Всего новостей: 2358075, выбрано 4 за 0.100 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия. Тунис > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 марта 2016 > № 1691169 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Тунисской Республики Х.Жинауи, Москва

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели с моим тунисским коллегой Министром иностранных дел Туниса Х.Жинауи конструктивные, доверительные и содержательные переговоры.

В этом году мы отмечаем шестидесятилетие установления дипломатических отношений между нашими странами. Договорились приурочить к этой дате целый ряд мероприятий в том числе гуманитарно-культурного характера в Москве и Тунисе.

Мы сегодня подтвердили, что в России приветствуют успешное продвижение преобразований в Тунисе, поддерживают тунисское руководство в борьбе с террористической угрозой. Мы были едины в том, что взаимодействие на антитеррористическом треке должно развиваться с опорой на международное право, центральную координирующую роль ООН, без двойных стандартов, без вмешательства во внутренние дела государств.

Мы признательны нашим тунисским друзьям за поддержку инициативы, которую выдвинул Президент Российской Федерации В.В.Путин, по формированию широкого антитеррористического фронта. Наше общее неприятие международного терроризма и взаимное стремление совместными усилиями способствовать решительному противостоянию этому глобальному злу – все это зафиксировано в принятом по итогам наших переговоров совместном заявлении, которое будет распространено.

К сожалению, усиление террористической угрозы сказалось на одной из ключевых сфер практического взаимодействия между Россией и Тунисом – туризме. Число посетивших Тунис в прошлом году россиян существенно сократилось. В этой связи мы выразили признательность нашим тунисским партнерам, что они предпринимают необходимые дополнительные меры по обеспечению безопасности в курортных зонах.

Наша торговля развивается неплохо, хотя в прошлом году негативные тенденции в мировой экономике отразились на некотором снижении товарооборота. Но у нас есть уверенность, что это дело временное. Договорились предпринять соответствующие шаги в целях выправления ситуации в рамках Российско-Тунисской межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, шестое заседание которой пройдет в Москве 29 марта – 1 апреля.

Обменялись мнениями по ключевым вопросам международной и региональной повестки дня. Здесь у нас совпадение или очень глубокая близость подходов. Россия и Тунис последовательно выступают за урегулирование кризисов и конфликтов политико-дипломатическими средствами при соблюдении основополагающих принципов международного права, уважении самобытности народов и культурно-цивилизационного многообразия современного мира.

Мы подробно рассмотрели положение дел в Сирии, Ливии, Йемене, Ираке, Сахеле, в других кризисных точках. Обсудили ситуацию в ближневосточном урегулировании в контексте палестино-израильского и арабо-израильского конфликтов.

По Сирии мы были едины в том, что необходимо выполнять резолюции 2254, 2258 СБ ООН, в которых одобрены решения Международной группы поддержки Сирии, разработанные сопредседателями этого механизма – Россией и США. Сегодня в Женеве должен начаться межсирийский диалог. Мы следим, как формируются участники этого диалога со стороны Правительства и оппозиции. Ясно, что он должен включать в себя весь спектр сирийских политических сил, иначе он не сможет претендовать на то, чтобы быть представительным форумом, на котором обсуждаются ключевые вопросы будущего САР. У нас обоюдное удовлетворение тем, что прекращение боевых действий действует, несмотря на определенные нарушения. Одновременно продолжается бескомпромиссная борьба с т.н. «Исламским государством», «Джабхат ан-Нусрой» и другими террористическими группировками в соответствии со списком, одобренным в СБ ООН.

По Ливии мы высоко оцениваем позицию Туниса как соседней с ней страны, которая испытывает на себе разразившейся в этом государстве кризис, включая террористические проявления. Поддерживаем роль Туниса по мобилизации стран-соседей на продвижение политического процесса, который, как и в случае с Сирией, должен включать в себя все без исключения политические силы этой страны, иначе будет очень трудно обеспечить сохранение ливийского государства.

В отношении всех конфликтов, которые я перечислил, в том числе и по Ливии, у нас единая позиция. Мы знаем об открыто и не очень открыто обсуждаемых планах военного вмешательства, в том числе и в ситуацию в Ливии. Наша общая позиция заключается в том, что это можно делать исключительно с разрешения СБ ООН. Памятуя о том, как развивались события в 2011 г., когда СБ ООН тоже рассматривал этот вопрос, возможный мандат на операцию против террористов в Ливии должен быть абсолютно недвусмысленно определен, чтобы не допускать каких-либо искаженных, извращенных толкований.

Я упомянул палестино-израильское урегулирование. Мы очень озабочены тем, что в результате т.н. «арабской весны» палестинская проблематика оказалась задвинутой с первой линии приоритетов многих государств в регионе и далеко за его пределами. Мы считаем это неправильным. Полагаем необходимым наращивать усилия, чтобы вернуть эту проблему в центр международной повестки дня. Она во многом влияет на общую ситуацию в регионе. Здесь нашим последовательным подходом является мобилизация усилий «квартета» международных посредников стран региона и стран Организации исламского сотрудничества на выполнение тех решений, которые уже были приняты в ООН и в ходе прямых переговоров между сторонами на предыдущих этапах.

Весьма удовлетворен итогами переговоров. Благодарю моего коллегу Министром иностранных дел Туниса Х.Жинауи за приглашение посетить Тунис. Уверен, что сегодняшняя беседа позволит нам продвигать по всем направлениям повестку дня наших отношений в год их шестидесятилетия.

Вопрос: Может ли сценарий федерализации в Сирии стать вариантом послевоенного урегулирования, если с такой инициативой выступят сами представители Сирии? Какая модель послевоенного устройства Сирии (если речь будет идти не о федерализации) кажется Вам оптимальной?

С.В.Лавров: На эту тему уже были спекуляции, которые искаженно подавали происходящее. Вы сами оговорили свой вопрос фразой «если с такой инициативой выступят представители Сирии». Какая договоренность о будущем устройстве Сирии между Правительством САР и всем спектром оппозиции будет достигнута, такую договоренность мы и поддержим. Это прямо вытекает из решений МГПС, которые были одобрены Советом Безопасности ООН и которые гласят, что только сирийский народ будет решать судьбу Сирии. Это означает, что любая форма – как бы она ни называлась: федерализация, децентрализация, унитарное государство – должна быть предметом согласия всех сирийцев. В резолюциях Совета Безопасности ООН, в тех документах, которые приняло международное сообщество и с которыми согласились все сирийские стороны, записано, что необходимо учитывать интересы всего спектра сирийского общества. Это означает, что нужно искать баланс интересов всех без исключения этно-конфессиональных групп, что необходимо найти такие формы и достичь таких договоренностей, которые будут уважать и, немаловажно, защищать национальные, культурные, религиозные и прочие особенности каждой из этих групп.

Мы никогда не пытались решать что-то за сирийский народ. Это пытались делать другие наши коллеги, но не мы.

Вопрос (адресован Министру иностранных дел Тунисской Республики Х.Жинауи): Вы заявляли о поддержке идеи создания международной коалиции по борьбе с терроризмом. Как Вы в этой связи можете прокомментировать недавние террористические атаки против Вашей страны? Планируете ли Вы использовать опыт России в сфере борьбы с терроризмом?

С.В.Лавров (дополняет после Х.Жинауи): Я хочу поддержать то, что сейчас было сказано моим коллегой. Мы ценим наше двустороннее взаимодействие по борьбе с терроризмом. В частности, представители Туниса регулярно принимают участие в ежегодных встречах, которые ФСБ России проводит для высоких представителей, участвующих в борьбе с террором. Кроме того между нашими странами по линии соответствующих структур обсуждаются возможности оснащения российским оборудованием подразделений, которые вовлечены в борьбу с терроризмом в Тунисе.

Мы сегодня также обсудили наше сотрудничество по каналам международных организаций, прежде всего, ООН. Эта Организация является главным, центральным координатором международного сотрудничества в борьбе с террором. Мы подтвердили очень важную позицию, заключающуюся в том, что именно государства должны быть главными участниками антитетеррористического сотрудничества, и что попытки «обойти» государства и межгосударственные структуры ни к чему хорошему не приведут. К сожалению, такие попытки делаются в последнее время. Мы убеждены (и в этом находим понимание и поддержку наших тунисских друзей), что действия «через головы» государств могут содержать в себе очень серьезные риски, которые не помогут, а навредят общим усилиям на фронте антитеррора.

Вопрос: Сформированная в Эр-Рияде делегация сирийской оппозиции заявила в Женеве, что она намерена создать переходный управляющий орган без участия Б.Асада. Как это повлияет на ход переговоров?

С.В.Лавров: Различные участники межсирийских переговоров делают определенные заявления. Эти переговоры должны начаться сегодня в Женеве. Я бы не стал сейчас слишком драматизировать подходы той или иной стороны. Накануне большего события – начала межсирийского диалога, и, наверное, будет немало желающих обозначить крайние запросные позиции с тем, чтобы потом в ходе переговоров рассчитывать получить больше выгод. Мы считаем необходимым философски относиться к таким заявлениям, хотя, конечно, любые радикальные подходы, ультиматумы и попытки предрешить исход межсирийского диалога не помогают создать атмосферу, необходимую для достижения согласия. Такая атмосфера необходима, чтобы выполнить требования резолюции Совета Безопасности ООН, где говорится о том, что политическое урегулирование должно осуществляться с учетом интересов всего спектра политических сил Сирии, и конечные результаты такого процесса должны опираться на взаимное согласие Правительства САР и всех оппозиционеров. Это главный критерий.

Я уже цитировал еще один постулат, закрепленный в решениях Совета Безопасности ООН, а именно, что только сирийский народ может определять судьбу Сирии. Ясно, что заявления о том, что кто-то будет исключен из политического процесса, противоречат этой позиции Совета Безопасности ООН. В этом процессе представлена далеко не только одна группа, которая собиралась в Эр-Рияде, там есть еще, естественно, и делегация Правительства Сирии, делегации других оппозиционных блоков. Мы призываем всех избегать нагнетания напряженности и конфронтации в медийном пространстве, по-честному садиться за стол и искать договоренности, как того требуют решения Совета Безопасности ООН, которые все участники переговоров от различных сирийских сторон на словах приняли и обязались выполнять все, что там записано.

Россия. Тунис > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 марта 2016 > № 1691169 Сергей Лавров


Тунис. Сирия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 февраля 2016 > № 1662678 Григорий Меламедов

'Арабская весна': как реформы взорвали старый мир

Григорий Меламедов

политолог, востоковед

Пять лет назад на Ближнем Востоке произошли события, получившие название «арабская весна». Их началом принято считать массовые волнения в Тунисе, которые привели к отставке президента Зин эль-Абидина Бен Али в январе 2011 года. Затем восстания, как по цепочке, прошли во многих других арабских странах.

В России оценка тех событий эволюционировала, поэтому у отечественных экспертов до сих пор нет единого мнения, когда закончилась «арабская весна», закончилась ли она вообще, и чем была по своей сути.

Во время революций в Тунисе и Египте Владимир Путин акцентировал внимание на внутренних причинах восстаний. Прежде всего — на отсутствии социальных лифтов. С момента начала войны в Ливии российские СМИ перенесли фокус на внешние факторы: свержение Каддафи и гражданскую войну в Сирии принято объяснять иностранным вмешательством, а внутриполитические предпосылки — считать всего лишь поводом к интервенции.

Сейчас российские эксперты все чаще расценивают «арабскую весну» как совместный масштабный проект «коллективного Запада» и международного джихадизма по дестабилизации Ближнего Востока, уничтожению государственности и превращению региона в территорию управляемого хаоса.

При таком подходе, во-первых, расширяются временные рамки событий. Получается, «весна» началась не пять лет назад, а в 2003 году — с разрушения иракской государственности. Во-вторых, четко обозначилась позиция России — поддерживать суверенитет национальных государств по принципу: любая диктатура все-таки лучше, чем хаос.

На самом деле, невозможно сравнивать значимость внутри- и внешнеполитических предпосылок «арабской весны», если видеть в ней только свержение правительств. Ее первой частью были попытки лидеров ряда арабских стран провести модернизацию экономики. А началом было бы правильно считать дискуссию, которая началась в арабском обществе на рубеже ХХ-XXI веков.

Это был спор, как относиться к принципиально новому явлению — глобализации.

Многие арабские экономисты предупреждали, что этот процесс может быть очень болезненным, хотя в то же время он открывает большие возможности для модернизации. Другая точка зрения состояла в том, что глобализация в целом является деструктивной, но к ней надо приспособиться.

Светская интеллектуальная элита понимала, что модернизация так или иначе необходима, иначе на многие десятилетия, если не на века возникнет пропасть в уровне развития между ведущими державами и арабским миром. Интеллектуалы-исламисты, естественно, видело в глобализации только зло, но не могли предложить ничего, кроме популистских утопий.

Власти Туниса и Египта, — первые жертвы будущих революций, — провели умеренные реформы еще в 1990-е годы, создав условия для дальнейшей модернизации. И если ориентироваться на показатели, которыми обычно оперируют международные финансово-экономические организации, то реформы нулевых годов в обеих странах можно признать очень успешными. Во всяком случае, не было никаких причин подталкивать их извне.

В Египте начавшаяся в 2004 году реформа привела к оздоровлению банковской системы, реструктуризации большей части «плохих долгов». Удельный вес частных банков, включая иностранные, в совокупных активах банковской системы к 2006 году вырос до 50%. Годовые темпы прироста ВВП составили порядка 7%. Среднегодовой приток иностранных капиталов за 2004-2008 годы вырос с $4 млрд до $10 млрд. В два раза снизилась ставка подоходного налога, безработица сократилась с 11% до 8,5%. В общей сложности, реформа позволила создать 4,5 млн новых рабочих мест.

В Тунисе за 2004-2009 годы доход на душу населения вырос с $2,7 тыс. до $3,9 тыс. На социальные нужды государство направляло 20% ВВП. Доля среднего класса в общей численности населения достигла 60%. При этом, разрыв в потреблении между бедными и богатыми слоями общества был чрезвычайно низок.

Башару Асаду пришлось труднее. Его отец экономических реформ не проводил, и новому сирийскому лидеру пришлось преодолевать сопротивление старой партийной гвардии. Тем не менее, по степени успешности экономическая модернизация в Сирии не уступала показателям Египта и Туниса.

Была проведена приватизация, принят закон о демонополизации и конкуренции.

В стране появился частный банковский сектор, начал работу фондовый рынок, а валюта стала свободно конвертируемой. За период с 2003 по 2006 год прямые иностранные инвестиции в процентах от ВВП выросли более, чем в 3 раза. Более чем вдвое сократились налоги в частном секторе, ВВП ежегодно рос на 5-6%, и эта тенденция продолжалась до 2010 года.

Асад, в отличие от Мубарака и Бен Али, попытался провести политическую либерализацию: от демократизации внутри правящей партии, до обещаний ввести многопартийность и выборы на альтернативной основе.

В Иордании экономический подъем начался чуть позже. Его сдерживала интифада на соседних палестинских территориях. Тем не менее, в 2005-2008 годах рост ВВП достиг 8% в год. Реформа включала приватизацию, поддержку частного предпринимательства, облегчение условий экспорта, привлечение инвестиций, развитие образования и здравоохранения. Успехам способствовал приток состоятельных эмигрантов из Ирака, а также солидные денежные переводы от граждан, работавших за границей.

Чем же был недоволен народ? Все станет ясно, если посмотреть на индекс восприятия коррупции Transparency International. Тунис за время реформ опустился с 39-го места на 73-е (в 2011 году). Египет опустился примерно на тридцать пунктов, Иордания — на двадцать. В Сирии снижение было просто катастрофическим — с 71-го места в 2004 году до 127-го в 2010 году. Применяемый Всемирным Банком критерий «контроля коррупции» в Сирии ухудшился от -0,65 до -1,05 (это очень много).

Оказалось, что увеличение экономического пирога не снимает социальных проблем.

Коррупция и бюрократия не позволяли среднему классу реализовать себя. В Тунисе особенно страдала образованная молодежь, подавляющая часть которой не могла найти работу соответствующей квалификации. Разумеется, были недовольны и семьи, которые вложили большие деньги в образование детей и теперь не могли получить отдачу. В Египте эта проблема стояла еще острее.

В Сирии реформы привели к массовому недовольству: магнаты из правящей религиозно-клановой группы алавитов присвоили львиную долю иностранных инвестиций, а сельское суннитское население осталось ни с чем. Недовольство бедноты парадоксальным образом сомкнулось с сопротивлением консервативной верхушки политическим послаблениям. В итоге, самая многообещающая из всех арабских реформ породила самую кровопролитную войну.

Кстати, Муамар Каддафи в Ливии также попытался провести реформы. В 2003 году он объявил о приватизации нефтяной промышленности, провозгласил курс «народного капитализма», открыл доступ в экономику страны иностранным компаниям. Но родоплеменное устройство общества воспрепятствовало модернизации. Часть племен не поддержала Каддафи. Для борьбы с ними ливийский лидер привлек в свою армию иностранных наемников, что вызвало недовольство у многих коренных жителей страны. Кроме того, часть наемников была связана с джихадистами, и эти факторы спровоцировали раскол общества.

Везде, за исключением Сирии, реформаторы действовали по принципу: «сначала хлеб, потом демократия».

Ставка делалась на политическую волю монарха или диктатора, который должен был своей властью «продавить» реформу. В таком подходе была заложена бомба замедленного действия: часть духовенства, лидеры племен и кланов, некоторые этнические и религиозные группы изначально считали реформу нелегитимной, поскольку ее с ними не согласовывали.

Когда попытки экономической модернизации с опорой на диктатуры наткнулись на сопротивление нереформируемых, архаичных, пронизанных коррупцией политических институтов, следующим шагом, логически, стало требование ввести парламентские системы и провести реформы с одобрения всех групп общества. Хотя возникает законный вопрос, что такое парламентаризм применительно к странам, где сохраняется клановая структура, где слово «партия» имеет совсем иной смысл, чем на Западе, а наиболее сильные политические группировки — исламисты, различающиеся лишь степенью радикальности.

Пожалуй, наиболее удачливыми в плане реформ оказались монархи: короли Марокко, Саудовской Аравии, главы ОАЭ, Катара, Кувейта. Правда, модернизация там была проведена ровно настолько, чтобы хватило для успокоения начинавшихся волнений. Зато рейтинги Transparency International в этих странах либо не менялись, либо росли.

Особый случай представляет собой Йемен — самая бедная из арабских стран. Здесь стабильность нарушили не внутренние факторы, а превращение страны в поле битвы просаудовских, прокатарских и проиранских сил. Сказались и давние противоречия между Севером и Югом, а также превращение страны в перевалочную базу «Аль-Каиды» для поставок оружия в страны Африканского Рога.

Но во всех остальных странах восстания стали следствием недовольства народа оборотной стороной модернизации. Интернационализация произошла лишь тогда, когда в ходе беспорядков в борьбу вступили международные террористические группы.

Поскольку джихадисты в большой степени являются проводниками интересов Саудовской Аравии, Катара, Турции, а в случае шиитов — Ирана, то восстания быстро перестали быть внутренним делом каждой отдельной страны. Деньги и дипломатические усилия аравийских монархий сформировали соответствующее общественное мнение в мире.

Какими же оказались результаты?

Везде, где произошло свержение прежних правителей, государственность либо исчезла, либо ослабла. Возросла внутренняя напряженность даже там, где власть не менялась, например, в Иордании, Алжире и той же Саудовской Аравии. Ослабление традиционной государственной власти привело к усилению тех кланов, религиозных и этнических группировок, которые находятся в состоянии конфликта с правительством.

Все это, на первый взгляд, доказывает, что глобализация, ставшая причиной реформ, является чем-то чуждым и внешним для арабского мира. Тогда и Россия, и исламисты правы, рассматривая глобализацию как новую форму подчинения «не-Запада» Западу. И хотя восстания в арабских странах никто не инспирировал, они стали косвенным результатом глобализации.

Но возможен и иной взгляд на вещи.

Глобализация — процесс, свойственный всему миру, так же, как, например, технический прогресс. Просто одни страны готовы к переменам лучше, нежели другие. Возможно, есть государства, которые к нему вообще не готовы из-за неспособности правящих групп к самореформированию. И тогда происходит инверсия: законы глобализации продолжают работать, но в извращенных формах. Вместо легитимных международных структур, берущих у каждого национального государства часть его функций, появляются феномены, типа «Исламского государства» (террористической организации, запрещенной в России). А быстрое взаимное влияние событий, происходящих в разных частях планеты, проявляется — в частности — в общеевропейском кризисе из-за волны беженцев.

«Арабская весна» не дала однозначного ответа насчет соотношения в ней самой внешних и внутренних факторов. Но она показала множество сценариев, которые могут реализоваться при наложении глобализации на устаревшие общественные системы. Скорее всего, это был только первый опыт такого рода, и надо быть готовыми к новым вызовам.

Тунис. Сирия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 февраля 2016 > № 1662678 Григорий Меламедов


Тунис. Россия > Миграция, виза, туризм > tourinfo.ru, 13 июля 2015 > № 1551632 Межид Кахлауи

Межид Кахлауи: Тунис потратит 500 млн долларов на безопасность и восстановление туристического имиджа

Совсем недавно процветающий туристический сектор Туниса сегодня находится в депрессии. 26 июня на пляже в курортном городе Сусс бывший аниматор расстрелял 40 иностранных граждан. Тремя месяцами ранее террористы захватили туристов в заложники в тунисском музее Бардо. Это интервью с Межидом Кахлауи, руководителем тунисского национального туристического офиса в России, мы записали в день, когда в стране было объявлено чрезвычайное положение.

Межид Кахлауи: Проблемы начались не 26 июня и не после весеннего теракта в музее Бардо. Сначала были политические и экономические потрясения 2014 года: дестабилизация на Ближнем Востоке оттолкнула европейских туристов, падение российских туроператоров и девальвация рубля обрушила турпоток из России, одного из важнейших туристических рынков Туниса.

Туринфо: Сколько вы потеряли туристов после того, как одна за другой обанкротились компании «Лабиринт», «Солвекс», «Верса»?

Межид Кахлауи: Порядка 45 тысяч туристов. Это без малого пятая часть от всего русского турпотока. Потерять такой объем в короткий период ощутимо для любой страны. Это же произошло буквально за 2 месяца. Хуже то, что мы почувствовали настоящую фобию у российских туристов по отношению к туроператорам. А мы ориентированы на пакетный туризм. Нам важно чтобы туроператоры работали стабильно. Да и вспомним, что творилось в России в конце 2014 – начале 2015 года. Финансовая паника. Мы со своей стороны готовы были помогать и помогали. Туристические компании в России, которые сотрудничают с нами знают – что мы надежные партнеры. Разработали план для поддержания чартерных перевозок. Помогали рекламой. Но тогда мы еще не знали, что весной 2015 года нам придется решать проблемы совершенно другого порядка.

- Захват заложников в музее Бардо?

- Да. Инцидент произошел во время международной туристической выставки MITT в Москве. Погибло 20 иностранных туристов. Это был огромный удар для нас. Никогда до этого в Тунисе не было ничего подобного. Туристы знали, что Тунис очень дружелюбное, гостеприимное, светское государство. При этом у нас древняя история, сохранен аутентичный колорит, вкусная еда, ласковое море, прекрасная талассотерапия, хорошее обслуживание в отелях – так мы позиционировали Тунис, старались соответствовать запросам туристов и получали хороший результат. И вот вдруг в один момент в сознании людей Тунис становится регионом повышенной опасности. Как? Почему? Вы не представляете насколько тяжело нам было переживать этот удар. Теракт произошел 18 марта. В преддверии начала сезона. Перед нами встала задача в короткий срок принять ряд спасательных мер, чтобы не потерять сезон. Мы провели масштабные рекламные компании в странах Европы. Чтобы минимизировать сокращение полетных программ из России, мы предложили чартерным туроператорам компенсировать 30% непроданных кресел, помогали в организациях воркшопов, провели рекламный мега-тур в мае, в котором приняло более 100 представителей работников турагентств и прессы. Важно было как можно быстрее снять напряженность и продолжить работать на восстановление потока.

- Эти меры принесли результаты?

- По сравнению с 2014 годом программа туроператоров сократилась на 50 %. Но к этому и мы, и туроператоры были готовы. Полетная программа компаний была сверстана согласно этому. Но мы смогли удержать поток после весеннего инцидента в Бардо. К июню он стал вполне сопоставим с тем объемом, что мы и планировали увидеть еще до теракта. Туроператоры были довольны нашими мерами. Ситуация более менее стабилизировалась. Рейсы были заполнены. Мы с коллегами радовались и строили планы на рост. Англия и Ирландия уже выросли на 20%. Мы делали ставку на эти рынки… Ну и, конечно, рассчитывали, что вслед за европейскими начнет подниматься и российский.

- Все изменилось 26 июня?

- Теракт в Суссе действительно изменил все. И дело не в том, что он парализовал туризм в Тунисе. Я повторюсь, мы не знали раньше, что это такое. Мир уже привык к террористической угрозе. Теракты были в России, в США, в Великобритании, экстремисты постоянно устраивают атаки в местах боевых конфликтов. Но мы привыкли слышать об этот из СМИ. И вот столкнулись сами, лицом к лицу. Лично я испытал шок! Я не мог смотреть людям в глаза, хотя ни в чем не виноват. Никто не виноват в этой трагедии, кроме тех, кто взял на себя ответственность за произошедшее. У терроризма, как известно, нет ни национальности, ни гражданства. Это явление, как злокачественная опухоль, расползается по планете. Кто знает, какую мишень в какой стране террористы выберут в следующий раз? Но я занимаюсь продвижением туристических возможностей Туниса в России. И я несу ответственность профессионально и чисто по-человечески за свою страну и наш турпродукт. Удар был направлен на святое для каждого жителя Туниса – на наших гостей. Это сделано для того, чтобы уничтожить имидж Туниса, как мирового туристического центра. Но мы не позволим сделать это!

- Какая есть последняя информация о террористе? Кто он?

- Это тунисский парень. Он работал аниматором, танцевал хип-хоп. Друзья не подозревали о том, что он как-то связан с террористами. Он приехал на пляж на машине. Шел по берегу пока не дошел до отеля Riu Imperial Marhaba, автомат был спрятан в пляжный зонт. Известно, что перед тем, как расстреливать туристов, он искупался в море. Экспертиза показала, что террорист был под воздействием наркотических средств. В результате его действий было убито 40 человек. Еще 40 человек классифицируются, как пострадавшие. Как известно, среди погибших есть и российская туристка.

- Вы уже встречались с семьей погибшей?

- Да. И еще раз приносим свои глубочайшие соболезнования членам семьи погибшей Татьяны Хоменко. Екатерина, (дочь Татьяны Хоменко, пострадавшая от теракта в Суссе – ред. ) проходит сейчас лечение в Москве. Чуть позже мы с послом Туниса в России Али Гутали поедем еще раз к семье. Поможем, чем сможем в этой ситуации.

- Многие страны сразу же призвали своих граждан покинуть Тунис. Некоторые даже ввели режим запрета на поездки в Тунис…

- К сожалению, это так. Благо, большинство стран нас поддержали и МИДы не стали вводить ограничения, отреагировав только общим коммюнике. МИД России также не стал вводить запрет. Президент Путин вообще очень поддержал нашу страну в этой ситуации. Россия не раз сталкивалась с терроризмом и имеют большой опыт в борьбе с терроризмом – нам была предложена помощь в этом процессе. Ну и кроме того, Тунис и Россию объединяет вековая история очень плотных отношений. В Тунисе живет большая русская диаспора, около 700 русско-тунисских семей. Было бы странным, если бы Россия запретила своим гражданам посещать страну, с которой у них тесные связи. Этого не произошло. И мы ценим эти дружеские шаги российского правительства.

- Как вы планируете работать в условиях кризиса?

- Сейчас в Тунисе приведены в действие ряд жестких превентивных мер. Мы демонстрируем готовность не допустить повторных атак. Это и политические, и экономические меры. Главная – это введение режима Чрезвычайного Положения до 4 августа. За этот месяц будут проведены проверки всех структур, которые по данным спецслужб имеют связи с экстремистскими организациями. Мы работаем с местными жителями. Объявлено финансовое вознаграждение за информацию о людях связанных с террористами. Мы закрыли 80 мечетей, которые проповедовали радикальный ислам. Пляжи, отели и места туристического показа находятся под усиленной охраной. Для этого, плюс к туристической полиции, мы ангажировали 1300 сотрудников МВД. Это вооруженная охрана. У туристической полиции не было оружия. Теперь будет. Охрана будет курировать все объекты, где могут быть туристы. Там где не проедет автомобиль, они будут объезжать территорию на квадрациклах и лошадях. Контроль за территорией будет тотальный.

- Вы не думаете, что введение ЧП и вооруженная охрана еще больше напугает туристов?

- Конечно, мы понимаем, что это не способствует привлечению туристов. Люди хотят релакса, и не хотят видеть людей в форме. Но сейчас это вынужденная мера, которая поможет сделать нашу страну безопасной. Сейчас эти меры необходимы. Мы не будем рисковать. Со временем обеспечение безопасности будет носить более дискретную форму – будет много камер слежения, организована работа сотрудников в штатском и так далее. Но сейчас нам необходимо показать свою силу. Кстати, помимо охраны объектов внутри страны, усилена защита наших южных границ. В 500 км от нас Ливия, где сегодня бесчинствует ИГИЛ. Правительство Туниса, наши пограничные войска делают все, чтобы исключить проникновение на нашу территорию оружия и бандформирований. Не могу вдаваться в детали, но правительством Туниса предпринимаются очень серьезные шаги.

- Как российский туристический рынок отреагировал на события?

- Как и другие. Турпоток в первые дни после события практически встал. Были массовые аннуляции. Естественно правительство Туниса пошло на разного рода мотивационные меры. Мы упразднили систему «Solidarity Tax» - 15 евро, которые раньше собирали с иностранных граждан при въезде в страну. Чтобы поддержать российских чартерных перевозчиков мы продлили программу компенсации непроданных кресел до сентября - ранее мы объявляли эту программу до августа. При этом мы увеличили объем компенсации – возьмем теперь на себя 40% кресел, а не 30%, как было ранее. Мы уже связались с «Библио Глобус», «Пегас», «Coral Travel», «Экспресс Тур» - начали работать по новой схеме. Некоторые компании сокращают полетную программу. В данный момент остается 6 рейсов в неделю.

- А что с отелями? Многим придется закрыться?

- Конечно, многие отели сейчас стоят полупустые. Мы заморозили отельерам выплаты по кредитам сроком на 2 года и чтобы поддержать этот сегмент турбизнеса снизили НДС до 9%. Сотрудникам закрывшихся отелей будет выплачиваться пособие. Так что в этом секторе не будет волнений и люди спокойно переживут период кризиса.

- Будет ли снижаться цена на отельные услуги?

- Я не могу отвечать за отели – это частный бизнес и каждый отельер сам будет принимать решение, как ему привлечь туристов. Но с большой вероятностью могу предположить, что цена опустится. Тем более, что сейчас заканчивается месяц Рамадан, после которого всегда наблюдается высокая активность на внутреннем рынке, приезжает обычно много туристов из Алжира и других мусульманских стран. Сейчас и на этих рынках спрос упал. Поэтому чтобы создать спрос в этом непростом сезоне отели будут снижать цену.

- Как вы думаете, сколько понадобиться времени и денег, чтобы вернуть иностранных туристов в Тунис?

- Конечно, нам понадобится время для того, чтобы ситуация, что называется, отстоялась. Мы рассчитываем, что к осени ажиотаж спадет, и бархатный сезон мы проведем с нормальной загрузкой. В прошлые годы в сентябре-октябре мы фиксировали порядка 40 тыс. русских туристов ежемесячно. В этом году цифра будет скромнее, конечно. Но мы надеемся, что русский рынок станет восстанавливаться быстрее, чем классические европейские рынки. До этого момента Россия по количеству туристов была на четвертом месте, после Франции, Англии и Германии и третьей по количеству проведенных ночей – 12 ночей, в среднем. Русские туристы в плане покупательской способности гораздо активнее тех же немцев или англичан. К тому же возраст российских туристов ниже, чем, в среднем, у путешественников из других европейских стран. Ну и цена на отдых в Тунисе будет более чем привлекательна. Все эти характеристики в комплексе дают нам повод предполагать, что россияне вернуться в Тунис достаточно быстро. С октября наш национальный перевозчик раз в неделю будет осуществлять регулярный рейс из Москвы. Это тоже будет способствовать стабилизации потока на направлении. Мы в свою очередь постараемся как можно быстрее преодолеть негатив и сделаем так, чтобы Тунис, как и всегда, ассоциировался только с прекрасным отдыхом. В туризме же главное – это продукт. У нас он прекрасный. И будет еще лучше, потому что сейчас правительство страны прилагает максимум усилий для совершенствования всех систем обеспечения. По предварительным подсчетам, на поддержку туристического сектора Тунис потратит 500 млн долларов. Но деньгами такие раны не затягиваются, к сожалению. Мы скорбим со всеми людьми, понесшими невосполнимую утрату. Но мы хотим объяснить миру, что Тунис – это мирная страна, где гостеприимство и человеколюбие всегда стоит на первом месте. Мы ждем наших гостей и готовы радовать их прекрасным отдыхом!

Тунис. Россия > Миграция, виза, туризм > tourinfo.ru, 13 июля 2015 > № 1551632 Межид Кахлауи


Тунис. Германия > Внешэкономсвязи, политика > arafnews.ru, 27 июня 2014 > № 1244103 Мехди Джомаа

Глава правительства Туниса Мехди Джомаа, посетивший Брюссель после визита в Германию, согласился ответить на вопросы корреспондента “Евроньюс”. Он призвал поддержать опыт Туниса в демократических преобразованиях и пригласил европейских туристов вновь приезжать в Тунис.

Шарль Саламе “Евроньюс”: Господин премьер-министр, добро пожаловать на “Евроньюс”. Вы находитесь в Брюсселе, президент Тунисской республики совершает турне по Африке, председатель Конституционной ассамблеи во Франции, вы приехали в Брюссель из Берлина. Вся верхушка тунисского руководства находится заграницей. Зачем?

Мехди Джомаа, премьер-министр Тунисской республики: Просто потому, что мы находимся на этапе, когда нужно объяснять, что происходит в Тунисе. Мы пережили трудные моменты, и сейчас очень важно показать облик нового Туниса, очень динамичного, Туниса, куда приходит стабильность, Туниса, который вновь может принять инвесторов и туристов. Также нужно объяснить наш взгляд, высказать нашу точку зрения в связи с тем, что происходит в регионе.

“Евроньюс”: Вы встречались с канцлером Германии Ангелой Меркель. Вы действительно просили Германию помочь вам защитить ваши границы от нападений террористов и террористического влияния со стороны Ливии?

Мехди Джомаа: Германия располагает значительным ноу-хау в оборудовании границ и пограничном контроле. Тунису сегодня необходимо усилить такой контроль и Германия один из партнеров, с которым мы обсуждаем этот вопрос. Но мы обсуждали не только это.

“Евроньюс”: Значит речь шла о логистической поддержке со стороны Германии?

Мехди Джомаа: О техническом усилении. Мы говорили об оборудовании, о технике, о ноу-хау. Мы привыкли работать. У нас есть специалисты готовые научиться обращению с любой техникой. И в этом направлении мы ведем работу с Германией. Но также и с другими дружественными странами.

“Евроньюс”: Вы опасаетесь исламистского влияния на Тунис со стороны Ливии?

Мехди Джомаа:

Сегодня я сравнил бы Тунис с домом, внутри которого наводится порядок. Мы движемся вперед, порой трудно, но мы уверенно идем по пути прогресса. И мы наблюдаем, что в соседнем доме происходит пожар. Мы должны защитить свой дом от распространения огня, но мы также обязаны помочь нашим братьям ливийцам потушить огонь. Это не страх. Это свидетельство того, что действительно существуют проблемы. Рядом с нами есть очаги напряженности. И мы должны эффективно защищать себя. Делать все необходимое, чтобы защититься от опасности.

“Евроньюс”: Вы говорите о пожаре, но пожар не только в Ливии. Огонь бушует и чуть дальше от вас. В Ираке, Сирии. И в начале в Сирию направлялся довольно большой поток тунисских исламистов. Что происходит сейчас? Вам удалось остановить этот джихад?

Мехди Джомаа: Я считаю, что мы действительно из месяца в месяц предпринимали большие усилия чтобы попытаться остановить этот поток. Нам в значительной степени удалось его снизить, но еще остаются тунисцы, сражающиеся в Сирии, также как и представители других стран. Мы даем себе отчет в масштабах последствий, потому что там оказались самые разнообразные нации. И в сотрудничестве с нашими соседями и дружественными странами, вовлеченными в эти события, мы пытаемся справиться с этим бедствием, и защитить себя. И когда вы говорите об очагах напряженности, я хотел бы сделать вот какое замечание: именно поэтому нужно поддерживать успешный опыт Туниса, показать путь и перспективы молодежи этих стран. Поэтому так важно, чтобы опыт Туниса оказался успешным.

“Евроньюс”: Вы приняли решение открыть консульство для тунисцев, которые находятся в Сирии. Почему не посольство?

Мехди Джомаа:

Я считаю, что все нужно делать по порядку. Сегодня самое главное оказать поддержку нашим гражданам, которые живут в Сирии. Это долг государства и наш приоритет на сегодня.

“Евроньюс”: Но эти граждане Туниса не живут в регионах, контролируемых сирийским правительством.

Мехди Джомаа: Они живут повсюду. Из Сирии мы получаем просьбы от этих граждан, и мы обязаны оказать помощь всем этим людям.

“Евроньюс”: Что вы можете сказать о сегодняшнем положении в еще одной арабской стране – Ираке?

Мехди Джомаа:

Я не вижу больших изменений. Очевидно, что ситуация там критическая. Она очень опасна. Мы бы очень хотели увидеть, как в Ирак – великую страну в истории арабского мира прийдет стабильность. Сегодня этого не происходит. Я считаю, что ситуация сложная. Сегодня необходимо, чтобы каждый внес свой вклад, чтобы стабилизировать ситуацию. И как и повсюду мы желаем мира и стабильности этой братской стране – Ираку.

“Евроньюс”: Поговорим о туризме в Тунисе.

Мехди Джомаа:

Я хочу отметить, тем не менее, что несмотря на революцию, несмотря на определенную напряженность, ни один турист не пострадал, в том числе и в разгар кризиса. И сегодня, уверяю вас, на улицах Туниса происходит нормальная жизнь, стоит прекрасная погода и этим стоит воспользоваться. Мы делаем все чтобы туристы вернулись. Думаю, мы понимаем, почему они откладывают поездки. Но сейчас пришло время снова ехать в Тунис. Тунис их ждет, и там они вновь ощутят то счастье, которое они всегда испытывали в Тунисе. Во многом это вопрос имиджа, и одна из целей этого турне, в том числе по европейским странам, пригласить наших друзей европейцев обязательно вернуться в Тунис.

“Евроньюс”: Последний вопрос о предстоящих президентских и парламентских выборах в Тунисе. Говорят о необходимости избрать президента Туниса консенсусом. Вы согласны с этим?

Мехди Джомаа:

У меня очень важная роль – сделать так, чтобы эти выборы прошли в наилучших условиях. Роль политических партий в том, чтобы выработать такую формулу, которая позволит им создать коалицию, договориться, выбрать такого президента, который, по их мнению, будет лучше представлять Тунис, по кандидатуре которого они придут к консенсусу. Поэтому я держусь в стороне таких вопросов. Я только выполняю возложенные на меня обязанности и не вмешиваюсь в то, что меня не касается напрямую.

“Евроньюс”:Господин премьер-министр, вы не выставили свою кандидатуру на выборах президента Тунисской республики?

Мехди Джомаа:

Нет, я не кандидат. Я решил довести до конца последний этап демократических преобразований. Я сконцентрировался на этом, и надеюсь с помощью всех остальных завершить эту миссию. Для меня сегодня это самое главное.

Тунис. Германия > Внешэкономсвязи, политика > arafnews.ru, 27 июня 2014 > № 1244103 Мехди Джомаа


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter