Всего новостей: 2555866, выбрано 2001 за 0.121 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист США: Стуруа Мэлор (173)Бараникас Илья (116)Панов Александр (103)Кругман Пол (94)Лукьянов Федор (48)Обама Барак (45)Новицкий Евгений (43)Генис Александр (35)Иванов Владимир (34)Скосырев Владимир (33)Косырев Дмитрий (30)Сигов Юрий (27)Трамп Дональд (21)Макфол Майкл (20)Вардуль Николай (19)Латынина Юлия (19)Бершидский Леонид (18)Галстян Арег (18)Рябков Сергей (18)Иноземцев Владислав (17) далее...по алфавиту
США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки. СМИ, ИТ > bfm.ru, 19 июля 2018 > № 2678258 Андрей Костин

Костин: «Я абсолютно убежден, что Путин не тот человек, который будет убивать своих оппонентов»

Президент — председатель правления ВТБ дал интервью каналу Fox. Он, в частности, отметил, что у него нет «никаких причин быть довольным администрацией Трампа»

В продолжение интервью Владимира Путина телеканал Fox взял эксклюзивное интервью у президента — председателя правления ВТБ Андрея Костина. Business FM публикует часть разговора:

— Как вам кажется, почему президент Путин так разволновался, когда мой коллега с телеканала Fox News, Крис Уоллес, начал задавать ему неудобные вопросы?

— Я не думаю, что это как-то напрямую связано с господином Путиным. Он ответил на вопрос, сказав, что, к сожалению, людей иногда убивают, что есть преступники, что иногда люди без необходимости играют в какие-то слишком рискованные игры. Да, возможно, эти люди были противниками господина Путина, но ведь они могли быть противниками и каких-то других людей. Я абсолютно убежден, что господин Путин не тот человек, который будет убивать своих оппонентов. Я уверен в этом на все 100%.

Что бы вы ни думали, в России все-таки высокий уровень политической свободы. Я могу свободно выражать свою позицию, и вы тоже можете. Это однозначно неверное мнение, что господин Путин убивает в России каких-то людей. Это абсолютно фейковые новости. Как сформулировал на днях господин Трамп, все эти фейковые новости сходят с ума.

— Здесь, в США, саммит в Хельсинки вызвал бурю негодования. Многим показалось, что президент Трамп то ли лебезил перед Россией, то ли был слишком напуган, чтобы потребовать у Путина объяснений по поводу предъявленных спецслужбами доказательств того, что российские агенты пытались повлиять на наши выборы. С точки зрения россиян, так же ли смотрелся президент Трамп в понедельник? Как они оценили его появление в ходе саммита в Хельсинки?

— Совсем нет. Мне кажется, он подтвердил свою позицию. Он довольно четко обозначил свою позицию по Крыму и другим вопросам. Нам не кажется, что он сдался каким бы то ни было образом. Я имею в виду, вы знаете, господин Трамп — эмоциональный человек. Он может сказать определенные вещи и на следующий день скорректировать их, но мы не увидели в его позиции каких-то существенных изменений. Я считаю его жестким переговорщиком. Я также считаю, что, если мы хотим продолжать дискуссию, то нас ждет еще много жестких переговоров с господином Трампом. Однако, честно говоря, наc немного неприятно удивил накал антироссийских настроений. Ведь мы же не воюем, мы не стреляем друг в друга. У нас даже нет значительного торгового профицита, как, например, у Китая. Но нас обвиняют во всех несчастьях, что нам не очень понятно.

— Хорошо, тогда давайте как раз поговорим о том, что 100 с лишним российских компаний, российских олигархов и ведущих российских бизнесменов, в том числе и вы лично, оказались под санкциями. С тех пор как мы с вами разговаривали в прошлый раз, вас тоже успели добавить в санкционный список. Скажите, пожалуйста, как это повлияло на вас лично и на банк ВТБ?

— Это очень ошибочное и плохое решение. У меня нет никаких причин быть довольным администрацией Трампа, поскольку она без всяких на то оснований включила меня в список. На работу банка, по правде говоря, это, к счастью, никак особенно не повлияло. Лично я готовился к санкциям еще с 2014 года. Мы не рассчитываем, что конгресс или господин Трамп отменят санкции. Мне кажется, сначала нам предстоит пройти долгий путь, чтобы наладить отношения, начать диалог по разным вопросам. Я очень рад, что, насколько я понимаю, и Пентагон, и российское министерство обороны подтвердили готовность к диалогу. Нам, в первую очередь, нужно больше общаться по поводу Сирии, разоружения и других важных вопросов. Тогда у нас сформируется, по крайней мере, определенный уровень доверия, определенный уровень коммуникации. И вот тогда уже, может быть, можно будет ставить вопрос об ослаблении санкций. Но, я думаю, для этого потребуется какое-то время.

Лично я не был ответственен за какие-либо решения. Я — банкир и был наказан просто как член команды, которого нужно наказать по той или иной причине. Нам нужно общаться. Если не общаться, то никаких проблем никогда не решить, я так считаю.

После критики, обрушившейся на Трампа после саммита в Хельсинки, он изменил тональность некоторых своих заявлений. Западные СМИ не оставили это без внимания.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки. СМИ, ИТ > bfm.ru, 19 июля 2018 > № 2678258 Андрей Костин


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 18 июля 2018 > № 2680081 Арег Галстян

Тень Путина: почему в США называют Трампа национальным предателем

Арег Галстян

американист

Кардинальный прорыв в отношения России и США пока невозможен. Почему двухчасовой разговор с Владимиром Путиным нанес очередной репутационный удар Трампу?

Долгожданная встреча глав США и России в Хельсинки вызвала широкий резонанс и стала причиной многочисленных дискуссий по обе стороны Атлантики. Официальные пресс-релизы пестрят протокольными дипломатическими формулировками о продуктивном и откровенном диалоге в дружелюбной атмосфере. В российской экспертной среде сам факт встречи Трампа с президентом Путиным оценивают как положительный импульс, способный оживить двусторонние отношения.

Иное восприятие сложилось в Штатах: демократы и умеренные консерваторы обвиняют Трампа в национальном предательстве, а реалисты и ультраконсерваторы пишут о возвращении реализма в американскую внешнюю политику. Главе Белого дома не повезло и с тем, что наиболее влиятельные масс-медиа, формирующие общественное мнение, выступили против него единым фронтом. Что на самом деле произошло в финской столице и почему двухчасовой разговор с Владимиром Путиным нанес очередной репутационный удар Трампу?

Первое, на что стоит обратить внимание, — это формат встречи. Тот факт, что лидеры двух стран по-прежнему не могут обменяться прямыми двусторонними рабочими визитами и вынуждены ограничиваться двухчасовой встречей на нейтральной территории уже позволяет говорить о наличии серьезных системных проблем в отношениях Вашингтона и Москвы. Вряд ли за столь ограниченное время Трамп и Путин могли найти решения проблемам, которые последовательно копились еще со времен Джорджа Буша-младшего.

Любые договоренности с высокой долей вероятности носили общий характер. Главная цель данной встречи, как бы парадоксально это ни звучало, заключалась не в поиске компромиссов по украинскому, сирийскому, северокорейскому или иранскому вопросам. Каждый из этих кейсов уникален, сложен и многослоен. Первые два направления имеют для Америки не только внешний, но и внутренний характер, что автоматически усложняет процесс принятия Трампом каких-либо конкретных решений.

Именно украинская и сирийская проблематика стали основными статьями антироссийских санкций. Благоприятная для России риторика Трампа привела к тому, что Конгресс абсолютным большинством принял специальный закон, запрещающий администрации отменять или ослаблять санкции в одностороннем порядке. Более того, нарратив о необходимости дальнейшего давления на Москву является консенсусным для демократов и республиканцев в обеих палатах Капитолия.

Иными словами, Трамп не контролирует «российское досье» и любое его решение в данном направлении не может считаться легитимным до соответствующего утверждения в профильных комитетах Сената. Многие российские эксперты упускают эти важные нюансы, обращая слишком много внимания на дружелюбные заявления Дональда Трампа. При этом реальность такова, что именно в период его президентства были приняты основные законы и резолюции, предполагающие широкие ограничения в отношении Москвы, были утверждены решения о поставках летального вооружения на Украину и начат процесс активизации на ближневосточных треках.

Не все однозначно и внутри самой администрации. Кадровые назначения Трампа не позволяют говорить о готовности к серьезному диалогу. Все члены команды от вице-президента Майка Пенса до госсекретаря Майка Помпео считают Россию не просто противником, а главным идеологическим и политическим врагом. Трудно себе представить ситуацию, при которой такие ястребы-неоконсерваторы, как советник по национальной безопасности Джон Болтон и министр обороны Джеймс Мэттис резко изменят свои взгляды в отношении лично президента Путина и политики Кремля в Сирии и на Украине.

Еще труднее заставить Никки Хейли, постоянного представителя США в Совете Безопасности ООН, перестать выдвигать резолюции, обвиняющие Россию в гуманитарных катастрофах в Сирии. Таким образом, пока неясно, на кого будет опираться Трамп в собственной администрации в своем желании вывести отношения с Москвой из зоны геополитической турбулентности. Нельзя забывать о том, что формула «доверие со стороны Путина = доверие России» не работает, когда речь идет о Трампе и Америке.

Точечные соглашения могут быть достигнуты в рамках иранского вопроса. Соединенные Штаты и их основной региональный стратегический союзник Израиль заинтересованы в минимизации политического, военного и экономического присутствия Ирана в Сирии. В какой-то мере ослабление иранского фактора исходит и из интересов России, которая стремится упрочить свои геополитические позиции на Ближнем Востоке.

Для Израиля, безопасность которого является основным приоритетом Вашингтона, присутствие россиян в Сирии не представляет столь серьезной проблемы, учитывая установившиеся доверительные отношения между премьером Нетаньяху и Владимиром Путиным. Однако и в этом направлении существуют значительные оговорки: проблема личности Башара Асада, стремление Демократической партии США сохранить внешнеполитическое наследие Обамы — «ядерное соглашение» с Тегераном и абсолютно разное видение постконфликтной конфигурации.

Принимая во внимание вышесказанное, можно прийти к выводу о том, что фундаментальная цель встречи заключалась в необходимости банального наличия личного диалога, что крайне важно для сохранения культуры стратегического сдерживания, выработанной после Карибского кризиса 1962 года. Ряд инцидентов в Сирии, в которых могло произойти прямое военное столкновение США и России, заставили мир еще раз вспомнить о хрупкости глобальной безопасности. Задача минимум для наиболее могущественных ядерных держав современности — не позволить кризису перейти из холодной фазы в горячую.

Для достижения этой цели необходимо начать процесс восстановления доверия, что невозможно без прямых контактов между первыми лицами. Оба лидера идут на определенные внутренние риски, особенно Трамп. Демократы точно не упустят возможность использовать его встречу с Путиным для извлечения конкретных электоральных дивидендов на грядущих промежуточных выборах в Конгресс в ноябре и в президентской гонке 2020 года.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 18 июля 2018 > № 2680081 Арег Галстян


США. Россия. Финляндия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 18 июля 2018 > № 2679497 Алексей Ковалев

Слабость или измена. Что пишут американские СМИ о встрече Путина и Трампа в Хельсинки

Алексей Ковалев

Фурор, который вызвало в американских СМИ «предательское» выступление Трампа на встрече с Путиным в Хельсинки, по накалу обходит даже послевыборный период

Ранее Carnegie.ru уже рассказывал, как перед и сразу после победы Дональда Трампа на президентских выборах многие американские медиа сосредоточились на «русской угрозе» настолько, что были готовы оправдать любую самую конспирологическую версию неожиданного триумфа. Похоже, почти два года, прошедшие после выборов 2016 года, нисколько не остудили этих страстей. Заголовки газет, журналов, сайтов и телесюжетов о встрече Трампа и Владимира Путина в Хельсинки на разный манер склоняют «измену» и «предательство». К коллективной обструкции Трампа подключились даже твиттер-аккаунты электронных словарей Merriam-Webster и Thesaurus.com, которые, как бы ни на что не намекая, в день хельсинкского саммита начали в качестве «слова дня» публиковать синонимы слов типа treason (измена) и collusion (сговор). Даже самый лояльный Трампу телеканал Fox News, который противники президента называют «государственным» (правда, не совсем в том смысле, в котором российский Первый канал государственный: это любимое утреннее ток-шоу Трампа Fox & Friends подкидывает президенту идеи для твитов, а не наоборот), выступил с резкой критикой, назвав выступление Трампа на саммите «отвратительным».

Что уж говорить о традиционно антитрамповских изданиях, которые в день саммита вышли с заголовками в духе «Атака Путина на США — это наш Перл-Харбор» (Politico). В случае со статьей Politico нелишне упомянуть, что ее автор, Молли Маккью, — профессиональный лоббист, работавшая с Саакашвили, а теперь полностью переключившаяся на борьбу с путинскими «активными мероприятиями». И ее заголовок не одинок в своей громкости: Фарид Закария с CNN и вовсе считает, что «измена — это слишком щадящее определение».

Такая единодушная реакция самых разных медиа, в свою очередь, стала новостным поводом для них самих же, и вот в Politico выходит подзаголовок «Даже Wall Street Journal описывает встречу Трампа с российским коллегой как “конфузию”» (редакция Wall Street Journal известна своей если не протрамповской, то как минимум умеренной позицией по отношению к президенту). А «новые» медиа, сыгравшие немаловажную роль в консолидации протрамповского электората типа Breitbart, предпочли либо вовсе отмолчаться, или ограничиться сухими новостными сводками из Хельсинки.

Но в чем именно вина Трампа перед судом общественного мнения? Очевидно, что от Трампа ожидали не ответа на вопрос «зачем вы вмешивались в наши выборы». Коллективный опыт всех интервьюеров Путина из американских СМИ — а он за несколько лет дал полдюжины программных интервью всем крупнейшим американским телеканалам — должен был подсказать, что на прямой вопрос от Путина в лучшем случае можно добиться разве что шутки или классического аргумента "у вас Кеннеди убили".

Понятно, что Путин будет все отрицать (он и отрицал), поэтому общественность требовала от него сугубо символического шага — то есть примерно такого же, как ведущая NBC Мегин Келли, которая в марте этого года пыталась вывести Путина на признание его связей с Евгением Пригожиным и в ответ получила лишь очередную отговорку про то, что хозяин «фабрики троллей» — «частное лицо» и он, Путин, им не управляет.

Но символический жест, очевидно, имеет даже большее значение, чем дипломатическая практика, поэтому любое отклонение от этих ожиданий трактуется однозначно и без нюансов: Трамп на поводке у Путина, потому что он боится компромата и/или благодарен за помощь на выборах. Любая нерешительность или сомнения в правильности выбранного курса максимальной конфронтации трактуются как предательство. Буквально: таблоид New York Daily News вышел с обложкой «ОТКРЫТАЯ ИЗМЕНА», на которой Трамп под ручку с Путиным (разумеется, в камуфляжных штанах и голым по пояс) стреляет в висок дяде Сэму. Самым спокойным голосом в этой обстановке стало то самое любимое шоу Трампа Fox & Friends, ведущая которого спросила: а что ему было делать, вытащить пистолет и застрелить Путина?

Претензии к Трампу со стороны большинства американских медиа, комментаторов и оппозиционных политиков сводятся к двум пунктам. Они часто смешиваются, хотя это принципиально разные с точки зрения объектности-субъектности явления. Meddling или interference, то есть вмешательство во внутреннюю политику США при помощи ботов, троллей, хакеров, «полезных идиотов» и пропагандистских СМИ, не подразумевает активного участия самого Трампа, хотя и не снимает с него ответственности за публичное осуждение этого вмешательства и требование расследовать его. Это, собственно, то, чего от Трампа и хотели: прижать Путина к стенке и заставить признаться, что он таки хотел внедриться в американскую демократию и источить ее изнутри. Вместо этого Трамп сначала вызвал очередной фурор, заявив, что «не видит причин, по которым это могла бы быть Россия», а потом на следующий день сказал, что имел в виду прямо противоположное. Отказ Трампа публично осудить вмешательство считается признаком того, что он «на крючке» у Путина, ведь у Путина наверняка есть kompromat, даже если его сроки годности явно истекли.

А вот collusion, то есть сговор, — это уже гораздо более серьезное обвинение, потому что сговор подразумевает активное участие обеих сторон: например, предполагаемая координация компромата на Хиллари Клинтон между штабом Трампа и российской разведкой или тайные встречи в Трамп-тауэр. И если невольному бенифициару meddling теоретически можно даже посочувствовать, то в части collusion многим наблюдателям окончательно отказывает вкус. New York Times, например, незадолго до саммита выпустила мультфильм, в котором Трамп и Путин предстают в образе счастливых любовников в объятиях друг друга — и это чуть ли не самый приличный пример открытой гомофобии, которая даже в самых прогрессивных американских кругах считается допустимой, если речь заходит о collusion Путина и Трампа. Washington Post ответила на это гневной колонкой, в которой наконец-то назвала вещи своими именами: «Это глубоко гомофобное видео, в котором сама возможность гомосексуальности обоих мужчин служит для их унижения. Более того, это продукт журналистской тенденции использовать однополую любовь как метафору политической слабости и неэффективности».

Что касается самого сговора, то Трампу даже не нужно предпринимать что-то активное. Mother Jones так и пишет: «В Хельсинки Трамп показал, что он действительно виновен в сговоре. Он вновь помог Путину скрыть следы нападения на США». Сговор со стороны Трампа, по мнению автора, сводится к тому, что он отрицает или даже сомневается в серьезности обвинений против России и ее преступного вмешательства. Юлия Иоффе, бывший московский корреспондент New Yorker и Foreign Policy, пишет в GQ, что причина симпатии Трампа к Путину лишь в том, что Путин помогает Трампу поддерживать его иллюзию честной победы на президентских выборах (правда, она добавляет, что сложно было бы ожидать даже от менее одержимого собой политика слов типа «Да, вы правы, моя победа незаконна, как и мое президентство»).

Российский и американский руководители ехали на саммит с принципиально разным внутриполитическим контекстом: Путин объективно опытнее и хитрее, к тому же ему в спину не дышат многочисленные противники, намеренные во что бы то ни стало делегитимировать его президентство. Но какой бы ни была формальная повестка встречи, из дипломатической встречи на высшем уровне саммит превратился в декорации для двух разыгрываемых для внутренней аудитории моноспектаклей: Трамп должен был доказать американцам, что он не слабак и может дать отпор «Владу», а Путин россиянам — что Россия достойна не только сидеть за одним столом переговоров с сильнейшими странами мира, но и диктовать свои условия. И со своей задачей, судя по заголовкам американских СМИ, справился только один из участников.

США. Россия. Финляндия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 18 июля 2018 > № 2679497 Алексей Ковалев


США. Сирия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 17 июля 2018 > № 2679495 Марианна Беленькая

Передача мяча. О чем договорились Путин и Трамп в сирийском вопросе

Марианна Беленькая

В отличие от глобального вопроса присутствия иранцев в Сирии, вопрос с их отходом от границы с Израилем был решен, по крайней мере на данный момент

Сирийская тема оказалась одной из центральных на переговорах президентов России и США Владимира Путина и Дональда Трампа в Хельсинки, как все и ждали. Оба лидера демонстрировали единодушие и избегали болезненных друг для друга вопросов, максимально обходили острые углы.

У Вашингтона и Москвы, если избавиться от амбиций, рассчитанных на внутреннюю аудиторию, действительно много общих целей в Сирии. И главные из них – скорейшее окончание войны в этой стране и снижение террористической угрозы. А яблоко раздора одно – Иран, вернее публичное отношение к роли этой страны на Ближнем Востоке.

России, как и США и Израилю, присутствие иранцев в Сирии и их региональные амбиции могут не нравиться. Но она никогда не признается в этом вслух. Тем более вне зависимости от симпатий и антипатий уверена – с Ираном надо договариваться, иначе проблем будет больше, чем пользы. Не случайно менее чем за неделю до саммита в Хельсинки в Москву практически одновременно приехали премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху и советник духовного лидера Ирана по международным делам Али Акбар Велаяти. Каждый тянул в свою сторону, а Москва искала компромиссы, которые позволят ей не потерять ни одного из своих партнеров.

Обойти Иран?

По итогам саммита в Хельсинки, в отличие от первой, фактически шапочной встречи Путина и Трампа в Гамбурге ровно год назад, никаких документов и заявлений подписано не было. Тогда было обнародовано соглашение о юго-западной зоне деэскалации, над которым несколько месяцев бились российские, американские и иорданские эксперты – военные и дипломаты, при участии израильских коллег. В этот раз СМИ, в первую очередь американские, предполагали возможность новой сделки по Сирии, которая бы подразумевала нивелирование роли Ирана в этой стране.

Накануне саммита советник президента США по национальной безопасности Джон Болтон уверял, что Дональд Трамп поднимет тему «о выводе из Сирии иранских войск», которых там, впрочем, официально нет. Иран признает в Сирии лишь присутствие военных советников. Российские официальные лица утверждали, что никаких сделок не будет, особенно вокруг Ирана. Как заверял пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков, «вряд ли реалистично», чтобы две страны принимали решения за третью. А накануне саммита он и вовсе мрачно прогнозировал в интервью RT: «Мы хорошо знаем отношение Вашингтона к Ирану. Но в то же время Иран является нашим добрым партнером по торгово-экономическому взаимодействию, по политическому диалогу. И поэтому это будет непростой обмен мнениями».

Никаких сделок действительно не было. Однако, по словам самого Путина в интервью Первому каналу, где он подвел итоги переговоров, Россия и США договорились по некоторым вопросам урегулирования в Сирии, «в частности в южной зоне деэскалации, в районе Голанских высот, с учетом интересов Израиля». «Мы об этом говорили ранее и с нашими иранскими партнерами», – сказал Владимир Путин.

То есть сделок нет – компромисс есть. Причем компромисс, устраивающий Тегеран. Ошибкой было бы считать, что Россия отвернулась от Ирана ради США или Израиля. Хотя в арабских соцсетях уже обсуждают, что Москва, как и Вашингтон, поставила во главу угла безопасность Израиля, отодвинув арабские и иранские интересы на второй план.

Суть компромисса очень проста. Россия не может заставить иранцев покинуть Сирию. Тегеран, как и любой восточный игрок, вообще очень плохо реагирует на язык угроз. Москва не сильно отличается по менталитету от своих соседей на востоке, и это хорошо понимает. Здесь уместно искусство торга. Иран, как и Россия, заинтересован в том, чтобы как можно скорее вся территория Сирии вернулась под контроль властей в Дамаске. Сейчас сирийская армия ведет операцию на юге, в зоне деэскалации, о которой год назад было объявлено в Гамбурге. Однако Вашингтон, в отличие от аналогичной ситуации весной в Восточной Гуте, не протестует. Более того, дал понять вооруженной оппозиции, что «умывает руки».

К саммиту в Хельсинки практически вся территории провинции Дераа, где семь лет назад началась «сирийская весна», была взята сирийской армией. На юго-востоке загвоздкой остается американская военная база «Ат-Танф», а на юго-западе проправительственные силы приблизились к Голанским высотам, оккупированным еще в 1967 году Израилем. Израильтяне пригрозили, что любой случайный снаряд станет поводом для атаки по сирийским позициям, как и присутствие в этом районе проиранских сил, в первую очередь ливанского движения «Хезболла». России инциденты между Израилем и Сирией, которых и без того немало, не нужны. Тем более что российская авиация активно участвует в операциях сирийской армии. Договариваться нужно было заранее.

Еще в начале операции в провинции Дераа в середине июня стало известно, что в ней официально не участвуют проиранские силы, и эта договоренность достигнута благодаря российским военным. Россия и Израиль активно обсуждали отвод проиранских сил на 60–80 км от израильской границы на протяжении нескольких месяцев. Но израильтянам всегда хотелось большего – полного ухода иранцев из Сирии. Этот разговор не вышел. Им пришлось довольствоваться тем, что Москва закрывает глаза на большинство ударов Израиля по сирийской территории и ищет компромиссы на границе.

Сами иранцы подчеркивают, что из Сирии не уйдут, и не комментируют отвод лояльных Тегерану сил на юге. Но почему бы не уступить в малом и согласиться не участвовать в южной операции, если ставки гораздо выше – укрепление позиций президента Башара Асада в Сирии, на которого иранцы вполне успешно влияют. А на юге сирийская армия при поддержке российских военных справляется вполне удачно и без иранского вмешательства. Так что, в отличие от глобального вопроса присутствия иранцев в Сирии, вопрос с их отходом от границы с Израилем был решен, по крайней мере на данный момент.

Еще проще было удовлетворить оставшиеся требования израильтян: сирийские солдаты не должны заходить в демилитаризованную зону между двумя странами, а структура и численность сирийских сил не должна нарушать соглашения 1974 года о размежевании между Сирией и Израилем. Тут, собственно, и спорить было не о чем. Москва никогда против этого не возражала. И поэтому с большим удовольствием в Хельсинки Владимир Путин и Дональд Трамп демонстрировали свое согласие в вопросе безопасности Израиля, на радость Биньямину Нетаньяху, который уже три раза в этом году посещал Россию. Но радоваться могут и в Москве, и в Тегеране – Башар Асад получает юг обратно, и все с этим согласны.

Условия Москвы

Также в Хельсинки Путин показал, что, хотя Россия согласна с США в вопросах безопасности Израиля, Москва оставляет за собой право ставить условия. «Хотел бы также отметить, что после завершения окончательного разгрома террористов на юго-западе Сирии, в так называемой южной зоне, ситуация на Голанских высотах должна быть переведена в полное соответствие с соглашением 1974», – сказал Владимир Путин. И это своеобразный ультиматум – сначала вы не мешаете нам, потом мы помогаем вам.

Россия неоднократно высказывала претензии США и порою Израилю за их заигрывания с вооруженной оппозицией, связанной с группировкой «Джебхат ан-Нусра» (запрещена в РФ). И еще за пару недель до саммита глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что никаких новых соглашений между Россией и США по югу Сирии быть не может, пока не до конца реализованы прошлогодние российско-американские договоренности по зоне деэскалации. То есть зоны деэскалации уже нет, а обязательства и ответственность за эту территорию в силе. Суть этих договоренностей, по словам Лаврова, в том, что на юге не должно остаться несирийских сил (не только проиранских, но и американской базы), сирийская армия будет контролировать границу с Израилем, и не будет никаких поблажек находящимся в этом районе отрядам «Джебхат ан-Нусры» и «Исламского государства» (запрещены в РФ). Москва утверждает, что свои обязательства выполнила и ждет того же от США и в какой-то степени от Израиля.

Еще один нюанс заявления Путина в Хельсинки – упоминание 338-й резолюции СБ ООН от октября 1973 года. Суть ее не только в прекращении огня между Израилем и Сирией в ходе очередной войны (что уже не актуально), но и призыв к израильтянам соблюдать более раннюю резолюцию 242 от 1967 года, где говорится о необходимости возвращения Израилем оккупированной территории. Мог российский президент не упоминать ооновские резолюции? Легко. Но раз израильтяне требуют соблюдения линии размежевания 1974 года, то и Россия помнит, что Голанские высоты оккупированы Израилем. Это уже реверанс в сторону сирийцев и иранцев.

Игры с политическим урегулированием

Если саммит в Хельсинки поставил окончательно точки над «i» в конкретной военной операции на юге Сирии, то будущее политического урегулирования в этой стране по-прежнему туманно. Во-первых, остаются открытыми вопросы по «ситуации на земле». Среди них – присутствие американских военных на восточном берегу реки Евфрат и будущее сирийских курдов, ситуация на севере Сирии, где в Идлибе под опекой Турции скопились радикальные силы, выдворенные из других частей страны. Во-вторых, политическое урегулирование не продвигается ни на одном из направлений. Ни в Женеве при посредничестве ООН, ни в астанинском формате под эгидой России, Турции и Ирана.

В Хельсинки и Путин и Трамп сказали очень много красивых слов, что сотрудничество между странами может спасти жизни людей и что нужно помочь сирийским беженцам вернуться в их дома, а для этого необходимо не только активизировать гуманитарное сотрудничество, но и наладить мирную жизнь в Сирии. Но не сказали как. Оба президента ушли от всякой конкретики относительно будущего Сирии.

Путин лишь дал понять, что Москва не отказывается от своих партнеров по сирийскому урегулированию в лице Тегерана и Анкары (и это был единственный раз, когда он упомянул Иран в сирийском контексте), но в то же время готова координироваться с малой группой по Сирии (США, Франция, Великобритания, Саудовская Аравия и Иордания).

Но уже после пресс-конференции, в интервью Первому каналу, Владимир Путин внезапно остановился подробнее именно на политическом урегулировании в Сирии. По его словам, Россия убедила президента Башара Асада сформировать свою часть конституционного комитета, компромисс по структуре которого, казалось, был достигнут еще в конце января на Конгрессе сирийского национального диалога, созванного по инициативе России. Этот комитет должен подготовить или новую Конституцию Сирии, или поправки к ней, но уже полгода не может начать работу из-за разногласий сторон. Даже состав кандидатов в комитет не определен. При этом в Дамаске долгое время даже и слышать не хотели о том, чтобы конституционный комитет заседал за пределами Сирии. Но в итоге под давлением Москвы составили список своих кандидатов. «Президент Асад это сделал, а оппозиция до сих пор не сделала», – заявил Путин и, в очередной раз используя футбольную категорию, подчеркнул, что «мяч сейчас на стороне оппозиции и тех, кто их поддерживает».

Мягко говоря, это не так. В июле оппозиция – как те, кто был в Сочи, так и те, кто отказался туда приезжать (Сирийский комитет по переговорам, СКП), – передала свои списки спецпосланнику генсека ООН по Сирии Стаффану де Мистуре. Как сказал в беседе с автором Карнеги официальный представитель СКП Яхья аль-Ариди, слова Путина в очередной раз свидетельствуют о желании России очернить оппозицию, что не делает Москву честным посредником. Трудно поверить, что президенту не доложили об отправленных списках. В чем же смысл его заявлений?

Путин затронул вопрос о списках оппозиции уже после пресс-конференции с Трампом в интервью для российской аудитории, которой, в отличие от западной, в общем-то неинтересны такие детали. Для него это был еще один шанс уколоть партнеров, которые не выполняют свои обязательства, как их видят в России, и не давят на сирийскую оппозицию, делая ее более сговорчивой. Таким образом в глазах соотечественников Путин перекладывает ответственность за увязшее мирное урегулирование на США и их союзников.

Стоя с Трампом перед журналистами, Путин никак не отреагировал на слова своего коллеги, что победа над «Исламским государством» – заслуга США, а Россия лишь помогала в этом. Хотя обычно он очень активно говорит о роли России в победе над этой группировкой. Авторство победы для Путина потеряло свою остроту, на российскую аудиторию это уже отыгранная тема – и почему бы не дать шанс коллеге хоть в чем-то быть убедительным перед его избирателями. Другое дело политическое урегулирование, которое грозит затянуться дольше, чем военный конфликт, и угрожает нивелировать любую победу. И россияне должны знать, кто в этом виноват, несмотря на все старания Москвы. Не случайно в конце пресс-конференции на заранее согласованную просьбу корреспондента телеканала RT прокомментировать слова госсекретаря США Майка Помпео, что в вопросе взаимодействия в Сирии мяч лежит на стороне России, Владимир Путин перекинул также заранее подготовленный мяч чемпионата мира по футболу Дональду Трампу. Свою победу в Сирии Россия уже получила, а вот ответственность за поражение намерена разделить.

США. Сирия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 17 июля 2018 > № 2679495 Марианна Беленькая


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 17 июля 2018 > № 2675962 Владимир Путин

Интервью американскому телеканалу Fox News.

Владимир Путин ответил на вопросы журналиста, ведущего телеканала Fox News Криса Уоллеса. Запись интервью состоялась 16 июля в Хельсинки (Финляндия).

К.Уоллес (как переведено): Президент Путин, спасибо за то, что Вы встречаетесь с нами.

Буду говорить о деталях саммита через какое-то мгновенье, но давайте поговорим об общей картине. Президент Трамп сказал на пресс-конференции, что наши отношения никогда не были хуже, но это поменялось несколько часов тому назад. Как изменились отношения между Россией и США с точки зрения глобальной картины?

В.Путин: Вы знаете, прежде всего, наверное, мы должны быть благодарны нашим помощникам, сотрудникам, которые на протяжении последних месяцев работали друг с другом, и не только в ходе подготовки нашей сегодняшней встречи.

Я имею в виду работу наших служб по различным направлениям, чрезвычайно чувствительным как для Соединённых Штатов, так и для России. Прежде всего это борьба с терроризмом.

Мы сегодня с Президентом Трампом отмечали, что терроризм представляет даже большую угрозу, чем это кажется на первый взгляд. Ведь если, не дай бог, произойдёт ужасное, они доберутся до каких-то средств массового уничтожения, то это может привести к ужасным последствиям.

Наши военные, наши спецслужбы всё-таки выстраивают отношения по этому важнейшему для наших стран направлению. Примером тому может служить наше сотрудничество в Сирии, хотя там тоже у нас не полное понимание есть того, что и как нужно делать глобально.

Тем не менее сотрудничество идёт и на военном уровне, и на уровне спецслужб. Это касается вопросов, связанных с нашей работой по противодействию терроризму в широком смысле этого слова.

Затем в 2021 году заканчивается действие Договора СНВ-3. Что с этим делать дальше? Я заверил господина Президента в том, что Россия готова к продлению этого договора, пролонгации, но, конечно, мы должны говорить о деталях.

У нас есть вопросы к нашим американским партнёрам. Мы считаем, что США не полностью выполняют этот договор, но это предмет переговоров на экспертном уровне. Мы говорили также об иранской ядерной программе.

Мы говорили о том, что и как мы можем сделать для того, чтобы улучшить ситуацию в Северной Корее. Я уже отмечал, хочу ещё раз повторить: считаю, что Президент Трамп сделал очень много для урегулирования этого кризиса.

Но для того, чтобы добиться полной денуклеаризации Корейского полуострова, безусловно, потребуются международные гарантии, и Россия готова внести свой вклад в том объёме, который от неё будет требоваться.

Поэтому можно констатировать, что по всем этим и по некоторым другим важнейшим для нас направлениям в целом мы находим взаимопонимание. Это даёт нам право говорить, что за время нашей сегодняшней работы многое изменилось в лучшую сторону.

К.Уоллес: Рассматриваете ли Вы этот саммит как отправной момент, поворотный момент? В последние годы предпринимались усилия по изоляции России.

В.Путин: Вы видите, что эти усилия успехом не увенчались. И не могли увенчаться успехом, имея в виду размеры, значение России в мире, в том числе в сфере глобальной безопасности. Да и в экономике, имея в виду, скажем, энергетическую составляющую мировой экономики как минимум.

Мне кажется, что понимание того, что нас объединяет, и того, над чем мы должны работать совместно, всё-таки приводит нас к мысли о том, что нужно прекратить попытки бороться друг с другом, а наоборот, объединять усилия для преодоления общих сложностей в борьбе с общими озабоченностями, по преодолению этих общих озабоченностей. Так что считаю, что это начало пути. И это старт. На мой взгляд, сегодня дан этому хороший старт.

К.Уоллес: Господин Президент, один из вопросов, который мешает прогрессу, – это обвинение России в том, что Россия вмешивалась в выборы в США. Вы неоднократно говорили и сегодня повторили то, что Россия не имеет к этому никакого отношения. И Вы говорили об отдельных патриотично настроенных российских [гражданах].

У меня здесь есть обвинение, в пятницу спецсоветник Роберт Мюллер заявил, что 12 офицеров ГРУ, и он говорил о подразделении № 26165, подразделении № 74455. Вы улыбаетесь, дайте мне закончить.

Они говорили о том, что эти подразделения были непосредственно задействованы в хакерских атаках на компьютеры Демократической партии, они якобы выкрали информацию и распространили в мире, для того чтобы сорвать американские выборы. Могу ли я Вам это передать, господин Президент, чтобы Вы на это посмотрели?

В.Путин: Позвольте мне, отвечая на Ваш вопрос, начать с другого. Смотрите, все говорят о каком-то мнимом вмешательстве России в предвыборную кампанию, в ход избирательной кампании. Я уже говорил это в 2016 году и хотел бы сейчас повторить, и хотел бы, чтобы ваши американские зрители услышали мой ответ.

Во-первых, Россия как государство никогда не вмешивалась во внутренние дела Соединённых Штатов, тем более в выборы.

К.Уоллес: Но это обвинение, здесь приводится 12 имён, о конкретных подразделениях идёт речь – подразделениях ГРУ, российской военной разведки. ГРУ – это не часть Российского государства?

В.Путин: Я сейчас Вам отвечу, наберитесь немножко терпения, и Вы получите полноценный ответ. Вмешательство во внутренние дела Соединённых Штатов. Вы действительно считаете, что с территории Российской Федерации можно было повлиять на выборы в Соединённых Штатах и повлиять на выбор миллионов американцев? Это просто смешно.

К.Уоллес: Я не говорю о том, повлияли они или нет, я говорю о том, пытались они или нет.

В.Путин: Сейчас отвечу. Всё-таки, если Вы наберётесь терпения, Вы услышите весь ответ. Это первое.

Второе. Я говорил в 2016 году, хочу повторить сейчас. Ведь о чём шла речь? О вскрытии почты одного из кандидатов от Демократической партии. Там была какая-то подтасовка фактов? Это чрезвычайно важная вещь. Хочу, чтобы американцы об этом услышали. Кто-то подтасовал факты, кто-то вбросил ложную информацию? Нет.

Те хакеры, о которых говорилось всё время (я сейчас к этому вернусь, не переживайте), вскрыли почту, как нам говорят, и там была информация о том, что внутри Демократической партии происходят манипуляции в пользу одного из кандидатов. Всё.

И руководство исполнительных органов партии ушло в отставку, насколько я помню. То есть они признали этот факт. На мой взгляд, это самое главное. Нужно прекратить манипуляции общественным мнением в Соединённых Штатах и извиниться перед избирателями за то, что это было сделано, а не искать виновных, которые якобы это сделали.

Теперь по поводу этих вещей. Я уже говорил на пресс-конференции, могу повторить. Сейчас господин Мюллер …

К.Уоллес: Господин Президент, могу ли я сказать? Вы говорите о том, что они украли реальные деньги, а не фальшивые деньги. И Вы говорите, что это нормально, потому что то, что они взяли из сервера Джона Подесты, это были реальные e-mail. Это нормально, и нормально распространять эту информацию извне и вмешиваться, таким образом, в выборы?

В.Путин: Послушайте меня. В той информации, о которой я знаю, нет ничего ложного. Там всё правда, и руководство Демпартии это признало фактически. Это первое.

Второе. Если Вам не нравится мой ответ, то Вы так и скажите. Я просто замолчу. А если Вы хотите, чтобы американцы услышали моё мнение, тогда наберитесь терпения.

Теперь, что касается конкретных обвинений. Прежде всего господин Мюллер предъявил обвинение одной из наших компаний, которая занимается мелким бизнесом, прежде всего ресторанным бизнесом. Я уже говорил об этом.

Эта компания наняла американских адвокатов и защищает своё имя в американском суде. Американский суд пока ничего не обнаружил, никакого вмешательства со стороны этой компании.

Вы знаете об этом или нет? Пусть об этом узнают миллионы американцев. Теперь по поводу этих граждан, которые здесь указаны. У нас существует договор о правовой помощи по уголовным делам, действующий договор 1999 года. Он работает, и, кстати говоря, эффективно. Я сегодня приводил пример этой эффективной работы. Почему бы господину Мюллеру, его коллегам…

К.Уоллес: Я не пытаюсь Вас прервать.

В.Путин: Вы это делаете.

Почему бы господину Мюллеру не направить нам официальный запрос в рамках этого договора? Более того, наши российские следователи в соответствии с этим договором могли бы допросить всех людей, которых американская сторона в чём-то подозревает. Я же об этом сказал. Почему этого до сих пор не сделано ни по одной позиции? Меня это просто удивляет. К нам никто официально ни с чем не обращается…

К.Уоллес: Было сделано обвинение. Одну секунду. Я хочу задать вопрос и перейти на другую тему. Почему, Вы считаете, Роберт Мюллер выступил с этим обвинением за три дня до того, как Вы встретились с Президентом Трампом на этом саммите?

В.Путин: Мне это абсолютно неинтересно. Это ваши внутриполитические игры. Не делайте отношения между Россией и Соединёнными Штатами заложником вашей внутриполитической борьбы.

Кстати говоря, то, что это использовано во внутриполитической борьбе, – это для меня очевидно, и это не делает чести американской демократии, потому что использовать правоохранительные органы во внутриполитической борьбе недопустимо.

А по этому факту я Вам уже сказал. Пожалуйста, официальный запрос…

К.Уоллес: Считаете ли Вы, что господин Мюллер пытается саботировать отношения?

В.Путин: Не хочу давать оценок его работе, это не моё дело, пускай Конгресс это делает, который его назначал. Кстати, суд усомнился в том, что господин Мюллер назначен в полном соответствии с американским законом на ту должность, которую он сейчас занимает в качестве спецпредставителя.

Это было сделано, как считают в американском суде, с нарушением действующего американского законодательства, но это не моё дело, пожалуйста, разберитесь в этом сами. Что касается подозрения, обвинений – есть предусмотренная договором процедура, обращайтесь в рамках этих процедур.

К.Уоллес: Могу я пойти дальше, господин Президент? Думаю, что сегодняшняя пресс-конференция – моё мнение несколько странное, потому что Президент Трамп критиковал демократов, говорил о сервере Демократической партии. Он не говорил о России, он не говорил о ГРУ.

Много есть теорий в США по поводу того, почему Президент Трамп не хочет критиковать Вас. Я хотел бы спросить Вас по ряду вопросов. Есть ли у Вас какой-то компромат в отношении него?

И другой момент: как опытный политик, бывший офицер КГБ, Вы знаете, как использовать фразы, такие как «лживые новости» и так далее. Считаете Вы, что с Президентом Трампом легко иметь дело?

В.Путин: Первое. Что касается, почему мы говорили как интеллигентные люди друг с другом. Вас это удивляет? Разве стоило встречаться, ехать в Хельсинки: ему за океан лететь, мне из Москвы сюда прилетать, чтобы здесь друг друга поносить неприличными словами и ругать друг друга? Это не соответствует дипломатической мировой практике.

Тогда не нужно встречаться, если друг друга ругать и ухудшать отношения. Мы собрались, встретились для того, чтобы найти пути улучшения наших отношений, а не разрушать их окончательно. Это первая часть моего ответа.

Вторая часть заключается в том, есть ли у нас какой-то компромат. Нет у нас никакого компромата и быть не может. Не хочу обидеть господина Президента Трампа и боюсь показаться невежливым, но до того, как он объявил, что будет кандидатом в Президенты, он не представлял для нас никакого интереса.

Он богатый человек, но богатых людей в Соединённых Штатах много. Он занимался строительным бизнесом, он проводил конкурсы красоты. В голову никому не могло прийти, что он когда-нибудь будет Президентом США. Он никогда не говорил о своих политических амбициях. Так что это просто чушь.

Вы понимаете, я же говорил сейчас на пресс-конференции, в Петербург приехали 550 крупнейших американских бизнесменов, каждый из них, наверное, является более крупным, чем господин Трамп. И Вы что думаете, мы тотально со всеми работаем, бегает наша спецслужба за всеми, что-то подслушивает и подглядывает, что ли?

Во-первых, мы этим не занимаемся, в отличие от вас. Вы, видимо, по себе судите. Во-вторых, у нас и денег столько нет, нет ни сил, ни средств, чтобы за всеми тотально следить. Это не просто не входит в наши планы, это невозможно, и ничего подобного в отношении Трампа мы, конечно, не делали.

К.Уоллес: Хотел бы задать Вам пару конкретных вопросов по поводу НАТО. Если НАТО включит либо Украину, либо Грузию в свои члены, как Вы прореагируете?

В.Путин: Ситуация в НАТО складывается следующим образом. Я прекрасно знаю, как работают механизмы принятия решений. Конечно, там консенсусом всё принимается, но до принятия консенсусных решений на площадке Организации Североатлантического договора с отдельными членами НАТО можно ведь работать на двусторонней основе, что и было сделано с Польшей, что и было сделано с Румынией, где размещаются сейчас элементы стратегической противоракетной обороны США.

Для нас это представляет прямую угрозу нашей безопасности. Поэтому продвижение инфраструктуры НАТО к нашим границам будет представлять для нас угрозу, и мы будем относиться, конечно, крайне отрицательно.

К.Уоллес: Второй вопрос. Проводятся два крупнейших учения НАТО: Anaconda и Trident Juncture. Вы и Президент Трамп обсуждали эти учения? Например, с лидером Северной Кореи он говорил о том, что он прекратит участвовать в военных играх. Говорил ли он Вам о том, что США не будет участвовать в этих двух учениях НАТО?

В.Путин: Нет, мы не обсуждали, хотя, конечно, это нас беспокоит. Ведь сейчас инфраструктура НАТО расширяется, увеличено количество натовских военнослужащих в тех районах, в которых их быть не должно, на 10 тысяч человек.

Их не должно было бы быть там в соответствии с основополагающим документом, выстраивающим отношения между Российской Федерацией и НАТО. Это, конечно, дестабилизирующий фактор. Мы его должны учитывать в наших отношениях. Но сегодня мы с Президентом Трампом об этом не говорили.

К.Уоллес: Хочу спросить Вас об участии России в Сирии. По информации независимых наблюдателей, с момента начала гражданской войны в 2011 году более полумиллиона человек погибло, и Россия подвергала бомбардировкам гражданское население в Алеппо и в других местах.

В.Путин: Идёт война, а это самое ужасное, что может быть между людьми. Конечно, жертвы неизбежны. Всегда встаёт вопрос, кто виноват. На мой взгляд, виноваты террористические группировки, которые дестабилизировали ситуацию в этой стране. Это ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусра» и им подобные. Они и являются виновниками.

Именно так отвечают американские военные, когда они наносят удары по гражданским объектам в Афганистане, Ираке либо какой-то другой стране. И в целом, хотя кому-то может показаться это спорным, но в целом ведь это правда.

Что касается Сирии непосредственно. Американская авиация наносила очень серьёзные удары по городу Ракка. Мы сегодня говорили с Президентом о том, что нужно предпринять совместные усилия для гуманитарных операций. Думаю, что нам удастся двигаться в этом направлении. Очень бы хотелось, чтобы планы, о которых мы сегодня говорили, были реализованы.

К.Уоллес: Комиссия ООН, которая расследует ситуацию в Сирии, цитирую, сказала: «Имели место целенаправленные атаки на гражданское население со стороны российских пилотов, которые пилотировали Су-24 и Су-25».

В.Путин: Всё подлежит проверкам и оценкам.

Но хочу Вас вернуть к тому, что я только что сказал в отношении города Ракка. Самолёты, которые наносили удар по этому городу, пилотировали американские…

К.Уоллес: Мы не можем говорить об Алеппо и Гуте?

В.Путин: Нет, мы можем говорить об Алеппо и Гуте, но тогда давайте говорить и о Ракке. Не надо выхватывать из контекста одни события и забывать про другие. Хорошо?

К.Уоллес: Не думаю, что было кровопролитие в Ракке, когда сотни тысяч людей были убиты в Алеппо, Гуте и в ходе всей гражданской войны полмиллиона человек, 20 тысяч детей погибли от режима Асада и тех, кто поддерживал его из Москвы. Они террористы?

В.Путин: Вы глубоко заблуждаетесь, и мне очень жаль, что Вы не знаете реальной обстановки в Сирии. В Ракке погибло огромное количество мирного населения. Ракка стёрта с лица земли, это сплошные руины, напоминают Сталинград времён Второй мировой войны, и ничего хорошего, конечно, в этом нет.

Повторяю ещё раз, вина лежит на тех людях, которые руководствуются соображениями террористического характера и используют мирное население в качестве заложников.

К.Уоллес: На саммите «большой семёрки» Президент Трамп сказал, что Крым вполне может быть российским, потому что все там говорят на русском языке. Говорил ли Вам он о том, что наступит время, не сегодня, но наступит время, когда он может признать аннексию Россией Крыма и снять санкции либо вернуть Россию в «большую семёрку», то есть в «большую восьмёрку»; «большая восьмёрка» перестала существовать из-за аннексии Крыма.

В.Путин: Хочу Вас поправить, присоединение Крыма к России не является аннексией, потому что единственная форма демократии – это волеизъявление людей, проживающих на определённых территориях.

Люди в Крыму пришли на референдум и проголосовали за независимость и присоединение к Российской Федерации. Если это аннексия, то что тогда демократия? Это во-первых.

Во-вторых, мы знаем позицию Президента Трампа по поводу того, что Крым – это часть Украинского государства, он мне сегодня об этом ещё раз сказал, я ему сформулировал нашу позицию, которая близка к тому, что я сейчас транслировал Вам. На этом наша дискуссия по Крыму завершена.

К.Уоллес: Хорошо, у нас в любом случае времени мало осталось. Пойдём дальше.

В прошлом году министр обороны США сказал, что Россия является самой серьёзной угрозой, Россия – самая серьёзная угроза США, и он говорил также о том, что это ещё большая угроза, чем терроризм.

В марте Вы представили новое поколение российских ракет, то, что Вы назвали непобедимой ракетой, которая может обойти всю нашу противоракетную оборону, и даже показали видеоматериал, который показывал, как эта суперракета летит над США и опускается во Флориде. Там, где есть дом господина Трампа. Это эскалация гонки вооружений и было сделано специально с провокационными целями?

В.Путин: Что касается видеоматериалов, то они не говорят о том, что эта ракета направлена на территорию США. Надо внимательнее смотреть за нашими видеоматериалами. Это первое.

Второе. Все наши новые ударные системы направлены…

К.Уоллес: Там было написано «Флорида».

В.Путин: Нет, там не было написано «Флорида». Это неправда. Посмотрите ещё раз и повнимательнее. Там не было написано «Флорида». Там было понятно, что летит на другую сторону шарика.

К.Уоллес: Это можно было увидеть на карте.

В.Путин: Нет, нельзя было видеть на карте. Внимательно посмотрите, внимательно смотрите, а не пугайте своё население угрозами, которых не существует. Да-да, посмотрите внимательно. Хотите, я Вам подарю этот ролик?

Теперь по поводу ударных систем. Напомню, что они родились не сами по себе, они родились как ответ на выход Соединённых Штатов в одностороннем порядке из Договора по противоракетной обороне. Мы с самого начала предупредили наших американских партнёров о том, что мы не готовы строить систему ПРО, потому что пока не видим её эффективности и она слишком дорогая, но мы будем делать всё для её преодоления.

И мы услышали ответ, я уже много раз об этом сказал, для американских зрителей повторю ещё раз: «Система ПРО нами, американцами, делается не против вас, а вы делайте, что хотите. Мы будем исходить из того, что это не против нас». В 2003-м или в 2004 году я публично уже сказал об одной из этих систем. Никакой реакции не последовало со стороны наших американских партнёров.

Вот мы сейчас это всё сделали, продемонстрировали и показали, что у нас это есть. Но это предмет переговоров, мы надеемся, и я очень надеюсь на то, что в сфере стратегической стабильности мы сможем найти приемлемые решения для обеих сторон, в том числе это касается, кстати говоря, и ракет средней и меньшей дальности.

К.Уоллес: Времени мало. Хочу спросить у Вас о нарушении РСМД, но три последних вопроса о Владимире Путине.

Когда Вас избрали первый раз в 2000 году, Вас представляли как демократического реформатора. Вы говорили о ценности европейской культуры, и Вы не исключали даже возможности [для России] вступать в НАТО. Что случилось?

В.Путин: Во-первых, у меня ничего не изменилось, я каким был, таким и остался. Я стал Президентом Российской Федерации уже будучи взрослым человеком, как известно, а в этом возрасте предпочтения, жизненные установки не меняются.

Но мы вынуждены реагировать на всё, что происходит вокруг нас. Во-первых, расширение НАТО на Восток двумя волнами. Когда Советский Союз уходил из Германии, нам было сказано, что об одном русские должны знать точно: расширения НАТО на восток за границы Германии не будет.

Двумя волнами всё произошло, несмотря на наши принципиальные возражения, плевать хотели на наши возражения. Мы просили не выходить из Договора по противоракетной обороне – нет, Соединённые Штаты вышли в одностороннем порядке. Несмотря на наше предложение не делать этого, поработать совместно, всё это было отклонено. Есть и другие примеры.

Например, события в Югославии. Вы знаете, что и Президент Ельцин категорически возражал против военных операций, которые не были санкционированы Советом Безопасности Организации Объединённых Наций. А это единственный способ применения вооружённых сил легальным образом. Нас никто не послушал.

Были и другие примеры, которые ухудшали наши отношения. Скажем, распространение американского законодательства за пределы американских национальных границ, различные санкции и так далее. Это мы, что ли, вводили? Это же вы сделали.

Вы меня спросили про Крым, про Украину. Это же не мы организовали там военный государственный переворот и вооружённую смену власти в нарушение конституции Украины, не мы же там пирожки раздавали повстанцам на этот счёт? Да, мы понимаем, там сложные процессы, но не таким же образом их нужно решать. Причём где? Прямо у наших границ.

Поэтому со мной-то ничего не случилось. Что с вами произошло, мне бы хотелось знать.

К.Уоллес: Вы сказали, что с Вами ничего не случилось. Хочу спросить Вас не с международной точки зрения, а с внутренней, российской точки зрения, почему столько людей, которые выступают против Владимира Путина, вдруг были убиты?

Сергей Скрипаль, бывший офицер разведки и двойной агент, был жертвой атаки нервно-паралитического газа, около Кремля также погиб оппонент, Анна Политковская была убита. Почему столько людей, которые являются политическими оппонентами Владимира Путина, подвергались таким нападениям?

В.Путин: Во-первых, у нас у всех много политических противников. И у Президента Трампа много политических противников. Возьмите любого человека, который занимается государственной…

К.Уоллес: Но они живы.

В.Путин: Не всегда. У вас президентов не убивали, что ли? Вы подзабыли об этом? Кеннеди где убили, в США или в России? А с Кингом что случилось? Что вообще происходит во время столкновений между полицией и членами гражданского общества, скажем, этнических негритянских организаций? Это у нас, что ли, происходит или у вас? Это у вас происходит. У вас много своих проблем.

А то, что в России происходят криминальные проявления, да, к сожалению, это так. Россия находится ещё в значительной степени в состоянии своего государственного становления. И есть много, к сожалению, проявлений подобного рода. Мы с этим боремся и привлекаем к ответственности людей, которые за это отвечают.

Вы сказали про Скрипалей. Мы хотим, чтобы нам дали хотя бы какие-то документы на этот счёт, хоть какие-то материалы. Ведь никто конкретного ничего не говорит. Так же, как в случае обвинения нас во вмешательстве в политические процессы в США. Ведь ни одного документа не дали.

Теперь мы слышим, что ещё два человека пострадали от этого так называемого химического препарата, который называют «Новичком». Но я даже фамилий этих никогда не слышал. Что это за люди, от чего они пострадали, почему?

К.Уоллес: Они подняли бутылку, которая использовалась для нападения на Скрипалей.

Последний вопрос могу задать?

В.Путин: Нет, давайте мы с этим разберёмся. Какую бутылку? Кто поднял? Где поднял? Где химический состав? Или, может быть, есть другие причины, от которых эти люди пострадали? Может быть, они находятся внутри Великобритании?

С этим же никто не хочет разбираться как следует. Просто голословные обвинения. Зачем это? Зачем ухудшать наши отношения? Мы и с Великобританией хотим их выстраивать должным образом.

К.Уоллес: И наконец, одна из причин, по которой Вы хотели сделать это интервью, сводится к тому, чтобы люди в США и на Западе лучше поняли Вас. Вас очень часто называют сильным человеком: автократ, человек, который является символом силы России. Эти характеристики правильные?

В.Путин: Я не претендую на то, чтобы быть символом России. Но с точки зрения действующего закона флаг, гимн, сам институт президентской власти в известной степени являются символами страны, и не только России, но и любой другой страны.

Надеюсь, что и моя работа отражает то, чем занята Россия, чем она обеспокоена и на что готова пойти для того, чтобы нормализовать наши отношения со всеми странами, в том числе, конечно, и с такой великой страной, как Соединённые Штаты Америки.

Я уже говорил по поводу экономики. Смотрите, я господину Трампу приводил эти примеры. Сейчас на нашем рынке европейцы продают товаров в год на 100 миллиардов долларов, плюс ещё на 50 миллиардов продают услуг. Китай продаёт на нашем рынке товаров примерно на 57 миллиардов долларов. А США знаете на сколько? На 12. А услуг – на 5.

Это результат вашей политики, в том числе санкций. Кому это нужно? Взяли выгнали свои крупные компании с нашего рынка. Они ушли и уступили место конкурентам, в том числе в крупных проектах, в которых они были крайне заинтересованы, деньги вложили – некоторые даже деньги потеряли. Зачем?

Мы заинтересованы в развитии отношений в сфере безопасности, стратегической стабильности, преодолении кризисов, борьбе с терроризмом, в сфере экономики. Надеюсь, что сегодня мы с Президентом Трампом сделали хотя бы первый шаг в этом направлении.

К.Уоллес: Господин Президент, спасибо за то, что Вы с нами поговорили.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 17 июля 2018 > № 2675962 Владимир Путин


США. Россия. Финляндия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > oilru.com, 17 июля 2018 > № 2675957 Владимир Путин, Дональд Трамп

Путин и Трамп договорились о конструктивном диалоге.

Президент РФ Владимир Путин и Президент США Дональд Трамп провели совместную пресс-конференцию, подведя итоги переговоров на высшем уровне в Хельсинки.

Встреча в президентском дворце в столице Финляндии 16 июля 2018 г. стала первой возможностью для глав России и США обсудить различные вопросы вне рамок многосторонних международных форумов. До этого Владимир Путин и Дональд Трамп встречались в июле 2017 года на саммите стран "Большой двадцатки" в немецком Гамбурге и в ноябре 2017 г. на саммите АТЭС во вьетнамском Дананге.

Личная беседа лидеров России и США в формате "один на один" продолжалась два часа десять минут. Дональд Трамп отметил, что встреча тет-а-тет с Владимиром Путиным стала хорошим началом переговоров: "Я думаю, это хороший старт. Это очень-очень хорошее начало для всех". После этого состоялась в встреча в расширенном составе в формате рабочего завтрака с участием российской и американской делегаций.

По итогам переговоров в расширенном составе Владимир Путин и Дональд Трамп провели совместную пресс-конференцию. Президент РФ отметил, что переговоры с Дональдом Трампом были "весьма полезными и прошли в деловой, откровенной атмосфере", показав взаимное желание наладить отношения России и США. Владимир Путин также заявил о том, что главы государств "ищут варианты, как примирить эти расхождения, как сделать нашу работу конструктивной".

Президент РФ подчеркнул, что в отношениях необходимо опираться не на сиюминутные внутриполитические интересы в России или США, а на факты.

Владимир Путин в очередной раз официально отверг какие-либо обвинения "в российским вмешательстве в выборы в США, заявив: "Российское государство никогда не вмешивалось и не собиралось вмешиваться во внутренние дела США, в том числе в избирательный процесс". Он также назвал "полным бредом" предположения о том, что Россия якобы была в сговоре с Дональдом Трампом в ходе предвыборной кампании в США.

Кроме того, Владимир Путин напомнил об "известном деле фирмы Hermitage Capital г-на Браудера". Президент РФ отметил, что под руководством Браудера группа лиц заработала "более полутора миллиардов долларов, не заплатив налоги ни в России, ни в США, после чего $400 млн было направлено на помощь предвыборной кампании Хиллари Клинтон.

Вполне вероятно, что после прошедших переговоров данная информация будет направлена соответствующим службам в США для ее изучения и открытия расследования по данному поводу.

Президент США назвал прошедшие переговоры "прямым, открытым, очень продуктивным диалогом". Дональд Трамп заявил о том, что обсудил с Владимиром Путиным так называемое "вмешательство" РФ в выборы в США 2016 г., и считает "интересной" идею о создании рабочей группы по кибербезопасности, которую предложил Президент РФ.

При этом Дональд Трамп также заявил о том, что США собираются конкурировать с Россией за рынок энергоносителей Европы и выступают против строительства трубопровода "Северный поток - 2". Президент США назвал Владимира Путина "хорошим соперником", отметив, что считает такую оценку комплиментом.

Одним из конкретных итогов переговоров в Хельсинки стало решение о создании рабочей группы с участием представителей бизнеса РФ и США для развития экономического сотрудничества. При этом, лидеры России и США договорились по проведении дальнейших встреч в подобном формате. Дональд Трамп отметил: "Мы согласились, что, скорее всего, будем часто встречаться в будущем, и надеемся, что решим все проблемы, которые мы обсуждали сегодня".

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Дамы и господа!

Переговоры с Президентом Соединённых Штатов Америки господином Дональдом Трампом прошли в откровенной и деловой атмосфере, считаю их весьма успешными и полезными.

Мы рассмотрели текущее состояние и перспективы российско-американских отношений, ключевые вопросы международной повестки дня. Всем очевидно, что двусторонние отношения переживают сложный период, однако эти трудности, сложившаяся напряженная атмосфера не имеют объективных причин.

"Холодная война" давно закончилась, эпоха острого идеологического противостояния двух стран ушла далеко в прошлое, обстановка в мире кардинально изменилась. Сегодня и Россия, и США сталкиваются с совершенно иными вызовами: это и опасная разбалансировка механизмов международной безопасности, стабильности, региональные кризисы, расползание угроз терроризма и трансграничной преступности, криминалитета, нарастание проблем в мировой экономике, экологические и другие риски. Справиться со всем этим можно, только объединяя усилия. Надеюсь, что мы придём к пониманию этого и с американскими партнёрами.

Сегодняшние переговоры отразили наше совместное с Президентом Трампом желание выправить негативную ситуацию в двусторонних отношениях, наметить первые шаги по их оздоровлению, восстановлению приемлемого уровня доверия и возвращению к сотрудничеству прежнего уровня по всем вопросам, представляющим взаимный интерес.

Как крупнейшие ядерные державы, мы несём особую ответственность за международную безопасность. Считаю важным, мы говорили об этом, отладить диалог по проблематике стратегической стабильности и нераспространения оружия массового уничтожения. Мы передали американским коллегам записку с рядом конкретных предложений на эту тему.

Считаем необходимой дальнейшую совместную работу по проработке всего комплекса военно-политического и разоруженческого досье: это продление действия Договора о стратегических наступательных вооружениях, опасная ситуация вокруг развития элементов глобальной системы американской противоракетной обороны, выполнение Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности и тематика размещения оружия в космосе.

Мы за продолжение сотрудничества в области борьбы с террором и в области обеспечения кибербезопасности. И хочу отметить, что наши специальные службы работают весьма успешно. Самый свежий пример – это тесное оперативное взаимодействие с группой американских экспертов в области безопасности в рамках завершившегося вчера в России чемпионата мира по футболу. Вообще же контакты по линии спецслужб полезно перевести на системную основу. Напомнил Президенту Соединённых Штатов о предложении воссоздать рабочую группу по антитеррору.

Много говорили о региональных кризисах. Не везде и не во всём наши позиции совпадают, но и пересекающихся интересов тоже немало. Надо искать точки соприкосновения, теснее взаимодействовать, в том числе и на международных форумах.

Говорили, конечно, и о региональных кризисах, в том числе по Сирии. Что касается Сирии, то решение задачи установления в этой стране мира и согласия могло бы стать образцом успешной совместной работы.

Россия и Соединённые Штаты, безусловно, могут взять на себя лидерство в этом вопросе и организовать взаимодействие по преодолению гуманитарного кризиса, помочь возвращению беженцев к своим родным очагам.

Для результативного сотрудничества по сирийскому сюжету у нас есть все необходимые слагаемые. Упомяну, что российские и американские военные приобрели полезный опыт взаимодействия и координации, наладили оперативные каналы связи, что позволило не допустить опасных инцидентов и непредсказуемого столкновения на поле боя, в воздухе и на земле.

Хотел бы также отметить, что после завершения окончательного разгрома террористов на юго-западе Сирии, в так называемой южной зоне, ситуация на Голанских высотах должна быть приведена в полное соответствие с соглашением 1974 года о разъединении израильских и сирийских войск.

Это позволит вернуть спокойствие на Голаны, восстановить режим прекращения огня между Сирийской Арабской Республикой и Израилем, надежно обеспечить безопасность Государства Израиль. Господин Президент уделил этому сегодня особое внимание.

Хочу подтвердить, что Россия заинтересована в таком развитии событий и будет придерживаться именно такой позиции. Таким образом, будет сделан шаг в направлении установления справедливого и прочного мира на основе резолюции № 338 Совета Безопасности Организации Объединённых Наций.

Хорошо, что начала постепенно разрешаться проблема Корейского полуострова. Во многом это стало возможным благодаря тому, что к урегулированию лично подключился Президент Трамп, выстраивая диалог в духе сотрудничества, а не конфронтации.

В ходе переговоров прямо говорили о нашей обеспокоенности выходом Соединённых Штатов из всеобъемлющего плана действий по урегулированию иранской ядерной проблемы. Американская сторона знает нашу позицию, она остается неизменной. Подчеркну, что благодаря ядерной сделке Иран стал самой проверяемой страной в мире под контролем МАГАТЭ. Это эффективно обеспечивает исключительно мирный характер иранской ядерной программы, способствует укреплению режима нераспространения.

При обсуждении внутриукраинского кризиса обратили внимание на важность добросовестной реализации минских договорённостей. Соединённые Штаты могли бы решительнее настаивать на этом и настраивать украинское руководство на эту работу.

Особое внимание уделили экономике. Интерес к сотрудничеству со стороны деловых кругов обеих стран, безусловно, есть. Американская бизнес-делегация была одной из самых крупных на майском Петербургском экономическом форуме. В нём приняло участие более 500 представителей деловых кругов Соединённых Штатов.

Чтобы содействовать развитию взаимной торговли и инвестиций, мы с Президентом Трампом договорились о создании группы высокого уровня, которая объединила бы капитанов российского и американского бизнеса. Предприниматели лучше знают, как выстраивать взаимовыгодную кооперацию. Пусть подумают, что можно сделать, и сделают свои предложения на этот счёт.

Президент Трамп в очередной раз затронул тему так называемого российского вмешательства в избирательные процессы в Соединённых Штатах. Мне пришлось повторить то, что говорил уже неоднократно, в том числе и на личной встрече с Президентом: Российское государство никогда не вмешивалось и не собирается вмешиваться в американские внутренние дела, в том числе выборные процессы. Какие-либо конкретные материалы, если они будут представлены, мы готовы вместе рассматривать – например, в рамках рабочей группы по кибербезопасности, о создании которой мы говорили с Президентом ещё на встрече в Гамбурге.

И конечно, пора размораживать российско-американские связи по линии общественных организаций, в культурно-гуманитарной сфере. Совсем недавно, вы знаете, у нас была делегация американских конгрессменов, но это воспринимается чуть ли не как историческое событие, а это должно быть рядовым текущим мероприятием.

В этой связи мы высказали предложение Президенту Соединённых Штатов подумать не только над практическими вопросами, но и над философией выстраивания двусторонних отношений на долгосрочную перспективу. К такому процессу полезно было бы привлечь опыт экспертов, хорошо знающих историю, нюансы российско-американского взаимодействия.

Идея в том, чтобы сформировать экспертный совет из влиятельных российских и американских политологов, учёных, бывших видных дипломатов и военных, который бы занялся поиском точек соприкосновения и осмыслением того, как вывести двустороннее сотрудничество на устойчивую позитивную траекторию.

В целом мы довольны нашей первой полномасштабной встречей. Напомню, что до этого мы только кратко общались на международных форумах. Мы хорошо поговорили с Президентом Трампом – надеюсь, стали лучше понимать друг друга, и я Дональду за это благодарен.

Конечно, многочисленные проблемы остаются, и мы не смогли расчистить все завалы, это невозможно было сделать на первой встрече, но, считаю, сделали первый важный шаг в этом направлении.

В заключение хотел бы отметить, что созданию рабочей атмосферы переговоров во многом способствовали наши финские хозяева. Благодарны руководству Финляндии, финскому народу, жителям Хельсинки за то, что было сделано. Знаем, что мы доставили много неудобств жителям Хельсинки и приносим за это свои извинения.

Благодарю вас за внимание.

Д.Трамп: Я только что закончил встречу с Президентом Путиным. Мы обсудили различные критические вопросы, важные для обеих стран. У нас был открытый продуктивный диалог, очень хорошо прошёл этот диалог.

Перед тем как я начну, хочу поблагодарить Президента Финляндии Ниинистё за то, что он нас принимает и разрешил проведение саммита. Президент Путин сказал, как хорошо они справились с работой, как приятно нам здесь пребывать.

Также хочу поприветствовать Россию и Президента Путина за то, что хорошо справились с проведением Кубка мира. Это был один из самых лучших, и ваша команда также хорошо играла, вы хорошо справились с работой.

Мы сегодня продолжаем традицию американской дипломатии. Начиная с первых дней нашей страны мы понимали, что дипломатии даётся преимущество. Диалог очень важен не только для США, но и для России, а также для всего мира.

Разногласия между нашими странами известны, Президент Путин и я сегодня обсудили их детально. Но если мы хотим решить проблемы, стоящие перед нашим миром, то мы должны найти способ сотрудничества и найти точки соприкосновения.

Давно и недавно мы видели последствия того, когда дипломатия остаётся вне внимания. Мы также видели пользу сотрудничества в течение последнего столетия, когда страны боролись плечом к плечу во время Второй мировой войны. Даже когда была "холодная война", мир выглядел совершенно другим, не таким, как сегодня.

США и Россия смогли поддерживать очень прочный диалог, но наши отношения никогда не были хуже тех, которые мы видим сейчас. Тем не менее это изменилось примерно четыре часа тому назад. Я действительно в это верю. Ничего не бывает политически легче, чем просто отказаться от встречи, отказаться от переговоров, но это не даст никаких результатов.

Будучи Президентом, я не могу принимать решения по поводу внешней политики для того, чтобы помирить критиков, демократов, СМИ, которые не хотят ничего делать, кроме обструкции. Конструктивный диалог между США и Россией даёт возможность открыть новый путь к миру и стабильности в мире.

Я, скорее всего, возьму политический риск на себя для того, чтобы достичь мира, вместо того чтобы рисковать миром и предавать политику. Я как Президент в первую очередь думаю о том, что лучше для Америки, что лучше для американского народа.

В течение сегодняшней встречи я с Президентом Путиным говорил о вмешательстве России в наши выборы. Считаю, что это лучше было сказать ему прямо в лицо. Мы много времени провели, обсуждали этот вопрос, и Президент Путин, наверное, хотел этот вопрос обсудить. И он очень чётко понимает этот вопрос.

У нас также есть критический вопрос – распространение ядерного оружия. В прошлом месяце с Ким Чен Ыном я обсудил вопрос денуклеаризации Северной Кореи. И сегодня я уверен, что Президент Путин и Россия хотят также закончить эту проблему и готовы работать с нами над этим вопросом. Я благодарю их за это.

Президент и я обсудили вопросы радикального исламизма, от чего страдают и Россия, и США. Ужасные теракты. Мы договорились продолжать коммуникации между нашими отделами по безопасности для того, чтобы преодолеть это зло. Мы говорили [о планировавшейся террористами] атаке в Санкт-Петербурге, и мы [наши спецслужбы] смогли остановить её. Мы их нашли, обнаружили и остановили потенциальную атаку. Я также поблагодарил Президента Путина за то, что он мне позвонил после этого.

Я подчеркнул важность оказания давления на Иран для того, чтобы они приостановили свою кампанию насилия и ядерное стремление в регионе, на Ближнем Востоке.

Мы обсудили вопросы кризиса в Сирии. Это очень сложный вопрос. Сотрудничество между нашими странами может потенциально спасти сотни тысяч жизней. Я также сказал, что США не позволят, чтобы Иран воспользовался нашей успешной кампанией против ИГИЛ. Мы фактически почти полностью искоренили ИГИЛ в регионе.

Мы также согласились, что представители нашего Совета по национальной безопасности будут обсуждать те вопросы, которые мы сегодня обсудили, и продолжат прогресс, который мы начали здесь, в Хельсинки.

Сегодняшняя встреча – это только начало длительного процесса, но мы первый шаг сделали к лучшему будущему, в котором будет прочный диалог и много размышлений. Наши ожидания базируются на реальной цели, мы желаем дружбы, сотрудничества и мира. Думаю, что могу это сказать не только от имени Америки, но и от имени России.

Президент Путин, хочу Вас ещё раз поблагодарить за то, что Вы присоединились ко мне в этой дискуссии, и в том, что Вы продлили и продолжили открытый диалог между нашими странами. Есть длительная традиция дипломатии между Россией и США для всеобщего блага, и это очень конструктивный день.

Сегодня были несколько очень конструктивных часов, проведённых вместе, и это важно для обеих наших стран, важно продолжить эту беседу. Мы согласились, что, скорее всего, будем часто встречаться в будущем, и надеемся, что решим все проблемы, которые мы обсуждали сегодня.

Ещё раз, Президент Путин, благодарю Вас.

Вопрос: У меня вопрос к господину Президенту Соединённых Штатов.

Во время своего недавнего европейского турне Вы сказали, что реализация трубопроводного проекта "Северный поток – 2" и других проектов делает Европу заложницей России. Вы предлагали избавить Европу от этой зависимости путём поставок американского сжиженного газа.

Эта холодная зима показала живучесть нынешней системы энергоснабжения Европы, в то время как Соединённые Штаты вынуждены были покупать дополнительные объёмы сжиженного газа, в том числе российского, для Бостона.

У меня вопрос. Реализация Вашей идеи больше политическая? Не приведёт ли она к тому, что в системе энергоснабжения Европы образуется дыра, в которую попадут прежде всего страны-потребители?

И второй вопрос, если Вы позволите. Перед встречей с господином Путиным Вы назвали его соперником, но оставили надежду на то, что, возможно, вам удастся эти отношения вывести в дружеские. Вам это удалось?

Д.Трамп: Я его назвал соперником, хорошим соперником. Он хороший соперник на самом деле. "Соперник" – это фактически комплимент. Считаю, что мы будем конкурировать, когда говорим о трубопроводе. Не уверен, что это лучше для интересов Германии или нет, но это их решение, и мы будем конкурировать.

Вы знаете, Соединённые Штаты сейчас или в ближайшее время будут, но уже сейчас являются самым крупным государством в мире нефти и газа. Мы продаём сжиженный газ, мы должны конкурировать с трубопроводом, и мы будем конкурировать успешно, хотя у них есть некоторое преимущество. Я обсудил этот вопрос с Ангелой Меркель в довольно-таки жёстких тонах.

Но я также знаю, в чём суть дела. У них есть близкий источник, и мы об этом будем говорить. У нас есть много источников. США совершенно другая страна теперь по сравнению с тем, какой она была несколько лет тому назад. Мы сможем добывать то, что мы добываем. Считаю, что мы будем очень сильными конкурентами.

В.Путин: Позволю себе добавить два слова.

Мы говорили с господином Президентом, в том числе и на эту тему. Нам известна позиция Президента. Но я считаю, мы как крупнейшая нефтегазовая держава, а Соединённые Штаты тоже являются такой страной, могли бы конструктивно работать по регулированию международных рынков, потому что мы не заинтересованы в чрезвычайном падении цен ниже низшего предела. От этого будут страдать наши производители, кстати говоря, в том числе и в Соединённых Штатах, имея в виду сланцевые нефть и газ.

За определёнными рамками исчезает рентабельность производств. Не заинтересованы также мы и в чрезмерно высоких ценах, потому что это будет убивать переработку, машиностроение и прочие отрасли экономики. У нас здесь есть о чём поговорить, есть поле для сотрудничества. Это первое.

Второе, что касается "Северного потока – 2". Господин Президент высказывал озабоченности в связи с возможным исчезновением транзита через Украину. Я заверил господина Президента в том, что Россия готова сохранить этот транзит.

Более того, мы готовы продлить транзитный контракт, который истекает в следующем году, в случае урегулирования спора между хозяйствующими субъектами в Стокгольмском арбитражном суде.

Вопрос: Господин Президент, Вы сегодня написали в Твиттере, что глупость, тупость США и Мюллер отвечают за спад в отношениях между США и Россией. Вы считаете, что Россия отвечает за всё или за что–то? За что они несут ответственность?

Д.Трамп: Да, я считаю, что и та, и другая сторона несёт ответственность за ситуацию. Считаю, что США глупо ведут себя, мы должны были начать этот диалог давно, даже до того, как я пришел к власти. Считаю, что мы все виновны, и США сейчас фактически вместе с Россией налаживают эти отношения.

У нас есть шанс сотрудничества, это остановка распространения ядерного оружия – это в конечном итоге самый важный вопрос, над которым мы сможем работать. Считаю, что и вы, и мы допустили ошибки, и расследование – это ужасно для нашей страны. Считаю, что это не даёт нам объединиться, то есть не было сговора, это нас разделяет, и все об этом знают.

Люди покажут, что, по сути, это никаким образом не связано с избирательной кампанией. Очень трудно найти кого–то, кто связан с кампанией. У нас чистая кампания, я победил, выиграл у Хилари Клинтон и, честно говоря, даже уже не хочу говорить об этом. Мы просто выиграли эту гонку.

Просто неприятно, что есть над этим какое–то облако. Люди понимают. Но мы обсудили этот вопрос. Важно, что нет никакого сговора, а это отрицательно, в свою очередь, отразилось на отношениях между двумя самыми крупными ядерными державами: у нас 90 процентов ядерного оружия в двух странах вместе взятых. Просто удивительно, что с расследованием происходит.

Вопрос: Президент Путин, могу я продолжить вопрос? Почему американцы и Трамп должны Вам верить, что Россия не вмешивалась в выборы в 2016 году? Я исхожу из разведывательных данных.

Вы разрешите экстрадицию 12 российских граждан?

Д.Трамп: Вы знаете, наверное, что эта концепция фактически была выдвинута как причина, почему демократы проиграли. На самом деле они должны были выиграть, потому что коллегия выборщиков, конечно, больше преимущества даёт демократам, чем республиканцам, но выиграли в значительной мере – 306 против 232. И эта борьба была справедливая, мы хорошо с ней справились.

Честно говоря, я попрошу Президента ответить на вторую часть Вашего вопроса. Просто хочу ещё раз повторить, я повторял это и раньше: не было сговора, я не знал Президента, и не с кем было заключать сговор. Сговора не было. Все эти 12 или 14 – это не имеет никакого отношения в выборам.

Признали, что эти люди не связаны с избирательной кампанией, но читатель может поверить. Даже люди, которые причастны к этому, может быть, некоторые рассказали что–то. В одном случае в ФБР сказали, что никто не лгал, лжи не было, хотя кто–то сказал, что кто–то там солгал. Но мы провели прекрасную избирательную кампанию.

В.Путин: По поводу того, кому верить, а кому не верить и можно ли вообще верить: никому нельзя верить. С чего Вы взяли, что Президент Трамп мне доверяет, а я ему в полной степени доверяю? Он защищает интересы Соединённых Штатов Америки. Я защищаю интересы Российской Федерации.

У нас есть совпадающие интересы, и мы ищем точки соприкосновения. У нас есть вопросы, в которых мы пока расходимся. Мы ищем варианты, как примирить эти расхождения, как сделать нашу работу конструктивной. Мы должны опираться не на сиюминутные политические интересы каких–то внутренних политических сил в наших странах, а на факты.

Назовите мне хотя бы один факт, который говорит о каком–то сговоре в ходе предвыборной кампании в Соединённых Штатах. Это полный бред. Мы не были знакомы, Президент только что об этом сказал. То, что в российском обществе в ходе избирательной кампании в Соединённых Штатах сложилось определённое мнение в отношении кандидатов, это само собой разумеется. Что здесь необычного?

Сегодняшний Президент Трамп в качестве кандидата говорил о необходимости восстановления российско-американских отношений. Естественно, в российском обществе возникла симпатия к этому кандидату, и разные люди по–разному могли эту симпатию проявлять. Разве не естественно иметь симпатию к человеку, который хочет выстроить отношения с нашей страной? Это нормально.

Мы слышали обвинения в адрес фирмы «Конкорд». Насколько мне известно, эта фирма наняла американских адвокатов, и все обвинения в её адрес рассыпаются в американском суде. Вы посмотрите, что в американских судах происходит. Вот на что нужно опираться, а не на слухи. Это первое.

Второе, что касается 12 сотрудников якобы наших спецслужб, я об этом ничего пока не знаю. Мне нужно ещё выяснить, о чём идёт речь. Президент тоже поставил этот вопрос передо мной.

Что я могу сказать? Мы, в общем, обсуждали, но что мне приходит в голову и что я могу предложить? Существует, действует договор между Соединёнными Штатами Америки и Российской Федерацией 1999 года о взаимной помощи по уголовным делам. Этот договор работающий, кстати говоря, эффективно работающий.

Мы по запросам иностранных государств до сотни, 150 уголовных дел возбуждаем в России. Несколько лет назад наш бывший министр атомной промышленности был выдан Соединёнными Штатами в Российскую Федерацию и осуждён российским судом. Это работающий договор. Этим договором предусмотрены определённые процедуры совместной работы.

Мы можем предложить, чтобы ваша соответствующая комиссия, которую возглавляет спецпрокурор… как фамилия – господин Мюллер? Он может в рамках этого договора направить нам официальный запрос с целью провести допросы тех людей, которых он считает виновными в совершении каких–то правонарушений. Сотрудники нашей прокуратуры и следственных органов эти допросы могут провести и направить соответствующие материалы в Соединённые Штаты.

Более того, мы можем сделать ещё один шаг навстречу. Мы можем допустить официальных представителей Соединённых Штатов, в том числе этой комиссии господина Мюллера, присутствовать на этих допросах. Но тогда, в этом случае мы, безусловно, будем ставить вопрос о том, чтобы эти действия были взаимными.

Мы будем ожидать от американской стороны, чтобы они допросили тех официальных лиц, в том числе представителей спецслужб Соединённых Штатов, которых мы подозреваем в совершении противоправных действий на территории Российской Федерации, в присутствии наших следователей.

Что имею в виду? Известное дело фирмы Hermitage Capital господина Браудера. По данным нашего следствия, группа лиц, деловые партнёры господина Браудера незаконным образом заработали в России более полутора миллиардов долларов, не заплатили налоги ни в России, ни в Соединённых Штатах, но деньги эти в Соединённые Штаты перевели: 400 миллионов долларов направили на избирательную кампанию госпожи Клинтон. Это официальные данные, которые в их отчётах присутствуют. 400 миллионов направили. Но это их дело, возможно, они сделали это легально, но деньги получили нелегально. У нас есть основания полагать, что некоторые сотрудники спецслужб Соединённых Штатов сопровождали эти незаконные сделки.

Это только один шаг вперёд. Мы можем поговорить и о расширении нашего сотрудничества. Пожалуйста, варианты возможны, они предусмотрены в соответствующем межправительственном соглашении.

Вопрос: Господин Президент, Вы хотели, чтобы Президент Трамп выиграл выборы?

В.Путин: Потому что он говорил о нормализации российско-американских отношений…

Вопрос: Добрый вечер!

Первый вопрос господину Трампу на английском языке. Господин Президент, Вы можете более детально изложить, если это возможно, конкретные договорённости в отношении того, как будут сотрудничать Россия и США по Сирии? Есть ли какие–то соглашения или обсуждался этот вопрос?

Если позволите, Владимиру Владимировичу вопрос на русском. Поскольку сегодня несколько раз уже затрагивалась тема футбола, я на футбольном языке задам вопрос. Господин Помпео чуть ранее сказал, что, когда разговор заходит о взаимодействии в Сирии, сейчас мяч на стороне России. Владимир Владимирович, это действительно так? В таком случае, если да, как Вы этим владением воспользовались?

Д.Трамп: Вы знаете, отвечу на первую часть вопроса. Мы работали с Израилем много лет, много декад, никто, ни одна страна не была ближе к ним, чем мы. Президент Путин также помогает Израилю, и мы оба говорили с Нетаньяху, они хотели бы сделать что–то по поводу Сирии, в частности касательно безопасности в Израиле. В этом отношении нам хотелось бы сотрудничать, для того чтобы помочь Израилю.

Израиль будет с нами работать, и мы будем совместно работать. И считаю, что, когда Вы посмотрите на весь прогресс, который сделан в некоторых направлениях, в частности, искоренение ИГИЛ, 98–99 процентов территорий фактически освобождено, фактически Россия нам помогла в некоторой степени. Вы работаете с Израилем, и работа с Израилем – это хорошая вещь. Создание безопасности для Израиля – это то, что нам с Путиным хотелось бы увидеть.

И ещё хочу добавить один момент – помощь людям. Я видел отчёты, фотографии, практически всё видел, что там происходит. Если мы что–то можем сделать, для того чтобы помочь народу Сирии, чтобы они вернулись в жилища или какую–то гуманитарную помощь, то именно об этом мы говорили – о гуманитарной помощи. Мы оба будем заинтересованы в этом, и мы это будем делать.

Реплика: Прошу прощения, но пока что нет конкретного соглашения между вооружёнными силами.

Д.Трамп: Наши вооружённые силы хорошо сотрудничают. Более того, они ладят хорошо, лучше, чем наши политические лидеры, уже много лет, они хорошо справляются, они хорошо координируют действия в Сирии и в других местах.

В.Путин: Мы говорили, я уже упоминал об этом – о сотрудничестве по гуманитарному направлению, в гуманитарной сфере. Только вчера я обсуждал этот вопрос с Президентом Франции господином Макроном, и мы с ним договорились о том, что мы и с европейскими странами, в том числе с Францией, активизируем эту работу.

Мы со своей стороны готовы предоставлять военно-транспортные самолёты для гуманитарных грузов. Говорили об этом сегодня и с Президентом Трампом, и думаю, что здесь есть над чем поработать.

Что важно? Огромное количество беженцев сконцентрировано сейчас в приграничных с Сирией государствах: в Турции, Ливане, Иордании. Если мы окажем людям помощь для возвращения к родным очагам, то миграционное давление на страны Европейского союза, на другие страны многократно может уменьшиться. Считаю, это чрезвычайно важно со всех точек зрения: и с гуманитарной, и с точки зрения решения проблем по беженцам.

Но в целом действительно согласен с Президентом. Наша военная работа друг с другом идёт весьма успешно. Надеюсь, что им удастся договариваться так, как это было до сих пор. Мы будем работать и в астанинском формате, имею в виду Россию, Турцию и Иран. Я об этом сегодня тоже проинформировал Дональда.

Но мы готовы сопрягать эти усилия с усилиями так называемой малой группы государств, для того чтобы процесс приобрёл широкий характер и чтобы у нас были максимальные шансы на окончательный успех.

Что касается того, что мяч на нашей стороне по Сирии. Господин Президент только что говорил о том, что мы закончили и успешно провели чемпионат мира по футболу. Насчет мяча…

Господину Президенту хочу этот мяч передать, теперь мяч на его стороне (передает футбольный мяч), тем более что США должны будут проводить чемпионат мира в 2026 году.

Д.Трамп: Вы совершенно правы. Да, мы будем проводить. Мы надеемся, что также хорошо справимся с этой работой.

И это будет для моего сына Бэррона. Мелания, возьми для него мяч.

Вопрос: Вопрос для каждого Президента.

Президент Трамп, Вы первый. Теперь Президент Путин сказал, что они никаким образом не вмешивались в выборы 2016 года. Вся разведка говорит, что Россия вмешалась. Первый вопрос: кому Вы верите?

Второй вопрос. Теперь, когда весь мир наблюдает, Вы скажете Президенту Путину: откажитесь от того, что произошло в 2016 году, и никогда не будете это делать в будущем?

Д.Трамп: Мне интересно, почему сервер ФБР никогда не смотрел. Почему в ФБР сказали, что они должны были рассмотреть то, что произошло в офисе Национального комитета. Я об этом писал в Твиттере и говорил в социальных сетях: где сервер? Я хочу знать, где этот сервер и что на сервере есть.

Исходя из этого, всё, что могу сделать, только задать вопрос. Ко мне пришли Дэнкас и другие, обратились ко мне, сказали, что они думали, это Россия. Президент Путин только что сказал, что это не Россия.

Должен сказать следующее. Я не вижу причин, но хочу увидеть сервер. Я верю и той, и другой стороне. Верю, что это будет продолжаться определённый период времени. Думаю, что это не может произойти без того, чтобы не понять, что произошло с серверами пакистанского гражданина, который работал в нашем демократическом Национальном комитете, что произошло с e–mail Хиллари Клинтон: 33 тысячи e–mail просто исчезли, пропали. Это позор!

Мы не можем добиться и получить эти 33 тысячи e–mail. Я доверяю своей разведке, но хочу сказать, что Президент Путин очень сильно отрицал сегодня. Он дал прекрасное предложение. Он говорил, что люди, которые работают на отдел, должны работать с их следователями по поводу этих 12 подозреваемых.

В.Путин: Позвольте мне добавить два слова.

Я ведь тоже работал в разведке и знаю, как составляются соответствующие досье. Это первое.

Второе. Считаю Россию демократическим государством. Надеюсь, Вы не отказываете в этом и своей стране, Соединённым Штатам Америки. Соединённые Штаты – демократическое государство? А если это так, то окончательный вывод в споре подобного рода может вынести только суд, а не оперативные службы.

Компания, которую я упоминал, "Конкорд" и одного из наших рестораторов, он ресторанным бизнесом занимается, обвиняют во вмешательстве. Но они не представляют Российское государство. Даже если так, могу себе представить. Ну и что? Я уже приводил примеры.

У вас есть много людей, в том числе с большим, миллиардным состоянием – господин Сорос, например, тот везде вмешивается, но это что? Это разве позиция американского государства? Нет. Это позиция частного лица. Так и здесь. Есть разбирательство в американском суде, конечная инстанция всегда – только суд. Пусть разбираются, посмотрим.

Это касается частных только лиц, уже не государства. А последние обвинения в отношении якобы сотрудников наших спецслужб – пожалуйста, я же на это ответил. Есть межправсоглашение, присылайте, пожалуйста, официальный запрос, пусть комиссия Мюллера пришлёт нам запрос, мы проведём соответствующую работу и ответим.

Можно и расширить это сотрудничество, я уже сказал, но тогда только на взаимной основе. Мы тогда тоже будем ждать от американской стороны доступа к тем лицам, которых мы считаем сотрудниками спецслужб. Давайте предметно обсуждать и не использовать российско-американские отношения в качестве разменной карты во внутриполитической американской борьбе.

Вопрос: У меня есть вопросы к Президенту Путину, два вопроса к Вам.

Можете сказать, что Президент Трамп сказал Вам или намекнул Вам в отношении официального признания Крыма как территории России?

Второй. Российское Правительство имеет какой–то компрометирующий материал против Президента Трампа и его семьи?

В.Путин: У Президента Трампа позиция по Крыму известная, и он её придерживается. Он говорит о незаконности присоединения Крыма к Российской Федерации. У нас другая точка зрения. Мы считаем, что провели референдум в строгом соответствии с международным правом, с уставом Организации Объединённых Наций. Для нас, для Российской Федерации, этот вопрос закрыт. Первое.

Второе, что касается каких–то компроматов. Я слышал об этом, якобы мы собирали компромат на господина Трампа, когда он приезжал в Москву. Уважаемый коллега, когда господин Трамп приезжал в Москву, я даже не знал, что он там находится. Я с уважением отношусь к Президенту Трампу как главе американского государства, но, когда он приезжал в качестве бизнесмена, я даже не знал, что он находится в Москве.

На Петербургский экономический форум, в Петербург приехало свыше 500 американских бизнесменов, причём самого высокого ранга, я даже фамилии их не вспомню. И что, Вы думаете, мы по каждому из них организуем оперативную работу и собираем какой–то компромат? Большей ерунды трудно себе представить, просто трудно себе представить. Выбросьте, пожалуйста, эту шелуху из головы.

Д.Трамп: Должен сказать, что, если бы у них был этот материал, они бы предоставили. Если кто–то видел Питера Страка, когда он давал показания в течение последних нескольких дней, когда я был в Брюсселе, – просто позор для ФБР. Это фактически позор для нашей страны. И мы должны сказать, что это фактически была "охота на ведьм".

Спасибо всем.

Состоявшаяся встреча на высшем уровне в Хельсинки не предполагала подписание каких-либо документов или заключения каких-либо соглашений. Однако сделанные лидерами России и США заявления позволяют говорить об их намерении продолжить переговоры для нахождения общих точек соприкосновения и сотрудничества, а не обострения геополитической конфронтации.

В отношении между странами, обладающими крупнейшим арсеналом ядерного оружия и опосредованно участвующими в военных конфликтах в ряде "горячих точек" мира, уверенность в том, что их лидеры продолжат вести диалог – это не единственное, но минимально необходимое условие для стабильности в мире.

США. Россия. Финляндия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > oilru.com, 17 июля 2018 > № 2675957 Владимир Путин, Дональд Трамп


США. Весь мир > Финансы, банки > forbes.ru, 16 июля 2018 > № 2680072 Александр Лосев

Финансовый тайфун: миру угрожает повторение кризиса 2008 года

Александр Лосев

генеральный директор «УК Спутник — Управление капиталом»

Индикаторы денежного рынка предвещают рецессию в США, уверяют аналитики инвестбанков. Однако по-настоящему вызывает беспокойство возможный недостаток долларов в мировой экономике, который вызовет проблемы во всем мире

С каждым днем все больше экспертов, экономистов и аналитиков крупнейших инвестбанков говорят о растущих рисках для мировой экономики из-за торговых войн, чрезмерной долговой нагрузки государств и корпораций, а также роста процентных ставок.

«Нет сомнений, что рано или поздно нас ждет финансовый кризис, поскольку необходимо помнить, что мы оставляем позади период дешевых денег», — сказал на днях известный инвестор Марк Мобиус. Джордж Сорос также предсказывал в мае этого года новый мировой кризис, который может спровоцировать глобальная политика.

С ног на голову

Среди аналитиков есть те, кто пытается разглядеть угрозы рецессии, анализируя кривую доходности казначейских облигаций США. Дело в том, что среди общепринятых эмпирических показателей будущего неблагополучия экономики есть такой индикатор рецессии, как «инверсия кривой доходности казначейских облигаций».

Это ситуация, когда доходность двухлетних американских госбумаг превышает доходность по 10-летним облигациям. Это отражает надежды инвесторов на то, что в ближайшей перспективе будет повышение ставки, а в долгосрочной — нет.

Пока этой инверсии нет, но на горизонте следующих 12 месяцев такая картина вполне может проявиться, поскольку нормализация процентных ставок, по мнению ряда членов комитета по открытым рынкам ФРС США, означает выведение учетной ставки на уровень 3% к середине 2019 года.

Таким образом, в обозримом будущем можно ожидать четыре этапа повышения ставок ФРС по 0,25 п. п. каждый. Именно этот процесс окажет наибольшее влияние на динамику роста доходности краткосрочных облигаций казначейства.

Долгосрочный долг и длинные процентные ставки останутся более чувствительными к прогнозам темпов инфляции и к действиям крупных игроков, таких как большие инвестфонды, пенсионные фонды и иностранные центробанки, покупающие долговые обязательства США в резервы. Если долгосрочные ставки мало изменятся, то это будет означать, что инвесторы не ожидают через десять лет жесткой монетарной политики ФРС США.

Четыре стадии экономики

Экономическая теория выделяет среднесрочные циклы продолжительностью до 10 лет (циклы Жюгляра), в основе которых лежит периодичность изменения экономической активности.

В этих циклах наиболее заметно проявляются четыре основных стадии: оживления, подъема, рецессии и депрессии. Сейчас политика администрации Трампа, направленная на налоговое стимулирование экономики США, на возврат капитала и рост производственных мощностей и создание рабочих мест, разогревает экономическую активность и приводит к стадии подъема, к сверхвысокой занятости и переизбытку мощностей.

Как правило, в такие периоды стоимость денег увеличивается, но вскоре инвестиции начинают замедляться. Затоваривание и избыточные мощности становятся факторами разворота цикла вниз, начинается сокращение производства и занятости. Инвестиции и капитальные вложения быстро сокращаются, возрастает объем незадействованных мощностей, происходит массовое снижение прибыли, рост убытков и сокращение персонала.

Производство сжимается до минимально возможных значений, а безработица увеличивается до максимальных. Но трудовые ресурсы становятся дешевыми, а незадействованные в экономике мощности формируют потенциал и скрытые резервы для будущего подъема. И с новыми инвестициями цикл повторяется заново.

Монетарные власти стремятся сглаживать эти циклы, проводя так называемую контрциклическую политику. Для предотвращения перегрева экономики власти используют инструментарий процентных ставок и объемов денежного предложения, поскольку за перегревом неизбежно следует рецессия. В этой связи во времена ужесточения американскими чиновниками и функционерами ФРС денежно-кредитной политики на рынке госдолга возникает перевернутая кривая доходности казначейских обязательств США, что считается индикатором надвигающейся рецессии. В таких условиях инвесторы ожидают, что им нужно готовиться к чему-то крайне неприятному.

От теории к практике

Но все перечисленное это лишь экономическая теория, которая основывается на прошлых событиях и не отражает полной сути происходящего и грядущих негативных перемен в системе мировых финансов.

Следует отметить, что рецессия и финансовый кризис — это разные явления. Но поскольку распределение денежных средств и потоков капитала в мире во многом обусловлено поведением основной глобальной резервной валюты — доллара, а также доступной долларовой ликвидностью и монетарными циклами США, то именно проблемы в американской экономике спровоцировали мировой финансовый кризис 2007-2008 годов.

Но сейчас все обстоит совсем иначе. Америка находится на подъеме, и главный риск — это вовсе не теоретическая рецессия в США, а крайне высокий уровень долговой нагрузки в мире, которая резко увеличилась за последнее десятилетие в условиях сверхмягкой денежно-кредитной политики центробанков при крайне низких процентных ставках. Одни только развивающиеся страны накопили долларовых долгов на сумму $7,2 трлн, что в два раза превышает суммарный уровень их долговой нагрузки перед кризисом 2008 года.

В США рост процентных ставок в долларах сопровождается подъемом американской экономики и сокращением баланса ФРС, что снижает предложение денег в банковской системе, возвратом капиталов и выручки американскими корпорациями на территорию США из офшоров, негативными дисбалансами в процентах по долларам против евро и иены.

В сочетании с торговыми войнами Трампа, ограничивающими мировой оборот товаров и услуг, все это приведет к критическому сокращению предложения долларов для внешнего мира и создаст проблемы для повсеместного рефинансирования внешних долгов многих корпораций и государств. Это будет серьезным ущербом для инвестиционной активности во всем мире.

Поэтому инвесторов должна заботить не возможная инверсия кривой доходности казначейских облигаций, а ставки денежного рынка и предложение ликвидности со стороны ведущих центробанков. И здесь как раз картина мрачная, в мире начинается разворот кредитных циклов вверх и общее монетарное ужесточение.

Повторится ли 2008 год

Аналитики Bank of America Merrill Lynch обратили внимание на факт резкого сокращения денежного предложения в период 2018-2019 годов. По их мнению, динамика мирового фондового рынка напоминает ситуацию перед глобальным экономическим кризисом 1997-1998 годов.

«Устойчивый рост в США, сглаживание кривой доходности облигаций, сокращающиеся рынки развивающихся стран — все это похоже на события 20-летней давности», — говорится в отчете Bank of America.

Не стоит забывать, что доллары США используются не только для внутреннего обращения, но и для международных расчетов и создания резервов центробанками других стран. Для того чтобы доллары поступали на внешние рынки, необходимо, чтобы США покупали как можно больше импортных товаров и услуг в обмен на доллары, а в США постоянно бы возрастал дефицит платежного баланса, который бы покрывался эмиссией долларов. Но это именно то, с чем так активно пытается бороться Дональд Трамп, развязывая масштабную торговую войну.

Таким образом, еще пара повышений учетной ставки ФРС США при одновременном сжатии международной торговли — и кризис может повториться.

В случае дефицита внешнего предложения долларов образуется мировой финансовый тайфун, эпицентр которого сформируется не на территории США, а, скорее всего, в юго-восточной Азии, затем удар «стихии» обрушится на все фондовые площадки.

С момента предыдущего кризиса прошло 10 лет, и этот срок соотносится с циклами Жюгляра. Именно этого опасаются опытные инвесторы. Например, миллиардер Джим Роджерс в начале 2018 года сказал в интервью агентству Bloomberg, что ожидает катастрофического обвала фондовых рынков.

Самый простой и понятный индикатор «непогоды» сейчас — это разница между ставками долларового денежного рынка (LIBOR) и доходностями краткосрочных казначейских векселей и нот. Осенью 2008 года эта разница даже по трехмесячным ставкам составляла 314 процентных пунктов. Это свидетельствовало о резком недостатке долларовой ликвидности в Штатах. Сейчас этот спред составляет всего около 40 п. п., как и по годовым ставкам LIBOR.

Но расширение спредов LIBOR и краткосрочных казначейских векселей сверх 50 п. п. по трехмесячным инструментам и на 100 п. п. — по 12-месячным деньгам будет аналогом «стрелки барометра», которая указывает на приближении «бури». Дело в том, что денежный рынок — это площадка, где играют крупнейшие игроки, и, как только деньги становятся дороже, начинаются проблемы.

США. Весь мир > Финансы, банки > forbes.ru, 16 июля 2018 > № 2680072 Александр Лосев


КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 16 июля 2018 > № 2679500 Андрей Ланьков

После фотосессии. Почему не получается начать ядерное разоружение Северной Кореи

Андрей Ланьков

Поскольку полная ликвидация ядерного потенциала в планы Пхеньяна в принципе не входит, переговоры окончились ничем

Заслоненный подготовкой с аммиту Трампа и Путина прошел визит госсекретаря США Майка Помпео в Пхеньян – визит, на котором, как изначально предполагалось, американская и северокорейская стороны обсудят конкретные шаги, направленные на «ядерное разоружение» Северной Кореи – на достижение того самого «ядерного разоружения», о котором стороны, как почему-то полагается считать, договорились в Сингапуре. Визит Помпео должен был стать первой после саммита консультацией между Вашингтоном и Пхеньяном по практическим вопросам.

Результаты эти оказались более чем разочаровывающими. Майк Помпео, верный представитель трамповской школы дипломатии, отчаянно пытается делать хорошую мину при плохой игре и утверждает, что на переговорах, дескать, «достигнут прогресс». Однако поведение Пхеньяна заставляет сильно усомниться в том, что данное обтекаемо-дипломатическое заявление отражает реальную ситуацию.

Недовольный Пхеньян

Как только самолет госсекретаря покинул Пхеньян, северокорейские представители заявили, что считают американскую переговорную позицию «вызывающей сожаление». Впрочем, в Пхеньяне, известном своей склонностью к, скажем так, неортодоксальной дипломатической риторике, вскоре уточнили свое отношение к произошедшему и заявили, что Помпео, настаивавший на немедленном и полном ядерном разоружении КНДР, во время переговоров «вел себя как гангстер». Иначе говоря, Помпео провожали не дипломатическими любезностями и даже не вежливым холодным молчанием, а типичной для северокорейской дипломатии руганью.

Ничего удивительного в этом нет. О том, что шансов на ядерное разоружение Северной Кореи очень немного, вменяемые эксперты говорили и раньше. Впрочем, события последнего года и дипломатия шантажа, мастером которой неожиданно показал себя Дональд Трамп, привели к тому, что на некоторое время у многих возникли надежды на то, что какие-то осмысленные соглашения между Вашингтоном и Пхеньяном все-таки будут достигнуты. В таких соглашениях речь, конечно, не шла бы о том, что Северная Корея сдаст ядерное оружие, – северокорейское руководство (вполне обоснованно) считает такой шаг самоубийственным. Однако ожидалось, что на какие-то серьезные уступки северокорейцы пойдут и согласятся по меньшей мере на замораживание своих ядерной и ракетной программ, а при определенном везении – и на их сокращение. Сейчас ясно, что не произойдет и этого.

Действия, предпринятые администрацией Трампа в прошлом 2017 году, создали ситуацию, при которой представлялось вероятным, что Северная Корея пойдет на уступки, немыслимые еще в недалеком прошлом. Однако этот успех администрация Трампа развить не смогла. Сингапурский саммит 12 июня закончился непонятно-туманной декларацией и в итоге превратился в очередную фотосессию Дональда Трампа. По его завершении президент, как и следовало ожидать, сообщил в твитах своим убежденным сторонникам о том, что американскому народу, дескать, «не нужно больше беспокоиться по поводу северокорейской ядерной угрозы», ибо эта угроза его, Трампа, усилиями полностью ликвидирована. Подобные заявления никакого отношения к реальности не имеют: сингапурский саммит не только не привел к каким-либо конкретным соглашениям о сокращении северокорейского ядерного потенциала, но даже не увенчался его замораживанием.

Недовольный Китай

Однако главные проблемы для США сейчас создаются не расплывчатостью сингапурской декларации, а ухудшением американо-китайских отношений. Верный своим предвыборным обещаниям, Дональд Трамп резко повысил ввозные пошлины на ряд китайских товаров, начав таким образом полномасштабную торговую войну с Китаем. Если использовать чисто экономические контрсанкции, Китаю трудно дать адекватный ответ на американское тарифное наступление. Поэтому Пекин, скорее всего, ответит асимметрично, нанеся ответный удар не в области экономики и торговли, а в какой-то иной сфере – например, в сфере вопросов безопасности. Северокорейский узел создает наиболее благоприятные возможности для такого асимметричного ответа.

Китай – это одна из пяти официально признанных ядерных держав, и в качестве таковой она крайне не заинтересована в распространении ядерного оружия на планете, так что ядерные усилия Пхеньяна понимания в Пекине никогда не встречали. Тем не менее в Китае всегда считали, что непосредственной угрозы Пекину северокорейская ядерная программа не представляет, и с ней в принципе Пекину можно смириться.

Однако с лета 2017 года ситуация ненадолго изменилась: Китай стал действовать заодно с Соединенными Штатами, создав практически единый фронт с США по северокорейскому вопросу. Китайские дипломаты проголосовали за беспрецедентно жесткий режим санкций в Совете Безопасности ООН и, что еще важнее, китайские таможенники, следуя указаниям Пекина, начали проводить новый режим санкций в жизнь с исключительной суровостью.

Однако в новой ситуации эта суровость, кажется, быстро уходит в прошлое. Сейчас, когда администрация Трампа развязала против Китая торговую войну, для Пекина имеет смысл продемонстрировать американцам их, американцев, уязвимость и их зависимость от доброй воли Китая в иных вопросах. Учитывая степень раскрученности северокорейского ядерного вопроса, Северная Корея является идеальным плацдармом для нанесения подобного ответного удара.

Поэтому не следует удивляться тому, что в последние месяц-полтора китайские таможенники стали смотреть сквозь пальцы на те торговые сделки с Северной Кореей, которые отчасти нарушают санкционный режим. Понятно, что стоит только руководству КНР принять соответствующее решение, пусть и негласное, – и весь режим санкций станет бесполезным. Китай контролирует около 85–90% всей внешней торговли КНДР, и, если в Пекине решат игнорировать или даже осторожно поощрять нарушение санкций китайскими компаниями, вся политика экономического давления на КНДР станет бессмысленной – что бы по этому поводу ни думали сейчас в Вашингтоне. Однако именно такое изменение позиции Пекина и происходит сейчас, на наших глазах. Фактически Китай отказывается от единого фронта с США и возвращается к той политике, которую он проводил по отношению к Северной Корее уже почти два десятилетия.

Не может повторить

Есть у происходящего и иное измерение. Одной из причин успеха американской дипломатии, которой удалось посадить северокорейцев за стол переговоров (и сделать это фактически бесплатно, что само по себе является немалым достижением!), было то, что администрация Трампа убедительно демонстрировала свою готовность применить против Северной Кореи силу в том случае, если Пхеньян не пойдет на уступки. Не исключено, что все те воинственные заявления, равно как и соответствующие утечки из Белого дома и Пентагона, которые мы наблюдали в 2017 году, являлись блефом. Однако закрепившаяся за Трампом репутация отвязного или, как говорят в определенных кругах, «отмороженного» человека привела к тому, что его заявления – даже если они в действительности являлись блефом –воспринимались всерьез. Сейчас на повторение этого эффекта рассчитывать не приходится.

Пыл американских ястребов может охладить и то обстоятельство, что в нынешней ситуации Китай вполне способен заявить о том, что, верный духу китайско-северокорейского договора о дружбе 1961 года, окажет Северной Корее военное содействие, если она станет жертвой нападения третьей страны (то есть Соединенных Штатов). Разумеется, речь не идет об отправке китайских войск на Корейский полуостров. Скорее всего, даже при самом драматическом развитии событий Китай ограничится отправкой вооружений и передачей разведывательных данных. Однако даже такие частичные меры – и, более того, даже сама вероятность принятия Китаем этих мер – являются весьма весомым фактором, который, как можно предположить, существенно остудит самые горячие головы в Вашингтоне.

Наконец, немалую роль играет и позиция руководства Южной Кореи. Президент Мун Чжэ Ин постоянно подчеркивает, что у него, дескать, нет никаких сомнений в искренности Ким Чен Ына и готовности северокорейского лидера отказаться от ядерного оружия. Сомнительно, что такой тертый и многоопытный политик, как Мун Чжэ Ин, действительно верит в возможность построения на Корейском полуострове безъядерного парадиза. Однако обстоятельства оставляют ему мало пространства для выбора: если Мун Чжэ Ин признает очевидное – невозможность решения проблемы дипломатическими средствами, то этим он не только сыграет на руку своим внутриполитическим оппонентам, ястребам из правого лагеря, но и увеличит шансы на то, что США вернутся к политике давления и военных угроз. Именно поэтому южнокорейское руководство, скорее всего, в обозримом будущем будет отрицать очевидное, настаивать, что полное ядерное разоружение Северной Кореи – дело ближайшего будущего, и всячески саботировать возвращение США к политике «максимального давления».

Таким образом, вернуться в 2017 год не удастся. В создавшихся условиях новая волна угроз и многозначительных заявлений о «гневе и пламени», которые вот-вот обрушатся на непокорный Пхеньян, будет проигнорирована. Здесь Трамп и его окружение, скорее всего, обнаружат себя в положении, напоминающем героя известной сказки, мальчика-пастуха, который любил кричать о появившемся волке. Первый раз его крикам поверили все, однако во второй или третий раз крикам этим будет веры куда меньше.

Вся эта ситуация очевидна для северокорейской стороны – не случайно за последние три месяца Ким Чен Ын побывал в Пекине три раза. В Пхеньяне и с самого начала не собирались соглашаться на полное ядерное разоружение, но там были готовы идти на кардинальные уступки по ядерному вопросу. Однако эта готовность уступать была вызвана исключительно опасениями по поводу возможной американской силовой акции, равно как и по поводу последствий санкций, в поддержку которых неожиданно выступил Китай.

Сейчас эти опасения исчезают – и неудивительно, что Пхеньян меньше заботится о том, чтобы скрывать свою позицию. Позиция эта на данный момент состоит из двух пунктов: во-первых, полное и необратимое ядерное разоружение для КНДР неприемлемо (хотя по дипломатическим соображениям этого теперь не говорят прямо); во-вторых, уступки по линии ограничения ядерного и ракетного потенциала теоретически приемлемы, но только в том случае, если каждая такая уступка будет немедленно и адекватно вознаграждаться американской стороной – в первую очередь путем поэтапного ослабления санкций. Именно второй пункт, кажется, донесли до госсекретаря Помпео в Пхеньяне.

Судя по слухам и утечкам, Помпео вез в Пхеньян некую дорожную карту, конкретный план действий, которые, по мнению США, должны были предпринять в Пхеньяне для того, чтобы в обозримом будущем, до истечения первого президентского срока Дональда Трампа, полностью завершить ликвидацию северокорейского ядерного потенциала. Он, скорее всего, выразил и текущую позицию США по санкциям, которая заключается в том, что ни о какой отмене санкций не может быть и речи до тех пор, пока КНДР не ликвидирует весь свой ядерный потенциал. Поскольку полная ликвидация ядерного потенциала в планы Пхеньяна в принципе не входит, переговоры окончились ничем. Показательно, что намечавшаяся встреча Помпео и Ким Чен Ына проведена не была.

Это, конечно, не прекращение переговоров. Для Трампа будет непросто признать свою неудачу перед промежуточными выборами, так что переговоры продолжатся. Не возражают против этого и северокорейцы, главная задача которых – переждать бурю, дождаться того неизбежного момента, когда Трамп сдаст дела и покинет Белый дом. После этого, как справедливо полагают в Пхеньяне, можно будет вернуться к старому.

Провал американской дипломатии на северокорейском направлении, который стал очевиден уже после Сингапурского саммита, приобретает все более впечатляющие масштабы. Сейчас уже нет шансов на то, что миру удастся просто вернуться к ситуации, существовавшей на конец 2016 года, то есть на момент избрания Трампа президентом. Ситуация, скорее всего, в итоге стабилизируется – речи о войне на Корейском полуострове по целому ряду причин как не было, так и нет. Тем не менее новая ситуация, которая, скорее всего, сложится на Корейском полуострове после ухода Трампа, будет куда более опасной и для мира в целом, и для Восточной Азии, чем та ситуация, которая существовала в момент прихода Трампа к власти.

КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 16 июля 2018 > № 2679500 Андрей Ланьков


США. Сирия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 16 июля 2018 > № 2679498 Дмитрий Тренин

Товарищи по отпору. С чем Трамп и Путин вышли с саммита

Дмитрий Тренин

Гибридная война между США и Россией, несомненно, продолжится. В этой войне, однако, появляются правила и каналы диалога, не только экстренной связи

Совместная пресс-конференция президентов Путина и Трампа после их четырехчасового свидания в Хельсинки оставила удивительное впечатление: главы двух государств, отношения между которыми в последние годы вплотную подошли к военному столкновению, практически выступали плечом к плечу и даже подыгрывали друг другу – как партнеры в важном и сложном деле.

Никаких договоренностей при этом достигнуто не было, да они и не ожидались. Еще до встречи стороны отказались от идеи совместного заявления как непродуктивной в нынешних условиях. Состав делегаций был чрезвычайно узким. Параллельно со встречей президентов впервые встретились министры иностранных дел: диалог на этом уровне, по-видимому, станет основным в ближайшие месяцы.

Из тем, обсуждавшихся на переговорах, наиболее подробно рассматривалась Сирия. Здесь Москва сумела стать фактическим посредником между Иерусалимом и Тегераном. США, поддерживающие Израиль, получают возможность донесения своих сигналов до иранского руководства через Кремль. Если России удастся найти равновесие между интересами безопасности Израиля и геополитическими потребностями Ирана в Сирии, это может стать серьезным успехом московской дипломатии. В этой связи для России важно взаимопонимание с США.

Иранская ядерная тема была, скорее всего, просто обозначена: позиции сторон известны. Путину, наверное, было интересно, что Трамп намерен делать дальше в отношении Ирана, но Трамп, возможно, и сам еще не решил. Зато российский президент поддержал коллегу по части поиска мирного решения ядерной проблемы Северной Кореи. Москва кровно заинтересована в том, чтобы на ее границах не возник очаг войны. Украину, вероятно, просто «проехали». Здесь пока что нечего обсуждать в преддверии выборов и в отсутствие пока что сильного и авторитетного руководства в Киеве.

Политический истеблишмент США и стран Европы, а также ведущие западные СМИ, всерьез опасавшиеся того, что Трамп объявит о признании Крыма частью России, а также отменит военные учения НАТО в Прибалтике, вздохнули с облегчением, но лишь чуть-чуть. Хотя Трамп и поднял вопрос о российском вмешательстве в американские выборы 2016 года, он заявил, что в этом вопросе верит как своим спецслужбам, так и президенту Путину.

Путин, со своей стороны, заявив, что Российское государство – но не отдельные граждане – непричастно к случаям вмешательства, фактически дал сигнал, что в ноябре в ходе выборов в Конгресс никакого вмешательства со стороны РФ не будет. Это важное заявление. В случае, если фактов внешнего воздействия в 2018 году выявлено не будет, Трамп сможет торжествовать: то, что было возможно при Обаме, при нем, Трампе, исключено. Подождем до ноября. Это принципиально важно для будущего российско-американских отношений.

Путин дал развернутый ответ на обвинения, выдвинутые комиссией спецпрокурора Мюллера. Вместо простого «своих не выдаем, Конституция не позволяет» или риторического «а США выдали бы другой стране – например, Ирану – своих сотрудников, проводивших спецоперации против этого государства?» он сослался на действующий договор об оказании правовой помощи и предложил сотрудничество – правда, на обоюдной основе. Вряд ли, конечно, Мюллер пойдет на такое сотрудничество, но удар парирован.

Не отменил Трамп и санкции, но при этом он вместе с Путиным сделал неожиданный ход: выдвинута идея создания группы лидеров бизнеса двух стран для содействия развитию экономических связей. Это важный сигнал из Белого дома: теперь все, что не запрещено санкциями, выглядит разрешенным. Россия, таким образом, перестает быть в принципе токсичной, а введенные против нее ограничения останутся лишь отдельными, пусть серьезными, препятствиями.

Трамп, конечно, не успокоил своих оппонентов, да и не стремился к этому. Он не столько отвечал на критические вопросы журналистов, сколько атаковал демократов и комиссию Мюллера. Они, надо полагать, не останутся в долгу. Политическая борьба в США набирает обороты, но Трамп выглядит сегодня заметно сильнее, чем еще год назад, во время его первой встречи с Путиных «на полях» гамбургской «двадцатки».

Перед нынешней встречей Трамп сказал, что отношения США и РФ «плохи как никогда». После встречи, на пресс-конференции, он заметил, что ситуация изменилась. Конечно, отношения не стали «лучше некуда», но, возможно, низшая точка в их траектории пройдена. Политическая борьба в США еще будет сказываться на отношениях Вашингтона и Москвы; даже в администрации Трампа, не говоря о республиканцах в Конгрессе, однозначно преобладают скептики в отношении России. Тем не менее точка поворота, возможно, только что была пройдена.

Главное значение встречи в Хельсинки состоит в возобновлении российско-американского диалога. За встречей на нейтральной территории, вероятно, последует обмен визитами в Вашингтон и Москву. Такой график создаст динамику взаимодействия между двумя государственными бюрократиями в поиске точек соприкосновения и выработке формул согласия. Гибридная война между США и Россией, несомненно, продолжится. В этой войне, однако, появляются правила и каналы диалога, не только экстренной связи. Американо-российская конфронтация не вечна. Со временем она может перерасти в «нормальное» соперничество держав, а затем в их «простую» конкуренцию. Но это случится, наверное, не при Трампе. А может быть, и не при Путине.

США. Сирия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 16 июля 2018 > № 2679498 Дмитрий Тренин


США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 16 июля 2018 > № 2675947 Владимир Путин, Дональд Трамп

Пресс-конференция по итогам переговоров президентов России и США.

Владимир Путин и Дональд Трамп сделали заявления для прессы и ответили на вопросы журналистов.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Дамы и господа!

Переговоры с Президентом Соединённых Штатов Америки господином Дональдом Трампом прошли в откровенной и деловой атмосфере, считаю их весьма успешными и полезными.

Мы рассмотрели текущее состояние и перспективы российско-американских отношений, ключевые вопросы международной повестки дня. Всем очевидно, что двусторонние отношения переживают сложный период, однако эти трудности, сложившаяся напряженная атмосфера не имеют объективных причин.

«Холодная война» давно закончилась, эпоха острого идеологического противостояния двух стран ушла далеко в прошлое, обстановка в мире кардинально изменилась. Сегодня и Россия, и США сталкиваются с совершенно иными вызовами: это и опасная разбалансировка механизмов международной безопасности, стабильности, региональные кризисы, расползание угроз терроризма и трансграничной преступности, криминалитета, нарастание проблем в мировой экономике, экологические и другие риски. Справиться со всем этим можно, только объединяя усилия. Надеюсь, что мы придём к пониманию этого и с американскими партнёрами.

Сегодняшние переговоры отразили наше совместное с Президентом Трампом желание выправить негативную ситуацию в двусторонних отношениях, наметить первые шаги по их оздоровлению, восстановлению приемлемого уровня доверия и возвращению к сотрудничеству прежнего уровня по всем вопросам, представляющим взаимный интерес.

Как крупнейшие ядерные державы, мы несём особую ответственность за международную безопасность. Считаю важным, мы говорили об этом, отладить диалог по проблематике стратегической стабильности и нераспространения оружия массового уничтожения. Мы передали американским коллегам записку с рядом конкретных предложений на эту тему.

Считаем необходимой дальнейшую совместную работу по проработке всего комплекса военно-политического и разоруженческого досье: это продление действия Договора о стратегических наступательных вооружениях, опасная ситуация вокруг развития элементов глобальной системы американской противоракетной обороны, выполнение Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности и тематика размещения оружия в космосе.

Мы за продолжение сотрудничества в области борьбы с террором и в области обеспечения кибербезопасности. И хочу отметить, что наши специальные службы работают весьма успешно. Самый свежий пример – это тесное оперативное взаимодействие с группой американских экспертов в области безопасности в рамках завершившегося вчера в России чемпионата мира по футболу. Вообще же контакты по линии спецслужб полезно перевести на системную основу. Напомнил Президенту Соединённых Штатов о предложении воссоздать рабочую группу по антитеррору.

Много говорили о региональных кризисах. Не везде и не во всём наши позиции совпадают, но и пересекающихся интересов тоже немало. Надо искать точки соприкосновения, теснее взаимодействовать, в том числе и на международных форумах.

Говорили, конечно, и о региональных кризисах, в том числе по Сирии. Что касается Сирии, то решение задачи установления в этой стране мира и согласия могло бы стать образцом успешной совместной работы.

Россия и Соединённые Штаты, безусловно, могут взять на себя лидерство в этом вопросе и организовать взаимодействие по преодолению гуманитарного кризиса, помочь возвращению беженцев к своим родным очагам.

Для результативного сотрудничества по сирийскому сюжету у нас есть все необходимые слагаемые. Упомяну, что российские и американские военные приобрели полезный опыт взаимодействия и координации, наладили оперативные каналы связи, что позволило не допустить опасных инцидентов и непредсказуемого столкновения на поле боя, в воздухе и на земле.

Хотел бы также отметить, что после завершения окончательного разгрома террористов на юго-западе Сирии, в так называемой южной зоне, ситуация на Голанских высотах должна быть приведена в полное соответствие с соглашением 1974 года о разъединении израильских и сирийских войск.

Это позволит вернуть спокойствие на Голаны, восстановить режим прекращения огня между Сирийской Арабской Республикой и Израилем, надежно обеспечить безопасность Государства Израиль. Господин Президент уделил этому сегодня особое внимание.

Хочу подтвердить, что Россия заинтересована в таком развитии событий и будет придерживаться именно такой позиции. Таким образом, будет сделан шаг в направлении установления справедливого и прочного мира на основе резолюции № 338 Совета Безопасности Организации Объединённых Наций.

Хорошо, что начала постепенно разрешаться проблема Корейского полуострова. Во многом это стало возможным благодаря тому, что к урегулированию лично подключился Президент Трамп, выстраивая диалог в духе сотрудничества, а не конфронтации.

В ходе переговоров прямо говорили о нашей обеспокоенности выходом Соединённых Штатов из всеобъемлющего плана действий по урегулированию иранской ядерной проблемы. Американская сторона знает нашу позицию, она остается неизменной. Подчеркну, что благодаря ядерной сделке Иран стал самой проверяемой страной в мире под контролем МАГАТЭ. Это эффективно обеспечивает исключительно мирный характер иранской ядерной программы, способствует укреплению режима нераспространения.

При обсуждении внутриукраинского кризиса обратили внимание на важность добросовестной реализации минских договорённостей. Соединённые Штаты могли бы решительнее настаивать на этом и настраивать украинское руководство на эту работу.

Особое внимание уделили экономике. Интерес к сотрудничеству со стороны деловых кругов обеих стран, безусловно, есть. Американская бизнес-делегация была одной из самых крупных на майском Петербургском экономическом форуме. В нём приняло участие более 500 представителей деловых кругов Соединённых Штатов.

Чтобы содействовать развитию взаимной торговли и инвестиций, мы с Президентом Трампом договорились о создании группы высокого уровня, которая объединила бы капитанов российского и американского бизнеса. Предприниматели лучше знают, как выстраивать взаимовыгодную кооперацию. Пусть подумают, что можно сделать, и сделают свои предложения на этот счёт.

Президент Трамп в очередной раз затронул тему так называемого российского вмешательства в избирательные процессы в Соединённых Штатах. Мне пришлось повторить то, что говорил уже неоднократно, в том числе и на личной встрече с Президентом: Российское государство никогда не вмешивалось и не собирается вмешиваться в американские внутренние дела, в том числе выборные процессы. Какие-либо конкретные материалы, если они будут представлены, мы готовы вместе рассматривать – например, в рамках рабочей группы по кибербезопасности, о создании которой мы говорили с Президентом ещё на встрече в Гамбурге.

И конечно, пора размораживать российско-американские связи по линии общественных организаций, в культурно-гуманитарной сфере. Совсем недавно, вы знаете, у нас была делегация американских конгрессменов, но это воспринимается чуть ли не как историческое событие, а это должно быть рядовым текущим мероприятием.

В этой связи мы высказали предложение Президенту Соединённых Штатов подумать не только над практическими вопросами, но и над философией выстраивания двусторонних отношений на долгосрочную перспективу. К такому процессу полезно было бы привлечь опыт экспертов, хорошо знающих историю, нюансы российско-американского взаимодействия.

Идея в том, чтобы сформировать экспертный совет из влиятельных российских и американских политологов, учёных, бывших видных дипломатов и военных, который бы занялся поиском точек соприкосновения и осмыслением того, как вывести двустороннее сотрудничество на устойчивую позитивную траекторию.

В целом мы довольны нашей первой полномасштабной встречей. Напомню, что до этого мы только кратко общались на международных форумах. Мы хорошо поговорили с Президентом Трампом – надеюсь, стали лучше понимать друг друга, и я Дональду за это благодарен.

Конечно, многочисленные проблемы остаются, и мы не смогли расчистить все завалы, это невозможно было сделать на первой встрече, но, считаю, сделали первый важный шаг в этом направлении.

В заключение хотел бы отметить, что созданию рабочей атмосферы переговоров во многом способствовали наши финские хозяева. Благодарны руководству Финляндии, финскому народу, жителям Хельсинки за то, что было сделано. Знаем, что мы доставили много неудобств жителям Хельсинки и приносим за это свои извинения.

Благодарю вас за внимание.

Д.Трамп: Я только что закончил встречу с Президентом Путиным. Мы обсудили различные критические вопросы, важные для обеих стран. У нас был открытый продуктивный диалог, очень хорошо прошёл этот диалог.

Перед тем как я начну, хочу поблагодарить Президента Финляндии Ниинистё за то, что он нас принимает и разрешил проведение саммита. Президент Путин сказал, как хорошо они справились с работой, как приятно нам здесь пребывать.

Также хочу поприветствовать Россию и Президента Путина за то, что хорошо справились с проведением Кубка мира. Это был один из самых лучших, и ваша команда также хорошо играла, вы хорошо справились с работой.

Мы сегодня продолжаем традицию американской дипломатии. Начиная с первых дней нашей страны мы понимали, что дипломатии даётся преимущество. Диалог очень важен не только для США, но и для России, а также для всего мира.

Разногласия между нашими странами известны, Президент Путин и я сегодня обсудили их детально. Но если мы хотим решить проблемы, стоящие перед нашим миром, то мы должны найти способ сотрудничества и найти точки соприкосновения.

Давно и недавно мы видели последствия того, когда дипломатия остаётся вне внимания. Мы также видели пользу сотрудничества в течение последнего столетия, когда страны боролись плечом к плечу во время Второй мировой войны. Даже когда была «холодная война», мир выглядел совершенно другим, не таким, как сегодня.

США и Россия смогли поддерживать очень прочный диалог, но наши отношения никогда не были хуже тех, которые мы видим сейчас. Тем не менее это изменилось примерно четыре часа тому назад. Я действительно в это верю. Ничего не бывает политически легче, чем просто отказаться от встречи, отказаться от переговоров, но это не даст никаких результатов.

Будучи Президентом, я не могу принимать решения по поводу внешней политики для того, чтобы помирить критиков, демократов, СМИ, которые не хотят ничего делать, кроме обструкции. Конструктивный диалог между США и Россией даёт возможность открыть новый путь к миру и стабильности в мире.

Я, скорее всего, возьму политический риск на себя для того, чтобы достичь мира, вместо того чтобы рисковать миром и предавать политику. Я как Президент в первую очередь думаю о том, что лучше для Америки, что лучше для американского народа.

В течение сегодняшней встречи я с Президентом Путиным говорил о вмешательстве России в наши выборы. Считаю, что это лучше было сказать ему прямо в лицо. Мы много времени провели, обсуждали этот вопрос, и Президент Путин, наверное, хотел этот вопрос обсудить. И он очень чётко понимает этот вопрос.

У нас также есть критический вопрос – распространение ядерного оружия. В прошлом месяце с Ким Чен Ыном я обсудил вопрос денуклеаризации Северной Кореи. И сегодня я уверен, что Президент Путин и Россия хотят также закончить эту проблему и готовы работать с нами над этим вопросом. Я благодарю их за это.

Президент и я обсудили вопросы радикального исламизма, от чего страдают и Россия, и США. Ужасные теракты. Мы договорились продолжать коммуникации между нашими отделами по безопасности для того, чтобы преодолеть это зло. Мы говорили [о планировавшейся террористами] атаке в Санкт-Петербурге, и мы [наши спецслужбы] смогли остановить её. Мы их нашли, обнаружили и остановили потенциальную атаку. Я также поблагодарил Президента Путина за то, что он мне позвонил после этого.

Я подчеркнул важность оказания давления на Иран для того, чтобы они приостановили свою кампанию насилия и ядерное стремление в регионе, на Ближнем Востоке.

Мы обсудили вопросы кризиса в Сирии. Это очень сложный вопрос. Сотрудничество между нашими странами может потенциально спасти сотни тысяч жизней. Я также сказал, что США не позволят, чтобы Иран воспользовался нашей успешной кампанией против ИГИЛ. Мы фактически почти полностью искоренили ИГИЛ в регионе.

Мы также согласились, что представители нашего Совета по национальной безопасности будут обсуждать те вопросы, которые мы сегодня обсудили, и продолжат прогресс, который мы начали здесь, в Хельсинки.

Сегодняшняя встреча – это только начало длительного процесса, но мы первый шаг сделали к лучшему будущему, в котором будет прочный диалог и много размышлений. Наши ожидания базируются на реальной цели, мы желаем дружбы, сотрудничества и мира. Думаю, что могу это сказать не только от имени Америки, но и от имени России.

Президент Путин, хочу Вас ещё раз поблагодарить за то, что Вы присоединились ко мне в этой дискуссии, и в том, что Вы продлили и продолжили открытый диалог между нашими странами. Есть длительная традиция дипломатии между Россией и США для всеобщего блага, и это очень конструктивный день.

Сегодня были несколько очень конструктивных часов, проведённых вместе, и это важно для обеих наших стран, важно продолжить эту беседу. Мы согласились, что, скорее всего, будем часто встречаться в будущем, и надеемся, что решим все проблемы, которые мы обсуждали сегодня.

Ещё раз, Президент Путин, благодарю Вас.

Вопрос: У меня вопрос к господину Президенту Соединённых Штатов.

Во время своего недавнего европейского турне Вы сказали, что реализация трубопроводного проекта «Северный поток – 2» и других проектов делает Европу заложницей России. Вы предлагали избавить Европу от этой зависимости путём поставок американского сжиженного газа.

Эта холодная зима показала живучесть нынешней системы энергоснабжения Европы, в то время как Соединённые Штаты вынуждены были покупать дополнительные объёмы сжиженного газа, в том числе российского, для Бостона.

У меня вопрос. Реализация Вашей идеи больше политическая? Не приведёт ли она к тому, что в системе энергоснабжения Европы образуется дыра, в которую попадут прежде всего страны-потребители?

И второй вопрос, если Вы позволите. Перед встречей с господином Путиным Вы назвали его соперником, но оставили надежду на то, что, возможно, вам удастся эти отношения вывести в дружеские. Вам это удалось?

Д.Трамп: Я его назвал соперником, хорошим соперником. Он хороший соперник на самом деле. «Соперник» – это фактически комплимент. Считаю, что мы будем конкурировать, когда говорим о трубопроводе. Не уверен, что это лучше для интересов Германии или нет, но это их решение, и мы будем конкурировать.

Вы знаете, Соединённые Штаты сейчас или в ближайшее время будут, но уже сейчас являются самым крупным государством в мире нефти и газа. Мы продаём сжиженный газ, мы должны конкурировать с трубопроводом, и мы будем конкурировать успешно, хотя у них есть некоторое преимущество. Я обсудил этот вопрос с Ангелой Меркель в довольно-таки жёстких тонах.

Но я также знаю, в чём суть дела. У них есть близкий источник, и мы об этом будем говорить. У нас есть много источников. США совершенно другая страна теперь по сравнению с тем, какой она была несколько лет тому назад. Мы сможем добывать то, что мы добываем. Считаю, что мы будем очень сильными конкурентами.

В.Путин: Позволю себе добавить два слова.

Мы говорили с господином Президентом, в том числе и на эту тему. Нам известна позиция Президента. Но я считаю, мы как крупнейшая нефтегазовая держава, а Соединённые Штаты тоже являются такой страной, могли бы конструктивно работать по регулированию международных рынков, потому что мы не заинтересованы в чрезвычайном падении цен ниже низшего предела. От этого будут страдать наши производители, кстати говоря, в том числе и в Соединённых Штатах, имея в виду сланцевые нефть и газ.

За определёнными рамками исчезает рентабельность производств. Не заинтересованы также мы и в чрезмерно высоких ценах, потому что это будет убивать переработку, машиностроение и прочие отрасли экономики. У нас здесь есть о чём поговорить, есть поле для сотрудничества. Это первое.

Второе, что касается «Северного потока – 2». Господин Президент высказывал озабоченности в связи с возможным исчезновением транзита через Украину. Я заверил господина Президента в том, что Россия готова сохранить этот транзит.

Более того, мы готовы продлить транзитный контракт, который истекает в следующем году, в случае урегулирования спора между хозяйствующими субъектами в Стокгольмском арбитражном суде.

Вопрос: Господин Президент, Вы сегодня написали в Твиттере, что глупость, тупость США и Мюллер отвечают за спад в отношениях между США и Россией. Вы считаете, что Россия отвечает за всё или за что–то? За что они несут ответственность?

Д.Трамп: Да, я считаю, что и та, и другая сторона несёт ответственность за ситуацию. Считаю, что США глупо ведут себя, мы должны были начать этот диалог давно, даже до того, как я пришел к власти. Считаю, что мы все виновны, и США сейчас фактически вместе с Россией налаживают эти отношения.

У нас есть шанс сотрудничества, это остановка распространения ядерного оружия – это в конечном итоге самый важный вопрос, над которым мы сможем работать. Считаю, что и вы, и мы допустили ошибки, и расследование – это ужасно для нашей страны. Считаю, что это не даёт нам объединиться, то есть не было сговора, это нас разделяет, и все об этом знают.

Люди покажут, что, по сути, это никаким образом не связано с избирательной кампанией. Очень трудно найти кого–то, кто связан с кампанией. У нас чистая кампания, я победил, выиграл у Хилари Клинтон и, честно говоря, даже уже не хочу говорить об этом. Мы просто выиграли эту гонку.

Просто неприятно, что есть над этим какое–то облако. Люди понимают. Но мы обсудили этот вопрос. Важно, что нет никакого сговора, а это отрицательно, в свою очередь, отразилось на отношениях между двумя самыми крупными ядерными державами: у нас 90 процентов ядерного оружия в двух странах вместе взятых. Просто удивительно, что с расследованием происходит.

Вопрос: Президент Путин, могу я продолжить вопрос?

Почему американцы и Трамп должны Вам верить, что Россия не вмешивалась в выборы в 2016 году? Я исхожу из разведывательных данных.

Вы разрешите экстрадицию 12 российских граждан?

Д.Трамп: Вы знаете, наверное, что эта концепция фактически была выдвинута как причина, почему демократы проиграли. На самом деле они должны были выиграть, потому что коллегия выборщиков, конечно, больше преимущества даёт демократам, чем республиканцам, но [мы] выиграли в значительной мере – 306 против 232. И эта борьба была справедливая, мы хорошо с ней справились.

Честно говоря, я попрошу Президента ответить на вторую часть Вашего вопроса. Просто хочу ещё раз повторить, я повторял это и раньше: не было сговора, я не знал Президента, и не с кем было заключать сговор. Сговора не было. Все эти 12 или 14 – это не имеет никакого отношения в выборам.

Признали, что эти люди не связаны с избирательной кампанией, но читатель может поверить. Даже люди, которые причастны к этому, может быть, некоторые рассказали что–то. В одном случае в ФБР сказали, что никто не лгал, лжи не было, хотя кто–то сказал, что кто–то там солгал. Но мы провели прекрасную избирательную кампанию.

В.Путин: По поводу того, кому верить, а кому не верить и можно ли вообще верить: никому нельзя верить. С чего Вы взяли, что Президент Трамп мне доверяет, а я ему в полной степени доверяю? Он защищает интересы Соединённых Штатов Америки. Я защищаю интересы Российской Федерации.

У нас есть совпадающие интересы, и мы ищем точки соприкосновения. У нас есть вопросы, в которых мы пока расходимся. Мы ищем варианты, как примирить эти расхождения, как сделать нашу работу конструктивной. Мы должны опираться не на сиюминутные политические интересы каких–то внутренних политических сил в наших странах, а на факты.

Назовите мне хотя бы один факт, который говорит о каком–то сговоре в ходе предвыборной кампании в Соединённых Штатах. Это полный бред. Мы не были знакомы, Президент только что об этом сказал. То, что в российском обществе в ходе избирательной кампании в Соединённых Штатах сложилось определённое мнение в отношении кандидатов, это само собой разумеется. Что здесь необычного?

Сегодняшний Президент Трамп в качестве кандидата говорил о необходимости восстановления российско-американских отношений. Естественно, в российском обществе возникла симпатия к этому кандидату, и разные люди по–разному могли эту симпатию проявлять. Разве не естественно иметь симпатию к человеку, который хочет выстроить отношения с нашей страной? Это нормально.

Мы слышали обвинения в адрес фирмы «Конкорд». Насколько мне известно, эта фирма наняла американских адвокатов, и все обвинения в её адрес рассыпаются в американском суде. Вы посмотрите, что в американских судах происходит. Вот на что нужно опираться, а не на слухи. Это первое.

Второе, что касается 12 сотрудников якобы наших спецслужб, я об этом ничего пока не знаю. Мне нужно ещё выяснить, о чём идёт речь. Президент тоже поставил этот вопрос передо мной.

Что я могу сказать? Мы, в общем, обсуждали, но что мне приходит в голову и что я могу предложить? Существует, действует договор между Соединёнными Штатами Америки и Российской Федерацией 1999 года о взаимной помощи по уголовным делам. Этот договор работающий, кстати говоря, эффективно работающий.

Мы по запросам иностранных государств до сотни, 150 уголовных дел возбуждаем в России. Несколько лет назад наш бывший министр атомной промышленности был выдан Соединёнными Штатами в Российскую Федерацию и осуждён российским судом. Это работающий договор. Этим договором предусмотрены определённые процедуры совместной работы.

Мы можем предложить, чтобы ваша соответствующая комиссия, которую возглавляет спецпрокурор… как фамилия – господин Мюллер? Он может в рамках этого договора направить нам официальный запрос с целью провести допросы тех людей, которых он считает виновными в совершении каких–то правонарушений. Сотрудники нашей прокуратуры и следственных органов эти допросы могут провести и направить соответствующие материалы в Соединённые Штаты.

Более того, мы можем сделать ещё один шаг навстречу. Мы можем допустить официальных представителей Соединённых Штатов, в том числе этой комиссии господина Мюллера, присутствовать на этих допросах. Но тогда, в этом случае мы, безусловно, будем ставить вопрос о том, чтобы эти действия были взаимными.

Мы будем ожидать от американской стороны, чтобы они допросили тех официальных лиц, в том числе представителей спецслужб Соединённых Штатов, которых мы подозреваем в совершении противоправных действий на территории Российской Федерации, в присутствии наших следователей.

Что имею в виду? Известное дело фирмы Hermitage Capital господина Браудера. По данным нашего следствия, группа лиц, деловые партнёры господина Браудера незаконным образом заработали в России более полутора миллиардов долларов, не заплатили налоги ни в России, ни в Соединённых Штатах, но деньги эти в Соединённые Штаты перевели: 400 миллионов долларов направили на избирательную кампанию госпожи Клинтон. Это официальные данные, которые в их отчётах присутствуют. 400 миллионов направили. Но это их дело, возможно, они сделали это легально, но деньги получили нелегально. У нас есть основания полагать, что некоторые сотрудники спецслужб Соединённых Штатов сопровождали эти незаконные сделки.

Это только один шаг вперёд. Мы можем поговорить и о расширении нашего сотрудничества. Пожалуйста, варианты возможны, они предусмотрены в соответствующем межправительственном соглашении.

Вопрос: Господин Президент, Вы хотели, чтобы Президент Трамп выиграл выборы?

В.Путин: Потому что он говорил о нормализации российско-американских отношений…

Вопрос: Добрый вечер!

Первый вопрос господину Трампу на английском языке. Господин Президент, Вы можете более детально изложить, если это возможно, конкретные договорённости в отношении того, как будут сотрудничать Россия и США по Сирии? Есть ли какие–то соглашения или обсуждался ли этот вопрос?

Если позволите, Владимиру Владимировичу вопрос на русском. Поскольку сегодня несколько раз уже затрагивалась тема футбола, я на футбольном языке задам вопрос. Господин Помпео чуть ранее сказал, что, когда разговор заходит о взаимодействии в Сирии, сейчас мяч на стороне России. Владимир Владимирович, это действительно так? В таком случае, если да, как Вы этим владением воспользовались?

Д.Трамп: Вы знаете, отвечу на первую часть вопроса. Мы работали с Израилем много лет, много декад, никто, ни одна страна не была ближе к ним, чем мы. Президент Путин также помогает Израилю, и мы оба говорили с Нетаньяху, они хотели бы сделать что–то по поводу Сирии, в частности касательно безопасности в Израиле. В этом отношении нам хотелось бы сотрудничать, для того чтобы помочь Израилю.

Израиль будет с нами работать, и мы будем совместно работать. И считаю, что, когда Вы посмотрите на весь прогресс, который сделан в некоторых направлениях, в частности, искоренение ИГИЛ, 98–99 процентов территорий фактически освобождено, фактически Россия нам помогла в некоторой степени. Вы работаете с Израилем, и работа с Израилем – это хорошая вещь. Создание безопасности для Израиля – это то, что нам с Путиным хотелось бы увидеть.

И ещё хочу добавить один момент – помощь людям. Я видел отчёты, фотографии, практически всё видел, что там происходит. Если мы что–то можем сделать, для того чтобы помочь народу Сирии, чтобы они вернулись в жилища или какую–то гуманитарную помощь, то именно об этом мы говорили – о гуманитарной помощи. Мы оба будем заинтересованы в этом, и мы это будем делать.

Реплика: Прошу прощения, но пока что нет конкретного соглашения между вооружёнными силами.

Д.Трамп: Наши вооружённые силы хорошо сотрудничают. Более того, они ладят хорошо, лучше, чем наши политические лидеры, уже много лет, они хорошо справляются, они хорошо координируют действия в Сирии и в других местах.

В.Путин: Мы говорили, я уже упоминал об этом – о сотрудничестве по гуманитарному направлению, в гуманитарной сфере. Только вчера я обсуждал этот вопрос с Президентом Франции господином Макроном, и мы с ним договорились о том, что мы и с европейскими странами, в том числе с Францией, активизируем эту работу.

Мы со своей стороны готовы предоставлять военно-транспортные самолёты для гуманитарных грузов. Говорили об этом сегодня и с Президентом Трампом, и думаю, что здесь есть над чем поработать.

Что важно? Огромное количество беженцев сконцентрировано сейчас в приграничных с Сирией государствах: в Турции, Ливане, Иордании. Если мы окажем людям помощь для возвращения к родным очагам, то миграционное давление на страны Европейского союза, на другие страны многократно может уменьшиться. Считаю, это чрезвычайно важно со всех точек зрения: и с гуманитарной, и с точки зрения решения проблем по беженцам.

Но в целом действительно согласен с Президентом. Наши военные работают весьма успешно друг с другом. Надеюсь, что им удастся договариваться так, как это было до сих пор. Мы будем работать и в астанинском формате, имею в виду Россию, Турцию и Иран. Я об этом сегодня тоже проинформировал Дональда.

Но мы готовы сопрягать эти усилия с усилиями так называемой малой группы государств, для того чтобы процесс приобрёл широкий характер и чтобы у нас были максимальные шансы на окончательный успех.

Что касается того, что мяч на нашей стороне по Сирии. Господин Президент только что говорил о том, что мы закончили и успешно провели чемпионат мира по футболу. Насчет мяча…

Господину Президенту хочу этот мяч передать, теперь мяч на его стороне (передает футбольный мяч), тем более что США должны будут проводить чемпионат мира в 2026 году.

Д.Трамп: Вы совершенно правы. Да, мы будем проводить его. Мы надеемся, что также хорошо справимся с этой работой.

И это будет для моего сына Бэррона. Мелания, возьми для него мяч.

Вопрос: Вопрос для каждого Президента.

Президент Трамп, Вы первый. Теперь Президент Путин сказал, что они никаким образом не вмешивались в выборы 2016 года. Вся разведка говорит, что Россия вмешалась. Первый вопрос: кому Вы верите?

Второй вопрос. Теперь, когда весь мир наблюдает, Вы скажете Президенту Путину: откажитесь от того, что произошло в 2016 году, и никогда не будете это делать в будущем?

Д.Трамп: Мне интересно, почему сервер ФБР никогда не смотрел. Почему в ФБР сказали, что они должны были рассмотреть то, что произошло в офисе Национального комитета. Я об этом писал в Твиттере и говорил в социальных сетях: где сервер? Я хочу знать, где этот сервер и что на сервере есть.

Исходя из этого, всё, что могу сделать, только задать вопрос. Ко мне пришли Дэнкас и другие, обратились ко мне, сказали, что они думали, это Россия. Президент Путин только что сказал, что это не Россия.

Должен сказать следующее. Я не вижу причин, но хочу увидеть сервер. Я верю и той, и другой стороне. Верю, что это будет продолжаться определённый период времени. Думаю, что это не может произойти без того, чтобы не понять, что произошло с серверами пакистанского гражданина, который работал в нашем демократическом Национальном комитете, что произошло с e–mail Хиллари Клинтон: 33 тысячи e–mail просто исчезли, пропали. Это позор!

Мы не можем добиться и получить эти 33 тысячи e–mail. Я доверяю своей разведке, но хочу сказать, что Президент Путин очень сильно отрицал сегодня. Он дал прекрасное предложение. Он говорил, что люди, которые работают над делом, должны работать с их следователями по поводу этих 12 подозреваемых.

В.Путин: Позвольте мне добавить два слова.

Я ведь тоже работал в разведке и знаю, как составляются соответствующие досье. Это первое.

Второе. Считаю Россию демократическим государством. Надеюсь, Вы не отказываете в этом и своей стране, Соединённым Штатам Америки. Соединённые Штаты – демократическое государство? А если это так, то окончательный вывод в споре подобного рода может вынести только суд, а не оперативные службы.

Компания, которую я упоминал, «Конкорд» и одного из наших рестораторов, он ресторанным бизнесом занимается, обвиняют во вмешательстве. Но они не представляют Российское государство. Даже если так, могу себе представить. Ну и что? Я уже приводил примеры.

У вас есть много людей, в том числе с большим, миллиардным состоянием – господин Сорос, например, тот везде вмешивается, но это что? Это разве позиция американского государства? Нет. Это позиция частного лица. Так и здесь. Есть разбирательство в американском суде, конечная инстанция всегда – только суд. Пусть разбираются, посмотрим.

Это касается частных только лиц, не государства. А последние обвинения в отношении якобы сотрудников наших спецслужб – пожалуйста, я же на это ответил. Есть межправсоглашение, присылайте, пожалуйста, официальный запрос, пусть комиссия Мюллера пришлёт нам запрос, мы проведём соответствующую работу и ответим.

Можно и расширить это сотрудничество, я уже сказал, но тогда только на взаимной основе. Мы тогда тоже будем ждать от американской стороны доступа к тем лицам, которых мы считаем сотрудниками спецслужб. Давайте предметно обсуждать и не использовать российско-американские отношения в качестве разменной карты во внутриполитической американской борьбе.

Вопрос: У меня есть вопросы к Президенту Путину, два вопроса к Вам.

Можете сказать, что Президент Трамп сказал Вам или намекнул Вам в отношении официального признания Крыма как территории России?

Второй. Российское Правительство имеет какой–то компрометирующий материал против Президента Трампа и его семьи?

В.Путин: У Президента Трампа позиция по Крыму известная, и он её придерживается. Он говорит о незаконности присоединения Крыма к Российской Федерации. У нас другая точка зрения. Мы считаем, что провели референдум в строгом соответствии с международным правом, с уставом Организации Объединённых Наций. Для нас, для Российской Федерации, этот вопрос закрыт. Первое.

Второе, что касается каких–то компроматов. Я слышал об этом, якобы мы собирали компромат на господина Трампа, когда он приезжал в Москву. Уважаемый коллега, когда господин Трамп приезжал в Москву, я даже не знал, что он там находится. Я с уважением отношусь к Президенту Трампу как главе американского государства, но, когда он приезжал в качестве бизнесмена, я даже не знал, что он находится в Москве.

На Петербургский экономический форум, в Петербург приехало свыше 500 американских бизнесменов, причём самого высокого ранга, я даже фамилии их не вспомню. И что, Вы думаете, мы по каждому из них организуем оперативную работу и собираем какой–то компромат? Большей ерунды трудно себе представить, просто трудно себе представить. Выбросьте, пожалуйста, эту шелуху из головы.

Д.Трамп: Должен сказать, что, если бы у них был этот материал, они бы предоставили. Если кто–то видел Питера Страка, когда он давал показания в течение последних нескольких дней, когда я был в Брюсселе, – просто позор для ФБР. Это фактически позор для нашей страны. И мы должны сказать, что это фактически была «охота на ведьм».

Спасибо всем.

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 16 июля 2018 > № 2675947 Владимир Путин, Дональд Трамп


США. Финляндия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 16 июля 2018 > № 2674586 Владимир Путин, Дональд Трамп

Саммит Россия–США.

В Хельсинки проходит встреча Президента Российской Федерации Владимира Путина с Президентом Соединённых Штатов Америки Дональдом Трампом. Это первая полноформатная встреча на высшем уровне лидеров двух стран; ранее В.Путин и Д.Трамп встречались на площадках различных международных форумов.

Беседа президентов России и США началась в формате «один на один», затем переговоры продолжатся с участием членов делегаций. В.Путин и Д.Трамп намерены обсудить пути нормализации и развития двусторонних отношений, актуальные вопросы международной повестки дня, в частности особое внимание лидеры планируют уделить ситуации на Украине, в Сирии и на Корейском полуострове, а также борьбе с терроризмом.

По завершении переговоров президенты России и США сделают заявления для прессы и ответят на вопросы представителей средств массовой информации.

* * *

Начало встречи с Президентом США Дональдом Трампом

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Мне очень приятно встретиться с Вами здесь, на гостеприимной земле Финляндии, в Хельсинки.

У нас продолжаются постоянные контакты: предыдущие месяцы мы и по телефону говорили, и встречались несколько раз на площадках различных международных мероприятий.

Конечно, настало время обстоятельно поговорить по нашим двусторонним отношениям и по различным болевым точкам в мире: их достаточно много для того, чтобы мы обратили на них внимание.

(Говорит по-английски.) Спасибо большое.

Д.Трамп: (как переведено) Во-первых, господин Президент, хочу поздравить Вас с успешным окончанием чемпионата мира по футболу – одного из лучших в истории, как все это отмечают. Это были потрясающие игры, и все прошло здорово. Поздравляю Вас.

Я следил за играми. У нас в Соединенных Штатах футбол называется «соккер». Я смотрел финальный матч и оба полуфинальных, было очень интересно.

У нас есть огромное количество тем, которые нам надо обсудить. Очень интересные темы, начиная с таких вопросов, как торговля, коммерция, военные вопросы, а также вопросы, связанные с Китаем, ядерной политикой, поговорим о нашем общем друге Си [Председатель КНР Си Цзиньпин].

У наших стран есть огромная возможность для того, чтобы наладить наши взаимоотношения. На протяжении нескольких последних лет эти отношения были плохими, где-то около двух лет, но думаю, что есть возможность, чтобы отношения между нашими странами стали чрезвычайно хорошими. Я во время своей предвыборной кампании говорил о том, что ладить с Россией – это хорошо, а не плохо.

Мы будем говорить о наших ядерных потенциалах. Мы две страны, которые содержат более 90 процентов всех ядерных потенциалов, и это не является чем-то хорошим. Это не очень хорошая вещь, поэтому нам надо делать все для того, чтобы улучшить наше положение по этому вопросу. Думаю, мы будем говорить непосредственно по вопросу, связанному с ядерной политикой.

Итак, сначала мы встретимся вдвоем, потом мы встретимся с нашими командами. Знаю, что Вы привезли с собой свою команду, большое количество людей. Думаю, мы сможем обсудить большое количество очень важных для нас вопросов.

США. Финляндия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 16 июля 2018 > № 2674586 Владимир Путин, Дональд Трамп


США. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673439 Стивен Коэн

Саммит Трамп — Путин и кампания против «мира»

Не вызывает удивления то, что встреча Трампа с лидерами стран НАТО и Путиным изображается активными сторонниками «рашагейта» как зловещие события.

Стивен Коэн (Stephen Frand Cohen), The Nation, США

Стивен Коэн — специалист в области российских исследований и политологии, почетный профессор Нью-Йоркского университета, и Джон Бэтчелор (John Batchelor) продолжают свои (традиционные) еженедельные дискуссии по поводу новой американо-российской холодной войны.

Как отметил Коэн в предыдущей дискуссии, американо-российские (советского времени и постсоветские) саммиты являются давнейшей традицией, восходящей к встрече в Ялте в 1943 году, во время Второй мировой войны, Франклина Рузвельта и Сталина. Каждый американский президент после Франклина Рузвельта, по крайней мере, один раз встречался с каким-либо кремлевским лидером в формате, напоминающем саммит, а некоторые из них участвовали в такого рода встречах на высшем уровне несколько раз. Цель всегда состояла в том, чтобы разрешить конфликты и расширить сотрудничество в отношениях между двумя странами. Некоторые саммиты были успешными, другие таковыми не стали, однако все они считались важнейшим аспектом в отношениях между Белым домом и Кремлем.

Как правило, американские президенты, направляясь на такого рода саммит, заручаются двухпартийной поддержкой и добрыми пожеланиями. Предстоящая встреча Трампа с российским президентом Владимиром Путиным, которая состоится 16 июля в Хельсинки, существенным образом отличается в указанных двух аспектах. Американо-российские отношения редко — а, возможно, даже никогда — не были более опасными. И никогда раньше отъезд президента — что касается Трампа, то он сначала направился на саммит НАТО, а уже после этого состоится встреча с Путиным — не сопровождался обвинениями в отсутствии лояльности Соединенным Штатам. Поэтому, как считают критики Трампа, ему нельзя доверять. Такого рода клеветнические заявления раньше делались только экстремистскими и маргинальными элементами в американской политике. Однако сегодня нам ежедневно говорят об этом мейнстримовские публикации, телеканалы, а также «фабрики мысли».

По мнению представителя учрежденного Клинтонами Центра за американский прогресс (Center for American Progress), «Трамп намеревается поступиться интересами Америки и ее партнеров». В газетах «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост» тоже выступают «эксперты» — они отбираются соответствующим образом, — которые «озабочены» и которые «опасаются» того, что Трамп и Путин смогут «поладить друг с другом». Лондонская газета «Таймс», бастион русофобских сторонников холодной войны, представила мейнстримовскую перспективу в одном своем заголовке: «Увеличиваются опасения по поводу перспектив „мирной сделки" Трампа с Путиным».

Настроенный против «мира» вашингтонский истеблишмент, разумеется, продолжает ориентироваться на недоказанные обвинения по поводу «российского дела» или «рашагейта», а суммировал такого рода подход один автор журнала New York Magazine, который сообщает нам, что встреча в верхах Трампа и Путина вполне может быть «не столько переговорами между двумя главами государств, сколько встречей сотрудника российской разведки со своим агентом».

Такое обвинение вряд ли можно назвать оригинальным, поскольку нечто подобное звучит уже в течение нескольких месяцев из уст выступающего на телеканале MSNBC сомнительного «эксперта по разведке» Мальколма Нэнса (Malcolm Nance), а также, похоже, избирательно информированной Рэйчел Мэддоу (Rachel Maddow) и многих других «экспертов».

Рассматривая сегодняшнюю опасную геополитическую ситуацию, сложно не прийти к выводу о том, что большая часть американского политического истеблишмента, особенно Демократическая партия, сделала бы выбор в пользу импичмента Трампа, а не в пользу предотвращения войны с Россией, еще одной ядерной сверхдержавой. Для подобного варианта в американской истории тоже нет прецедента.

Неудивительно, что вызывавший опасение визит Трампа в НАТО лишь подогрел некритичный культ этой организации, занятой поиском цели и в еще большей степени поиском денежных средств с момента развала Советского Союза в 1991 году. Газета «Нью-Йорк таймс» заявляет, что НАТО является «основой возглавляемого Америкой либерального мирового порядка». Подобное утверждение может сильно удивить многих невоенных вовлеченных ведомств, и даже некоторых либералов. Не менее поразительным является характеристика НАТО как «величайшего альянса в истории».

Этот Альянс — к счастью — никогда не участвовал в войне как альянс, а в войнах участвовали лишь некоторые «добровольно пожелавшие» это сделать его члены (а также возможные будущие члены) под руководством Соединенных Штатов. Но даже если так, то что можно назвать в качестве «великих побед»? Полицейскую акцию на Балканах в 1990-е годы? Катастрофы после операций в Ираке или в Ливии? Самую продолжительную (и непрекращающуюся) в истории войну Америки в Афганистане? Единственной реальной миссией НАТО после 1990-х годов стало ее расширение до границ России, что привело к уменьшению — а не к увеличению — безопасности для всех заинтересованных сторон, и это сегодня очевидно.

Единственная «российская угроза» после развала Советского Союза была спровоцирована самой возглавляемой Америкой НАТО — от Грузии и Украины до государств Балтии. И только огромная бюрократическая машина НАТО, все ее порядка 4 тысяч сотрудников, размещенных в новой штаб-квартире стоимостью 1,2 миллиарда долларов, а также Соединенные Штаты и другие производители оружия, заинтересованные в каждом государстве-члене, — все они получают выгоду. Однако подобного рода вопросы не могут обсуждаться в мейнстримовских средствах массовой информации из-за того, что Трамп произнес всего несколько слов, поставив под сомнение роль НАТО и ее финансирование, хотя эти темы уже с 1990-х годов находятся на повестке многих исследовательских центров.

Также неудивительно, что, в отличие от прошлого, мейнстримовские средства массовой информации не предоставляют много места для серьезного обсуждения нынешнего опасного конфликта между Вашингтоном и Москвой, они не предоставляют место для обсуждения таких вопросов, как договоры об ограничении ядерного оружия, кибервойна, Сирия, Украина, Восточная Европа, регион Черного моря и даже Афганистан. Легко представить, как Трамп и Путин могут достигнуть договоренности о снижении уровня напряженности и о сотрудничестве во всех перечисленных областях.

Но если посмотреть на то, каким образом «Вашингтон пост», «Нью-Йорк таймс» и Мэддоу сообщали о визите американских сенаторов в Москву 4 июля, то становится понятным, то теперь намного сложнее представить себе то, каким образом теперь опороченный Трамп будет выполнять подобные «мирные сделки» (Существует длинная история попыток саботирования саммитов и других направленных на разрядку напряженности инициатив. На самом деле немало подобных примеров можно было наблюдать в течение последних месяцев, и, возможно, кое-что в этом роде ожидает нас в будущем).

Неразумным образом демонизированный Путин тоже сталкивается с ограничениями у себя дома, хотя они и несравнимы с теми, которые могут связать по рукам и ногам Трампа. Давно откладывавшееся решение Кремля о повышении пенсионного возраста для российских мужчин и женщин привело к падению примерно на 8% или 10% уровня его популярности в течение последних нескольких недель, хотя он и продолжает оставаться высоким. Более важно то, что некоторые сегменты российского истеблишмента в области обороны и безопасности не доверяют признанным Путиным «иллюзиям» относительно переговоров в прошлом с Вашингтоном.

Подобно своим американским коллегам, они не доверяют Трампу, которого считают ненадежным, если не капризным. Эти российские сторонники «жесткой линии» публично высказали свои озабоченности, и Путин должен теперь их учитывать. В соответствии со сложившейся уже десятилетиями традицией, Путин ищет в Трампе надежного партнера в области национальной безопасности. С учетом существующих у Трампа ограничений и его склонностей, Путин тоже идет на риск, и он это понимает.

Даже если не будет достигнуто ничего более конкретного, все люди, проявляющие заботу о безопасности Америки и о международной безопасности, должны надеяться на то, что результатом саммита Трамп — Путин станет, по крайней мере, восстановление дипломатического процесса, многолетних «контактов» между Вашингтоном и Москвой, которые были существенным образом сокращены, если не разрушены, новой холодной войной и обвинениями в рамках кампании «рашагейт». Холодная война без дипломатии — это рецепт для начала настоящей войны.

Мы должны также надеяться на то, что реакция Демократической партии на этот саммит на фоне продолжающегося преследования Трампа не сделает ее стороной в безжалостной холодной войне, каковой она, возможно, уже постепенно становится.

США. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673439 Стивен Коэн


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673438 Дональд Трамп

Выступление Президента Трампа на пресс-конференции после саммита НАТО 12 июля 2018

The White House, США

ПРЕЗИДЕНТ: Что ж, всем большое спасибо. Оцените это по достоинству. У нас были потрясающие двухдневный в Брюсселе. И мы действительно многого добились в отношении НАТО. В течение многих лет президенты приходили на эти встречи и говорили о расходах — огромных расходах для Соединенных Штатов. И колоссальный прогресс был достигнут; все согласились существенно поднять объем своих обязательств. Они (члены НАТО — прим. перев.) собираются поднять его до показателей, о которых ранее никогда не помышляли.

До прошлого года, когда я присутствовал на своей первой встрече, наблюдалось снижение — объем денег, которые тратят страны, очень резко шел вниз. И сейчас это очень существенно. Были взяты обязательства. Обязательства взяли на себя только пять из 29 стран. А теперь все изменилось. Обязательство составляло два процента. В конечном счете, эта цифра будет немного выше.

Так что сегодня мы добились колоссального прогресса. Как минимум, они подсчитали — и собираются представить точные цифры — но с прошлого года было собрано дополнительные 33 миллиарда долларов, которые были внесены различными странами, не считая Соединенные Штаты.

Обязательства Соединенных Штатов НАТО очень значительны, остаются очень значительными, но это в первую очередь благодаря всем (союзникам — прим. перев.) — тот настрой, который у них есть, та сумма денег, которую они готовы потратить, дополнительные деньги, которые они будут вкладывать — это действительно, в самом деле было удивительно видеть. Невероятно видеть такой уровень настроя в этом зале.

И я надеюсь, что мы сможем поладить с Россией. Думаю, что мы, наверное, сможем. Люди в этом зале думают так же, но они, тем не менее — они действительно увеличили свои обязательства и увеличили их как никогда раньше.

Таким образом, было добавлено дополнительно 33 [миллиарда] долларов США. Эта цифра, на самом деле, может превысить 40 [миллиардов] долларов, когда станут известны окончательные суммы. Генеральный секретарь Столтенберг назовет эти цифры сегодня, вероятно, в своем заключительном заявлении для прессы. При этом мы работаем с суммами, с которыми раньше не работали, и которых не видели. И вы это увидите, и я думаю, услышите об этом чуть позже.

Окей. Как вы знаете, у нас есть государственный секретарь, и Джон — он здесь. Так что, если у вас есть вопросы к нам троим… Майк Помпео только что вернулся из третьей поездки, как вы знаете, в Северную Корею. Он стал настоящим экспертом в поездках в Северную Корею — [можете узнать у него] лучший способ туда добраться, лучший способ оттуда выбраться. Он очень хорошо улаживает вопросы. Он там отлично справляется.

Да, мэм.

ВОПРОС: У меня есть вопрос.

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: Господин президент, я Тара Маккелви из «Би-би-си». Не могли бы вы сказать нам, имели ли место с вашей стороны предупреждения о том, что США выйдут из НАТО, если не будут достигнуты целевые показатели по расходам?

ПРЕЗИДЕНТ: Я сказал, что был бы очень недоволен, если бы они очень существенно не повысили объем своих финансовых обязательств, потому что Соединенные Штаты вносят огромную сумму, вероятно, 90 процентов от расходов НАТО. Сейчас люди начнут действовать, а страны начнут повышать планку своих обязательств. Так что вчера я дал им понять реальное положение дел. Я был удивлен, что этот вопрос не поднимался раньше, вплоть до сегодняшнего дня. Но вчера я дал понять, что был крайне недоволен тем, что происходило, и они существенно повысили свои обязательства, да. И сейчас мы чрезвычайно счастливы и имеем очень, очень мощный, очень, очень сильный блок НАТО, намного сильнее, чем два дня назад.

Да, мэм.

ВОПРОС: Здравствуйте, президент Трамп.

ПРЕЗИДЕНТ: Да, здравствуйте. Как поживаете?

ВОПРОС: Я — корреспондент «Пи-Би-Эс» в Белом доме

ПРЕЗИДЕНТ: Я знаю. Вы очень известны на телевидении.

ВОПРОС: У меня снова возникает вопрос — вы когда-нибудь говорили, что США могут выйти из НАТО? И как вы считаете, помогает ли ваша риторика сплочению НАТО? Не беспокоит ли вас, что люди могут подумать, что США уже не столь привержены НАТО? Многие говорят, что их взволновало и напрягло то, что вы делали вчера.

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, они, наверное, переживали, что США не встречали справедливого обращения, но теперь оно ест, потому что уровень финансовых обязательств был существенно повышен. Теперь так и есть. Вчера я был крайне тверд.

Вы должны понять, я знаю много людей в комнате. Я был здесь в прошлом году. Я дал понять в прошлом году — в менее жесткой манере, но довольно жестко — и они собрали еще 33 миллиарда долларов, я думаю, эта цифра вырастет до 40 миллиардов долларов. Но на сегодняшний день она составляет 33 миллиарда долларов. И вот сегодня и вчера я был, наверное, немного более тверд.

Но я верю в НАТО. Я думаю, что НАТО — это очень важная организация, возможно, величайшая из когда-либо созданных. Но США платит где-то от 70 до 90 процентов, в зависимости от методики расчета. Это несправедливо по отношению к Соединенным Штатам.

В дополнение к этому, как вы знаете, мы ведем переговоры с ЕС, и мы собираемся встретиться с ними на следующей неделе. С нами обошлись несправедливо в сфере торговли. Наших фермеров не пускают на рынок Европейского Союза. Можно сказать, что это разные вещи, но в основном, в значительной степени, это одни и те же страны.

Поэтому я думаю, что в конечном итоге к нам будут относиться справедливо в торговле. Посмотрим, что получится, но я могу вам сказать, что НАТО сейчас действительно отлаженная машина. Люди платят деньги, которые они никогда раньше не платили. Они с радостью это сделают. И к Соединенным Штатам относятся гораздо более справедливо.

Да, сэр.

ВОПРОС: Президент Трамп, Райан Чилкот, «Пи-Би-Эс НьюсАур». Добились ли вы уступок на встречах и обсуждениях с канцлером Германии, которые касаются расходов Германии на оборону, а также вопроса закупки энергоносителей у России? И во-вторых, что бы вы сказали своим критикам, которые говорят, что, создавая такое положение дел здесь, в НАТО, вы только позволяете президенту Путину и России еще больше будоражить ситуацию на Украине и в Грузии?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, если вы думаете, что вложить огромные средства — вы знаете, что это дополнительные средства на уровне, которого никто никогда не видел — я не думаю, что это помогает России. Я думаю, что НАТО сейчас намного сильнее, чем два дня назад. Я думаю, что альянс НАТО не делал того, что должен был делать — это касается многих стран. И мы делали гораздо больше, чем должны были.

Честно говоря, мы несли слишком большую ношу. Вот почему мы называем это «бременем». Сегодня я часто использовал этот термин. «Распределение бремени». У нас под конец состоялась фантастическая встреча — 29 стран. И они значительно повышают (свои расходы — прим. перев.). Германия значительно увеличила свои сроки, и Германия движется вперед. Но мы еще должны выяснить, что происходит с трубопроводом, потому что газопровод идет из России.

Так что нам придется это выяснить. Я поднял этот вопрос; никто не поднимал его, кроме меня, и мы все говорим об этом сейчас. И на самом деле, я думаю, что в мире сейчас говорят об этом, может быть, больше. Что о чем бы то ни было еще. Но мы собираемся это выяснить.

Но и, честно говоря, может быть, у всех будут хорошие отношения с Россией, так что проблем с трубопроводом будет гораздо меньше. Но для меня это был очень важный спорный момент. Мы сегодня об этом подробно говорили. Германия согласилась поступать намного лучше, чем ранее, и мы очень довольны. У нас были очень хорошие отношения с Ангелой Меркель.

Да.

ВОПРОС: Господин президент —

ПРЕЗИДЕНТ: Да, продолжайте.

ВОПРОС: Здравстуйте. Спасибо вам. Маргарет Талев из «Блумберг».

ПРЕЗИДЕНТ: Да. После всех этих лет, я знаю, Маргарет. Вперед!

ВОПРОС: Может быть, я недостаточно хорошо поняла, но не могли бы вы просто уточнить: вы все еще угрожаете потенциально вывести Соединенные Штаты из НАТО по какой-либо причине? И верите ли вы, что сможете сделать это без явной поддержки и одобрения Конгресса?

ПРЕЗИДЕНТ: Я думаю, что могу, но в этом нет необходимости. Сегодня люди активизировались, как никогда раньше. И запомните это слово — они платят на 33 миллиарда долларов больше. И вы услышите это от Генерального секретаря через некоторое время. Он поблагодарил меня. Он действительно поблагодарил меня. И все в зале поблагодарили меня. В этом зале великолепный коллегиальный дух, которого, я думаю, не было здесь на протяжении многих лет. Они очень сильны. Так что, да, очень сплоченные, очень сильные. Нет проблем. Верно?

Да, начинайте.

ВОПРОС: Мы в НАТО. Нет — нет…

ПРЕЗИДЕНТ: Нет проблем. Начинайте.

ВОПРОС: Господин президент, Джонатан Лемери, «Ассошиэйтед Пресс». Вы ранее сказали, что хотели бы, чтобы страны увеличили свои расходы до двух процентов. Вчера было высказано предположение, что это может быть четыре процента, или, возможно, два процента при гораздо более сжатом графике. Можете ли вы уточнить, что какой схеме они обязались следовать? Вас это устраивает?

ПРЕЗИДЕНТ: То, что они собираются одобрить, это траты в ускоренной последовательности. Они поднимаются до двухпроцентного уровня. Теперь вы должны понять, что у некоторых из них есть парламенты, у них есть свои собственные конгрессы, у них есть много вещей, через которые предстоит пройти. Таким образом, вы знаете, что они здесь представлены премьер-министром или президентом, и они не могут в обязательном порядке выти и сказать: мы собираемся сделать вот это. Но они вернутся назад к себе для рассмотрения.

Некоторые из них [тратят] два процента [ВВП]; другие однозначно согласились [повысить траты] до двух процентов. Еще олна часть возвращается в свои страны, чтобы получить одобрение, которое необходимо, чтобы поднять расходы до двух процентов. После двух процентов мы начнем говорить о повышении. Но я говорил, что, в конечном счете, мы должны быть, через годы, мы должны быть на уровне четырех процентов. Думаю, четыре процента — это правильная цифра.

Теперь США — в зависимости от способа расчета — находятся на отметке в 4,2 процента. И я говорил, что это несправедливо. У нас на сегодняшний день самый большой ВВП, особенно с тех пор, как мы весьма увеличили его с момента выборов. Наш ВВП значительно вырос. И тот факт, что наш ВВП вырос, означает, что мы платим еще больше, что очень несправедливо. Поэтому я это объяснил.

В будущем мы пойдем гораздо дальше отметки в два процента, но сейчас мы убедили людей поднять траты до двух процентов, и что произойдет в течение довольно короткого периода времени — за несколько лет. Окей?

Да, начинайте.

ВОПРОС: Здравствуйте, Томас Лекрасс, журналист хорватской газеты […] Мы понимаем ваш месседж —

ПРЕЗИДЕНТ: Кстати, мои поздравления.

ВОПРОС: Спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: По поводу футбола.

ВОПРОС: Спасибо. Мы понимаем ваш месседж, но некоторые люди спрашивают себя, не будете ли вы писать в «Твиттере» совсем другое, как только вы подниметесь на «Борт номер один»? Спасибо вам.

ПРЕЗИДЕНТ: Нет, так делают другие люди. Я не делаю. Я очень последователен. Я очень стабильный гений. (Смех)

Давайте дальше. Да, давайте.

ВОПРОС: Благодарю вас, сэр. Джереми Даймонд, «Си-Эн-Эн». Как поживаете?

Президент: Здравствуйте, Джереми.

ВОПРОС: Быстрый вопрос относительно Германии и комментариев, которые вы сделали вчера. Вы чувствуете, что, учитывая ваши угрозы о потенциальном выходе из НАТО, об оскорблении суверенитета Германии, которая, как предполагается, похоже, полностью контролируются Россией, вы чувствуете, что это эффективный способ ведения дипломатии? А во-вторых, не могли бы вы немного конкретизировать те решения, которые вы сегодня приняли, по увеличению финансовых обязательств? Есть ли обновленная временная шкала? Есть ли конкретные страны, которые вы могли бы назвать? Потому что большинство из них уже планировали достичь этого двухпроцентного порога к 2024 году.

ПРЕЗИДЕНТ: Нет, многие из них — Германия, на самом деле, собиралась достичь в 2028 или 2030 году. Да, я думаю, это очень эффективный способ, но я поступил не так, как вы сказали. Я очень уважаю Германию. Мой отец из Германии. Оба моих родителя из ЕС, несмотря на то, что они плохо относятся к нам в торговой сфере.

Но я думаю, что это также изменится, и я думаю, что мы это увидим, потому что 25 июля они приедут, чтобы начать со мной переговоры. Еще посмотрим. И если они не будут добросовестно вести переговоры, мы предпримем что-нибудь, связанное с миллионами автомобилей, которые ввозятся в нашу страну и облагаются налогом практически на нулевом уровне, на очень низком уровне.

Но, Джереми, я думаю, это был очень эффективный способ ведения переговоров. Однако, я не веду переговоры, я просто хочу справедливости для Соединенных Штатов. Мы платим слишком много за НАТО. Альянс НАТО очень важен. Но НАТО помогает Европе больше, чем нам. В то же время, он (блок НАТО — прим. перев.) очень полезен для нас.

Так мы подошли к текущему моменту, когда люди платят намного больше денег, и старт этому в действительности был дан в прошлом году. Это действительно было — вы были там в прошлом году. И в прошлом году мы оказали большое влияние. Опять же, мы нашли еще 33 миллиарда долларов. И если вы спросите генерального секретаря Столтенберга, он скажет, что это всецело наша заслуга — я думаю, в данном случае, всецело наша — потому что я говорил, что это несправедливо.

Сейчас вот, что произошло. На протяжении многих лет президенты, от Рональда Рейгана до Барака Обамы, приходили и говорили: «Хорошо, сделайте все возможное», и уходили. Никто ничего с этим не делал. И дошло до того, что Соединенные Штаты оплачивали 90 процентов расходов НАТО. И это несправедливо. Так что все изменилось. У нас сегодня была очень хорошая встреча. У нас была отличная встреча в плане общения. Я знаю большинство людей в этой комнате — после прошлого года, после полутора лет в администрации — полутора с лишним лет. Но у нас прекрасные отношения. Все в этом зале, к тому времени, когда разошлись, ладили. Они согласились платить больше, и они согласились платить быстрее.

Да, давай, продолжай, Фил.

ВОПРОС: Спасибо, господин президент. Филип Ракер, «Вашингтон Пост». Вы вчера писали в «Твиттере»: «Что хорошего в НАТО?». И вы говорили о НАТО как о союзе, который приносит пользу Европе, который защищает и обороняет Европу. Видите ли вы ценность НАТО для США, если принять во внимание Россию? Помогает ли блок защищать Соединенные Штаты от России, на ваш взгляд?

ПРЕЗИДЕНТ: Я думаю, что это еще один очень сильный союзник, поскольку, очевидно, что, будучи единым, он гораздо сильнее, чем отдельные страны. Я думаю, что это — то, что мы имеем это сейчас, я думаю, что это много — я думаю, что НАТО приносил [пользу] — вы знаете, что происходило с расходами до моего вступления в должность. Показатели падали. Теперь цифры ударили вверх, как ракетный корабль. Цифры сильно выросли, и они выросли быстро. И теперь они растут дальше.

Поэтому я думаю, что НАТО будет очень, очень эффективной структурой. Я очень впечатлен — и действительно знаю, и он мой друг — но генеральный секретарь Столтенберг проделал фантастическую работу и собрал все вместе. И мы действительно… мы продлили его контракт, как вы знаете. Я думаю, он проделал действительно хорошую работу.

Я думаю, когда я говорил, что очень обеспокоен трубопроводом, [это потому что] мне этот трубопровод не нравится. А когда я говорю о НАТО, спрашиваю: как у нас дела с НАТО? И тогда находится кто-то, кто платит людям, от которых вы его защищаете. Но, возможно, мы поладим с теми, от кого защищаемся. Я думаю, что это реальная возможность.

Как вы знаете, я встречаюсь с президентом Путиным в понедельник. И я думаю, что мы пойдем на эту встречу, не ожидая многого. Мы хотим узнать о Сирии. Мы, конечно, зададим ваш любимый вопрос о вмешательстве. Я задам этот вопрос еще раз. Но мы будем говорить и о других вещах. Мы будем говорить об Украине. Кстати, Украина была здесь сегодня. И, знаете, было очень интересно услышать то, что они должны были сказать.

ВОПРОС: (Неразборчиво.)

ПРЕЗИДЕНТ: Прошу прощения?

ВОПРОС: Что, если он будет все отрицать?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, возможно. Я имею в виду, он может. Вы знаете, что мне теперь делать? Он может это отрицать. Я имею ввиду, что это одна из тех вещей. Все, что я могу сделать, это сказать «Это ты сделал»? и «Не делай так больше!». Но он может отрицать это. Вы будешь первым, кто узнает. Окей?

Да, давайте.

ВОПРОС: Господин президент, Роберт Уолл, «Уолл Стрит Джорнал».

ПРЕЗИДЕНТ: Да. Здравствуйте, Роберт.

ВОПРОС: Если немцы, канадцы и другие не смогут достичь планки в два процента, какова ваша резервная позиция? Как в действительности вы будете оказывать давление, чтобы заставить их?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, так и будет. Они будут [платить]. Я не сомневаюсь в этом. Все они взяли на себя обязательства. И они достигнут этой планки в два процента. Это будет в течение определенного периода — относительно короткого периода в несколько лет. Окей?

ВОПРОС: Пожалуйста. Огромное спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: Да, давайте дальше.

ВОПРОС: Грузинское телевидение (неразборчиво). Господин президент, как вы думаете, нужно ли сегодня (невнятно) Грузии больше поддержки со стороны НАТО? И я хотел спросить о…

ПРЕЗИДЕНТ: Грузия? Они были здесь сегодня, представляя…

ВОПРОС: Да. И будете ли вы говорить о Грузии на встрече с президентом Путиным?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, они были здесь. Они произвели очень благоприятное впечатление. И мы прислушались к их положению. Это сложная ситуация с Грузией. Но их слова в зале произвели очень красивое впечатление. Окей?

Да, идем дальше, дальше, дальше. Идем дальше.

ВОПРОС: Она уже один задала.

ПРЕЗИДЕНТ: Да, это действительно так. Идите ко мне. Выходите вперед. Идите вперед.

ВОПРОС: Ну, у меня тоже был вопрос. Но, тем не менее, я спрошу, сэр. Узнаете ли вы…

ПРЕЗИДЕНТ: Продолжайте.

ВОПРОС: Вы признаете российскую аннексию… Вы признаете Крым частью России, когда встретитесь с президентом…

ПРЕЗИДЕНТ: О, это интересный вопрос, потому что задолго до моего прихода (в Белый дом — прим. перев.) президент Обама позволил этому случиться. Это было во время его президентского срока, а не моего. Знаете, люди любят говорить: «О, Крым!». Но дело в том, что они построили мосты в Крым. Они только что открыли большой мост, строительство которого стартовало несколько лет назад. Они построили, я думаю, подводный порт; серьезно вложившись на миллиарды долларов. Так что это было во времена Барака Обамы. Это было не в президентство Трампа. Позволил бы я этому случиться? Нет, я бы не позволил этому случиться. Но он позволил этому случиться, так что это ответственность.

Что будет с Крымом дальше? Этого я не могу сказать. Но я не в восторге от Крыма. Но опять же, это было во времена Барака Обамы, а не во времена Трампа.

Да, дальше. Верно.

ВОПРОС: Это Джефф Мэйсон из «Рейтер», господин президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Конечно. Я знаю, Джефф.

ВОПРОС: Что касается вашего саммита с президентом Путиным, вы будете поднимать вопросы контроля над вооружениями?

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: Вы хотели бы продлить новый договор СНВ? И будете ли вы поднимать тему нарушений Договора о РСМД?

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: И в развитие сегодняшней встречи НАТО будут ли какие-то предложения ему от вас, или вы подумаете о том, чтобы прекратить военные учения в странах Балтии, если он об этом попросит?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, возможно, мы поговорим об этом. Но я скажу, что мы будем говорить об этих трех и многих других вопросах. Мы поговорим об этом, Джефф.

Вперед, вперед.

ВОПРОС: (Неразборчиво.) Мы в НАТО, четверти — стоимость (неразборчиво) двойной (неразборчиво) до этого. Хочется узнать, планируете ли вы гарантировать налогоплательщикам, что новые средства, которые поступят в НАТО, будут потрачены наилучшим образом, особенно деньги, из стран, у которых есть проблемы с государственными финансами?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, деньги будут потрачены правильно. Что у нас сегодня есть — так это много богатых стран, но у нас есть также некоторые, которые не так богаты. И они спросили, могут ли они купить военную технику, и могу ли я им помочь. Мы им немного поможем. Мы не собираемся финансировать их, но мы удостоверимся, что они могут получать платежи и разного рода другие вещи, чтобы осуществлять закупки.

Потому что Соединенные Штаты производят лучшую военную технику в мире. Лучшие самолеты, лучшие ракеты, лучшие пушки. Все, что мы делаем — безусловно, лучшее. Я имею в виду, что предполагал это до вступления в должность, но, будучи президентом, я узнал, что это действительно так, наши вооружения намного лучше, чем у кого-либо другого. Посмотрите на наши компании — «Локхид» и «Боинг» и «Граммен». Материалы — техника, которую мы производим, пока превосходна, все хотят купить нашу технику. На самом деле, вопрос в том, смогут ли они столько сделать? Потому что они делают очень хорошо. Могут ли они произвести ее для такого количества людей?

Поэтому мы помогаем некоторым из этих стран выйти на рынок и купить лучшую технику.

Да, давайте.

ВОПРОС: Здравствуйте, я Кристин Браун, «Фокс Ньюс». Перед вашим предстоящим саммитом с президентом Путиным кто-нибудь из союзников выражал какие-либо конкретные опасения или говорил с вами о каких-либо посланиях, которые они хотели бы передать, когда вы поедете на саммит?

ПРЕЗИДЕНТ: Да. Никакого беспокойства. Они на самом деле — они, вероятно, выйдут небольшим указом — но они действительно поблагодарили меня за встречу с президентом Путиным. Я с нетерпением жду встречи. Они поблагодарили меня. Они полагают, что, то, что я делаю, это здорово. И они оставили нам наши наилучшие пожелания или их наилучшие пожелания.

Теперь, с учетом сказанного, посмотрим, что произойдет. Просто свободная встреча. Там не будет плотного графика. Я не думаю, что это займет много времени. Посмотрим, к чему это приведет. Но это может привести к продуктивности — чему-то очень продуктивному. И также, возможно, это не так.

Но я считаю, что встречаться с людьми — это здорово. У нас была отличная встреча с председателем Ким Чен Ыном. И я вам скажу, что Майк Помпео проделал фантастическую работу. Я могу попросить тебя сказать несколько слов, Майк, пока ты здесь.

Одну секунду. Майк, давай.

ГОССЕКРЕТАРЬ ПОМПЕО: Спасибо, господин президент. Я так и сделал. Я вернулся — я на самом деле приехал сюда в Брюссель прямо из Северной Кореи с несколькими остановками. У нас был продуктивный разговор. Многое еще предстоит сделать, но я думаю, самое главное, что мой коллега Ким Ен Чхоль взял на себя обязательство, соответствующее тому, чего президент Трамп смог достичь с председателем Кимом, а именно: они намерены провести денуклеаризацию. Они собираются это сделать. И сейчас стоит задача добиться реализации этого.

ПРЕЗИДЕНТ: Просто чтобы на этом закончить, я думаю, вы знаете, как это важно. Я думаю, это была удивительная — действительно, удивительная встреча. И я действительно считаю, что у нас сложились очень хорошие отношения. Посмотрим, чем все закончится. Но ракетных испытаний не было. Никаких исследований не проводилось. Там, где они были — они взорвали это место; я слышал, что они взрывают другое место, ракетную площадку. Они убрали всю пропаганду. В самом деле, кто-то сказал, что на границе больше не играет музыка. Вы знаете, что эта музыка играла много лет. Недавно они сказали: «Ничего себе, больше нет тяжелой музыки и пропаганды». Они сделали многое. И нам вернули трех заложников.

Так что это хороший процесс. Но главное, что ракетных пусков не было. Испытания ракет не проводились. Не было ни ядерных испытаний, ни взрывов, ничего, почти девять месяцев.

Окей. Да, пожалуйста.

ВОПРОС: Ивен Макаскилл, «Гардиан». Ваша поездка в Великобританию, много протестов запланировано в Лондоне и в других местах. Как вы к этому относитесь?

ПРЕЗИДЕНТ: Я думаю, все в порядке. Я имею в виду, что им в Великобритании, думаю, я очень нравлюсь. Я полагаю, они согласны со мной по иммиграции. Я очень силен в вопросах иммиграции. Сегодня я высказал свою точку зрения — я сказал, что вы должны остановиться. Вы разрушаете самих себя — у вас будет много проблем. Вы видите, что происходит во всем мире с иммиграцией. Наверное, из-за иммиграции я, по крайней мере, частично выиграл выборы.

Если вы посмотрите на Италию — Джузеппе (Конте — прим. перев.), которого я довольно хорошо знал за последние полтора месяца, выиграл выборы из-за сильной иммиграционной политики в Италии. Я думаю, что много людей в Великобритании — полагаю, как раз поэтому случился Брексит. Так вот, я не знаю, что происходит с переговорами. Кто знает. И я думаю, что это стало очень интересным спорным вопросом. Я говорил, что займусь несколькими острыми проблемами. У нас есть НАТО, то у нас есть Великобритания и затем у нас есть Путин. И я говорил, что Путин может оказаться самой простой проблемой из всех. Никогда не знаешь. Но я собираюсь заняться довольно острой проблемой прямо сейчас, заняться должным образом, с большим количеством отставок.

Но я скажу, что иммиграция — это вещь очень важная, и я говорил сегодня, что ЕС — Европейскому Союзу — лучше быть очень осторожным, потому что иммиграция захватывает Европу, и им лучше быть очень, очень осторожными. Я сказал это громко и четко.

Да, продолжайте.

ВОПРОС: Президент Трамп, (неразборчиво) Румыния. Что вы расскажете президенту Путину об этом саммите и о НАТО?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, я думаю, что он сам увидит этот саммит — этот саммит оказался очень успешным. Я думаю, что НАТО, действительно, сейчас более сплоченно, более скоординировано. И я полагаю, что сейчас настрой членов НАТО лучше, чем когда-либо раньше. Блок богаче, чем когда-либо. Обязательства приняты на более высоком, чем когда-либо, уровне. А деньги он будет поступать быстрее — гораздо быстрее.

Знаете, два процента были диапазоном, целью. Это не было чем-то, к чему они стремились. Теперь это обязательство. Есть большая разница — в двухпроцентном размере. И поэтому столь многие не доходили до этого показателя, не достигали его. Это было что-то вроде аморфной цифры. Теперь это обязательство, настоящее обязательство.

Я думаю, он увидит, что у нас присутствует замечательное единство, замечательный настрой, замечательное чувство локтя. И я полагаю, что у нас будет хорошая встреча. Независимо от этого, я считаю, что у нас будет хорошая встреча.

Но это были фантастические два дня. Это действительно было фантастически — в конце концов все сложилось. И, да, это было немного трудно на протяжении некоторого времи, но в конечном счете — вы можете спросить любого на этой встрече — им действительно понравилось то, что произошло за последние два дня. Из этой комнаты веет великим, великим духом.

Да, сэр. Давайте. Пожалуйста.

ВОПРОС: Да. Джонатан Бил, «Би-Би-Си». Мне просто интересно — вы думаете, что будете ладить с президентом Путиным на этой встрече. Не могли бы вы прямо сказать нам, почему вы так думаете? В нем есть что-то, чем вы восхищаетесь?

И второй вопрос, потому что вы как раз собираетесь в Великобританию, сэр…

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, он конкурент. Он был очень добр ко мне, когда я встречался с ним. Я был с ним добр. Он конкурент. Вы знаете, кто-то говорил: «Он враг?» Нет, он не мой враг. «Он друг?» Нет, я не знаю его достаточно хорошо. Но пару раз, что я встречался с ним, мы хорошо ладили. Вы это видели.

Надеюсь, мы хорошо поладим. Я думаю, что мы хорошо поладим. Но, в конечном счете, он конкурент. Он представляет Россию. Я представляю Соединенные Штаты. Так что в каком-то смысле мы соперники. Это не вопрос того, друг он или враг. Он не является моим врагом. И надеюсь, когда-нибудь, возможно, станет другом. Это может случиться. Но я просто не очень хорошо его знаю. Я встречался с ним пару раз. И когда я его встречал, большинство из вас при этом присутствовали.

Да.

ВОПРОС: И Брексит — извините, сэр, это потому, что вы собираетесь в Великобританию. Каким будет ваш месседж относительно Брексита?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, Брексит — знаете, я много читал о Брексите последние пару дней, и, похоже, все немного изменилось, в том плане, что они, по крайней мере, частично связаны с Европейским Союзом.

У меня нет никакого месседжа. Не мне об этом говорить. У меня там много собственности. Я поеду в Шотландию, пока буду ждать встречи. У меня в Шотландии есть Тернберри, волшебное место — одно из моих любимых мест. Я поеду туда на два дня, пока буду ждать встречи в понедельник.

Но мне не нужно говорить, что нужно делать Великобритании. У меня отличные друзья. Моя мать родилась в Шотландии. У меня там отличные друзья. У нас замечательный посол — Вуди Джонсон. И, кстати, Вуди отлично справляется.

Но не мне об этом говорить. Я бы хотел, чтобы он смог это сделать, чтобы все прошло быстро, что бы у них ни получилось.

ВОПРОС: Жесткий Брексит (Hard Brexit — прим. перев.)?

ПРЕЗИДЕНТ: Душераздирающий (heartbreaking — прим. перев.)?

ВОПРОС: Жесткий Брексит.

ПРЕЗИДЕНТ: Ах, жесткий Брексит. Понимаю. (смеется) Я думал, вы сказали, что это душераздирающе. Я говорил, что это может быть немного слишком, не так ли? (смеется) Сердечное горе. Это душераздирающе? Многие вещи душераздирающие.

Нет, я бы сказал, что Брексит — это Брексит. Это не похоже на… я думаю, мы будем использовать термин «жесткий Брексит». Я догадываюсь, что вы имеете в виду. Народ проголосовал за то, чтобы разойтись, так что я представляю, что будут делать. Но, возможно, они пойдут немного другим путем. Так как я не знаю, за что собственно они голосовали. Я просто хочу, чтобы народ был счастлив. Это замечательный народ. И я думаю, я уверен, что будут протесты, потому что протесты есть всегда. Но я знаю, что в ночь выборов были протесты, в обоих направлениях. Но в итоге получилось 206 голосов выборщиков против 306. И один штат — знаете, это интересно, один из штатов, где мы одержали победу, Висконсин — я даже не осознавал этого до недавнего времени — это был единственный штат, в котором Рональд Рейган не победил, когда шел на выборы во второй раз. Он не выиграл в Висконсине, а мы там выиграли. Так что, знаешь, мы отлично провели ночь.

Протесты? Могут быть протесты. Но я верю, что люди в Великобритании, Шотландии, Ирландии — как вы знаете, у меня есть собственность в Ирландии, у меня есть собственность повсюду — думаю, что эти люди, я им очень нравлюсь, и они согласны со мной по иммиграции. И я полагаю, что именно поэтому у вас происходит Брексит, в первую очередь, из-за иммиграции.

Да, мэм. Да, давайте.

ВОПРОС: (неразборчиво) из Финляндии. Что будет наилучшим результатом встречи с Путиным, когда вы приедете в Хельсинки? И не считаете ли вы, что ваша жесткая дипломатия по отношению к ЕС и НАТО преследует ту же цель, что и Путин?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, я не могу сказать, что было бы наилучшим результатом. Что было бы в конечном итоге? Ну, давайте посмотрим: больше никакого ядерного оружия нигде в мире не будет конечной целью, хорошо? Больше никаких войн, никаких проблем, никаких конфликтов. Давайте найдем лекарство от всех болезней, известных мужчинам или женщинам. Это будет мой окончательный вариант, хорошо? И мы начнем оттуда.

Окей. Да. Давайте.

ВОПРОС: (неразборчиво) из афганской и всемирной службы «Би-Би-Си». Поэтому я хотел бы спросить вас, господин президент, что президент Афганистана будет здесь…

ПРЕЗИДЕНТ: Он здесь прямо сейчас. Он находится здесь прямо сейчас.

ВОПРОС: Нет, здесь. И вы собираетесь встретиться с ним?

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: И что вы скажете ему?

ПРЕЗИДЕНТ: Гани.

ВОПРОС: И когда закончится война в Афганистане? Потому что люди сыты по горло и хотят знать.

ПРЕЗИДЕНТ: Я с этим согласен. Я полностью с этим согласен. Это продолжалось долгое время. Мы добились большого прогресса, но это продолжается уже давно. Я бы сказал, что мы добились большого прогресса в Афганистане. Да, ваш президент сейчас здесь. На самом деле, он в зале. Когда я закончу с этим, я сразу же вернусь в этот зал.

ВОПРОС: Один вопрос, пожалуйста. Пожалуйста. Грузинские общественное вещание. Господин президент, не могли бы вы рассказать нам, пожалуйста, что вы думаете о будущем членстве Грузии в НАТО?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, в какой-то момент у них будет шанс. Не прямо сейчас. Они только что покинули зал. Но в определенный момент у них будет шанс.

Да, сэр. Пожалуйста.

ВОПРОС: (неразборчиво) репортер, «Курдистан 24». Собираетесь ли вы и дальше поддерживать курдские силы Пешмерга в Ираке? Спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: Я считаю курдов замечательными людьми. Они потрясающие бойцы. Они во многих случаях замечательные, теплые, умные союзники. Как вы знаете, это разные группы людей. Но они замечательные люди. Я действительно верю — я верю, что они замечательные люди.

Да, продолжайте, пожалуйста.

ВОПРОС: Господин президент, (неразборчиво) работаю с немецким телеканалом «АРД». Вы сказали, что Путин не враг, не друг, он просто конкурент.

ПРЕЗИДЕНТ: Он конкурент.

ВОПРОС: Считаете ли вы его угрозой безопасности для Европы или для США? Спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: Эй, я не хочу, чтобы он был таким. И это то, я думаю, для чего у нас есть НАТО, и именно поэтому у нас есть Соединенные Штаты, у которых только что был утвержден самый большой военный бюджет — 700 миллиардов долларов; 716 миллиардов долларов в следующем году.

Нет, я надеюсь, что мы сможем ужиться. Я с самого первого дня говорил, будь то Китай или Россия — вы знаете, мы сейчас работаем над торговлей с Китаем — я не говорю, что это легкая ситуация, потому что это были годы плохого обращения с Соединенными Штатами со стороны президентов, что, честно говоря, позволило этому случиться. Так как многое я получил из плохих рук, я работаю над исправлением ситуации в каждом конкретном случае и я исправлю все.

Но о Китае, я думаю, в конечном итоге, будет очень успешно проявлена забота. Как вы знаете, я с большим уважением отношусь к их председателю — председателю Си. Я провел там два дня. Это были одни из самых волшебных двух дней в моей жизни. И я думаю, что в конечном итоге мы с Китаем сделаем что-то очень хорошее. Прямо сейчас мы находимся в довольно неприятном торговом противостоянии, но я думаю, что в конечном итоге это сработает. Я действительно думаю, что мы вместе имеем большое преимущество.

Знаете, с тех пор, как я стал президентом, мы заработали восемь триллионов долларов. Мы почти в два раза больше Китая. Многие люди этого не знают. И, знаете, мы собираемся заключить справедливую сделку, если это возможно.

Окей. И Россия — я думаю, что ладить с Россией тоже было бы очень хорошо.

Да, давайте дальше.

ВОПРОС: Джамал Мусави, персидский телеканал «Би-Си-Си». Мы стали свидетелями эскалации напряженности между вами и иранцами. Каков ваш план выхода из ситуации, господин президент?

ПРЕЗИДЕНТ: Я бы сказал, что между нами и иранцами может произойти эскалация. Я с этим полностью согласен.

ВОПРОС: Но они угрожают…

ПРЕЗИДЕНТ: Кстати, сейчас к нам относятся с гораздо большим уважением, чем в прошлом. И я думаю — я знаю, что у них много проблем, и их экономика рушится. Но вот что я вам скажу: в какой-то момент они позвонят мне и скажут: «Давай заключим сделку», — И мы заключим сделку. Но им — им сейчас очень больно.

Да. Давайте. Давайте. Давайте. Давайте.

ВОПРОС: Господин президент, ожидаем ли мы роста российского влияния в Македонии после начала переговорного процесса, как мы видели в случае с предполагаемым переворотом в Черногории? И что сделают НАТО и США, чтобы противостоять российскому влиянию на западных Балканах? Спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: Мы никогда не говорим о наших планах на будущее.

Да, давайте, мэм. Давайте, давайте.

ВОПРОС: Большое спасибо, господин президент. Большое вам спасибо. Меня зовут Алла Шали, телеканал «Руда», Иракский Курдистан. Мой вопрос касается правительства Ирака. Вы знаете, что спустя два месяца после выборов правительство Ирака так и не было сформировано. Какова здесь роль США? И не собираетесь ли вы говорить о Сирии с президентом Путиным? Могу ли я получить какую-либо информацию о курдах в Сирии? Большое спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, я надеюсь, что мы хорошо поладим с Ираком. Мы определенно потратили в Ираке огромное состояние. И много, много жизней — если подумать, тысячи и сотни тысяч жизней с обеих сторон, о которых я всегда думаю. С обеих сторон, а не только с нашей. У них были выборы, и я надеюсь, что мы сможем поладить, мы посмотрим, что из этого получится. Мы уже говорили с теми, кто выиграл выборы. Я не был сторонником той войны. Я был сильно против этой войны. Я никогда не думал, что это хорошо. Но это еще одна колода карт, которую я унаследовал, и мы сделаем все возможное.

Я думаю, что выборы были довольно убедительными. И снова, мы с ними разговаривали. Посмотрим, что получится.

Да, сэр. Давайте, давайте.

ВОПРОС: Я Асей Атруз, газета «Ассаба», Тунис. Я родом из очень далекой страны, маленькой страны в Северной Африке, из Туниса. Мой вопрос, господин президент: мы действительно восхищаемся тем, что вы делаете в Северной Африке, и мы действительно желаем и надеемся, что на Ближнем Востоке будет сделано что-то еще, чтобы избежать (неразборчиво) большего количества войн и крови и других убийств на Ближнем Востоке, наряду со справедливым мирным процессом, который даст каждому свое (неразборчиво).

ПРЕЗИДЕНТ: Мы стремимся к миру. И Африка, как вы знаете, находится в списке наших очень важных вопросов. Но мы ищем покоя. Мы хотим мира во всем мире. Мы хотим решать проблемы. Мы ищем спокойствия. Сейчас в Африке есть проблемы, которые мало кто может понять. Там происходят вещи, в которые никто не может поверить в этом зале. Если бы вы видели что-то из того, что происходит в Африке, что я вижу с помощью разведки. Это так печально, так порочно и жестоко. И мы хотим мира. Мы хотим мира для Африки. Мы хотим мира во всем мире. Это моя цель номер один: мир во всем мире.

И мы строим огромную армию, потому что я действительно верю, что с помощью силы вы получите мир. При этом у нас будет армия, которой никогда не было. Мы заказали лучшие истребители в мире, лучшие корабли, все самое лучшее.

Но, надеюсь, нам никогда не придется их использовать. Это было бы просто мечтой. Купить лучшие вещи, иметь лучшие вещи, иметь лучшую в мире технику и никогда это не использовать было бы действительно существенной частью моей мечты.

Всем большое спасибо. Спасибо вам. Я собираюсь покинуть вас, спустя примерно полчаса. Спасибо вам.

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673438 Дональд Трамп


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671945 Андрей Ланьков

Ядерный тупик. Почему Северная Корея не поверила Трампу

Андрей Ланьков

Преподаватель университета Кукмин (Южная Корея)

Как Северная Корея для Китая из источника проблем превратилась в удобное орудие, с помощью которого можно оказывать давление на Соединенные Штаты

12 июня в Сингапуре состоялась встреча президента США Трампа и верховного лидера Северной Кореи Ким Чен Ына, первая в истории встреча на высшем уровне руководителей этих двух государств. По этому случаю мировая печать немедленно сообщила, что на этой встрече было достигнуто «историческое решение о ядерном разоружении Северной Кореи».

Это заявление вызвало усмешку у большинства экспертов, занимающихся северокорейскими делами уже не первое десятилетие и внимательно прочитавшими то заявление, которое в Сингапуре подписали Ким Чен Ын и Дональд Трамп. Однако голоса скептиков-профессионалов тонули в потоке оптимистических сообщений, с которыми выступали журналисты, не слишком разбирающиеся в корейских делах.

Немалую роль в общем воодушевлении, конечно, сыграло и то, что сам президент Трамп, будучи по одной из своих профессий телевизионным шоуменом, превратил сингапурскую встречу в эффектный спектакль. Цель спектакля заключалась в том, чтобы убедить американского избирателя: именно Трампу удалось добиться того, чего не удалось добиться ни одному из его предшественников, — решить северокорейский ядерный вопрос.

Осознание грустной реальности, впрочем, неизбежно — и, кажется, оно наступает раньше, чем ожидалось. 7-8 июля в Пхеньяне находился с визитом госсекретарь США Майк Помпео. Он должен был там согласовать конкретные сроки и планы, связанные с поэтапным свертыванием северокорейской ядерной программы. Однако Помпео не смог добиться от северокорейской стороны ровным счетом ничего. Более того, Ким Чен Ын отказался встречаться с Помпео и демонстративно отправился инспектировать картофельную ферму. Когда Помпео покинул страну, северокорейская печать тут же объявила, что предъявленные им требования о немедленной сдаче ядерного орудия являются «гангстерскими».

Северная Корея работает над ядерным оружием еще с 1960-х годов, а первые успешные испытания ядерного заряда там прошли в 2006 году. Руководители Северной Кореи абсолютно уверены: только при наличии ядерного оружия можно обеспечить как безопасность страны от внешнего нападения, так и сохранение власти в руках нынешней наследственной элиты.

В Северной Корее видели, что происходило со странами, которые отказались от ядерного оружия или не смогли его разработать. Там хорошо выучили уроки Ирака — страны, которая попыталась запустить собственную ядерную программу, но так и не оправилась после израильского удара по ядерному исследовательскому центру. Еще лучше там выучили уроки Ливии. Каддафи является единственным диктатором мировой истории, который когда-то согласился свернуть собственную ядерную программу. Результат этого хорошо известен. Когда в Ливии началась революция, страны Запада вмешались в происходящее и оказали поддержку революционным силам. В результате излишне доверчивый диктатор был убит, а не столь доверчивые руководители Северной Кореи в очередной раз убедились в том, что они по большому счету знали и так: единственной гарантией сохранения режима является ядерное оружие.

Позиция эта логична, и спорить с ней сложно. Правда, в этой связи возникают вопросы: с чем же был связан был Сингапурский саммит и почему Северная Корея, которая даже внесла упоминание о своем ядерном статусе в конституцию, вдруг заявила о своей принципиальной готовности обсуждать вопросы ядерного разоружения?

Поворот этот носит чисто тактический характер и является реакцией на действия Дональда Трампа. На протяжении всего 2017 года президент США регулярно заявлял о том, что американская сторона, будучи крайне обеспокоенной успехами северокорейской ядерной и ракетной программ, готова к применению вооруженной силы против КНДР. Неизвестно, до какой степени эти заявления отражали реальные намерения американского руководства, а до какой степени являлись блефом, но во всех заинтересованных столицах — в том числе и в Пхеньяне — эти заявления были восприняты с полной серьезностью.

Декларируемая готовность администрации Трампа к применению силы оказала влияние и на Китай, который до этого занимал амбивалентную позицию по отношению к северокорейской ядерной программе. С лета прошлого года Китай, действуя в связке с США, начал осуществлять беспрецедентную по своей жесткости политику экономического давления на КНДР. Политика эта близка практически к полному запрету на торговлю с КНДР.

Таким образом, в 2017 году Северная Корея столкнулась с двойной угрозой. С одной стороны, руководство Северной Кореи опасалось, что непредсказуемый Трамп действительно решится на силовые акции, полностью пренебрегая тем обстоятельством, что в ответ на американский рейд северокорейская ствольная артиллерия может обрушить шквальный огонь на южнокорейскую столицу. Сеул находится на самой границе двух Корей, и именно опасения по поводу эскалации конфликта всегда сдерживали предшественников Трампа. С другой стороны, в северокорейском руководстве опасаются того, что новые санкции спровоцируют в стране экономический кризис.

В этой обстановке Ким Чен Ын решил, что имеет смысл уступить и изобразить готовность к сотрудничеству с Соединенными Штатами, сделать некоторые (обратимые и не очень значительные) уступки, а также пообещать, что со временем Северная Корея откажется от ядерного оружия. Именно это и было проделано им на протяжении первых месяцев 2018 года. Кульминацией этой политики стал саммит в Сингапуре, на котором обе стороны приняли, на удивление, весьма расплывчатое и мало к чему обязывающее заявление.

Однако в последние недели ситуация изменилась, и причиной изменений опять-таки стала политика Дональда Трампа. Проявив нетипичную для политика верность предвыборным обещаниям, Дональд Трамп начал торговую войну с Китаем. Поскольку в Пекине вовсе не собираются подставлять под удар другую щеку, там стали искать асимметричные варианты ответа — и заинтересовались Северной Кореей.

Ким Чен Ын в последние месяцы весьма активно обхаживал Пекин, стремясь подорвать чрезвычайно опасный для его режима (и его страны) единый американо-китайский фронт — достаточно сказать, что в этом году произошло три китайско-северокорейских саммита. Торговая война радикальным образом облегчила задачи Ким Чен Ына. Северная Корея для Пекина из источника проблем превратилась в удобное орудие, с помощью которого можно оказывать давление на Соединенные Штаты.

Почувствовав китайскую поддержку, Северная Корея заняла куда более жесткую позицию, чем можно было ожидать, — что и было продемонстрировано демонстративным нежеланием вести с Майком Помпео разговоры о конкретных шагах к разоружению.

Если бы позиция Китая не изменилась, Северная Корея все равно не согласилась бы на полный отказ от ядерного оружия, ибо сохранение ядерного потенциала является важнейшим условием сохранения существующего режима. Однако без пекинской поддержки Северная Корея вела бы себя, наверное, осторожнее и на протяжении последующих нескольких лет делала бы уступки, всячески стараясь поддерживать впечатление, что она движется по пути к ядерному разоружению, пусть и медленно. Сейчас, впрочем, необходимости играть в эти игры стало существенно меньше, и скорее всего воспоминание о июньских надеждах уже через несколько месяцев будет вызывать у всех только грустную усмешку. Нравится нам это или нет, но в обозримом будущем миру придется мириться с существованием ядерной Северной Кореи — и никакие твиты президентов этого факта не изменят.

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671945 Андрей Ланьков


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 июля 2018 > № 2679487 Александр Баунов

Пейзаж перед встречей. Что везут друг другу Трамп и Путин

Александр Баунов

Россия переживает, что у нее украдут победу во Второй мировой войне. Политический класс Америки сейчас переживает нечто подобное: у него украли победу в холодной войне

Редко кому везет в любви и в игре сразу, но бывает. Финал чемпионата мира, где полюбили Россию, совпал с первым саммитом Трампа и Путина, который тоже является итогом долгого розыгрыша и многочисленных отборочных встреч, одна из которых – с Кимом, снявшая множество риторических барьеров: если можно встретиться с одним враждебным автократом, почему нельзя с менее жестоким другим?

Чемпионат мира по футболу так интернационализировал обстановку в больших городах России, что встреча российского и американского президентов кажется совершенно логичным его продолжением. Хотя сам американский президент за пределами России в отличие от Обамы не считается ходячей иконой интернационализма, именно в этом заключается его ценность для дружбы народов с точки зрения российских переговорщиков.

Россия, ищущая выход из созданной собственными победами изоляции, для достижения этой цели встречается с президентом Америки, который изоляцию своей страны увеличивает. Парадокс в том, что для мирного возвращения на международную арену президенту России (как и главе Северной Кореи, и далее по списку) не с кем встретиться, кроме президента США, даже если тот изоляционист. Отвергаемый истеблишментом западного мира американский президент-националист все еще по инерции является его главой и обладает той международной легитимирующей силой, какой нет ни у одного другого, самого рафинированного, прошедшего самое тонкое сито ценностей западного лидера. Как бы ни были морально безупречны премьер Эстонии, президент Франции или король Нидерландов, встреча с любым из них, его интонации и улыбки мало что сообщат деловому и политическому миру о будущем их собеседника. А встреча с американским президентом сообщит.

Американская трагедия

Трамп, поддержанный избирателем, уставшим от глобальной миссии Америки, остается хранителем этой миссии. Такова сила помазания взошедшего в Белый дом.

Во всем остальном со времен предыдущих, даже самых напряженных встреч с Обамой мир не остался прежним. Пейзаж вдоль дороги, ведущей к беседке в нейтральных Хельсинки, совсем иной – будто нарисован бурей. На задней кулисе неба висит тяжелая грозовая туча, и неясно, гроза в росте или на ущербе.

То ли приходит, то ли уже пришла новая холодная война, и в отличие от прежней она пока без правил. Она началась совсем недавно, не с Грузии и не с Крыма, а с избрания Трампа. Россия переживает, что у нее украдут победу во Второй мировой войне. Политический класс Америки сейчас переживает нечто подобное: у него украли победу в холодной войне. Подозрение, родившееся после Крыма и Сирии, перешло в уверенность после избрания Трампа.

Мировой порядок под американским лидерством, созданный в 90-е по обе стороны Атлантики, вновь поставлен под вопрос бывшим противником, который считался навсегда побежденным и ослабленным. Сначала, не спросясь, он нарушил главное негласное правило не только этого, а всего послевоенного порядка – не прирастать землями; потом помог разжечь войну у себя по соседству, на территории страны, пожелавшей стать союзником Запада; потом вышел в дальнее зарубежье – в Сирию, где разрушил американские планы и навязал свои.

Все это были удары по одержанной победе, а чувство, что она украдена, возникло, когда в самих Соединенных Штатах, на радость России и в рифму с ее усилиями (пусть и не благодаря им), победил несистемный политик, враждебный этому, с таким трудом добытому в холодной войне мировому порядку.

Побежденные русские предпочли одного из кандидатов, интриговали в его интересах, и вот он у власти. Смена лидера на желательного противнику, смена режима и есть высшая форма победы в холодной войне: в 1991 году это произошло в СССР, а в 2016-м к этому краю подошли Соединенные Штаты.

Если победа украдена побежденным противником, если взят реванш, значит, противника надо победить снова. Нынешней России нужно нанести поражение, сопоставимое с тем, которое потерпел Советский Союз.

На этот счет сложился двухпартийный консенсус республиканцев и демократов, журналистов и экспертов, чиновников и военных за спиной у Трампа, в котором даже Трамп вынужден участвовать, когда подписывает закон о санкциях, стреляет по сирийским аэродромам или обещает так поговорить с Путиным, чтобы тот начал уважать американские интересы.

Новые санкции из закона о противодействии врагам Америки, над которыми в России давно уже не смеются, позволяют выхватить любую российскую отрасль или компанию, любого предпринимателя или чиновника, изолировать их и сокрушить. Они давно оторвались от темы Крыма и Донбасса, они введены не для того, чтобы исправить российскую политику в одной конкретной локации, а за то, что Россия раскачивает лодку от Филиппин до Венесуэлы с пересадкой в США.

Нарративы по поводу конца холодной войны с самого начала были различны. Российская Федерация пришла в мир как наследница тех сил, которые в союзе с демократическим Западом и восточноевропейским национализмом демонтировали коммунистический блок и Советский Союз. Ощущение поражения возникло не сразу, а росло постепенно, когда раз за разом оказывалось, что твой вчерашний союзник считает себя твоим победителем, — вместе с экономическими трудностями, которые никто не помогал преодолевать, и потерей уважения, которое никто не собирался возвращать.

Америка считала, что проявила к побежденному невиданную щедрость, – пригласила в «восьмерку», позволила сохранить огромную территорию и ядерное оружие, не стала изолировать от мировой капиталистической экономики при помощи формальных санкций и черных списков (неформальный заслон по отношению к русским деньгам действовал). Проявив такую щедрость, она не видела ничего дурного в том, чтобы обезопасить себя при помощи системы ПРО, выйти из нескольких ограничительных соглашений и расширить свой военный блок.

С точки зрения соратника в победе, это было предательство. Однако с точки зрения Америки – предала Россия. Она не останавливалась перед тем, чтобы использовать свое участие в глобальной рыночной экономике, куда ее без ограничений пустили, во вред интересам Вашингтона и его союзников. Силу, полученную благодаря приобщению к капитализму, Россия направила во вред США, для восстановления позиций, утраченных при крахе коммунизма. Стала покушаться на суверенитет своих бывших территорий и сателлитов и наконец попыталась затруднить путь в Белый дом нежелательному для себя президенту, и обстоятельства сложились так, что преуспела.

Демократия второй свежести

Угроза Трампа глобальному лидерству не только в том, что он ориентируется на избирателей, равнодушных к международной ответственности США, и бесцеремонен с союзниками, но еще и в том, что такой президент подрывает моральные основания этого лидерства.

Лучшая в мире демократия получает право наставлять другие народы, проводить аудит их внутренней и внешней политики, собирать коалиции добра и т.д. Но если эта система не смогла отбраковать такого плохого кандидата, моральное основание для внешнего аудита других подорвано.

Любой народ и любой правитель попросит врача прежде исцелиться самому. Поэтому американцев тянет провозгласить Трампа не внутренним продуктом американской демократии (по плодам их узнаете их), а результатом внешнего вмешательства в нее. Это признание слабости помогает снять с себя ответственность: это не мы, это чужие сделали.

Сама же слабость может быть интерпретирована как производная от доброты: Америка слишком открыта и свободна, именно поэтому она не смогла противостоять злу. Отсюда разговоры (со неожиданными нотами сожаления) о беспомощности свободных СМИ перед теми, которые спонсирует авторитарное государство.

Кроме того, Трамп приезжает на саммит с Путиным в странном для американского президента личном качестве. Он лидер западного мира по инерции, но значительная часть Запада эту роль за ним не признает и не уверена, что на встрече президент, провозгласивший интересы Америки превыше всего, будет отстаивать интересы союзников.

Он уже и так несколько раз не смог удержаться от презрительных слов в адрес союзников, в которых видит иждивенцев. Причина загадочного уважения Трампа к Путину и другим лидерам незападных стран, похоже, эта, бизнесменская: Россия ничего не просит у Америки, не живет за ее счет и сама обеспечивает свою безопасность; делец в стиле Трампа уважает самостоятельных недругов больше, чем зависимых друзей.

Трамп покусился на основу западного союза – подверг коммерческой оценке отношения с союзниками, хотя в этих отношениях идейное всегда преобладало над материальным. Трамп попросил принести бухгалтерские книги. Америка – мировой полицейский и мировой солдат, но не добровольный народный дружинник. Соответствует ли жалованье мирового полицейского его монопольному положению, когда других защитников рядом нет?

Трамп не видит большой ценности в Евросоюзе и большой беды в брекзите. Он делает вид, что искренне не понимает, почему Америка должна защищать коррумпированную Украину, которая страдает только потому, что захотела стать частью Запада и НАТО, то есть, в его логике, присоединиться к клубу иждивенцев, живущих за счет США. Он не видит проблемы и в том, что к власти в Европе рвутся правые антимигрантские силы, – он сам такой.

Ловушка для президента

Противники Трампа в США и их американские союзники очень опасались, что встреча с Путиным пройдет до саммита НАТО. Теперь, когда она после, они видят в ней пробный камень: если Трамп соберет все их негодование и донесет его до Путина в ультимативной форме, это хорошо; все остальное будет предательством.

Америка и Европа подходят к саммиту расколотыми на защитников мирового порядка, возникшего в 90-х, и сторонников его пересмотра. Поскольку Путин тоже за пересмотр, они с Трампом – естественные союзники, а в глазах своих оппонентов – агенты друг друга.

В этой ситуации для критиков Трампа его встреча с Путиным выглядит как тревожная возможность сговора и сама по себе является унизительной уступкой. Требуя от Трампа жестко поставить вопрос о российском вмешательстве в выборы, они хотят поймать его в ловушку. Путин, конечно, станет все отрицать, но если Трамп будет настаивать, то признает, что российское вмешательство в выборы, которые привели его к власти, было. Если просто уклонится от темы, тогда тоже разоблачит себя. В Кремле же надеются, что после саммита Трамп и его команда перестанут видеть в этих обвинениях препятствие для новых встреч – проехали, чего уж, – а Путину удастся установить с Трампом хороший личный контакт. Путину, как видно из интервью и пресс-конференций, нравятся трудные собеседники, которых надо убеждать, видимо, он считает себя умелым и обаятельным полемистом, способным перетянуть собеседника на свою сторону. Впрочем, Трамп, кажется, считает себя таким же.

Одновременно в Кремле должны догадываться о неполной служебной полномочности Трампа и, не оставляя надежды договориться, понимают, что результат саммита наверняка будет оспорен и саботирован администрацией, Конгрессом и наследниками Трампа в Белом доме, подобно тому как сам Трамп рвет в клочья наследие Обамы – иранскую сделку, ТТП, дипотношения с Кубой. А если так, стоит ли серьезно уступать: ведь следующая администрация под всеобщие аплодисменты возьмет назад обещания президента-изгоя, но потребует, чтобы Россия выполняла свои.

Разрядка без уступок

По другую сторону финской границы расстилается неброский русский пейзаж, прикрытый туманом. Россией управляет группа начинающих стареть силовиков и чуть более молодых макроэкономистов, и те и другие приступили к руководству страной двадцать лет назад и считались тогда одной из самых молодых команд у власти. Исчезли юные забавы, как сон, как утренний туман, но в нас горит еще желанье.

Первые отвечают за безопасность, внутреннюю и внешнюю политику, но доверяют вторым экономику, хотя и не позволяют ради нее торговать суверенитетом. По сути, Россией уже много лет управляет коалиционное правительство, состоящее из двух главных партий – патриотов-изоляционистов и – на роли младшего, но уважаемого партнера – глобалистов-прагматиков.

Точкой сбора большой коалиции является Владимир Путин, который не дает окончательного перевеса ни одной из партий, хотя баланс между ними меняется в зависимости от международной обстановки. Сейчас перед квазикоалиционным правительством поставлена задача перезапустить экономический рост и сократить технологическое отставание, но не выдвигать в качестве предварительного условия улучшение отношений с Западом и либерализацию внутренней политики.

Сама по себе нормализация отношений с Западом не является табу, разрядка нужна, но силовиков пугают воспоминания (отчасти домысленные задним числом) о горбачевской доверчивости. Им хочется вернуться в мир без санкций, но только в результате умелой, ловкой сделки. Суть сделки: с России должны быть сняты самые болезненные ограничения в обмен на не самые болезненные уступки.

Одно из важных условий для такого обмена – Запад не должен выступать единым антироссийским фронтом. А Запад как раз расколот по вопросу о Трампе, брекзите и мигрантах, на Западную и Восточную Европу, на интернационалистов 90-х и националистов 2010-х. Из нового – немыслимый прежде коллапс американо-германских отношений.

Трамп – идеальный партнер для разрядки без уступок. Он враг той же Америки, которая враждебна России, в разговоре с таким собеседником нет предательства и наивного благодушия.

Западные бизнесмены и инвесторы давно спрашивают российских собеседников, когда же будет саммит. Для них он – признак возвращения к норме. Первый настоящий саммит даст сигнал бизнесу, что нового ужесточения санкций не будет, низшая точка отношений пройдена.

Готовить саммит Трамп поставил Джона Болтона – человека, известного гораздо более жесткой позицией по России, чем сам Трамп. Американский государственный и партийный аппарат ведь тоже подозревает Трампа в горбачевского стиля благодушии и готовности легкомысленно уступать противнику. Болтон в их глазах может служить гарантией того, что на переговоры Трамп приедет с жестким и неуступчивым планом, но на фоне Болтона будет смотреться сговорчивым и любезным.

Более спокойный внешнеполитический и деловой климат нужен правительству Путина для реализации довольно амбициозной программы экономических и социальных изменений, намеченной на ближайшие годы. Вернув России, по мнению большинства ее граждан, статус великой державы в мировых делах, Путин в свой новый, последний президентский срок хочет показать себя в экономике: вывести ее из стагнации, перезапустить рост, сократить технологическое отставание, улучшить инфраструктуру, сделать бюджет менее зависимым от экспорта нефти. Ради этого он взялся за давно откладываемые, в том числе непопулярные меры: повышение пенсионного возраста, ужесточение налогов и пошлин. Путин, может быть, даже покусится на консенсусные серые зоны экономки, вроде рынка аренды городского жилья. Одновременно ему нужно обеспечить плавный политический транзит, организовать избрание преемника, а себе подыскать место в политической системе таким образом, чтобы легитимность новой конструкции в целом была признана в мире. Хотя пропаганда всегда сможет превратить плохие отношения с Западом в ресурс для мобилизации населения, санкции и токсичная международная среда этой программе мешают.

Соратники победы

Россию сейчас вполне устроил бы саммит ради саммита, но Трамп не может привезти из Хельсинки одни только совместные фотографии с Путиным. Ему, как и во всех предыдущих случаях, надо показать, что он результативнее Обамы: каждый пас – гол, прежний президент запутался, нынешний разрубил. От Кима Трамп привез обещание отказаться от ядерного оружия (но не сам отказ) и отвел угрозу войны, которой сам же и грозил. От Путина ему хочется привезти что-то столь же впечатляющее.

Есть три главных фронта обвинений против нынешней России: Украина, Сирия и вмешательство во внутренние дела западных демократий. С одного из них, а лучше с нескольких Трампу нужно привезти то, что выглядит как победа и лает как победа. На всех трех направлениях в Кремле в принципе готовы ему подыграть.

Минские соглашения зашли в тупик, их никто не надеется реализовать. Победой был бы какой-то новый сюжет, согласованный на высшем мировом уровне. Например, миротворческая операция ООН в Донбассе как промежуточный шаг к еще раз публично подтвержденному Россией тезису, что Донбасс – это Украина и будет в нее реинтегрирован. Предложенный Путиным формат – вооруженные миротворцы сопровождают безоружных наблюдателей ОБСЕ на линии разграничения сторон – слишком узок и не может быть принят хотя бы потому, что наблюдатели ОБСЕ всегда были и хотят оставаться безоружными. Формат возможной миссии будет предметом напряженных переговоров до последнего дня или даже ночи перед саммитом. Для западных союзников Украины он должен быть таким, чтобы миротворцы могли по максимуму уравновесить, а потом вытеснить и заместить сепаратистские органы власти, включая силовиков, и подготовить передачу территории Украине. Для России – таким, чтобы миротворцы не препятствовали свободному сообщению между сепаратистскими территориями и Россией, не мешали бы братской помощи и предотвратили месть украинцев «сепарам» (но тут на миротворцев ООН надежды мало). Впрочем, даже замороженный конфликт с присутствием ООН – прогресс по сравнению с нынешним положением дел.

Трамп, однако, интересуется Украиной меньше, чем Обама, потому что, вопреки заявлениям украинцев и их лоббистов, не спешит поверить, что именно в донбасских степях проходит передний край борьбы за западную демократию и интересы Америки. Никаких особенных интересов Америки он там, судя по всему, не видит. Украину он считает европейской проблемой, и хоть сам готов признать за Россией больше прав на нее, чем прежняя администрация, не станет пренебрегать мнением европейцев.

Другое дело – Сирия, тут американские интересы затронуты в самом прямом виде. Американские войска воюют в Сирии и Ираке во главе коалиций, тут нефть, союзные монархии Залива, Израиль, чью мечту о переносе посольства в Иерусалим Трамп исполнил, и главный враг – Иран.

Однако Трампа и здесь не приравнять ко всей Америке. Судя по всему, Трамп довольно своеобразно видит свой успех в Сирии: ИГИЛ (запрещенная в России организация) разгромлен, Асада свергать не обязательно, Россию можно оставить следить за ним и за порядком, если она обещает выполнить определенные условия и отодвинуть от сирийских дел Иран. Это совсем не похоже на тезис «Асад не может быть частью решения в Сирии», который разделяло большинство прежнего американского руководства и который по инерции до сих пор поддержан большей частью прессы. Но если вспомнить, что Трамп обещал принести пользу Америке, выведя войска из Южной Кореи и прекратив тамошние дорогостоящие учения, это уже не так изумляет. Для огромной части американского политического класса – чем больше войск и учений с зарубежными союзниками, тем лучше для глобальной миссии США, но для Трампа это как раз проявление союзнического инфантилизма.

Трампа гораздо меньше волнует демократия в Сирии – в союзных монархиях тоже, чай, не парламентский либерализм; ему надо, чтобы там не было опасных для США террористов и плохого Ирана. В конце концов, именно из страха, что Сирия превратится в колонию ненавистного шиитского республиканского Ирана, монархии Залива насмерть бьются против Асада. Иран и Россия помогают Асаду, без них он не справится, так почему бы не договориться с Россией, что ее будет больше, а Ирана меньше. А для того, чтобы Асад меньше нуждался в помощи иранцев и прочей «Хезболлы», можно помочь ему заключить мир и эвакуировать вооруженных повстанцев с территорий, на которые он ведет наступление на юге Сирии. Заодно это предотвратит появление новых картин жертв и разрушений. От России хорошо бы потребовать, чтобы С-300 и С-400 стояли на надлежащем удалении от Израиля и чтобы никаких больше химических инцидентов.

Если ИГИЛ перегруппируется и перейдет в контрнаступление, пусть Россия вместе с Асадом окажется на передовой. На фоне предыдущей риторики это выглядит отступлением Америки, но ведь это смотря как подать. Обама пропагандировал как свое большое достижение вывод войск из Ирака, но тогда уход сил США обернулся рождением ИГИЛ. Трамп уходит из Сирии победителем ИГИЛ, который завелся при Обаме, Ракка взята, Иран снова под санкциями, жизни и деньги американцев спасены. Продать реальность на местности как прорыв – тоже искусство.

По третьему пункту, о вмешательстве в американские дела, Путину нетрудно будет подтвердить, что он не имел и не имеет намерения влезать во внутреннюю политику западных демократий, тем более что такое подтверждение в любом случае соответствует интересам президента Трампа и полностью его устроит. Владимир Путин тут может дать не менее широкое, чем Ким о ядерном оружии, обещание не использовать свою власть для организации интернет-атак против западных демократий, причем Россия еще и предложит выработать на этот счет правила международного поведения.

Трамп любит быть неожиданным и результативным. Со встречи с Кимом, несомненным врагом, он привез взаимопонимание и мир, в этом была его победа. Россия – враг, с которым ему приписывают личную дружбу. Быть неожиданным и результативным по отношению к ней он может двумя способами: объявить, что все проблемы возникли от того, что прежняя администрация и его критики просто не умели правильно разговаривать с Владимиром Путиным, а он, Трамп, поговорил и превратил Россию из противника в партнера. Или, наоборот, показать, что на самом деле прежняя мягкая администрация и зависящие от русского газа и рынка европейцы и есть друзья Путина, а он единственный, кто может говорить с ним по-настоящему нелицеприятно. Торжество и наказание, как обычно, можно попытаться совместить.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 июля 2018 > № 2679487 Александр Баунов


США. Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2018 > № 2670576 Витольд Ващиковский

Тезис о том, что Трамп разрушает трансатлантическую солидарность, несправедлив

Адам Кацпшак (Adam Kacprzak), wPolityce, Польша

Интервью с бывшим главой МИД Польши Витольдом Ващиковским (Witold Waszczykowski)

wPolityce. pl: Президент США Дональд Трамп неоднократно говорил о необходимости увеличить расходы на оборону, и критиковал западноевропейских членов Альянса за то, что они не выполняют своих обязательств в этой сфере. Сейчас на саммите НАТО он выразил эту мысль, используя очень жесткие слова. Пойдет ли такой «удар кулаком по столу» на пользу?

Витольд Ващиковский: Дональд Трамп говорит об этом вот уже полтора года, все будет зависеть от его решимости. Многие европейские страны действительно придерживаются в сфере безопасности стратегии «безбилетного пассажира». Они пользуются тем, что Соединенные Штаты — развитое в военном плане государство, которое обладает большой армией и военными объектами в разных регионах мира. Фактически американцы выступают гарантами безопасности не только на евроатлантическом пространстве, но и за его пределами и несут в связи с этим огромные расходы. В то же самое время страны Европы заключают выгодные договоры, например, с Ираном. Трамп наконец решил напомнить о фактах и существующих реалиях.

— Кстати, президент США отдельно подчеркнул, что Германия и Франция подписывают с Москвой контракты на поставку огромных объемов нефти и газа, при этом предполагается, что американцы должны их от той же России защищать. Он напомнил также, что некоторые страны, например, Польша, не хотят быть «заложниками Кремля».

— Трамп привел в пример «Северный поток», но эти страны в целом развивают экономические отношения с Россией. Москва на этом прекрасно зарабатывает и направляет часть доходов на содержание своих вооруженных сил, которые угрожают, в частности, Европе, в первую очередь — нашему восточному флангу.

— Многие польские политики и публицисты неоднократно говорили о том, что на тему безопасности следует взглянуть в более широком контексте. Послужат ли откровенные слова Трампа тому, что другие члены НАТО включат в это понятие хотя бы сферу энергетики?

— Этот вопрос необходимо поднимать. Польша подчеркивает, что к безопасности следует подходить комплексно, говорит о гибридных угрозах. Обратите внимание: на призыв американского президента увеличить оборонные бюджеты, страны Западной Европы отвечают, что они помогают странам третьего мира, а, значит опосредованно способствуют повышению уровня безопасности. Раз они предлагают понимать политику безопасности более широко и включать в нее, например, гуманитарные инициативы, то давайте подойдем к делу комплексно и добавим еще энергетический компонент. Так что появление в дискуссии темы проекта «Северный поток» совершенно оправданно.

— Канцлер Ангела Меркель подчеркнула, что Германия «остается приверженной поставленной НАТО цели повышения расходов на оборону до 2%», однако, ее слова звучат не слишком убедительно. Встает вопрос: удастся ли НАТО в ближайшее время решить проблему с увеличением расходов на оборону или государствам, которые всерьез подходят к обязательствам в этой сфере, придется продолжать утомительные уговоры?

— Нас ждет второй вариант. Во-первых, западноевропейские страны уже давно считают, что Россия не представляет для них опасности, и игнорируют наши предупреждения об угрозах. Во-вторых, уже несколько десятков лет эти государства размышляют о создании собственной военно-политической структуры без участия США. На рубеже 1940 — 1950-х годов это дало толчок к появлению Западноевропейского союза, в 1950-е у французов появились мечты о создании европейской армии — план Плевена (René Pleven), потом были идеи об обретении Европой самостоятельности и уход Франции из Альянса. В 1980-х годах в Европе благодаря советскому финансированию появилось антиядерное движение, а с ним и мысль о том, чтобы порвать с НАТО. Наконец, с начала 1990-х годов в Западной Европе начали предпринимать попытки создать некий отдельный компонент в рамках Альянса без участия американцев. Считалось, что такая структура покажется более приемлемой, например, России. Как мы видим, Западная Европа уже давно старалась раздробить НАТО, поэтому утверждения, будто Трамп разрушает трансатлантическую солидарность, не имеют под собой никакого основания.

США. Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2018 > № 2670576 Витольд Ващиковский


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2018 > № 2670569 Александр Вершбоу

Прежде чем войти в комнату с Путиным, Трампу нужно сделать одну вещь — экс-посол США

Владислав Кудрик, Апостроф, Украина

Александр Вершбоу — известный американский дипломат, бывший заместитель генерального секретаря НАТО, экс-посол США в России и Южной Кореи, а ныне заслуженный научный сотрудник в Atlantic Council. Корреспонденту "Апострофа" удалось пообщаться с господином Вершбоу на полях конференции NATO Engages, которая проходит в Брюсселе параллельно с саммитом НАТО, о месте Украины на нынешней встрече союзников и о том, как споры президента США с партнерами из ЕС влияют на единство альянса.

— Где на этом саммите место Украины? И как вы можете объяснить то, что после саммита НАТО состоится встреча президентов США и России?

— Во-первых, это хорошо, по моему мнению, что президент Трамп встретится с Путиным. Но меня беспокоит, что может произойти на встрече. Однако я считаю позитивом, что до этого он встречается с союзниками по НАТО. Это традиционно правильный подход, чтобы выработать сильный объединенный фронт среди союзников, прежде чем ты войдешь в комнату с Путиным.

Поэтому, надеюсь, что Трамп, несмотря на все аргументы о 2%, наработает с союзниками общие темы для его встречи с Путиным. Это позитивный сценарий. Многих волнует, что Трамп и его искаженное видение истории подорвут позиции альянса о суверенитете и территориальной целостности Украины. Возможно, даже трансатлантическое единство насчет санкций.

Хорошо, что будет встреча, но я разделяю нервозность по поводу ее результатов.

Относительно позиции Украины на саммите я считаю, что альянс подтвердит свою сильную поддержку суверенитета и территориальной целостности Украины. К счастью, для Украины организовали совместную встречу с Грузией (заседание Североатлантического совета с представителями Украины и Грузии). Важным для НАТО является внимание к вопросу безопасности в Черном море, так как альянс делает там недостаточно. Будет хорошо пообщаться и с Украиной и с Грузией, которые стали жертвами агрессии России.

Не думаю, что этот саммит станет для Украины шагом к членству в НАТО, но я не считаю, что он будет шагом назад. Нужно сделать еще очень много работы по достижению стандартов НАТО, улучшению совместимости украинской армии с войсками НАТО, и продолжение содействия операциям НАТО со стороны Украины поможет в этом плане.

— Если представить, что Украина уже достигла всех стандартов, членство в НАТО действительно возможно или все-таки НАТО рассматривает членство Украины как угрозу для себя из-за возможной реакции России?

— Не секрет, что среди союзников нет полного единства. Особенно после вторжения России в Крым и на Донбасс. Некоторые союзники боятся любых сигналов, что членство Украины становится ближе. И как раз из-за реакции России. Другие признают, что Украина имеет право добиваться членства, и когда-то НАТО нужно будет выполнять обещания, включая те, которые альянс дал на Бухарестском саммите.

Однако для Украины будет контрпродуктивно слишком сильно продвигать этот вопрос сейчас — гораздо лучше продолжать делать сложную работу, чтобы стать сильным кандидатом. Надеюсь, что геополитика вокруг этого вопроса изменится и эти скептические союзники присоединятся к другим.

Я больше не причастен к принятию решений, но я думаю, что Украина будет членом НАТО. Для этого могут потребоваться годы и новое руководство в России, Украине и, возможно, Вашингтоне.

— Как то, что в последнее время происходит в отношениях между странами ЕС и Америкой, сказывается на их отношениях внутри НАТО, на их обязательствах по выполнению статьи 5 Вашингтонского договора?

— Мне кажется, что, объективно говоря, ЕС делает все больше и больше, чтобы помочь Соединенным Штатам и НАТО. Лучшим примером является утвержденная на саммите инициатива военной мобильности и использования средств Европейской комиссии — значительных средств, 6 миллиардов евро — для улучшения инфраструктуры, которая будет способствовать мобилизации и укреплению НАТО. Происходят и другие хорошие вещи — в вопросе гибридной войны, противодействию миграции.

В то же время усиливаются противоречия между ЕС и Вашингтоном из-за торговой войны, Израиля и Иерусалима, иранской сделки. Это влияет на дух единства, который нам нужен и внутри НАТО тоже.

До сих пор повестка дня НАТО была словно отгорожена от других споров. Но я не уверен, что это будет возможно на саммите. Кажется, Трамп настроен скорее подчеркивать различия, чем искать точки соприкосновения.

— Мы услышали много красноречивых заявлений от Туска, Трампа, однако Столтенберг продолжает настаивать, что противоречия не влияют на политику стран-членов НАТО внутри альянса. Вы не согласны с ним?

— Надеюсь, что он прав. Однако я не очень оптимистично настроен. Особенно после просмотра видео завтрака Столтенберга с Трампом, где Трамп озвучил этот монолог о Германии [что Россия контролирует Германию, потому что та покупает у нее газ], я боюсь, что спор будет центральным элементом этого саммита.

Но Столтенберг должен быть примирителем, который будет держать всех в согласии для совместной работы, поэтому он публично должен говорить очень осторожно. Я сочувствую, потому что на протяжении двух лет был его заместителем.

— Вы знаете, что в этом году из-за позиции Венгрии на саммите не будет заседание Комиссии Украина-НАТО. Зато будет совместное заседание с Грузией. Вы опасаетесь, что этот формат может стать постоянным? Стоит ли Украине из-за вето Будапешта идти на уступки Венгрии, хотя вопрос не касается НАТО? И правильно ли, что НАТО открещивается от решения этого вопроса?

— Не думаю, что это будет замена. Комиссия Украина-НАТО смогла встретиться на уровне послов — именно там делается сложная работа. И я надеюсь, что это будет вопросом не уступок, а взаимно приемлемого компромисса между Украиной и Венгрией о том, как образовательный закон имплементируют на практике. Надеюсь, что работа КУН на уровне министров обороны и иностранных дел восстановится.

В то же время, хотя встреча НАТО одновременно с Украиной и Грузией состоится из-за этого спора с Венгрией, она создает дополнительный формат, поскольку безопасность Черного моря является общим интересом НАТО Украины и Грузии. Поэтому, возможно, это будет положительным моментом: союзники будут встречаться с представителями обеих стран на регулярной основе, чтобы обсудить черноморскую безопасность и другие вопросы, представляющие взаимный интерес. Но не за счет КУН или КГН (Комиссии Грузия-НАТО).

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2018 > № 2670569 Александр Вершбоу


США. Швеция. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inopressa.ru, 12 июля 2018 > № 2670561 Петер Хультквист

Петер Хультквист: "Россия является источником долгосрочной нестабильности"

Аксель Жильден | L'Express

Накануне саммита НАТО 11 и 12 июля шведский министр обороны Петер Хультквист, автор доктрины, носящей его имя и направленной на восстановление военной мощи Швеции, дал интервью журналисту французского издания L'Express Акселю Жильдену.

"Российская агрессия против Украины и незаконная аннексия Крыма являются нарушением международного права. Порождаемая таким образом небезопасность остается общим для всех нас серьезнейшим вызовом. По сути, сейчас установлено, что российские руководители готовы мобилизовать свою военную мощь для достижения политических целей", - сказал Хультквист.

"Подобный пересмотр основ международной безопасности создает долгосрочную нестабильность, поскольку ситуация отныне становится непредсказуемой. Это справедливо не только для востока Украины, но и для района Балтийского моря, а также для остальной Европы", - считает министр обороны.

"В нашем ближайшем окружении, то есть на севере Европы, международная безопасность ухудшается. С одной стороны, российские руководители регулярно используют ядерную риторику. С другой - их армия проводит военные передислокации, как временные, так и постоянные", - продолжает он.

"Наконец, по мнению Москвы, дезинформация представляет собой законный элемент ее стратегии. Об этом черным по белому записано в ее военной доктрине, - отмечает министр обороны.

"Что намерена сделать Швеция для того, чтобы вновь обрести свою военную мощь, после того, как она ее резко снизила по окончании Второй мировой войны?" - спросил журналист.

"Оборонная политика на период 2016-2020 годов, инициированная нашим правительством (социал-демократическим), зиждется на трех принципах: это повышение нашей военной мощи, углубление нашего двустороннего и многостороннего сотрудничества, развитие "тотальной обороны" [основанной на двух опорах: армии и гражданской обороне], приспособленной к реалиям нынешнего мира", - поясняет автор военной доктрины.

"Мы совершаем глобальные усилия посредством пересмотра ранее принятых решений, базировавшихся на ошибочных суждениях и наивном и нереалистичном мировоззрении. Результатом таких действий стало повышение нашего обычного оборонного бюджета на 25%", - сообщает министр.

"Во что это выливается конкретно?" - поинтересовался журналист.

"Мы организовали самые большие военные учения за последние 23 года - "Аврора 17", - ответил Хультквист. - Было мобилизовано примерно 20 тыс. солдат сухопутных войск, морского флота и авиации, а также войска НАТО, в соответствии с нашими партнерскими соглашениями".

"Через два года, в 2020 году, мы организуем большие учения "тотальной обороны", при участии военнослужащих и гражданских лиц. Каждое подобное создание ложных объектов доказывает то, что мы берем на себя ответственность за обеспечение нашей безопасности и за стабильность нашего региона. Целью всего этого является снижение риска конфликтов", - утверждает министр обороны.

"Недавно мы восстановили обязательную военную службу, чтобы иметь в своем распоряжении более значительные воинские части", - говорится далее.

"Швеция не принадлежит ни к какому военному альянсу. Наше военное сотрудничество с США не предусматривает никакого соглашения о взаимной обороне. Таким образом, оно несопоставимо со статьей 5 Устава НАТО. В соответствии с нашей декларации о намерениях 2016 года, наше двустороннее сотрудничество касается оперативной совместимости, выучки, исследований, развития боевой техники, а также внешнего театра военных действий", - рассказал министр.

"Брошюра "Что делать в случае кризиса или войны", разосланная в 4,8 млн шведских домов, не вызывает беспокойство?" - поинтересовался интервьюер.

"Информирование государством населения о том, как следует себя вести в случае глобального кризиса или войны, не ново. В 1943 году правительство раздавало такую брошюру всем семьям. Впоследствии, вплоть до конца 1980-х годов, эта публикация была переиздана в различных редакциях. Быть надлежащим образом осведомленным и быстро реагировать становится необходимостью", - ответил собеседник издания.

"Глава шведской разведслужбы (Säpo) недавно выразил обеспокоенность по поводу российского шпионажа. Москва стремится оказать влияние на шведские парламентские выборы 9 сентября?" - спросил журналист.

"В настоящее время Россия занимается распространением сведений, приводящих в замешательство, или дезинформацией во многих странах. Шведское правительство прекрасно это знает. А значит, нам следует проявить бдительность", - сказал Хультквист.

"Если говорить конкретно, то мы внимательно наблюдаем за информационными потоками, содержащими ошибки, что, безусловно, очень важно в преддверии парламентских выборов 9 сентября. В целях противодействия такой дезинформации мы намерены создать специальную инстанцию, предназначенную для борьбы против психологической войны", - пояснил министр обороны.

США. Швеция. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inopressa.ru, 12 июля 2018 > № 2670561 Петер Хультквист


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670549 Андрей Ляхов

Большая игра. Как войны и революции влияют на нефтяные цены

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Нефть — единственный продукт в мире, чутко реагирующий на изменение баланса между спросом и предложением. Поэтому незначительные события — случайные или продуманные заранее, не говоря уже о крупных политических потрясениях, могут вызвать значительное колебание цен

В 1937 году американский экономист Майрон Уоткинс прекрасно сформулировал главную проблему нефтяной промышленности: «Если говорить кратко, то проблема нефтяной промышленности заключается в том, что нефти всегда либо слишком много, либо слишком мало». Наблюдавшиеся в последнее время резкие скачки цен на нефть подтверждают это мудрое высказывание.

В январе 2018 года не наблюдалось никаких признаков того, что всего через пять месяцев цены на нефть почти удвоятся. В равной мере не существовало условий для того, чтобы цены вышли на уровень 2012 года — $150 за баррель. Не было и явного разрыва между спросом и предложением — так можно было бы оправдать взлет цен всего за 4 с половиной месяца приблизительно с $40 почти до $80 за баррель. Конечно, цены на нефть с 2016 года значительно восстановились, но объяснить их резкий подъем всеми базовыми показателями было (и остается) невозможным. При наличии достаточно больших запасов и при стабильных объемах добычи, благодаря соглашению ОПЕК+ по сокращению добычи нефти, спрос почти не менялся (с учетом сезонных колебаний).

Макроэкономическая среда также не способствовала установлению высоких цен на нефть. Из-за высоких процентных ставок кредитование добычи природных ресурсов стало экономически невыгодным. Большинство истощенных и дорогостоящих нефтяных скважин, использовавшихся при высоких ценах на нефть, были выведены из эксплуатации, а связанная с ними инфраструктура демонтирована; при этом были оптимизированы денежные потоки, введены в эксплуатацию новые месторождения и возобновлены операции по добыче в бассейне Северного моря.

Нефтeторговцы сократили соотношение между объемами нефтяных контрактов и объемами реальных поставок до более реалистичного показателя 2,7:1 (по сравнению с 5:1 в 2012 году). Большинство основных стран-потребителей нефти стали проводить политику, нацеленную на сокращение потребления нефти, а объемы потребления нефти Соединенными Штатами не возрастали в соответствии с прогнозами начала двухтысячных.

Но в начале мая цена на нефть пробила барьер в $80 за баррель. Отчасти причину такого повышения можно объяснить особенностями отрасли. Запасы нефти стран ОЭСР вернулись к среднему уровню за пять лет. Как следствие, цены на нефть стали еще чувствительнее реагировать на тенденции, определяющие колебания спроса и предложения — что характерно для бизнеса, учитывая традиционные сезонные падения спроса.

Как политика влияла на нефть

Нефть является уникальным сырьевым товаром. Это единственный продукт в мире, который так чутко реагирует на изменение баланса между спросом и предложением, что даже незначительное событие (случайное или продуманное заранее) может вызвать значительное колебание цен.

О проблемах венесуэльской национальной нефтяной компании PDVSA было известно всем, поскольку американские компании прекратили предоставление технической помощи, а падение темпов роста национальной экономики привело к глубокому экономическому кризису. К концу 2017 года на рынке резко упали цены на продукты, производимые в Венесуэле.

В Анголе сокращение объемов производства также отразилось на ценах на фоне последних изменений к соглашению стран ОПЕК+ по сокращению добычи нефти (причиной чему в немалой степени послужили проблемы компаний PDVSA и Sonangol).

Однако эти факторы были известны давно и рынок учел их при формировании цены на нефть. Сами по себе они не могли привести к почти двукратному росту цен.

Влияние секторальных факторов на цену хорошо иллюстрирует начавшаяся 9 июля забастовка рабочих на норвежских офшорных месторождениях. Несмотря на то, что забастовка уже привела к остановке добычи на месторождении Кнарр, это не повлекло даже кратковременного скачка цен на углеводороды (на следующий день стоимость нефтяных фьючерсов возросла на 0,7% но затем скорректировалась вниз).

Единственным примечательным событием, которое привело к росту цен на нефть до пороговых $80 , стал выход США из ядерного соглашения с Ираном. Чему в немалой степени способствовало мощное израильское лобби в Вашингтоне (в Вашингтоне поговаривают, что сие спорное решение продвигали через зятя президента Трампа). Интересно также отметить, что, по всей вероятности, нефтяной рынок до конца не верил, что президент Трамп выполнит это свое предвыборное обещание.

Это не первый (и, кажется, не последний) случай, когда политика прямо повлияла на цены на нефть. В ХХ веке так случалось уже четыре раза. И каждый раз (в 1903-1904, 1918-1919, 1954 и 1973 годах) рост цен наблюдался на фоне войн, революций и национализации.

В ХХI веке политика сыграла главную роль в резком росте цен на нефть после окончания войны в Ираке в 2003 году. Тогда вопреки первоначальному плану США торговля иракской нефтью приостановились после того, как несколько юридических фирм предупредили о невозможности торговли иракской нефтью из-за отсутствия владельца. Нормальные торги возобновились только после после снятия санкций и присяги нового правительства — после свержения режима Саддама Хусейна.

Выход из иранского соглашения

Выход США из ядерного соглашения с Ираном вызвал цепную реакцию среди нефтяных международных компаний, работающих в Иране. Компания Shell недавно заявила об обнулении своего иранского счета, компания Total приостановила свои проекты в Иране, так же поступили «Лукойл» и Eni. Все они откровенно зависят от США, и совершенно очевидно, что их заявления сделаны под влиянием США. Из-за отсутствия единого определения того, что же означает «связь с США» (еxposure to the US), Управление по контролю за иностранными активами США и многие правоохранительные органы США могут интерпретировать этот термин так, как посчитают нужным. Из-за этого большинство крупных нефтяных компаний остерегаются вести бизнес в Иране.

С другой стороны, технически 5 млн барр./день экспорта можно легко заменить. «Лукойл» недавно заявил об увеличении объемов добычи на своем иракском месторождении «Курна-2» до 470 000 барр./день. Подобные заявления сделали и другие крупные компании. Компенсационные выплаты в связи с увеличением глубины добычи теперь закреплены в пересмотренном соглашении стран ОПЕК+ по сокращению добычи нефти.

Между тем на призыв Трампа увеличить объемы добычи президент ОПЕК Сухаил бин Мухаммед аль-Мазруи заявил, что организация не собирается покрывать чужие ошибки.

Еще одно политическое событие, способствующее росту цен, — близящийся крах Венесуэлы. Эта бедная страна как никогда близка к анархии и полному краху. Объемы добычи нефти за последние несколько лет упали более чем на 50%, а цены снизились. В Венесуэле, в значительной мере из-за популистской политики Чавеса и Мадуро, кроме нефти, почти ничего иного не производится.

Складывается впечатление, что в отличие от Саудовской Аравии, у Венесуэлы нет плана по диверсификации экономики и возможности надлежащим образом управлять своим нефтяным сектором. Венесуэла занимает четвертое место в мире по поставкам нефти в США (7% от общего объема импорта США). Поскольку объемы добычи продолжают падать, цены на нефть в США, скорее всего, пойдут вверх. Одна интересная деталь: «Роснефть» выдала кредит компании PDVSA под залог 40% доли PDVSA в компании Sitgo, что заставило Конгресс США выразить в связи с этим озабоченность.

При таком стечении обстоятельств рыночные игроки обеспокоены возможным нарушением поставок из-за политических процессов. Если политика будет и дальше вмешиваться в цепочку поставок нефти, произойдет существенный скачок цен. Резкий рост в цене, как правило, вредит бизнесу, наглядным подтверждением чему являются события 2008 и 2014 годов.

Соглашение ОПЕК+ по сокращению добычи нефти призвано стать механизмом противодействия установлению высоких цен на нефть. Было потрачено много усилий, в частности политических, для создания такого механизма, и, похоже, пока он работает.

Сланец выигрывает

Но рост цен вредит не всем, кто занимается нефтяным бизнесом. Как оказалось, компании, добывающие сланцевую нефть, по большому счету выиграли как от выхода США из соглашения о снятии иранских санкций, так и от кризиса в Венесуэле.

При сегодняшнем уровне технического развития добыча сланцевой нефти становится экономически выгодной, когда цены поднимаются выше $55 за баррель. Благодаря шагам, предпринятым нынешней администрацией США, цены на нефть сохранятся на этом уровне и выше по крайней мере до конца 2018 года.

И это не сюрприз, поскольку американские производители сланцевой нефти являются ярыми сторонниками Трампа. Они поддержали последние инициативы Белого дома, быстро увеличив количество буровых вышек более чем до 1000 единиц (рост на 47% по сравнению с цифрами 2016 года). Они могли бы компенсировать объемы, которых не хватает для удовлетворения внутреннего спроса, за счет замещения добычи традиционной нефти, которую можно будет предлагать потребителям в какой-либо другой стране.

В долгосрочной перспективе сланцевая нефть будет представлять собой нечто «известное неизвестное». В структурном отношении объемы добычи сланцевой нефти вряд ли будут расти настолько стабильно, чтобы утолить жгучую жажду нефти в ближайшем будущем. Если следовать прогнозу МВФ о росте мировой экономики на 4%, то нужно увеличить объемы предложения нефти на 2000 баррелей/день ежегодно. Это значит, что валовый объем должен увеличиваться на 4/5 баррелей ежедневно, если брать во внимание уменьшение резервов и ресурсов существующих месторождений.

Пермский нефтегазоносный бассейн США — основной источник мировых поставок сланцевой нефти, нуждается в ежегодной замене 35% нефтяных скважин для сохранения существующего уровня добычи. Так как каждая нефтяная скважина добывает ежедневно порядка 200-500 баррелей, задача по обеспечению резкого роста производства значительно усложняется (в том числе с точки зрения затрат). Без существенной политической поддержки, обеспечивавшей сохранение цен на уровне экономической рентабельности добычи сланцевой нефти, производители сланцевой нефти так и останутся маленькой, но очень влиятельной частью нефтяного сектора США.

Вред экологии и судебные иски

Есть еще одна проблема, способствующая росту неопределенности в отношении сланцевого сектора. И это проблема не технического характера. В 2015 году было зарегистрировано первое судебное дело, касающееся применения технологии гидравлического разрыва пласта для добычи нефти. С тех пор различные вопросы использования этой технологии рассматривались в исках, число которых превышает несколько сотен.

В начале нынешнего года Верховный суд штата Пенсильвания начал рассматривать иски, поданные против компаний, применяющих эту технологию, за злоупотребление ее использованием. Американское право и судебная система известны своей щедростью в вопросах возмещения ущерба; поэтому не исключено, что в итоге производителям сланцевой нефти придется выплатить значительную часть своих доходов в виде компенсаций многочисленным истцам.

Верховный суд штата Колорадо недавно подтвердил, что он будет рассматривать апелляцию по делу и в случае принятия положительного решения производители сланцевой нефти будут обязаны инвестировать значительные средства в более экологически безопасные технологии гидроразрыва.

Но лишь несколько из этих факторов имеют значение для нефти в 2018 или 2019 годах. Пока что производители сланцевой нефти и политики могут сохранять цену на относительно высоком уровне. Они могут застраховать себя от рисков за счет продажи фьючерсов на грядущие годы и установить гарантированную цену на нефть, для производства которой они еще не начали создавать инфраструктуру.

Если брать фиксированные цены на банковском или фондовом рынке, то инвесторы, скорее всего, будут изыскивать средства, зная точно, какие доходы они будут получать в следующие годы. Производители сланцевой нефти пока еще могут продавать нефть будущей добычи. Если им удастся делать это с прибылью (а это удается при нынешних ценах), они будут брать кредиты на большие суммы и дальше увеличивать объем добычи (за последние 12 месяцев значительно возросли объемы буровых и геологоразведочных работ). Проблемы с канадскими нефтяными песками также могут подталкивать цены вверх.

Если же окажется, что производители сланцевой нефти исчерпали известные извлекаемые запасы, можно ожидать окончания роста цен на фьючерсы. Но этого пока не происходит.

Имеется ряд других политических (или квазиполитических) факторов, которые могут серьезно сказаться на ценах на нефть; например, увеличение вероятности терактов в Колумбии и Нигерии. В частности, в Нигерии за последние несколько лет неоднократно отмечались нападения террористов на представителей нефтяных компаний с иностранным капиталом, а учитывая постоянно растущее напряжение внутри страны, не исключено, что в ближайшем будущем количество этих ужасных проявлений терроризма будет только расти.

Но в этих событиях и обстоятельствах нет ничего особенного.

В мировой геополитике часто происходят события, дестабилизирующие производство нефти. Мировые нефтяные резервы и ресурсы находятся, главным образом, в политически неспокойных регионах, поэтому производители и торговцы обычно учитывают фактор региональной нестабильности при формировании цен на нефть.

Несмотря на важную, на первый взгляд, роль политики в формировании мировых цен на нефть, реально ее влияние оценивается в лучшем случае в диапазоне от «незначительного» (Революция 1917 года в России) до «умеренного» (выход США из соглашения по иранской ядерной программе).

В долгосрочной перспективе цены на нефть будут определяться темпами и направлением роста мировой экономики. Если же нынешний прогноз МВФ о росте экономики на 4% не оправдается и вместо экономического роста произойдет экономический спад, не исключено, что цены на нефть вернутся на уровень $40 за баррель. Поэтому не будет ошибкой утверждать, что несмотря на всевозможные исследования и аналитику, результат которых занимают сотни страниц, цена в $100 за баррель нефти в ближайшей перспективе — это ставка на ускорение роста мирового ВВП.

И это вполне реальный расклад. Но, судя по приводимым на сегодня цифрам, ожидается совсем другой вариант. Растущие процентные ставки и уменьшение ликвидных средств основных центральных банков вовсе не свидетельствуют о серьезном росте экономической активности в мире. Кредитный кризис в Китае также усугубляется, и кто знает, когда остановится их быстрорастущий долговой ком. Тем не менее финансовые умы делают ставку на замедление этих негативных процессов.

Политики могли бы подтолкнуть рост цен на нефть, чтобы исполнить предвыборные обещания и дать возможность тем, кто вложил свои средства в выборы, вернуть потраченное. Но без весомых экономических показателей, подтверждающих стабильность экономического роста в долгосрочной перспективе, нефтяная промышленность обречена следовать сегодняшним курсом, с резкими взлетами и падениями.

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670549 Андрей Ляхов


США. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2018 > № 2670498 Штефан Майстер

«Россия снова в образе врага НАТО»

Мари Ильнер (Marie Illner), Frankfurter Allgemeine Zeitung, Германия

Франкфуртер альгемайне цайтунг: Сегодня и в четверг пройдет саммит НАТО 2018. Какую роль играет Россия, которая в этом году не представлена?

Штефан Майстер: Агрессия России против Украины с 2014 года привела к тому, что НАТО убежденно рассматривает Россию как противника. Восточные страны-члены альянса, включая Польшу и балтийские страны, чувствуют растущую угрозу со стороны России. Они требуют в рамках НАТО выполнения союзнических обязательств и усиленного присутствия НАТО в их странах. Россия вернулась в качестве образа врага НАТО и снова в центре повестки дня.

— Как Путин наблюдает за саммитом?

— Путина, вероятно, особенно интересует, как НАТО будет выглядеть дальше. Размещение войск в балтийских странах стало прямой реакций на российские провокации и страхи этих государств. Вопрос заключается в том, будет ли НАТО еще активнее действовать в балтийском регионе и, возможно, в регионе Черного моря.

— Путин замечает слабость НАТО в настоящий момент?

— Путин будет все более внимательно наблюдать за тем, насколько едины страны НАТО. Некоторые страны-члены альянса, например, хотят включить в повестку дня вступление таких стран, как Грузия. Значительную роль играет и поведение Трампа. Ослабляет ли он НАТО? Требует ли снова увеличения расходов и грозит уменьшением американского присутствия в Европе? Путин будет просчитывать, какие это предоставит ему возможности для раскола НАТО.

— Общая трансатлантическая база рушится. Путин больше всего выигрывает от неспокойных времен?

— Этого мы пока не знаем. Это тезис возможного сценария. И ясно, что продолжительное ослабление трансатлантических отношений Трампом, которое включает в себя ослабление норм, ценностей, принципов и международных институтов, подходит российскому руководству. Москва хочет заново выстроить отношения с Западом, получить другую роль в европейской безопасности и заинтересована в том, чтобы американцы ушли из Европы. Но я считаю, что Китай, в конце концов, выигрывает больше всех. В тени нашей фиксации на России он расширяет свое влияние и может выиграть в средне- и долгосрочной перспективе. Страна обладает совсем иными экономическими ресурсами, в отличие от Москвы.

— Путин будет проверять готовность НАТО к обороне, как это произошло в 2008 и 2014 годах в результате вторжений в Грузию и на Украину?

— Он это уже делает. Путин в балтийском регионе регулярно проверяет боеготовность и готовность к исполнению союзнических обязательств НАТО авиаперелетами и передвижениями подводных лодок. Я скептически рассматриваю вариант, что будут сопоставимые действия, как в 2008 году в Грузии, потому что тогда был повод. Проверки сейчас проводятся и в черноморском регионе — в настоящий момент это более опасный регион. Турки становятся все более серьезным фактором неопределенности, Украина из-за российского присутствия оказалась под давлением в черноморском регионе, а американцы там осуществляют относительно мало действий. Риторика Трампа и критика европейских партнеров провоцируют больше проверок, потому что Путин хочет определить, как американцы будут реагировать, и не больше ли они сфокусированы на Китае и тихоокеанском регионе.

— После саммита НАТО 16 июля Трамп планирует встретиться в Хельсинки с Владимиром Путиным. Какой посылается тем самым сигнал?

— Это провокация для Европы, и она идет в русле саммита G7 — там Трамп появился на непродолжительное время, а затем встретился с другим диктатором — Ким Чен Ыном. Тем самым он послал сигнал, что это для него была важная встреча. Есть опасения, что и в этот раз Трамп ослабит партнеров по НАТО, когда будет высказывать критику на саммите, а потом попытается в ходе встречи с Путиным достичь для себя каких-то положительных результатов. Вопрос заключается в том, насколько надежен американский президент и не даст ли он Путину тех обещаний, которых до этого не согласует с партнерами по НАТО, или поставит под сомнение достигнутые в ходе саммита НАТО решения.

— Наблюдатели беспокоятся, что Трамп может пойти на значительные уступки Путину, например, признать аннексию Крыма. Какие последствия это повлечет за собой?

— В случае с Трампом никогда не знаешь, что он сделает, но я считаю это маловероятным. Американцы поставляют вооружение на Украину, и ряд республиканцев открыто поддерживает Украину. Я могу представить, что Трамп поставит под сомнение текущую ситуацию, но вряд ли он скажет Путину: «Ты получаешь Крым, а я хочу за это что-то другое».

— А если все же так произойдет?

— Если он это сделает, то трансатлантическим отношениям будет опять нанесен ущерб, и теперь уже совсем в другой проекции. Это подорвет единство НАТО в отношении Украины и надежность американцев — как в отношениях между ЕС и США, так и в рамках НАТО, значительно ослабит ее. Но пострадают не только трансатлантические отношения, но и роль США как определителя норм — Америка как держава, определяющая порядок в международных отношениях, с такими принципами как суверенитет государств и нерушимость границ оказалась бы под вопросом.

— Журналист и лауреат Пулитцеровской премии Брет Стивенс потребовал на страницах газеты «Нью-Йорк таймс» отставки Ангелы Меркель и высказался о единственно возможном варианте спасения ЕС: Европе нужна настоящая политика безопасности, которая будет поддерживаться за счет заслуживающей доверия военной силы и меньшей зависимости от российской энергетики. Это так просто?

— Это сформулировано узко, но европейцы — в особенности немцы — давно были в выигрыше от американского зонтика безопасности, избегая при этом больших затрат. Эта эра сейчас подходит к концу. Европейцы должны инвестировать в военную сферу, которая будет дееспособной независимо от американцев. Собственному населению нужно объяснить, насколько важна политика безопасности в XXI веке. Энергетическая безопасность — часть этого аспекта. Многие европейские государства, действительно, слишком зависимы от российского газа. Но эта зависимость преувеличивается, и в будущем она и без того снизится за счет гибкости глобальных газовых рынков, возобновляемых источников энергии и роли СПГ. Власть покупателей над поставщиками таким образом растет. В отношении проекта «Северный поток — 2» вопрос в том, не будет ли он представлять проблемы в другом смысле.

— В каком?

— Проект обладает потенциалом внутриевропейского раскола и может разделить страны ЕС в отношении энергетического союза. Потребности безопасности других стран-членов ЕС были недооценены правительством ФРГ. Россия может это использовать, чтобы натравить страны друг против друга. Ошибкой было объявление «Северного потока — 2» чисто экономическим проектом, в то время как преследовались еще и политические цели.

— То, что речь идет о геополитическом проекте, уже раскритиковал министр иностранных дел Эстонии Свен Миксер и потребовал остановить реализацию проекта. Этот газопровод действительно является рычагом для России для вмешательства в европейскую политику?

— Это далеко не самое главное, есть ряд факторов в пользу германо-российского проекта. К ним относятся, конечно, и экономические цели и желание диверсифицировать маршруты поставок. Тем не менее, значительной политической целью России является ослабление Украины. «Северный поток — 2» обходит транзитные страны, из-за чего Украина теряет переговорные позиции по отношению к России — в том числе и в остальных областях. Потенциальное влияние на ЕС трудно оценить — от самих европейцев будет зависеть, насколько они позволят себя разобщить.

США. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2018 > № 2670498 Штефан Майстер


США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2018 > № 2670422 Сергей Шойгу

Сергей Шойгу: «Охлаждение отношений с Вашингтоном? Это дело рук американских элит»

Алессандра Бениньетти (Alessandra Benignetti), Il Giornale, Италия

«Отношения России и США достигли наихудшего уровня в новейшей истории». За несколько дней до очень ожидаемой встречи Трампа и Путина в Хельсинки это подтверждает и министр обороны Российской Федерации Сергей Шойгу. Человек, ставший символом модернизации армии и российского военного успеха в борьбе против ИГИЛ (организация признана террористической и запрещена в РФ — прим. ред.) в Сирии, сегодня является самым популярным политиком в России после Владимира Путина. В апреле мы были в Москве, где на полях VII Конференции по безопасности задали несколько вопросов о самых важных международных проблемах.

Il Giornale: Господин министр, напряжение в отношениях России и Соединенных Штатов растет и вызывает все большее беспокойство: мы на грани новой холодной войны?

Сергей Шойгу: Мы часто слышим от американской стороны, что причиной этой ситуации является якобы агрессивное поведение России. Мы же считаем, что напряжение усугубляется искусственно той частью американской элиты, которая убеждена, что весь мир делится на «американский» и «неправильный». Именно Соединенные Штаты с течением времени вышли в одностороннем порядке из ключевых соглашений, составлявших костяк глобальной безопасности. В нарушение обещаний, данных советскому руководству во время объединения Германии, они начали расширение НАТО вдоль наших границ. Более 25 лет они смеялись над нами, говоря, что никаких гарантий в этом отношении не давалось, пока совсем недавно Агентство национальной безопасности США не рассекретило архивы того времени, где точно сообщается, кто и что говорил. Расширение НАТО на восток и вступление в Альянс стран Восточной Европы — Польши, Венгрии, Чешской Республики, Словакии и Румынии — для России лишило смысла Договор по сокращению и ограничению обычных вооруженных сил в Европе, подписанный в 1990 году НАТО и Организацией Варшавского договора. Как известно, он предусматривал ограничение вооружений на территориях, расположенных вдоль линии соприкосновения между блоками. В 2002 году под предлогом предполагаемой «угрозы» ракетной атаки со стороны Ирана и Северной Кореи Соединенные Штаты в одностороннем порядке вышли из соглашения по противоракетной обороне (ПРО) и начали размещать свои РЛС и противоракетные системы рядом с нашими границами. Как председатель Российского географического общество, я давно хочу подарить нашим американским коллегам карту миру, чтобы они могли изучить ее и объяснить, почему, если «враги Америки» находятся на Ближнем и Дальнем Востоке, их базы и военные формирования должны подступать к границам России. Это мы должны их защищать? Теперь американцы готовятся выйти из Договора по ракетам средней и малой дальности (РСМД). Причиной выхода является якобы нарушение Договора со стороны России.

— В чем именно оно состоит?

— Обвинения против нас туманны и необоснованны. При этом нет никаких доказательств, только заявления. И это несмотря на то, что мы неоднократно публично заявляли на всех основных международных форумах, что именно США непосредственно нарушили договор, разместив ракетные пусковые установки МК-41, предназначенные для запуска ракет «Томагавк» в рамках развертывания противоракетного щита в Европе. Почти вся европейская часть России попадает в радиус действия этих ракет. На Конференции по безопасности в Мюнхене в 2007 году президент Владимир Путин призвал руководство Соединенных Штатов и западных стран уважать национальные интересы России и строить открытые равноправные отношения. Однако, к сожалению, мало кто прислушался к его призыву.

— Как Вы считаете, по какой причине?

— Сейчас, когда Россия восстанавливает свои силы, ее считают не союзником, а угрозой для американского господства. Нас обвиняют в том, что мы строим агрессивные планы в отношении Запада, который продолжает наращивать силы у наших границ. В качестве примера я могу привести решение, принятое в июне Атлантическим советом о создании двух новых формирований по защите морских сообщений и быстрой транспортировке американских войск из Соединенных Штатов в Европу. Или увеличение контингента в Прибалтике, Румынии, Болгарии и Польше, выросшего с двух тысяч до 15 тысяч человек и имеющего возможность быстрого формирования группы, состоящей из 60 тысяч единиц бронированной техники. А с 2020 года они планируют на постоянной основе разместить у границ России 30 батальонов, 30 авиационных полков, 30 военных кораблей, готовых к эксплуатации за 30 дней. И все это происходит на наших западных границах. В то же время американцы постоянно нарушают международное право, совершая военное вмешательство в различные регионы мира под предлогом защиты их интересов. Так было в апреле в Сирии при масштабном ракетном ударе, нанесенном на территории суверенного и независимого государства при поддержке Франции и Великобритании. Это было очевидное нарушение международного права под мнимым предлогом со стороны трех постоянных членов Совета безопасности. И это не отдельный случай, это тенденция.

— Тенденция?

— Да, это неоколониальная стратегия, уже применявшаяся в Ираке и в Ливии. Она состоит в том, чтобы поддерживать любой тип идеологии, даже наиболее жестокий, чтобы ослабить легитимное правительство. Далее в качестве предлога используется оружие массового поражения или гуманитарные катастрофы и, наконец, применяется сила для создания «контролируемого хаоса», способствующего созданию условий для включения ресурсов данной страны — с использованием возможностей многонациональных корпораций — в американскую экономику. Россия с ее приверженностью многополярности в международных отношениях, всегда будет представлять препятствие на пути к осуществлению этих «стратегий».

— Существуют ли «красные линии», которые нельзя нарушать?

— В этом отношении наша военная доктрина очень ясна — ее сущность состоит в том, чтобы предотвращать любые конфликты. Наша официальная политика по применению военной силы очевидна и детально изложена. Несмотря на свою роль, я твердо верю, что любой вопрос может и должен быть решен без применения военных сил. Поэтому я часто приглашал главу Пентагона обсудить наиболее трудные вопросы, непосредственно связанные с глобальной и региональной безопасностью, в том числе борьбу с терроризмом. Но американская сторона пока не готова к подобному диалогу, хотя я уверен, что этого хотел бы не только российский и американский народы, но и все народы мира. На данный момент действует только один канал коммуникации между двумя нашими главными командованиями. По нему осуществляются переговоры, в том числе, начальников главных штабов наших оборонных подразделений, необходимые, прежде всего, для того, чтобы избежать ситуации, когда военная деятельность России и Соединенных Штатов может грозить возникновением конфликта между нашими ядерными державами.

— Однако вашу страну часто обвиняют в ведении «гибридных войн» против Запада…

— У нас есть поговорка: на воре шапка горит. Под «гибридными действиями» подразумевается применение инструментов давления в отношении другого государства без открытого применения силы. Этот тип войн известен с древних времен, благодаря ему Великобритания одержала победу над Османской империей в начале прошлого века. Кто не знает о приключениях Лоуренса Аравийского? Сегодня «гибридные военные действия» представляют собой контроль над средствами информации, экономические санкции, действия в киберпространстве, поддержку внутренних мятежей, вплоть до применения специализированных отрядов для совершения террористических актов и диверсий. Этот список можно было бы продолжать и дальше, но есть одна важная деталь. Чтобы успешно применить эти тактики в нашем веке, нужны глобальные, вездесущие СМИ, нужно обладать и мастерски владеть информационными и телекоммуникационными технологиями, держать в своих руках рычаги управления глобальной финансовой системой и иметь опыт применения сил специального назначения в других странах. Кто еще, кроме Соединенных Штатов и Великобритании, располагает этим потенциалом? Эти техники с успехом применялись США и Великобританией во время вторжения в Ирак в 1991 году, сразу же после окончания холодной войны. Это очень важная деталь, потому что во времена Советского Союза и двуполярного мира эти технологии существовали, но в иных условиях. И, кстати, в то время президентом Соединенных Штатов был не кто иной, как бывший директор ЦРУ, Джордж Буш (George Bush). Начиная с 1990-х годов эти техники применялись на территории бывшей Югославии, в Ливии, в Чечне и — самый последний пример — в Сирии. Все признаки этой «гибридной войны» были отмечены и на Украине накануне государственного переворота в феврале 2014 года. Европейские страны тоже принимали в этом пассивное участие. Сегодня они предпочитают не вспоминать, как министры иностранных дел Франции, Германии и Польши лично гарантировали законному президенту Украины Виктору Януковичу мирное разрешение кризиса, чтобы он не вводил в стране чрезвычайное положение и вывел из Киева все подразделения сил безопасности. Однако вскоре после выполнения этих обязательств националистические ополченцы, вооруженные и обученные Соединенными Штатами и Европейским союзом, осуществили государственный переворот и немедленно были признаны Европой как законная власть. После провала попытки повторить подобную схему в Крыму в американских и британских СМИ начали появляться обвинения России в подобных действиях.

— Что Вы имеете в виду?

— Мы не дали нашим заокеанским партнерам применить на практике ту же самую схему в Крыму. Там, напротив, был проведен референдум, на котором население свободно выразило свое решение — кстати, в присутствии сотен представителей американских СМИ — выйти из состава Украины и присоединиться к России. А вот Косово — после распада Югославии вследствие вмешательства НАТО — не проводило никакого всеобщего референдума, но его независимость немедленно была признана Вашингтоном и Европой. И это после обычного парламентского голосования без учета мнения сербского населения, проживающего на территории Косова, и пренебрегая конституцией Югославии.

— Обсуждение сирийского вопроса будет в центре встречи президентов Владимира Путина и Дональда Трампа. Как Вы видите американскую стратегию в сирийском конфликте?

— Нужно учесть, что в заявлениях представителей Конгресса и экспертов правительства Соединенных Штатов об американской стратегии в Сирии, появляющихся на страницах американских СМИ, часто не удается уловить ее суть, и не только в нашей стране. В последние годы постоянно меняются теории относительно причин присутствия американского военного контингента в Сирии — незаконного не только с точки зрения международного права, но и в рамках американских законов. Я хотел бы напомнить, что вначале говорилось об уничтожении ИГИЛ, потом о предотвращении «возрождения» ИГИЛ, теперь раздаются заявления о продолжении присутствия в Сирии, чтобы противостоять гипотетическому «иранскому влиянию». И здесь сложно отделаться от впечатления, что основная цель Соединенных Штатов — избежать стабилизации в стране, продлить конфликт и сохранить угрозу целостности сирийской территории, создав на окраинах страны неконтролируемый анклав. Много лет на территориях, находящихся под контролем США, обучали ополченцев, которые активно сражались с сирийским правительством и получали вооружение и амуницию. Нелишним будет заметить, что в период, когда международная коалиция под предводительством США сражалась с ИГИЛ, территория, занимаемая террористами, увеличилась. Светское правительство и культура сохранялись только в нескольких центрах: в Дамаске, Латакии и, отчасти, в Дейр Эз-Зоре. В то же время, несмотря на «ясные» цели и добрые намерения, Соединенные Штаты не дали Сирии ни цента, чтобы помочь мирному населению, доведенному до нищеты за длительные годы войны. Это касается и бывшей столицы ИГИЛ Ракки, освобожденной Соединенными Штатами и коалиционными войсками. Там до сих пор каждый день погибают местные жители, подрываясь на минах и снарядах, оставшихся после масштабных воздушных бомбардировок города международной коалицией под руководством США. Каждую неделю погибают десятки мирных жителей, в том числе и дети. А вот на территориях, освобожденных войсками Дамаска, не было зафиксировано ни одного подобного инцидента, в котором пострадали бы мирные жители. Эти территории были разминированы, люди получили пищу и строительные материалы, чтобы ускорить возвращение к мирной жизни. Если в основе действий Америки и была какая-то «линия», то она была слишком неоднозначной, чтобы ее можно было называть «стратегией».

— Еще одним препятствием на пути к стабилизации страны является соперничество между Ираном и Израилем…

— Иран, как и Турция, является одним из главных участников действий в регионе, он играет ключевую роль в стабилизации в Сирии. Как известно, наряду с Турцией и Россией Иран является одной из стран — гарантов договоренностей, достигнутых в Астане, направленных на поиск окончательного разрешения сирийского конфликта. Что касается напряжения между Ираном и Израилем, наша позиция состоит в том, чтобы разрешать возможные противоречия при помощи диалога, а не с помощью применения военной силы и нарушений международного права. Применение силы обеими сторонами в Сирии неизбежно привело бы к эскалации напряжения на территории всего Ближнего Востока. Поэтому мы стремимся к дипломатическому, мирному разрешению любых противоречий и надеемся, что обе страны проявят сдержанность.

— Учитывая это, можно предположить, что Вы не считаете возможность поставки правительству Дамаска систем противоракетной обороны S-300 фактором, усугубляющим риск?

— Во-первых, необходимо сказать, что система S-300 является системой обороны. Поэтому она не может представлять непосредственной угрозы ничьей национальной безопасности. Эта противоракетная система может угрожать только средству воздушного нападения. Кроме того, решение о поставке этого типа вооружения армии иностранного государства принимается после прямого запроса, а он на данный момент не поступал. Таким образом, детально обсуждать этот вопрос преждевременно. Несколько лет назад, по просьбе некоторых наших западных партнеров, в числе которых был и Израиль, мы отказались предоставить сирийскому правительству этот тип вооружения. Сегодня после агрессии в отношении Сирии со стороны Соединенных Штатов, Франции и Великобритании, продемонстрировавшей необходимость снабдить сирийцев современными системами противовоздушной обороны, мы готовы пересмотреть эту позицию.

— Перейдем от войны в Сирии к «войне пошлин». Если отношения Москвы с Вашингтоном находятся в наихудшей исторической точке, то связи с Китаем, напротив, становятся с каждым днем все крепче и крепче…

— Безусловно, напряжение на международном фронте сыграло свою роль в укреплении российско-китайских отношений, строящихся на взаимном уважении и доверии. Между Россией и Китаем установились дружественные, стратегические, перспективные отношения. Взаимодействие двух наших государств развивается во многих сферах, в том числе в военной и военно-технической, что соответствует интересам обеих стран. Проводится совместное обучение наших вооруженных сил, в том числе ежегодные военно-морские учения «Морское взаимодействие» и учения по ракетной обороне «Воздушно-космическая безопасность». Проходят многонациональные учения «Мирная миссия» армий и флота стран — членов Шанхайской организации сотрудничества. Кроме того, китайские представители каждый год присоединяются к военным играм, организуемым министерством обороны России. Сегодня почти 12% российского экспорта вооружения идет в Китай. Однако цель наших совместных действий, в отличие от учений, проводимых НАТО и США в Европе, исключительно оборонительная. Наше военное партнерство не направлено ни против одной страны или блока, оно нацелено только на укрепление региональной и глобальной безопасности.

— Что Вы думаете о последних событиях, происходящих в Северной Корее?

— Россия и Северная Корея заключили ряд соглашений в сфере военно-технического сотрудничества, развитие которых на данный момент приостановлено в рамках соблюдения Россией резолюций 1718 и 1874 Совета Безопасности ООН. На данный момент мы ощущаем значительное снижение напряжения между Севером и Югом Корейского полуострова. Будем рассчитывать, что эта положительная тенденция окажется стабильной и необратимой.

— Вернемся к Украине. Как Вы считаете, возможен ли выход из конфликта, продолжающегося в юго-восточных регионах страны?

— Только безусловное соблюдение Минских договоренностей с украинской стороны позволит избежать возникновения ситуации, где возможен риск геноцида русского населения. Но, к сожалению, Киев постоянно уклоняется от соблюдения достигнутых соглашений, используя различные фальшивые предлоги и делая необоснованные обвинительные заявления в адрес России. В то же время Киев полностью отвергает возможность ведения диалога с Донецком и Луганском — основополагающего для разрешения кризиса. Наша страна в ответ призывает Киев выполнить комплекс мер, указанных в соглашениях, и мы надеемся, что европейские страны — в первую очередь те, которые принадлежат к так называемому нормандскому формату — смогут использовать свое влияние на украинские власти, чтобы достигнуть мирного решения внутреннего конфликта на юго-востоке страны. Я считаю невозможным прямое столкновение России и Украины. У нас общие корни, мы вместе пережили самые тяжелые испытания и воевали плечом к плечу, отстаивая нашу свободу во Второй мировой войне. Все мои родственники со стороны матери жили на Украине, и я сам был крещен в небольшой церквушке в шахтерском городе Стаханове в Луганской области. Я убежден, что наша общая историческая память никогда не омрачится взаимным столкновением и враждой.

США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2018 > № 2670422 Сергей Шойгу


Россия. Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 11 июля 2018 > № 2680125 Азер Талыбов

Азер Талыбов: Госуправление должно конкурировать с лучшими мировыми практиками

О перспективах российско-китайских торговых отношений, повышенных таможенных пошлинах США и спорах в ВТО, а также о переезде Минэкономразвития в "Москва-Сити" в интервью ТАСС в рамках Международной промышленной выставки "Иннопром" в Екатеринбурге рассказал замминистра экономического развития Азер Талыбов.

— Вы сегодня открыли очередное Российско-китайское ЭКСПО, которое проходит в этом году в рамках "Иннопрома". В целом, на ваш взгляд, насколько хорошо развиваются наши торгово-экономические отношения с Китаем?

— Российско-китайские отношения развиваются достаточно динамично. Мы сегодня открыли уже пятое по счету Российско-китайское ЭКСПО вместе с моей китайской коллегой, замминистра коммерции КНР Гао Янь. Мы имели возможность ознакомиться с экспозициями ведущих российских и китайских компаний. И должен констатировать, что состав участников как с российской, так и с китайской стороны достаточно представительный. В целом, если давать оценку нашему товарообороту, то за прошлый год он составил $87 млрд. В этом году он достаточно динамично развивается и позволяет нам поставить для себя некий ориентир $100 млрд. Это достаточно амбициозная задача. Но мы со своей стороны делаем все, чтобы добиться такого уровня товарооборота.

Рост торговли возможен по таким наиболее перспективным отраслям, как сельское хозяйство, промышленное производство, автомобилестроение. И здесь имеют большое значение такие совместные мероприятия, как сегодняшний ЭКСПО, Межрегиональный российско-китайский форум, который мы сегодня тоже открыли. Они закладывают прочную основу для подобного рода диалогов, призваны как раз для того, чтобы собрать бизнес-объединения, деловые круги, представителей органов государственной власти для решения основных важных вопросов.

Конечно же, первым и основным вопросом в подобного рода дискуссиях является вопрос снятия торговых барьеров, которые существуют на рынках обеих стран, инвестиционных барьеров, и здесь предстоит большая работа. Мы находимся в постоянном взаимодействии с нашими китайскими партнерами, у нас есть соответствующие дорожные карты, которые последовательно реализуются. И здесь мы видим достаточно большую перспективу для того, чтобы создать больше возможностей для бизнеса обеих стран, больше взаимодействовать на новом качественном уровне.

Все это в конечном итоге должно привести ровно к тем количественным и качественным показателям, о которых я ранее сказал.

— У нас достаточно позитивно развиваются отношения с Китаем, но мир сейчас сотрясают торговые войны, крупные страны и объединения стран вводят друг против друга пошлины. США ввели повышенные пошлины по целому ряду позиций…

— Уже было принято соответствующее постановление правительства, в соответствии с которым утверждены повышенные ставки ввозных таможенных пошлин в отношении некоторых товаров происхождением из США. В частности, это некоторые виды строительно-дорожной техники, нефтегазовое оборудование, инструменты для обработки металлов, для бурения скальных пород, в том числе оптоволокно попало в этот перечень. Мы на самом деле не видим проблем для внутреннего рынка с точки зрения их замещения, потому что существуют альтернативные источники поставки данных товаров. В том числе сегодня мы можем говорить о том, что у нас есть и российские производители, которые указанную продукцию могут соответствующим образом заместить. После вступления в силу постановления к этим товарам происхождением из США будут применяться пошлины в размере от 25 до 40%. Такой наш ответ.

— Как вы сказали, это не повлияет на наш внутренний рынок, соответственно, проводились ли с российскими компаниями консультации, чтобы минимизировать ущерб для нашей экономики?

— Конечно, при выработке соответствующего решения мы провели консультации с органами власти, представителями деловых кругов, бизнес-объединений. В рамках этих дискуссий мы и выработали этот список товаров. Поэтому рисков для нашей российской экономики в связи с введением повышенных таможенных пошлин мы не видим.

— Как власти относятся к заявлениям Трампа и американской администрации, которые грозят вообще выйти из ВТО, таким образом поставить под угрозу весь тот порядок, который сложился в международных торговых отношениях, как это может в целом повлиять на мировую экономику и есть ли какой-то выход из этой неприятной для всех ситуации?

— Хороший вопрос, на самом деле. Но я хотел бы обратить внимание, что, по последним сообщениям из Вашингтона, Трамп опроверг слухи о возможном выходе США из ВТО. Здесь нужно объективно подходить к ситуации. Но если такое решение будет реализовано, конечно же, это скажется на всей мировой экономике. США является крупным экономическим игроком и важным торговым партнером для многих стран — членов ВТО. А вы знаете, что правилами ВТО регулируется порядка 97% мировой торговли товарами и услугами, ВТО является единственной организацией, формулирующей правила торговли на многостороннем уровне. И устанавливая соответствующие единые, предсказуемые правила для всех участников мирового рынка, система является неким стабилизирующим фактором. Поэтому эффективность таких правил, если такой крупный экономический игрок, как США, не будет им следовать, естественно, снизится. В этом мы видим определенные риски. ВТО — это уникальная площадка для формирования единых правил игры. И торговые войны — это нарушение этих правил. Поэтому разрушение самой системы ВТО, по нашему мнению, конечно же, может привести к хаосу. И в практическом применении это означает усиление волатильности мирового рынка, непредсказуемость торговой политики как таковой и ухудшение условий для ведения бизнеса. Конечно же, как следствие, это приведет к ухудшению инвестиционного климата и, соответственно, к притоку капитала со всеми вытекающими оттуда последствиями для бюджетов экономик, которые в этой системе окажутся. Однако участие США в ВТО далеко не определяющий фактор эффективности системы ВТО в целом.

При этом мы считаем, что основным потерпевшим в случае, если США выйдет из ВТО, станут сами Соединенные Штаты Америки. Потому что американские компании, ориентированные на экспорт, больше не смогут рассчитывать на благоприятные условия на внешних рынках, которые гарантируют правила ВТО. И не смогут рассчитывать на ту предсказуемость применяемого к ним регулирования, а это основополагающий фактор при принятии тех или иных инвестиционных решений.

Поэтому — подводя такой итог — конечно же, это нас сильно настораживает, но тем не менее мы для себя уже сейчас ведем некую подготовительную работу; если подобное решение состоится, мы будем к этому готовы.

— По американским санкциям Россия подала иск в ВТО. Как долго может продолжаться этот процесс рассмотрения в ВТО?

— Хотел бы уточнить. Россия подала иск в ВТО в отношении дополнительных пошлин США на сталь и алюминий. Данные меры США не являются санкциями, как и не являются мерами по защите национальной безопасности США.

Споры в ВТО длятся, как правило, около двух — двух с половиной лет. На первых этапах темпы, как правило, зависят от истца, и всегда нужно разное время, чтобы подготовить перевод спора на рассмотрение третейской группы. Все зависит от результатов первоначальных консультаций. Длительность спора также зависит от того, запрашивает ли какая-либо из сторон апелляцию. И в текущих условиях это существенный фактор, поскольку из-за неконструктивной позиции наших американских партнеров в апелляционный орган не переизбираются судьи. Это приводит со своей стороны к задержкам в рассмотрении споров. В этих условиях предсказать длительность рассмотрения споров в ВТО на данном этапе достаточно сложно. Но мы прилагаем все необходимые усилия со своей стороны для того, чтобы российская позиция была услышана и объективно рассмотрена.

— Что касается внутренних тем. Переезд министерства в "Москва-Сити" на какой сейчас стадии? Планируется, что туда приедут три ведомства, — есть вариант, что у нас появится крупный хаб?

— В настоящее время в соответствии с решениями президента и правительства РФ реализуется проект по созданию правительственного комплекса. В этот правительственный комплекс — предполагается — переедут Министерство экономического развития, Минпромторг и Минкомсвязь России. А также речь идет о том, что в составе комплекса окажутся такие подведомственные организации, как Росаккредитация, Росстандарт и Росстат. Переезд запланирован на вторую половину 2018 года, но у нас нет такой точной даты, когда переезд должен произойти; мы туда переедем, как только весь комплекс будет готов и все сервисы будут налажены. Конечно же, это будет новая организация пространства, пространство, построенное по принципам open space, и здесь тоже будут реализованы новейшие технологии.

Говоря о переезде, я бы хотел, чтобы мы прежде всего не говорили о том, что это простое перемещение. На самом деле это часть нашего глобального плана в части оптимизации государственного управления, усовершенствования и внедрения современных стандартов управления, которые имеют своей целью два основных фактора — это скорость и качество принимаемых решений. Вы знаете, в настоящее время существует достаточно сложная бюрократическая машина, которая не позволяет зачастую вырабатывать быстрые и качественные решения. Причины на самом деле банальные: время, которое мы теряем на различного рода согласования, невозможность в условиях жесточайшего графика согласовать какие-то позиции. Здесь мы будем применять проектный принцип управления, когда для решения конкретных задач будут формироваться проектные команды. С учетом нового размещения органов исполнительной власти у нас будет возможность достаточно оперативно вырабатывать решения, и здесь качество и результативность этой работы будет поставлена во главу угла.

Второе, на что я хотел бы обратить внимание, — это те возможности, которые нам предоставят информационные технологии. Комплекс оснащается по последнему слову техники, и там будет реализован полный комплекс возможностей, связанный с проведением видео-конференц-связи, удаленной работы, взаимодействия с регионами, будет создан ситуационный центр, который позволит в оперативном режиме решать те задачи, на которые ранее уходили недели.

— А насколько ускорится документооборот? Есть какие-то количественные показатели, на которые вы хотите выйти?

— Мы последовательно, все три министерства, на протяжении последнего года реализуем комплекс мероприятий, направленный на полноценное, практически 100-процентное внедрение электронного документооборота, систем планирования, систем проектного управления, которые концентрируют проектные группы на решении соответствующих задач. Мы для себя установили определенные точки синхронизации, к которым мы должны прийти к моменту этого переезда. И в этом мы видим большой потенциал для достижения именно результативности наших действий.

Мы недавно проводили у себя анализ, насколько быстро проходит идея путь от обсуждения до реализации. И вот пока, если стоит задача подготовить изменения в федеральное законодательство либо выпустить соответствующий акт правительства, этот процесс может растягиваться на 360 дней. Это, конечно, неприемлемо в наших условиях, когда решение необходимо принимать мгновенно. Вот на это в том числе и нацелена трансформация государственного управления. Задача амбициозная, до этого ее никто никогда не реализовывал, но мы знаем об успешных проектах, созданных другими государствами. И здесь мы понимаем, что наше госуправление должно конкурировать с лучшими государственными практиками, которые существуют в мире, например применяющимися в скандинавских странах, в Юго-Восточной Азии. Хочу вам сказать, что эффективность подобного рода решений в мировой практике доказана. Нам необходимо пройти свой путь в том числе по этому направлению.

— Уже решено, что будет с тем имущественным комплексом, который все эти министерства и ведомства оставят в центре Москвы?

— Реализация данного проекта осуществляется АО "Дом.РФ", которое в дальнейшем передаст данные объекты недвижимости в казну РФ. А те здания, которые сегодня занимают министерства, должны быть переданы "Дом.РФ" для вовлечения в хозяйственный оборот через механизмы 161-ФЗ. То есть "Дом.РФ" вовлекает это имущество в коммерческий оборот как агент правительства. Вместе с тем в настоящий момент по этому перечню зданий, которые на первоначальном этапе планировалось вовлечь в хозяйственный оборот, есть разные точки зрения. Изначально мы планировали, что все эти объекты будут вовлечены в коммерческий оборот, но решение в конечном итоге останется пока за правительством. Пока окончательного решения нет.

— Вы говорили о том, что это решение должно повысить эффективность работы. Что будет происходить с подразделениями, поддерживающими работу министерств, есть ли возможность их оптимизировать?

— Мне очень приятно, что вы такой вопрос задаете, потому что, как только происходит соответствующего рода трансформация, сразу возникает вопрос: а те дублирующие функции, которые у каждого федерального органа исполнительной власти есть, будут ли они сохранены или же это очевидная точка оптимизации? Конечно же, ответ очевиден. Да, мы будем их оптимизировать, да, мы будем синхронизировать эту работу. И предполагается, что все административно-хозяйственные и обеспечивающие функции будут переданы в полномочие единого оператора центра поддержки, который будет обеспечивать деятельность всех вышеупомянутых органов исполнительной власти. Мы видим достаточно большой потенциал и экономический, и с точки зрения результативности, и применения единых стандартов для сотрудников всех министерств и ведомств. Конечно же, там большой потенциал для улучшения и для эффективности. Сотрудники, которые переедут в этот единый правительственный комплекс, будут обеспечиваться по единым стандартам. При этом важно отметить, что сегодня в разных министерствах ситуация разная. Я не хочу сказать, что она сильно отличается, но она просто разная. И с точки зрения тех возможностей, которые соответствующие службы им предоставляют. Здесь мы предполагаем, что нам удастся за счет консолидации определенной добиться лучшего качества, при этом пойти на существенную экономию бюджетных средств, которые мы сегодня тратим для выполнения наших текущих функций.

— Вы уже считали возможный экономический эффект от этой оптимизации и как может сократиться численность поддерживающего персонала трех министерств?

— В части сокращения численности поддерживающего персонала я бы говорил очень осторожно, потому что любая трансформация в начале своего пути предполагает в каких-то местах напряжение сил и средств для того, чтобы выработать единые стандарты, перевести всех на единую систему обеспечения. И в первоначальном периоде мы ни о какой оптимизации в текущем формате не говорим. На последующих этапах такая оптимизация возможна, но мы к ней будем подходить очень осторожно, исходя из того кадрового потенциала, который у нас есть. Мы свой кадровый потенциал ни в коем случае не хотим растерять, мы хотим, чтобы все сотрудники нашли свое новое предназначение и место работы внутри системы — будь то министерство либо центр поддержки, где соответствующие кадры будут востребованы. В последующем будем давать дополнительные сервисы по сути для наших — здесь уместно применить слово — клиентов, фактически этими клиентами будут государственные и гражданские служащие, работающие в этом правительственном комплексе, а центр поддержки будет обеспечивать эти сервисы по определенному стандарту. В международной практике это называется SLA-стандарт (это формальный договор между заказчиком услуги и ее поставщиком, содержащий описание услуги, права и обязанности сторон, а также согласованный уровень качества предоставления данной услуги — прим. ТАСС), когда вам предоставляется услуга, точно описанная во времени, в качестве, и вы ее всегда можете оценить. И здесь мы видим достаточно большой потенциал улучшения этих обеспечивающих функций, которые будут реализованы в рамках правительственного портала.

При этом я здесь еще на что хотел обратить внимание — что это все мы сейчас ведем в экспериментальном режиме, и если этот эксперимент окажется удачным, а у меня в этом нет сомнений, то я не исключаю, что он может быть распространен и на другие органы исполнительной власти для повышения эффективности этих обеспечивающих подразделений и повышения эффективности бюджетных расходов, которые идут на эти цели.

— Можно ли его рассматривать как модельный проект, на который потом этот подход будет распространен не только на федеральном уровне, но и вглубь — на региональном?

— Безусловно. Регионы достаточно активно перенимают федеральную практику. Но я хочу сказать, что сейчас некоторые регионы применяют — и я этому очень рад — абсолютно передовые технологии в области государственного управления, в области управления в целом. И мы иногда даже берем и черпаем опыт у них. Поэтому это дорога с двусторонним движением. Здесь слабый подтягивается к сильному, сильный делится опытом с тем, кем этот опыт востребован. Я не исключаю того, что и на федеральном, и на региональном уровне централизация обеспечивающей функции — это то направление, по которому в ближайшие пять лет все будут двигаться. Мы в этом году совместно с Федеральным казначейством проводим эксперимент в одной из наших подведомственных организаций — Росаккредитации, у которой функции финансового обеспечения были выведены полностью в Федеральное казначейство. И по прошествии полугода я могу сказать, что несмотря на то, что проект сталкивается с некоторыми сложностями, тем не менее я считаю его достаточно перспективным, и мы сегодня уже видим экономический эффект от его реализации. Например, этот опыт Росаккредитации мы уже закладываем в свои планы в рамках правительственного квартала в "Москва-Сити", там будет та же самая схема отчасти реализована.

Беседовал Максим Филимонов

Россия. Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 11 июля 2018 > № 2680125 Азер Талыбов


Россия. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 11 июля 2018 > № 2674432 Андрей Фефелов

Россия, США, Китай - мировая карусель

на смену глобализму идёт "эпоха царств", время больших и малых эгоизмов

Андрей Фефелов

Как страницы забытой кем-то у окна книги, листаются, одна за одной, эпохи. Виновник — тот самый, несущийся с небес, летящий ветерок истории, нежное дуновение которого всякий раз грозит перерасти в чудовищной силы вихрь.

Грядущая встреча президентов России и США замыкает новый геополитический контур, так называемый Большой треугольник, который, в отличие от биполярного мира, являет собой парадоксальную динамическую модель, основанную на временных соглашениях и постоянных взаимных подозрениях. В этой конструкции союз двух против одного всегда грозит гибелью третьего, что и создает феномен "нового равновесия".

Мир противостояния СССР и США напоминал качели-балансир. Эта штука раскачивалась исключительно "вверх-вниз", что гарантировало определённую стабильность и своего рода предсказуемость.

Нынешний мир противоречивого взаимодействия трёх мировых держав — США, России и Китая — больше похож на прыгающую карусель. Но проблема даже не в том, что траектория движения этой конструкции сложна и нелинейна. Проблема в том, что карусель в любой момент может остановиться и начать вращаться в обратном направлении.

При таких раскладах довольно сложно понять, кто кому наступает на пятки, кто за кем гонится и кто с кем "партнёрится".

Каждый взаимодействует с каждым, каждый опасается каждого. Но стратегии у всех разные. Соединённые Штаты Америки, этот скоротечный пустоцвет цивилизации Запада, привыкли действовать стремительно и нагло — нахрапом… Трамп в своих международных инициативах демонстрирует быстроту, натиск и ковбойскую безапелляционность. Однако торговые блокады, "гуманитарные бомбёжки", войсковые операции, информационные атаки, подкуп элит, экспорт цветных революций и организация государственных переворотов — всё это хорошо действует в отношении малых стран со слабой молодой государственностью. В рамках треугольника все эти дерзкие фокусы бессмысленны.

Если крыса прыгнет — то она получит по зубам!

Китайская линия поведения — это стратегия проникновения и удушения. Это повадка огромного водяного удава. Вот он приползает и медленно начинает овивать жертву своими мощными изумрудными кольцами. А потом начинается этап гибельного сжатия — до последнего хрипа, до хруста костей.

Отсюда хаотические метания политики США последних лет. Гегемону стало "трудно дышать и больно жить". Китай, пользуясь ВТО и другими инструментами международной торговли, заключил Америку в свои мощные ледяные объятья. На фоне этих долгих процессов экстренные меры Трампа выглядят суетливыми трепыханиями.

Кстати, китайские стратегии касаются не только США. Субтропический Китай недавно провозгласил себя арктической державой и начал строить уже второй по счету ледокол.

В начале этого года китайцами была опубликована арктическая доктрина, в которой заявляется о намерениях расширить исследования Арктики в целях использования Северного морского пути и разработки природных ресурсов, лежащих под водами Северного Ледовитого океана. В этом документе сказано, что Китай планирует "содействовать социально-экономическому развитию стран, расположенных вдоль северных морских путей". Интересно, о каких таких странах идёт речь?

В этом году Китай намерен существенно нарастить своё экономическое влияние в Африке. Уже сейчас КНР контролирует экономики многих стран Чёрного континента. Сегодня там дымят более 10 000 китайских заводов, на которых трудится миллион китайских рабочих. Через колоссальные просторы Евразии китайцы упорно тянут нити новых шёлковых путей, стремясь в обход Руси оседлать трансконтинентальные транспортные потоки.

Да, а что же наша Россия? Какова её линия в этой всемирной адской кутерьме? Россия вооружается, медленно сосредотачивается и… выжидает. Умная обезьяна сидит на ёлке и внимательно смотрит вниз, наблюдая за свирепой дракой двух тигров.

А ещё мы витязь на распутье, в раздумье склонивший голову перед таинственным камнем. Сгущаются космические сумерки, и надпись гласит неумолимо: "Налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — жизнь потеряешь, прямо пойдёшь — жив будешь, да себя позабудешь".

Как не потеряться в информационных вихрях цифровой революции? Как не растеряться на крутых горках очередного всемирно-исторического аттракциона?

На смену глобализму идёт "эпоха царств", время больших и малых эгоизмов. Помимо Большого треугольника ярусом ниже взбухают новые-старые центры кристаллизации интересов и ресурсов, такие как Берлин или Тегеран. Никуда не делась и пресловутая американская "глубинка" — "глубинное государство", влияние которого распространяется далеко за пределы Соединённых Штатов.

Впрочем, транснациональной мафии всё труднее ловить крупную рыбу в мутной воде. Муть оседает, и политические воды приобретают кристальную ясность. Обнажаются все скрытые доселе громадные механизмы управления миром, и тайное становится очевидным.

Для России самым важным становится понимание того, что в условиях "прыгающей карусели" единственно правильный выбор — не делать никакого выбора.

Холопская привычка постсоветской элиты с подобострастной улыбкой ползти на четвереньках в сторону Запада, равно как и жгучее желание прижаться к стальной чешуе братского дракона — одинаково опасны. И опасность эта смертельна.

Запад есть Запад, Восток есть Восток, а Русь есть Русь! И нам внятно всё в этом мире, и мы шалеем от красоты и ужаса мировой истории, от её искрящегося неукротимого движения. Мы видим внутренним взором меркнущие в ночном мраке рубиновые угли умирающей Европы. Мы чувствуем, как над золотыми степями Маньчжурии веет сухой солнечный ветер. Наблюдаем, как над Русью в предрассветной сини струится воздух, как над реками и рощами среди радостного птичьего безумия неумолимо и торжественно рождается новый роковой звонкий божественный день, наше светлое святое Завтра.

Россия. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 11 июля 2018 > № 2674432 Андрей Фефелов


США. Турция. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 июля 2018 > № 2670473 Йенс Столтенберг

Генсек НАТО Столтенберг побеседовал с «Хюрриет»: вклад Турции незаменим

Ипек Ездани (İpek Yezdani), Hürriyet, Турция

Накануне саммита НАТО, который состоится 11-12 июля в Брюсселе, генеральный секретарь Североатлантического альянса Йенс Столтенберг в письменной форме ответил на вопросы «Хюрриет» (Hürriyet). Говоря о новых шагах, которые готовится сделать НАТО, Столтенберг отметил: «Во всех этих наших усилиях вклад Турции будет незаменимым для нас».

В преддверии саммита глав государств и правительств стран НАТО, который состоится 11-12 июля в Брюсселе, генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг сделал важные заявления для «Хюрриет». По словам Столтенберга, в рамках решений, которые будут приняты на саммите, Североатлантический альянс создаст два новых командования, структура альянса пополнится персоналом численностью 1200 человек и силами в составе 30 механизированных батальонов, 30 авиаподразделений и 30 боевых кораблей, готовых к использованию при необходимости в течение 30 дней, а также будет создана новая учебная миссия в Ираке. «Во всех этих наших усилиях вклад Турции будет незаменимым для нас», — отметил Столтенберг.

«Хюрриет»: Отмечалось, что Турция готовится принять большее участие в новой стратегии НАТО, которая будет определена на саммите альянса. Сообщалось, что в 2021 году Турция возьмет на себя командование Объединенной оперативной группой повышенной готовности (VJTF). Какую еще роль, кроме этого, будет играть Турция?

Столтенберг: На саммите мы создадим два новых командования, которые будут обеспечивать оперативное размещение войск НАТО в Атлантике и Европе. Кроме того, мы увеличим нашу командную структуру на 1200 человек и оживим командование. Более того, мы повысим оперативность сил НАТО, чтобы они могли находиться в нужном месте в нужное время. В рамках «Инициативы готовности НАТО», которую мы называем «4 по 30», мы к 2020 году сформируем 30 механизированных батальонов, 30 авиаподразделений и 30 боевых кораблей, готовых к использованию при необходимости в течение 30 дней. На саммите мы также примем решение о создании новой учебной миссии НАТО в Ираке. Это будет служить поддержкой в войне против терроризма и препятствовать повторному появлению ИГИЛ (запрещена в РФ — прим. ред.). Во всех этих наших усилиях вклад Турции будет незаменимым. Турция в настоящее время играет большую роль в обеспечении нашей общей безопасности, включая содействие, которое она оказывает войне против ИГИЛ в рамках операций НАТО. Турция делает очень многое для нашего альянса, и эта поддержка чрезвычайно ценна.

— Каково значение VJTF, командование которыми Турция возьмет на себя в 2021 году?

— Передовые силы НАТО или иначе — VJTF являются одним из компонентов расширенных Сил быстрого реагирования НАТО, численность которых была увеличена до 40 тысяч человек. VJTF — многонациональная бригада, состоящая из пяти тысяч человек. В ее состав входят части сухопутной, воздушной, морской поддержки, а также силы специального назначения. Это будет военное соединение, готовое к развертыванию в течение нескольких дней. Командование ею поочередно возьмут на себя Турция, Франция, Германия, Италия, Польша, Испания и Великобритания. А это еще один пример ценного вклада Турции в обеспечение евроатлантической безопасности.

— Беспокоит ли НАТО тот факт, что Турция покупает системы противовоздушной обороны С-400 у России?

— Каждый союзник сам принимает решение о том, какое вооружение купить. Для НАТО важно, чтобы используемые союзниками вооружения были способны взаимодействовать. Для НАТО главное — совместимость наших военных сил при осуществлении наших операций и миссий. Покупка вооружений у стран-союзников, как правило, усиливает взаимодействие и безопасность. В этой связи я приветствую, что между Турцией и франко-итальянским консорциумом был подписан меморандум о взаимопонимании по совместному производству систем противовоздушной обороны.

— Существуют предположения, что Турция отдаляется от НАТО и западного альянса. Насколько это верно? Какое значение Турция имеет для НАТО?

— Турция долгие годы является чрезвычайно ценным союзником НАТО по многим причинам. Не только в силу ее стратегического географического положения близ России и Черного моря, но и в то же время ввиду того, что она граничит с Ираком и Сирией на юге, а также в связи с большим вкладом, который она вносит в нашу общую безопасность. Мы видим, что Турция переживает непростой период с точки зрения безопасности, и НАТО солидарна с Турцией. Гарантия безопасности, закрепленная в пятой статье нашего договора, лежит в основе нашего альянса, а это значит, один за всех и все за одного. Мы поддерживаем Турцию мерами безопасности, включая самолеты наблюдения AWACS, военно-морское патрулирование, учения. В этом году по просьбе Турции мы продлили еще на один год дислокацию систем противовоздушной и противоракетной обороны, которые мы разместили в 2013 году для защиты рубежей Турции от угроз, исходящих с территории Сирии. НАТО за многие годы вложила миллиарды с целью финансирования развития военной инфраструктуры Турции. Следовательно, НАТО важна для Турции, а Турция — для НАТО.

США. Турция. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 июля 2018 > № 2670473 Йенс Столтенберг


США. Литва. Латвия > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 июля 2018 > № 2668886 Йенс Столтенберг

Партнеры США по НАТО наращивают военные бюджеты

В 2014 году лишь три члена НАТО тратили на оборону свыше 2% ВВП. В этом году, согласно нашим ожиданиям, на этот уровень выйдут уже восемь стран.

Йенс Столтенберг (Jens Stoltenberg), The Wall Street Journal, США

Брюссель, город, который я зову своим домом с тех самых пор, как стал генеральным секретарем НАТО в 2014 году, находится всего в нескольких часах езды от мест кровопролитнейших боев 20-го века.

Во многих из них, например, при осаде Бастони или битве за Неймеген, исключительную доблесть проявили американские солдаты. Европейцы будут вечно благодарны тем, кто сложил свои жизни, возвращая свободу на наши земли.

Североатлантический альянс был создан в 1949 году, чтобы мы могли ручаться, что мировая война больше не повторится никогда. Деятельность альянса стала гарантом беспрецедентного периода мира и благополучия для жителей Северной Америки и Европы.

Партнерство США и НАТО — одно из теснейших в мире, оно несравнимо с союзами других сверхдержав. В своей совокупности 29 стран-членов альянса представляют собой значительную экономическую и военную мощь.

Однако, несмотря на все достижения НАТО, мы не имеем права почивать на лаврах. Перед лицом наиболее опасной и сложной ситуации на памяти поколения, мы обязаны вкладывать больше в дело нашей коллективной обороны. Для обеспечения безопасности в условиях непредсказуемого мира мы должны делать все, что в наших силах.

Все союзники это понимают. На саммите НАТО в 2014 году мы договорились прекратить урезание военных бюджетов, повысить расходы на оборону и в течение десяти лет достигнуть уровня в 2% ВВП.

И это обязательство в силе и постепенно выполняется. После долгих лет забвения члены НАТО наконец-то прекратили практику урезания и увеличили ассигнования на национальную оборону. В прошлом году совокупный военный бюджет союзников вырос на 5,2% — и в реальном исчислении это крупнейший рост за последнюю четверть века. В 2018 году расходы на оборону снова вырастут — четвертый год подряд.

В 2014 году двухпроцентному критерию отвечали всего три страны — США, Великобритания и Греция. В этом году таких стран станет уже восемь — к ним прибавятся Эстония, Латвия, Литва, Польша и Румыния. Кроме того, большинство союзников планирует выйти на двухпроцентный уровень к 2024 году, и альянс на верном пути. Да, остается пройти еще долгий путь, однако нам уже удалось переломить ситуацию с расходами на оборону.

Президент Трамп никогда не скрывал своей позиции по этому вопросу, и, встречаясь с ним в Белом доме в мае этого года, я выразил свое одобрение его лидерским качествам. Рост военных бюджетов стран НАТО на протяжении полутора последних лет говорит о том, что его усилия не напрасны.

Доверие к НАТО со стороны союзников и уважение со стороны потенциальных противников зависят от нашей способности делить бремя расходов по-честному. В преддверии саммита, который пройдет 11-12 июля в Брюсселе, я старался донести эту мысль всякий раз, когда встречался с лидерами союзнических государств.

Однако простой рост расходов на оборону — лишь часть уравнения. Инвестиции союзников при этом должны пойти на ключевые области. Подписавшись на двухпроцентный уровень оборонных расходов, лидеры НАТО также пообещали довести долю затрат на закупку новой военной техники, к примеру, военных самолетов, танков и боевых кораблей, до 20%. Таким образом, траты НАТО на закупку нового оборудования выросли на 18 миллиардов долларов по сравнению с 2014 годом.

Наряду с этим возросла и активность сил НАТО — для обеспечения коллективной безопасности предпринимаются все новые и новые действия во многих местах земного шара. Силы НАТО продолжают тренировать афганские спецслужбы с тем, чтобы вернуть государству стабильность и создать условия для национального примирения. В этой связи контингент НАТО увеличился с 13 тысяч в прошлом году до 16 тысяч. За прошлое десятилетие страны НАТО выделили на поддержку армии Афганистана свыше двух миллиардов долларов. Я рассчитываю, что на грядущем саммите лидеры союзников продлят свою поддержку и после 2020 года.

Силы НАТО также ведет подготовку иракских войск, и на саммите будет объявлено о новой миссии, консолидирующей эти усилия. Сотни инструкторов НАТО будут тренировать иракских солдат с тем, чтобы обеспечить безопасность их государства и гарантировать, что «Исламское государство» (ИГИЛ, террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.) больше не возвратится.

От Балканского полуострова до Северной Атлантики, от Черного моря до Балтийского, американские и европейские солдаты, моряки и летчики со всего альянса работают над тем, чтобы обеспечить безопасность наших стран. Это сотрудничество стало возможным благодаря тому, что у нас общие интересы, история и ценности — связи, сплачивающие нас, имеют глубокие корни.

Потому-то и была задействована статья 5 о взаимной защите — впервые со времен теракта 9/11. Потому-то сотни тысяч европейских и канадских солдат и прошли Афганистан бок о бок со своими американскими соратниками. Более тысячи из них сложили свои жизни во имя общей цели.

Не секрет, что между странами НАТО по прежнему имеются расхождения в таких вопросах как торговля, глобальное потепление и ядерный договор с Ираном. В прошлом нам всегда удавалось преодолеть разногласия. Две мировые войны и холодная война преподали нам серьезный урок: в единстве — наша сила и безопасность.

Господин Столтенберг — генеральный секретарь НАТО.

США. Литва. Латвия > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 июля 2018 > № 2668886 Йенс Столтенберг


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668743 Алексей Маслов

Битва титанов: кто выигрывает в торговой войне США и Китая

Алексей Маслов

Профессор, руководитель школы востоковедения НИУ-ВШЭ

Китай, который сам поставлял ряд этих продуктов по всему миру, например, текстиль и бытовую химию, теперь сам готов все это закупать. Поразительным образом китайский рынок за счет антиамериканских мер становится более открытым, хотя наличие квот на ряд товаров пока еще никто не отменял

Вероятно, Китаю до последнего момента казалось, что торговая война в таком масштабе все же не начнется: были и переговоры, и поездки китайского вице-премьера в США, и совместные заседания разных американо-китайских торговых ассоциаций. Все старались смягчить удар, но не удалось. И, как кажется, потому что речь идет не столько о торговле, сколько о выравнивании политического баланса в мире. И если раньше тон задавал Китай, ведя уверенное, хотя и крайне аккуратное наступление на мировую экономику, то теперь США перехватили инициативу. В ответ Китай заявляет о начале «самой большой торговой войны в экономической истории», что хотя и не совсем точно с исторической точки зрения, зато весьма впечатляет как «фигура речи».

Обычно в таких случаях подсчитывают «сколько», но не всегда внятно объясняют «почему». А это как раз ключевой вопрос, так как он даст ответ и на другой вопрос: как долго это может продлиться? Есть ответ, лежащий на поверхности: Трамп методично выполняет свои предвыборные общения, защищает американских производителей и вообще America first. Но с этим объяснением не все гладко: уже сейчас очевидно, что из-за ответных китайских мер (а разве были сомнения, что Китай их примет?) страдают и американские производители.

Сначала Китай заявил, что введет дополнительные 25%-ные тарифы на сою, химические продукты и некоторое медицинское оборудование из США. Под ударом оказались и те американские штаты, чей экспорт в Китай составляет более 12–15%, это прежде всего Алабама, Орегон, Южная Каролина. Еще больше (от 20%) в Китай поставляют штаты Нью-Мексико (27,8%, на сумму около $1 млрд), Аляска (26,6%, на сумму $1,3 млрд) и Вашингтон (23,5%, на сумму $18 млрд). Пострадают в основном сельскохозяйственные территории США, например, по экспертным оценкам, фермеры из Айовы потеряют около $624 млн. Страдают и многие производители фруктов — половина всей американской черешни экспортируется в США.

Помимо этого, под китайским ответным ударом оказывается американская энергетика, прежде всего поставки сырой нефти и сжиженного газа, около 40% всей поставляемой из США сельскохозяйственной продукции, в том числе соя, зерновые, рыба, а также ряд продукции современного автомобилестроения типа автомобилей Tesla и Ford.

У Пекина есть также способы максимально усложнить жизнь американских компаний в Китае. Многие американские фармацевтические компании, пользуясь интересом к западным лекарственным средствам и заботой о здоровье, стремительно ворвались на китайский рынок. Не исключено, что теперь сроки лицензирования американских лекарств для китайского рынка «внезапно» станут больше, чем европейских, и то же самое может произойти и с американской электроникой.

Но вопрос не только в экономике. Это борьба за власть над будущим, и на это нацелена нынешняя политика Трампа. За последние три-четыре года Китай выдвинул несколько инициатив, которые, по сути, обозначают одно и то же: максимальное расширение влияния Китая на мировую экономику, включая товарные рынки, инфраструктуру и финансовые механизмы. Они обозначаются как «Пояс и путь», «Made in China 2025», но по сути предлагают схему обмена лояльности Китаю на инвестиции и поставки продукции. При этом обвинять Китай в экономической агрессии не совсем верно, это один из немногих способов выживания экономики страны в условиях торможения роста внутреннего рынка и падения инвестиционной привлекательности. Китай, привыкший работать в условиях дружелюбия и комфорта, формирует под себя новую политическую и экономическую общность, которую именует «сообществом стран общей судьбы», борется за большую открытость (читай, «доступность») зарубежных рынков, что в конечном счете должно хеджировать риски китайской экономической модели внутри страны. Позиция Трампа (именно его, а не разрозненного американского истеблишмента) понятна и очевидна. Ему кажется, что он понял стратегию Китая и пытается поставить заслон этому, затормозить движение Китая во внешний мир.

Китай же стремится избавиться от статуса мировой производственной «фабрики всего» и приобрести статус экспортера высокотехнологичных продуктов за счет товаров категории Made in China 2025. Именно по этим товарам и наносят США первый удар: под ограничения подпали 818 категорий товаров на общую сумму $34 млрд, сейчас же наступает вторая очередь из 284 категорий товаров, от полупроводников до продукции из пластика. При этом прежде всего оказался затронут сектор китайской машинотехнической продукции, составляющий почти четверть всего экспорта. С китайской электроникой также есть некоторая тонкость: формально под ограничения подпадает не готовая продукция, а лишь ряд компонентов. Но повышение тарифов на печатные платы и микросхемы сделает китайскую бытовую электронику просто неконкурентоспособной на американском рынке.

Трамп уже обещает, что если Пекин будет вводить ответные меры, то под тарифные меры подпадут товары на сумму $550 млрд, то есть почти весь объем двустороннего торгового оборота.

Торговое противостояние именно сейчас явно не в интересах Китая, учитывая заметный профицит Пекина в двусторонней торговле с США. Удар по китайским производителям нанесен существенный — американский рынок всегда рассматривался Пекином как приоритетный. Просто снижать цены, чтобы прорваться с дешевыми товарами на рынке Европы или, например, в России, Китаю невыгодно, это отбрасывает его на годы назад, в статус дешевого производителя, да и себестоимость товаров в Китае заметно выросла. Лишиться американского рынка не хочет ни одна китайская компания. Даже такой технологический гигант, как китайская ZTE, по требованию властей США уже сменила главного исполняющего директора — ранее компанию обвинили в поставке санкционных электронных компонентов в Иран и КНДР и запретили закупать продукцию американских производителей в течение семи лет. В самом начале июля ZTE обязалась выполнить все требования США в обмен на разрешение возобновления операций.

Чтобы не столь решительно «стрелять себе в ногу» ответными шагами, Китай предпринимает срочные меры по исправлению ситуации. Пекин уменьшил импортные тарифы на 1449 категорий товаров, в том числе на одежду и обувь (с 15,9% до 7,1%), рыбу и минеральную воду (с 15,5% до 6,9%), косметику и чистящие средства (с 8,4% до 2,9%), фрукты и овощи (с 10-30% до 5%), а также на драгоценности и премиальные товаров. К тому же Китай вспомнил о странах-партнерах по Торговому соглашению в АТР, созданному еще в 1975 году, и для пяти стран — Индии, Южной Кореи, Бангладеш, Лаоса и Шри-Ланки — с 1 июля уменьшил или вообще обнулил тарифы на 8549 различных товаров, в том числе на сою и говядину (до 0%), на сжиженный газ, текстиль, медицинское оборудование.

Китай, который сам поставлял ряд этих продуктов по всему миру, например, текстиль и бытовую химию, теперь сам готов все это закупать. Поразительным образом китайский рынок за счет антиамериканских мер становится более открытым, хотя наличие квот на ряд товаров пока еще никто не отменял.

«Торговая война» приводит к активизации старых связей и наверняка будет еще создавать новые альянсы. Китай заметно активизировался в области закупки сои, говядины, фруктов в странах Латинской Америки и Карибского бассейна, методично выдавливая оттуда американские компании. Сложнее придется с высокотехнологичным оборудованием и с технологиями в целом. Многочисленные попытки Китая приобрести высокотехнологичные компании в США и Германии были заблокированы.

Китай стремительно перестраивает свои торговые партнерства, и от этого выиграют сейчас те, кто уже сегодня готов выходить на китайский рынок, имея товары, некоторый опыт и пользуясь моментом. Пока о «мощном рывке» российских производителей на китайский рынок не слышно, хотя ситуация была вполне предсказуема еще несколько месяцев назад. Но даже в этой ситуации настоящая война еще не началась — идет лишь примерка сил, впереди бой за финансовые рынки и высокие технологии. Но уже сейчас понятно, что противостояние продлится долго и потери будут с обеих сторон. А торговые войны и прочие «санкции» станут нормативом политического — не экономического! — поведения.

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668743 Алексей Маслов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 9 июля 2018 > № 2678318 Денис Волков, Андрей Колесников

«Пусть они договорятся о чем-то приличном»: чего россияне ждут от встречи Путина с Трампом

Денис Волков

Андрей Колесников

Когда-то у Никсона и Брежнева фон для разговора был не лучше. Зато было сильное желание говорить и договориться. Российское общественное мнение именно этого и хочет – как минимум от своего президента

Встреча Владимира Путина и Дональда Трампа в Хельсинки, запланированная на 16 июля, будет проходить на фоне роста антиамериканских настроений в России. Отношение к Соединенным Штатам ухудшается начиная с осени прошлого года. Хотя пик антиамериканизма рубежа 2014 и 2015 годов (81%) еще не достигнут, и сегодня о своем негативном отношении к Америке заявляют ощутимые 69% россиян. Кроме того, рекордных показателей достигли в 2018 году представления о том, что США являются наиболее недружественной по отношению к России страной (78%).

Преждевременно открытое в Госдуме шампанское – в честь победы Дональда Трампа на президентских выборах – очень быстро выпустило все пузырьки. Надежды на улучшение отношений с США, которые россияне связывали с Дональдом Трампом в начале его президентства, не оправдались – в декабре прошлого года лишь каждый десятый россиянин готов был утверждать, что отношения между двумя странами улучшились после прихода нового президента в Белый дом. Казалось бы, в такой ситуации Владимиру Путину не стоит рассчитывать на поддержку общественного мнения в попытках установить нормальные отношения с США и их президентом. Однако наши исследования показывают, что верно как раз обратное.

Make Russia great again vs Помоги себе сам

Последние пару лет мы наблюдали медленное нарастание общественного недовольства в отношении внешней политики Кремля. Не потому, что она, по мнению россиян, неправильная. Напротив, среди главных достижений Владимира Путина на посту президента респонденты называют возвращение России в международную повестку в качестве сильного игрока. Пока Трамп занимается реализацией лозунга «Make America great again», Путин – в глазах россиян – уже решил эту задачу по отношению к своей стране. Мы уже великая держава. Однако теперь пришло время сосредоточиться на внутренней повестке, прежде всего социально-экономической. К тому же одной из составляющих «величия» граждане России считают экономическую мощь.

И опросы, и фокус-группы показывают: значительное число россиян уверено в том, что «мы слишком много помогаем другим странам», допускаем чрезмерные траты на эти цели, а помочь надо самим себе. Как говорят наши респонденты, в России слишком много социальных проблем, и поэтому финансовые ресурсы нужно направлять не на внешнюю политику, а на решение внутренних задач. Более того, в апреле этого года число россиян, которые признают, что наша страна находится в международной изоляции. впервые превысило половину населения. И это людям не нравится; лишь четверть населения заявляла тогда, что их совершенно не беспокоит изолированное положение России. Исследования показывают, что неуступчивость России во внешней политике и стойкость в вопросе санкций поддерживается гражданами, но эта поддержка подверглась в последнее время существенной эрозии.

Деньги следуют за договором

На недавних групповых дискуссиях, к нашему удивлению, люди неоднократно сами заговаривали о том, что они с надеждой ждут встречи двух президентов в Хельсинки. И хотя большой уверенности в ее положительном исходе нет, им все-таки хочется, чтобы она состоялась: а вдруг они договорятся «о чем-то приличном». Респонденты рассчитывают на то, что Путин и Трамп могут прийти к каким-либо соглашениям «по Сирии», «по нефти», «об отмене санкций». Эти желания абстрактны – понятно, что мало кто вникает в детали и разбирается в обстоятельствах, препятствующих заключению конкретных договоренностей. Но, во-первых, это выражение желаний и надежд. Во-вторых, антиамериканизм сочетается с представлением о Соединенных Штатах как о сильной и благополучной стране, а экономическое сотрудничество с такими государствами должно принести пользу России, даже если она вся такая гордая, самостоятельная и великая. Респонденты смотрят на потенциальную дружбу Путина и Трампа прагматически: она, по их мнению, позволит в свою очередь направить дополнительные средства на социальные нужды. На фоне большого общественного недовольства грядущим повышением пенсионного возраста новости о том, что президент сможет сэкономить средства на внешней политике, придутся Владимиру Путину очень кстати.

«Они к нам не лезут, и мы к ним не лезем»

Повторимся: несмотря на весь прагматизм россиян, с точки зрения российского общественного мнения Владимир Путин не должен уступать слишком много, важно «стоять на своем» и «гнуть свою линию». Лучше всего, чтобы первый шаг к примирению сделали США, поскольку, как говорят люди, повторяя слова первых лиц российского истеблишмента, «не мы это все начинали». Так, опросы Левада-центра показывают: россияне считают, что США вмешиваются во внутриполитические дела нашей страны, а мы в их дела нет. Интересно, что схожие настроения характерны и для американцев. Исследования Chicago Council в США говорят, что американцы, наоборот, уверены во вмешательстве со стороны России и отрицают какое бы то ни было вмешательство Соединенных Штатов во внутрироссийские дела.

Что касается возможных сфер для взаимодействия России и США, наиболее понятным и приемлемым для российских граждан (согласно тем же опросам) является сотрудничество в сфере нераспространения ядерного оружия, урегулирование конфликта в Сирии и борьба с международным терроризмом. Кстати, для американцев, согласно опросу Chicago Council, среди трех упомянутых целей для диалога интерес представляет только одна – сотрудничество по нераспространению.

Надеясь на улучшение отношений, прорывов на переговорах в Хельсинки россияне не ждут. Да «большая сделка» в принципе не кажется нашим респондентам возможной и необходимой. Скорее доминирующие общественные настроения в отношении двух стран можно выразить следующей формулой, высказанной на одной из групповых дискуссий: друзьями мы все равно никогда не будем, но это не значит, что нужно постоянно конфликтовать. Оптимальным представляется следующий принцип: «Они к нам не лезут, и мы к ним не лезем». Даже небольшое снижение международной напряженности было бы воспринято российским общественным мнением благосклонно.

Конечно, режим Путина частично черпает свою легитимность в поддержании психологии осажденной крепости, агрессивной внешней политике и противостоянии с Америкой. Однако есть один нюанс: поддержка конфронтации (от которой россияне начали понемногу уставать) хотя бы частично основана на убеждении, что противоположная сторона «по-другому просто не понимает»; если мы не будем жесткими и агрессивными, «они» просто не будут обращать на нас внимание. А хочется признания и уважения. (Путин недавно выразил эти массовые настроения в формуле: «Нас никто не слушал, послушайте теперь».)

Большинство россиян совсем не ждет, что США обязательно пойдут навстречу российскому лидеру, тем более что все равно о повестке саммита мало кто осведомлен, но им важно, чтобы Россию «послушали», окружили знаками внимания и уважения. Если бы Владимир Путин заручился заверениями Дональда Трампа о значимости РФ на мировой арене (например, таким символическим знаком могло бы стать возвращение России в «большую восьмерку»), тогда чувство собственной значимости до поры до времени питалось бы не конфронтационными настроениями, а мирным сосуществованием с США.

«Перезагрузка» отношений с Америкой оказалась короткой. И пожалуй, провал внутриполитическими противоречиями в элитах Восточного побережья США не объяснишь. Крым, Донбасс, «боинг», дело Скрипалей – все это плохой фон для разговора. Но когда-то у Ричарда Никсона и Леонида Брежнева он был не лучше. Зато у лидеров того времени было одно важное свойство – good faith, сильное желание говорить и договориться. Российское общественное мнение именно этого и хочет – как минимум от своего президента. Правда, и тогдашний детант закончился самым печальным образом. Потому что не хватало чего-то еще более важного, чем стремление договариваться. Но это уже касалось не внешне-, а внутриполитической повестки СССР.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 9 июля 2018 > № 2678318 Денис Волков, Андрей Колесников


США. Финляндия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 июля 2018 > № 2668855 Саули Ниинисте

Президент Финляндии Саули Ниинистё поделился с «Илта-Саномат» мыслями о предстоящей встрече Трампа и Путина

«Давайте надеяться на лучшее, но будем готовиться к худшему»

Тимо Паунонен (Timo Paunonen), Ilta-Sanomat, Финляндия

Президент Финляндии Саули Ниинистё (Sauli Niinistö) рассказал в интервью «Илта-Саномат» (Ilta-Sanomat), как возникла идея проводить встречу президентов именно в Финляндии.

Перед празднованием Дня летнего солнцестояния два чиновника высокого уровня, российский и американский, при посредничестве финских чиновников связались с президентом Финляндии Саули Ниинистё. Они задали предварительный вопрос: «Может ли Финляндия выступить организатором встречи Владимира Путина и Дональда Трампа?»

«Конечно же, в предварительном ответе сообщалось, что Финляндия готова предложить свои услуги», — сказал Ниинистё изданию «Илта-Саномат».

Обычно на дипломатических встречах перед саммитами ищут аспекты, по которым можно будет прийти к договоренностям. Такие обсуждения проводятся и сейчас. Ниинистё напоминает, что главы Генштабов США и России встречались в Финляндии в июне. Согласно обнародованной информации, Путин и Трамп будут обсуждать Сирию, Украину, вопросы разоружения или, по крайней мере, контроля над вооружениями. По мнению Ниинистё, вопрос о разоружении особенно важен.

«Не могу сказать, намечены ли уже общие цели переговоров».

С саммитом в Хельсинки связаны опасения, что президенты Трамп и Путин договорятся о чем-нибудь без учета мнения Европы. Ниинистё — оптимист, но и он видит здесь угрозу.

«Сейчас много спекуляций по этому поводу. А если начнется торговая война, а если саммит НАТО окончится неудачей, а если то или другое. Все эти рассуждения — в сослагательном наклонении. Важно действовать так, чтобы свести к минимуму неудачные варианты, это касается и Финляндии как члена ЕС. Давайте надеяться на лучшее, но будем готовиться к худшему. Нужно быть готовыми и к удару в спину».

«Я очень обеспокоен тем, что мир становится поляризированным, а во внешней политике делается особый акцент на личности политиков. Я также считаю, что США и России нужно проводить двусторонние переговоры, но вмешиваться таким образом в европейские вопросы в обход самой Европы нельзя. Риск подобных ситуаций возрастает, поскольку ЕС сейчас трудно назвать сплоченным и сильным деятелем в международной политике».

На предстоящем саммите НАТО станет ясно, как на самом деле осуществляется трансатлантическое сотрудничество Европы и Америки. По мнению Ниинистё, в этом и состоит суть встречи.

«Трансатлантическое сотрудничество очень важно для Европы, а не только для стран НАТО. Раскол недопустим».

В конце июня Франция и восемь других стран ЕС подписали в Люксембурге договор о намерении усилить сотрудничество в сфере обороны. Президент Франции Эммануэль Макрон (Emmanuel Macron) пригласил желающие страны присоединиться к новой коалиции, которая будет существовать вне Евросоюза и вне оборонного союза НАТО. Альянс должен быть независимым от вооруженных сил США. Финляндию приглашают присоединиться к возглавляемой Францией коалиции.

По словам Ниинистё, в будущем альянс уже не так сильно будет ориентирован на интересы Франции. Канцлер Германии Ангела Меркель (Angela Merkel) считает, что Франция может выступить с другим предложением: создать организацию внутри ЕС, которая входила бы в систему единой обороны ЕС. Именно такой формат предложения и возможная ассоциативность с ЕС делают предложение интересным для Финляндии, считает Ниинистё.

Финляндия пока не приняла решение об участии в этом проекте, но президент Ниинистё говорит, что Финляндия тщательно обдумывает этот вопрос. О своих взглядах на ситуацию Ниинистё пока не сообщает. Однако он обещает, что Финляндия даст официальный ответ летом.

США. Финляндия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 июля 2018 > № 2668855 Саули Ниинисте


США. Россия. Финляндия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 июля 2018 > № 2668874 Виктория Нуланд

Грядущие саммиты — момент истины для Трампа

Виктория Нуланд (Victoria Nuland), The New York Times, США

Ближайшие два саммита Дональда Трампа — сперва с союзниками по НАТО в Брюсселе, затем с российским президентом Владимиром Путиным в Хельсинки — либо восстановят мировое господство США, либо подорвут его окончательно. Все будет зависеть от того, как Трамп разыграет свои карты.

Единство в НАТО, если его подкрепить жестким тоном на встрече с господином Путиным, продемонстрирует решимость Вашингтона протянуть руку помощи союзникам и противостоять стратегическим противникам. Напротив, Трамп в момент растранжирит всю мощь и власть США, продолжи он осыпать наших союзников оскорблениями и сеять среди них смуту, а также расточать незаслуженную похвалу обожаемому им автократу, вознамерившемуся подорвать нашу демократию и позицию на мировой арене. Все будет зависеть от того, который из двух президентов Трампов появится в Брюсселе и Хельсинки — тот, который, по словам советника по национальной безопасности, жаждет усилить НАТО или другой, который утверждает, что Североатлантический альянс «давно отжил свое».

Исторически было так, что американские президенты всегда выигрывали от встреч с кремлевскими бонзами, если за спиной у них ощущалась прочная поддержка союзников. Если Трамп использует саммит НАТО для того, чтобы координировать свое послание Москве, он умножит его силу, говоря от имени десятков свободных стран, а не однокой Америки. Вообще, необходимость встречи Трамп-Путин назрела давно. Проблемы, накопившиеся в отношениях двух стран, требуют встречи лидеров с глазу на глаз, потому что господин Путин собственноручно кастрировал собственное правительство, вытравив у него всякую способность принимать какие бы то ни было решения.

Команда Трампа, в вопросах НАТО ведомая министром обороны Джимом Мэттисом (Jim Mattis), настроена на успешный саммит — если только президент готов принять усилия союзников. Хотя траты на оборону начали расти еще при Бараке Обаме, только за время президентства Трампа совокупный военный бюджет стран-членов НАТО вырос на 14,4 миллиардов долларов. Все 28 страны НАТО, кроме одной, свой бюджет увеличили. 26 из них посылают солдат для участия в миссиях НАТО. 16 стран твердо намерены повысить свой военный бюджет до 2% ВВП в соответствии с основополагающими положениями НАТО.

Вместо того чтобы давать им взбучку, президент должен радоваться их успехам, ставить их себе в заслугу и всячески стараться ускорить двустороннюю работу для того, чтобы покрыть недостающее. Другие заслуги НАТО включают в себя два командных штаба — это повысит боеготовность сил альянса и ускорит дальнейшую подготовку. Эти шаги, направленные на то, чтобы пресечь на корню любые территориальные амбиции Москвы, призваны укрепить положение Трампа на встрече в Хельсинки.

Однако всякое преимущество Трампа будет утеряно, если речью в Брюсселе он повторит свое же выступление на встрече «Большой семерки» в мае: мол, союзники — никчемные дармоеды, Америке они — лишний груз, а нашего уважения, напротив того, заслуживают автократы.

От всякой розни внутри НАТО больше всех выигрывает господин Путин, поэтому он и рассчитывает на второй исход. Единственное, чего ему не хватает для успеха в Хельсинки — это денег. И здесь карты господина Трампа практически столь же сильны, как некогда у Рональда Рейгана (Ronald Reagan) в 1982 году — надо лишь правильно их разыграть. Господин Путин выживает сугубо благодаря системе, которая требует мировых цен на нефть не ниже 60 долларов за баррель, держит подданных в ежовых рукавицах, а экономику страны — в клептократической удавке. Россию невозможно реформировать, не ограничив его власть — а сам он на это не пойдет.

Народ, который он ненадолго опьянил военными действиями в Крыму и Сирии, в настоящий момент больше всего заботит состояние российских больниц и поликлиник — свидетельствуют свежие опросы общественного мнения. Однако теперь, после четырех лет дорогостоящих военных операций, на фоне санкций и близкого к нулю роста, правительство Путина — банкрот. Он разбазарил половину средств, накопленных Россией в годы нефтяного бума, пришедшиеся на его первые два президентских срока, начиная с 2000 года. Прожиточный минимум для большинства россиян вырос на 15 и более процентов, и на прошлой неделе думе пришлось поднять налоги на добавочную стоимость и пенсионный возраст, просто чтобы обеспечить государству приток доходов.

Поэтому господину Путину США нужнее, чем он сам — Западу. Ему нужна передышка от санкций. Ему нужны прямые инвестиции и торговля. Ему нужен новый договор СНВ, так как старый истекает в 2021 году, а раскошеливаться на новое поколение ядерного оружия ему не с руки. Он хочет, чтобы США убрались из Сирии — и тогда российские войска займут восточные нефтеносные провинции, которые сейчас под нашей защитой, и тогда нефтяные доходы окупят расходы на войну. Он прекрасно знает, что если экономическое положение России не улучшится, он будет управлять «Верхней Вольтой с ракетами», как однажды назвал Советский Союз Дин Ачесон (госсекретарь США в администрации Трумэна, прим. перев.), только уже в 21-ом веке.

Все это дает господину Трампу значительное преимущество перед встречей в Хельсинки, если он сыграет американскую карту так же успешно, как сыграл бы Рейган.

Вместо того чтобы сдавать Крым, прощать Путину вмешательство в наши выборы и облегчать санкции, господин Трамп может — заручившись поддержкой НАТО — вернуть величие американской дипломатии (перифраз девиза Трампа: «Вернем Америке ее величие», — прим. перев.), продемонстрировав Путину, что ради нормальных отношений с США России придется вести себя прилично. Если же события пойдут по другому пути — НАТО в лохмотьях, а Путин снова на коне — Америка лишь ослабеет, а господин Трамп останется в дураках в грандиозном противостоянии, которое сам же и начал.

Виктория Нуланд — бывший посол США при НАТО при президенте Джордже Буше-младшем и помощник госсекретаря по делам Европы и Евразии при президенте Бараке Обаме. В настоящий момент Нуланд, чей дипломатический стаж насчитывает 32 года — глава Центра новой американской безопасности.

США. Россия. Финляндия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 июля 2018 > № 2668874 Виктория Нуланд


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 июля 2018 > № 2668842 Энн Эплбаум

Трамп намекает на возможные уступки Путину — а что мы получим взамен?

Энн Эплбаум (Anne Applebaum), The Washington Post, США

«Мы действительно искренне верили в то, что это было началом нового дня, о котором мы все молились, — сказал Гарри Хопкинс (Harry Hopkins) своему биографу. — Мы были абсолютно уверены, что мы одержали первую великую победу мира». Хопкинс, один из важнейших советников президента Франклина Рузвельта, был далеко не единственным из присутствовавших, кто счел итоги Ялтинской конференции, состоявшейся в феврале 1945 года, величайшим успехом. В своей книге о той конференции историк из Гарварда Сергей Плохий отмечает, что все представители американской и британской делегаций, от хмурого Джорджа Кеннана (George Kennan) до осторожного Уинстона Черчилля, были довольны ее результатами. Казалось, США, Великобритания и СССР наконец уладили свои разногласия, распределили сферы влияния и согласились с тем, что после капитуляции Германии освобожденные государства Европы должны превратиться в демократии.

Но радость продлилась недолго. Всего через несколько месяцев американские и советские солдаты уже стреляли друг в друга в Баварии. Фальшивые обещания Советского Союза принести демократию в освобожденную Восточную Европу практически сразу же прекратились в фарс. «Победа мира» обернулась началом холодной войны — продолжительным конфликтом, который включал в себя гонку вооружений, присутствие множества американских военных в Европе и угнетение половины этого континента.

Есть смысл напомнить об этом эпизоде истории теперь, когда чиновники Белого дома активно готовятся к первому саммиту президента Трампа и Владимира Путина. Разумеется, есть определенные отличия. Сегодня не 1945 год, и никто сегодня не верит, что этот саммит станет «началом нового дня»: это будет странная встреча между российским президентом-клептократом и американским президентом, который уже давно им восхищается.

Однако словосочетание «новая Ялта» постоянно мелькает с тех пор, как эта администрация пришла в Белый дом. Русским очень нравится эта идея, потому что она подразумевает, что Россия снова стала великой державой, снова может вести диалог с Америкой на равных, снова способна сесть с Америкой за один стол, чтобы поделить мир. Для Путина это является ключевым элементом его внутриполитической стратегии: будучи лидером, чья власть лишена легитимности, он должен постоянно доказывать своим соотечественникам, что он заслуживает права управлять страной. Что касается США, то для них преимущества этой встречи гораздо менее понятны. Тем не менее, сейчас ходит множество слухов касательно того, какого рода сделка между лидерами может обсуждаться на этой встрече.

В некоторых версиях фигурирует Украина. Трамп и его советник по вопросам национальной безопасности намекали на то, что, возможно, будет обсуждаться вопрос о признании законности оккупации Крыма Россией — Трамп даже вторит российской пропаганде, комментируя этнический состав и политику Крыма. Другую версию изложил несколько дней назад Дэвид Игнатиус (David Ignatius) в Washington Post: возможно, Трамп планирует уступить Сирию Путину, бросить там американских союзников и позволить клиенту России — диктатору Башару аль-Асаду — восстановить контроль над всей территорией Сирии, истребив попутно множество мирных жителей.

В обоих случаях не понятно, что США получат в обмен на такие уступки. Согласно одной из версий, Путин пообещает вывести с востока Украины российские войска, чье присутствие там он продолжает отрицать. Согласно другой версии, Путин пообещает каким-то образом сдержать Иран — страну, с которой он установил союзнические отношения в рамках сирийского конфликта. Разговоры о такой сделке начались почти сразу после прихода нынешней администрации к власти, когда Джаред Кушнер (Jared Kushner) попытался наладить тайные каналы коммуникации с российским правительством.

Однако все эти сделки, как и соглашение, заключенное когда-то в Ялте, заключают в себе один фатальный недостаток: они опираются на обещания российского лидера, который еще ни разу — ни в Сирии, ни на Украине, ни где-либо еще — не сдержал своего слова. На Украине он продолжает спонсировать «ополченцев», которые продолжают вести незаконную войну на востоке страны. В Сирии он неоднократно нарушал обещания снять осаду, позволить осуществить доставку гуманитарной помощи и добиться деэскалации конфликта, и ни разу за это не поплатился. Даже если бы он мог, идея о том, что он каким-то образом может повлиять на Иран, является довольно странной: министр иностранных дел России уже заявил, что «абсолютно нереалистично» ожидать, что Иран выйдет из этого конфликта. В любом случае у России попросту нет для этого достаточного количества военных.

И на Украине, и в Сирии ситуация довольно странная: США, которые теоретически до сих пор остаются самой сильной державой в мире, очевидно, ведут переговоры, в рамках которых они предлагают очень многое в обмен на нечто совершенно незначительное. Единственным объяснением готовности США заключить такую несимметричную сделку является сам Трамп. Возможно, его вдохновляет опыт переговоров с Северной Кореей: в Сингапуре он встретился с диктатором, не получил ничего, кроме обещаний, на выполнение которых он никак не может повлиять, и вернулся домой, где Fox News встретил его как триумфатора. Или же, возможно, он до сих пор чувствует, что он в долгу перед человеком, который помог ему стать президентом США.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 июля 2018 > № 2668842 Энн Эплбаум


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 5 июля 2018 > № 2664928 Владимир Кара-Мурза

Мрачная история саммитов президентов США и Путина

Владимир Кара-Мурза | The Washington Post

"На прошлой неделе Белый дом и Кремль одновременно объявили, что президент Трамп и российский президент Владимир Путин проведут свой первый официальный двусторонний саммит в Хельсинки в июле 2016 года", - пишет заместитель председателя "Открытой России" Владимир Кара-Мурза в статье для The Washington Post.

"Для Путина, который находится у власти почти два десятилетия, это станет первым саммитом с четвертым для него президентом США", - отмечает оппозиционный политик.

"В июне 2000 года новый российский лидер принял в Кремле президента Билла Клинтона. В течение двух дней переговоров, как и во время совместной пресс-конференции, на которой преобладали темы контроля над вооружениями и ракетной обороны, два лидера были вежливы и сдержанны - значительная перемена по сравнению с теплотой и личным характером отношений между Клинтоном и предшественником Путина Борисом Ельциным", - говорится в статье.

После завершения переговоров в Кремле Клинтон поехал навестить Ельцина, который поселился после ухода с поста в пригороде Москвы, пишет автор. "Борис, вы демократ до глубины души... В вашем сердце пылает огонь истинного демократизма и реформаторства. Я не уверен, что это присуще Путину", - сказал Клинтон Ельцину.

"Ко времени следующего американо-российского саммита, в июне 2001 года, опасения по поводу авторитарных наклонностей Путина стали реальностью", - пишет Кара-Мурза, поясняя, что речь идет об изменениях в управлении на местах в пользу большей централизации и взятии под государственный контроль оппозиционного канала НТВ. "Худшие злоупотребления путинского режима были еще впереди, но тенденция просматривалась безошибочно", - говорится в статье.

Ничто из этого, как представляется, не беспокоило следующего президента США, Джорджа Буша, когда он встретился с Путиным в Любляне. "Я посмотрел этому человеку в глаза. Я нашел его очень откровенным и надежным", - сказал тогда Буш.

На своей первой встрече с Путиным за пределами Москвы в июле 2009 года президент Барак Обама похвалил его за "экстраординарную работу, которую он проделал от лица российского народа", говорится далее.

"В то время как Трамп готовится к поездке в Хельсинки, с его стороны было бы мудро помнить, чем закончились попытки его предшественников достичь примирения с Путиным", - отмечает автор.

"Отношение к Путину и Буша, и Обамы по сравнению с первоначальным сильно изменялось; оба они в конечном итоге осознали, что не может быть истинного партнерства, не говоря уж о совпадении интересов, между демократией и коррумпированным авторитарным режимом", - заключает Кара-Мурза, призывая Трампа "ценить драгоценное время, принимая во внимание прошлые уроки".

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 5 июля 2018 > № 2664928 Владимир Кара-Мурза


США. Украина. Россия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 июля 2018 > № 2665046 Андерс Аслунд

Трамп отдаст Крым на встрече в Хельсинки?

Мелинда Харинг (Melinda Haring), Atlantic Council, США

29 июня Трамп, отвечая на вопрос журналистов, готов ли он пересмотреть позицию США в отношении аннексии Крыма Россией в 2014 году, сказал следующее: «Посмотрим». 16 июля Трамп собирается встретиться с президентом России Владимиром Путиным в Хельсинки: многие опасаются, что в этой игре он может проиграть Крым.

С 2014 года политика США в отношении Крыма была последовательной. Ее четко озвучил пресс-секретарь Госдепартамента в годовщину аннексии Крыма: «Крым является частью Украины, и наши санкции за Крым останутся в силе до тех пор, пока Россия не вернет Украине контроль над полуостровом».

В рубрике UkraineAlert мы обратились к экспертам с провокационным вопросом: готов ли президент Дональд Трамп принять аннексию Крыма на хельсинской встрече 16 июля? Насколько реальна эта возможность? И каким образом будет выглядеть подобная договоренность? Как это отразится на Европе (и США)?

Андерс Аслунд, старший научный сотрудник The Atlantic Council:

— Президент Трамп игнорирует национальные интересы США. Он также враждебно настроен ко всем демократическим союзникам Америки. Под обликом невежества он скрывает свою последовательную антизападную политику. Трамп говорит только о том, что он может предложить Путину, но не говорит, чего хочет от Путина. Что он может отдать? Конгресс США потребовал окончательного решения о возможностях снятия санкций в отношении России, но Трамп просто дурачит их, чтобы санкции было труднее поддерживать.

Трамп может сделать следующий шаг в отношении своего заявления о Крыме и сказать, что это — Россия, ведь населяют его россияне. Только какие последствия у такого заявления — неясно. Он также может сказать, что США сократят свою поддержку Украине, тем самым подорвав НАТО. Этот Хельсинкский саммит, похоже, станет таким же злополучным, как и «Ялта-2».

Майкл Карпентер, бывший заместитель помощника главы Пентагона, директор аналитического центра Байдена и старший научный сотрудник-нерезидент the Atlantic Council:

— Дав понять, что он может переступить через Украину и напрямую обсуждать статус Крыма с Путиным, Трамп подрывает основополагающие принципы международного порядка: суверенитет и территориальная целостность государств. Такие заявления безответственны и опасны. Вопрос не в «беспроигрышности игры». Это не «стратегически разрушительная» политика. Пришло время прекратить приукрашивать действительность и назвать вещи своими именами: это продажа наших ценностей для успокоения Путина.

Ариэль Коэн, старший научный сотрудник Центра глобальной энергетики и Евразии the Atlantic Council:

— Нельзя воспринимать Крым как что-то, что может отдать Трамп. Согласно международному праву, он принадлежит Украине. Однако, чтобы вернуть Россию на круги своя, администрация Трампа, возможно, использует модель, которая применялась к государствам Балтии с 1940-х по 1990-е годы: США не признавали советской оккупации, но также и мало что предпринимали на этот счет. Если это так, администрация потребует от России полностью отказаться от поддержки сепаратистов Донбасса, восстановления территориальной целостности Украины и, в таком случае, пообещает снять украинские санкции. Насколько администрация Трампа может снять санкции Конгресса — нам только предстоит выяснить. Учитывая, что Путин — человек, расширяющий территорию России, такое развитие событий станет для него победой. Администрация также, вероятно, возьмет с России обязательство не применять силу в отношении бывших членов СССР и не посягать на чужие границы. Будет ли Россия придерживаться своих обязательств — вопрос без ответа.

Орест Дейшакивский, бывший советник по вопросам политики Хельсинской комиссии США (Комиссия по сотрудничеству и безопасности в Европе):

— Признание Трампом незаконной аннексии Крыма Россией — это беспредел и балаган. Это просто плевок в сторону политики США и международного порядка, основанного на правилах. А если это еще и произойдет в финской столице, где в 1975 году был подписан Хельсинкский Заключительный акт, — это будет настоящим парадоксом. Вторгнувшись в Украину, Россия, которая также подписывала этот акт, нарушила все основные принципы ОБСЕ, закрепленные в Хельсинкском Заключительном акте, включая территориальную целостность, суверенное равенство и воздержание от угрозы силой или ее применения. Любая сделка без участия Украины абсолютно неприемлема. И шансы на то, что украинцы примут соглашение в формате «Крым — за Донбасс», равны практически нулю.

Как в США, так и в Европе (возможно, за исключением нескольких выскочек) реакция на такое развитие событий была бы крайне негативной. В таком случае, Трамп пойдет против его собственного аппарата национальной безопасности, Государственного департамента и Конгресса. И давайте не забывать о том, что в прошлом году возглавляемый именно Республиканской партией Конгресс принял закон, в котором для снятия санкций с России необходимо одобрение Конгресса: в том числе, и санкций за аннексию Крыма. Да, его с неохотой, но все же подписал Трамп. Так что такое развитие событие нанесет удар не только по демократам, но и по республиканцам. Поэтому я не считаю, что Трамп может согласиться с захватом Крыма Россией или заключить безответственные договоренности. Однако, учитывая непредсказуемость президента США, полностью исключать нельзя ничего.

Эвелин Фаркас, старший научный сотрудник-нерезидент the Atlantic Council, аналитик национальной безопасности:

— Ни один президент, включая Трампа, не может отдать территорию другого государства, даже если она находится под незаконной оккупацией. Так гласит международное право и установки Совета Безопасности ООН. Крым принадлежит Украине. Конечно, если бы президент США сделал еще одно заявление, в котором выразил симпатию поведению России в этом вопросе, такое развитие событий могло бы встревожить не только правительство Украины, но и власти демократических и суверенных государств во всем мире. Это был бы вербальный подарок Путину. Только вот ущерб мировому имиджу США, а также готовности постоять за международное право и общечеловеческие ценности — не возместит ничто. Штатам нечего дать взамен. Не будем забывать, что цель российского правительства на саммите — не только ослабить западные демократии, трансатлантический союз и решимость Европы противостоять России, но и укрепить позицию Путина как националистического лидера РФ.

Эдвард Лукас, старший вице-президент Центра анализа европейской политики:

— Ответ должен быть «нет». Советники объяснят Трампу, что на путинский режим можно давить только твердостью. Но дело в том, что президент США мало кого слушает. Россия — слабая страна с сильным руководителем; Соединенные Штаты — полная противоположность. Владимир Путин — эксперт в вербовке, точнее в психологических приемах вербовки, которые преподают в шпионской школе КГБ. А нарциссического мистера Трампа легко соблазнить лестью. Боюсь, у этого саммита не будет «счастливого конца».

Уильям Тейлор, исполнительный вице-президент Института мира США и бывший посол США на Украине:

— 16 июля в Хельсинки президент Трамп не отдаст Крым. Во-первых, не ему принимать такие решения. Когда в 1991 году СССР распался, Крым на международном уровне признали частью Украины. Крым по-прежнему юридически является украинским. Во-вторых, вторгнувшись в Крым, Россия нарушила международное право и все договоры, подписанные с Украиной и международным сообществом, начиная с 1992 года. У России нет законных претензий к Крыму. Международные санкции в отношении России продлятся до тех пора, пока она не вернет Крым Украине. В-третьих, Соединенные Штаты не признают притязаний на территории других стран, которые возникли в результате незаконной оккупации: как это было и в 1940 году, когда государственный секретарь США Самнер Уэллс осудил незаконную оккупацию СССР трех балтийских государств. Аналогичная декларация скоро покажет, что политика США не изменилась.

США. Украина. Россия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 июля 2018 > № 2665046 Андерс Аслунд


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 июля 2018 > № 2663470 Арег Галстян

Блумберг против Трампа: станет ли еще один миллиардер президентом США

Арег Галстян

американист

Бывший мэр Нью-Йорка и основатель одноименного информационного агентства Майкл Блумберг намерен выдвинуться в президенты США. Это значит, что Америку второй раз в истории может возглавить член списка Forbes

Бывшему спикеру Палаты представителей демократу Томасу О'Ниллу принадлежит выражение «all politics is local», которое впоследствии стало широко использоваться экспертами при анализе американской политики. Дословно это можно перевести как «вся политика местная», что довольно четко характеризирует философию американцев и Соединенных Штатов. Отцы-основатели, особенно Джеймс Мэдисон и Александр Гамильтон, считали, что внешняя политика должна быть исключительно инструментом реализации внутренних потребностей, а в основе международной деятельности должны находиться не идеологические, а торговые интересы.

Формула «all politics is local» также означает беспрерывность внутриполитического процесса, когда каждый политик, едва успевший одержать победу на выборах, начинает со следующего дня планировать будущую кампанию по переизбранию. Именно в такой ситуации пребывают демократы и республиканцы, готовящиеся к двум крупным событиям — ноябрьским промежуточным выборам в Конгресс и президентской гонке 2020 года. Сложная политическая конструкция чувствительна к любым переменам, которые могут стать роковыми как для республиканского большинства на Капитолийском холме, так и для самого президента Дональда Трампа (№766 в глобальном рейтинге Forbes, состояние $3,1 млрд).

Рейтинги действующего главы Белого дома довольно шаткие. С одной стороны, он пользуется поддержкой значительной части населения за протекционистскую экономическую политику, позволившую снизить налоги, защитить американского производителя и увеличить количество рабочих мест. С другой, республиканцу приходится отбиваться от многочисленных атак, связанных с жестким отношением к иммигрантам и неопределенностью в отношении реформы здравоохранения. Кроме того, Трамп по-прежнему находится под прицелом специальной «комиссии Мюллера», которая занимается расследованием влияния иностранных агентов на президентские выборы 2016 года. Республиканская партия также находится не в лучшей политической форме: фракционные конфликты (традиционалисты, умеренные, ультраконсерваторы и неоконсерваторы) вносят постоянные расколы на фоне заметного укрепления ключевого конкурента — Демократической партии. Принимая во внимание вероятность потери большинства в Сенате, республиканцы вряд ли станут экспериментировать. С высокой долей вероятности они объединят свои ресурсы вокруг Трампа. В свою очередь, «ослы», потерявшие Белый дом после провала своего тяжеловеса Хиллари Клинтон, находятся в поиске нового спасителя.

На сегодняшний день активно муссируются имена двух потенциальных кандидатов — Джозефа Байдена, служившего вице-президентом при Обаме, и миллиардера Майка Блумберга (№11 в глобальном рейтинге Forbes, состояние $50 млрд), занимавшего пост мэра Нью-Йорка на протяжении одиннадцати лет с 2002 года. У обоих кандидатов имеются как преимущества, так и недостатки, главный из которых — возраст. К самому пику кампании Байден отметит 78-летие, Блумберг младше своего коллеги всего на три месяца. Пока рекорд по «старости» удерживает именно Дональд Трамп, которому на момент инаугурации было 70 лет (опередил Рейгана на один год). Разница в восемь лет между республиканцем и его потенциальными конкурентами достаточно существенна в суровых американских политических реалиях. Однако демократы известны своей готовностью идти на риск. Именно их кандидаты — Джон Кеннеди в 1961 (42 года) и Билл Клинтон в 1993 годах (46 лет) — вошли в список самых молодых президентов в истории. В то же время Хиллари Клинтон пошла на выборы 2016 года в 69 лет. Иными словами, фактор возраста может быть и проигнорирован партийными элитами, которые преподнесут опыт и мудрость как преимущества.

Многие зарубежные и российские аналитики ошибочно пишут, что победа Трампа в 2016 году и возможность участия Майкла Блумберга в грядущей президентской кампании служат сигналом о новом тренде – прямом вовлечении миллиардеров в политический процесс. Однако этот тезис неверен, ибо данный тренд не нов. Как минимум четыре президента пришли в большую политику из бизнес-среды: Уоррен Гардинг владел крупными издательствами, Герберт Гувер был горным магнатом, Джимми Картер обладал крупнейшей в стране арахисовой фермой, а Джордж Буш-старший был занят в нефтяном секторе. Если копнуть глубже, окажется, что и первый президент Джордж Вашингтон был одним из богатейших фермеров-бизнесменов своего времени. Еще больше было кандидатов и претендентов от обеих партий, наиболее яркими из которых были Уэнделл Уилки, Нельсон Рокфеллер и Росс Перо.

Олигарх Уикли победил на республиканских праймериз 1940 года таких гигантов, как Томас Дьюи (окружной прокурор, посадивший Аль-Капоне), и Роберт Тафт (сын 27-го президента Уильяма Тафта). Рокфеллер трижды пытался пробиться в суперфинал: в 1960 году проиграл Ричарду Никсону, в 1964 году уступил Барри Голдуотеру и в 1968 году — вновь Никсону. Максимум, что удалось вырвать нефтяному барону Америки, — пост вице-президента в 1974 году. Миллиардера Росса Перо считают главным архитектором непредсказуемого триумфа демократа Билла Клинтона, одержавшего победу над опытным политическим львом Бушем-старшим в 1992 году. Будучи независимым кандидатом, Перо отнял у Буша значительную часть умеренного электората, набрав 19% голосов (второй по величине рекорд для независимого кандидата со времен Теодора Рузвельта). Этого было достаточно, чтобы демократ-губернатор из Арканзаса победил с 6%-ным отрывом. Вторая попытка Перо в 1996 году была полностью провальной, несмотря на то что бизнесмен вложил в кампанию собственные $80 млн.

Теперь настала очередь Блумберга, состояние которого оценивается в $50 млрд. Конечно, деньги играют важную роль в избирательном процессе, но отнюдь не ключевую. Миллиардер-республиканец — привычный образ для американцев, ибо сама партия считается лоббистом интересов среднего класса, крупных олигархов и различных транснациональных корпораций. Демократическая партия, напротив, ориентирована на более широкие и менее состоятельные слои населения, которым подобный кандидат придется не по нраву. Достаточно вспомнить, что успех сенатора Берни Сандерса на демократических праймериз 2016 года был обусловлен его лозунгом брать больше с богатых и отдавать больше бедным. Ситуация сложная, и непонятно, в чем будет заключаться партийная изюминка «ослов», если они бросят в бой против президента-миллиардера собственного олигарха. Иными словами, сама кандидатура Блумберга вызовет внутрипартийный раскол, что только снизит шансы демократов на итоговый успех в кампании.

Другой явный минус – политическая ограниченность и конъюнктурность. Майк не всегда был демократом и не является им официально по сегодняшний день. До 2001 года он был предан «ослам», но после победы Буша-младшего на президентских выборах переметнулся на сторону «слонов», а с 2007 года и вовсе объявил себя независимым. В США таких называют «политическими перевертышами». Это тип чиновников и политиков, для которых партия, идеология и ценности являются инструментами реализации собственных прагматичных задач. К тому же его опыт государственника ограничивается мэрией Нью-Йорка. Его заявление об участии на выборах в 2008 году от независимой партии вызвало широкий резонанс в обществе, однако за несколько недель до старта он снял свою кандидатуру. После выхода Блумберг сначала объявил о нейтралитете, но позже поддержал сенатора Барака Обаму (в 2012 году проделал тот же фокус).

Теперь Майк — темная лошадка как для демократов, так и для независимых. Нельзя также забывать о том, что для победы на выборах 2020 года «ослы» должны переманить на свою сторону большой процент «Серединной Америки» (Middle America), одобряющей деятельность Трампа. Сложно представить, что может предложить этой прослойке миллиардер из преимущественно либерального Нью-Йорка, чтобы изменить расклад сил в пользу демократов. Таким образом, уже в партийном праймериз у него нет никаких шансов, не говоря уже об общенациональном успехе. Однако, если каким-то чудом Блумберг все же дойдет до выборов и сказочным образом станет единым кандидатом от Демократической партии, республиканцы будут это только приветствовать, ведь лучшей груши для битья Трампу придумать сложно.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 июля 2018 > № 2663470 Арег Галстян


Россия. США. Китай > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 июля 2018 > № 2662583 Олег Сафонов

Охота на черных лебедей. Откуда ждать нового финансового кризиса

Олег Сафонов

управляющий директор «БКС Ультима Private Banking»

Противоречия в мировой торговле, вызванные протекционистской политикой США, накапливаются с апреля, нарастая как снежный ком, и могут загнать глобальную экономику в очередной кризис

Предсказания новых глобальных экономических потрясений множатся. На днях, например, об угрозе повторения мирового экономического кризиса 1997-1998 годов предупредили аналитики Bank Of America Corp.

Однако мнения по поводу того, что и когда именно может стать спусковым крючком для очередного глобального финансового катаклизма, разнятся. Одни видят угрозу в разгорающихся торговых войнах, другие указывают на возможный выход Италии из Евросоюза (Quitaly) по примеру Brexit, а третьи уверены, что разрушительная бомба замедленного действия скрыта в долговых проблемах государств.

Масштабные финансовые кризисы чаще всего наступают, когда их не ждут. Ни один экономист или футуролог заранее не назовет конкретную дату, которую потом нарекут «черным вторником» или «черной пятницей». Вместе с тем, если посмотреть внимательнее на текущую ситуацию в мировой экономике, станет понятно, что тревожных предпосылок существует немало.

Таран Трампа

Противоречия в мировой торговле, вызванные протекционистской политикой президента США Дональда Трампа America First, накапливаются с апреля, нарастают как снежный ком и могут загнать глобальную экономику в очередной кризис.

Июль начался с очередного «залпа» на торговом фронте — Канада ввела тарифы на американскую продукцию на сумму $16,6 млрд, ответив таким образом на введенные США пошлины на сталь. Американский лидер грозит в ответ наложить новые пошлины на импорт автомобилей. Европейские машины президент США тоже обещает обложить пошлинами.

Есть у Трампа торговые претензии и к Мексике. Но наиболее активный обмен любезностями в торговой сфере у Вашингтона происходит с Пекином. На днях КНР ожидает введения импортных пошлин со стороны США на большую группу товаров на $34 млрд, и китайские власти вряд ли будут медлить с ответом. В довершение ко всему Трамп намекнул на выход США из ВТО.

Торговые войны стали главным отрицательным фактором для развивающихся рынков в первом полугодии. Вместе с ужесточением монетарной политики в США они спровоцировали отток капитала из рисковых активов. Агрессивный протекционизм США вынуждает инвесторов с осторожностью подходить к развивающимся рынкам. Тем более что первые последствия глобального торгового конфликта не заставили себя долго ждать.

Статистика по активности в производственном секторе Поднебесной, вышедшая 1 июля, оказалась хуже ожиданий. Экспорт в юанях из Китая в США в июне вырос всего на 3,8% в годовом выражении, это почти на четверть (23,8%) ниже показателей 2017 года.

Если протекционистская война продолжится, в определенный момент китайская экономика может перейти к неконтролируемому охлаждению, что с большой вероятностью может послужить началом глубокого и продолжительного финансового кризиса.

Валюта и долги

Существует также опасность перехода торгового противостояния в валютные войны. Ситуация на валютном рынке, к слову, уже вышла из равновесия — юань в июне показал рекордное ослабление против доллара США, достигнув уровней августа 2017 года.

Валюта — куда более мощное оружие протекционизма, чем пошлины. Китай вполне может использовать оборонительный прием в виде мягкой девальвации юаня. Конечно, Пекин не станет открыто обесценивать свою валюту, но китайские власти могут приостановить поддержку юаня, которая препятствует его ослаблению. Это может вызвать еще большее недовольство со стороны Вашингтона, который ранее не раз обвинял Китай в намеренном поддержании заниженного курса юаня. Примечательно, что, по данным европейских СМИ, в кулуарах Европейского центрального банка (ЕЦБ) тоже обсуждается искусственная девальвация евро в ответ на протекционизм США.

Впрочем, среди экономистов пока превалирует мнение о том, что торговые войны не перерастут в валютные, поскольку в современных экономических условиях инициаторы конкурентной девальвации могут с большой вероятностью столкнуться с эффектом бумеранга.

Внушительным «черным лебедем» для мировой экономики могут стать долговые проблемы стран. Здесь отметим чрезмерную долговую нагрузку ряда системообразующих государств — США, Китая, Японии, отношение долга к их ВВП уже превысило 100%.

Существенный рост долговой нагрузки наблюдается и в ряде развивающихся стран. Так, долг Китая к ВВП превысил 300%, что грозит потенциальным финансовым кризисом в стране, а это, как мы понимаем, может повлечь отток капиталов из всех развивающихся рынков, в том числе из России, обрушить цены на нефть и привести к девальвации рубля.

В чем-то нынешняя ситуация напоминает то, что происходило в Латинской Америке и Азии в конце 1990-х и начале 2000-х годов. И, конечно, возвращаются опасения по поводу южных европейских стран — Испании, Италии, Португалии. Решение хронических структурных проблем в них долгое время откладывалось, экономические «пожары» заливались дешевыми деньгами. Однако в эпоху дорожающего финансирования растут риски и опасения того, что эти государства не справятся с обслуживанием долгов. Дефолт любой из этих стран может привести к тяжелому экономическому кризису.

Долговые проблемы, как мы видели на примере Греции, часто решаются непопулярными методами, что в свою очередь несет в себе существенные риски дезинтеграции Европы. Brexit усилил позиции евроскептиков. Так, на недавних парламентских выборах в Италии победили партии «Лига Севера» и «Пять звезд». Новое правительство Италии — третьей экономики еврозоны — прямо заявило Брюсселю: «Режиму экономии пора закончиться». Вице-премьер Луиджи Ди Майо пообещал, что Италия будет возвращать суверенитет в экономике. Все это очень тревожит инвесторов.

Справедливости ради отметим, что многие директивы ЕС Рим и так уже выполняет, скорее для галочки либо вообще игнорирует. Выход Италии из еврозоны (Quitaly) может стать куда более ощутимым и печальным по последствиям для мировой экономики, чем Brexit, учитывая тот факт, что Великобритания не была в зоне евро.

Нефтяной раскол

Некоторые аналитики считают, что катализатором очередного глобального кризиса может стать срыв глобальных договоренностей в части нефтедобычи, в которых принимают участие 24 страны. Потенциальных причин для этого немало: противоречия внутри ОПЕК+ относительно квот, геополитика (конфронтация Катара с арабским миром), упомянутые выше торговые войны. Высказываются мнения, что развал ОПЕК+ уже предопределен и что вскоре большинство его участников откажутся от своих обязательств. В этом случае цены на «черное золото» снова отправятся в свободное плавание.

Впрочем, если исходить из простых правил теории игр, раскол среди членов ОПЕК+ не выгоден абсолютно всем участникам, потому что он привел бы к неконтролируемому росту добычи в Саудовской Аравии и России и к резкому снижению цен на нефть. Если смотреть на происходящее со стороны, то существующий картель ОПЕК просто де-факто расширился и в него вошли другие ключевые игроки, такие как Россия. И всем выгодна текущая ситуация, когда стоимость нефти вернулась к $70-80.

Насколько Россия уязвима перед новым потенциальным кризисом? Несмотря на то что прошлые мировые финансовые катаклизмы достаточно серьезно затрагивали российскую экономику, в текущей ситуации она на первый взгляд выглядит устойчивой.

Постепенное санкционное давление привело к снижению объема и реструктуризации внешних долгов, а накопленные резервы и высокие пока еще цены на энергоносители позволяют России чувствовать себя относительно спокойно в обозримом будущем. При этом важно понимать, что дальнейшее усиление санкций или существенное расширение дисбалансов в мировой финансовой системе, безусловно, не может не затронуть российскую экономику.

Россия. США. Китай > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 июля 2018 > № 2662583 Олег Сафонов


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июля 2018 > № 2665066 Джон Болтон

Джон Болтон — о встрече Трампа и Путина

Fox News, США

Крис Уоллес: Ко мне присоединяется советник президента по национальной безопасности Джон Болтон в своем первом интервью после встречи с президентом России Владимиром Путиным, которая состоялась на этой неделе в Москве. Добро пожаловать в «Фокс Ньюс Сандей».

Джон Болтон: Рад встрече с вами.

— Чего хочет президент Трамп от этого саммита, помимо налаживания диалога? Он реально надеется на прорыв в вопросах, касающихся Украины, Сирии или контроля над вооружениями?

— Во-первых, очень важно, чтобы эта двусторонняя встреча проходила не в кулуарах более крупного саммита, а чтобы это был разговор с Владимиром Путиным, охватывающий весь спектр вопросов. Я допускаю, что в формате один на один этот разговор, конечно, будет не совсем структурированным, но это даст им возможность перейти к некоторым вопросам, не испытывая давления. Я думаю, что при установлении этой линии связи президент держит в уме очень многое, он хочет понять российскую позицию и, возможно, что более важно, он хочет, чтобы Владимир Путин понял нашу позицию. Если это приведет к каким-то прорывам, будет здорово. Но, откровенно говоря, ключевым моментом является само проведение такой встречи примерно через полтора года после начала работы этой администрации.

— После Сингапурского саммита вот что президент Трамп сказал нашему коллеге Брету Бейлеру о том, что, по его мнению, может произойти, если он сможет провести переговоры с Владимиром Путиным: "Я хотел бы вам сказать, не могли бы вы сделать мне одолжение и уйти из Сирии? Не могли бы вы сделать мне одолжение? Не могли бы вы уйти с Украины?" Действительно ли президент Трамп думает, что будет так легко повлиять на Владимира Путина? Расскажите, сделайте одолжение.

— Я думаю, что, если мы сможем провести прямую беседу между двумя лидерами, он будет говорить спокойно, особенно учитывая российскую систему, в которой Путин по сути отдает приказы. Мы сможем выяснить главное в позиции России. Вот, что является основными задачами, и чего мы должны достичь. Мы не сможем этого сделать без такого обсуждения, которое до сих пор было исключено из-за политического шума из-за обвинений в связи с проведением кампании. Вот почему эта встреча и начало работы очень важны.

— Некоторые европейские лидеры заявили на этой неделе о своем беспокойстве из-за возможности повторения того, что случилось в ходе саммита Большой семерки в Канаде и в поездке президента в Сингапур. Что он встретится с нашими союзниками по НАТО в Европе и будет с ними очень критичен. А затем отправится в Хельсинки, где встретится с президентом Путиным, расточая тому щедрые похвалы. В Канаде, как сообщается, президент заявил, что от НАТО столько же вреда, сколько и от НАФТА.

— Я был на том мероприятия в Канаде. Я не слышал этого высказывания. Я не знаю, что он здесь имел ввиду. Я думаю, что версий много. Давайте проясним: саммит НАТО — это важная встреча. Я думаю, что президент ясно дал понять всем европейским лидерам, с которыми он встречался, что НАТО является важным альянсом для Соединенных Штатов, самым важным для нас. Просто у него есть очень точное представление о том, что союзники по НАТО должны выполнять взятые ими на себя обязательства, выделяя по 2 процента своего бюджета — 2 процента своего валового национального продукта — на оборонные расходы.

— Я думаю, дело в том, что он казался более жестким по отношению к нашим союзникам по Большой семерке, и что он в лагере противника. Причина беспокойства среди европейцев заключается в том, что если он вдобавок к этому еще и усиливает критику НАТО, а затем хвалит Путина, то он ослабляет НАТО перед лицом России.

— Я не видел, чтобы он проводил данные встречи таким образом. Разногласий с НАТО или Большой семеркой у нас нет, с Путиным или Ким Чен Ыном — есть. Они очень, очень разные, и президент грозит им по-разному. Он понимает, что такое стратегические интересы, и пытается им следовать.

— Нельзя не взглянуть на некоторые заявления президента Трампа в отношении России, сделанные в последнее время:

— Россию следует пригласить обратно в Большую семерку;

— Крым — российский, потому что там все говорят по-русски;

— «Россия продолжает говорить, что не имеет никакого отношения к вмешательству в наши выборы»;

— Пентагон изучает вопрос выведения войск из Германии.

Он заявил, что Россию следует пригласить обратно в Большую семерку. В Канаде, как сообщается, он рассказал другим лидерам, что Крым, который, несомненно, захватил Путин, является российским, потому что все, кто там живет, говорят по-русски. На этой неделе он написал «Твиттере», что Россия продолжает говорить, что не имеет никакого отношения к вмешательству в наши выборы. По его словам, Пентагон изучает вопрос выведения войск из Германии. Итак, вопрос заключается в следующем: пойдет ли президент на уступки Путину еще до того, как они сядут за стол переговоров?

— Я не думаю, что это так. Этот длинный список высказываний, который вы только что прочитали, и впрямь интересен. Что-то из этого неправда, некоторые вещи верны лишь частично. Я не думаю, что у нас хватит времени на каждый пункт. Я полагаю, что это восходит к основной подоплеке двусторонней встречи президента Трампа и президента Путина, пусть они обсудят эти вопросы и точно поймут, где может быть пространство для прогресса, а где его нет вообще. В моей встрече с президентом Путиным тот пытался перейти ко всему списку пунктов своей повестки дня. Я думаю, что среди них были такие, в которых сразу ясно, что наши позиции очень, очень далеки друг от друга. Были и другие, где, возможно, есть место для какого-то прогресса. Мы просто должны увидеть такую возможность. И, в частности, учитывая характер русских, я не думаю, что мы это узнаем, пока два лидера не встретятся.

— Вы говорите, что некоторые из высказываний, которые мы перечислили, верны.

— Многие вещи, о которых сообщалось, не соответствуют действительности даже близко.

— Он сам сказал, что хотел бы видеть Россию в "Большой семерке"?

— Это то, что почти однозначно верно.

— В твите однозначно правда. Говорил ли он на встрече Большой семерки, что Крым российский, потому что там все говорят по-русски? Причина, по которой я об этом спрашиваю, заключается в том, что это и приглашение России обратно в Большую семерку связывает один аргумент — он не хочет наказывать Россию за плохое поведение.

— Я не слышал, чтобы он говорил что-либо подобное, и не видел этого в его записях. Многие из таких вещей происходят на подобных встречах. Все закончилось некоторыми разногласиями с другими членами. Многое из этого, я думаю, потенциально преувеличено. Я думаю, что ключевой момент заключается в следующем: если есть действительные разногласия — и с нашими ближайшими союзниками, и с нашими противниками — президент сам решает, когда он хочет сесть и поговорить о них.

— Вы имели очень четкую позицию по вопросу российского вмешательства в 2016 году. В прошлом году вы назвали это актом войны. Путин отрицал вмешательство, а вы сказали следующее: "Все, кто ознакомился с секретной информацией, считают, что нет никаких сомнений в том, что русские упорно пытались повлиять на процесс сбора моего досье. Владимир Путин посмотрел Дональду Трампу прямо в глаза и солгал ему, и я думаю, что это единственный и наиболее важный вывод по итогам этой встречи". Вам понравится, если я буду проигрывать эти старые клипы?

— Обожаю смотреть на самого себя.

— Ясно ли это президенту Трампу так же, как и вам — забудьте о вопросе сговора — что Россия вмешивалась в выборы 2016 года? Если да, то почему на этой неделе он ретвитит отрицание этого факта с одновременными нападками на ФБР?

— Я думаю, что президент уже сказал, что снова собирается поднять вопрос о вмешательстве России на встрече с Владимиром Путиным. Он сказал об этом на прошлой неделе.

— Он сам в это верит?

— Я скажу вам: президент Путин заявил мне — через переводчика, конечно — но он сказал, что не было никакого вмешательства в выборы со стороны российского государства. И я думаю, что вопрос все еще стоит на повестке дня. Я полагаю, что президент захочет поговорить об этом и указать, что мы не желаем стать свидетелями вмешательства в выборы 2018 года.

— Есть сомнения в причастности Кремля?

— Я думаю, что разведданные — о чем я говорил раньше, и я не передумал — на мой взгляд, это то, что нас беспокоит. Вот почему президент собирается поговорить с ним об этом еще раз.

— У нас не было возможности поговорить о Сингапуре, и я хотел бы кратко спросить вас о северокорейском саммите. После саммита президент Трамп заявил, что Северная Корея больше не является ядерной угрозой для США, но, как вы хорошо знаете, в эти выходные появились новые сообщения о выводах американской разведки, что Ким пытается скрыть весь спектр своего арсенала и на самом деле не намерен все это отдавать. Вы видели эти разведывательные отчеты? Вы верите им? Ким с нами играет?

— Не будем комментировать какие-либо сообщения разведки, называя их правдивыми, частично правдивыми или ложными. Есть веские причины, по которым утечка информации является в этой стране уголовным преступлением. Когда это происходит, это вредит Соединенным Штатам. Это дает много информации нашим противникам. Я скажу только это, не комментируя конкретные отчеты, которые мы видели в выходные. Но я могу сказать, что мы используем весь спектр наших возможностей, чтобы понять, что делает Северная Корея. Это не дает возможности подробно говорить о ядерном оружии Северной Кореи, чтобы ежедневно рассуждать, что они делают одно, не делают другое или делают третье. В этих переговорах с Северной Кореей со стороны администрации не было наивных участников. Президент был предельно ясен в том, что он не собирается повторять ошибки предыдущей администрации. Мы будем следовать этому курсу, и посмотрим, что произойдет. Я думаю, что будет и следующий этап переговоров.

— Два последних вопроса перед тем, как у нас закончится время. Когда вы работали в администрации Буша-младшего, вы называли отца Кима тираном и диктатором. Они называли вас людоедом и кровопийцей. Вы говорили, что считаете это предметом гордости. Сейчас мы видим, что вы сидите за одним столом с Кимом в Сингапуре. Я знаю, что вы с ним познакомились и обменялись рукопожатием. Он был признателен за то, что у вас и Пхеньяна есть общая история?

— Они также называли меня уродом.

— Это я не могу подтвердить, это фейковые новости.

— Ким Чен Ын позвал меня вместе сфотографироваться и сказал: я хочу забрать это фото домой и показать своим сторонникам-ястребам, что ты не такой уж плохой парень.

— Как вы относитесь к тому, что он сказал это?

— Замечательно.

— Это было хорошо для переговоров. Наконец, Мексика сегодня голосует на выборах президента, и очень вероятно, что победит этот человек, самый левый из кандидатов. Он недавно сказал, что Мексика не будет делать за Соединенные Штаты их грязную работу, останавливая направляющихся на север мигрантов из Центральной Америки, и будет защищать права всех мигрантов, которые хотят изменить свою жизнь и построить новую жизнь в США. Будет ли он проблемой для администрации Трампа?

— Полагаю, многие могут удивиться, но я думаю, что президент Трамп будет придерживаться той же схемы. Они с нетерпением ждут встречи, чтобы сесть и поговорить об этих вещах. Сравнительно длительное ожидание связано как раз с периодом между выборами и инаугурацией нового президента Мексики.

— Вы обеспокоены рядом его заявлений?

— Я думаю, что мы примем какие-то меры во время переходного периода, и считаю, что такого рода контакты, когда два лидера собираются вместе, могут дать удивительные результаты.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июля 2018 > № 2665066 Джон Болтон


США. Китай. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июля 2018 > № 2665060 Дональд Трамп

«Евросоюз не лучше Китая, только меньше». Интервью с президентом Дональдом Трампом

Мария Бартиромо (Maria Bartiromo), Fox News, США

Мария Бартиморо: — Доброго воскресного утра всем, кто слушает мое эксклюзивное интервью с президентом Трампом. Президент обсуждает международную торговлю, критикует позицию демократов в отношении иммиграции и их призывы к устранению иммиграционной и таможенной полиции (ИТП), а также намекает на то, кого он номинирует на освободившееся место в Верховном суде. Благодарю вас за то, что присоединились ко мне этим утром. Меня зовут Мария Бартиромо, и добро пожаловать на программу «Сандэй морнинг фьючерс».

Судья Энтони Кеннеди объявил о своем уходе в отставку и спровоцировал яростную политическую битву в Капитолии и по всей стране, — теперь ему ищут замену. Президент Трамп получил новую историческую возможность изменить состав Верховного суда и повлиять на такие ключевые вопросы, как законность абортов. Мы услышим, что президент думает о наследии Кеннеди, и что за судью он планирует номинировать 9 июля.

ИТП превратилась в поле битвы вокруг иммиграции, поскольку демократы все активнее призывают распустить противоречивое ведомство. Президент же считает, что происходящее поможет республиканцам победить в промежуточных выборах в Конгресс, если левые сделают это центральной задачей своей кампании.

На фоне ужесточения трений вокруг торговли с Китаем и Европой я спросила у президента, как он собирается реагировать на несправедливые пошлины и предотвращать отток американских инноваций в Китай. Все это и многое другое в моем эксклюзивном интервью с президентом Трампом на «Сандэй морнинг фьючерс».

После необычайно занятой недели в столице и по всей стране я провожу эксклюзивное интервью с президентом Трампом, затрагивающее темы от его выбора нового члена Верховного суда до конфликта вокруг пошлин и второго этапа его экономического плана.

Господин президент, благодарю вас за то, что пришли к нам.

Дональд Трамп: — И вам спасибо.

М: — Хочу сразу приступить к самым громким новостям недели: отставке судьи Энтони Кеннеди. Насколько ваш будущий номинант будет походить на Энтони Кеннеди?

Т: — Возможно и будет. Кеннеди — прекрасный джентльмен и отличный человек. Он был куда нейтральнее, чем хотели многие, однако многих устраивал именно его нейтралитет, и мы постараемся подобрать кого-то столь же выдающегося. Для меня было большой честью, что он принял это решение в течение моего срока — это означает, что он достаточно доверяет моей способности сделать нужный выбор.

М: — Будете ли вы предварительно расспрашивать своего номинанта о том, как он будет голосовать в дискуссии об абортах?

Т: — Это важная тема, однако вероятнее всего — нет. Несмотря на многочисленные протесты, я назначаю в Верховный суд консерваторов, и я очень горд Нилом Горсачем. Он был невероятен — его взгляды ясно выражены и продуманы, и я постараюсь назначить кого-то подобного. Однако слишком конкретных ответов я давать не буду.

М: — Поскольку в ходе своей кампании вы говорили, что этот вопрос должен решаться на уровне штатов…

Т: — Возможно, когда-нибудь так и будет. Это очень сложная тема, — «Роу против Уэйда» много значит для обычных людей. Посмотрим, что из этого выйдет, однако вполне возможно, что в конце концов решение останется за штатами.

М: — Вы думаете, что сможете добиться назначения своего номинанта до промежуточных выборов?

Т: — Я считаю, что все пойдет гладко, — у нас много поддержки, и если мы выберем правильного человека, мы получим ее и среди демократов. Наверняка будет жесткая борьба, поскольку все, на что способны наши противники, — мешать нашей работе, и они постараются нам воспрепятствовать, однако я уверен, что в конце концов все пройдет быстро.

М: — Господин президент, прошло уже 6 месяцев с тех пор, как вы подписали исторический закон о реформе налогообложения — впервые за 30 лет. Привело ли это к результатам, на которые вы рассчитывали?

Т: — Сокращение налогов было отличным решением, однако еще важнее оказалась дерегуляция, несравнимая по масштабу ни с чем, что делали президенты до меня. Остается еще много работы, — мы не собираемся проводить полную дерегуляцию, мы будем бороться за чистую воду, чистый воздух и так далее, однако все еще есть регуляции, от которых нужно избавиться. Результат виден уже сейчас: налоговые сокращения вернули в страну сотни миллиардов долларов.

М: — Действительно, при президенте Обаме в Федеральный реестр было внесено почти 97 тысяч правок.

Т: — Если бы демократы победили в выборах, дела бы обстояли совсем иначе. Стоит взглянуть на последние четыре решения в Верховном суде, принятые с балансом в пять голосов к четырем, — при демократах исход был бы иным. Решение о профсоюзах было очень важным, как и остальные из этих четырех, и все они были бы другими. Помимо вопросов войны и мира, выбор члена Верховного суда — важнейший выбор, который может сделать президент. В последние два дня это стало особенно очевидно.

М: — Ваше консервативное наследие в республиканской партии будет иметь огромное значение. Позвольте спросить, что вы намерены делать дальше, после того, как мы увидели последствия для экономики? Нужна ли ей еще большая стимуляция, и планируете ли вы новый этап реформ?

Т: — Новый этап будет, и мы осуществим его в октябре или чуть раньше. Он будет рассчитан на средний класс, — мы думаем о сокращении 21% корпоративного налога до 20%, однако все остальное непосредственно касается среднего класса. Это будет отличным стимулом: взгляните только на сталелитейные компании, они стремительно растут. Нам нужна сталь, нам нужен алюминий, и за 4–5 месяцев мы практически выстроили эту отрасль с нуля. Теперь я сосредоточился на торговле. Нам нужно привести ее в порядок, — с Китаем у нас даже нет торговых договоренностей, в итоге они облагают наши автомобили 25% пошлиной, а мы их — 2,5%. Наши торговые соглашения — худшие в мире, мы теряем много денег. Теперь же мы сделаем их честными, взаимными, и все будет хорошо.

М: — Кажется, рынок вам доверяет.

Т: — Верно, и фермеры мне тоже доверяют. На протяжении последних 15 лет их положение постоянно ухудшалось. Это связано не только с иностранными пошлинами, хотя и с ними тоже, — в одной только Канаде наши молочные продукты облагают пошлиной в 275%, что совершенно несправедливо.

М: — По вашему мнению, какая из ваших будущих сделок будет наиболее значительной?

Т: — Я уже практически заключил новый договор с Южной Кореей. Раньше он был ужасным: говорили, что он привел к появлению 200 тысяч рабочих мест, — однако все эти места были в Корее, а не у нас. За это можно поблагодарить Хиллари Клинтон. Однако теперь мы с этим разобрались. Я мог бы решить вопрос с Североамериканской зоной свободной торговли (NAFTA, НАФТА) уже завтра, однако сначала я хочу добиться более справедливых договоренностей.

М: — Вы мало что можете сделать до промежуточных выборов.

Т: — Я дождусь выборов, которые обещают быть интересными, однако мне кажется, что все будет нормально. Если нет, я объявлю, что теперь наши автомобили будут производиться у нас. Автомобильный вопрос особенно важен: при всех разговорах о стали особенно важны именно автомобили.

М: — Крупная группа лоббистов от автомобильной промышленности утверждает, что ваша администрация пригрозила пошлиной в 25% на все импортные автомобили, что принудит потребителей выплатить в общей сложности 45 миллиардов долларов налогов и нивелирует все преимущества налоговых послаблений для среднего класса и малообеспеченных американцев.

Т: — На самом деле это 20%, скажите им привести в порядок свои числа. Но знаете, как будет на самом деле? На самом деле не будет никакой пошлины, потому что они будут производить свои автомобили в Америке. Мы импортируем многие миллионы автомобилей в год, с которых собираем всего 2,5%. Некоторые из этих стран вообще не импортируют наши автомобили. Когда мы пытаемся продавать им продукцию, скажем, «Дженерал моторс», они вводят ограничения, помимо монетарных — такие жесткие, что продавать там машины невозможно, а если они все же продаются, то с налогом в 10%, 15%, 25%. Мы же требуем всего 2,5%, и никто их все равно не платит.

М: — Однако вы согласны, что пошлина — фактически налог с продаж? Даже Стив Форбс, побывавший у меня в передаче на прошлой неделе, сказал, что на каждую работу, которую пошлины создают в сталелитейной и алюминиевой промышленности, мы теряем 15 в областях, зависящих от импорта алюминия и стали.

Т: — Начнем с того, что я ценю свободную торговлю. Когда я был в G7, я предложил всем снять свои пошлины, — Канада отменяет свою 275% пошлину на молочные продукты, а мы отменяем налоги со своей стороны. Знаете, что произошло? Все предпочли сменить тему. Только в прошлом году Америка потеряла 817 миллиардов долларов в виде торгового дефицита, — это продолжается уже на протяжении многих лет. На эти деньги поднялся Китай. У меня отличные отношения с Китаем и президентом Си Цзиньпином, которого я очень уважаю, однако нам нужно исправить эту проблему, так не может продолжаться.

М: — Однако вы решили отказаться от ограничений на китайские инвестиции в США.

Т: — Мы ввели тарифы общей суммой в 250 миллионов долларов на их продукты, — если мы не заключим договор, они и вовсе могут достигнуть 500 миллионов. Однако Китай стремится к заключению договора, как и я, и это будет честный договор, выгодный для нашей страны. Раньше у нас была проблема: наше политическое и деловое лидерство ничего не делало. Некоторые бизнесмены получают выгоду от происходящего, — они больше заинтересованы своим бизнесом, чем будущим Соединенных Штатов. Ко мне как-то пришел глава одной крупной компании, на которую сильно повлияли тарифы. Он сказал, что непосредственно сейчас они ему вредят, однако их долгосрочные преимущества делают их введение правильным решением.

М: — Вы оказываете ответное давление на Китай, — большинство понимает, что он десятилетиями на нас наживался. Однако вы не стали вводить запрет на приобретение 25% доли в акциях американских компаний китайцами, и теперь люди хотят знать, как вы собираетесь защищать американские инновации.

Т: — Мы делаем это иными средствами. Мне не хочется отдельно выделять Китай, это несправедливо, — с Китаем у меня хорошие отношения, мне нравится их пожизненный президент, которого можно назвать королем. Они не одни такие: верно, они крупнее, сильнее, и делают это агрессивнее, однако другие страны делают то же самое. Я хочу исправить это по всему миру. Я знаю китайцев, — они очень умны, и если мы примем меры только против Китая, они будут делать это посредством других стран.

М: — Поэтому вы должны были принять меры даже против наших союзников.

Т: — Я хочу, чтобы это касалось всех. Возьмем сталь — если не принять всеобщие меры, то страны-исключения превратятся в лазейки, и вы напрасно потратите время.

М: — Если мы пытаемся предотвратить отток наших денег в Китай, не было бы разумнее сблизиться с нашими союзниками и выступить против Китая единым фронтом?

Т: — Евросоюз не лучше Китая, только меньше. Взгляните на автомобили — они экспортируют нам мерседесы, однако не импортируют наши машины. Они не хотят покупать наши аграрные продукты, и вместо этого защищают своих фермеров, поэтому мы будем защищать своих. В прошлом году положительный торговый баланс Евросоюза составлял 150 миллиардов долларов. Я люблю Евросоюз, — мои родители родились в Европе, и мне нравятся все эти страны: Германия, Шотландия, которая останется там до самого Брексита. Однако их отношение к нам несправедливо. В прошлом году они заработали на торговле 151 миллиард долларов, тогда как наша торговля с Евросоюзом была убыточной. Вдобавок к этому мы тратим огромные суммы на НАТО, обеспечивая их защиту.

М: — Я видела ваше вчерашнее выступление в Висконсине. Вы говорили о мотоциклах «Харлей-Дэвидсон», — их производители собираются перенести часть производства за границу, потому что столкнулись с ответными пошлинами со стороны Европы. Стоит ли вам, президенту, критиковать конкретные компании?

Т: — Да, стоит. Я в хороших отношениях с «Харлей», — все, кто когда-либо покупал эти мотоциклы, проголосовали за Трампа. Было движение байкеров за Трампа, и они очень недовольны происходящим. Мы объявили о своих пошлинах всего несколько дней назад, а решение «Харлей-Дэвидсон» было принято уже в начале года — задолго до того, как о пошлинах вообще зашла речь. Я считаю, что они поступают неправильно. «Харлей» — американский мотоцикл, и они должны проводить их в этой стране. Шесть месяцев назад я встретился с ними за обедом, и они сказали мне, что в Индии с них берут 100% пошлину. В итоге они мало там продают. Я добился от Индии снижения пошлин, поскольку именно Индию они использовали в качестве примера. Они — одни из немногих, кто выводит производство из США, все остальные делают наоборот. Мне кажется, что в итоге «Харлею» это сильно навредит, — а ведь это отличный американский продукт, и люди не хотят, чтобы он производился за границей, только чтобы заработать на пару долларов больше. Это мои избиратели, — они гордятся тем, что он производится в США.

М: — Все эти проблемы будут подняты на промежуточных выборах, включая иммиграцию. Считаете ли вы, что вопрос иммиграции и все эти фотографии разделенных семей навредят республиканцам в ноябре?

Т: — На прошлой неделе я подписал исполнительный приказ, запретивший разделение семей.

М: — Сделали ли вы это под влиянием нашей Первой леди, Мелании?

Т: — Она дважды побывала на границе.

М: — О чем она говорила?

Т: — Она сказала мне, что это весьма печальная ситуация, однако ее очень впечатлил профессионализм пограничной службы. Она милосердна, и ее огорчили страдания людей, — за полторы недели она побывала там дважды, — однако она особенно отметила, как хорошо сработали пограничники. Она обратила внимание на опасность, которой они подвергаются, — нам нужные крепкие границы, нам нужно их защищать, чтобы предотвратить преступления. Демократы же хотят избавиться от границ и иммиграционной полиции.

М: — Только что 28-летняя социалистка одержала победу над Джо Краули, и она добивается роспуска ИТП, с чем согласно все больше демократов. Сегодня Кирстен Джиллибранд заявила, что ИТП должна быть распущена.

Т: — Надеюсь, что они продолжат в том же духе, потому что в таком случае они начисто проиграют. Знаете, ИТП — это те самые ребята, которые сталкиваются с MS-13 и одерживают верх, потому что они куда крепче любых бандитов. Избавитесь от них, и получите страну, в которой страшно выйти на улицу. После того, как Мелания побывала на границе, она говорила со мной о водном патруле, а не о сотрудниках ИТП, поскольку она не видела последних в действии, однако ИТП — невероятные патриоты, у них очень опасная работа. Если демократы сдвинутся левее, как хочет их новый лидер Максин Уотерс и Нэнси Пелоси, распустят ИТП и откроют границы, это приведет только к стремительному росту преступности. Если такой будет их кампания — открытые границы и рост преступности, — они не одержат победы ни в одних выборах, что вполне меня устраивает.

М: — Позвольте задать вам быстрый вопрос о Северной Корее и Иране, — как прошла встреча, можете ли вы поделиться какими-либо историями? Я поговорила с некоторыми военными, и они сказали мне, что Северной Корее предстоит рассказать нам о том, где именно располагаются их ядерные объекты, чтобы мы могли провести проверки. Что вы сделаете, если в течение следующих двух недель мы обнаружим, что они не намерены выполнять договоренности?

Т: — Я считаю, что они настроены совершенно серьезно и намерены сделать то, что обещали. Я хорошо с ними пообщался, и мы нашли много общих точек: избавление от ядерного оружия, возвращение останков героев прошлого, возвращение заложников. Пока что мы ничего не дали Корее. Мы сохранили много денег, когда отменили военные учения, — все те бомбы, которые мы скидывали каждые шесть месяцев, невероятно много стоят. Однако мы многое дадим ей в будущем, — я уверен, Северную Корею ждет замечательное будущее, и я отлично поладил с председателем Кимом.

М: — Значит, мы доверяем ему, господин президент?

Т: — Я заключил с ним сделку и пожал руки, и я действительно считаю, что он был искренен. Возможно ли, что сделка не увенчается успехом? Возможно — такое бывает.

М: — Вы приняли смелое отношение касательно Ирана, — теперь там начались протесты и демонстрации, люди добиваются экономической свободы.

Т: — Теперь Ирану не до влияния в Средиземноморье, — у него есть свои проблемы.

М: — Правда ли, что они начали обогащать уран, как говорят некоторые доклады?

Т: — Если так, у них будут большие проблемы.

М: — Позвольте спросить у вас о вторичных санкциях. Будете ли вы наказывать европейские компании, поддерживающие отношения с Ираном?

Т: — Да, совершенно верно.

М: — Что касается цен на нефть — считаете ли вы, что кто-то искусственно поддерживает цены выше семидесяти долларов?

Т: — Абсолютно точно. Это делает ОПЕК, и они прекратят, поскольку многим из них мы обеспечиваем защиту. Одна из проблем с санкциями против Ирана в том, что это приводит к сокращению количества нефти на рынке, и ОПЕК должна это компенсировать. Кто их главный враг? Иран. У меня отличные отношения с королем и наследным принцем Саудовской Аравии, и соседними с ними странами, так что им нужно будет увеличить выработку.

М: — Что вы скажете о Питере Строке и о других показаниях, сделанных Родом Розенштейном, Кристофером Рэем и прочими, — почему вы просто не добьетесь передачи всех этих документов в Конгресс?

Т: — В моих руках эта страна отлично работает. У Майка Помпео все хорошо, у нас сложилась прекрасная команда. Это та единственная область, в которую я не хочу вмешиваться, во всяком случае пока, — документы дойдут, куда надо. Мне не понравилось, когда недавно все друг на друга кричали, — если Россия действительно пытается посеять среди нас хаос, она будет радоваться этому, как своему величайшему достижению. Я не вступал с Россией ни в какой сговор, вся эта шумиха — сущий позор, однако я намеренно избегал вмешательств в расследование. Никто ничего не обнаружил — я передал им миллион и четыреста тысяч документов, и ни в одном из них не упоминается Россия.

М: — Будете ли вы говорить о российском вмешательстве при встрече с Владимиром Путиным?

Т: — Я хочу узнать, почему ФБР не получило доступа к серверу Демократической партии.

М: — Демократическая партия хотела передать его частной компании. Они не хотели давать его ФБР.

Т: — Это невероятно. Почему ФБР не забрали его? Посмотрите, как они действовали с остальными, — так почему Демократической партии позволили вышвырнуть их вон из своего штаба?

М: — Обоими расследованиями заведовали одни и те же люди.

Т: — Разницу между расследованиями видно невооруженным глазом. Я не сделал ничего плохого, — не было никакого сговора. Другая же сторона удалила 33 тысячи сообщений после получения повестки в Конгресс, — не будем уж говорить об уране. За такое отправляются в тюрьму даже в обычных судах, но вместо этого некоторые из фигурантов получили иммунитет еще до того, как ФБР начало проверки. Им позволили сохранить свои ноутбуки, и даже очистить их в течение недели.

М: — Последний вопрос, господин президент. Недавно вашего замечательного пресс-секретаря Сару Сандерс попросили покинуть ресторан. У Питера Фонда и Роберта Де Ниро начался психоз, и они вылили на вас потоки желчи, — вся страна озлобилась. Как президент и главнокомандующий этой великой страны, что вы можете сделать, чтобы примирить нас?

Т: — Некоторые делают это, чтобы привлечь внимание. Ресторан отвратительно обошелся с Сарой. Говорится много ужасных вещей. Знаете, в истории американской политики не было такой избирательной базы, как у меня. Я надеюсь, что наши противники поймут, что им стоит сбавить обороты, потому что их риторика и многие из их радикальных идей действительно вредны и опасны для страны.

М: — Вы обеспечиваете экономический рост и создание рабочих мест.

Т: — Безработица среди чернокожих достигла наименьшего значения в истории. То же с безработицей среди латиноамериканцев. Среди женщин рекорд поставлен за 64–65 лет, — в течение пары недель он должен достичь исторических показателей. В целом наши показатели безработицы близки к историческому минимуму. ФРС предсказал экономический рост сначала в 4,6%, потом в 4,8%, — каждая дробь означает три триллиона долларов и десять миллионов работ. Когда я только стал президентом, рост составлял 1,2%, и его темп снижался, потому что они вводили новые регуляции, не сокращали налогообложение, — напротив, демократы планировали поднять налоги. Я не думаю, что это помогло бы стране, и это не понравилось избирателям.

М: — Думаете, это станет тем, что побудит избирателей сделать свой выбор 11 ноября?

Т: — Думаю, налоговые сокращения и дерегуляция сыграют большое значение. В целом я спокоен, — единственное, что меня тревожит, — то, что в 93% случаев одержавшая победу в президентских выборах партия показывает посредственный результат в промежуточных выборах. В остальном наше нынешнее экономическое положение лучше, чем когда либо, так что если все сведется к экономике, мы должны показать замечательный результат. Я думаю, что мы прекрасно проявим себя и добьемся замечательных результатов в Сенате и Палате представителей. За последние шесть дней я посетил три штата. Мне кажется, что наши кандидаты в каждом из них имеют все шансы одержать победу.

М: — Кажется, вы рады вернуться к выступлениям в избирательных кампаниях.

Т: — Я люблю этих людей, народ этой страны.

М: — Благодарю вас за то, что присоединились к нам сегодня.

США. Китай. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июля 2018 > № 2665060 Дональд Трамп


США > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 июля 2018 > № 2661003 Джон Болтон

Интервью советника по национальной безопасности Джона Болтона

Ниже приводится запись интервью советника по национальной безопасности Джона Болтона, которое он дал 1 июля 2018 года на передаче «Лицом к лицу со страной»

Маргарет Бреннан (Margaret Brennan), CBS News, США

Маргарет Бреннан: Доброе утро и добро пожаловать на нашу передачу. Сегодня мы должны поговорить о вакансии в Верховном суде, но начать мы хотим с внешней политики, а поэтому побеседуем с советником президента Трампа по национальной безопасности Джоном Болтоном. Господин посол, мы рады снова видеть вас у себя в студии.

Посол Джон Болтон: Рад быть с вами.

— «Вашингтон Пост» сообщает о наличии у американских разведслужб новых доказательств того, что Северная Корея пытается скрыть количество имеющихся у нее ракет, объектов и прочих компонентов ядерной программы. Видели ли вы какие-то свидетельства того, что они на самом деле ликвидируют свою ядерную инфраструктуру?

— Что ж, мне не хочется комментировать это конкретное сообщение. Я не хочу комментировать ничего, что связано с разведывательной информацией. Я бы лучше обсудил это в более общем плане. Мы хорошо узнали манеру поведения Северной Кореи за десятилетия ее переговоров с Соединенными Штатами. Мы точно знаем, каков риск того, что они будут затягивать переговоры, чтобы продолжать свои программы разработки ядерного, химического и биологического оружия, а также работу по созданию баллистических ракет. Президент хотел бы провести эти переговоры без промедлений и принять решение. Такой же совет нам дал китайский лидер Си Цзиньпин. Поэтому мы постараемся воплотить в жизнь то, о чем два руководителя договорились в Сингапуре. Но если не считать серию сообщений СМИ, ситуация складывается не очень хорошо, они скрывают то одно, то другое. И это не способствует продолжению переговорного процесса. Но у команды, которая ведет эти переговоры, нет иллюзий — ведь мы хорошо знаем, что северокорейцы делали в прошлом.

— Насколько быстро Северная Корея откажется от своего арсенала? Или они используют дипломатию в качестве прикрытия?

— Что ж, они определенно делали это в прошлом. Но Ким Чен Ын несколько раз подчеркнул в Сингапуре, что он будет действовать иначе, чем прежние режимы. Теперь пусть подтвердит свои слова действиями.

— Вы подчеркивали, что отличаетесь от прежних администраций, когда в прошлый раз были у нас на передаче. Вы говорили, что до уступок им придется сдать свое оружие.

— Верно. И мы разработали программу. Я уверен, что госсекретарь Майк Помпео обсудит в ближайшем будущем с северокорейцами, как они через год будут ликвидировать свое оружие массового уничтожения и сворачивать ракетные программы, если они уже приняли стратегическое решение на сей счет. Если они будут сотрудничать, мы сможем быстро продвигаться вперед, и Северной Корее выгодно очень быстро отказаться от этих программ, потому что в этом случае Южная Корея, Япония и остальные страны смогут приступить к снятию санкций.

— Через год?

— Ну, наши эксперты разработали программу, которая предусматривает, что Северная Корея откроет все свои объекты химического, биологического, ядерного оружия и баллистических ракет.

— Но этого пока не произошло?

— Мы сможем… нет, не произошло. Мы сможем физически ликвидировать большую часть их программ в течение года.

— Это важно. Но я хочу задать вам другой вопрос — о вашей поездке в Москву, где вы лицом к лицу встречались с Владимиром Путиным в рамках подготовки июльского саммита с президентом Трампом. О каких конкретных изменениях в российской внешней политике вы собираетесь попросить его? Какова цель?

— Что ж, цель этой встречи заключается в том, чтобы два лидера не проводили переговоры на полях какой-то крупной международной конференции, а просто сели и поговорили по целому ряду накопившихся вопросов. Президент Трамп сказал на прошлой неделе, что он поднимет такие вопросы, как Сирия, Украина, вмешательство в выборы. То есть все те проблемы, которые существуют между нами. И мне кажется, президент считает это очень важным, так как он получит возможность оценить Владимира Путина, посмотреть, в каких областях мы можем добиться совместного прогресса, а где мы не можем этого сделать.

— Но прямо сейчас Россия без разбора бомбит южную Сирию. Это нарушение соглашения, которое Владимир Путин заключил с Трампом. Почему Трамп должен считать, что этому человеку можно доверять?

— Ну, посмотрим, что произойдет, когда они встретятся. Есть возможность провести более крупные переговоры о выводе иранских сил из Сирии обратно в Иран. Это был бы важный шаг вперед.

— И в этих целях применить силу?

— Важный шаг — заключить соглашение с Россией, если это возможно. Этот конфликт в Сирии — он продолжается уже почти семь лет. Но сейчас Иран присутствует в Ираке, Сирия реально пробралась в Ливан, и они связаны с «Хезболлой», которая с самого начала является ставленницей Ирана.

— Они объявили победу. Асад выиграл войну?

— Ну, я не считаю, что Асад — это стратегический вопрос. Я думаю, стратегический вопрос — это Иран. И не только то, что они продолжают свою программу ядерного оружия, но и то, что они оказывают масштабную поддержку международному терроризму и его силам на Ближнем Востоке. Я бы сказал, что два президента захотят подробно обсудить этот вопрос. Думаю, решение президента Трампа выйти из непродуманной ядерной сделки с Ираном и вновь ввести санкции начинает оказывать дополнительное давление на Иран. Так что это не только ядерный вопрос, но и вопрос об усилении иранского влияния в регионе.

— И вы считаете, что Россия может быть здесь партнером?

— Посмотрим. Русские всегда говорят о своем желании сотрудничать с нами по проблеме международного терроризма.

— Он говорят это уже много лет.

— Ну, в некоторых областях мы действительно сотрудничали — еще во времена администрации Буша. И по Ирану, который является самым главным спонсором международного терроризма в мире. Я думаю, именно это сейчас главный вопрос.

— Хочу спросить про директора национальной разведки Дэна Коутса, который предельно четко заявил в июле, что Россия активно воздействует на американское общество, и что такое воздействие может повлиять на наши промежуточные выборы. Вы говорили Путину и его помощникам, чтобы они это прекратили?

— В среду я весь день проводил встречи, в том числе полтора часа с президентом Путиным, с его министром иностранных дел и министром обороны, а также с дипломатическим советником. Действительно, мы обсуждали вопрос о вмешательстве в выборы. Я считаю это важным…

— О вмешательстве сейчас? Прямо сейчас?

— Да, абсолютно. О вмешательстве в выборы 2016 года. Нас беспокоит то, что они занимаются этим на выборах 2018 года. Но президент Путин через переводчика сказал, что в 2016 году, конечно же, не было никакого вмешательства со стороны российского государства.

— Без одобрения Путина мало что происходит.

— Что ж, это интересное заявление. Я думаю, эту дискуссию стоит продолжить, и я уверен, что президент захочет ее продолжить.

— Как вы думаете, что он имеет в виду?

— Ну, я не знаю. Мы не очень долго с ним общались. Но то, что он сказал, очень сильно отличается от моей точки зрения, и он к тому же не сказал, что не было никакого российского вмешательства.

— Вы усматриваете в этом некое признание с его стороны?

— Я думаю, президенту надо продолжить разговор на эту тему. Ему нужно поговорить об этом с президентом Путиным. Мне очень понравилась беседа с моим коллегой в России, с министром иностранных дел и с остальными. Я понял, что решения там принимает Владимир Путин, а поэтому нашему руководителю надо говорить с ним.

— На этой неделе на борту президентского самолета Трамп беседовал с репортерами и был близок к признанию российской аннексии Крыма. Посмотрим, что произойдет, когда этот вопрос возникнет в ходе саммита. Соединенные Штаты поддерживают идею о том, что международные границы можно перекраивать силой? Это реальная тема для разговора?

— Нет, Соединенные Штаты придерживаются иной позиции. Но я думаю…

— Вот почему, когда Трамп сказал это, об этом заговорили в новостях.

— Я не знаю, так ли именно он об этом сказал. Я думаю, президент часто говорит о своей готовности вести переговоры с иностранными лидерами по широкому кругу вопросов и выслушивать их точку зрения. Президент Путин довольно ясно сказал мне об этом, а я в ответ заявил, что нам придется согласиться или не соглашаться по Украине.

— Но это не тема для переговоров.

— У США иная позиция.

— Хорошо. Но когда вы говорите «посмотрим», это значит, что многое возможно.

— Что ж, посмотрим.

— Это шокирует наших европейских союзников.

— Не думаю, что это станет шоком, совсем нет. Как я уже говорил, у США на этой счет предельно ясная позиция.

— Верно. Но если президент говорит, что двери для перемен открыты, позиция США тоже может измениться?

— Политику страны формирует президент. Я ее не формирую.

— Такого рода комментарии вызывают глубокую тревогу у многих наших европейских союзников, особенно накануне очередного саммита НАТО. Это указывает на появление неких трещин в военном альянсе НАТО, которые…

— Я не…

— Президент ведет себя дружелюбнее с врагами, нежели с союзниками.

— Ну, это чепуха, как мне кажется. По-моему, это чепуха. Президент сказал нашим союзникам по НАТО — и это вызвало у них обеспокоенность — что они должны выполнять свои обязательства, которые сами взяли на себя при администрации Обамы…

— Речь о военных расходах.

— Не только о расходах. Но позвольте подчеркнуть, что они обязались тратить 2% своего ВВП на оборону. Речь здесь не только о долларах и центах. Это организация коллективной безопасности. НАТО является самым успешным военно-политическим альянсом в истории. Но если его главные члены, включая Германию, не хотят тратить на свою оборону необходимые средства, то как нам это понимать?

— Но американская разведка считает, что Россия активно пытается ослабить НАТО. Вы же понимаете, что комментарии президента подрывают европейский альянс, даже если не вести речь о расходах…

— Надо вести речь о расходах, надо. Насколько прочны европейские обязательства…

— Вы правы, прежние президенты также говорили, что это вызывает глубокую озабоченность, и что они хотят видеть увеличение расходов.

— Барак Обама…

— Именно.

— …на самом деле сказал, что любители пожить на дармовщинку его раздражают.

— Вот именно.

— Поэтому я считаю несправедливым…

— Но когда президент…

— …критиковать президента Трампа за те слова, которые до него говорил президент Обама.

— Безусловно. Но что касается перекройки международных границ, как это было с Крымом, оставлять возможности для изменений и говорить вещи, которые прямо и конкретно ослабляют альянс, — это неслыханно и очень тревожно.

— Не думаю, что он имел в виду именно это, когда выступал с таким комментарием. Ведутся активные дискуссии. На прошлой неделе Европейский совет провел дискуссию о позиции ЕС по Украине. По этой теме и среди самих европейцев тоже есть разногласия. Но я хочу вернуться к вопросу об эффективности НАТО. Президенту нужен сильный Североатлантический альянс. Если вы считаете Россию угрозой, то задайте себе такой вопрос: почему Германия тратит на военные нужды менее 1,2% ВНП? Поэтому когда люди говорят об ослаблении НАТО, надо смотреть на тех, кто предпринимает шаги, делающие альянс менее эффективным в военном плане.

— Что ж, будем наблюдать. На саммите НАТО и на встрече с Владимиром Путиным. Большое вам спасибо…

— Рад был поговорить с вами.

— Спасибо, господин посол, что пришли на передачу.

США > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 июля 2018 > № 2661003 Джон Болтон


Россия. США. ООН > Экология > interaffairs.ru, 30 июня 2018 > № 2666671 Сергей Рогинко

Горячий климат планеты

Сергей Рогинко, Руководитель Центра экологии и развития Института Европы РАН, кандидат экономических наук

Прошел год с того момента, когда 1 июня 2017 года Трамп объявил о выходе США из Парижского соглашения ООН по климату. Тем самым положив конец интриге по вопросу: выйдет или не выйдет, создававшей «саспенс» не хуже, чем хороший триллер, с самой даты выборов. При всей определенности по поводу выхода страны из соглашения, четко прописанного в предвыборной программе республиканцев и не раз подтвержденного словами самого Трампа, глобальное климатическое лобби постоянно будоражило мир вбросами в СМИ.

Мелькали сообщения о «климатическом заговоре» в ближнем окружении президента, включавшем, в частности, Рекса Тиллерсона, дочь президента Иванку Трамп и зятя Джареда Кушнера [1]. Последние ухитрились даже вывести на Трампа самого «раскрученного» американского лоббиста соглашения, бывшего вице-президента Альберта Гора. Но автору знаменитых климатических медиастрашилок не удалось запугать Трампа; видимо, тот как бизнесмен не забыл, сколько денег заработал на теме глобального потепления сам Гор, которого называют первым в истории климатическим миллиардером, и не стал питать иллюзий по поводу реальной мотивации «спасителя планеты». Та же участь постигла канцлера Ангелу Меркель, с самой инаугурации пытавшуюся устроить Трампу «климатический ликбез».

И тем не менее заявление Трампа произвело эффект разорвавшейся бомбы. В своей пафосной речи, произнесенной в Розовом саду Белого дома 1 июня 2017 года, Дональд Трамп назвал свое решение «выполнением священного долга по защите Америки и ее граждан». Главной причиной выхода названо «драконовское финансовое и экономическое бремя, которое соглашение налагает на нашу страну». По приведенным президентом данным, выполнение Парижского соглашения «с его обременительными ограничениями на энергетику» только к 2025 году означает потерю Америкой 2,7 млн. рабочих мест, закрытие многочисленных предприятий и падение производства [2]. Соглашение, по мнению Трампа, «наказывает Америку, не накладывая никаких реальных обязательств на ведущих мировых загрязнителей» (к числу которых он отнес Китай и Индию).

Этот шаг ожидаемо вызвал ураган критики в Штатах и за их пределами, в котором отметились все кому не лень, включая и такую экзотику, как Ватикан и Северная Корея. Даже сервильная Польша не побоялась куснуть руку хозяина (правда, не устами первых лиц). Явно или неявно эта критика адресуется не самим США, а «непредсказуемому Трампу», преподнося выход Штатов как его очередной эксцесс. Как будто произошло что-то небывалое в американской и мировой истории.

Между тем все это напоминает ситуацию 2001 года, с выходом США из Киотского протокола [3]. Повторены даже роли политических партий США в сценарии «входа-выхода»: демократы «входят» в соглашение (Киотский протокол - Клинтон, Парижское соглашение - Обама), республиканцы - «выходят» (соответственно, Буш-младший и Трамп). Неужели в Америке так плохо с новыми идеями, что реально управляющие этой страной структуры решили еще раз «откатать» миру уже отработанную политическую заготовку?

Хороший план у Обамы

Конечно, прямых повторов в истории не бывает. Это видно уже по тому, насколько непростой для Трампа воспринималась задача выхода из соглашения. Внутренний раскол в США по вопросу климата был при Буше-младшем слабее на порядки, и тот его легко проигнорировал. С момента его инаугурации до выхода из климатического соглашения прошло каких-нибудь два месяца - Трампу понадобилось четыре. Правда, за эти месяцы Трамп сделал, возможно, более важный шаг «в сторону от Парижа» - он отменил любимое детище Обамы - так называемый Clean Energy Plan. Этот «план чистой энергии» продолжал обамовскую традицию бюджетного субсидирования всех видов альтернативной энергетики в ущерб энергетике традиционной. Бюджет нового плана мог впечатлить кого угодно - 5 трлн. долларов, к освоению которых на «низком старте» уже подготовились и производители «зеленой энергии», и изготовители оборудования, и все виды обслуживающих структур, включая ангажированных климатологов с новыми страшилками наготове.

Но номер не прошел: Трамп дал понять, что нового клондайка для «зеленых» не будет. Более того, еще до инаугурации Трамп начал масштабную ревизию бюджетов Министерства энергетики и Агентства по охране окружающей среды. Цель - обнаружить финансовые цепочки, выводящие деньги на подпитку климатического лобби, продвигающего идею антропогенной природы глобального потепления. Деньги тоже немалые: один только бюджет Минэнерго составляет 32 млрд. долларов в год. На эти деньги лобби на протяжении многих лет «наращивало мускулы», контролировало СМИ, затыкало рот оппонентам и в последнее время даже составляло на них своего рода «расстрельные списки» (например, Гринписовский список «климатических преступников»).

Сама теория глобального потепления в последние годы приняла вид светской религии, в которой вера в потепление подменяет научную аргументацию. Эта квазирелигия в условиях бездуховного пути, выбранного Западом, заняла особое место. Ее роль - сборка общественной пассионарности, протестной энергетики и направление ее в безопасное для истеблишмента русло. Поэтому не стоит удивляться тому, что даже директора ЦРУ Майкла Помпео при назначении на должность в Сенате терзали вопросами: как он относится к глобальному потеплению? Тут не прихоть сенаторов: речь идет о символе либеральной веры.

Так что Трампу в наше время приходится куда сложнее, чем Бушу-младшему 16 лет назад: тому при выходе из Киотского протокола даже близко не приходилось сталкиваться с таким массовым и организованным протестом у себя дома. И это понятно: тогда за этим протестом не стояли такие деньги, о триллионах на кону никто и не мечтал. А сейчас, когда «сделка мечты» срывается и деньги уплывают буквально из-под носа, нетрудно понять заказчиков массовых акций, выводящих на улицы толпы пассионариев или просто запуганных обывателей: они знают, за что стараются.

«Двадцатка минус»

Рынок на демарш Трампа прореагировал совсем не так, как предсказывали алармисты, а именно - повышением курса акций. В частности, индекс Доу-Джонса подрос на 135 пунктов, до отметки 21,144, индекс Nasdaq Composite установил рекорд, поднявшись на 48 пунктов и составив 6,246, индекс S&P 500 также достиг новых высот, прибавив 18 пунктов и достигнув отметки 2,430 [4].

Зато в столицах стран Старой Европы началась паника; лидеры этих стран лихорадочно занялись попытками как-то смягчить ситуацию. Первая схватка была намечена на саммит «Большой двадцатки», состоявшийся 7-8 июля 2017 года в Гамбурге. Саммит планировался как первый по-настоящему климатический саммит «двадцатки», на котором повестке изменения климата отводилась ведущая роль. К саммиту разрабатывался так называемый «План «Большой двадцатки» по климату и энергии для роста», который намечался к всеобщему одобрению. Но приход к власти Трампа спутал карты: американская сторона начала затягивать согласование текста, требуя смягчения одной формулировки за другой [5]. К американскому давлению присоединились некоторые другие страны, например Турция и Индонезия, что в итоге привело к тому, что текст оказался гораздо более расплывчатым и неопределенным.

Из текста документа «вылетели», в частности, такие формирующие глобальный миропорядок пункты, как:

- обязательства стран «двадцатки» отказаться от «топливных субсидий» не позже 2025 года (разумеется, речь идет не о ВИЭ, а об углеводородном топливе);

- обязательства стран «двадцатки» разработать и представить в 2018 году «дорожные карты» по полной декарбонизации экономики к 2050 году (выход на нулевые выбросы парниковых газов);

- обязательства сформировать «климатический план» для международных финансовых институтов;

- заявления в поддержку углеродного налога;

- все пункты в поддержку намеченного на 2018 год пересмотра обязательств стран по линии Парижского соглашения (разумеется, в сторону ужесточения обязательств).

Тем не менее даже эту смягченную версию документа Штаты подписывать отказались, спровоцировав тем самым необычную ситуацию: нарушение принципа консенсуса по всем принимаемым документам «двадцатки». В итоге план был подписан 19 странами вместо 20 [6]. Но этим история не кончилась: после саммита в Гамбурге Президент Турции Эрдоган заявил о том, что турецкий парламент приостанавливает процедуру ратификации Парижского соглашения. Более того, он высказал намерение добиться лучших условий для участия Турции в соглашении, в частности это касается режима национальных обязательств. По мнению Эрдогана, обязательства для его страны не должны включать абсолютных национальных лимитов на выбросы, а быть аналогичными принятым Китаем. То есть речь идет о так называемых относительных сокращениях: например, на единицу ВВП, без ограничений на общие объемы, и, соответственно, на экономический рост. Таким образом, уже сейчас можно сказать, что идея Трампа о возможности «перепереговорить» Парижское соглашение понята и поддержана. И надо ждать развития событий.

Бомба от Макрона

Прошлый год выявил еще одну перемену в европейской политике: сменился претендент на роль главного оппонента Трампа по вопросам климата. Эту роль до последнего времени без особого энтузиазма играла канцлер Германии А.Меркель, все увещевания которой встречались Трампом в лучшем случае вежливым молчанием. И тогда роль главного радетеля глобального климата решил примерить на себя новый Президент Франции Э.Макрон. Вступление в роль было отмечено громкими заявлениями о желании воздействовать на решение Трампа о выходе из Парижского соглашения. Но встречи Макрона с Трампом к такому результату не привели, и последовали новые шаги.

Трампу был брошен открытый вызов, причем на американском «поле». Узнав о решении Трампа по сокращению финансирования климатических алармистов, Макрон заявил о выделении 30 млн. евро для приглашения на работу во Францию американских ученых, поддерживающих гипотезу антропогенного потепления. Франция, по словам Макрона, должна стать для таких специалистов родным домом. С неплохим, по европейским меркам, содержанием от 400 до 600 тыс. евро в год [7].

Для традиционно скуповатой Франции, родине Гобсека и Гарпагона, такие условия - просто королевский жест. Другой вопрос - сочтут ли его таковым американские эксперты, привыкшие к совсем иным бюджетам и окладам. Да и от выделяемых сумм много ли достанется, если они включают зарплату не только самого ученого, но и двух специалистов-помощников, а также транспортные и иные расходы по предлагаемому каждым ученым проекту. И если учесть, что анонсированные 30 миллионов рассчитаны на четыре года, и сравнить это с бюджетом того же Минэнерго США, то получится разница более чем в 4 тыс. раз. Соотношение приблизительно, как между моськой и слоном?

Но эти параллели с крыловской басней вряд ли подойдут для другой инициативы Президента Макрона - так называемого Глобального пакта об окружающей среде. Макрон инициировал обсуждение данной инициативы на «полях» 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. И, как показывает анализ проекта пакта, его возможное принятие пожалуй серьезно поменяет всю конфигурацию системы международных экологических соглашений и в перспективе осложнит положение России в мировом сообществе.

Работа над документом велась в рамках так называемого Клуба юристов (Club des Juristes), проправительственного аналитического центра под руководством Л.Фабиуса, бывшего министра иностранных дел Франции и председателя Парижской конференции ООН по климату (декабрь 2015 г.), на которой было принято Парижское соглашение [8]. К разработке документа было привлечено 150 специалистов из 54 стран, что предполагало немалый бюджет проекта. В качестве спонсоров были в пожарном порядке привлечены крупнейшие финансовые и промышленные структуры Франции - BNP Paribas, ENGIE, Michelin, Saint Gobain, L’Oreal и другие.

Э.Макрон подтвердил намерение продвинуть пакт в качестве новой глобальной правовой экологической нормы. Пакт презентуется им в качестве нового, революционного документа - «третьего поколения прав человека» после конвенций ООН по экономическим, социальным и культурным правам и по гражданским и политическим правам. Инициатива Макрона была предсказуемо благожелательно встречена французской прессой и рядом экологических НПО, некоторые из которых стали бенефициаром бюджетной части проекта.

Что представляет из себя проект пакта? Пока, несмотря на обилие привлеченных экспертов (а может быть, именно в силу их многочисленности), документ не производит впечатления целостного, логически построенного текста. Миру представлен достаточно бессвязный набор формулировок и пропагандистских клише, отчасти заимствованных из других международных документов (в частности, из хорошо знакомого Л.Фабиусу Парижского соглашения). Из Парижского соглашения взята даже такая чужеродная ему в качестве экологического документа формулировка (прошедшая под давлением феминистских групп влияния), как «подчеркивание роли женщин в устойчивом развитии и необходимость усиления влияния женщин». Из формулировок климатических переговоров взято положение о том, что отсутствие научного доказательства существования проблемы не может быть основанием для непринятия мер в случае угрозы экологической деградации. Из всех известных экологических проблем на сегодня таким свойством недоказанности обладает только одна проблема - изменение климата, и прежде всего гипотеза его антропогенного происхождения. Поэтому данная формулировка - не что иное, как попытка «протащить Парижское соглашение с заднего крыльца», рассчитывая на то, что США с их самоощущением главного защитника всех прав человека не заметят противоречащих их позиции положений и проголосуют за документ (оказавшись тем самым в двусмысленной ситуации).

Какие же права человека объявляются в пакте и каким способом их предполагается защищать? Главным правом каждого человека объявляется право жить в экологически здоровой среде, адекватной для его здоровья, благосостояния, достоинства, культуры и самореализации. Прямо скажем, святые слова, но неплохо было бы увидеть на нашей планете хотя бы одну страну, в которой это право полностью и для всех жителей реализованы. А поскольку это не так, то формулировка сразу заставляет предполагать некоторое лукавство разработчиков. И, очевидно, определенный заказ.

Смысл заказа понятен сразу, как только выясняется адресат документа - суверенные государства. Именно на них прежде всего возлагается ответственность за заботу о подобной окружающей среде. Странам вменяется в обязанность осуществлять политику «экологической интеграции», вести международное сотрудничество, особенно в области изменения климата. Страны должны вести политику устойчивого развития, в том числе регулирования паттернов производства и потребления. Предусмотрена даже такая норма, как обязательство стран минимизировать экологический ущерб от военных конфликтов.

Центральным моментом пакта стало распространение на международные отношения положения об ответственности за экологический ущерб - так называемого принципа «загрязнитель платит». Для получения этих платежей предусмотрены юридические (судебные) процедуры, которые, в частности, позволят юридическое преследование любого правительства со стороны любого частного или юридического лица за нарушение своих экологических прав. Таким образом, суверенные государства ставятся в роль ответчика за нарушение экологических прав, причем в любой произвольной юрисдикции. При этом права сформулированы так, что ни одна страна в полной мере не способна их обеспечить. Подобный документ открывает для государств ящик Пандоры - источник бесконечных заведомо проигрышных исков, в которых главным бенефициаром станет прожорливое глобальное юридическое сословие, изготовившееся к небывалым доходам от обслуживания этих процессов. Очевидно, что Клуб юристов, разрабатывавший данный пакт, себя и своих коллег не обделил.

Новинкой стала и предусмотренная пактом система контроля за выполнением обязательств стран и оценки их действий, полностью скопированная с Парижского соглашения. В тексте соблюдение обязательств закреплено за комитетом, составленным из независимых экспертов. Несмотря на заявленный ненаказующий способ действия, такой формат не гарантирует беспристрастных оценок и создает нишу для произвольных, предвзятых толкований национальных усилий. Разработчики документа в спешной работе, видимо, не учли, что смысл такой системы (если он вообще существует) в Парижском соглашении обусловлен необходимостью выполнения цели соглашения: ограничения роста глобальной температуры. Пакт, в отличие от соглашения, такой цели лишен, следовательно, возникает вопрос: а зачем тогда механизм внешней оценки суверенных государств, да и к тому же какими-то якобы объективными экспертами? Особенно актуален этот вопрос для России, опыт оценки которой различными группами как бы независимых экспертов в различных областях (от спорта до национальных экономических рейтингов) за редчайшими исключениями является негативным.

 Еще один трюк разработчиков пакта - попытка презентовать его как «новое поколение прав человека». По словам Л.Фабиуса, «у нас уже есть два международных пакта [по правам человека]… Идея - в том, чтобы создать третий - для третьего поколения прав - экологических прав» [7]. Звучит красиво, особенно если не знать о фундаментальных отличиях предлагаемого документа от упомянутых Фабиусом пактов: Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах и Международного пакта о гражданских и политических правах (оба приняты в 1966 г.). Ни один из этих пактов не содержит ни пунктов о судебном преследовании суверенных стран, ни пунктов о внешней оценке их действий так называемыми независимыми экспертами. И если предыдущие пакты в целом носят декларативный характер, то нынешний документ - совершенно другая правовая норма. Это типичное юридически обязывающее соглашение, с внятными финансовыми рисками, санкциями и механизмом контроля. Поэтому красивыми словами Фабиуса, осуществляющего такую несложную подмену понятий, вряд ли стоит обольщаться.

Предлагаемый пакт задуман как системный документ, рассчитанный на надстоящую роль над всеми международными экологическими соглашениями и во многом задающий общие правила игры в их рамках. Тем самым все участники более 500 существующих международных экологических соглашений разной степени обязательности оказываются задним числом в новом режиме обязательств, на которые они не рассчитывали, когда эти соглашения подписывались. В свете этого данный документ нельзя оценить иначе, как беспрецедентную политическую провокацию, спекулирующую на действительно существующих проблемах, но предлагающую неадекватные средства для их решения. Запуская механизм преследования правительств по экологическим мотивам, составители документа умалчивают о возможностях произвольных толкований и открытого диктата, которые таким механизмом предоставляются. А механизм контроля, формируемый как группа подобранных «независимых экспертов», позволит организовать выборочное преследование стран-мишеней, список которых, судя по всему, уже заготовлен. В этих странах в случае его принятия пакт:

- провоцирует судебное преследование государства со стороны собственных граждан по примеру небезызвестного ЕСПЧ;

- создает соответствующую инфраструктуру, поддерживающую и развивающую конфликты граждан с собственным государством, включая соответствующие НПО, роль которых в этом процессе специально прописана в пакте;

- формирует на базе судебных процессов негативный имидж страны в мировых СМИ, включая инициирование санкционного давления;

Кроме этого, поскольку главным источником загрязнения являются промышленные предприятия, иски, предъявляемые к государству, неизбежно вызовут трения между государством и бизнесом, подрывая тем самым социальную стабильность страны.

Все эти риски напрямую касаются России, что заставляет занять по отношению к документу, как минимум, осторожную позицию. Опыт последних десятилетий и участия России в таких красиво оформленных конструкциях, как, например, Монреальский протокол, свидетельствует о том, что за сладкими фразами о спасении планеты всегда скрываются реальные бенефициары, задающие правила игры, в которой посторонним на выигрыш рассчитывать нечего.

Парижские зигзаги

А что нового прибавилось в детализации Парижского соглашения, включая его модальности и процедуры, которые (как было решено на Марракешской конференции ООН по климату в 2016 г.) должны быть окончательно утверждены в 2018 году? Прошедший год показал, что ожидания участников Марракешской конференции оказались несколько завышены и не учитывали реальный разброс мнений и позиций между странами, подписавшими соглашение. Сказалась, видимо, эйфория от неожиданно легкого прохождения соглашением пороговых критериев, необходимых для его вступления в силу и скоропалительного превращения в полноценный международный документ, которая, похоже, начинает рассеиваться по мере того, как раунд за раундом (их в прошедшем году было два, оба - в Бонне) переговоры не приносят согласия, а кое-где просто заходят в тупик.

Классический пример - предельно жесткие и пока безрезультатные переговоры по новым рыночным механизмам соглашения, по которым договоренности между развитыми и развивающимися странами пока не просматривается. Ключевой вопрос - кто станет бенефициаром новых механизмов, и развивающиеся страны, разумеется, видят в этой роли только себя. Их не останавливает даже зафиксированное в соглашении положение о том, что новая «торговля воздухом» должна приводить к абсолютным глобальным сокращениям выбросов. То есть к тому, что эти страны не могут по определению обеспечить, поскольку по их обязательствам от них не требуется никаких абсолютных национальных лимитов на выбросы. Их право выбрасывать парниковые газы без ограничений - главная переговорная победа этих стран в рамках соглашения, что не мешает им требовать доходов в механизме, участие в котором, строго говоря, невозможно без принятия на себя ограничений на выбросы. Как согласовать такие требования со здравым смыслом и необходимостью строгого учета глобальных выбросов - вопрос, который уже четвертый раунд переговоров подряд не поддается решению.

Вместо урегулирования противоречий на переговорах то и дело происходили вбросы новых спорных пунктов и предложений. Один из пунктов, за который в прошедшем году боролся ряд стран, - это смена глобальной цели - лимита с 2 до 1,5 градусов (т. е. на 0,4 градуса по сравнению с нынешней температурой). Цель еще более странная с точки зрения исторического опыта, но ее появление не случайно и назначение сугубо утилитарно. Здесь мы имеем дело с инструментом манипуляции сознанием, подстегивающим людей к немедленным действиям, по принципу «беда у порога». Подгоняя сценарии неизбежных катастроф к самым незначительным изменениям температуры, манипулятор отсекает любые попытки предпринять взвешенный анализ проблемы и выйти на рационально продуманный образ действий.

С подобным подходом человечество уже столкнулось на предыдущей «климатической» цели - ограничении содержания СО2 в атмосфере. Совсем недавно главным «репером» глобального потепления считался его уровень в 400 ррм; за ним точно так же, как сейчас за двумя градусами, был обещан ад кромешный. Этот уровень был по той же схеме подогнан «встык» к уже достигнутой концентрации СО2, с тем же жестким императивом немедленных действий. И что в итоге? В 2014 году критический уровень был по факту достигнут (реальный нынешний показатель - 410 ррм), и ничего сверхъестественного на планете не произошло. Предвидя скандал, разработчики климатических триллеров загодя подготовили замену: к саммиту «Большой восьмерки» в Хайлигендамме в 2007 году была выдвинута цель «2 градуса» [9]. Она была распиарена так масштабно, что про концентрацию СО2 в атмосфере все прочно забыли, переключившись на новую иллюзию. Теперь, спустя каких-нибудь десять лет, с той же самой уже надоевшей аргументацией готовится очередная смена «репера». Осталось только спросить: что от нас потребуют еще лет через пять? Обеспечить похолодание на планете?

При всей спорности этих показателей под них уже планируется полная перекройка самого формата Парижского соглашения: от главного его принципа - добровольности принятия странами обязательств - может не остаться и следа. Риск такой существует по линии так называемого «глобального подведения итогов», первоначально намеченного на 2023 год; прошедшие боннские переговоры сместили начало процесса на 2018 год. Речь идет об оценке того, насколько действия всех стран по выполнению национально-определяемых вкладов на 2025-2030 годы отвечают достижению глобальной цели соглашения - стабилизации глобальной температуры к 2100 году в пределах не выше 2 градусов Цельсия. О том, что обязательства стран этой цели не соответствуют, уже объявлено: совокупные выбросы стран к 2030 г., заявленные в обязательствах, составят не менее 60 млрд. тонн СО2-эквивалента. А глобальный уровень выбросов, необходимый для сохранения двухградусного порога, составляет 40-42 млрд. тонн (согласно разработанным моделям, корректность которых - отдельный вопрос) [10]. При такой динамике всем странам придется «ужаться» еще на 33% по отношению к принятым обязательствам. А при подгонке под цель в 1,5 градуса - по предварительным подсчетам, даже на 66%.

Что это означает, например, для России, обязавшейся сократить выбросы до уровня 70% по отношению к 1990 году при нынешнем уровне в 58%? При декларируемых для 2 градусов снижениях от нас потребуются сокращения до 46% , а для 1,5 градуса - до уровня 23% от 1990 года. Оценить даже теоретически последствия таких мер для нашей страны не представляется возможным - они несовместимы не только с экономическим развитием, но и существованием России как таковой.

И это - еще при оптимистическом сценарии «линейного» сокращения выбросов всеми странами планеты, который практически неосуществим, поскольку, по Парижскому соглашению, у развивающихся стран (в т. ч. и Китая) обязательств по абсолютному сокращению выбросов нет. И ничего эти страны, разумеется, сокращать не будут. А если учесть, что именно на эти страны сейчас приходится как раз примерно две трети мировых выбросов, то даже требование снизить мировые выбросы на 20 млрд. тонн под задачу двухградусного лимита означает для развитых стран, включая Россию, полное прекращение выбросов парниковых газов.

Поэтому осторожность, которую проявляет в отношении Парижского соглашения Россия, нетрудно понять: касательно такой незавершенной конструкции, чреватой рядом сюрпризов, стоит сохранять свободу рук. И решение отложить вопрос о ратификации до тех пор, когда все детали конструкции будут окончательно утверждены, представляется единственным здравым шагом, возможным в данной ситуации. Наряду, разумеется, с активной защитой интересов России на предстоящих раундах переговоров ООН по климату, которые, как уже понятно, легкими не будут.

Литература

1. Zurcher Anthony. Paris Agreement: Trump's behind-the-scenes battle // http://www.bbc.com/news/world-us-canada-40054265

2. Shear Michael D. Trump will Withdraw U.S. from Paris Climate Agreement // https://www.nytimes.com/2017/06/01/climate/trump-paris-climate-agreement.html

3. Рогинко С.А. Киотская рулетка. Монография Института Европы. М.: Огни, 2003.

4. Рынки ответили ростом акций на решение Трампа по климату // http://www.bbc.com/russian/news-40127102

5. http://beforeitsnews.com/science-and-technology/2017/06/germany-surrenders-to-trump-waters-down-g20-climate-plan-winning-2893123.html

6. Keating Dave. 19-against-one unity on climate under threat at G20 // http://www.euractiv.com/section/climate-environment/news/19-against-one-unity-on-climate-under-threat-at-g20/

7. Bid for environmental rights pact to kick off in Paris // https://phys.org/news/2017-06-environmental-rights-pact-paris.html#jCp

8. Draft Project. Global pact on environmental rights. Club des Juristes, Paris, 2017.

9. РогинкоС.А. 7 цифр из Парижа. Конференция ООН по климату намечает стратегию глобальных усилий // Эксперт. №51 (969), 2015 г. 14 декабря // http://expert.ru/expert/2015/51/sem-tsifr-iz-parizha/

10. Greshko Michael. Current Climate Pledges Aren't Enough to Stop Severe Warming // https://news.nationalgeographic.com/2017/10/paris-agreement-climate-change-usa-nicaragua-policy-environment/

11. Парижское соглашение. Организация Объединенных Наций, 2015.

12. Conference of the Parties Twenty-First Session. Paris, 30 November to 11 December 2015. Decision 1/CP.21, Adoption of the Paris Agreement. UNFCCC, 2015.

13. Republican Platform 2016. Republican National Convention, Cleveland, 2016.

14. ПорфирьевБ.Н., КатцовВ.Н., РогинкоС.А. Изменения климата и международная безопасность. М.: Российская академия наук, 2011.

15. Рогинко С.А. Итоги Парижской конференции ООН по климату 2015 года // Современная Европа, 2016. №3. 

 
Россия. США. ООН > Экология > interaffairs.ru, 30 июня 2018 > № 2666671 Сергей Рогинко


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 29 июня 2018 > № 2660987 Максим Артемьев

Ритуальный танец президентов. Зачем Трамп встречается с Путиным

Максим Артемьев

Историк, журналист

Президенты России и США назначили время и место встречи: двусторонний саммит состоится 16 июля в Финляндии. Эта встреча не принесет реальных результатов. Переговоры станут ритуальным танцем, который каждый из лидеров попробует трактовать в свою пользу

Дональд Трамп — четвертый американский президент в карьере Владимира Путина. Российский лидер успел застать еще Билла Клинтона: Путин встречался с ним в качестве премьер-министра в 1999 году в Новой Зеландии.

Затем последовала встреча в Любляне с Джорджем Бушем. Именно тогда, в 2001 году, прозвучали знаменитые слова: «Я заглянул ему в глаза и почувствовал его душу». В 2009 году настала пора знакомства с Бараком Обамой: президенты встретились в Москве. Девять лет спустя Путин готовится к саммиту с Дональдом Трампом.

Почему вдруг Финляндия

Трамп — третий в истории президент США 1946 года рождения. Нынешний глава Белого дома приходится одногодкой Биллу Клинтону и Джорджу Бушу-младшему. Только если в 1992 году Клинтон олицетворял молодость, в 2000-м Буш — зрелость, то в 2016 Трамп побил рекорд старости, превзойдя в этом отношении даже Рейгана.

Владимир Путин впервые встретился с Трампом в 2017 году в Гамбурге — там проходило собрание «большой двадцатки». Новая встреча лидеров состоится 16 июля в Хельсинки, столице Финляндии. Выбор места вряд ли можно назвать случайностью.

Для обстоятельного разговора двух президентов, первой их встречи тет-а-тет (а не наспех устроенных переговоров в кулуарах), нужно спокойное нейтральное место. Поначалу речь шла о Вене – столице нейтральной Австрии. В итоге дипломаты двух стран сошлись на столице Финляндии, которая не примыкает ни к одному из военных блоков.

Как Сталин принимал гостей

Встречи лидеров СССР и США часто проходили именно на территории третьих стран. В 1943 году это был Тегеран. Правда, Сталин поступил хитро. Формально «ничейный» Иран был тогда оккупирован Советским Союзом и Великобританией (для национального сознания иранцев это травма, болезненная до сих пор), а Тегеран находился в зоне советского военного управления.

Таким образом, Сталин как бы принимал Черчилля и Рузвельта у себя. Глава СССР ежеминутно находился под надежной охраной. По его приглашению Рузвельт даже поселился в советской резиденции. По официальной версии, американский президент остановился там для лучшего понимания и сближения. Неофициальная версия говорила о том, что такой шаг потребовался Советскому Союзу для прослушки переговоров США.

Каждое утро сын Лаврентия Берии Серго докладывал Сталину о результатах прослушки Рузвельта, после чего американцы удивлялись необыкновенной осведомленности и прозорливости «дядюшки Джо».

История повторилась в 1945 году в Ялте. Третья встреча — уже с Трумэном вместо Рузвельта — прошла в том же 1945-м в немецком Потсдаме. Формально этот город не входил в состав СССР, но на деле Потсдам контролировали советские войска. Можно заключить, что Сталин никогда не рисковал: он всегда делал так, чтобы оставаться хозяином положения на переговорах с американцами.

Где встречались президенты и первый секретарь ЦК КПСС

Первая встреча лидеров СССР и США после полноценного завершения Второй мировой войны состоялась в 1955 году в Женеве. Соединенные Штаты представлял президент Дуайт Эйзенхауэр, а Советский Союз – первый секретарь ЦК Коммунистической партии Никита Хрущев. В тот момент американцы не совсем понимали, кто в действительности возглавляет СССР, премьер Николай Булганин или первый секретарь ЦК Хрущев.

Настоящая встреча Хрущева на высшем уровне с Эйзенхауэром состоялась четыре года спустя. Это был тот самый исторический визит Хрущева в США, после которого глава Советского Союза вошел в народный фольклор, хотя стороны не заключили каких-либо ключевых договоренностей. Так же безрезультатно завершилась и встреча советского лидера с Джоном Кеннеди в 1961 году в Вене.

Переговоры времен холодной войны

Придя к власти, Леонид Брежнев не спешил встречаться с американцами. Первый американо-советский саммит состоялся через восемь лет после вступления Брежнева в должность. В 1972 году в Москву приехал Ричард Никсон. Он собирался подписать два важнейших договора об ограничении вооружений.

В Кремле не слишком приветствовали миролюбивые планы Никсона. Президент США вместе с госсекретарем Генри Киссинджером разыгрывали «китайскую карту»: за три месяца до Москвы Никсон посетил Пекин. Тем самым США уязвили СССР и побудили его соревноваться с Китаем.

В следующем году уже Брежнев посетил США, в 1974 Никсон нанес СССР ответный визит. Через месяц после той встречи президент Соединенных Штатов ушел в отставку под угрозой импичмента, а в ноябре того же года в гости к Брежневу приехал преемник Никсона Джеральд Форд. Встреча прошла во Владивостоке.

В 1975 году в Хельсинки лидеры двух государств пересеклись в рамках Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Разрядка не продержалась долго. Сближению помешала военная кампания СССР в Афганистане, а также вторжение кубинских войск в Анголу. Куба была стратегическим союзником Советского Союза, а потому никто не сомневался: за активностью Кубы стоит мощная поддержка СССР.

В это же время американцы начали кампанию в защиту прав человека. В Кремле крайне негативно восприняли новый дискурс Соединенных Штатов. Кстати, в отношениях с Китаем Вашингтон не затрагивал тему прав человека, и отношения США с КНР развивались семимильными шагами.

Время добрых и продуктивных встреч

После встречи Брежнева с Джимми Картером в 1979 году в Вене встреч на высшем уровне не было до 1985 года, когда Михаил Горбачев познакомился с Рональдом Рейганом в швейцарской Женеве. В 1986 последовал столь же нейтральный Рейкьявик.

Вскоре СССР вступил в состояние коллапса, и, чтобы обезопасить себя от последствий развала Союза, американцы начали регулярно встречаться с советскими, а затем и российскими лидерами практически ежегодно.

Одной из таких встреч стал саммит в Хельсинки 1997 года. Билл Клинтон присутствовал там на инвалидной коляске: президент порвал связку. Борис Ельцин находился не в лучшей форме – российский лидер прибыл в Финляндию после шунтирования на сердце. Но даже проблемы со здоровьем не помешали переговорам двух президентов – это многое говорит об уровне взаимного доверия, которое сложилось между странами в девяностые годы. 21 год спустя в Хельсинки прилетят совсем другие люди.

Чего добивается Трамп

Охлаждение в отношениях между Россией и США началось при позднем Ельцине, во время косовского кризиса и второй чеченской войны. Это охлаждение ни в коей мере не зависело от личных свойств лидеров: причинами стали внешне- и внутриполитические проблемы.

С 1999 года отношения между странами стремительно ухудшались. Хиллари Клинтон по поручению Обамы могла дарить Сергею Лаврову кнопку с неграмотной надписью «перегрузка», но «перезагрузки» не происходило — даже когда в Кремле сидел Дмитрий Медведев.

Вряд ли сближение возможно сейчас. Политический истеблишмент Соединенных Штатов не даст Трампу уйти от привычных идеологем американской политики, а Путин и не думает отказываться от собственных установок. Если предельно упростить ситуацию, то Запад во главе с США давит на Россию, чтобы она стала «как Запад», а та отвечает, что на это не пойдет.

При этом в Белом доме понимают: действовать в лоб бесполезно, сторонам необходим диалог. Результативность такого подхода показал недавний саммит Дональда Трампа с северокорейским диктатором Ким Чен Ыном. Эта встреча стала светлым пятном на фоне травли Трампа американскими СМИ — и теперь президент хотел бы повторить «корейский маневр» с Путиным.

С точки зрения американской общественности на Трампа давит груз обвинений в том, что Россия помогла ему избраться. Президенту надо что-то этому противопоставить.

Действовать от противного, то есть предстать ястребом и всячески выступать с нападками на Россию, вряд ли станет удачной тактикой. Поэтому Трамп решил повторить схему работы с КНДР и выбрал метод кнута и пряника: с одной стороны политик усиливает санкции против России, а с другой — протягивает Путину руку помощи. Вот только Путин вряд ли воспринимает жест Трампа таким же образом.

В сложившейся ситуации важен не столько возможный результат встречи, сколько сам факт прямого общения двух лидеров. Этот саммит может послужить добрым знаком и для союзников США, и для бизнеса. Возможно, будут достигнуты некие неформальные договоренности по Сирии.

Надо заметить, что большая часть встреч во время холодной войны на высшем уровне были именно такими — ознакомительно-ритуальными. И это лучше, чем если бы их не было вовсе.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 29 июня 2018 > № 2660987 Максим Артемьев


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 июня 2018 > № 2656746 Стивен Коэн

Кто боится саммита Трампа и Путина?

Если саммит состоится, американский президент столкнется с небывалой оппозицией у себя дома, и степень поддержки ему будет самой низкой за всю 75-летнюю историю российско-американских встреч.

Стивен Коэн (Stephen Frand Cohen), The Nation, США

Заслуженный профессор из Нью-Йоркского и Принстонского университетов Стивен Коэн, занимающийся российскими исследованиями и вопросами политики, и Джон Бэтчелор (John Batchelor) продолжают свой еженедельный разговор о новой российско-американской холодной войне. (С предыдущими частями их продолжающейся уже пять лет дискуссии можно познакомиться на сайте The Nation.com).

Беседуя о решении провести в июле подготовленную встречу Трампа и Путина, Коэн отмечает, что прецедент таких встреч на высшем уровне создали в годы Второй мировой войны Франклин Делано Рузвельт и Сталин. Было это в 1943 году, и с тех пор прошли десятки саммитов с участием американского и советского/российского руководства. То была встреча союзников, и в ней принял участие Уинстон Черчилль. Между двумя холодными войнами это были встречи соперников по холодной войне из «сверхдержав», а когда первая холодная война закончилась, они приобрели предположительно неконфронтационный характер. Каждый американский президент после Рузвельта участвовал как минимум в одном саммите со своим советским или российским коллегой, а некоторые президенты делали это многократно, скажем Эйзенхауэр с Хрущевым, Рейган и Джордж Буш-старший с Горбачевым, и Клинтон с Ельциным.

«Саммиты» с их обширными повестками, политическими ритуалами и пресс-конференциями отличаются от мимолетных встреч «на полях» других мероприятий, потому что у первых обычно несколько целей: укрепить двустороннее партнерство между двумя лидерами в вопросах национальной безопасности, обычно за счет улучшения отношений или того, что стали называть разрядкой; упрочить политические позиции лидеров у них дома и на международной арене; подать сигнал своей элите и бюрократии о том, что противодействие и саботаж проводимой лидерами политики разрядки более недопустимы; а посредством объявленных соглашений и позитивного освещения в СМИ расширить базу поддержки разрядки среди элиты и населения. Повестки саммитов с годами и десятилетиями претерпевали изменения, ибо порой на них оказывали влияние нерешенные региональные и прочие проблемы. Но со времен Эйзенхауэра и Хрущева в 1950-х годах и до Обамы и экс-президента Медведева в 2009-м один вопрос оставался неизменным: урегулирование и снижение серьезнейших опасностей, присущих «гонке вооружений ядерных сверхдержав».

У полноценных саммитов были разные результаты. Некоторые имели положительные последствия, а некоторые — отрицательные. Третья встреча Эйзенхауэра и Хрущева в Париже в 1960 году была сорвана из-за того, что Советы сбили американский самолет-разведчик U-2 (отправленный, как считают некоторые, врагами политики разрядки Эйзенхауэра, создавшими своеобразное «государство в государстве»). Некоторые встречи в верхах были отмечены историческими достижениями. «Дух Кэмп-Дэвида» после встречи Эйзенхауэра и Хрущева в 1950-х годах ослабил взаимно изолирующую две страны холодную войну, которая взяла верх после смерти Сталина в 1953 году, и открыл новые возможности для «мирного сосуществования». Никсон с Брежневым в 1970-е годы создали современную традицию разрядки, расширив в процессе роль встреч в верхах. Многочисленные встречи с участием Рейгана, Буша и Горбачева претендуют на то, что именно они положили конец холодной войне. Некоторые саммиты принесли больше вреда, чем пользы. В первую очередь это относится к хваленым встречам Клинтона и Ельцина, которые были в основном декоративным прикрытием для клинтоновского подхода к ослабевшей постсоветской России, когда он действовал по принципу «победитель забирает все». В равной мере это относится и к «перезагрузочному» саммиту Обама-Медведев, который был плохо продуман и отвратительно проведен Белым домом. За 18 лет пребывания у власти Путин провел два полноценных саммита с американскими президентами, хотя о них в основном забыли или вспоминают недобрыми словами. Это была встреча с Клинтоном в Москве в 2000 году и с Джорджем Бушем в Вашингтоне и на его техасском ранчо в 2001-м. Клинтон и Буш в то время положительно отзывались о Путине. Но сегодня они, конечно же, ничего подобного не скажут. На эту тему еще предстоит провести серьезные дебаты, дабы выяснить, кто и что изменилось и почему.

Если июльский саммит с Путиным состоится, это будет первая встреча Трампа с российским президентом, хотя год назад у них уже была продолжительная беседа на саммите G20 в Германии. Саммит Трамп-Путин во многом будет похож на предыдущие встречи, но он также станет уникальным в двух отношениях. По словам Коэна, российско-американские отношения редко находились в столь плачевном состоянии, а может быть, и вообще никогда. И никогда прежде американский президент не отправлялся на встречу с советским или постсоветским лидером, имея такую мощную и порочащую его оппозицию, а также столь слабую политическую поддержку у себя дома. Более того, оппозиция оскорбляет его достоинство и как главнокомандующего. Двухлетняя история «Рашагейта» с его до сих пор недоказанными утверждениями о том, что Трамп — «путинская марионетка», «предатель» и президент-изменник, это беспрецедентный случай за все 75 лет таких важных встреч. Комментарии о возможном саммите уже дают общее представление о том, что любые соглашения между Трампом и Путиным, укрепляющие американскую и международную безопасность (прежде таким соглашениям громко аплодировали, кто бы из американских президентов их ни подписывал), представители двухпартийного политико-медийного истэблишмента в лучшем случае осудят, назвав «грандиозной иллюзией». А в худшем случае они назовут их актом предательства, совершенным «полезным идиотом» России, который «вознаграждает» Путина за его злодеяния и по сути дела предоставляет ему свободу действий и возможность «выводить из душевного равновесия наших ближайших союзников в Европе». Если заслуживающую всяческих похвал переломную встречу Трампа с северокорейским лидером Кимом многие очернили, назвав некомпетентной, то сотрудничество в сфере безопасности с Путиными они наверняка назовут зловещим.

Коэн заканчивает двумя общими наблюдениями.

Как он уже говорил раньше, скандал «Рашагейт» лишил Трампа возможности выполнять свои президентские обязанности по борьбе с серьезнейшими международными угрозами, а поэтому данный скандал сам по себе стал угрозой номер один для национальной безопасности Америки. За это очень большую долю ответственности несет Демократическая партия, хотя и не только она одна. В иных обстоятельствах мы могли небезосновательно надеяться на то, что саммит Трампа и Путина приведет к ослаблению угроз, неизбежно присутствующих в новой гонке вооружений, в близком и очень опасном расположении американских и российских войск и их ставленников в Сирии, в наращивании сил НАТО вблизи российских границ, в провокационных военных учениях неподалеку от России и в фактическом удушении российско-американской дипломатии из-за взаимной высылки дипломатов обеими сторонами. (Что касается санкций с мощной политической подоплекой, то Трамп изо всех сил старается свалить эту работу на плечи Евросоюза, который в июле должен провести голосование и решить, сохранить или нет эти санкции против Москвы.) Саммиты традиционно ослабляют такие кризисы, однако принявший угрожающие размеры «Рашагейт» делает российско-американскую встречу в верхах беспрецедентной в этом отношении.

У самого Путина тоже нет иммунитета. Несмотря на отсутствие каких-либо фактов и логики в подтверждение того, что он «напал на американскую демократию» во время президентских выборов 2016 года, саммит в случае его провала или дискредитации ослабит политические позиции российского президента внутри страны. Ястребы из российского военно-политического (и интеллектуального) истэблишмента по-прежнему считают, что Путин так и не отказался от своих прежних «иллюзий» по поводу переговоров с неизменно вероломным Вашингтоном, и более того, что измотанный «Рашагейтом» Трамп не сможет выполнить данные на саммите обещания. Между тем, рейтинги популярности Путина, которые по-прежнему очень высоки, начинают потихоньку снижаться из-за давно назревшего решения о повышении пенсионного возраста для россиян, который сегодня составляет 55 лет для женщин и 60 для мужчин. Такую привилегию граждане России на протяжении многих десятилетий воспринимали как нечто само собой разумеющееся. Каким бы разумным и необходимым ни было это решение, народные протесты уже начались, и они будут шириться.

С учетом беспрецедентно опасного и гибельного состояния российско-американских отношений саммит Трампа и Путина является настоятельной необходимостью. Тем не менее, будут предприниматься тайные и явные попытки сорвать эту встречу. Если из-за «Рашагейта» или какого-то другого скандала она будет сорвана, или если впоследствии ее результаты и достижения будут сведены на нет, Трамп вряд ли предпримет вторую попытку. Да и Путин тоже. И что тогда?

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 июня 2018 > № 2656746 Стивен Коэн


США. Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 июня 2018 > № 2656741 Владимир Скачко

Путин — Трамп: им нужны победы и союзники и без Украины?

Владимир Скачко, Версии.com, Украина

В информационной шелухе последних дней, отмеченной фейками, неопределенностью многих перспектив и вполне определенным идиотизмом многих экспертов-прогнозистов, внезапно всплыла очень конкретная дата — 15 июля 2018 года. И это не только окончание чемпионата мира по футболу в России, после которого, многие об этом говорят, у президента этой страны Владимира Путина исчезнут последние сдерживающие его факторы и он таки покажет «кузькину мать» всем, кто паскудно и обидно для него пользовался его вынужденной сдержанностью. Это еще и дата возможного рандеву.

По общему мнению, одного из наивысших рандеву, которые только возможны на этой грешной планете. Крупнейшая австрийская газета «Кронен цайтунг» сообщила, что в этот день в Вене, столице как бы совсем нейтральной Австрии, встретятся президенты России и США. И что туда несколько дней назад уже прибыли российские и американские дипломаты, чтобы прояснить детали встречи, и по-разному просочились и открыто приехали группы специалистов по безопасности. Это и понятно — Владимира Путина и Дональда Трампа охраняют так, что готовятся и стоят на ушах по этому поводу все и задолго.

Ни Москва, ни Вашингтон эти слухи не опровергают и не подтверждают. Равно как и не комментируют всевозможные отдающие конспирологией объяснения выбора даты. Дескать, хотели встретиться до саммита НАТО, который пройдет 11-12 июля в Брюсселе, чтобы на нем ничего не случилось. Или сразу после него, чтобы сверить карты, если что-то все же случится и саммит, например, захочет как-то более тесно «очленить» Украину (в столице Бельгии точно будет в это время президент Украины Петр Порошенко) или Грузию, которая тоже активно и настойчиво скребется в дверь Альянса. А Украина и Грузия как члены НАТО это, по мнению Москвы, «окружение России» и «возрастание угроз ее интересам и безопасности». Но остановились на 15 июля, чтобы предупредить Россию, дабы она не слишком «мстила». Ну и, конечно же, чтобы подпортить финал ЧМ лично Путину: он-де вынужден будет мотаться по Европе, а не наблюдать финальный поединок мундиаля.

Все это может быть, но, как вы понимаете, не очевидно. Потому что и у Путина, и у Трампа, кроме тупой конспирологии, есть похожие и персональные, и геополитические мотивы для личной встречи. Им обоим одинаково и по сходным причинам, несколько, правда, отличающимся в нюансах, нужны победы и союзники. И в первую очередь, некие союзнические отношения нужны им самим. Ну, чтобы дух перевести и не докучать друг другу, когда каждый будет разгребать «свое болото».

Позиция обоих президентов в их родных странах, как ни странно, похожи. Во-первых, они оба популярны. С той только разницей, что Трамп наращивает свою популярность после своих последних мировых инициатив и встреч (торговые войны с Китаем и ЕС, защищающие американские интересы и рынки, ядерное разоружение и обуздание лидера КНДР Ким Чен Ына и т. д.). В результате своей экстравагантной, но последовательной политики по «деланью Америки снова великой» Трамп нарастил поддержку своей персоны по меньшей мере среди его однопартийцев-республиканцев. По данным соцопроса, проведенного с 11 по 17 июня сего года американской аналитической компанией «Gallup», в последние недели 90% республиканцев выразили одобрение деятельности Трампа. А уровень его поддержки среди людей с независимыми политическими взглядами также вырос до 42%. Средний же уровень одобрения работы президента США Дональда Трампа среди американцев на сегодня составляет в среднем 45%. Это мощно. А если работа Трампа поможет республиканцам и на выборах в Сенат осенью этого года, то ему и вообще будет наплевать, что среди демократов его рейтинг по-прежнему низок — на уровне 10%.

У Путина, тоже как ни странно, дела с популярностью похуже. Его внешнеполитическая деятельность по «вставанию России с колен» на международной арене по-прежнему зашкаливает максимумы. А вот внутри России в связи с повышением пенсионного возраста (с 60 до 65 лет для мужчин и с 55 до 63 лет для женщин) рейтинг Путина практически обвалился. Как сообщает Фонд «Общественное мнение» (ФОМ), с 10 по 17 июня 2018-го рейтинг Путина снизился с 62% до 54%, а уровень одобрения его за тот же период времени упал с 77% до 72%. Главное недовольство вызвали подлость, цинизм и коварство, с которыми это было проделано. И вопреки прежним заверениям Путина возраст не повышать, и в день начала ЧМ, когда сборная России «сделала» сборную Саудовской Аравии 5:0. Радость победы была сильно нивелирована инициативой руководства, которое, похоже, просто нашло удобный момент, чтобы «опустить» народ: дескать, будут бухать, радоваться, а когда протрезвеют, дело будет сделано. Дело и было сделано — на Путина впервые так массово положили с прибором…

Вот в этой ситуации Трампу нужно наращивать победы и закреплять успехи, чтобы надеяться на переизбрание президентом в 2020 году повторно. Ну, а Путин, по идее, должен компенсировать потери. Если, конечно, ему это зачем-то нужно. Например, чтобы продолжать олигархически «доить» Россию в прежней спокойной обстановке. На снижение рейтинга властей и лично Путина повлиял и рост цен на бензин, но это дело олигархов, и Путин тут не будет сильно вмешиваться — он же, судя по всему, тоже в доле прибылей, вызванных повышением цен на топливо. И, в принципе, а как же иначе?..

Во-вторых, ситуация в США и в России с отношением друг к другу несколько отличается, что, понятное дело, не может не вносить свои нюансы в отношения и между президентами. В США полярность отношения определяется страхом, откровенной глупостью и осторожностью. Например, только в этом году дошло до того, что журнал «Тайм» опубликовал список 100 самых влиятельных людей мира по состоянию на 2018 год, но не внес туда… Путина. Там были Трамп, Эммануэль Макрон, Си Цзиньпин, Ким Чен Ын, британский принц Гарри и даже его жена Меган Маркл, а вот Путина не было. Притом что рейтинг самых влиятельных людей мира составляется журналом «Тайм» с 1999 года, и Путин попадал в него шесть раз. Более того, журнал присуждает звание «Человек года», и Путин был признан им в 2007 году. Ну когда он на Мюнхенской конференции по безопасности предупредил всех, что «Россия встает с колен». И вот так страх и ненависть застили глаза американцам. По-детски или по-страусиному: закрыл глаза, засунул голову в песок, и Путин исчез…

И в то же время американское аналитическое издание «Нэшнл интерест», специализирующееся на военно-политической тематике, предупредило, что спецы по национальной безопасности в США тупо забыли, как следует вести себя с ядерной державой, и намеренно дразнят Россию. «…Позабывали концепции ядерного сдерживания времен холодной войны и уроки дипломатии с ядерной державой. За последние 25 лет Вашингтон слишком привык к миру без сверхдержав, где единственная реальная угроза исходит от терроризма….У людей очень поверхностные представления о противостоянии сверхдержав. Многие не имеют ни малейшего представления о ядерной стратегии и ядерном сдерживании, не говоря уже о механизмах эскалации конфликтов. По одним их разговорам можно понять: игра в борьбу с терроризмом и подавление мятежей затянулась, люди даже на высшем уровне попросту перестали понимать, с чем имеют дело», — написал Майкл Кофман, аналитик корпорации Си-Эн-Эй и научный сотрудник Института Кеннана.

По словам этого Кофмана, может вообще так статься, что американской дипломатии потребуется новый Карибский кризис, чтобы наконец осознать, чем может обернуться конфронтация с ядерной сверхдержавой Россией. «Не хотелось бы так говорить, но, может, оно и к лучшему. Я и правда считаю, что такой кризис не помешает — пусть люди хоть немного повзрослеют», — резюмировал аналитик.

В России период примитивной романтичной «трампофилии» уже давно сошел на нет. Ей на смену пришла прагматичная и, как многое в политике, циничная любовь к Трампу. Он, по мнению трезвых и дальновидных экспертов и аналитиков, по-любому объективно выгоден России. Не смог выполнить свои предвыборные обещания наладить добрые отношения с Россией? Ну и хрен с ними, с такими отношениями. Но все равно Трамп своей политикой приоритетного отстаивания американских интересов любой ценой, даже ценой благосостояния прежних союзников и вассалов по НАТО и ЕС, разваливает и ослабляет антироссийский западный монолит и вообще единство Запада. Все чаще американские союзники будут спасаться от «величия Америки» по Трампу бегством и поиском новых «сюзеренов» и союзников, а Путин и Россия — тут как тут! Целование не взасос, конечно, на первых порах, но обнюхивания и предварительные ласки уже начнутся. А это все искомые и потенциальные союзники России на Западе.

В этом же ключе Москва просто обязана положительно для себя оценивать и торговую войну США с Китаем. На данном этапе Китай и США тоже будут искать союзника в России. Вместо того, чтобы раздерибанить планету на двоих — что вполне логично, учитывая потенциал двух стран — и в ус не дуть. А так Россия и Путин смогут играть на этих противоречиях и дальше «вставать с колен» — до уровня реальной сверхдержавы. Во всех отношениях, а не только в военном. Если получится, разумеется…

И теперь, конечно, важно представлять, что нужно Трампу: победа в этом деле конфронтации ради «Великой Америки» по всей планете или же ее предотвращение. И для чего ему союзники и Путин конкретно — для войны или для упрочения мира, но на новых принципах, им же придуманных. Особенно с учетом того, что Трамп, повторяю, фактически объявил торговые войны ЕС и Китаю. Точно так же всем — и Трампу, и миру — нужно знать или хотя бы предугадывать и анализировать планы Путина. И насчет дальнейших действий, и насчет союзников.

Вот поэтому и такое повышенное внимание к встрече Трамп — Путин. Единственный раз они провели полноценную личную встречу на полях прошлогоднего летнего саммита G-20 в Гамбурге. Второй раз пересеклись на полях саммита АТЭС во Вьетнаме, но переговоры не проводили, а ограничились лишь коротким диалогом перед церемонией фотографирования. Теперь вот третье «збиговысько» на высоком уровне. Все ждут, возможно, некоей «Большой сделки» по всему перечню мировых проблем — от войны на Ближнем Востоке до борьбы с терроризмом и распространением ядерного оружия. И все даже надеются на какой-то размен того, что нужно США, на то, чего хотела бы Россия.

И вот тут-то и всплывает и Украина — одна из проблемных зон. Самое страшное для нее то, что она может стать частью, «картой», которой могут сыграть втемную, при этой сделке и размене. США при демократах начали использовать Украину как агрессивный таран против России. А теперь Украина при Трампе все больше и больше превращается в чемодан без ручки, который бросить как бы геополитически жалко, но и нести (то есть содержать) накладно. Плюс те внутренние проблемы на Украине, связанные с коррупцией и тотальным разворовыванием как своих национальных ресурсов, так и иностранной помощи и кредитов. Все это и предопределяет так называемую «усталость от Украины», которой, как огня, боится правящий киевский режим и всячески демонстрирует Западу свою «нужность и необходимость».

Поэтому Путин и Трамп, если встретятся, все же вряд ли смогут обойти украинский вопрос. А президенты, скорее всего, таки встретятся, ибо МИД России уже анонсировал 27 июня 2018 года встречу своего главы Сергея Лаврова с советником Трампа по национальной безопасности Джоном Болтоном, который летит в Москву. И значит, к чему готовиться Киеву? Диспозиция в Донбассе по максимуму остается прежней: либо война до победного конца и победа Киева, либо тоже война, поражение Украины и выполнение «Минских соглашний-2», обеспечивающих мир, но меняющих кардинально всю Украину. Второй вариант с миротворцами ООН или же без них — не так и важно. Важно, что «Минск-2» может похоронить такую Украину, какой она есть сейчас.

России это максимально выгодно, США — максимально нет. Следовательно, Путин и Трамп если и будут торговаться Украиной, то только для того, чтобы победил промежуточный вариант «ни нашим, ни вашим». А это и есть «заморозка» конфликта, сброс в балласт. До лучших времен. Когда либо ишаки все сдохнут, либо падишахи перемрут. Но с возможностью всегда этот конфликт раздухарить и использовать в своих целях. Хорошо ли это? По большому счету, вряд ли, если Украина хочет сохранить свою территориальную целостность с ЛДНР. Но в данный момент, может, хоть стрелять перестанут…

…А есть же еще Крым, на возвращении которого настаивает Киев, а все остальные всячески пытаются вынести, как говорится, за скобки. И ведь выносят…

P.S. Очень может «помочь» Украине на переговорах Путина с Трампом по Донбассу ее внутренний идиот… пардон, патриотизм. Трампа недавно внесли в базу сайта «Миротворец» за то, что он публично назвал Крым «российским», а саму Украину «самой коррумпированной страной». «…Очередное проявление идиотизма создателей этого сайта. Деятельность «Миротворца» в последние месяцы свидетельствует, что жанр себя исчерпал. Этот сайт работает, скорее, против своих отцов-содержателей, дискредитируя их и доводя их идеи до абсурда. Все это способствует самоизоляции страны. Все больше европейцев убеждаются в том, что Украина превращается в филиал сумасшедшего дома с пациентами у власти», — заявил по этому поводу руководитель аналитического Центра «Третий сектор» Андрей Золотарев. Вот будет весело, если Трамп при обсуждении украинского вопроса вспомнит, как его публично «выполоскали» за сказанные им слова…

США. Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 июня 2018 > № 2656741 Владимир Скачко


США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674370 Андрей Фефелов

О, Трамп, ты — Ын!

крах мирового либерализма не видят лишь те, кто изо всех сил не желает этого видеть

Андрей Фефелов

Могуч и громаден русский язык. В огненной его стремнине мелькают смыслы и формы грядущих озарений. Но и в своей устойчивой, незыблемой, словарной основе — содержит он немало тайн, ключей и подсказок. Старинное русское слово "предприниматель" толкует о человеке, совершающем нечто загодя, встречающем обстоятельства жизни подготовленным, так сказать, во всеоружии. Ведь даже само слово "успех" — от глагола "успеть". Быстрота и точность действий особенно важны в период краха больших систем, когда осыпаются и колеблются привычные основы бытия, возникают новые, невиданные доселе, жизненные завихрения.

Сегодня так называемый глобализм доживает свои последние деньки. Хотя, весьма вероятно, что этот дряхлый порочный старик после семи пересадок сердца уже скончался, и мы имеем дело с размалёванным трупом, оцепенело восседающим во главе совета директоров мировой финансовой олигархии.

Крах мирового либерализма не видят лишь те, кто изо всех сил не желает этого видеть. Именно эти "наивные создания" с большой долей вероятности попадут под обломки системы, станут первыми, но, увы, не единственными жертвами великих трансформаций.

Дональд Трамп не из таких. Вся политика его администрации — это рискованная и великолепная попытка спрыгнуть с горящего поезда, на полном ходу несущегося к разобранному мосту…

История либерализма-глобализма-капитализма насчитывает несколько столетий, но расцвет его пришёлся на конец XX века, когда США — эта торгашеская империя, новый Карфаген — достигли мировой гегемонии. Тогда, на пыльных обломках СССР мошоночные идеологи глобализма поспешили провозгласить "конец истории". Однако спустя четверть века безраздельного торжества международной финансовой мафии сей фантом стал кривиться и бледнеть. Новый мировой порядок всё более стал напоминать беспорядок, грозящий перерасти в неконтролируемый хаос, войну всех против всех. Оказалось, что властители судеб человечества давно и прочно находятся в изменённом состоянии ума — то есть в "полном неадеквате". Мировая финансовая и политическая власть досталась каким-то фанатичным фарцовщикам, чей врождённый хватательный рефлекс на порядок превысил инстинкт самосохранения. При этом развитие цифровых и прочих технологий подвело жирную черту под всем этим самоубийственным укладом. Цифра стала одновременно и катализатором, и убийцей рыночных отношений. Недалёк тот день, когда цифрономика навсегда похоронит банки и биржи, отменит пресловутую "игру свободных сил", переведёт хозяйства мира в режим строгого планирования.

Стадия экстенсивного рынка, период безответственного жонглирования финансами — весь этот дьявольский карнавал стремительно сворачивается.

Первый, но уже очень громкий "звоночек" прозвучал в 2008 году в Нью-Йорке. Крушение банка Lehman Brothers стало яркой иллюстрацией жадности, граничащей с моральным идиотизмом. Результатом стал жесточайший кризис в США, отголоски которого докатились до всех народов земли. Именно тогда национальные банки в различных государствах мира задумались о том, что неплохо бы как-то начать регулировать деятельность разбушевавшихся финансовых рынков. Что и было сделано — как в Европе, так и в самих Соединённых Штатах.

Второй "звоночек" — это история с дичайшим долговым кризисом в Греции, которой стал результатом кровопийства Международного валютного фонда и других банков-кредиторов, вогнавших население европейской страны в чудовищное долговое рабство. И сейчас там обдирают православных как липку, с помощью налогов и дополнительных поборов заставляя платить огромные проценты по международным долгам. Это, конечно, не новость дня. Новизна была в том, что народ Греции на референдуме проголосовал против выплаты кредиторам, в том числе Международному валютному фонду. Таким образом, был подан первый робкий, но весьма отчётливый сигнал всем развивающимся странам, всем государствам со слабыми экономиками, попавшим в сети международных ростовщиков. Смысл данного месседжа прост: "Банкиры, идите в ж…!"

Третий "звоночек" — это Брекзит, когда большинство населения и значительная часть элит Британии сказали, что они не хотят жить в этом дивном глобальном мире, не хотят быть частью ЕС, а хотят выйти вон из всей этой распрекрасной системы новых международных отношений.

И четвёртый — уже не "звоночек", а ужасающий гром! — рождение за океаном агрессивной "трампономики", нацеленной на жёсткий протекционизм, на развитие национальных отраслей промышленности, на увеличение занятости и покупательной способности населения США и на вытеснение всех международных игроков с внутреннего рынка. Трамп, развязавший торговые войны с Китаем и Европой, похоже, взял курс на автаркию. Выламывая США из мировой экономики, он выступает главным могильщиком глобализма.

Уже сегодня "трампономика" демонстрирует свою невиданную эффективность. США переживают период экономического роста, развития промышленности и внутреннего сектора услуг. Рейтинг Трампа внутри страны неукоснительно ползёт ввысь. Америка подобно оленю сбрасывает старые, изъеденные паразитами, рога. Америка подобно тяжёлому фрегату становится на противоположенный курс, совершая на глазах всего человечества опасный и смелый "поворот оверштаг". Америка из прожорливой гусеницы превращается в бронированную куколку, чтобы затем выпорхнуть цифровой бабочкой в новую социальную вселенную.

Доктрина Рах Аmericana стремительно трансформируется в Arx Аmericana. Трамп планомерно строит стены, границы и заслоны. Если не сегодня, то завтра США откажутся от доллара, оставив разочарованное человечество копошиться в терриконах замызганных зелёных билетов. Не пора ли на просторах Евразии начать строить предприятия по переработке долларовой массы в бумагу для школьных тетрадей?

Встреча мистера Трампа и товарища Ына в Сингапуре глубоко символична. Трампистская Америка шаг за шагом выковывает для себя собственную теорию чучхе, обеспеченную мощнейшими индустриальными, интеллектуальными и IT-ресурсами. В конце концов, система цифрового социализма — это та луза, куда неизбежно закатится любое развитое общество.

А что же рынок, базар, валютные спекуляции, либерализм, гомосексуализм, феминизм, советы по правам человека, всемирные комитеты, трёхсторонние и шестиконечные комиссии вкупе с т. н. "современным искусством" и его полоумными адептами?

В новых условиях, лишённая американской поддержки, вся эта "макроновская перхоть", паршивая "международка" закономерно будет отправлена в утиль истории.

Туда же стройными рядами пойдет и пресловутая российская регрессивная общественность. Речь о профессиональных предателях, космополитах-русофобах, агентах транснациональных корпораций, мошенниках-приватизаторах и прочих завшивевших "профессорах экономики" — внесистемных и системных либералах, живущих всю жизнь на интеллектуальном и долларовом подсосе у Запада, век жующих вязкий вонючий гудрон застарелой лжи про свободу, рынок и общечеловеческие ценности.

На сегодня США возглавили назревший процесс сворачивания паразитарного финансового глобализма. Но и России не следует стоять в сторонке и ждать, чем дело закончится. Требуется уже сейчас в срочном порядке выстраивать, выковывать континентальную доктрину суверенного будущего, многоаспектную программу освоения, преобразования и организации 1/6 части суши при помощи комплексных решений и больших систем. Пора заявить миру русскую планетарную альтернативу, нацеленную на преображение природы и человека, провозглашающую космический вектор развития земной цивилизации.

США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674370 Андрей Фефелов


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674304 Алексей Анпилогов

Поможем США!

решение ОПЕК+ было взвешенным и правильным, если смотреть на него через призму американских интересов

Алексей Анпилогов

21-23 июня в Вене прошёл саммит ОПЕК+ (с участием России), на котором было принято решение об увеличении квот добычи нефти в рамках данного соглашения суммарно на миллион баррелей в сутки.

Начиная с октября 2016 года Россия активно сотрудничает с ОПЕК в рамках сделки по квотированию объёма добычи нефти. Тогдашнее решение России о сотрудничестве с ОПЕК принималось под давлением неблагоприятных обстоятельств — низкая мировая цена на "чёрное золото" вынудила нашу страну пойти на самоограничение добычи, хотя и без официального присоединения к картелю. Нынешняя же ситуация диаметрально противоположна событиям двухлетней давности — теперь России предлагают практически свободно нарастить добычу, но в качестве платы за это предлагают окончательно присоединиться к ОПЕК (инициатива исходит от Саудовской Аравии).

Плохо это или хорошо?

С одной стороны, предлагаемое России дополнительное квотирование позволяет формально нарастить экспортные доходы за счёт роста объёмов продаваемой на мировом рынке нефти, но такой сценарий возможен только при сохранении текущего уровня цен на энергоносители. Если же он существенно понизится, то суммарный баланс может оказаться и отрицательным. В ответ на решения саммита ОПЕК мировые цены одномоментно упали на 2%. Теперь для расчёта потерь нам достаточно понять, каковы же будут дополнительные объёмы российской добычи. Александр Новак, министр энергетики РФ, уже озвучил эту цифру — согласно его расчётам, в 2018 году наша страна может добыть 550 млн. тонн нефти, против 546,8 млн. тонн годом ранее, в рамках прежних квот "ОПЕК+" (ОПЕК+Россия).

Простая математика говорит нам, что цифры 550 и 546,8 отличаются лишь на 0,6% — то есть фактически Россия от новой сделки с ОПЕК только теряет, так как такой мизерный рост объёмов, перемноженный на падение цены на 2% явно даёт минус для экспортных доходов страны от продажи нефти. Незначительный рост добычи понятен: новые месторождения в Арктике, на Сахалине и в Восточной Сибири осваиваются долго и с высокими затратами, явно не поспевая за выбыванием старых мощностей в европейской части страны и в Западной Сибири. Скромная цифра роста в 3,2 млн. тонн в год — результат именно такой однобокой политики, когда запасы нефти берутся "взаймы" у новых поколений, чтобы обеспечить благополучие нынешних выгодополучателей.

Их список в целом тоже не тайна, для этого достаточно раскрыть смысл ещё одной цифры от министра Новака. Комментируя условия новой сделки он заявил, что "рост добычи в стране составит около 200 тысяч баррелей в сутки". В переводе на привычные нам метрические тонны — это около 27 тысяч тонн в день. Или, как вы можете сами посчитать — ровно 10 млн. тонн. Нестыковочка! Какая же цифра верна? 3,2 млн. тонн роста — или же 10 млн. тонн роста в год? А ответ прост до безобразия.

Добыча, скорее всего, вырастет именно на 3,2 млн. тонн. А продажи российской нефти на внешнем рынке, которые как раз и обсуждаются с ОПЕК, вырастут на все 10 миллионов! Следовательно, "недостающие" 6,8 млн. тонн нефти надо откуда-то взять.

Нетрудно догадаться, что брать их неоткуда, кроме внутреннего рынка. И эта догадка подтверждается ростом цен на бензин и дизтопливо. Вы хотели "рыночную экономику"? Вы её получили! Раз сырьё в дефиците, поскольку экспортные пошлины на него "обнуляются", то цены на него и, соответственно, на производимую из него продукцию, просто обязаны расти. "Недоедим, но вывезем!" — только теперь это касается не зерна, а нефти. Кстати, новый глава Счётной палаты, патентованный либерал Алексей Кудрин такую ситуацию одобряет: "Я думаю, что больших изменений в политике цен не произойдет, потому что решение ОПЕК+ было взвешенным". И ведь правду сказал! Только про мировые цены, а не про внутренние. Им-то расти и расти.

Ну а теперь поищем "позитив". Россия договорилась с ОПЕК. Более того, сделка с ОПЕК произошла по прямой просьбе США. Дональд Трамп через свой твиттер ещё 5 июня просил эту организацию увеличить добычу нефти на миллион баррелей в день, чтобы не допустить резкого роста розничных цен на бензин в Америке. Россия, напомню, в рамках этой просьбы берёт на себя 200 тысяч баррелей, а ещё 800 тысяч добавит непосредственно ОПЕК. Причём, утверждают, даже это будет проблемой, а реальная прибавка составит не более 600-700 тысяч барр./сутки. Проблемы ведь у всех одни и те же: старые месторождения, рост затрат, инерция отрасли. Но розничные цены на бензин в США — это ведь святое. Нельзя, чтобы они росли, это вам любой либерал скажет. Поэтому решение ОПЕК+, безусловно, было взвешенным и правильным. Если смотреть на него через призму интересов США, конечно.

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674304 Алексей Анпилогов


Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674277 Константин Черемных

Большая сделка

Константин Черемных о деталях и смысловых разрывах в мировой политике

Илья Титов Константин Черемных

"ЗАВТРА". Константин Анатольевич, каков скрытый политический контекст последних событий и как обстоит дело с его освещением в основных мировых и российских СМИ?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. В картине, представленной нашими СМИ, не хватает деталей. Но дело не только в них, а в общих смысловых разрывах, влияющих на принятие решений. С точки зрения наших СМИ это выглядит так, словно их заставили Богу молиться, а они лоб разбили.

Например, недавно в нашем эфире поздно ночью выступал глава Центра национальных интересов Дмитрий Саймс, который озвучил два месседжа: «следует включить либералов в состав правительства» и «накануне ракетного удара по Сирии Макрон шантажировал Трампа тем, что Франция первой нанесет удар в случае колебаний США». Второй месседж подтвердился французскими СМИ, где Макрон хвастался тем, что именно он втолковал Трампу необходимость остаться в Сирии.

"ЗАВТРА". Спустя неделю состоялся визит Макрона в США. Как его интерпретировали?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Его интерпретировали очень многие, даже люди, казалось бы, далекие от политики. Ведущий юмористическую рубрику в New Yorker Энди Боровиц вдруг разразился панегириком в отношении Макрона и того, что он якобы знает английский лучше Трампа. Куда больше было комментариев по сути визита – медиа-мейнстрим вел себя таким образом, словно именно Макрон был носителем той самой конечной истины, которую пришлось втолковывать Трампу. И когда в наших прогосударственных СМИ Макрон выставляется как положительный герой, у меня возникает ощущение недоговоренности. А упоминается он в связи с торговой войной, набирающей обороты, а также в связи с геополитическими процессами на Ближнем Востоке, связанными с Ираном и Палестиной. Нельзя не признать, что Иран многим обязан именно Макрону – когда в январе в Иране были волнения, иранский президент Хасан Рухани звонил именно французскому президенту, после чего Макрон заявил, что Франция уважает роль Корпуса стражей исламской революции (КСИР), являющегося частью вооруженных сил Ирана, в борьбе с исламскими военными формированиями.

"ЗАВТРА". И это был решающий момент в ходе тех волнений?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, это заявление Макрона послужило оценкой деятельности иранских силовых структур в момент, когда ими принималось решение о подавлении оппозиции 3 января. В обращении Тегерана именно к Парижу присутствует естественная логика, связанная как раз с ролью Парижа в ядерной сделке Запада с Ираном, разрываемой сейчас США. Неслучайно после открытия возможностей для привлечения инвестиций западных корпораций в иранскую экономику, французские оказались впереди.

И когда Макрон приезжает в Австралию и говорит, что Франция хотела бы оказаться в центре индо-тихоокеанской оси, то это геополитический подход. А когда он выступает на конгрессе солнечной энергетики в Бомбее, то к геополитическому интересу прибавляется идеологическая подоплека. Он одновременно лоббировал и солнечную электростанцию для одной фирмы, и ядерную – для другой. И когда какое-то решение принималось в пользу Ирана, за этим чаще всего стояли нефтяники и поставщики автомобильной промышленности.

Рассмотрим еще один эпизод, который в головах наших обозревателей выступает предметом большого смущения и расхождения противоположных мыслей в одной голове. Речь идет о приезде израильского премьер-министра Биньямина Нетаньяху в Москву в начале мая. Это стало признаком того, что Израиль и США уже решили, что делать с Сирией и как смещать Асада, причем ключевым партнером в этом альянсе служит не США, а именно Израиль, управляющий всем процессом. Я ожидал от наших центральных каналов внятной реакции, но ее, как и важных деталей и уместных параллелей, не прозвучало. Кроме одного эпизода. В «Вестях в 23.00» арабский политолог Ахмад Хаж Али сказал, что есть много разговоров о «Большой сделке» США с арабским миром, и эта сделка держится на трех опорах – Трамп, Нетаньяху и наследный саудовский принц и фактически правитель страны Мохаммед бин Салман. Но все эти три опоры являются ненадежными и неустойчивыми. Любая из них может рухнуть. Против Трампа ведется расследование о его связях с Россией. Против Нетаньяху ведется аж четыре расследования антикоррупционного толка. Принц Салман только что настроил против себя очень серьезную группу собственных родственников. Это говорит о ненадежности всех проектов в рамках игры США на Ближнем востоке. Эта ненадежность дает шанс альтернативным силам и позициям. Судя по словам Хаж Али, все не совсем так, как представляется нашими специалистами.

"ЗАВТРА". Так как же обстоит дело в реальности?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. С одной стороны, есть Китай, где давно решаются вопросы, связанные с США. С другой стороны, многие говорят об усилении влияния Израиля. Но можно ли говорить о том, что эта страна намного сильнее, чем раньше, если она потеряла такого важного союзника в регионе, как Турция? Когда говорят о влиянии фракции неоконсерваторов внутри США, упоминают причисляемого к ним Джона Болтона, советника по национальной безопасности, во многом определяющего вектор внешней политики США. И это влияние неоконсерваторов всегда измерялось во внешнеполитическом контексте именно наличием союза Турции и Израиля.

Помимо того, еще недавно Израиль претендовал на временное членство в Совете безопасности ООН. К этому прилагались большие усилия, Нетаньяху вел переговоры со множеством стран Африки, Азии, Латинской Америки. Но он был вынужден отказаться от этого проекта.

"ЗАВТРА". Да, не похоже на рост влияния.

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Именно. И наконец, «Большая сделка», о которой говорил Хаж Али. С кем эта сделка? Куда поехал Трамп в начале своего срока, чтобы поменять внешнеполитическую повестку Обамы на свою собственную и на новых условиях и принципах договориться с лидерами разных стран? Поездка состояла из трех визитов – в Эр-Рияд, в Иерусалим и в Ватикан. При этом с самого начала ему предлагали исходить из логики истории религий – начать с поездки в Иерусалим, потом посетить Ватикан и завершить все Эр-Риядом. Тем не менее, он счел нужным начать свой визит именно с Саудовской Аравии, при этом, после посещения Эр-Рияда половина его команды поехала обратно в Вашингтон, а в Иерусалим поехала в два раза меньшая делегация.

Еще пример. Последнее беспокойство палестинцев было номинально связано с переездом посольства США в Иерусалим. Трамп туда не поехал, не тот масштаб. А когда Трамп будет заключать сделку с принцем Салманом, поедет ли он лично в Эр-Рияд? Я думаю, что поедет.

Говоря же о «Большой сделке», следует упомянуть, что пункты, касающиеся Палестины и Израиля, второстепенны, а основная часть договоренностей касается строительства суперсовременного города и передачи эксклюзивных ядерных технологий.

"ЗАВТРА". Где же будут строить этот супергород?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. На границе Саудовской Аравии, Египта и Иордании. Это проект, допускающий решение проблемы палестинских беженцев.

Что же касается Иерусалима, то речь в сделке не только о том, что большая часть Иерусалима становится столицей Израиля. Она включает в себя объединение четырех населенных пунктов в Восточном Иерусалиме – Абу-Диса, Джабаль-Муккабара, Эйсарии и Шуафата – и создание там столицы Палестины. Когда же речь идет о Старом городе, предполагается, что древний Иерусалим будет передан под международную юрисдикцию. То есть, святость мест для мусульман – проблема решаемая и совершенно отдельная от переезда послов из одного офиса в другой.

"ЗАВТРА". Разве для Израиля владение Храмовой горой не является таким же принципиальным вопросом?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Является, но по тем утечкам об условиях сделки, что просочились в арабскую прессу, можно сделать вывод, что древняя часть города, включающая в себя Стену Плача и мечеть Аль-Акса, переходит под международную юрисдикцию.

В истерии мирового медиа-мейнстрима все ситуации, будь то о переезде посольства, будь то о пересмотре иранской сделки, выглядят так, словно они свалились с неба прямо сейчас, хотя все это обсуждалось очень и очень давно, еще со времен президентской кампании, то есть было время все осмыслить и обдумать. Но дело в том, что та часть американской прессы, которая составляет мейнстрим, занимает позицию не в пользу Трампа.

"ЗАВТРА". Как всегда.

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, поэтому, когда говорится о том, что Америка и Израиль договорились, возникает вопрос: «А какая Америка?». И более того, какой Израиль? Потому что те четыре коррупционных уголовных дела против Нетаньяху – это лишь маленькая деталь огромной кампании против него внутри Израиля. К сожалению, стало штампом то, что в нашем эфире Израиль часто воспринимается как нечто целое и неделимое, в то время, как на самом деле внутри того же Израиля существуют как пророссийские, так и антироссийские группы.

Если же говорить о шкале ценностей, где Израиль тоже часто приводится в пример как заведомо консервативное общество, то это тем более неправильно, ведь духовная и ценностная стороны жизни существуют за пределами официозных СМИ Израиля. За примером далеко ходить не надо – не так давно в одном из этих самых СМИ приводился рассказ о рекорде, мол, на Храмовую гору поднялась тысяча иудеев. Но за неделю до этого в том же самом Иерусалиме на гей-парад вышло двадцать две тысячи человек. Следует понимать, что общество изменилось и правящей коалиции приходится адаптироваться к этим изменениям. Израиль празднует победу на Евровидении, а дама, которая заняла там первое место, недавно была приглашена в Москву на некий фестиваль, но отказалась поехать по той причине, что у нее в этот день гей-парад.

"ЗАВТРА". Еще она особенно подчеркивала, что это Москва, столица гомофобной России.

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, хотя ее визит мог бы быть преподнесен как победа этого самого сообщества. Но это все касается ценностного раскола в израильском обществе, который более-менее известен нашей аудитории. А вот то, что происходит в Палестине, до нас не доходит. И вещи, которые мы сейчас слышим об этой стране, сродни тому, что мы слышали о ней в каком-нибудь 1981 году. На самом деле, там тоже очень многое изменилось, особенно в период, когда нам было не до Палестины, в 90-е. А там работали те же люди и те же структуры, что и в Израиле. И если сравнить количество общественных организаций на тысячу человек в Палестине с другими странами, то вровень Палестина идет разве что с Киргизией, то есть их количество огромно – и местных, и западных, и работающих с арабско-еврейской аудиторией. Более того, существует лояльная Нетаньяху организация Им Тирцу.

"ЗАВТРА". Что это за организация?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Это союз консервативных юристов. Они прямо обвиняют одну из американских организаций, она называется New Israel Fund, не только в устроении мероприятий в пользу палестинцев и санкций против Израиля, но и в организации палестинского «Великого марша возвращения» на границе сектора Газа весной этого года. Но я бы не торопился тыкать в них пальцем, поскольку New Israel Fund работает и финансирует множество НПО, часто эту организацию связывают с Соросом, но на самом деле, это другие люди. Руководит всем этим Дэниел Сокач, бывший исполнительный директор Еврейского прогрессивного альянса в США и Еврейской организации Сан-Франциско, причем ценностное направление этих организаций понятно, в этом же направлении шли 22 тысячи человек по Иерусалиму. Еще один человек в руководстве этого фонда – Дэвид Сэпперстайн, при Обаме бывший в Госдепе ответственным за международную религиозную свободу, а кроме того – один из руководителей организации объединенных церквей, проекта «Всемирный религиозный парламент».

Недавно одну из еврейских школ в Иерусалиме изрисовали надписями. Конечно, там была и «Свободу Палестине!», и «Биби (Нетаньяху) в печку!», но это довольно стандартные лозунги протеста. Но присутствовала там и надпись: «Бога нет».

"ЗАВТРА". Значит, стояли за этим вовсе не радетели за священную Аль-Аксу?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Верно. Если смотреть на образную сторону «Великого марша возвращения», то мы увидим огромное количество сжигаемых покрышек между протестующими палестинцами и военнослужащими Израиля и подожженных воздушных змеев. Параллели с Евромайданом видны невооруженным глазом. Более того, протестующие носят маски Гая Фокса, что никак не тянет на специфику арабских протестов, а отдает вполне себе европейским колоритом. Или такой эпизод этого марша, как Hack Antifa (Взломать Антифа) – атака на государственные и частные израильские ресурсы с кражей данных. Совершенно ясно, что для подобных операций нужны большие деньги и большой период для подготовки. Так же, как и события в Киеве, происходящее в Палестине готовилось заранее - это проект в духе профессора Джина Шарпа, инженера «цветных революций».

"ЗАВТРА". Который как раз не так давно умер.

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, но дело его живет, организации, основанные им, продолжают существовать. Если говорить о его главном труде, где были перечислены 198 методов ненасильственной борьбы, большая часть которых является нарушением международного права, то можно вспомнить, что первый перевод этой книги был сделан на каренский язык (карены - это племя в Мьянме), а второй перевод был сделан на арабский язык и именно в рамках палестинского проекта, где задействован с израильской стороны раввин Эверетт Гендлер, которого называют «первым экологическим раввином».

Интересно, что некоторые рецепты из труда Шарпа применяются сейчас и в Соединенных Штатах. Среди 198 пунктов есть метод номер 158, который звучит как «Добровольное придание себя стихии (самоутопление или самосожжение)». Буквально с интервалом в неделю два случая самосожжения произошли в США. Не в странах-мишенях, а именно в США. Причем и некий Тодд Браснер, который поджег себя в башне Трампа, где жил, так и другой персонаж совершили это ради экологического протеста. Причем следует отметить, что Дэвид Бакер, второй протестующий, был юристом, защищавшим права ЛГБТ, но сжег он себя именно во имя экологии и против Трампа, якобы порывающегося уничтожить окружающую среду. Это все детали картины, которые мне кажутся существенными. Любая из цветных революций имела своих героев, которые должны были выдвигаться на передний план и захватывать власть в стране, где осуществляется переворот.

"ЗАВТРА". Под кого же делается то, что происходит в Палестине?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Два года назад, когда впервые говорилось о проекте ненасильственного сопротивления, то упоминался вполне определенный человек. Этот человек – Марван Баргути. Он сидит в тюрьме, сидит давно. Именно в связи с этим во множестве статей в американском и европейском медиа-мейнстриме его называют «палестинским Манделой», постоянно проводя параллели между апартеидом и политикой Израиля.

Учитывая то, что 83-летний глава Палестины Махмуд Аббас находится далеко не в лучшем состоянии здоровья, недавно его выводили из комы, то следует вопрос: есть ли другие претенденты на роль лидера? Оказывается, есть. Называются еще две фамилии предполагаемых наследников Махмуда Аббаса. Это Джибриль Раджуб и Мохаммед Дохлан.

Интересно, что если фамилия Раджуб пишется иногда через английское «u», а иногда через французское «ou», то фамилия Баргути по непонятной мне причине пишется всегда по-французски. Депутаты Европарламента, которые приезжают к нему, тоже всегда французы, правда в последний раз их не пустил израильский министр внутренних дел Арье Дери, но теперь против него тоже начато антикоррупционное расследование, так что это вопрос решаемый.

Господин Раджуб - это тот человек, которого хотел бы видеть своим преемником сам Махмуд Аббас, но Дохлан гораздо более популярен, он был британской ставкой, ставкой команды Тони Блэра. Блэр и Дохлан имели свой плацдарм на Ближнем Востоке, конкретно в ОАЭ. По удивительному совпадению именно те, кто с ними работал, оказались в последние два месяца среди мишеней спецпрокурора Роберта Мюллера, ведущего расследование о связях Трампа с Россией. Предлогом было, конечно же, «русское дело»: якобы один из этих персонажей, бизнесмен Джордж Надер, встречался с представителем России на Сейшельских островах и с представителями правящей семьи ОАЭ. Второй мишенью был Томас Баррак, председатель инаугурационного комитета Трампа, тоже занимавшийся ближневосточными темами и налаживавший связи между Трампом и теми, с кем ему нужно было общаться в Саудовской Аравии, а «Большая сделка» затрагивает и Саудовскую Аравию, и ОАЭ, и Египет.

"ЗАВТРА". Это было сильным ударом по Дохлану?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, ведь до совсем недавних пор считалось, что Дохлан имеет серьезные шансы возглавить объединенную Палестину. Эти планы были связаны с экономическими проектами – разработкой Ближневосточного шельфа, добычей нефти и газа в месторождении Левиафан и на месторождениях у берегов сектора Газа с последующим экспортом в Турцию. Эти планы и подверглись демонтажу после того, как из-за сливов по поводу содержания «Большой сделки» случилось отчуждение Турции, а компания Royal Dutch Shell просто-напросто поджала хвост и ушла.

Ровно после этого руководитель Газы, Исмаил Хания провел телефонные переговоры с руководством Катара и министерством иностранных дел Ирана. Просьба Хании заключалась в том, чтоб на грядущей на тот момент российско-иранско-турецкой встрече в Анкаре была поднята палестинская тема. Объективно у Хании другого выхода и не было – если все эти проекты, связанные с Дохланом, рушатся, то нужно искать другую опору. Другой вопрос в том, как Хания будет взаимодействовать со стихией, возникшей в Газе. Эта тема была бы достойна экспертного обсуждения, но ее никто не обсуждает. Зато говорят о том, что в Британии нехорошей Терезе Мэй противостоит такой позитивный персонаж, как Джереми Корбин и руководимая им Лейбористская партия. Вообще, строго говоря, лейбористы расколоты пополам.

"ЗАВТРА". Пополам ли? Похоже, что Корбин и его сторонники в меньшинстве как радикальный элемент.

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Это меньшинство – меньшинство внутри конкретно корбинской структуры, где произошел конфликт. Та часть, которая была лояльна Блэру, была им потеряна. Если смотреть на общеевропейскую картину, то кажется, будто тренд на консерватизм дает о себе знать, как, например, победа Орбана в Венгрии, являющаяся еще и поражением Сороса, вынужденного перебазировать свой институт, работавший в Будапеште 30 лет. Однако Сорос нашел новое место реализации – Британию. Его актив – член Палаты общин нигерийского происхождения Чука Умунна. Он возглавил структуру под названием «Grassroots coordinating group» – координационная группа организаций, работающих снизу, и находящуюся в ее рамках агитационную кампанию «Best for Britain» (Лучшее для Британии), которая выступает за избавление от власти консерваторов и отмену брексита с помощью еще одного референдума. При этом в российском вопросе Чука занимает позицию поддержки Мэй, расходясь с Корбиным. Сам же Корбин сейчас пожинает плоды конфликта в своей внутрипартийной группе.

"ЗАВТРА". С чем связан этот конфликт?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Конфликт этот начался после того, как Корбин появился в компании, показавшейся его соратникам слишком радикальной. Это была компания еврейской организации антисионистов, проще говоря, противников государства Израиль. Обычно, когда в СМИ речь заходит об антисионистах, вспоминают ультраконсерваторов, но в этот раз все иначе, это совершенно противоположный случай. Это тот же яркий "радужный" почерк, что был виден в организации «Великого марша возвращения».

Например, все в той же сфере существует такая организация, как «Квир Пурим Кабаре». Квир – понятие из сферы ЛГБТ, а Пурим – еврейский праздник. На сайте у них написано, что они собираются для обсуждения вопросов феминизма и ЛГБТ в контексте иудаизма. Авторитет для них представляют Лев Троцкий, икона фем-движения Эмма Голдман и Жак Деррида.

Казалось бы, мало ли маргиналов? Но об их значимости говорят близкие связи с руководством лейбористов и пиар на портале OpenDemocracy, где обычно рекламируются страны и сообщества, являющиеся предметом и средством осуществления очередной цветной революции. По этому порталу можно предугадывать место проведения следующей "Арабской весны".

Что же касается самой "Арабской весны", то операция, подготовленная два года назад и недавно начатая в Палестине – затравка перед рядом других подобных операций в других странах региона. Для этих целей работает новая организация со старыми людьми – «Институт Тахрир», а «Тахрир» значит «свобода». Организацию основал Ларри Даймонд, тот самый человек, который руководит «лабораторией освобождения» в Стэнфорде. Со времен "Арабской весны" в руководствах этих организаций, как и в руководстве New Israel Fund, ничего не изменилось, другое дело, что появились другие формы и поменялись стратегии и методы – теперь они применяются не только в странах-мишенях, но и внутри США.

"ЗАВТРА". То есть США сами стали страной-мишенью?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Дело в том, что США – не единый механизм. Часто говорят, что недовольство либеральной прессы, которое она испытывает по отношению к республиканской администрации – совершенно типичная вещь, мол, подобное уже было и при Никсоне, и при Рейгане, и при обоих Бушах. Может это и так, но я не помню, чтоб при Буше-старшем на здании, которое принадлежало ему, прожектором высвечивалась надпись «Место преступления». Или что существовала бы фирма, занимающаяся продажей огромных статуй голого Буша-младшего. Этого не было тогда, но это есть сейчас. Это возвращает нас к разговору об Израиле – и Израиль, и Америка как единые государства есть только на географической карте. А внутри Америки есть множество всего – есть американец Трамп и есть американец Джон Керри, демократ и бывший госсекретарь, который 24 января заявил, что Трамп не досидит до конца года, а вот зато он, Керри, пойдет в президенты. Именно поэтому он призвал палестинцев подождать, не принимать предложений администрации Трампа и не идти на уступки. Об этих планах Керри рассказывал палестинскому активисту Хусейну Ага, а происходило это в Лондоне. Деятельность Керри сместилась на внешнюю политику и развивалась в иранском направлении, чтобы пресечь любые попытки внести изменения в иранскую сделку. Что же касается внутренних планов Керри и других демократов, то самым опасным конкурентом для старой гвардии демократов – Байдена и Керри, единодушных во всем – был глава Facebook Марк Цукерберг – единственный персонаж с хоть какой-нибудь харизмой. Как мы знаем, из Цукерберга сделали мальчика для битья.

"ЗАВТРА". Во многом это сделал он сам своим нелепым поведением на слушаниях в Сенате.

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Из него сначала сделали мальчика для битья, а уже потом он пришел в Сенат. Более того, его поход в Сенат совпал по времени с ударом по Сирии и скандалом вокруг обысков, устроенных ФБР у Майкла Коэна, личного юриста Трампа. ФБР якобы нашло там подтверждение всех грязных слухов, окружавших Трампа – от встречи с порноактрисой до визита в Россию и использования услуг каких-то проституток.

"ЗАВТРА". Все по Кристоферу Стилу, автору скандального «Досье Стила»?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, только теперь это не только Кристофер Стил, но и Джеймс Коми, бывший директор ФБР, который очень вовремя опубликовал эти слухи в своей книге.

Все это в той или иной степени появлялось в нашем медиапространстве, но самое странное, что я совершенно не слышал в наших СМИ о ситуации с Полом Райаном, спикером Палаты представителей.

"ЗАВТРА". А что с ним случилось?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. А он вдруг взял и заявил, что переизбираться не будет. Фактически, он сворачивает свои полномочия с января. Это удар в спину для Республиканской партии. И говорится это в тот же самый день, когда производится обыск у Коэна, то есть создается иллюзия возможности импичмента и других подобных вещей.

Райан был кандидатом в вице-президенты в 2012 году, когда на высший пост страны претендовал Митт Ромни, а на республиканской конвенции в 2016 году, когда еще не было ясно, кто станет кандидатом от республиканцев, Райан был своего рода запасным кандидатом на тот случай, если Трамп не наберет необходимого числа голосов делегатов республиканского съезда. Видно, что амбиции у человека есть. Уже прямым тестом говорят, что Райан уходит именно из-за этих амбиций. Разговоры об этом ходили еще в прошлом году, тогда же звучало такое название, как Висконсинский клан. Висконсин – штат, от которого Райан был выдвинут в Палату представителей. На самом деле, если присмотреться, то центр у этого клана не в Висконсине, а в штате Колорадо. Ну а Висконсин был подтянут еще и потому, что его губернатор Скотт Уокер – один из устроителей этого клана и участник предвыборной кампании, не дошедший до праймериз из-за слабого результата на дебатах. Колорадский клан -– сложная структура, весьма циничная и не придающая значения партийной принадлежности тех, кто в конечном итоге приходит к власти. В этой структуре главенствующее положение занимает миллиардер Ларри Майзель, основной конкурент игорного магната Шелдона Адельсона, спонсора Нетаньяху и Трампа.

"ЗАВТРА". И республиканцев вообще.

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да. И он же возил Скотта Уокера в Израиль, когда результаты выборов и формирования коалиции были не вполне понятны. И ключевая фигура клана в Израиле – Нир Баркат, это мэр Иерусалима. При этом Майзель знакомил с ним не только республиканца Уокера, но и демократа Джона Хикенлупера, губернатора Колорадо, который тоже собирался, но не решился участвовать в выборах 2016 года. Майзель оставил след в Иерусалиме - огромное и уродливое здание Центра толерантности на месте арабско-христианского кладбища. При этом Баркат уходит с должности мэра ради поста в Кнессете. Чем это можно объяснить?

"ЗАВТРА". Внутриклановыми делами?

Константин ЧЕРЕМНЫХ. Да, можно любить или не любить клановый подход, но некоторые события просто нельзя объяснить иначе.

В завершение хочу сказать, что многое из того, что считается аксиомой нашими СМИ, неверно. Например, выбор между Израилем и Ираном – совершенно ложная навязанная дилемма.

Верным будет сказать, что в мире наряду с геополитической битвой происходит битва ценностная, и в некоторых местах эти битвы пересекаются.

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674277 Константин Черемных


Россия. США > Образование, наука > forbes.ru, 27 июня 2018 > № 2655295 Олег Коновалов

Общее дело. Почему в России и США разный уровень вовлеченности сотрудников

Олег Коновалов

бизнес-консультант

Повышение уровня вовлеченности сотрудников может обеспечить до 20% прироста к прибыли компании. Как заработать больше, мотивируя других?

Двадцать лет назад экс-глава Campbell's Soup Дуглас Конант сказал: «Для того чтобы выиграть рынок, вы должны выиграть рабочую среду своей компании». Эта фраза сформулировала критически важную роль вовлеченности работников как в эффективность бизнеса, так и в его развитие.

Высокая вовлеченность сотрудников в работу определяет уровень продуктивности и превосходное качество сервиса, удовлетворение клиентов, растущие продажи и прибыль, а также рост доходов акционеров. Согласно исследованиям Gallup и IBM Kenexa, эффективность бизнеса с высокой вовлеченностью сотрудников выше на 17%, их продажи выше на 20%, а прибыль выше на 21%. При этом такие компании показывают пятикратный рост стоимости акций в пятилетней перспективе.

Важность этой метрики неоспорима. Например, награда Employee Engagement Awards ежегодно вручается компаниям, которые добились значительных успехов, поставив вовлеченность в центр своей бизнес-стратегии. Приз получали такие известные компании, как CISCO, Boeing, Calvin Klein, Southwest Airlines, Leo Burnett и другие.

Что такое вовлеченность?

Есть старая восточная поговорка: «Сколько не говори «халва», во рту слаще не станет». Перефразируя ее, можно сказать: сколько не говори «вовлеченность», эффективность компании расти не будет. Вовлеченность — это в первую очередь степень эмоциональной привязанности сотрудников, и то, насколько они посвящают себя компании и ее целям, работают не за деньги, а во имя репутации и ее будущего.

Вовлеченность видна прежде всего в действиях команд. Представьте себе скучный футбольный матч, где команды не энергичны, а создают лишь видимость активности. Так же можно сказать про компании любых размеров, от малого бизнеса до крупной корпорации. Ленивая и медленная компания не выживет в конкурентной борьбе. Но в отличие от футбола в бизнесе не переходят в более низкую лигу, а исчезают навсегда.

Уровень вовлеченности зависит от корпоративной культуры, основанной на верованиях, стремлениях, сомнениях и внутреннем опыте каждого человека. Семь основных факторов определяют вовлеченность людей в работу: уважение, удовлетворение работой, понимание роли и важности своей работы, лояльность, взаимопомощь, готовность к изменениям и личная ответственность.

Если в небольшом коллективе роль и вклад каждого сотрудника заметны, то в крупной корпорации управлять культурой и бороться за высокую вовлеченность работников гораздо сложнее. Хороший пример — американский банк KeyBank из Кливленда. Его штат насчитывает 18 000 работников, а доход составляет около $7 млрд. KeyBank разработал программу CultureNext, направленную на увеличение вовлеченности сотрудников в работу и лучшее обслуживание клиентов, определив ключевыми метриками дружественную атмосферу в коллективах отделений, позитивное поведение, заботливое отношение к клиентам и активную взаимопомощь коллег. Только за 2016 год банк вдвое увеличил вовлеченность до 62,7% и вошел в число лидеров банковского сектора по этому параметру.

Национальный вопрос

Влияние вовлеченности на эффективность организации понимается компаниями во всем мире как нечто безусловное и критически важное. Однако управление вовлеченностью требует индивидуального подхода, на что прежде всего влияют особенности национальной культуры и менталитета менеджеров.

Уровень вовлеченности в США самый высокий в мире — около 33%. Американцы улучшили показатель на 3% за последние четыре года, и компаниям приходится учитывать все факторы, влияющие на вовлеченность. Высокий уровень легко объяснить жесткой конкуренцией за рабочие места. Американцы точно знают, что компания и работа в ней обеспечивают благополучную жизнь на годы вперед и привычка трудиться сформирована на генном уровне.

У британцев это 17%, но с тенденцией к падению. Это последствия консервативного стиля управления. Британским менеджерам приходится делать основной акцент на: уважение к сотрудникам, понимание людьми своей роли в компании и стимулирование профессионального роста. Британцы прекрасно видят потенциал для роста и активно действуют в этом поле. Пример — производитель эля Fullers Brewery (380 пабов и гостиниц), который держит штат из 4000 работников. Оборот компании составляет порядка 400 млн фунтов. В 2015 году Fullers Brewery сконцентрировалась на двух факторах: понимании роли каждого в компании и важности голоса сотрудников. За шесть месяцев вовлеченность сотрудников увеличилась в среднем на 5%, а прибыль выросла на 10%.

Один из самых низких показателей вовлеченности в Китае — 6%. Руководитель американского института общественного мнения Gallup Джим Клифтон объясняет такой низкий показатель устаревшим принципом управления «приказывать и контролировать» и соответствующим построением иерархических структур. Прежде всего ментальность самих китайских менеджеров мешает развитию вовлеченности. Мнение работников не учитывается или не считается важным, и роль каждого сотрудника зачастую не соответствует его способностям и компетенциям. Но нужно учесть, что понимая проблему, китайцы умеют быстро и хорошо ее решать на национальном уровне. Не зря за последние два года резко вырос спрос китайских компаний на консультирование и исследования в этой области.

В России в работу вовлечено 19%, что соответствует средним данным по миру. Но в реальности, увы, отечественные менеджеры не считают показатель чем-то важным и не уделяют должного внимания вовлеченности своих сотрудников в работу. Низкий уровень доверия к руководству компании и честности принимаемых решений не стимулирует работников на усилия в достижении целей. При этом нужно учесть, что с мнением сотрудников во многих компаниях считаться не всегда принято. Более серьезной проблемой является то, что число людей, активно противодействующих активной работе, равно количеству вовлеченных в работу сотрудников, — те же 19%. Ситуацию, когда никто ни за что не хочет отвечать, не считает выполнение своих обязанностей чем-то важным и относится к коллегам без какого-либо уважения, можно встретить даже в известных компаниях, объявивших о своей сильной культуре (особенно, если вопрос касается удовлетворения нужд клиентов и партнеров).

Россия. США > Образование, наука > forbes.ru, 27 июня 2018 > № 2655295 Олег Коновалов


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 июня 2018 > № 2655245 Виталий Портников

И в Вашингтоне, и в Москве уверены, что оппонент все понимает — только притворяется, что не видит реальности.

Виталий Портников, Еспресо, Украина

Приезд в российскую столицу советника президента США Джона Болтона стал одной из главных мировых новостей. Именно от переговоров, которые проведет в Москве один из самых авторитетных и жестких американских дипломатов, зависит то, состоится ли встреча президентов США и России и какой она будет.

Уже тот факт, что подготовкой возможной встречи занимается именно советник президента США по национальной безопасности, а не Государственный департамент, показывает, какое значение возможной встрече с Путиным уделяют в Белом доме. И это не удивительно. Нормализация отношений с Россией была одним из предвыборных обещаний Дональда Трампа. А Трамп старается выглядеть политиком, который выполняет свои обещания. Тем более до промежуточных выборов в Конгресс, итоги которых будут определяющими и для его президентства, и для политических перспектив его сторонников в Республиканской партии. Образ Трампа — политика, который исполняет обещания — им просто необходим.

Другой вопрос — что стороны вкладывают в само понятие нормализации отношений. Американской стороне важно разрешение кризисов, которые стали причиной российско-американской конфронтации. Кремль должен дать гарантии невмешательства в выборы в Соединенных Штатах, продемонстрировать готовность найти общие инструменты для решения кризисов на Украине и в Сирии, согласиться с необходимостью дальнейшего ядерного разоружения.

У Кремля совершенно другое представление о нормализации. В сознании Путина Россия — осажденная крепость, а США вторгаются в сферу ее жизненных интересов, пытаются «оторвать» Украину от России, подорвать режим последнего российского союзника на Ближнем Востоке, разрушить российскую экономику и подорвать позиции режима с помощью экономических санкций. В сознании Путина США просто должны оставить Россию в покое, в этом и состоит компромисс. И когда Кремль больше не будет ощущать угроз и вмешательства со стороны Белого дома, можно будет начинать новый диалог.

Эти позиции диаметрально противоположны. При этом стороны не верят, что оппонент действительно придерживается своей позиции. И в Вашингтоне, и в Москве уверены, что оппонент все понимает — только притворяется, что не видит реальности. И стоит только признать реальность, как компромисс найдется сам собой. Именно поэтому диалог Джона Болтона и Сергея Лаврова будет диалогом глухих. И даже встреча с Путиным Болтону не поможет.

Но, с другой стороны, Болтону нужно выполнить задание своего честолюбивого шефа. Трампу нужна встреча с Путиным и нужен результат. А Путину достаточно просто встретиться с американским коллегой, это будет признание его собственной роли. При этом Путин прекрасно понимает, зачем американскому президенту встреча сейчас.

Поэтому Болтон оказался между двух огней. Он не может добиться от Кремля нужного Трампу результата и не может оставить американского президента без встречи с российским коллегой. Поэтому Болтону необходимо будет найти в Москве хотя бы какую-то возможность для демонстрации того, что российско-американский диалог сдвинулся с мертвой точки. Вопрос — где находятся «красные линии» американских интересов и принципов, через которые советник Трампа не может перейти в этом поиске.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 июня 2018 > № 2655245 Виталий Портников


США. Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 26 июня 2018 > № 2678313 Станислав Климович

Трамп vs Меркель. Куда движутся отношения США и Германии

Станислав Климович

Есть основания полагать, что существующая система отношений между США и Германией и, шире, между США и Европой обладает достаточным запасом прочности, чтобы пережить нынешний кризис. Однако происходит плавное расшатывание устоявшихся институтов сотрудничества внутри западного мира, и персональные противоречия между Меркель и Трампом в этом смысле лишь вершина айсберга

Отношения между Германией и Соединенными Штатами сегодня переживают непростые времена. Речь идет не просто о расхождении позиций по некоторым важным вопросам мировой политики. Все более очевидной становится разница в базовых подходах президента Трампа и канцлера Меркель к международным отношениям. А поскольку Меркель для Трампа олицетворяет все, что ему не нравится в Европе в целом, их противоречия неизбежно перетекают в охлаждение отношений между США и ЕС. Вопрос в том, временное ли это охлаждение, или мы видим начало масштабного переформатирования сотрудничества между странами Запада и конец послевоенной парадигмы дружбы и взаимопомощи.

Твиттер-реализм Трампа

Казавшийся относительно безобидным и ориентированным на внутреннего потребителя слоган «America First» за полтора года правления Трампа уже успел нанести значительный урон отношениям между США и Европой. Новый президент с легкостью вывел Соединенные Штаты из Парижского соглашения по климату, вышел из сделки по иранской ядерной программе, установил таможенные пошлины на сталь и алюминий из Европы.

Его непредсказуемая твиттер-дипломатия поднимает и обрушивает котировки на фондовых биржах, попеременно то оскорбляет, то восхваляет одних и тех же иностранных лидеров. Трамп запросто покидает встречу с ближайшими союзниками по G7 и отправляется на переговоры с северокорейским диктатором Кимом. На очереди саммит НАТО в Брюсселе, и мало кто понимает, как на этот раз американский президент поведет себя с коллегами по Североатлантическому альянсу, который он уже успел окрестить «пережитком прошлого».

Поведение Трампа наверняка импонирует сторонникам неореализма в международных отношениях. «Всеобщая анархия», «баланс сил», «дилемма безопасности» – Трамп словно работает по соответствующему разделу учебника по теории международных отношений. В его внешнеполитических решениях мало политики и много бизнеса. Став главой государства, Трамп фактически оказался топ-менеджером США с правами собственника.

Отсюда его непредсказуемость: с одной стороны, он холоден и расчетлив, мыслит стратегически и действует, руководствуясь интересами своей компании – как собственник. А с другой – он бывает импульсивен и непоследователен, думает только о собственном положении и стремится к краткосрочной выгоде, идущей вразрез с долгосрочными интересами бизнеса, – как временный наемный управляющий.

Такой угол зрения добавляет логики во многие неочевидные решения Трампа. Для его огромной транснациональной корпорации под названием США отношения с Европой не являются отношениями с равными партнерами. НАТО, по Трампу, – это форма благотворительности со стороны Соединенных Штатов, хорошо институционализированная и долгосрочная программа корпоративной социальной ответственности. Германия со товарищи в этой парадигме скорее не союзники, а реципиенты добровольной помощи от американцев. При этом реципиенты имеют наглость заниматься нравоучениями, требуют торговых льгот и послаблений и вообще относятся к американской благотворительности как к само собой разумеющейся.

Тогда как предыдущие президенты США (по Трампу, заведомо неэффективные менеджеры) закрывали глаза на такое положение дел, новый президент решил действовать. Лидером европейской фронды неблагодарных выгодоприобретателей для него стала канцлер Германии Ангела Меркель. При первой встрече он демонстративно отказался пожать ей руку, чем вызвал ее искреннее недоумение.

Меркель заняла достойное место в твиттере «лидера свободного мира», где он периодически меняет гнев на милость. Последний виток американо-германской дипломатической синусоиды случился с интервалом три дня. Сначала 15 июня Трамп опубликовал несколько снимков с саммита G7, обыгрывая знаменитое фото, где Меркель стоит над ним, как школьный завуч. Эту фотографию американский президент снабдил комментарием, что у него «отличные отношения» с канцлером. Но уже 18 июня все там же, в твиттере, Трамп раскритиковал политику Меркель в отношении беженцев в самый разгар кризиса внутри правящей коалиции в Германии, вызванного расхождениями по этому вопросу между ХДС и ХСС.

На этом президент США не остановился и на следующий день заявил, что в результате политики открытых границ преступность в Германии выросла на 10%. Эти сведения впоследствии опровергли представители немецкого правительства, сославшись на обновленную статистику преступлений за 2017 год, которая показывает, что число совершенных преступлений находится на самой низкой отметке с 1992 года.

Тот факт, что за пару недель до этого новый посол США в Германии заявил о поддержке консервативных движений в Европе, лишь добавляет взаимного недопонимания. В Берлине слова посла расценивают как попытку вмешательства во внутренние дела европейских стран и самой Германии и по меньшей мере удивлены таким поведением важнейшего союзника.

Первая европейка Меркель

Канцлер Германии стала канцлером Европы в силу обстоятельств. Когда одни страны ЕС переживали внутриполитические кризисы, опасаясь прихода к власти крайне правых, а другие, где уже свершился «правый поворот», стали открыто нарушать европейские нормы и ставить под вопрос любые договоренности, задача активного управления и поддержания всего европейского проекта ожидаемо легла на плечи руководителя крупнейшей экономики ЕС. Тем более что эта крупнейшая экономика до сентября прошлого года была оплотом политической стабильности, где власть неизменно находилась в руках убежденных проевропейцев. Но осенью прошлого года эти обстоятельства начали меняться.

С осени 2017 года авторитет Меркель размывается со всех сторон. Во-первых, ее критикует недовольная часть Европы, включая резко свернувшую вправо соседку Австрию и страну – основательницу ЕС Италию. Тут положение Меркель как неформального лидера ЕС похоже на положение мэров российских городов: полномочий и ресурсов практически нет, а спрашивают все с тебя.

Во-вторых, наследница «великого европейца», бывшего канцлера Германии и лидера ХДС Гельмута Коля столкнулась с ситуацией, когда ее умеренный европейский проект критикуют собственно за его умеренность. Планы президента Франции Макрона оказались еще одним ударом по Меркель: теперь она из локомотива европейской интеграции превращается в тормоз на пути к более глубокому сотрудничеству – в рамках «Европы разных скоростей» Германия неожиданно для себя стала ехать медленнее Франции.

В-третьих, Меркель находится под беспрецедентным давлением внутри Германии: ее обвиняют в том, что это она привела к появлению в Бундестаге правопопулистской «Альтернативы для Германии»; она провалила первые коалиционные переговоры с зелеными и либералами; она продолжила нежеланную большую коалицию с социал-демократами. Сейчас против Меркель открыто выступили партнеры из сестринской баварской ХСС – министр внутренних дел Германии Зеехофер и премьер-министр Баварии Зёдер, которые сконцентрировали всю внутриполитическую повестку вокруг темы беженцев и устроили серьезный правительственный кризис, который до сих пор не разрешен и в худшем сценарии может привести к распаду коалиции и новым выборам.

Главная проблема Меркель состоит в том, что ее видению, ее проектам и предложениям на всех уровнях появились сильные альтернативы. Ее центристской политике внутри Германии – правая альтернатива, которая оказалась соблазнительной даже для ее соратников и партнеров из ХСС. Ее умеренности в Европе – националистическая альтернатива новых правых и, наоборот, более интернационалистская альтернатива Макрона. Ее преемственности и последовательности в международных отношениях – альтернатива в виде резкой внешней политики президента Трампа.

На такую кризисную ситуацию Меркель, скорее всего, ответит еще более последовательной приверженностью к поиску компромиссов и другим внешнеполитическим принципам из либеральной школы международных отношений. В отличие от бизнесмена-международника Трампа Меркель – политик-международник. В своих решениях она во многом ориентируется на ценности и пытается выстраивать политическую линию на балансе национальных интересов и универсальных идеалов.

Ее подход к внешней политике ставит во главу угла стратегическое планирование и долгосрочное целеполагание. Он многосоставен и неповоротлив, непредсказуемость среды для него – самый тяжелый вызов. Поэтому устойчивые ответы на украинский кризис, проблему беженцев в Европе, брекзит и резкие перемены в двусторонних отношениях с Трампом все еще не найдены. А многоуровневая система поиска общеевропейских решений, на которую настроена Меркель, особенно в сфере внешней политики, никак не упрощает эту задачу.

Новый миропорядок?

Последствия охлаждения отношений между США и Германией выходят далеко за рамки двустороннего сотрудничества. Нынешняя ситуация обнажает принципиальные различия во внешнеполитических подходах Трампа и Меркель. Вместе с тем основополагающие союзнические договоренности Соединенных Штатов с Германией пока не ставятся под сомнение. Однако происходит плавное расшатывание устоявшихся институтов сотрудничества внутри западного мира, и персональные противоречия между Меркель и Трампом в этом смысле лишь вершина айсберга.

Есть основания полагать, что существующая система отношений между США и Германией и, шире, между США и Европой, в том числе в рамках НАТО, обладает достаточным запасом прочности, чтобы в среднесрочной перспективе противостоять обозначенным вызовам. Вопрос в том, достаточно ли этого времени. Что будет, если Трамп сможет удержать большинство в Конгрессе и даже переизбраться на второй срок? Или если в Германии распадется правящая коалиция и Меркель потеряет пост канцлера? Будет ли следующий канцлер Германии столь же привержен компромиссам и либеральным ценностям?

Еще один важный вопрос касается глубины нынешнего кризиса. Твиттер-дипломатия Трампа, его резкие заявления и действия в отношении европейских партнеров – это реальный пересмотр существующей системы со стороны США или своеобразный политический акционизм конкретного политика? И если отдельные аспекты отношений Штатов с Европой действительно будут пересматриваться, обладает ли система необходимой гибкостью и готовностью к изменениям? Хватит ли у союзников политической воли и взаимного доверия, чтобы совместно осуществлять эти изменения?

Пока предсказать будущее поведение можно только для немецкой стороны. Меркель не видит возможностей для прорыва на международном уровне и ожидаемо делает ставку на поддержание статус-кво. В ее фокусе сегодня – решение внутренних проблем Германии, стремление не допустить дальнейшую дестабилизацию политической системы страны. А ответы на внешние вызовы, скорее всего, придется искать уже новому канцлеру Германии. И разработку стратегии претендентам на этот пост стоит начинать уже сейчас.

США. Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 26 июня 2018 > № 2678313 Станислав Климович


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 июня 2018 > № 2653784 Пол Кругман

Падение американской империи

Пол Кругман (Paul Krugman), The New York Times, США

Американское правительство, реализуя свою политику, буквально вырывает детей из рук их родителей и размещает их в огражденных закрытых помещениях (чиновники настаивают, что это не клетки, что вы). Американский президент требует, чтобы правоохранительные органы прекратили расследовать его связи и сам собирается выяснять отношения с политическими врагами. Он оскорбляет демократических союзников и нахваливает диктаторов-убийц. И глобальная торговая война кажется все более вероятной.

Что общего имеют эти истории? Очевидно, все они связаны с характером человека, возглавляющего Белый дом. Бесспорно, худшего человеческого существа, когда-либо находившегося на этом посту. И вокруг еще больший простор для контекста, и речь идет не только о Дональде Трампе. То, что мы наблюдаем, это систематическое отвержение испытанных временем американских ценностей — того, что действительно сделало Америку великой.

До этого времени Америка была сильной нацией. Особенно благодаря тому, что мы выбрались из Второй мировой войны, доминируя на экономическом и военном поприщах, — невиданная вещь со времен расцвета античного Рима. И наша роль в мире была всегда о чем-то большем, чем деньги и оружие. Речь шла также об идеях: Америка выступала за несколько большее, чем сама — за свободу, права человека и верховенство права как универсальные принципы.

Конечно, мы часто были далеки от этих идеалов. И эти идеалы были настоящими, с ними считались. Многие наций исповедовали расистскую политику. И когда шведский экономист Гуннар Мюрдаль написал в 1944 году книгу о «проблеме негров», он назвал ее «Американская дилемма», поскольку видел нас как нацию, чья цивилизация имела «привкус просветления» и чьи люди на некотором уровне осознавали, что их отношение к чернокожим шло вразрез с их принципами.

И его вера в то, что у нас присутствует определенная доля достоинства — или, возможно, даже доброты — которая, впрочем, была подтверждена тем подъемом и успехом Америки, была неполной, исходя из существования движения за гражданские права.

И что может сделать эта американская доброта — которая иногда является несколько надколотой, и все же настоящей — с американскими властями, не говоря уже о мировой торговле? Ответ заключается в том, что в течение 70 лет американская доброта и американское величие шли рука об руку. Наши идеалы, и тот факт, что другие страны знали, что мы придерживаемся этих идеалов, делали нас несколько отличной большой силой — вызвавшей доверие.

Подумайте над этим. В конце Второй мировой войны, мы и наши союзники, так сказать, оккупировали большую часть мира. Мы могли остаться оккупантами на постоянной основе и/или основать там правительства-марионетки, так как СССР в Восточной Европе. И да, мы действительно делали так в некоторых развивающихся странах. Наша история с тем же Ираном не слишком красивая.

И взамен мы в основном помогали нашим побежденным врагам становиться на ноги, формируя демократические режимы и делясь своими ключевыми принципами чтобы, наконец, стать союзниками на поприще защиты всех ценностей. […]

И пока ты натыкаешься на соблазн рассматривать международные торговые переговоры, что по словам Трампа превратившиеся в «свинью-копилку, которую все подряд грабят», это совсем другая история, — это не так. Торговые соглашения имели целью (и воплотили ее) сделать Америку богаче, и изначально они также были о несколько большем, чем доллары и центы.

На самом деле, современная система торговли во всем мире была в основном детищем не экономистов или заинтересованных бизнесменов, а Корделла Халла, долгоиграющего государственного секретаря ФРГ, который считал, что «процветающая торговля между народами» является важным элементом в построении «прочного мира». Итак, вы можете считать, что послевоенное создание Генерального соглашения по тарифам и торговле, в рамках той же стратегии, более или менее одновременно порождала План Маршалла и создание НАТО.

И все то, что происходит сейчас — тоже часть этого процесса. Преступления на границе, атака на внутреннее верховенство закона, оскорбления в адрес демократических лидеров с одновременным восхвалением бандитов, расторжение торговых сделок — все это означает конец американской исключительности, поворот спиной к тем идеалам, которые отличали нас от других сильных наций. […]

Поэтому Трамп не делает Америку снова великой. Он выбрасывает в мусорку все те вещи, которые делали нас великими, превращая нас в еще одного хулигана — того, чья травля будет менее эффективной, чем он себе представляет.

(Публикуется в сокращении).

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 июня 2018 > № 2653784 Пол Кругман


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 июня 2018 > № 2653779 Арег Галстян

Два одиночества. Почему встреча Трампа с Путиным обречена на провал

Арег Галстян

американист

Американского лидера окружают неоконсерваторы, считающие Россию «империей зла». Любой компромисс с русскими, по их убеждению, должен быть основан на признании исключительности США, а обоюдные договоренности должны иметь точечный и временный характер

Ряд зарубежных и российских СМИ сообщают, что встреча президента США Дональда Трампа с российским лидером Владимиром Путиным может состояться уже 15 июля в австрийской столице — Вене. Мировое экспертное сообщество активно обсуждает возможные повестки сторон и потенциальные политические решения, которые могут быть приняты по итогам двусторонних переговоров.

На данном этапе уже проводятся мероприятия подготовительного характера. Сначала в Москву прибудет делегация сенаторов и конгрессменов, после чего запланирован визит советника по национальной безопасности Джона Болтона. Российская сторона рассматривает эти события как важный политический импульс, который крайне необходим для реанимирования политического диалога с Вашингтоном. В свою очередь, для Трампа, который одержал ряд внешнеполитических побед, встреча с Путиным может закончиться не только положительными, но и негативными последствиями. Вероятность кардинального прорыва мала ввиду наличия значительных объективных и субъективных барьеров. В чем же они заключаются и возможно ли их преодолеть?

Главная проблема — чрезмерная идеологизированность внешней политики Соединенных Штатов. Государственный облик Дональда Трампа конструировали по образу 7-го президента Эндрю Джексона, который выполнял свои предвыборные обещания и служил интересам народа, игнорируя все этические стороны политических реалий. Однако «джексонианство» проявляется крайне избирательно и прагматично. Риторика «народной политики» вполне удобна для объяснения мер жесткого протекционизма, которые ведут к торговым войнам с внешним миром. Однако налоговая реформа и поддержка банковского сектора со стороны Трампа вряд ли были бы одобрены Джексоном, который был убежден в том, что банки — основная угроза для страны и нации. Аналогичным образом обстоят дела и во внешней политике. С одной стороны, республиканец говорит на языке реалистов, с другой, использует наиболее радикальные категории исключительности, на которые не решался даже неоконсерватор Джордж Буш-младший.

Он по-прежнему выступает за установление прагматичного диалога с Москвой на основе признания взаимных интересов. Этот подход базируется на принципе холодного реализма, ведь ни один мировой лидер не может игнорировать фактор страны, занимающей 1/9 часть суши. При этом на ключевые внешнеполитические позиции он назначает людей, которые видят в России не просто стратегического противника, а идеологического врага. Госсекретарь Майк Помпео, советник по национальной безопасности Джон Болтон, руководитель аппарата Джон Келли и министр обороны Джеймс Мэттис не настроены на признание за Москвой статуса равноправного партнера по диалогу. Они также не входят в число политических перевертышей, позиция которых меняется от одной администрации к другой.

Трампу приходится считаться с тем, что вокруг него не просто ястребы-неоконсерваторы, а проводники идей богоизбранности американской нации и священной миссии Соединенных Штатов и именно их руками Господь осуществляет политику на Земле. Россия — это «империя зла», которая пытается поставить под сомнение глобальную гегемонию Америки, а следовательно — Божью волю. Любой компромисс с русскими, по их убеждению, должен быть основан на признании исключительности США, а обоюдные договоренности должны иметь точечный и временный характер, исходя из национальных интересов страны. В подобной административной конфигурации Трампу остается роль хорошего полицейского, которого политтехнологи продают под соусом нового Джексона, вынужденного в одиночестве вести борьбу в сложном окружении.

Другой фактор — это Конгресс. Процесс принятия решений в США достаточно сложен и многослоен. Администрация Белого дома обладает широкими конституционными полномочиями по внешней политике, которая непосредственно реализуется президентом и профильными министерствами (в первую очередь, Госдепартаментом). Однако правовая система делегирует значительные полномочия и Конгрессу — законодательной ветви власти. Палата представителей не может принимать внешнеполитические законы (act), и ее функционал ограничен резолюциями (resolution), которые носят исключительно рекомендательный характер. За международную политику отвечают законодатели верхней палаты — Сената. Именно члены комитетов по внешней политике, вооруженным делам и разведке утверждают кандидатов на должности госсекретаря, министра обороны и глав специальных служб — ЦРУ, ФБР, АНБ. Сенаторы могут блокировать любой акт президента и обойти его карманное и абсолютное вето, если соберут необходимое количество голосов. Более того, исключительное право объявления войны, мира, а также ратификация международных договоров целиком находятся в ведомстве Конгресса.

Американская действительность сильно отличается от российской, где правящая партия является инструментом в руках правящей элиты. В Штатах партийная дисциплина крайне размыта и сенатор-республиканец никак не зависит от президента-республиканца, и наоборот. Напротив, по большинству вопросов идет противостояние не по партийному принципу, а институциональному — исполнительной ветви с законодательной. Отношение к России — яркий пример этого тезиса.

Республиканское большинство в обеих палатах в обход решения Трампа заключило консенсусное соглашение с демократами о необходимости продолжения давления на Москву путем санкций. Когда президент намекнул о своем несогласии с подобным подходом, законодатели приняли решение лишить его возможности наложения вето на санкции против России. Теперь сложилась ситуация, когда в российском направлении Трамп лишен основного инструмента по сдерживанию Конгресса — права вето. Более того, назначенцы Трампа, которые были настроены на диалог с Россией (Майкл Флинн, Стивен Бэннон, Рекс Тиллерсон), были нейтрализованы после сильного давления со стороны Сената, который большинством утвердил кандидатуры ястребов Болтона, Мэттиса и Помпео. Сложно представить, как будут формироваться отношения с Капитолием, где находятся политические ключи от диалога с Москвой.

Позиция Конгресса довольно проста — ослабление санкций возможно при условии, что Россия пойдет на значительные уступки по ряду международных вопросов, включая украинский и сирийский.

Нельзя также забывать, что в ноябре текущего года пройдут промежуточные выборы в Конгресс. Сегодня разрыв между партиями в Сенате минимален — всего четыре голоса в пользу «слонов». По предварительным оценкам, демократы могут уже этой осенью как минимум сократить отставание до 1 голоса. Учитывая сплоченность и партийную организованность, «ослы» смогут институционально лишить Трампа любого воздействия на верхнюю палату. После поражения Хиллари Клинтон демократы сконцентрировались на ударах по России, лоббируя точку зрения, что именно Москва в сговоре с Трампом повлияла на исход избирательной кампании 2016 года. Если они смогут отвоевать Сенат у республиканцев, власть президента будет ограничена уже вдвое. Более того, принимая во внимание работу специальной комиссии Мюллера, «ослы», получив партийное большинство, могут поставить под сомнение и политическое выживание Трампа до 2020 года (импичмент). Республиканец понимает эти расклады и вряд ли будет говорить о равноправном диалоге с Россией перед столь важным электоральным циклом. Скорее всего, его политтехнологи преподнесут эту встречу как желание России найти компромиссы, ответом на что будет жесткая и принципиальная позиция Трампа — лидера свободного мира.

Помимо формальных барьеров существуют и различные группы интересов, воздействующие на процесс принятия политических решений. В российском направлении сильное влияние оказывают СМИ и польское лобби. Ведущие издания от Washington Post до Time детально изучают каждое высказывание Трампа в отношении России и президента Путина. Подавляющее большинство статей и очерков имеет критический характер с посылом о наличии тайных связей главы Белого дома с агентами Кремля. На другом фронте активно действует польская диаспора, обладающая серьезным политическим влиянием в Вашингтоне. Конгресс Американской Полонии (КАП) активно продвигает повестку, направленную на сдерживание России.

В частности, польские лоббисты в Сенате выступают за предоставление летального вооружения Украине, увеличение количества санкций против России (секторальных и персональных), расширение американского военного присутствия в Восточной Европе и Прибалтике и увеличение безвозмездных внешних ассигнований Польше по линии ведущих федеральных программ. По многим направлениям они достигли значительных результатов, а визит президента Трампа в Варшаву, который совпал с днем принятия новых санкций против Москвы, был воспринят с большим воодушевлением польской диаспорой. У российской общины нет ни ресурсов, ни организационных возможностей для борьбы с одной из наиболее могущественных этнолоббистских структур, что также представляет позицию Москвы крайне уязвимой.

Наконец, важно понять повестку самих переговоров. На сегодняшний день имеется одно направление, которое может стать объектом достижения каких-либо соглашений. Речь идет о продолжительной работе по денуклеаризации корейского полуострова.

Москва и Вашингтон заинтересованы в том, чтобы ослабить ядерный инструментарий Северной Кореи, ставшей серьезной угрозой глобального масштаба.

Пхеньян может стать новой точкой соприкосновения для двух стран, учитывая, что в карабахском направлении единая линия в рамках Минской группы ОБСЕ начинает постепенно размываться в сторону Азербайджана. Подобный вопрос, который имеет международное геополитическое значение, можно использовать как возможность нахождения общих интересов, невзирая на существующие разногласия. К тому же демократы вряд ли станут выступать против того, что США решают северокорейский кризис путем диалога, на котором так усердно настаивал их президент Билл Клинтон в 1990-х и Хиллари Клинтон в бытность госсекретарем. Другие вопросы — энергетика, торговые войны, Иран, Украина, Сирия, Карабах – с высокой долей вероятности также будут затронуты в закрытой части переговоров, но вряд ли стоит ожидать какого-то прорыва.

Крайне сложным будет разговор об энергетическом будущем Европы. Белый дом и Конгресс выступают против реализации проекта «Северный поток — 2», который рассматривается как угроза для долгосрочных американских энергетических интересов в Европе. Российский формат поддержан Австрией, Швецией и Финляндией и неформально лоббируется Германией. Американцы готовятся принять серьезные ограничительные меры, если европейцы не пересмотрят свою позицию. Немецкая компания «Юпитер» — партнер «Газпрома» — уже заявила, что санкции со стороны США могут быть чрезвычайно опасными для всех европейских участников проекта.

Параллельно Польша, более ориентированная на Вашингтон, готовится к сопротивлению внутри европейского сообщества. Кроме того, пока позицию Америки поддерживает Дания, которая также должна дать согласие на прокладку трубы в своей экономической зоне. Американцы также рассматривают «Северный поток — 2» как попытку России сократить свою зависимость от украинского коридора для экспорта энергоресурсов на европейский рынок. Европейцы недовольны политикой введения торговых пошлин со стороны Штатов и будут использовать «Северный поток -2» в качестве предмета политического торга с Вашингтоном. Насколько сложным будет трехсторонний разговор Вашингтон-Брюссель-Москва остается только гадать, но вряд ли Трамп пойдет на какие-либо уступки.

Таким образом, не следует ожидать каких-либо серьезных прорывов от грядущей встречи двух лидеров. Российская сторона хотела бы наладить диалог и найти выход из конфронтационного тупика с коллективным Западом, который сегодня находится в расколотом состоянии. Однако взаимоотношения с Америкой имеют свои нюансы и специфику, а ряд вышеназванных причин не создает предпосылок для оптимистичных выводов. Вашингтон взял курс на максимальный прагматизм американской исключительности, который должен приносить не только моральное удовлетворение, но и вполне конкретные ощутимые дивиденды. Это и есть «America First». Всему миру, включая ближайших союзников США, придется к этому привыкать.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 июня 2018 > № 2653779 Арег Галстян


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 июня 2018 > № 2653723 Майкл Макфол

Макфоловская Россия

Майкл Макфол в своих мемуарах «От холодной войны до горячего мира: американский посол в путинской России» стремится ответить на вопрос, что пошло не так в российско-американских отношениях

Джордж Биб (George Beebe), The National Interest, США

Рецензируемое издание: Michael A. McFaul, From Cold War to Hot Peace: An American Ambassador in Putin’s Russia (New York, NY: Houghton Mifflin Harcourt, 2018), 506 pp, $30.00.

Внешнеполитический реализм всегда был тесно связан с постановкой «диагнозов» и выписыванием «рецептов», предлагая и то, и другое в качестве средства понимания поведения государств в анархической международной системе, а также в качестве подхода к выработке политики, основанной на бесчувственных расчетах соотношения сил и национальных интересов. В случае России ряд реалистов предостерегали, что от постсоветской Москвы следует ждать защитной реакции на расширение НАТО, а также на настойчивое утверждение Америки, что она имеет как право, так и обязанность распространять демократию в России и за ее пределами. Оглядываясь назад, их прогнозы о том, что Россия, когда оправится от постсоветского коллапса, сблизится с Китаем и будет с нарастающей силой противостоять американской интервенционистской политике, кажутся точными. Как заметил по поводу расширения НАТО Джордж Кеннан: «Реакция со стороны России будет отрицательной, и тогда [те, кто занимался расширением НАТО] скажут: мы всегда говорили, что таковы русские — но это просто неправильно». По мнению Кеннана, у разных народов пути продвижения к высоким чинам и сферам принятия важных решений, представляют собой наиболее труднопостигаемые и самые сокровенные процессы национальной жизни. Нет ничего менее понятного иностранцам, и ничего, в чем иностранное вмешательство могло бы принести менее всего пользы.

В то время как реалисты, возможно, проделали хорошую работу по прогнозированию поведения России, они были гораздо менее успешны в прогнозировании и формировании поведения самой Америки. Даже те, кто реалистами не является, признают, что побуждение Москвы и Пекина преодолеть свое давнее взаимное недоверие и сотрудничать против Вашингтона не служит интересам США. Но это как раз то, что эффективно проделала американская политика. Кроме того, чрезвычайную враждебность, которая преследует нынешние отношения между Соединенными Штатами и Россией, нельзя объяснить простыми расхождениями в их национальных интересах или несовпадением ценностей. Отношения США с рядом других крупных государств также характеризуются значительно отличающимися национальными интересами и расхождениями в ценностях. Речь, в частности, о Китае и Саудовской Аравии. Но американо-российские отношения балансируют на грани открытого конфликта. Что пошло не так?

Профессор Стэнфордского университета Майкл Макфол, который сначала служил высокопоставленным сотрудником Совета национальной безопасности в администрации Обамы, а позже был послом США в России, стремится дать ответ на этот вопрос в своей новой книге мемуаров «От холодной войны до горячего мира: американский посол в путинской России» («From Cold War to Hot Peace: An American Ambassador in Putin's Russia»). По мнению Макфола, небольшая доля ответственности лежит на Америке, но главными виновниками сложившейся ситуации являются Владимир Путин и поворот России к авторитаризму. Он прослеживает эволюцию имеющегося на сегодняшний день хаоса, начиная от Горбачева и Ельцина до Путина, утверждая, что американо-российские отношения были бы сейчас гораздо лучше, если бы в стране существовала более демократическая политическая система, и российским президентом оказался другой лидер — такой, как убитый оппозиционер Борис Немцов. Антагонистическое мировоззрение Путина и необходимость наличия внешнего врага для оправдания внутренних репрессий разжигали его антиамериканизм и непосредственно привели к ситуации, с которой мы сейчас имеем дело. Макфол не обходится без того, что он называет старомодным монтанским оптимизмом, предполагая, что отношения могут вернуться к состоянию гармонии, когда Путин уйдет со сцены. Однако в основе этого оптимизма лежат некоторые предположения сомнительного характера: что Путин является отшельником в российском политическом спектре, а не отражением его центра тяжести, истории и традиций; и что более демократическое российское правительство будет выстраивать отношения в более тесном соответствии с американскими политическими предпочтениями.

Книга Макфола впечатляюще объединяет в плавное повествование его личный опыт в России и политическую теорию. Он ведет читателей великолепным маршем через историю России после холодной войны, отводя место в первом ряду серии встреч Белого дома и Кремля, на которых обсуждались важные государственные дела. Он удивительно откровенен в своей борьбе за право носить шляпу как бесстрастного академика, так и ярого активиста, и, будучи государственным чиновником, открыто борется с трудностями, балансируя во взаимодействии «как с правительством России, так и с гражданским обществом». Он подробно излагает длинный список выдвинутых в отношении него как посла российских обвинений за вмешательство во внутренние дела страны и признает, что допустил ряд ошибок в противодействии организованной Кремлем кампании по его травле в Москве. Но он непримирим, когда речь заходит о том, как ранее в ходе своей карьеры он с энтузиазмом бросился в центр российского демократического движения в качестве инструктора, тренера, советника и организатора, что, по его мнению, было не «вмешательством», а скорее попыткой поставить себя на «правильную сторону истории».

Макфол демонстрирует замечательную готовность к самокритике, признавая, что и он, и правительство США совершили существенные ошибки в отношениях с Москвой, некоторые из которых способствовали принятию Россией решения запретить ему снова приехать в страну. Но его критика скорее тактического, чем стратегического ряда. Например, по его словам, он должен был понять ранее, что в России экономические реформы не должны иметь приоритет над построением демократии, и что Америка должна была признать опасность недостаточной поддержки и консолидации российской демократической революции. По его предположению, неудачи не должны побуждать нас к переосмыслению нашего евангелизма; Америка и может, и должна распространять демократию. Ей просто нужно делать это более эффективно.

По словам Макфола, либеральная интернационалистическая школа ошиблась в исполнении, а не в концепции. Указывая пальцем на Кремль, он недооценивает внутреннюю напряженность в реализации трансформационной повестки дня в Европе и на Ближнем Востоке, пытаясь успокоить опасения Москвы, что Вашингтон стремится к смене режима в самой России. Кроме того, его диагноз проблем, преследующих американо-российские отношения, предлагает мало подсказок относительно пути движения вперед. Если сотрудничество по общим проблемам в мире не может продвигаться без демократических изменений внутри России, и Путин сделал поощрение таких изменений извне практически невозможным, что тогда делать Вашингтону, кроме надежды на то, что подобного рода перемены произойдут в ближайшее время? Тактика, которую он предлагает применять в ответ — сочетание «избирательного сдерживания» российского правительства и «избирательного взаимодействия» с российским обществом — была в значительной степени опробована и провалилась. Те, кто скептически настроен по отношению к жизнерадостному подходу Макфола, вполне могут утверждать, что удвоение усилий по реализации проигрышного метода не имеет больших шансов на успех.

Одним из таких скептиков является Кит Гессен, профессор журналистики Колумбийского университета, который рассматривает проблемные американо-российские отношения через призму аналогичной концепции — о значимости индивидов и лидерства в формировании внешней политики — но предлагает другой взгляд на то, где кроется ошибка. В недавней статье в журнале «Нью Йорк Таймс» «The Quiet Americans Behind the U.S.-Russia Imbroglio» он предполагает, что, по крайней мере, одно — хотя и далеко не единственное — место для поиска ответов на вопрос, почему похолодание в американо-российских отношениях зашло так далеко, находится на полях философских сражений внутри небольшого американского сообщества «экспертов по России».

В этом сообществе выделяются три фактора. Во-первых, со времен холодной войны оно пережило стремительный спад уровня экспертных знаний, престижа и таланта. Американские специалисты по СССР составляли большую группу, которая стояла на вершине профессионального сообщества, занимавшегося выработкой политики, и доминировала на факультетах международных отношений и сравнительной политики в академических кругах. Для сравнения, сегодня американские специалисты по России — это самая малочисленная, а также наименее профессиональная и уважаемая группа. По мере того, как старшее поколение экспертов по России уходило в отставку или меняло поле деятельности в поисках более зеленых пастбищ, лишь немногие из лучших и самых ярких представителей новых поколений выбрали российское направление как профессию. Как и Макфол, многие из тех, кто решил работать с Россией, сосредоточились на том, что получило известность как «транзитология» — исследование трансформации авторитарных государств с контролируемой правительством экономикой в свободные рыночные демократии.

Во-вторых, эксперты по России в значительной мере потеряли бюрократическое влияние на политические процессы в США. Как только ельцинские реформы трансформировались при Путине в авторитарный реваншизм, восторг от построения в России нового прекрасного демократического порядка угас. О России все чаще вспоминали в последнюю очередь в межучережденческих дискуссиях о высших приоритетах США в Европе, на Большом Ближнем Востоке и в Восточной Азии. «Россия была уникальна тем, что являлась страной, фактор которой правительство США учитывало почти во всех основных вопросах, но она нигде не была самым важным фактором», — объясняет Томас Грэм, который служил старшим директором по России в Совете национальной безопасности при Джордже Буше-младшем. В период холодной войны, пишет Гессен, внешняя политика США была сосредоточена на советской угрозе, и Россия часто брала на себя инициативу, но в постсоветскую эпоху все было наоборот. Москва нередко рассматривалась как слишком склонная к тому, чтобы застолбить позиции, противостоящие политике США, и слишком слабая, чтобы иметь большое влияние, когда она выражает протест. В значительной степени курс американо-российских отношений определялся решениями, принятыми по другим вопросам, в которых американские эксперты по России были второстепенными игроками.

Самое главное, что среди экспертов по России преобладают представители «двух мощных групп интернационалистической мысли», как называет их Гессен: радикальные «неоконсерваторы», которые призывают, если это потребуется, к всеобщей демократизации силой, и их умеренные коллеги, считающие, что Соединенные Штаты должны распространять демократию на восток в Евразию — насколько далеко, насколько это возможно — через стимулирование и поддержку, а не принудительное навязывание. Американский специалист по российской военной сфере Майкл Кофман выразился более ярко:

«Есть хорошие миссионеры, которые стучатся в дверь и говорят: «Эй, вы слышали хорошие новости о демократии, свободе и либерализме?» А еще есть крестоносцы, которые пытаются предъявлять претензии на языческие восточноевропейские земли по имя демократии и свободы».

Макфол, будучи автором книг вроде «Advancing Democracy Abroad: Why We Should and How We Can», и статей о факторах успеха «цветных революций», явно попадает в умеренный лагерь, который, по мнению Гессена, является в Вашингтоне общеизвестной мудростью.

Гессен идентифицирует среди экспертов по России небольшую, но растущую группу реалистов, которые вступают в интеллектуальное перетягивание каната по вопросу о том, как наши двусторонние отношения превратились в этот хаос, и как нам из него выбираться. Они утверждают: мировой порядок меняется — и не в сторону более широкой американской либеральной гегемонии. Наши попытки переделать Россию и Ближний Восток по нашим демократическим лекалам провалились. Американская политика должна соответствующим образом корректироваться и более ловко управлять отношениями с Россией и другими великими державами.

Однако, если реалисты хотят получить поддержку, Гессен предполагает, что им придется преодолеть то, что можно назвать «разрывом вдохновения» по сравнению с лагерями жестких и умеренных интернационалистов. Идеалы являются мощными мотиваторами, и в статье Гессена подчеркивается та страсть, с которой бывшие чиновники Госдепартамента Виктория Нуланд и Дэниел Фрид прикладывали свои усилия по расширению НАТО и продвижению либерального управления, борясь с любыми упоминаниями сделки с Москвой о сферах влияния, подобной Ялтинской. В этом отношении книга Макфола выступает в качестве примера; у него вырываются крикливые комментарии о волнении, присущем эпохе демократических перемен: «Люди мирно организовывали борьбу с коррумпированными, авторитарными лидерами. Что может быть более захватывающим!». Для сравнения, увещевания Джона Куинси Адамса не «ехать за границу в поисках монстров, чтобы истребить их», кажутся довольно скучными. Грэм говорит Гессену, что его главным достижением в Совете национальной безопасности было «предотвращение худших вещей», что, безусловно, является достойным делом, но вряд ли оно рассчитано на пробуждение большого воодушевления среди внешнеполитических элит.

Национальные дебаты о том, что в отношениях между Соединенными Штатами и Россией все стало ужасно скверно, и что мы должны сделать, чтобы преодолеть разлад между Вашингтоном и Москвой, находятся у нас на ранней стадии. Макфол и Гессен приводят важные, хотя и не всеобъемлющие, соображения по этим вопросам. Большая часть вины, безусловно, лежит на Москве. Но не способствовали ли возникновению проблем Соединенные Штаты, вмешиваясь все более нагло в российскую политику, как утверждает Макфол? Не будучи в достаточной мере реалистичными, как предполагает Гессен? Не признав с самого начала, что продолжение сотрудничества США и России было безумной идеей, и не заняв более жесткой позиции в противостоянии с Россией, как предлагают американские ястребы? Несомненно, последуют и другие объяснения, так как все больше экспертов будут присоединяться к дискуссии. Постановка точного диагноза станет крайне необходимым первым шагом для назначения лечения.

Джордж Биб — директор разведывательных программ Центра национальных интересов. Ранее он занимал должность начальника отдела исследований России в ЦРУ, а также специального советника вице-президента Дика Чейни по России и бывшему Советскому Союзу.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 июня 2018 > № 2653723 Майкл Макфол


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter