Всего новостей: 2466260, выбрано 5 за 0.113 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Израиль. Тунис > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579554 Светлана Гасратян

Отношения Израиля и Туниса в контексте ближневосточного конфликта

Светлана Гасратян, Научный сотрудник Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук

Формированию отношений между Тунисом и Израилем предшествовал долгий период истории развития и становления самого Туниса как самостоятельного государства.

Первые контакты между Израилем и Тунисом относятся к началу 1950-х годов, когда состоялась встреча представителей Туниса с делегацией Израиля и профсоюзными лидерами страны. В то время Тунис, стремясь обрести независимость, нуждался в поддержке Израиля. Президент Туниса Хабиб Бургиба, ставший после провозглашения независимости в 1956 году премьер-министром, а в 1957 году - президентом, занял по отношению к Израилю и региону в целом миролюбивую позицию. Еще в 1956 году состоялись встречи Х.Бургибы с Я.Цуром, послом Израиля во Франции, а затем и Цура - с министром финансов Туниса, который стремился добиться помощи Израиля в строительстве сельскохозяйственных поселений1.

Президент Бургиба проводил политику неприсоединения, подчеркивал при этом необходимость установления тесных отношений с Европой и Соединенными Штатами, он стал первым арабским лидером, который признал Израиль.

Позиция Туниса по вопросам ближневосточного урегулирования порой вызывала резкое неприятие в арабском мире. Тем не менее начиная с октябрьской арабо-израильской войны 1973 года понимание данной проблемы большинством членов Лиги арабских государств (ЛАГ) стало в основном совпадать со взглядом Туниса. Перевод из Египта в Тунис штаб-квартиры ЛАГ, а также обустройство здесь учреждений Организации освобождения Палестины в связи с эвакуацией последних в 1982 году из Бейрута явились важным свидетельством окрепшего авторитета Туниса.

Бургиба и его правительство стремились уменьшить напряженность на Ближнем Востоке, помочь добиться мира между Израилем и его соседями.

Однако вскоре лидер националистической партии «Новый Дустур» Х.Бургиба начал проводить широкую программу «тунисификации» и «арабизации» страны, приведшую к значительному снижению социального статуса и ухудшению экономического положения евреев2. Это побудило подавляющее большинство евреев покинуть Тунис: к середине 1960-х годов численность еврейского населения страны сократилась до 20 тыс. человек, а к началу 1970-х - до 8 тысяч; всего за 1948-1970 годы свыше 40 тыс. тунисских евреев репатриировались в Израиль, почти столько же эмигрировали во Францию, несколько сотен - в Канаду.

Если сравнивать отношения Израиля с Европой, то его отношения с Тунисом существенно отличаются. Не являясь стратегическим игроком на Ближнем Востоке, Тунис выработал сугубо дипломатический подход к решению израильско-палестинского конфликта. Он не поддерживал позиции Ливии и Алжира, которые позиционировали себя в качестве борцов за арабские интересы, осуждали Кэмп-Дэвидские соглашения и оказывали политическую и материальную поддержку палестинским вооруженным группам.

Декларация Х.Бургибы (апрель 1965 г.) по палестинской проблеме вызвала бурю протеста в арабском мире. Выступая в лагере беженцев вблизи Иерихона, который в то время находился под иорданским суверенитетом, «отец независимости» Туниса критиковал стратегию палестинцев и ряда арабских стран в их конфликте с сионистским движением. Он осудил подход арабского и палестинского руководства по палестинскому вопросу: «Что касается политики «все» или ничего», то это привело к печальной ситуации, с которой мы сталкиваемся по сегодняшний день». Он сослался на пример Туниса во время его борьбы за независимость, когда он согласился на автономию в качестве первого шага на пути к суверенитету, а «в Палестине, наоборот, арабы не приняли компромиссных решений»3.

После Шестидневной войны Бургиба обвинил левонационалистических лидеров Египта и Сирии в том, что они спровоцировали вооруженный конфликт, закончившийся поражением арабов, и подчеркнул, что мирное урегулирование на Ближнем Востоке может быть достигнуто только политическими средствами4. Они отказались от раздела Палестины (План раздела 1947 г.) и положений Белой книги. Бургиба считал необходимым признать резолюции ООН, прежде всего резолюцию 181 (ноябрь 1947 г.) Генеральной Ассамблеи, де-факто признать международную законность государственности в Палестине5.

Его позиция трезвого реализма в поддержку существования Израиля вызвала дипломатическую бурю в Тунисе и среди других членов Лиги арабских государств. Учитывая ситуацию, Израиль пытался использовать евреев диаспоры в Тунисе с целью развития израильско-тунисских связей. В середине 1960-х годов Голда Меир попросила посла Израиля в Вашингтоне поощрять американских евреев посещать Тунис «как знак доброй воли» по отношению к арабским государствам6. Позиция Туниса к израильско-палестинскому конфликту была обусловлена также наличием большой еврейской общины в стране.

После начала «Интифады аль-Акса» (2000 г.) в Тунисе неоднократно проходили бурные антиизраильские демонстрации, основными участниками которых были студенты. Исход евреев в другие страны продолжился. В середине 1990-х годов в Тунисе оставалось около 1600 евреев7. В конце 1990-х - начале 2000-х годов еврейское население Туниса продолжало сокращаться.

В 1980-х годах Тунис в связи с борьбой ООП за создание независимого Палестинского государства все более втягивался в арабо-израильский конфликт.

9 сентября 1993 года Израиль и ООП заключили соглашение о взаимном признании, а 13 сентября в Вашингтоне они подписали Декларацию о принципах организации палестинского самоуправления в секторе Газы и городе Иерихоне.

В 1996-1997 годах были осуществлены реальные действия по созданию палестинской администрации и так называемой Палестинской национальной автономии. Тунис утверждал, что играл важную роль в тайных переговорах между ООП и Израилем, которые привели к подписанию Декларации о принципах организации палестинского самоуправления в 1993 году8.

Вскоре израильская делегация посетила Тунис. Салах Масауи, генеральный директор Министерства иностранных дел Туниса, заявил, что он не видит никаких препятствий к установлению дипломатических отношений с Израилем. В 1993 году Йоси Бейлин, заместитель министра иностранных дел Израиля, посетил Тунис. Прямые телефонные связи установлены в июле 1993 года, а после того как отделения ООП в Тунисе были закрыты в июне 1994 года, первые израильские туристы прибыли в Тунис9.

Министр иностранных дел Туниса Хабиб бен Яхья и министр иностранных дел Израиля Эхуд Барак встретились в Барселоне в 1995 году с целью расширить официальные отношения между двумя странами10. Таким образом, после подписания в 1993 году Декларации принципов между правительством Израиля и ООП Израиль и Тунис предприняли шаги, позволявшие прийти к взаимному признанию.

В Тунисе контакты с Израилем были сосредоточены в основном на содействии развитию туризма и ослаблению визового режима. Израильские граждане, совершавшие паломничество к синагоге Эль-Гриба на полуострове Джерба, могли въехать на территорию Туниса с израильскими паспортами11.

Министры иностранных дел Израиля и Туниса официально одобрили план по созданию так называемых «групп интересов» при бельгийских посольствах в Тель-Авиве и Тунисе12. После разработки графика установления дипломатических отношений (график был разработан Израилем, Тунисом и США) было открыто представительство Израиля в Тунисе (апрель 1996 г.), и Тунис ответил взаимностью шесть недель спустя (май 1996 г.). Соглашение между Израилем и Тунисом продвинуло еще на один шаг мирный процесс. Израильтяне назвали установление дипломатических отношений с Тунисом важным прорывом и стремились сделать то же самое с Сирией.

Вторая интифада, начавшаяся в 2000 году, привела к осложнению отношений между Израилем и Тунисом. Президент Бен Али объявил, что он разорвет дипломатические отношения с Израилем из-за «насилия на контролируемых территориях». Израиль в ответ закрыл представительства в Тунисе. Несмотря на это, некоторые коммерческие отношения продолжали развиваться, как и контакты в других сферах.

В 2004 году в Нью-Йорке состоялась встреча министра иностранных дел Израиля С.Шалома с министрами иностранных дел Туниса и Омана, целью которой было восстановить диалог с «умеренными» арабскими государствами, «изменить отношения с Израилем и вложить в них новый смысл, который должен был иметь важные последствия в плане содействия миру». В частности, Шалом предложил создать совместную комиссию для обеих стран.

Министр иностранных дел Туниса Хабиб бен Яхья поднял также вопрос о судьбе председателя Палестинской автономии Я.Арафата. Шалом заявил, что в Палестинской автономии есть реформистские силы, но пока Арафат возглавляет ПА, они не смогут разговаривать с Израилем. «Таким образом, уход Арафата - в интересах всех».

Одним из наиболее важных и неожиданных событий, произошедших в арабском мире за последние годы, стал государственный переворот в Тунисе. 2010 год и начало 2011-го оказались для Туниса трагическими. Одной из важнейших причин данных событий стало недовольство исламистских партий, арабских националистов и крайне левых фракций нормализацией отношений с Израилем. Около 600 человек вышли на митинг в столице Туниса, угрожая снять лидеров, выступавших за нормализацию отношений с еврейским государством. «Смерть всем тунисцам, пытающимся нормализовать отношения с Израилем» - лозунг Ахмеда Кахлаоуи, который возглавлял комитет, противодействующий восстановлению дипломатических связей с Израилем. «Мы осуждаем их и опубликуем их имена», - сказал он, выступая перед толпой, размахивавшей антиизраильскими плакатами. 

В 2011 году в Тунисе состоялись первые после свержения авторитарного режима Президента Зин аль-Абидина Бен Али свободные выборы. Новый состав тунисского парламента, начавший свою работу 24 ноября 2011 года, принял весьма показательный новый закон, согласно которому Израиль терял все преференции в торгово-экономических отношениях с Тунисом и более того - против него вводились некоторые виды жестких санкций. В рассматриваемые годы в Тунисе усиливался антисемитизм.

Глобальные перемены на Ближнем Востоке могли существенно повлиять на судьбы народов. Израиль (по понятным причинам) не скрывал своих опасений в связи с усилением позиций исламистов в Египте, Сирии, Ливии и Тунисе. Во многих ближневосточных государствах проживали тысячи евреев, которым было небезразлично, кто придет к власти по завершении арабских революций.

Несмотря на усиление позиций радикального ислама, правительства Египта, Сирии, Туниса, Йемена не были заинтересованы в ущемлении прав евреев. Гораздо выгоднее было играть на антиизраильских настроениях: ведь именно Израиль, по замыслу политтехнологов, должен выступать в глазах мировой общественности как не-справедливая сила, попирающая права угнетенных палестинцев. Тем не менее в случае полномасштабной войны одной или нескольких арабских стран с Израилем последствия для малочисленных еврейских общин Ближнего Востока могли быть очень тяжелыми.

«Мы не допустим дискриминации евреев, нападений на этнической почве, религиозных притеснений. Тунисские евреи - часть нашего народа, разделяющие как обязанности, так и права. Те, кто на них нападает, бросает вызов всем жителям Туниса», - заявил президент. Несмотря на подобные заявления, еврейская община страны не могла ощущать себя в безопасности. Лидеры тунисских салафитов, влияние которых возрастало, призывали объявить евреям непримиримую войну.

Штаб по борьбе с террором опубликовал в 2012 году предупреждение, в котором настоятельно рекомендовал израильтянам воздержаться от поездок в Тунис. Из сообщения следовало, что существует крайне высокая возможность похищения израильтян в Тунисе или теракта, направленного против израильтян или евреев.

И все же следует обратить внимание на отсутствие каких-либо лозунгов против Израиля во время демонстраций в Тунисе и Египте. Президент Франции Саркози отметил отсутствие израильского вопроса в риторике демонстрантов.

23 октября 2011 года было избрано Национальное учредительное собрание, большинство его членов состояли в Исламской партии. Основная задача собрания заключалась в разработке и принятии новой Конституции. Проект Конституции Туниса, опубликованный весной 2012 года, был первым документом такого рода, подготовленным в стране «постарабской весны». Интересно, что в нем содержался палестинский вопрос.

Учредительное собрание выпустило новый проект 14 декабря 2012 года. Пункт о борьбе с Израилем в конечном итоге был исключен из окончательной редакции Конституции, принятой в январе 2014 года, но в преамбуле делалась конкретная ссылка на палестинский вопрос, подчеркивалось, что Тунисская Республика поддерживает «все освободительные движения, и прежде всего палестинское». Франко-тунисская журналистка С.Бессис отмечала прагматизм Бургибы, который говорил, что не нужно подписывать мирного договора с Израилем до создания палестинского государства, но следует отказаться от максималистского подхода, в то же время защищать важные экономические интересы, а именно туризм Туниса, что означало продолжать принимать израильских туристов.

Глава тунисского правительства Мехди Джомаа призвал чиновников не разворачивать чрезмерную полемику по поводу предстоящей в 2014 году нормализации отношений с Израилем, поскольку это должно было помочь росту туризма в стране, сделав его более доступным и для израильтян - выходцев из тунисской общины, и организовать ежегодные паломничества в синагогу Эль-Гриба на острове Джерба, куда приезжали многие евреи во время праздника Лаг ба-Омер. Джомаа добавил, что нет идеологических оснований считать проблемой древнюю еврейскую традицию паломничества: «Эта традиция нам известна, паломничество происходит в течение многих лет».

В то же время глава правящей партии Туниса Р.Рануши заявил 1 апреля 2014 года о том, что его страна не может нормализовать отношения с Израилем: «У тунисского народа есть проблема с сионизмом, а не с евреями». Он обвинил свергнутого Президента Бен Али в предательстве палестинцев и сотрудничестве с Израилем.

Главным пунктом повестки дня для Туниса остаются проблемы безопасности, связанные с ливийским кризисом и деятельностью ИГИЛ. Вставший на путь стабилизации Тунис пытается решать свои проблемы через активизацию военно-технического сотрудничества с США и развитие торгово-экономической кооперации с ЕС. Однако близость Туниса к США не мешает укреплению связей Туниса с Ираном в «борьбе против израильского режима». Так, Президент Туниса Беджи Каид Эс-Себси сказал, что Иран остается единственной надеждой для всех, кто хочет «сдерживать Израиль». Эс-Себси также сказал, что Исламская Республика должна играть ключевую роль в Ближневосточном регионе, несмотря на попытки «Израиля и его сторонников» изолировать ее. Он добавил, что Ирану, к счастью, удалось вернуться в политическую сферу региона, несмотря на противодействие сионистов.

Неизменной остается позиция Туниса по арабо-израильскому конфликту и в отношении Израиля. В ходе состоявшихся 14 марта 2016 года переговоров министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова с министром иностранных дел Тунисской Республики Х.Жинауи, прибывшим в Москву с рабочим визитом, был проведен обстоятельный обмен мнениями по региональным и международным вопросам. При обсуждении ситуации на Ближнем Востоке и в Северной Африке министры обратили особое внимание на активизацию деятельности в регионе ИГИЛ и аффилированных с ней экстремистских группировок. В данном контексте было принято совместное российско-тунисское заявление о противодействии международному терроризму.

С.В.Лавров и Х.Жинауи подтвердили приверженность Москвы и Туниса достижению всеобъемлющего, справедливого и прочного урегулирования палестино-израильского конфликта на общепризнанной международно-правовой основе. Россия и Тунис выступают за возобновление палестино-израильских переговоров и отмечают востребованность энергичных усилий ближневосточного «квартета» международных посредников, направленных на реализацию этих целей.

q

Тунис, пожалуй, единственная страна, в которой в результате «арабской весны» 2011 года в демократически избранном правительстве имело место сотрудничество между либералами и исламистами. Тунис - одна из немногих стран из Лиги арабских государств, которая не применяла бойкот против Израиля в отличие от большинства стран - членов ЛАГ. Если членство Туниса в Лиге арабских государств и отношения с Израилем и США являются противоречивыми и диктуются капризами международной политики, то солидарность тунисцев с палестинцами оставалась непоколебимой с 1948 года вплоть до подписания новой Конституции в 2014 году.

Тунис стал одной из первых стран, в которой вспыхнула «арабская весна». Именно там массовая мобилизация населения арабского государства привела к падению авторитарного лидера. С 2011 года произошли такие изменения, как появление политических партий, построение новых институтов и т. д. Но оставались проблемы, которые возникали на границе Туниса, связанные с гуманитарной ситуацией и безопасностью вследствие ливийской гражданской войны, военной интервенцией НАТО в Ливию и падением режима Каддафи.

Отношения Израиля с Тунисом, развивавшиеся довольно длительный период, имели всегда неоднозначный, сложный характер. Периодические сближения в силу различных обстоятельств нередко сменялись почти враждебностью. Причиной тому во многом и главным образом служил израильско-палестинский конфликт, быть в стороне от которого Тунис не мог. Исламские радикалы, проводившие антисемитскую политику в отношении еврейской общины в Тунисе, сыграли огромную негативную роль в политической жизни страны.

Что касается палестинского движения, то по отношению к нему Тунис демонстрировал чувство солидарности и поддержки. Но несмотря ни на что, страна продолжает развиваться по пути демократии.

Сегодня, когда мировое сообщество столкнулось с трагическими событиями на Ближнем Востоке, наиболее актуальными становятся такие проблемы, как радикальный экстремизм и терроризм. Израиль и Тунис стоят перед фактом необходимости борьбы против этого зла.

 1Israel and Tunisia relations // http://en.wikipedia.org/wili/Israel%E2%80%93Tunisia_relations

 2http://www.eleven.co.il/article/14178

 3Samuel Ghiles-Meilhac. The EU, Israel and the «Arab Spring» States. Tunisia’s relations with Israel in a comparative approach. The case of the debate on normalization during the Arab Awakening // http://berfj.revues.org/7352

 4http://www.eleven.co.il/article/14178

 5Samuel Ghiles-Meilhac. Op. cit.

 6Ibid.

 7http://www.eleven.co.il/article/14178

 8Israel and Tunisia relations...

 9Ibid.

10Ibid.

11Samuel Ghiles-Meilhac. Op. cit.

12Israel, Tunisia Agree to new Relationship, January 23, 1996 // http://articles.latimes.com/keyworld/israel-foreign-relations-tunisia

Израиль. Тунис > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 24 апреля 2018 > № 2579554 Светлана Гасратян


Россия. Тунис > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 марта 2016 > № 1691169 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Тунисской Республики Х.Жинауи, Москва

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели с моим тунисским коллегой Министром иностранных дел Туниса Х.Жинауи конструктивные, доверительные и содержательные переговоры.

В этом году мы отмечаем шестидесятилетие установления дипломатических отношений между нашими странами. Договорились приурочить к этой дате целый ряд мероприятий в том числе гуманитарно-культурного характера в Москве и Тунисе.

Мы сегодня подтвердили, что в России приветствуют успешное продвижение преобразований в Тунисе, поддерживают тунисское руководство в борьбе с террористической угрозой. Мы были едины в том, что взаимодействие на антитеррористическом треке должно развиваться с опорой на международное право, центральную координирующую роль ООН, без двойных стандартов, без вмешательства во внутренние дела государств.

Мы признательны нашим тунисским друзьям за поддержку инициативы, которую выдвинул Президент Российской Федерации В.В.Путин, по формированию широкого антитеррористического фронта. Наше общее неприятие международного терроризма и взаимное стремление совместными усилиями способствовать решительному противостоянию этому глобальному злу – все это зафиксировано в принятом по итогам наших переговоров совместном заявлении, которое будет распространено.

К сожалению, усиление террористической угрозы сказалось на одной из ключевых сфер практического взаимодействия между Россией и Тунисом – туризме. Число посетивших Тунис в прошлом году россиян существенно сократилось. В этой связи мы выразили признательность нашим тунисским партнерам, что они предпринимают необходимые дополнительные меры по обеспечению безопасности в курортных зонах.

Наша торговля развивается неплохо, хотя в прошлом году негативные тенденции в мировой экономике отразились на некотором снижении товарооборота. Но у нас есть уверенность, что это дело временное. Договорились предпринять соответствующие шаги в целях выправления ситуации в рамках Российско-Тунисской межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, шестое заседание которой пройдет в Москве 29 марта – 1 апреля.

Обменялись мнениями по ключевым вопросам международной и региональной повестки дня. Здесь у нас совпадение или очень глубокая близость подходов. Россия и Тунис последовательно выступают за урегулирование кризисов и конфликтов политико-дипломатическими средствами при соблюдении основополагающих принципов международного права, уважении самобытности народов и культурно-цивилизационного многообразия современного мира.

Мы подробно рассмотрели положение дел в Сирии, Ливии, Йемене, Ираке, Сахеле, в других кризисных точках. Обсудили ситуацию в ближневосточном урегулировании в контексте палестино-израильского и арабо-израильского конфликтов.

По Сирии мы были едины в том, что необходимо выполнять резолюции 2254, 2258 СБ ООН, в которых одобрены решения Международной группы поддержки Сирии, разработанные сопредседателями этого механизма – Россией и США. Сегодня в Женеве должен начаться межсирийский диалог. Мы следим, как формируются участники этого диалога со стороны Правительства и оппозиции. Ясно, что он должен включать в себя весь спектр сирийских политических сил, иначе он не сможет претендовать на то, чтобы быть представительным форумом, на котором обсуждаются ключевые вопросы будущего САР. У нас обоюдное удовлетворение тем, что прекращение боевых действий действует, несмотря на определенные нарушения. Одновременно продолжается бескомпромиссная борьба с т.н. «Исламским государством», «Джабхат ан-Нусрой» и другими террористическими группировками в соответствии со списком, одобренным в СБ ООН.

По Ливии мы высоко оцениваем позицию Туниса как соседней с ней страны, которая испытывает на себе разразившейся в этом государстве кризис, включая террористические проявления. Поддерживаем роль Туниса по мобилизации стран-соседей на продвижение политического процесса, который, как и в случае с Сирией, должен включать в себя все без исключения политические силы этой страны, иначе будет очень трудно обеспечить сохранение ливийского государства.

В отношении всех конфликтов, которые я перечислил, в том числе и по Ливии, у нас единая позиция. Мы знаем об открыто и не очень открыто обсуждаемых планах военного вмешательства, в том числе и в ситуацию в Ливии. Наша общая позиция заключается в том, что это можно делать исключительно с разрешения СБ ООН. Памятуя о том, как развивались события в 2011 г., когда СБ ООН тоже рассматривал этот вопрос, возможный мандат на операцию против террористов в Ливии должен быть абсолютно недвусмысленно определен, чтобы не допускать каких-либо искаженных, извращенных толкований.

Я упомянул палестино-израильское урегулирование. Мы очень озабочены тем, что в результате т.н. «арабской весны» палестинская проблематика оказалась задвинутой с первой линии приоритетов многих государств в регионе и далеко за его пределами. Мы считаем это неправильным. Полагаем необходимым наращивать усилия, чтобы вернуть эту проблему в центр международной повестки дня. Она во многом влияет на общую ситуацию в регионе. Здесь нашим последовательным подходом является мобилизация усилий «квартета» международных посредников стран региона и стран Организации исламского сотрудничества на выполнение тех решений, которые уже были приняты в ООН и в ходе прямых переговоров между сторонами на предыдущих этапах.

Весьма удовлетворен итогами переговоров. Благодарю моего коллегу Министром иностранных дел Туниса Х.Жинауи за приглашение посетить Тунис. Уверен, что сегодняшняя беседа позволит нам продвигать по всем направлениям повестку дня наших отношений в год их шестидесятилетия.

Вопрос: Может ли сценарий федерализации в Сирии стать вариантом послевоенного урегулирования, если с такой инициативой выступят сами представители Сирии? Какая модель послевоенного устройства Сирии (если речь будет идти не о федерализации) кажется Вам оптимальной?

С.В.Лавров: На эту тему уже были спекуляции, которые искаженно подавали происходящее. Вы сами оговорили свой вопрос фразой «если с такой инициативой выступят представители Сирии». Какая договоренность о будущем устройстве Сирии между Правительством САР и всем спектром оппозиции будет достигнута, такую договоренность мы и поддержим. Это прямо вытекает из решений МГПС, которые были одобрены Советом Безопасности ООН и которые гласят, что только сирийский народ будет решать судьбу Сирии. Это означает, что любая форма – как бы она ни называлась: федерализация, децентрализация, унитарное государство – должна быть предметом согласия всех сирийцев. В резолюциях Совета Безопасности ООН, в тех документах, которые приняло международное сообщество и с которыми согласились все сирийские стороны, записано, что необходимо учитывать интересы всего спектра сирийского общества. Это означает, что нужно искать баланс интересов всех без исключения этно-конфессиональных групп, что необходимо найти такие формы и достичь таких договоренностей, которые будут уважать и, немаловажно, защищать национальные, культурные, религиозные и прочие особенности каждой из этих групп.

Мы никогда не пытались решать что-то за сирийский народ. Это пытались делать другие наши коллеги, но не мы.

Вопрос (адресован Министру иностранных дел Тунисской Республики Х.Жинауи): Вы заявляли о поддержке идеи создания международной коалиции по борьбе с терроризмом. Как Вы в этой связи можете прокомментировать недавние террористические атаки против Вашей страны? Планируете ли Вы использовать опыт России в сфере борьбы с терроризмом?

С.В.Лавров (дополняет после Х.Жинауи): Я хочу поддержать то, что сейчас было сказано моим коллегой. Мы ценим наше двустороннее взаимодействие по борьбе с терроризмом. В частности, представители Туниса регулярно принимают участие в ежегодных встречах, которые ФСБ России проводит для высоких представителей, участвующих в борьбе с террором. Кроме того между нашими странами по линии соответствующих структур обсуждаются возможности оснащения российским оборудованием подразделений, которые вовлечены в борьбу с терроризмом в Тунисе.

Мы сегодня также обсудили наше сотрудничество по каналам международных организаций, прежде всего, ООН. Эта Организация является главным, центральным координатором международного сотрудничества в борьбе с террором. Мы подтвердили очень важную позицию, заключающуюся в том, что именно государства должны быть главными участниками антитетеррористического сотрудничества, и что попытки «обойти» государства и межгосударственные структуры ни к чему хорошему не приведут. К сожалению, такие попытки делаются в последнее время. Мы убеждены (и в этом находим понимание и поддержку наших тунисских друзей), что действия «через головы» государств могут содержать в себе очень серьезные риски, которые не помогут, а навредят общим усилиям на фронте антитеррора.

Вопрос: Сформированная в Эр-Рияде делегация сирийской оппозиции заявила в Женеве, что она намерена создать переходный управляющий орган без участия Б.Асада. Как это повлияет на ход переговоров?

С.В.Лавров: Различные участники межсирийских переговоров делают определенные заявления. Эти переговоры должны начаться сегодня в Женеве. Я бы не стал сейчас слишком драматизировать подходы той или иной стороны. Накануне большего события – начала межсирийского диалога, и, наверное, будет немало желающих обозначить крайние запросные позиции с тем, чтобы потом в ходе переговоров рассчитывать получить больше выгод. Мы считаем необходимым философски относиться к таким заявлениям, хотя, конечно, любые радикальные подходы, ультиматумы и попытки предрешить исход межсирийского диалога не помогают создать атмосферу, необходимую для достижения согласия. Такая атмосфера необходима, чтобы выполнить требования резолюции Совета Безопасности ООН, где говорится о том, что политическое урегулирование должно осуществляться с учетом интересов всего спектра политических сил Сирии, и конечные результаты такого процесса должны опираться на взаимное согласие Правительства САР и всех оппозиционеров. Это главный критерий.

Я уже цитировал еще один постулат, закрепленный в решениях Совета Безопасности ООН, а именно, что только сирийский народ может определять судьбу Сирии. Ясно, что заявления о том, что кто-то будет исключен из политического процесса, противоречат этой позиции Совета Безопасности ООН. В этом процессе представлена далеко не только одна группа, которая собиралась в Эр-Рияде, там есть еще, естественно, и делегация Правительства Сирии, делегации других оппозиционных блоков. Мы призываем всех избегать нагнетания напряженности и конфронтации в медийном пространстве, по-честному садиться за стол и искать договоренности, как того требуют решения Совета Безопасности ООН, которые все участники переговоров от различных сирийских сторон на словах приняли и обязались выполнять все, что там записано.

Россия. Тунис > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 марта 2016 > № 1691169 Сергей Лавров


Тунис. Сирия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 февраля 2016 > № 1662678 Григорий Меламедов

'Арабская весна': как реформы взорвали старый мир

Григорий Меламедов

политолог, востоковед

Пять лет назад на Ближнем Востоке произошли события, получившие название «арабская весна». Их началом принято считать массовые волнения в Тунисе, которые привели к отставке президента Зин эль-Абидина Бен Али в январе 2011 года. Затем восстания, как по цепочке, прошли во многих других арабских странах.

В России оценка тех событий эволюционировала, поэтому у отечественных экспертов до сих пор нет единого мнения, когда закончилась «арабская весна», закончилась ли она вообще, и чем была по своей сути.

Во время революций в Тунисе и Египте Владимир Путин акцентировал внимание на внутренних причинах восстаний. Прежде всего — на отсутствии социальных лифтов. С момента начала войны в Ливии российские СМИ перенесли фокус на внешние факторы: свержение Каддафи и гражданскую войну в Сирии принято объяснять иностранным вмешательством, а внутриполитические предпосылки — считать всего лишь поводом к интервенции.

Сейчас российские эксперты все чаще расценивают «арабскую весну» как совместный масштабный проект «коллективного Запада» и международного джихадизма по дестабилизации Ближнего Востока, уничтожению государственности и превращению региона в территорию управляемого хаоса.

При таком подходе, во-первых, расширяются временные рамки событий. Получается, «весна» началась не пять лет назад, а в 2003 году — с разрушения иракской государственности. Во-вторых, четко обозначилась позиция России — поддерживать суверенитет национальных государств по принципу: любая диктатура все-таки лучше, чем хаос.

На самом деле, невозможно сравнивать значимость внутри- и внешнеполитических предпосылок «арабской весны», если видеть в ней только свержение правительств. Ее первой частью были попытки лидеров ряда арабских стран провести модернизацию экономики. А началом было бы правильно считать дискуссию, которая началась в арабском обществе на рубеже ХХ-XXI веков.

Это был спор, как относиться к принципиально новому явлению — глобализации.

Многие арабские экономисты предупреждали, что этот процесс может быть очень болезненным, хотя в то же время он открывает большие возможности для модернизации. Другая точка зрения состояла в том, что глобализация в целом является деструктивной, но к ней надо приспособиться.

Светская интеллектуальная элита понимала, что модернизация так или иначе необходима, иначе на многие десятилетия, если не на века возникнет пропасть в уровне развития между ведущими державами и арабским миром. Интеллектуалы-исламисты, естественно, видело в глобализации только зло, но не могли предложить ничего, кроме популистских утопий.

Власти Туниса и Египта, — первые жертвы будущих революций, — провели умеренные реформы еще в 1990-е годы, создав условия для дальнейшей модернизации. И если ориентироваться на показатели, которыми обычно оперируют международные финансово-экономические организации, то реформы нулевых годов в обеих странах можно признать очень успешными. Во всяком случае, не было никаких причин подталкивать их извне.

В Египте начавшаяся в 2004 году реформа привела к оздоровлению банковской системы, реструктуризации большей части «плохих долгов». Удельный вес частных банков, включая иностранные, в совокупных активах банковской системы к 2006 году вырос до 50%. Годовые темпы прироста ВВП составили порядка 7%. Среднегодовой приток иностранных капиталов за 2004-2008 годы вырос с $4 млрд до $10 млрд. В два раза снизилась ставка подоходного налога, безработица сократилась с 11% до 8,5%. В общей сложности, реформа позволила создать 4,5 млн новых рабочих мест.

В Тунисе за 2004-2009 годы доход на душу населения вырос с $2,7 тыс. до $3,9 тыс. На социальные нужды государство направляло 20% ВВП. Доля среднего класса в общей численности населения достигла 60%. При этом, разрыв в потреблении между бедными и богатыми слоями общества был чрезвычайно низок.

Башару Асаду пришлось труднее. Его отец экономических реформ не проводил, и новому сирийскому лидеру пришлось преодолевать сопротивление старой партийной гвардии. Тем не менее, по степени успешности экономическая модернизация в Сирии не уступала показателям Египта и Туниса.

Была проведена приватизация, принят закон о демонополизации и конкуренции.

В стране появился частный банковский сектор, начал работу фондовый рынок, а валюта стала свободно конвертируемой. За период с 2003 по 2006 год прямые иностранные инвестиции в процентах от ВВП выросли более, чем в 3 раза. Более чем вдвое сократились налоги в частном секторе, ВВП ежегодно рос на 5-6%, и эта тенденция продолжалась до 2010 года.

Асад, в отличие от Мубарака и Бен Али, попытался провести политическую либерализацию: от демократизации внутри правящей партии, до обещаний ввести многопартийность и выборы на альтернативной основе.

В Иордании экономический подъем начался чуть позже. Его сдерживала интифада на соседних палестинских территориях. Тем не менее, в 2005-2008 годах рост ВВП достиг 8% в год. Реформа включала приватизацию, поддержку частного предпринимательства, облегчение условий экспорта, привлечение инвестиций, развитие образования и здравоохранения. Успехам способствовал приток состоятельных эмигрантов из Ирака, а также солидные денежные переводы от граждан, работавших за границей.

Чем же был недоволен народ? Все станет ясно, если посмотреть на индекс восприятия коррупции Transparency International. Тунис за время реформ опустился с 39-го места на 73-е (в 2011 году). Египет опустился примерно на тридцать пунктов, Иордания — на двадцать. В Сирии снижение было просто катастрофическим — с 71-го места в 2004 году до 127-го в 2010 году. Применяемый Всемирным Банком критерий «контроля коррупции» в Сирии ухудшился от -0,65 до -1,05 (это очень много).

Оказалось, что увеличение экономического пирога не снимает социальных проблем.

Коррупция и бюрократия не позволяли среднему классу реализовать себя. В Тунисе особенно страдала образованная молодежь, подавляющая часть которой не могла найти работу соответствующей квалификации. Разумеется, были недовольны и семьи, которые вложили большие деньги в образование детей и теперь не могли получить отдачу. В Египте эта проблема стояла еще острее.

В Сирии реформы привели к массовому недовольству: магнаты из правящей религиозно-клановой группы алавитов присвоили львиную долю иностранных инвестиций, а сельское суннитское население осталось ни с чем. Недовольство бедноты парадоксальным образом сомкнулось с сопротивлением консервативной верхушки политическим послаблениям. В итоге, самая многообещающая из всех арабских реформ породила самую кровопролитную войну.

Кстати, Муамар Каддафи в Ливии также попытался провести реформы. В 2003 году он объявил о приватизации нефтяной промышленности, провозгласил курс «народного капитализма», открыл доступ в экономику страны иностранным компаниям. Но родоплеменное устройство общества воспрепятствовало модернизации. Часть племен не поддержала Каддафи. Для борьбы с ними ливийский лидер привлек в свою армию иностранных наемников, что вызвало недовольство у многих коренных жителей страны. Кроме того, часть наемников была связана с джихадистами, и эти факторы спровоцировали раскол общества.

Везде, за исключением Сирии, реформаторы действовали по принципу: «сначала хлеб, потом демократия».

Ставка делалась на политическую волю монарха или диктатора, который должен был своей властью «продавить» реформу. В таком подходе была заложена бомба замедленного действия: часть духовенства, лидеры племен и кланов, некоторые этнические и религиозные группы изначально считали реформу нелегитимной, поскольку ее с ними не согласовывали.

Когда попытки экономической модернизации с опорой на диктатуры наткнулись на сопротивление нереформируемых, архаичных, пронизанных коррупцией политических институтов, следующим шагом, логически, стало требование ввести парламентские системы и провести реформы с одобрения всех групп общества. Хотя возникает законный вопрос, что такое парламентаризм применительно к странам, где сохраняется клановая структура, где слово «партия» имеет совсем иной смысл, чем на Западе, а наиболее сильные политические группировки — исламисты, различающиеся лишь степенью радикальности.

Пожалуй, наиболее удачливыми в плане реформ оказались монархи: короли Марокко, Саудовской Аравии, главы ОАЭ, Катара, Кувейта. Правда, модернизация там была проведена ровно настолько, чтобы хватило для успокоения начинавшихся волнений. Зато рейтинги Transparency International в этих странах либо не менялись, либо росли.

Особый случай представляет собой Йемен — самая бедная из арабских стран. Здесь стабильность нарушили не внутренние факторы, а превращение страны в поле битвы просаудовских, прокатарских и проиранских сил. Сказались и давние противоречия между Севером и Югом, а также превращение страны в перевалочную базу «Аль-Каиды» для поставок оружия в страны Африканского Рога.

Но во всех остальных странах восстания стали следствием недовольства народа оборотной стороной модернизации. Интернационализация произошла лишь тогда, когда в ходе беспорядков в борьбу вступили международные террористические группы.

Поскольку джихадисты в большой степени являются проводниками интересов Саудовской Аравии, Катара, Турции, а в случае шиитов — Ирана, то восстания быстро перестали быть внутренним делом каждой отдельной страны. Деньги и дипломатические усилия аравийских монархий сформировали соответствующее общественное мнение в мире.

Какими же оказались результаты?

Везде, где произошло свержение прежних правителей, государственность либо исчезла, либо ослабла. Возросла внутренняя напряженность даже там, где власть не менялась, например, в Иордании, Алжире и той же Саудовской Аравии. Ослабление традиционной государственной власти привело к усилению тех кланов, религиозных и этнических группировок, которые находятся в состоянии конфликта с правительством.

Все это, на первый взгляд, доказывает, что глобализация, ставшая причиной реформ, является чем-то чуждым и внешним для арабского мира. Тогда и Россия, и исламисты правы, рассматривая глобализацию как новую форму подчинения «не-Запада» Западу. И хотя восстания в арабских странах никто не инспирировал, они стали косвенным результатом глобализации.

Но возможен и иной взгляд на вещи.

Глобализация — процесс, свойственный всему миру, так же, как, например, технический прогресс. Просто одни страны готовы к переменам лучше, нежели другие. Возможно, есть государства, которые к нему вообще не готовы из-за неспособности правящих групп к самореформированию. И тогда происходит инверсия: законы глобализации продолжают работать, но в извращенных формах. Вместо легитимных международных структур, берущих у каждого национального государства часть его функций, появляются феномены, типа «Исламского государства» (террористической организации, запрещенной в России). А быстрое взаимное влияние событий, происходящих в разных частях планеты, проявляется — в частности — в общеевропейском кризисе из-за волны беженцев.

«Арабская весна» не дала однозначного ответа насчет соотношения в ней самой внешних и внутренних факторов. Но она показала множество сценариев, которые могут реализоваться при наложении глобализации на устаревшие общественные системы. Скорее всего, это был только первый опыт такого рода, и надо быть готовыми к новым вызовам.

Тунис. Сирия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 февраля 2016 > № 1662678 Григорий Меламедов


Тунис. Россия > Миграция, виза, туризм > tourinfo.ru, 13 июля 2015 > № 1551632 Межид Кахлауи

Межид Кахлауи: Тунис потратит 500 млн долларов на безопасность и восстановление туристического имиджа

Совсем недавно процветающий туристический сектор Туниса сегодня находится в депрессии. 26 июня на пляже в курортном городе Сусс бывший аниматор расстрелял 40 иностранных граждан. Тремя месяцами ранее террористы захватили туристов в заложники в тунисском музее Бардо. Это интервью с Межидом Кахлауи, руководителем тунисского национального туристического офиса в России, мы записали в день, когда в стране было объявлено чрезвычайное положение.

Межид Кахлауи: Проблемы начались не 26 июня и не после весеннего теракта в музее Бардо. Сначала были политические и экономические потрясения 2014 года: дестабилизация на Ближнем Востоке оттолкнула европейских туристов, падение российских туроператоров и девальвация рубля обрушила турпоток из России, одного из важнейших туристических рынков Туниса.

Туринфо: Сколько вы потеряли туристов после того, как одна за другой обанкротились компании «Лабиринт», «Солвекс», «Верса»?

Межид Кахлауи: Порядка 45 тысяч туристов. Это без малого пятая часть от всего русского турпотока. Потерять такой объем в короткий период ощутимо для любой страны. Это же произошло буквально за 2 месяца. Хуже то, что мы почувствовали настоящую фобию у российских туристов по отношению к туроператорам. А мы ориентированы на пакетный туризм. Нам важно чтобы туроператоры работали стабильно. Да и вспомним, что творилось в России в конце 2014 – начале 2015 года. Финансовая паника. Мы со своей стороны готовы были помогать и помогали. Туристические компании в России, которые сотрудничают с нами знают – что мы надежные партнеры. Разработали план для поддержания чартерных перевозок. Помогали рекламой. Но тогда мы еще не знали, что весной 2015 года нам придется решать проблемы совершенно другого порядка.

- Захват заложников в музее Бардо?

- Да. Инцидент произошел во время международной туристической выставки MITT в Москве. Погибло 20 иностранных туристов. Это был огромный удар для нас. Никогда до этого в Тунисе не было ничего подобного. Туристы знали, что Тунис очень дружелюбное, гостеприимное, светское государство. При этом у нас древняя история, сохранен аутентичный колорит, вкусная еда, ласковое море, прекрасная талассотерапия, хорошее обслуживание в отелях – так мы позиционировали Тунис, старались соответствовать запросам туристов и получали хороший результат. И вот вдруг в один момент в сознании людей Тунис становится регионом повышенной опасности. Как? Почему? Вы не представляете насколько тяжело нам было переживать этот удар. Теракт произошел 18 марта. В преддверии начала сезона. Перед нами встала задача в короткий срок принять ряд спасательных мер, чтобы не потерять сезон. Мы провели масштабные рекламные компании в странах Европы. Чтобы минимизировать сокращение полетных программ из России, мы предложили чартерным туроператорам компенсировать 30% непроданных кресел, помогали в организациях воркшопов, провели рекламный мега-тур в мае, в котором приняло более 100 представителей работников турагентств и прессы. Важно было как можно быстрее снять напряженность и продолжить работать на восстановление потока.

- Эти меры принесли результаты?

- По сравнению с 2014 годом программа туроператоров сократилась на 50 %. Но к этому и мы, и туроператоры были готовы. Полетная программа компаний была сверстана согласно этому. Но мы смогли удержать поток после весеннего инцидента в Бардо. К июню он стал вполне сопоставим с тем объемом, что мы и планировали увидеть еще до теракта. Туроператоры были довольны нашими мерами. Ситуация более менее стабилизировалась. Рейсы были заполнены. Мы с коллегами радовались и строили планы на рост. Англия и Ирландия уже выросли на 20%. Мы делали ставку на эти рынки… Ну и, конечно, рассчитывали, что вслед за европейскими начнет подниматься и российский.

- Все изменилось 26 июня?

- Теракт в Суссе действительно изменил все. И дело не в том, что он парализовал туризм в Тунисе. Я повторюсь, мы не знали раньше, что это такое. Мир уже привык к террористической угрозе. Теракты были в России, в США, в Великобритании, экстремисты постоянно устраивают атаки в местах боевых конфликтов. Но мы привыкли слышать об этот из СМИ. И вот столкнулись сами, лицом к лицу. Лично я испытал шок! Я не мог смотреть людям в глаза, хотя ни в чем не виноват. Никто не виноват в этой трагедии, кроме тех, кто взял на себя ответственность за произошедшее. У терроризма, как известно, нет ни национальности, ни гражданства. Это явление, как злокачественная опухоль, расползается по планете. Кто знает, какую мишень в какой стране террористы выберут в следующий раз? Но я занимаюсь продвижением туристических возможностей Туниса в России. И я несу ответственность профессионально и чисто по-человечески за свою страну и наш турпродукт. Удар был направлен на святое для каждого жителя Туниса – на наших гостей. Это сделано для того, чтобы уничтожить имидж Туниса, как мирового туристического центра. Но мы не позволим сделать это!

- Какая есть последняя информация о террористе? Кто он?

- Это тунисский парень. Он работал аниматором, танцевал хип-хоп. Друзья не подозревали о том, что он как-то связан с террористами. Он приехал на пляж на машине. Шел по берегу пока не дошел до отеля Riu Imperial Marhaba, автомат был спрятан в пляжный зонт. Известно, что перед тем, как расстреливать туристов, он искупался в море. Экспертиза показала, что террорист был под воздействием наркотических средств. В результате его действий было убито 40 человек. Еще 40 человек классифицируются, как пострадавшие. Как известно, среди погибших есть и российская туристка.

- Вы уже встречались с семьей погибшей?

- Да. И еще раз приносим свои глубочайшие соболезнования членам семьи погибшей Татьяны Хоменко. Екатерина, (дочь Татьяны Хоменко, пострадавшая от теракта в Суссе – ред. ) проходит сейчас лечение в Москве. Чуть позже мы с послом Туниса в России Али Гутали поедем еще раз к семье. Поможем, чем сможем в этой ситуации.

- Многие страны сразу же призвали своих граждан покинуть Тунис. Некоторые даже ввели режим запрета на поездки в Тунис…

- К сожалению, это так. Благо, большинство стран нас поддержали и МИДы не стали вводить ограничения, отреагировав только общим коммюнике. МИД России также не стал вводить запрет. Президент Путин вообще очень поддержал нашу страну в этой ситуации. Россия не раз сталкивалась с терроризмом и имеют большой опыт в борьбе с терроризмом – нам была предложена помощь в этом процессе. Ну и кроме того, Тунис и Россию объединяет вековая история очень плотных отношений. В Тунисе живет большая русская диаспора, около 700 русско-тунисских семей. Было бы странным, если бы Россия запретила своим гражданам посещать страну, с которой у них тесные связи. Этого не произошло. И мы ценим эти дружеские шаги российского правительства.

- Как вы планируете работать в условиях кризиса?

- Сейчас в Тунисе приведены в действие ряд жестких превентивных мер. Мы демонстрируем готовность не допустить повторных атак. Это и политические, и экономические меры. Главная – это введение режима Чрезвычайного Положения до 4 августа. За этот месяц будут проведены проверки всех структур, которые по данным спецслужб имеют связи с экстремистскими организациями. Мы работаем с местными жителями. Объявлено финансовое вознаграждение за информацию о людях связанных с террористами. Мы закрыли 80 мечетей, которые проповедовали радикальный ислам. Пляжи, отели и места туристического показа находятся под усиленной охраной. Для этого, плюс к туристической полиции, мы ангажировали 1300 сотрудников МВД. Это вооруженная охрана. У туристической полиции не было оружия. Теперь будет. Охрана будет курировать все объекты, где могут быть туристы. Там где не проедет автомобиль, они будут объезжать территорию на квадрациклах и лошадях. Контроль за территорией будет тотальный.

- Вы не думаете, что введение ЧП и вооруженная охрана еще больше напугает туристов?

- Конечно, мы понимаем, что это не способствует привлечению туристов. Люди хотят релакса, и не хотят видеть людей в форме. Но сейчас это вынужденная мера, которая поможет сделать нашу страну безопасной. Сейчас эти меры необходимы. Мы не будем рисковать. Со временем обеспечение безопасности будет носить более дискретную форму – будет много камер слежения, организована работа сотрудников в штатском и так далее. Но сейчас нам необходимо показать свою силу. Кстати, помимо охраны объектов внутри страны, усилена защита наших южных границ. В 500 км от нас Ливия, где сегодня бесчинствует ИГИЛ. Правительство Туниса, наши пограничные войска делают все, чтобы исключить проникновение на нашу территорию оружия и бандформирований. Не могу вдаваться в детали, но правительством Туниса предпринимаются очень серьезные шаги.

- Как российский туристический рынок отреагировал на события?

- Как и другие. Турпоток в первые дни после события практически встал. Были массовые аннуляции. Естественно правительство Туниса пошло на разного рода мотивационные меры. Мы упразднили систему «Solidarity Tax» - 15 евро, которые раньше собирали с иностранных граждан при въезде в страну. Чтобы поддержать российских чартерных перевозчиков мы продлили программу компенсации непроданных кресел до сентября - ранее мы объявляли эту программу до августа. При этом мы увеличили объем компенсации – возьмем теперь на себя 40% кресел, а не 30%, как было ранее. Мы уже связались с «Библио Глобус», «Пегас», «Coral Travel», «Экспресс Тур» - начали работать по новой схеме. Некоторые компании сокращают полетную программу. В данный момент остается 6 рейсов в неделю.

- А что с отелями? Многим придется закрыться?

- Конечно, многие отели сейчас стоят полупустые. Мы заморозили отельерам выплаты по кредитам сроком на 2 года и чтобы поддержать этот сегмент турбизнеса снизили НДС до 9%. Сотрудникам закрывшихся отелей будет выплачиваться пособие. Так что в этом секторе не будет волнений и люди спокойно переживут период кризиса.

- Будет ли снижаться цена на отельные услуги?

- Я не могу отвечать за отели – это частный бизнес и каждый отельер сам будет принимать решение, как ему привлечь туристов. Но с большой вероятностью могу предположить, что цена опустится. Тем более, что сейчас заканчивается месяц Рамадан, после которого всегда наблюдается высокая активность на внутреннем рынке, приезжает обычно много туристов из Алжира и других мусульманских стран. Сейчас и на этих рынках спрос упал. Поэтому чтобы создать спрос в этом непростом сезоне отели будут снижать цену.

- Как вы думаете, сколько понадобиться времени и денег, чтобы вернуть иностранных туристов в Тунис?

- Конечно, нам понадобится время для того, чтобы ситуация, что называется, отстоялась. Мы рассчитываем, что к осени ажиотаж спадет, и бархатный сезон мы проведем с нормальной загрузкой. В прошлые годы в сентябре-октябре мы фиксировали порядка 40 тыс. русских туристов ежемесячно. В этом году цифра будет скромнее, конечно. Но мы надеемся, что русский рынок станет восстанавливаться быстрее, чем классические европейские рынки. До этого момента Россия по количеству туристов была на четвертом месте, после Франции, Англии и Германии и третьей по количеству проведенных ночей – 12 ночей, в среднем. Русские туристы в плане покупательской способности гораздо активнее тех же немцев или англичан. К тому же возраст российских туристов ниже, чем, в среднем, у путешественников из других европейских стран. Ну и цена на отдых в Тунисе будет более чем привлекательна. Все эти характеристики в комплексе дают нам повод предполагать, что россияне вернуться в Тунис достаточно быстро. С октября наш национальный перевозчик раз в неделю будет осуществлять регулярный рейс из Москвы. Это тоже будет способствовать стабилизации потока на направлении. Мы в свою очередь постараемся как можно быстрее преодолеть негатив и сделаем так, чтобы Тунис, как и всегда, ассоциировался только с прекрасным отдыхом. В туризме же главное – это продукт. У нас он прекрасный. И будет еще лучше, потому что сейчас правительство страны прилагает максимум усилий для совершенствования всех систем обеспечения. По предварительным подсчетам, на поддержку туристического сектора Тунис потратит 500 млн долларов. Но деньгами такие раны не затягиваются, к сожалению. Мы скорбим со всеми людьми, понесшими невосполнимую утрату. Но мы хотим объяснить миру, что Тунис – это мирная страна, где гостеприимство и человеколюбие всегда стоит на первом месте. Мы ждем наших гостей и готовы радовать их прекрасным отдыхом!

Тунис. Россия > Миграция, виза, туризм > tourinfo.ru, 13 июля 2015 > № 1551632 Межид Кахлауи


Тунис. Германия > Внешэкономсвязи, политика > arafnews.ru, 27 июня 2014 > № 1244103 Мехди Джомаа

Глава правительства Туниса Мехди Джомаа, посетивший Брюссель после визита в Германию, согласился ответить на вопросы корреспондента “Евроньюс”. Он призвал поддержать опыт Туниса в демократических преобразованиях и пригласил европейских туристов вновь приезжать в Тунис.

Шарль Саламе “Евроньюс”: Господин премьер-министр, добро пожаловать на “Евроньюс”. Вы находитесь в Брюсселе, президент Тунисской республики совершает турне по Африке, председатель Конституционной ассамблеи во Франции, вы приехали в Брюссель из Берлина. Вся верхушка тунисского руководства находится заграницей. Зачем?

Мехди Джомаа, премьер-министр Тунисской республики: Просто потому, что мы находимся на этапе, когда нужно объяснять, что происходит в Тунисе. Мы пережили трудные моменты, и сейчас очень важно показать облик нового Туниса, очень динамичного, Туниса, куда приходит стабильность, Туниса, который вновь может принять инвесторов и туристов. Также нужно объяснить наш взгляд, высказать нашу точку зрения в связи с тем, что происходит в регионе.

“Евроньюс”: Вы встречались с канцлером Германии Ангелой Меркель. Вы действительно просили Германию помочь вам защитить ваши границы от нападений террористов и террористического влияния со стороны Ливии?

Мехди Джомаа: Германия располагает значительным ноу-хау в оборудовании границ и пограничном контроле. Тунису сегодня необходимо усилить такой контроль и Германия один из партнеров, с которым мы обсуждаем этот вопрос. Но мы обсуждали не только это.

“Евроньюс”: Значит речь шла о логистической поддержке со стороны Германии?

Мехди Джомаа: О техническом усилении. Мы говорили об оборудовании, о технике, о ноу-хау. Мы привыкли работать. У нас есть специалисты готовые научиться обращению с любой техникой. И в этом направлении мы ведем работу с Германией. Но также и с другими дружественными странами.

“Евроньюс”: Вы опасаетесь исламистского влияния на Тунис со стороны Ливии?

Мехди Джомаа:

Сегодня я сравнил бы Тунис с домом, внутри которого наводится порядок. Мы движемся вперед, порой трудно, но мы уверенно идем по пути прогресса. И мы наблюдаем, что в соседнем доме происходит пожар. Мы должны защитить свой дом от распространения огня, но мы также обязаны помочь нашим братьям ливийцам потушить огонь. Это не страх. Это свидетельство того, что действительно существуют проблемы. Рядом с нами есть очаги напряженности. И мы должны эффективно защищать себя. Делать все необходимое, чтобы защититься от опасности.

“Евроньюс”: Вы говорите о пожаре, но пожар не только в Ливии. Огонь бушует и чуть дальше от вас. В Ираке, Сирии. И в начале в Сирию направлялся довольно большой поток тунисских исламистов. Что происходит сейчас? Вам удалось остановить этот джихад?

Мехди Джомаа: Я считаю, что мы действительно из месяца в месяц предпринимали большие усилия чтобы попытаться остановить этот поток. Нам в значительной степени удалось его снизить, но еще остаются тунисцы, сражающиеся в Сирии, также как и представители других стран. Мы даем себе отчет в масштабах последствий, потому что там оказались самые разнообразные нации. И в сотрудничестве с нашими соседями и дружественными странами, вовлеченными в эти события, мы пытаемся справиться с этим бедствием, и защитить себя. И когда вы говорите об очагах напряженности, я хотел бы сделать вот какое замечание: именно поэтому нужно поддерживать успешный опыт Туниса, показать путь и перспективы молодежи этих стран. Поэтому так важно, чтобы опыт Туниса оказался успешным.

“Евроньюс”: Вы приняли решение открыть консульство для тунисцев, которые находятся в Сирии. Почему не посольство?

Мехди Джомаа:

Я считаю, что все нужно делать по порядку. Сегодня самое главное оказать поддержку нашим гражданам, которые живут в Сирии. Это долг государства и наш приоритет на сегодня.

“Евроньюс”: Но эти граждане Туниса не живут в регионах, контролируемых сирийским правительством.

Мехди Джомаа: Они живут повсюду. Из Сирии мы получаем просьбы от этих граждан, и мы обязаны оказать помощь всем этим людям.

“Евроньюс”: Что вы можете сказать о сегодняшнем положении в еще одной арабской стране – Ираке?

Мехди Джомаа:

Я не вижу больших изменений. Очевидно, что ситуация там критическая. Она очень опасна. Мы бы очень хотели увидеть, как в Ирак – великую страну в истории арабского мира прийдет стабильность. Сегодня этого не происходит. Я считаю, что ситуация сложная. Сегодня необходимо, чтобы каждый внес свой вклад, чтобы стабилизировать ситуацию. И как и повсюду мы желаем мира и стабильности этой братской стране – Ираку.

“Евроньюс”: Поговорим о туризме в Тунисе.

Мехди Джомаа:

Я хочу отметить, тем не менее, что несмотря на революцию, несмотря на определенную напряженность, ни один турист не пострадал, в том числе и в разгар кризиса. И сегодня, уверяю вас, на улицах Туниса происходит нормальная жизнь, стоит прекрасная погода и этим стоит воспользоваться. Мы делаем все чтобы туристы вернулись. Думаю, мы понимаем, почему они откладывают поездки. Но сейчас пришло время снова ехать в Тунис. Тунис их ждет, и там они вновь ощутят то счастье, которое они всегда испытывали в Тунисе. Во многом это вопрос имиджа, и одна из целей этого турне, в том числе по европейским странам, пригласить наших друзей европейцев обязательно вернуться в Тунис.

“Евроньюс”: Последний вопрос о предстоящих президентских и парламентских выборах в Тунисе. Говорят о необходимости избрать президента Туниса консенсусом. Вы согласны с этим?

Мехди Джомаа:

У меня очень важная роль – сделать так, чтобы эти выборы прошли в наилучших условиях. Роль политических партий в том, чтобы выработать такую формулу, которая позволит им создать коалицию, договориться, выбрать такого президента, который, по их мнению, будет лучше представлять Тунис, по кандидатуре которого они придут к консенсусу. Поэтому я держусь в стороне таких вопросов. Я только выполняю возложенные на меня обязанности и не вмешиваюсь в то, что меня не касается напрямую.

“Евроньюс”:Господин премьер-министр, вы не выставили свою кандидатуру на выборах президента Тунисской республики?

Мехди Джомаа:

Нет, я не кандидат. Я решил довести до конца последний этап демократических преобразований. Я сконцентрировался на этом, и надеюсь с помощью всех остальных завершить эту миссию. Для меня сегодня это самое главное.

Тунис. Германия > Внешэкономсвязи, политика > arafnews.ru, 27 июня 2014 > № 1244103 Мехди Джомаа


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter