Всего новостей: 2498641, выбрано 84 за 0.150 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган

"Посыпать голову мукой: Казахстану объявили торговую войну", "Караван".

Казахстану объявили войну. И она в разгаре уже семь лет. Проигравшая сторона – перерабатывающая промышленность нашей страны. Все эти годы отрасль несет потери. На пике развития работало 350 мукомольных предприятий, сейчас, в 2018 году, – около 100. Остальные 250 крупных и малых мельниц и комбинатов – это жертвы тарифной политики соседей. В живой силе это более 30 тысяч человек. Две дивизии полного состава.

В этом году экспорт муки из Казахстана сократится на 300–500 тысяч тонн.

Потери нашей экономики могут составить 9 миллиардов тенге. Работы лишатся около тысячи человек. Закроется примерно 20 мельниц. Они теперь не нужны.

Еще около 10 тысяч казахстанцев, работающих в инфраструктурных отраслях, пострадают, так как работы для них будет меньше.

– Мы прямым текстом говорим, что мукомольной отрасли плохо. В этом году она потеряет четверть нашего экспорта. Если это случится, то предприятия станут банкротами, – рассказал “КАРАВАНУ” президент Союза зернопереработчиков Казахстана Евгений ГАН.

Мукомолов активно вытесняют с их традиционных рынков: Узбекистана, Таджикистана и Киргизии. Причем вытесняют строго по графику. Бьют по самому больному месту – по ценам.

Для казахстанских экспортеров установлен НДС в 18 процентов плюс акциз 5 процентов. Также применяются разные железнодорожные тарифы на провоз. Для муки больше, для зерна – меньше.

Так, Ташкент подталкивает бизнес ввозить в страну не готовый продукт, а сырье.

– Основным нашим покупателем всегда был Узбекистан, – рассказал генеральный директор мукомольного комбината “Мутлу” Досмукасан ТАУКЕБАЕВ. – Но затем правительство этой страны поменяло политику ведения бизнеса. Там поставили очень много мельниц. Переработчики покупают наше зерно и продают муку у себя. Они полностью освобождены от уплаты налогов. Более того, если мельница продает свою муку за рубеж, то для нее применяется толлинговая схема: она заявляет о покупке импортного зерна и обязуется полученный продукт экспортировать. После вывоза компания получает весь НДС обратно.

Примерно так же действует и Таджикистан. Душанбе просто установил разный НДС: на муку – 18 процентов, на зерно – 10 процентов.

Справка “КАРАВАНА”

Страны Центральной Азии последовательно уменьшают импорт муки и переходят на закуп зерна. В 2012-м Узбекистан брал 1,2 миллиона тонн муки и в два раза меньше зерна. В прошлом году – всего 627 тысяч тонн муки, но 1,6 миллиона тонн зерна. Таджикистан в 2010 году купил 463 тысячи тонн муки и 367 тысяч тонн зерна. В прошлом году всего 53 тысячи тонн муки, но больше 1 миллиона тонн зерна. То есть этот рынок мы уже потеряли.

Для обеих стран хлеб из Казахстана – товар стратегический. Например, в Таджикистане это более половины всего каравая. Для Узбекистана – четверть. Страны зависят от импорта. Своего зерна им не хватает. Наше положение на этих рынках всегда было твердым. Мука из казахстанской пшеницы – бренд, который мы теряем. Но его подхватывают местные мукомолы.

Во время своего выступления на форуме “Хлебопродукты-2018” в Алматы Евгений Ган показал фото мешков муки узбекского производства, на которых без ложной скромности было написано “Kazakhstan” и “Произведено из казахстанской пшеницы”.

Ситуация с экспортом постепенно усугуб­ляется. В ближайшие годы наши комбинаты могут потерять и афганский рынок. В прошлом году мы поставили в эту страну 1,5 миллиона тонн муки. Теперь это наш единственный крупный рынок сбыта. Но соседи поджимают нас уже и оттуда.

– За транзит тонны муки Узбекские железные дороги берут 65 долларов. У своих мукомолов просят на 22 доллара меньше. Для них действует внутренний тариф. Эти 22 доллара играют очень большую роль. Особенно на таком рынке, как Афганистан. Если мы поставляем условно 1 000 тонн, то 500 тонн поставляют уже узбеки, – рассказал директор “Мутлу” Досмукасан Таукебаев.

– Фактически то, что происходит с мукомольной промышленностью сегодня, – это тренировка, как будут встречать другие казахстанские экспортные товары в будущем, – уверен Евгений Ган. – Так получилось, что мы опередили в развитии другие отрасли. Их будут точно так же ограничивать, пытаться выдавить.

У всех стран есть заинтересованность в покупке сырья и организации производства из него своего продукта. Поэтому мы должны строить свою экспортную политику так, чтобы нашим парт­нерам было интересно покупать не сырье, а продукт.

Ответные меры могут быть зеркальными – снизить тарифы на экспорт муки, поднять на зерно. Или использовать опыт Китая. НДС в Поднебесной составляет 13–17 процентов. При экспорте сельхозпродукции возврат НДС составляет 0 процентов, при вывозе переработанной продукции – 100 процентов. Никто не заинтересован вывозить сырье.

Справка “КАРАВАНА”

Торговые конфликты – нормальная и обычная ситуация. Даже в рамках Таможенного союза. Например, в феврале Россия запретила ввоз из Беларуси 500 видов молочной продукции. Киев и Москва начали антидемпинговое расследование в отношении Минска, который активно поставлял ржаную муку на рынки соседей. Тем не менее Беларусь и Россия остаются ближайшими партнерами и союзниками.

Мы должны приходить к этому же. Тем более у Казахстана уже есть опыт по защите своих интересов в отношениях и с Узбекистаном, и с Киргизией.

Но лучше должны быть системные меры, направленные на развитие экспортного потенциала в целом, а не только муки. Мука – это только пазл в системе, уверен глава ассоциации. Однако минсельхоз и министерство нац­экономики работают не от продажи товара, а от производства. Поэтому они не понимают таких проблем.

– Наша задача сегодня – изучение товарных рынков и изменчивость на перспективу. Что будут есть китайцы через 3–5 лет? Откуда они это будут брать? Как будут меняться потребительские привычки в Узбекистане? Может быть, они “уйдут” в макароны и будут меньше есть хлеба? Это главное, – считает Евгений Ган. – В 2010 году я был на конференции во Франции. И первая презентация была об изменении потребительских привычек населения.

Что будет востребовано через десять лет: французская булка с хрустящей коркой или английская с мягкой? Я сначала смотрел на них широко раскрытыми глазами, сомневался в их адекватности. А потом до меня дошло: они говорят о рынках! Что будут покупать и к чему надо готовиться.

Два дня была конференция. Два дня я не выходил из зала. Мне было интересно всё! Например, развитие сети французских кофеен в Японии. Какие они должны использовать цветовые гаммы. Какой высоты должны быть стулья. Это на две головы выше наших проблем. У нас всё по-другому.

У нас вся информация – коммерческая тайна. Делиться знаниями никто не хочет.

Поэтому я думаю, что у МСХ должна быть крупная аналитическая служба, которая должна понимать, как будут формироваться потребительские предпочтения на перспективу. Исходя из этого, рекомендовать, сколько надо засеять пшеницы, сколько кукурузы и сколько гречихи.

Справка “КАРАВАНА”

Идеал такой системы – минсельхоз в Штатах. Его прогнозами пользуются все производители продуктов питания в мире. Вне страны работает Иностранная сельскохозяйственная служба. Глобальная сеть охватывает 171 государство. В их офисах работают сельскохозяйственные атташе. На основе своих прогнозов МСХ США рекомендует, что и сколько надо вырастить фермерам. Система выстроена так, что тех, кто выращивает лишнее, накажут, а тем, кто работает согласованно с минсельхозом, помогают субсидиями. Мы до этого не доросли.

Для этого надо выстраивать экспортную политику от целей и задач правительства до работы отдельного фермера. И расписать функционал игроков в системе, чтобы каждый занимался своим делом: кому выращивать хлеб, кому его перерабатывать, кому продавать, а кому следить, чтобы все получали прибыль.

Но прежде всего – определить один государственный орган, который мог бы курировать отрасль. В идеале это должно быть самостоятельное агентство, отвечающее за экспорт казахстанской продукции.

– Две недели назад меня пригласили на выставку турецкого мукомольного оборудования, – рассказал Евгений Ган. – И говорят: мол, мы вас пригласили, оплатили проживание в гостинице, поэтому настоятельно вам рекомендуем лететь турецкими авиалиниями. Где мукомолы и где самолеты?! В билете читаю, что мне можно провезти самолетом не 10, а 30 килограммов. Понятно, что это 20 килограммов тех товаров, что я куплю в Турции и вывезу в Казахстан! Вот это и есть цельная национальная стратегия плюс элементарный патриотизм.

Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган


Таджикистан. Узбекистан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Электроэнергетика > news.tj, 26 марта 2018 > № 2543221 Владимир Норов

Норов: Таджикистану и Узбекистану необходимо соглашение о рациональном использовании трансграничных рек

Аваз Юлдашев

Реализация проектов в экономике, социальном секторе, обеспечение работой народа могут сыграть немаловажную роль в деле достижения мира в Афганистане, считает Владимир Норов, директор Института стратегических и межрегиональных исследований при президенте Узбекистана.

В интервью "АП" он отметил, что народы Центральной Азии, другие государства, граничащие с Афганистаном, постепенно наращивают сотрудничество с этой страной в торговле, экономике, энергетике, аграрном секторе.

"Я уверен в том, что данное сотрудничество поможет жителям Афганистана вернуться к мирной жизни", - отметил Норов.

Касаясь сотрудничества Таджикистана и Узбекистана, глава Института стратегических и межрегиональных исследований при президенте Узбекистана напомнил, что в ходе визита в Душанбе президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев заявил, что его страна готова поддержать строительство Рогунской ГЭС и других гидроэнергетических объектов в Таджикистане.

«Президент Таджикистана Эмомали Рахмон неоднократно публично заявлял, что его страна никогда не оставит страны низовья без питьевой воды и мы верим ему», - заявил Норов.

Он также отметил, что на сегодняшний день Таджикистану и Узбекистану необходимо подготовить проект межгосударственного соглашения о рациональном использовании трансграничных рек.

«Скоро Афганистан начнет реализацию нескольких проектов по строительству ряда ГЭС на реках Пяндж и Амударья и, по моему мнению, к вышеназванному соглашению по использованию вод трансграничных рек в перспективе должен присоединиться и Афганистан», - подчеркнул Норов.

Ташкентская конференция по Афганистану – «Мирный процесс, сотрудничество в сфере безопасности и региональное взаимодействие» проходит 26-27 марта с участием представителей более 60 государств и международных организаций.

Официальный Душанбе на конференции представляет глава МИД Таджикистана Сироджиддин Аслов.

Таджикистан. Узбекистан. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Электроэнергетика > news.tj, 26 марта 2018 > № 2543221 Владимир Норов


Казахстан. Украина. Узбекистан. РФ > Миграция, виза, туризм. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 6 марта 2018 > № 2522981 Мади Алимов

Медвежья хватка: о некоторых тревожных для Казахстана тезисах в послании Путина

Пожалуй, ни одно выступление президента РФ Владимира Путина не получало такого широкого резонанса, как его последнее послание. И если англосаксонский мир сконцентрировался на милитаристской части речи российского лидера, то мы бы хотели остановиться на двух небольших абзацах, которые вызывают у нас вполне понятную озабоченность, поскольку эти инициативы в обозримой перспективе могут создать немало проблем для будущего нашей государственности.

Речь идет о вполне конкретно прозвучавшем предложении Путина усилить работу по привлечению в Россию талантливой молодежи из других стран. Итак, цитата: «Предлагаю создать максимально удобные, привлекательные условия для того, чтобы талантливая молодёжь из других стран приезжала учиться в наши университеты. Они приезжают. Но нужно создать условия, чтобы лучшие иностранные выпускники наших вузов оставались работать в России. Это в полной мере касается зарубежных учёных и квалифицированных специалистов. Считаю, что надо серьёзно усовершенствовать и процедуру предоставления гражданства Российской Федерации. Фокус внимания должен быть на тех, кто нужен стране: на молодых, здоровых, хорошо образованных людях. Для них нужно создать упрощённую систему получения гражданства в России».

Согласитесь, весьма любопытная установка для страны, испытывающей все более нарастающий прессинг в виде всевозможных санкций. Следует понимать, что под талантливой молодежью из других стран подразумеваются не юные и толковые немцы, французы, англичане и «разные прочие шведы». Очевидно, что речь идет о перспективных молодых людях, населяющих пространство, которое в сегодняшней России именуется «ближним зарубежьем». Тем более что в этом же послании Путин несколько раз акцентировал внимание на «потерях» современной России из-за развала Советского Союза. Видимо, теперь Кремль берет курс на то, чтобы компенсировать эти самые потери путем выкачивания из сопредельных государств их интеллектуального потенциала. Ведь РФ устами своего лидера не просто приглашает талантливую молодежь учиться и набираться ума-разума, но и обещает сделать все для того, чтобы лучшие иностранные выпускники российских вузов остались в этой стране. Для чего и планируется ввести упрощенную систему получения гражданства.

В этой связи стоит напомнить, что с осени 2012 года в России действует «Государственная программа по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом». Причем под соотечественниками подразумеваются все бывшие граждане СССР. Программа предусматривает приём переселяющихся людей, возмещение их затрат на переезд и выплату им единовременного пособия на обустройство (подъёмные). Только в 2014-м и 2015-м по этой программе в РФ ежегодно прибывали более ста тысяч человек. Причем 98 % переселенцев – из стран СНГ. Основными их «поставщиками» являются Украина, Казахстан, Узбекистан. И следует понимать, что новая установка российского руководства – это, по сути, продолжение все той же политики, с акцентом на молодежь, выросшую под флагом независимости.

По оценкам экспертов, в современных условиях территориальный передел мира все более ощутимо трансформируется в формат интеллектуального передела мира. Имеется в виду, что ведущие страны все больше средств и сил направляют на захват интеллектуальных ресурсов. Именно по этой причине интеллектуальная миграция становится все более серьезной проблемой для многих государств. Особенно для тех, которые не очень богаты и относительно слабо населены. К ним относится и Казахстан. Поэтому перед нашей страной во всей своей остроте встает очень важный и даже принципиальный вопрос: сможем ли мы в обозримой перспективе остановить интеллектуальную эмиграцию или хотя бы снизить ее уровень? От ответа на него будут зависеть основы уже национальной безопасности. И здесь нет ни капли преувеличения.

«Утечка мозгов» сама по себе уже давно стала для Казахстана одной из актуальнейших проблем. Особенно выпукло она проявилась на фоне перманентно ухудшающейся демографической ситуации. И теперь к этому добавляется откровенно экспансионистская политика нашего северного соседа в образовательной сфере, в которой мы уступаем ему по всем параметрам.

Неэффективность государственного управления наукой и падение уровня образования в Казахстане давно стали притчей во языцех. А в последние годы эта тенденция и вовсе приобрела почти катастрофический характер. Количество молодых людей, уезжающих из страны именно из-за низкого (и продолжающего снижаться) уровня образования, растет, можно сказать, в геометрической прогрессии. И, судя по всему, ситуация будет только усугубляться.

Мы не раз затрагивали данную проблему и сегодня позволим себе напомнить лишь некоторые основные аспекты. Казахстанская молодежь уже давно голосует ногами против отечественной системы образования. Например, в прошлом году в СМИ появилась информация о том, что порядка 69 тысяч юношей и девушек из нашей страны обучаются в российских вузах. Причем речь шла не только об этнических русских. Анализ миграционных потоков в направлении России показывает, что казахи составляют порядка 5-7 процентов от общего числа желающих выехать в соседнюю страну. И среди них, по оценкам экспертов, преобладает молодежь, которая осознанно выбирает вузы и рабочие места на территории РФ. Причины такого выбора тривиальны: более высокое качество образования при относительно низкой стоимости обучения, а в последующем более широкие возможности в плане трудоустройства.

Как утверждает известный казахстанский эксперт Марат Шибутов, в нашей стране лишь один из шести выпускников вузов находит работу сразу после получения диплома, и только один из 24-х — по специальности. Учитывая все вышеназванные факторы и особенно последний из них, можно с большой долей вероятности предположить, что эти почти 70 тысяч наших соотечественников Казахстаном уже потеряны.

И еще немного статистики по этому же поводу, которую привел Шибутов. В 2010/2011 учебном году в российских вузах проходили обучение 30 699 юношей и девушек из Казахстана (шестая часть всех иностранных студентов в РФ), а на начало 2015/2016 учебного года их было уже 67 727 (четверть всех иностранных студентов). Летом 2017-го в Россию, судя по данным из разных источников, поехало еще больше выпускников казахстанских школ, чем в предыдущие годы. Вполне возможно, что общее количество наших молодых соотечественников, получающих образование в соседней стране, перевалило уже за 80 000 – это треть всех иностранных студентов в РФ.

Согласитесь, весьма удручающая для нас статистика. И если отталкиваться от последней директивы Путина, то в ближайшей перспективе она может стать еще более печальной.

После тезисов, озвученных в послании российского президента, пазл складывается окончательно, и вырисовывающаяся картина не оставляет места для иллюзий.

Напомним, не прошло и года, как премьер-министр правительства РФ Дмитрий Медведев послал постсоветскому пространству другой не менее любопытный месседж: «Экспорт образования — это не только и даже не столько возможность для университетов заработать, это, прежде всего, один из сильнейших факторов межличностных коммуникаций, расширения культурных контактов, привлечения в национальную экономику наиболее талантливых людей, которые в ней могут и остаться». Звучит несколько мягче, чем в послании ВВП, но от этого, как утверждает русский фольклор, «хрен редьки не слаще».

Теперь это уже не заявка, а четко обозначенная стратегия, последствия реализации которой придется расхлебывать нам, соседям и вроде как союзникам РФ. Только вот вопрос: какие же мы после этого союзники, если нас явно собираются демографически и интеллектуально обескровить? Тут впору кричать «Караул!».

Исход из Казахстана молодежи, на обучение и воспитание которой (в детсадах и школах) наше государство потратило время и деньги, означает, что мы фактически лишаемся возможности стабильного развития в будущем. Хотя бы потому, что это некому будет делать. Население будет неуклонно стареть, а уровень общей квалификации неизбежно снижаться. Уже сегодня налицо депрофессионализация кадров во многих сегментах экономики и особенно в управленческой сфере. Учитывая все эти тенденции и недвусмысленные намерения могущественного соседа, можно однозначно констатировать: перед нами маячит перспектива разрушения интеллектуального потенциала Казахстана. Пока это не очень бросается в глаза, но лишь пока. А что нас ждет завтра? Не будет ли уже поздно пить боржоми?

Возможно, кто-то посчитает, что мы сгущаем краски. Дескать, нарастание миграционных процессов – это вполне закономерное для современного мира явление. Но думать так – значит уподобляться страусу в известной позе. Потому что «утечка мозгов» и особенно молодых мозгов способна нанести невосполнимый урон основам национальной безопасности, будущему Казахстана. Как считают эксперты, постоянный отъезд перспективной молодежи из развивающихся стран в высокоразвитые государства – это не просто миграция отдельно взятых граждан, а явление более глубокого порядка. И называется это совсем по-другому – целенаправленное перекачивание высокопроизводительных сил из бедных стран в богатые.

Что это может означать конкретно для нас? Во-первых, нас обрекают на сохранение и даже усиление крена в сторону наиболее ресурсоемких топливно-сырьевых отраслей. Проще говоря, мы можем стать обычной колонией с отсталой экономикой. Во-вторых, интеллектуальное обескровливание нашей экономики способно поставить крест на планах по ее технологической модернизации, а значит, и на всех наших намерениях, связанных с вхождением в когорту наиболее развитых стран мира.

Выдающемуся французскому ученому Блезу Паскалю приписывают следующую фразу: «Достаточно будет уехать тремстам интеллектуалов, и Франция превратится в страну идиотов».

Интеллектуальный уровень любого общества зависит от системы знаний, от того, как она организована, от того, как обучают детей и молодежь. Чем больше в стране образованных и культурных граждан, тем устойчивее ее общество и тем больше у него шансов выстоять перед любыми внешними угрозами и вызовами времени. Судя по всему, российские лидеры четко осознали этот актуальный для всех времен тренд и готовы сделать все возможное для того, чтобы переломить негативные тенденции у себя. В том числе и за счет своих ближайших соседей.

Готовы ли к этому мы?..

Автор: Мади Алимов

Казахстан. Украина. Узбекистан. РФ > Миграция, виза, туризм. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 6 марта 2018 > № 2522981 Мади Алимов


Казахстан. Армения. Узбекистан > Финансы, банки > kursiv.kz, 1 марта 2018 > № 2519179 Айгуль Ибраева

Чем занимаются Центральные банки соседних государств?

Айгуль ИБРАЕВА

В январе текущего года Национальный Банк РК принял решение о дальнейшем ослаблении денежно-кредитной политики. В преддверии следующего решения Нацбанка о базовой ставке, которое будет объявлено 5 марта текущего года, Kursiv Reserch решил рассмотреть, как менялась учетная ставка в странах Содружества.

В одном из предыдущих исследований Kursiv Reserch мы провели опрос среди профессиональных участников финансового сектора – банкиров, страховщиков и инвесткомпаний, в котором выяснили ожидания экспертов по базовой ставке в Казахстане. В целом финансисты достаточно позитивно отнеслись к ослаблению денежно-кредитной политики и прогнозируют сохранение базовой ставки на текущем уровне в размере 9,75% в течение первого полугодия 2018 года, с последующим смягчением монетарной политики до конца года до 9–9,25%.

В странах СНГ динамика ставок определяется прежде всего ситуацией на валютных рынках, считает главный научный сотрудник КИСИ при президенте РК Вячеслав Додонов. Когда эта ситуация ухудшалась и национальные валюты начинали падать в силу неких причин (такими причинами в последние годы были падения товарных рынков), первой реакцией центральных банков было резкое повышение ставок с целью ограничения потенциала этого падения. Корреляция между курсами национальных валют и динамикой базовой ставки во всех странах СНГ очень выраженная, говорит ученый.

Стоит отметить, что в отдельных странах Содружества за последние три года прослеживается устойчивый тренд на понижение ставок, и если сложившаяся благоприятная конъюнктура на мировых финансовых рынках, включая сырьевой, не претерпит серьезных изменений, то данная тенденция имеет все шансы на продолжение, считает аналитик ГК «Финам» Сергей Дроздов. При этом, по словам эксперта, базовая процентная ставка в странах СНГ за последние три года имеет разнонаправленную динамику в зависимости от состояния экономики той или иной страны, а также степени интеграции во внешнеторговые отношения внутри союза и за его пределами. Так, страны с более тесной ориентацией на Россию стараются идти в фарватере денежно-кредитной политики ЦБ РФ, выравнивая процентные ставки для сохранения конкуренции своего экспорта. К таким странам относятся Беларусь, Казахстан, Армения и Кыргызстан. В свою очередь страны, которые в меньшей степени ориентированы на партнеров внутри Таможенного союза, принимают решения по ставкам независимо от их динамики в странах Содружества, считает эксперт.

Начиная с 2000 года, по данным Статкомитета СНГ, ставки рефинансирования существенно различались от 80% в Республике Беларусь в 2000 году до 3% в Азербайджанской Республике в 2015 году. По словам начальник отдела департамента экономического сотрудничества Исполнительного комитета СНГ Клирикова Андрея, в течение 2017 года и в январе-феврале 2018 года в странах СНГ имело место последовательное снижение ставки рефинансирования большинством центральных банков, что обусловлено следующими факторами:

— позитивные тенденции в экономике в целом не сопровождались усилением инфляционного давления;

— ситуация на мировых товарных рынках складывалась сравнительно благоприятно, что внесло вклад в снижение инфляции через динамику курса национальных валют и цен на продовольствие;

— продолжалось развитие процессов импортозамещения и расширения несырьевого экспорта, наметились дополнительные зоны роста в промышленном производстве;

— сокращались инфляционные ожидания населения и бизнеса.

В указанный период ставки рефинансирования были снижены:

в Азербайджанской Республике с 15,0% по состоянию на июнь 2017 года до 13,0% на февраль 2018 года;

в Республике Армения с 6,25% на декабрь.2016 года до 6,0% на февраль 2018 года;

в Республике Беларусь с 17,0% на январь 2017 года до 10,5% на февраль 2018 года;

в Республике Казахстан с 11,0% в апреле 2017 года до 9,75% на январь 2018 года;

в Республике Молдова базовая ставка снижена с 8,0% в июне 2017 года до 6,5% по состоянию на декабрь 2017 года;

в Российской Федерации с 9,75% в марте 2017 года до 7,5% в феврале 2018 года;

в Республике Таджикистан с 16,0% по состоянию на март 2017 года до 14,75% по состоянию на январь 2018 года.

В 2014–2016 годах на фоне ухудшения внешнеэкономического фона практически во всех странах СНГ была отмечена повышенная волатильность на внутренних валютных рынках, рассказывает эксперт Группы главного экономиста Евразийского банка развития Айгуль Бердигулова. Резкое обесценение национальных валют повлекло за собой ускорение инфляции в странах региона. В Армении, Республике Беларусь, Кыргызстане, Молдове, России и Украине инфляция превысила установленные целевые ориентиры. В целях сохранения контроля над инфляцией монетарные власти стран СНГ повысили ключевые ставки. К концу 2016 года большинство стран СНГ адаптировалось к кризисным явлениям, а 2017 год стал годом нормализации основных макроэкономических индикаторов, создав предпосылки для смягчения денежно-кредитных условий.

Так, по итогам 2017 года инфляция не превысила инфляционных ориентиров в Республике Беларусь, Молдове, Таджикистане и России. Это дает основания полагать, что в указанных странах на фоне сокращения инфляционных рисков сохранится курс на смягчение денежно-кредитных условий и центральные/национальные банки продолжат поэтапно снижать ключевые ставки до достижения нейтрального уровня, считают в ЕАБР.

«В некоторых странах есть своя специфика, связанная с либерализацией ранее чрезмерно зарегулированного рынка, когда после этой либерализации начинается движение валютных курсов к их естественным для данной экономики уровням, как правило, вниз – и центробанки также вынуждены реагировать на это повышением ставок (такая ситуация в Узбекистане, ранее была в Беларуси). То есть, фактор валютного рынка – основной. По мере его стабилизации ставки начинают снижаться, на что влияют также и попытки осуществлять стимулирующую экономический рост политику – руководство страны пытается направить больший объем кредитных ресурсов в экономику и давит на центробанки с целью снижения ставок, рассчитывая на то, что это снижение оживит кредитную активность. Сейчас такая ситуация, в частности, в России, Казахстане, некоторых других странах», – говорит г-н Додонов.

Все ЦБ стран СНГ сталкивались со своими проблемами и решали их на свой лад, отмечает главный экономист «Эксперт РА» Антон Табах. Во всех странах роль и значение ставки принципиально разные, Россия, Казахстан и Армения перешли к инфляционному таргетированию через поддержание жестких реальных ставок – рост цен в данных странах замедлился, но разными темпами, говорит эксперт.

Представляем вашему вниманию обзор денежно-кредитной политики центробанков СНГ по учетной ставке.

Азербайджан

12 февраля текущего года Центральный банк Азербайджана снизил учетную ставку с 15 до 13%. Глава ЦБА отметил наличие потенциала для дальнейшего снижения учетной ставки при сохранении низкой инфляции и позитивной динамики внешней торговли.

Показатель не пересматривался с 15 сентября 2016 года. Центробанк Азербайджана рассчитывал снизить учетную ставку в 2017 году, однако из-за высокой среднегодовой инфляции (12,9% по итогам года) этого не удалось сделать, пишут местные СМИ.

В Азербайджане инфляция в течение 2017 года оставалась на повышенном уровне, что является следствием проведенной в 2016 году девальвации и роста административных цен в 2017 году, отмечает Айгуль Бердигулова. Но уже в начале 2018 года отмечено резкое замедление роста общего уровня цен – по итогам января текущего года среднегодовая инфляция в стране снизилась до 5,5%.

Тем временем снижение ставки сразу на 2% вызвало некоторые сомнения среди экспертов. «Шаг снижения излишне большой. Валютно-финансовая сфера – очень пугливое животное, и на такие резкие шаги она может отреагировать совсем не так, как этого хотели бы власти. То есть, опасаясь перехода к «мягкой финансовой политике», некоторые игроки рынка могут подумать, что власти решили прекратить борьбу с инфляцией и перейти к наращиванию денежной массы на внутреннем рынке для стимулирования спроса. Чтобы таких опасений не возникло, требуется более осторожная политика», – говорит профессор СПбГУ Станислав Ткаченко.

Армения

Центробанк Армении показывает стабильную тенденцию снижения ставки за последние три года. В последний раз повышение ставки было зафиксировано 2 февраля 2015 года на 1 процентный пункт, до 10,5%. Сегодня уровень ставки рефинансирования в Армении – один из наиболее низких в СНГ – 6%. 13 февраля текущего года Центробанк страны принял решение сохранить ставку на данном уровне. Уровень инфляции в Армении также относительно низкий, потребительские цены в прошлом году здесь выросли на 2,6%, при этом по итогам 2016 года в стране была зафиксирована дефляция в размере 1,1%.

Недавно председатель Центрального банка Армении Артур Джавадян объявил, что в 2018 году инфляция постепенно приблизится к целевому показателю в 4%, в то же время СМИ Армении стали писать о возможном пересмотре ставки рефинансирования в сторону роста в ближайшее время. О необходимости повышения ставки говорят и внешние эксперты.

«Ускорение инфляции в условиях режима инфляционного таргетирования может потребовать от Центрального банка Армении постепенного повышения номинальной ставки рефинансирования для недопущения чрезмерного смягчения монетарных условий и усиления рисков превышения инфляцией целевого уровня в среднесрочном периоде», — говорится в макроэкономическом обзоре, подготовленном Группой главного экономиста ЕАБР.

Беларусь

14 февраля 2018 года правление НБ Беларуси приняло решение о снижении ставки рефинансирования с 11 до 10,5% годовых. Решение принято Нацбанком «с учетом сложившегося и прогнозного уровня инфляции, продолжающегося восстановительного роста экономики, а также благоприятных тенденций на внешних рынках». Инфляция по итогам 2017 года уменьшилась до 4,6%, тогда как в предыдущем году равнялась 10,6%.

В прошлом году ставка рефинансирования в Беларуси снижалась восемь раз, в общей сложности на 7%, аналогичная тенденция наблюдалась и в 2016 году. В 2018 году Нацбанк объявил, что ставка может быть понижена в рамках коридора 10,5–9,5%.

Эксперты опасаются, что в случае дальнейшего снижения ставки рефинансирования и, соответственно, процентов по кредитам, в стране может начаться бум кредитования. 2017 год оказался рекордным для Беларуси по приросту потребкредитов. Так, объем кредитов, выданных белорусскими банками на потребительские цели, в прошлом году достиг рекордных 1,3 млрд белорусских рублей (примерно 219,65 млрд тенге).

Кыргызстан

Учетная ставка в Кыргызстане на сегодня самая низкая среди стран Содружества. За 2016 год ставка была сокращена регулятором в два раза, до 5%. С тех пор НБКР продолжает удерживать данный курс. Инфляция в соседней стране в 2017 году составила 3,7%.

Экс-председатель НБКР Толкунбек Абдыгулов в мае 2016 года заявил, что снижение учетной ставки способствует удешевлению кредитов, выдаваемых банками. Так, с января 2016 года по декабрь 2017 года средневзвешенная ставка по вновь выданным кредитам сократилась с 20,2 до 15,7%. Общий объем выданных кредитов в прошлом году вырос на 10,5% относительно предыдущего года.

В Армении и Кыргызстане по итогам 2017 года на фоне слабой ценовой конъюнктуры на мировых рынках продовольствия инфляция сложилась на уровнях ниже целевых коридоров, отмечают в ЕАБР. Некоторое ускорение цен в этих республиках в начале 2018 года подтверждает целесообразность выбранной в 2017 году стратегии сохранения ставок на текущих уровнях, считают эксперты.

Молдова

Нацбанк Молдовы ожидает, что ставка по кредитам в 2018 году продолжит снижаться в связи с установлением в стране макроэкономической стабильности.

«В прошлом году ставка (по кредитам – прим. «Къ») снизилась с 12,35 до 9,8%. Возможно, снижение продолжится из-за двух факторов – относительно низкого уровня базовой ставки и достаточной ликвидности в банковской системе. Влияние вероятного снижения ставок по кредитам очевидно – увеличится доступность финансирования для экономических агентов», – отметил заместитель управляющего НБМ Владимир Мунтяну.

Молдова наряду с другими странами Содружества продолжает снижать базовую ставку. Так, 5 декабря 2017 года базовая ставка была снижена с 7 до 6,5%. Регулятор прогнозирует, что в 2018 году уровень инфляции составит 3,7%, в следующем – не больше 5%. В 2017 году этот показатель превысил 7%.

Россия

17% – максимальный уровень базовой ставки в Российской Федерации был установлен в конце 2014 года. В последующие годы наблюдалась тенденция снижения показателя. В 2017 году регулятор снижал ставку шесть раз – с 10 до 7,75%.

9 февраля 2018 года Банк России принял решение снизить ключевую ставку еще на 25 базисных пунктов, до 7,5% годовых, что было вполне ожидаемо для финансового рынка. Свое решение Центробанк связал с продолжающимся замедлением инфляции и снижением инфляционных ожиданий. По оценке Росстата, годовая инфляция в январе снизилась с декабрьских 2,5 до 2,2% (самый низкий уровень среди стран СНГ).

До конца этого года участники рынка ожидают дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики ЦБ. Эксперт РА прогнозирует снижение ставки до 6,5% к концу года и достижение уровня 5,75–6% в 2019 году, что приблизится к рекордным минимумам пятилетней давности.

Таджикистан

В течение 2017 года, пока остальные страны Содружества снижали учетную ставку, Таджикистан повысил ставку рефинансирования на 5%, до 16%. Решение о повышении ставки, согласно НБТ, принято с целью сдерживания темпов инфляции, составившей в январе-феврале 2017 года 1,7%. По данным регулятора, за этот период сомони по отношению к доллару США девальвировался на 1,4%.

В 2018 году Нацбанк Таджикистана все же снизил ставку рефинансирования до 14,75%. Данное решение принято в связи со сравнительным снижением инфляционных рисков и приближением уровня инфляции к целевым показателям на среднесрочный период – 7% годовых, уточнили в НБТ.

Узбекистан

В феврале текущего года ЦБ Узбекистана сохранил ставку рефинансирования на уровне 14%, который был установлен с 28 июня 2017 года. Прежняя ставка в 9% удерживалась с января 2015 года. ЦБУ отмечает, что в 2018 году будет продолжен жесткий курс денежно-кредитной политики, направленный на обеспечение стабильности цен.

В Узбекистане курс на либерализацию экономики еще может привести к турбулентности, в том числе и на валютном рынке, отмечает Вячеслав Додонов. Экономист полагает, что Узбекистан сохранит высокие ставки в среднесрочной перспективе.

В Узбекистане повышенный инфляционный фон является следствием недавно проведенной девальвации, указывает Айгуль Бердигулова. В целях стабилизации инфляционных ожиданий здесь потребуется некоторое время для сохранения умеренно-жестких монетарных условий, считает эксперт.

Украина

Украина испытала серию внешних шоков, жесточайший даже по сравнению с соседями банковский кризис и всплеск инфляции, говорит Антон Табах. В настоящий момент Украина лидирует по значению учетной ставки относительно стран СНГ. Более того, центробанк Украины – единственный, кто повысил ставку с начала нового года. Так, 26 января 2018 года НБУ принял решение ужесточить монетарную политику и повысил учетную ставку с 14,5 до 16%. Повышение учетной ставки связано с отклонением инфляции от прогнозируемого ранее уровня. В Нацбанке уверены, что более жесткая монетарная политика будет содействовать постепенному снижению потребительской инфляции и возвращению ее в целевой диапазон в середине 2019 года.

В Украине в начале 2018 года вновь повысилась волатильность на внутреннем валютном рынке, что может потребовать сохранения принятой во второй половине 2017 года стратегии, направленной на укрепление монетарных условий, указывают в ЕАБР.

По словам Вячеслава Додонова, перспективы базовой ставки в разных странах, так же, как и перспективы их экономического развития, разнятся. «Исходя из угроз дестабилизации валютных рынков, наименее благоприятной видится ситуация в Украине, где в условиях колоссального долгового бремени, хронически отрицательного сальдо торгового баланса и сворачивания международного кредитования неизбежны как падение гривны, так и попытки Нацбанка остановить это падение новым повышением ставок», – говорит эксперт.

В других странах СНГ, где национальные валютные рынки тесно связаны с сырьевой конъюнктурой мировых рынков (Россия, Азербайджан, Казахстан), ситуация представляется в целом стабильной ввиду достаточно благоприятной ценовой конъюнктуры мировых товарных рынков, и можно ожидать либо стабильности ставок, либо их снижения, утонил экономист.

«Представляется, что тренд снижения ставки рефинансирования может сохраниться в большинстве государств – участников СНГ по мере вхождения экономики в фазу восстановительного роста, при условиях позитивной динамики в ключевых секторах внешнего рынка, сохранения стабильной ситуации на внутреннем финансовом рынке и приближения уровней инфляции к целевым ориентирным значениям на среднесрочный период», - отмечают в Исполнительном комитете СНГ.

Казахстан. Армения. Узбекистан > Финансы, банки > kursiv.kz, 1 марта 2018 > № 2519179 Айгуль Ибраева


Германия. Узбекистан > СМИ, ИТ > dw.de, 28 февраля 2018 > № 2514932 Али Феруз

Гость "Немцова.Интервью" - журналист "Новой газеты" Али Феруз (настоящее имя Худоберди Нурматов). Гражданина Узбекистана в августе 2017 года задержали сотрудники российских правоохранительных органов. Его признали виновным в нарушении режима пребывания в РФ, а суд постановил депортировать журналиста в Узбекистан.

Молодой человек опасался, что там ему грозят преследования и пытки, в том числе из-за его гомосексуальности. За журналиста вступились правозащитники, активисты, коллеги из "Новой газеты". Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) потребовал приостановить исполнение постановления суда о выдворении Феруза из России. 9 февраля Басманный суд Москвы разрешил ему выехать в третью страну. Сейчас молодой человек находится в Германии, где ему предоставили убежище. Жанна Немцова встретилась с Ферузом в городе Геттинген в Нижней Саксонии.

Али Феруз: Предполагаю, что сработала совокупность всех механизмов, задействованных для моего освобождения: общественная поддержка, помощь активистов, солидарность моих коллег-журналистов, в первую очередь из "Новой газеты", - редакция с самого начала меня поддержала и сказала, что будет бороться до конца.

Отдельное спасибо я хочу сказать Татьяне Москальковой, уполномоченному по правам человека в РФ. Она и ее аппарат очень сильно мне помогли. Для меня было очень непривычно видеть солидарность со стороны представителей властей.

- Почему вы оказались именно в Геттингене, университетском городе в Нижней Саксонии?

- Во время работы журналистом в Москве я в основном писал про миграцию, был знаком с профессорами из геттингенского университета, которые проводили разные исследования на эту тему. Я давал им комментарии по ситуации с миграцией в России.

А когда РФ отказалась меня принимать и хотела выдворить в Узбекистан, геттингенский университет обратился в МИД ФРГ с просьбой помочь мне выехать из России. Подтвердили, что университет хочет меня принять, после чего подключилось посольство Германии, представители которого занимались моим делом и участвовали в переговорах с российскими властями, а также выдали необходимые для моего приезда документы.

- Чем вы будете заниматься сейчас в Германии?

- Первым делом буду изучать язык. Я хочу продолжать свою журналистскую карьеру.

- Какой у вас сейчас статус в ФРГ?

- Я получил здесь статус беженца. В ближайшее время мне выдадут документ, удостоверяющий личность, с которым буду жить здесь.

- Вы учились в Российском исламском институте в Казани, вашей специализацией был арабский язык. Почему ваш выбор пал именно на это учебное заведение? И чем вы руководствовались при выборе специализации?

- Во время поступления в университет я был верующим, соблюдал предписания ислама. Мне было важно понимать, что я говорю, поэтому у меня возникло желание изучать арабский язык и теологию. Мне важно было понять суть разных религий, их отличия, а также глубже понять, что такое вера. Через год обучения я осознал, что не смогу получить в этом университете базу, на которую я рассчитывал. К этому времени я уже свободно говорил на арабском языке.

- А каково ваше отношение к религии сейчас?

- Сейчас я атеист. Это был очень долгий и тяжелый путь для меня. Толчком для сомнений в религии, наверное, стала моя гомосексуальная ориентация, когда я начал понимать, что, кроме женщин, мне нравятся мужчины. Я начал изучать, что говорит моя религия по этому поводу. В исламе это очень острая тема: религия говорит, что таких людей "нужно побивать камнями, убивать, уничтожать". Я очень долго сопротивлялся, пытался "вылечиться от гомосексуальности" и стать "нормальным" человеком. Потом я понял, что на самом деле это не болезнь, мне надо с этим смириться. Я начал ставить под сомнение догмы религии. В итоге я понял, что это - некий институт контроля над людьми. Я засомневался, что Бог вообще существует.

- Вы были женаты, у вас двое детей, но вы в какой-то момент, не окончив университет, вдруг уезжаете в Узбекистан. С чем это было связано?

- Я поехал к отчиму в гости и помогал ему работать в торговой лавке. Продавал электротовары, книги, вещи. Прожил там месяца три-четыре.

- Почему вы вдруг стали объектом внимания узбекских спецслужб?

- В Узбекистане тоталитарный режим. Власти пытаются жестко контролировать жителей этой страны. И под предлогом борьбы с экстремизмом и терроризмом они борются с инакомыслящими и с людьми, которые соблюдают религиозные предписания. Когда меня задержали, похитили и увезли в другой город, они (спецслужбы. - Ред.) очень долго расспрашивали про мою веру и религиозную идеологию. Спрашивали, является ли она радикальной. В итоге мне сказали, что могут меня отпустить, если я буду на них работать. Мне предложили внедриться в среду местных мусульман и доносить на них. Я согласился, но понимал, что я не хочу ни на кого доносить. Мне будет очень трудно жить, если я знаю, что из-за меня кого-то посадили или пытали до смерти. Поэтому я покинул Узбекистан.

- В августе прошлого года вы оказались в депортационном центре в России. Какова была причина этого задержания?

- Думаю, мое задержание и решение о выдворении напрямую связано с журналистской деятельностью. В частности, с моим материалом про выборы, которые прошли в Узбекистане в 2016 году. После смерти президента Узбекистана Ислама Каримова у граждан страны появилась надежда, что со сменой главы государства изменится и политика в стране.

Политологи следили, с каким процентом голосов выиграет новый президент: если бы он был выше 90 процентов, как при Каримове, то оттепель ждать бесполезно. В итоге Шавкат Мирзиёев набрал больше 80 процентов. Я про эти выборы написал материал "Рабы на день". Текст был опубликован в декабре 2016 года. Спустя пару месяцев меня впервые задержали в России. Все время, пока я жил в РФ, я не прятался, а пытался легализоваться, обращался в правоохранительные органы, подавал документы, проходил интервью. У них не было ко мне ни вопросов, ни претензий. Но после этого материала они вдруг появились.

- Скажите, что могло вас ожидать в Узбекистане после экстрадиции?

- Я уверен, что они бы меня живым точно не получили. Потому что все время, которое я там пробыл, я постоянно находился так сказать на стреме, наготове, что если что-то неладное будет происходить, то я покончу с собой. Я как журналист общался с беженцами, которые находятся в похожей ситуации. Это очень трудно рассказывать, но я слышал, что в Узбекистане под ногти людям засовывают иголки, вырывают ногти, обливают кипятком, насилуют дубинками. Это по большей части касается только политических заключенных. Узбекистан - это страна, где применяются пытки. И эти пытки средневековые. Если человек получает там больше пяти лет тюремного срока, шансов, что он выйдет оттуда живым, очень мало.

Германия. Узбекистан > СМИ, ИТ > dw.de, 28 февраля 2018 > № 2514932 Али Феруз


Россия. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 23 февраля 2018 > № 2513339 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Республики Узбекистан А.Х.Камиловым, Москва, 23 февраля 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели переговоры с моим коллегой Министром иностранных дел Республики Узбекистан А.Х.Камиловым, которые как всегда были дружественными и доверительными, как и положено между друзьями, союзниками и стратегическими партнерами.

Мы дали высокую оценку уровню наших отношений, которые развиваются на тех договоренностях, которые были достигнуты между президентами России В.В.Путиным и Узбекистана Ш.М.Мирзиёевым. В частности, мы рассмотрели как реализуются те вопросы, которые были согласованы президентами в апреле прошлого года, в ходе государственного визита Президента Узбекистана Ш.М.Мирзиёева в Российскую Федерацию.

Мы констатировали солидный рост товарооборота, который в прошлом году увеличился почти на 35%, и приближается к 4 млрд.долл.США.

Динамично развивается диалог и координация между министерствами иностранных дел как в рамках наших двусторонних связей, так и на многосторонних площадках, включая ООН, СНГ, ШОС. В этих структурах мы работаем на основе совпадений или близости подходов к ключевым вопросам глобальной и региональной повестки дня. Мы признательны нашим узбекским друзьям за традиционную поддержку российских приоритетов в ООН, включая проблематику международной информационной безопасности, меры транспарентности и укрепление доверия в космосе, недопустимость героизации нацизма и целый ряд других инициатив, которые мы вместе с Узбекистаном поддерживаем и продвигаем.

В свою очередь мы всегда поддерживаем те идеи, которые Узбекистан предлагает международному сообществу. Одна из таких инициатив – это предстоящая в марте Международная конференция по Афганистану «Мирный процесс, сотрудничество в сфере безопасности и региональное взаимодействие». Инициатива проведения этого форума была выдвинута нашими узбекскими друзьями в январе в ООН на специальном заседании СБ ООН. Сегодня мы обсудили ход подготовки к этому очень важному и значимому мероприятию.

Понятно, что Афганистан - это проблема, которая беспокоит наши страны, другие государства в регионе и за его пределами. Мы озабочены тем, что в этой стране нарастает присутствие т.н. «Исламского государства», особенно в северных регионах Афганистана, которые непосредственно граничат со странами СНГ. Там формируется сеть лагерей по подготовке боевиков, среди которых, к сожалению, есть и выходцы из наших стран.

Мы также отметили, что необходимо продолжать мобилизовывать все имеющиеся форматы для продвижения афганского урегулирования, в том числе т.н. «московский формат» и контактную группу «ШОС-Афганистан».

В заключение хотел бы выразить наше удовлетворение тем, что сегодня мы подписали Программу сотрудничества между министерствами иностранных дел наших государств на 2018-2019 гг., которая будет стимулировать системный и плановый подход к взаимодействию между внешнеполитическими ведомствами.

Итоги переговоров, наверняка, будут способствовать наращиванию самого многопланового сотрудничества между Россией и Узбекистаном. Я признателен Министру иностранных дел Республики Узбекистан А.Х.Камилову и всей его делегации за очень конструктивный разговор.

Вопрос: Запад обвиняет Россию в затягивании достижения перемирия в Восточной Гуте. Госдепартамент США не устаёт повторять, что происходящее сейчас в этом пригороде Дамаска демонстрирует провал астанинского процесса и диктует необходимость вернуться к переговорам в Женеве. Как Вы прокомментируете это заявление?

С.В.Лавров: Корень проблем, происходящих сейчас в Восточной Гуте и вокруг неё – это ключевые позиции, которые в этом пригороде Дамаска занимает террористическая организация «Джабхат ан-Нусра» и группировки, которые стали с ней сотрудничать и координировать свои действия. Оттуда регулярно проводятся обстрелы Дамаска, включая центр. Неоднократно эти обстрелы задевали российское Посольство, на днях было обстреляно российское Торговое представительство. Мы многократно ставили данный вопрос в Совете Безопасности и настаивали на том, что никаких исключений для террористов не может быть сделано. Они доставляют массу страданий мирным жителям, отказываются их отпускать, держат как живой щит, чтобы обезопасить себя или, на худой конец, обвинить сирийское Правительство и тех, кто его поддерживает, в нарушении международного гуманитарного права.

Возникает масса вопросов к тому, как обставляются нынешняя кампания нападок на Дамаск, на тех, кто сотрудничает с Дамаском в борьбе с терроризмом, обвинения в нарушении, как я уже сказал, международного гуманитарного права. Вопрос возникает в связи с тем, что подавляющее большинство этих т.н. «свидетельств» предоставляются группой, которая называется «Белые каски», которая (и это известно тем, кто интересуется данной проблемой) была создана и продолжает поддерживаться США и Великобританией. Её не раз ловили «за руку», уличали в постановке фейковых сюжетов, которые потом раскручивались для того, чтобы обострять ситуацию в контексте усилий по т.н. смене режима в столице САР.

Далеко не в первый раз в истории сирийского конфликта, когда «Джабхат ан-Нусра», которая, повторю ещё раз, является главной проблемой в Восточной Гуте, так или иначе вольно или невольно оказывается по ту же сторону баррикад, что и критики и обвинители сирийского Правительства. Её не трогают. По-прежнему у нас нет свидетельств, что возглавляемая США коалиция рассматривает «Джабхат ан-Нусру» в качестве реальной цели для своих действий. Мы, конечно, обращаем на это внимание наших американских коллег, но пока не видим, чтобы эти замечания возымели какое-то действие.

Насчёт того, кто и где провалился. У меня нет сомнений, и это очевидно, что астанинский процесс мешает планам расчленения Сирии. Такие планы, хотя они и отрицаются американцами, на деле уже реализуются. Как мы говорили, на восточном берегу Евфрата осваиваются огромные территории американцами, которые там в очередной раз занялись геополитической инженерией и создают квазигосударственные структуры. Об этом хорошо известно. Понятно, что астанинский процесс мешает этим планам, препятствует и его хотят всячески очернить. В этом тоже нет ничего удивительного, потому что информационная война распространяется на все сферы международной жизни, и наши западные партнёры преуспели в том, чтобы давать волю своим эмоциям.

В практическом воплощении эти эмоции сейчас вылились в дискуссии в Совете Безопасности ООН, где пытаются принять резолюцию, декларативно объявляющую немедленное наступление гуманитарной паузы минимум на 30 дней. При этом ответов на вопрос о гарантиях о том, что боевики будут соблюдать эту гуманитарную паузу и не продолжат обстреливать жилые кварталы Дамаска, нам не дают. Поэтому для того, чтобы эта резолюция была действенной, а мы готовы согласовать текст, который будет таковым, мы предлагаем формулу, позволяющую сделать наступление перемирия реальным и основанным на гарантиях всех, кто находится внутри и вне Восточной Гуты. Гарантии, конечно, должны быть подкреплены гарантиями внешних игроков, прежде всего, теми, кто имеет воздействие на экстремистские группировки, засевшие в этом пригороде Дамаска.

Так что если американцами и их союзниками движет не желание опять нагнетать атмосферу и создавать дополнительные предлоги для продвижения своей идеи смены режима в Сирии, а забота о гуманитарном положении в Восточной Гуте, о мирных гражданах, гражданском населении, то есть все возможности, чтобы договориться. Но поправку, которая будет на них возлагать ответственность добиться от боевиков чётких гарантий прекращения обстрелов, они пока брать отказываются.

Обратил внимание на то, что когда американцы стали разглагольствовать про «провал» астанинского процесса, то они на контрасте упомянули о том, что единственная зона деэскалации, которая эффективно работает в Сирии – юго-западная, которую, как они сказали, США создали с Иорданией. Получается, для них ниже собственного достоинства признать, что Россия сыграла решающую роль в создании южной зоны деэскалации вместе с американскими и иорданскими военными. Но в этом контексте вообще не упомянуть Россию - такие манеры вызывают большие вопросы.

Тем не менее, мы видим, у кого какие подходы к сирийскому урегулированию. Нам нечего стесняться нашего астанинского процесса. Вместе с коллегами из Турции и Ирана мы продолжаем работать в Астане. Сейчас готовим встречу на уровне министров иностранных дел. Будем двигаться вперёд, исходя из резолюции 2254 Совета Безопасности ООН, которая требует, во-первых, уважения территориальной целостности, суверенитета и независимости Сирийской Арабской Республики и, во-вторых, не мешать сирийцам договариваться между собой и не навязывать им никаких рецептов извне. Сами сирийцы должны решать судьбу своей страны – вот ключ к тому, чтобы эта резолюция выполнялась.

?

Россия. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 23 февраля 2018 > № 2513339 Сергей Лавров


Узбекистан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 13 января 2018 > № 2458814 Бахтиер Эргашев

Открытие Узбекистана. Итоги первого года президентства Шавката Мирзиёева

Узбекистан и Центральная Азия оценивают результаты первого года президентства Шавката Мирзиёева, который вступил на высший пост 14 декабря 2016 г. Все больше признаков указывает на то, что Ташкент решил перейти от экономической модели импортозамещения к модели экспортоориентированного развития страны. Это означает глубочайшие изменения для всего региона, привыкшего к своеобразному изоляционизму Узбекистана в экономике. Сейчас Узбекистан стремительно наращивает сотрудничество с соседями в регионе, Россией и Беларусью. Но как он при этом видит свою новую роль в Центральной Азии? На эти вопросы корреспонденту «Евразия.Эксперт» ответил заместитель директора по геокультуре и геоэкономике Средней и Центральной Азии Центра традиционных культур Бахтиёр Эргашев.

- Бахтиёр Исмаилович, какие основные итоги первого года президентства Шавката Мирзиёева в Узбекистане Вы бы отметили?

- Можно уверенно говорить о том, что в истории независимого Узбекистана 2017 год стал одним из самых динамичных за все годы постсоветского развития. Программа реформ, предложенная командой нового президента Узбекистана Шавката Мирзиёева затронула почти все сферы общественной и экономической жизни. При этом данная программа – это не революционный этап в развитии страны, а эволюционный переход от одной модели развития страны к другой.

Существующие методы «ручного» управления и директивного планирования были необходимы и во многом эффективны на переходном этапе, когда закладывались основы новой модели. Но их эффективность сильно падает в условиях, когда есть быстрорастущий частный сектор в экономике страны. Частный сектор нельзя регулировать старыми методами. Это вызов, и на него нужен был поиск ответа.

Вторым вызовом является то, что развитие предпринимательства и подъем правовой культуры населения приводят к тому, что граждане и бизнес хотят активно участвовать в процессе принятия решений. Есть рост запросов общества на более эффективное оказание государственных услуг и открытость всей системы госуправления. Исходя из этих двух вызовов, строилась деятельность президента и его команды в последний год.

Важнейшим результатом в системе госуправления, на мой взгляд, является то, что президент предложил политику большей открытости государства.

Несмотря на сомнения это сработало, и, на мой взгляд, важнейшее достижение правительства и лично президента Шавката Мирзиёева – это система прямой связи между обществом и государством. Не привыкшие к формату прямого открытого общения с населением чиновники были вынуждены начать осваивать новые формы отчетности перед населением и иногда отвечать на неудобные вопросы.

- Какие новые каналы для связи государства и общества появились?

- Помимо виртуальных приемных, куда поступают телефонные и электронные запросы граждан, впервые на телевидении Узбекистана начал внедряться формат ток-шоу в прямом эфире с участием государственных служащих. Появился новый круглосуточный новостной телеканал «Узбекистан 24». СМИ начинают формировать площадку для диалога между государством и обществом.

Вторым важным результатом стало то, что в стране создана единая национальная информационная система проектного управления. Это позволит повысить эффективность и транспарентность механизмов управления государственными региональными программами и инвестиционными проектами. Это решение было закреплено созданием Национального агентства проектного управления при Президенте Республики Узбекистан, которое может стать центральным органом управления, отвечающим за разработку и реализацию региональных и государственных программ.

Вместо системы ежегодно утверждаемых государственных инвестиционных программ планируется введение государственных программ развития стратегической направленности, рассчитанных на перспективу до 10-15 лет. В Узбекистане все эти годы ограничивались отраслевыми программами на 5-6 лет. В рамках серьезной работы по электронизации всей системы государственного управления создано Министерство инновационного развития.

Переработка и экспорт хлопковолокна являются важнейшей частью промышленности Узбекистана несмотря на то, что в целом происходит снижение роли сельского хозяйства в экономике страны. В этом направлении президенту удалось сделать несколько вещей.

Во-первых, удалось прекратить практику привлечения учащихся к сбору хлопка. Этот шаг снял претензии международных организаций к узбекскому хлопковолокну. Параллельно с этим реализуется программа по постепенному увеличению производства хлопкоуборочных комбайнов, что должно резко снизить объем ручного труда при сборе хлопка. Только в 2017 г. произведено около 600 единиц хлопкоуборочных комбайнов.

Я думаю, что постепенно будет демонтироваться система, когда отечественные предприятия текстильной промышленности были вынуждены приобретать хлопковолокно по экспортным ценам у монопольного поставщика хлопка. Это отрицательно сказывается на рентабельности производства и конкурентоспособности продукции.

Есть новая схема с фьючерсами, когда текстильные компании будут иметь право авансировать не менее 60% стоимости контракта с фермером или фермерским хозяйством. После этого он получает хлопок, перерабатывает его на заводе и использует только для производства текстильной продукции в Узбекистане. Он не может его перепродать, а должен довести ее до швейного производства, трикотажа.

Объявлена программа развития хлопкоперерабатывающей, текстильной и швейно-трикотажной промышленности. По ней к 2020 г. мощности узбекских местных предприятий должны обеспечить полную переработку всего производимого в Узбекистане хлопковолокна и реализовать более 150 новых проектов в сфере легкой промышленности. Их стоимость превысит $2 млрд. Только в 2017 г. намечено довести внутреннюю переработку до 70%.

Реализация этой программы сделает Узбекистан важным игроком на рынке готовой текстильной продукции и приведет к тому, что он уйдет из списка экспортеров хлопковолокна. При этом появятся десятки, а может и сотни тысяч новых рабочих мест.

Также Узбекистан резко увеличил экспорт плодоовощной продукции и собирается сокращать площади под хлопок и зерно, чтобы на этих площадях высеивать плодоовощную продукцию, а потом ее экспортировать и продавать внутри страны. Как минимум 200 тыс. га площадей начиная с 2017 г. будет отдано под сады, масличные, кормовые и овощные культуры, картофель.

Серьезные изменения знаменует собой строительство почти 1000 многоквартирных домов в рамках программы по строительству и реконструкции доступных многоквартирных домов на 2017-2020 гг. в Ташкенте и других городах. Молодые семьи получат возможность улучшить жилищные условия с помощью выгодной ипотеки на 15 лет, что даст высокий социальный эффект.

Также это даст экономический эффект, так как строительный сектор и отрасль строительных материалов получают возможность для роста. Я думаю, что эти отрасли имеют возможность стать локомотивом экономического роста в среднесрочной перспективе. Узбекистан был одним из лидеров по строительству сельского индивидуального жилья в СНГ. Теперь началась реализация программ строительства городского многоквартирного жилья. Это является показателем того, что правительство начинает заниматься вопросами урбанизации. Нельзя говорить об индустриализации, не занимаясь вопросами урбанизации.

И последнее – это совершенствование системы учреждений религиозного образования. В Узбекистане 94% населения исповедует ислам суннитского толка, и важнейшим вопросом остается задействование потенциала традиций просвещенного ислама.

В своем выступлении на Генеральной ассамблее ООН Шавкат Мирзиёев говорил о том, что на фоне усиления религиозного экстремизма необходима пропаганда гуманистической сути ислама. Я полностью с ним согласен в том, что нельзя ставить знак равенства между религией ислама и кровопролитием.

В начале лета вышло постановление о создании Центра исламской цивилизации в Ташкенте. Тогда же было создано еще одно исламское научное учреждение – Международный исследовательский центр имени Имама Бухари в Самарканде. Также одно из самых престижных духовных образовательных учреждений и знаменитое на весь мусульманский мир медресе Мири Араб получило статус высшего медресе, где студенты будут получать высшее теологическое образование.

В декабре 2017 г. создана Исламская академия Узбекистана, которая формирует стройную систему религиозных образовательных учреждений в Узбекистане. Академия будет готовить преподавателей для высших и средних специальных религиозных учреждений страны. Эта система религиозного образования поможет реализовать гуманистический потенциал просвещенного ислама.

- Среди результатов Вы не отметили введение свободной покупки и продажи иностранной валюты. Можно ли по итогам четырех месяцев отметить какие-то результаты этого нововведения для экономики?

- Подчеркну, что идет системная работа по переводу экономики страны с модели импортозамещения на модель экспортоориентированного развития.

С этим связан целый ряд реформ, в том числе либерализация валютного рынка. Конечно, за этим последовала девальвация узбекского сума в два раза. Но при этом ослабление сума сработало на поддержку экспорта и экспортеров, и в Узбекистане это заметно – есть рост экспорта.

Но доступ к свободной конвертации получили только юридические лица, которые что-то экспортируют. Физические лица имеют доступ к частичной конвертации: они могут продать доллары, но брать наличный доллар они не могут.

Постепенная конвертация, когда юридическим лицам можно больше, чем физическим – это правильный эволюционный путь. Мы придем к полной конвертации, но это будет не сразу. При этом было ожидаемо, что унификация курса приведет к обесцениванию сума, и доходы населения в долларовом исчислении уменьшатся. Несомненно, это сильно ударило по импортерам, есть инфляция и рост цен, но при этом катастрофического сценария удалось избежать.

Для стабилизации нужно увеличивать объем валюты, который будет заходить в страну, то есть увеличивать объем экспорта. Я уверен, что в следующем году инфляция будет ниже, чем в этом.

- Как происходит переход к экспортоориентированному развитию?

- Нынешний этап реформ в Узбекистане исходит из понимания пределов роста в рамках импортозамещающей модели развития и необходимости перехода к новой модели – экспортоориентированному развитию. Это делается эволюционно, и, на мой взгляд, за последний год наиболее системной является именно та часть работы, которая касается вопросов ускорения экспортоориентированного развития страны.

Начиная с прошлогодних октябрьских указов, тогда еще исполняющий обязанности президента Узбекистана сделал первые шаги в сторону отказа от системы обязательной продажи части экспортной валютной выручки для предприятий-экспортеров. Сначала снизили с 50% до 25%, а в 2017 г. вообще отказались от данной системы. Эти меры работают на стимулирование экспорта и деятельности предприятий-экспортеров.

Мера была заточена под интересы именно узбекских экспортеров. Мы еще много будем говорить о том, что 2017 год в институциональном смысле стал основой для экспортоориентированной модели развития Узбекистана. Через пять-десять лет об этом будут защищать диссертации.

Последний указ от 15 декабря 2017 г. отменил лицензирование экспорта товаров, за исключением небольшого числа специфических товаров, что облегчит экспортные операции для узбекских экспортеров-производителей.

В рамках визита нового президента Кыргызстана Сооронбая Жээнбекова была анонсирована реализация проекта по организации предэкспортного финансирования со стороны банков Узбекистана на сумму $100 млн. Для узбекско-киргизского товарооборота, который составляет чуть больше $100 млн, новые $100 млн – это серьезно. Узбекские банки дают киргизским импортерам деньги для того, чтобы те покупали узбекскую продукцию. Раньше таких инструментов предэкспортного финансирования Узбекистан никогда не использовал.

Это логичный шаг в рамках активизации экспортоориентированного развития Узбекистана. А если эту идею продолжить, то, на мой взгляд, следующий логичный шаг – это создание экспортно-импортного банка Узбекистана – Эксимбанка Узбекистана. Я думаю, что без него обеспечить устойчивый рост экспорта товаров именно с высокой добавленной стоимостью будет трудно. В любой стране, которая ориентируется на развитие экспорта, есть такой банк – о китайском Эксимбанке знают все. Несколько лет назад с большим трудом в России создали экспортно-импортный Банк России «Росэксимбанк». Узбекистан тоже должен создавать свой банк.

Узбекистан накопил опыт использования свободных экономических зон с 2007 г., когда мы создали первую свободную экономическую зону в городе Навои. Спустя 10 лет команда президента решила перенести опыт на новые регионы. За год было создано 4 новых СЭЗ – теперь у нас 7 свободных экономических зон. Они будут привлекать иностранные инвестиции и технологии и станут точками роста на региональном уровне.

Также еще в 2015 г. была заложена идея создания малых промышленных зон в регионах на базе неиспользуемых производственных площадей. Реализация шла медленно, но в этом году идея получила развитие. На месте заброшенных производственных площадей и земельных участков создано свыше 40 малых производств и промышленных зон. Недвижимое государственное имущество, находящееся на их территории, будет предоставляться предпринимателям в долгосрочную аренду на 10 лет, при этом процентная ставка будет нулевая. Если инвестор выполнит инвестиционные обязательства, то право собственности через 10 лет перейдет ему.

Также был создан инновационный центр по поддержке, разработке и внедрению информационных технологий. Это нечто вроде технопарка для наших программистов, но главная его особенность заключается в том, что он создается на принципе экстерриториальности в пределах всей страны. Резидентом может быть житель Андижана, Нукуса, Хорезма – ему необязательно находиться в Ташкенте, если он регистрируется в качестве резидента этого технопарка. Резиденты освобождены почти от всех видов налогов до 2028 г.

В целом, пока нет цифр за 2017 г., но по итогам 9 месяцев в Узбекистане экспорт растет. Продукцию начали экспортировать 360 предприятий, которые прежде этим не занимались, освоен экспорт свыше 120 новых видов товаров в Узбекистане. Я думаю, что за год будут еще более высокие цифры.

- Какие итоги торговли Узбекистана с Россией в 2017 г.? Какова динамика?

- В 2017 г. двусторонние отношения между Узбекистаном и Россией, прежде всего в экономической сфере, получили серьезный позитивный импульс. Мы ожидаем (пока нет цифр), что двусторонняя торговля между Узбекистаном и Россией в 2017 г. вырастет по сравнению с прошлым годом как минимум на 20% (а может и больше) и достигнет $3,5 млрд. За 8 месяцев 2017 г. экспорт российских товаров в Узбекистан вырос на 15,9%, а экспорт узбекистанских товаров увеличился на 30%.

Узбекистан может стать четвертым по величине торговым партнером России среди стран СНГ после стран, которые входят в ЕАЭС. Узбекистан не входит [в ЕАЭС], но при этом серьезно двигается во внешней торговле с Россией, наращивая ее объемы. Россия по итогам 2017 г. может снова стать крупнейшим внешнеторговым партнером Узбекистана, как это было до 2015 г., когда в первый раз Китай обошел Россию.

- За счет чего в 2017 г. шел рост?

- Рост взаимной торговли между двумя странами в основном обеспечивается благодаря продукции сельского хозяйства. Это давно ожидаемый рост пищевой промышленности, рост торговли промышленными товарами, прежде всего, из России в Узбекистан, но и из Узбекистана в Россию тоже.

За последние два года был сильнейший спад, а в этом году начинается подъем продажи узбекских автомобилей в России. И, конечно, важнейшая сфера – это военно-техническое сотрудничество. Узбекистан закупает в больших объемах российской военную продукцию – авиацию, самолеты и вертолеты, идет модернизация танков.

При этом инвестиционное сотрудничество между Россией и Узбекистаном развивается не только за счет нефтегазового сектора, который всегда был лидирующим в общем объеме российских инвестиций в Узбекистан. Например, в ноябре 2017 г. подписано Соглашение о создании совместного производства по сборке автомашин КамАЗ в Узбекистане.

То есть теперь КамАЗ будут собирать в Узбекистане: часть – для продажи в стране, часть – в третьи страны.

Рост идет, потому что в ходе государственного визита в начале апреля 2017 г. президента Узбекистана в Россию были подтверждены и далее доработаны соглашения, например, по упрощенному таможенному режиму для сельхозпродукции из Узбекистана в Россию, которое предусматривает сокращение фитосанитарных и других ограничений.

Также есть активизация российских производителей на рынке Узбекистана, начиная от производства водоочистных сооружений или оборудования для водоочистных станций и заканчивая строительством и модернизацией агрегатов на малых и средних ГЭС.

- Узбекистан и Беларусь заявили о намерении активизировать торгово-экономическое сотрудничество. Каков сейчас его уровень и по каким направлениям можно будет наращивать взаимодействие?

- Интенсификация контактов на правительственном уровне между Узбекистаном и Беларусью за последний год – это реальный факт. Но когда внешнеторговый оборот между двумя странами, у которых есть серьезный экономический потенциал, составляет всего около $100 млн в год, это смешно. Президент Беларуси Александр Лукашенко в октябре 2016 г. на встрече с Шавкатом Мирзиёевым употребил выражение «смешной товарооборот». Это действительно так для двух стран, у которых по $60-70 млрд ВВП.

В 2010 г. товарооборот между Узбекистаном и Беларусью достиг $153 млн, и это был максимум. С 2010 г. ежегодно шло снижение товарооборота, который в 2015 г. достиг исторического минимума – $65 млн. Структура экспорта из Беларуси в Узбекистан состоит в основном из нефтехимии: полиэфиры, смолы, лекарства, нефтепродукты, тракторы, сельхозмашины и механизмы, бытовая техника – традиционная продукция.

Экспорт из Узбекистана также традиционный: хлопчатобумажная пряжа, хлопковое волокно, свежая и сушеная плодоовощная продукция, виноград, трикотаж, одежда, полимеры. Когда наступил кризис, резко упал товарооборот. По поводу уровня политических связей можно сказать, что до сих пор в Минске не было посла Узбекистана в Беларуси.

Но есть условия для сотрудничества двух стран. Были встречи президентов в 2017 г., и была активизирована работа межправкомиссии, создана «дорожная карта» сотрудничества. Есть много похожих вещей, прежде всего, и Узбекистан, и Беларусь реализуют во многом схожие модели экономических и политических реформ. В обеих странах не пошли по пути радикальных реформ по рецептам либерал-монетаристов. Сформированы смешанные многоукладные экономики, где присутствует и частный сектор, и отрасли с преобладанием государственной собственности.

Узбекистан и Беларусь показали самые низкие цифры спада ВВП в 1990-е гг., когда шли реформы во всех постсоветских странах.

Для развития плодотворного сотрудничества возможно формирование совместных предприятий в текстильной сфере. При этом они могут располагаться как в Узбекистане, так и в Беларуси. Фармацевтика – еще один перспективный сектор. Уже сейчас планируется создание совместного узбекско-белорусского предприятия по производству фармпрепаратов для лечения гепатита и онкологии. При этом они собираются работать не только на рынке Узбекистана, который сам по себе довольно объемный – более 30 млн человек, но и на рынках сопредельных стран.

Предусмотрены поставки карьерной техники. Навоийский горно-металлургический комбинат собирается модернизировать свой парк крупных автомобилей, карьерной техники, самосвалов и экскаваторов за счет самосвалов БелАЗ. Намечена сборка тракторов BELARUS в Узбекистане на базе Ташкентского завода сельскохозяйственной техники.

Есть перспективные проекты в кожевенно-обувной и кондитерской отраслях. Беларусь может стать серьезным партнером для узбекских предприятий при реализации программ модернизации и технического переоснащения отраслей промышленности. Инвестиции превысят $30 млрд на ближайшие 10 лет.

- Как Узбекистан видит свою роль в Центральной Азии и в целом в Евразии в 2018 г. и в будущем?

- В стратегии развития Узбекистана по пяти приоритетным направлениям пятое направление – это внешняя политика. Там сказано, что важнейший приоритет внешней политики Узбекистана – это Центральная Азия. При этом отмечается, что Узбекистан заинтересован в налаживании прагматичного и взаимовыгодного сотрудничества и создании пояса добрососедства.

Произошел определенный прорыв в узбекско-киргизских отношениях, закреплены положительные тенденции во взаимоотношениях между Узбекистаном и Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном. Я думаю, что в 2018 г. состоится визит президента в Таджикистан. Там тоже есть целый ряд вопросов, которые ждут своего прорыва. Пока это единственная страна в регионе, с которой не было встреч.

Что касается угроз региональной безопасности Центральной Азии, то это, в первую очередь, угроза терроризма и экстремизма, растущая угроза наркотрафика. Я думаю, что произойдет усиление угроз афганского направления, усиление потенциала вооруженного противостояния религиозных группировок в Афганистане. Все остальные угрозы, на мой взгляд, решаемы.

- Какие возможности для региона в 2018 г. Вы бы отметили?

- Год мы заканчиваем с тем, что наконец-то урегулирован казахско-киргизский пограничный спор. Это дает надежду на то, что страны региона все больше овладевают искусством нахождения консенсуса в отношениях друг с другом.

Этот шаг дает всем странам региона пример того, что они вполне договороспособны. Субъективные факторы начинают играть меньшую роль, а большую – объективные факторы, работающие на сближение и кооперацию.

У меня хорошие ожидания от 2018 г. по вопросам усиления процессов внутрирегиональной межгосударственной кооперации. Страны готовы сотрудничать, в них созданы условия, и, я думаю, что регион будет идти вперед на уровне кооперационных проектов в отдельных отраслях, между предприятиями.

Беседовала Юлия Рулёва

Источник – Евразия.Эксперт

Узбекистан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 13 января 2018 > № 2458814 Бахтиер Эргашев


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 28 декабря 2017 > № 2448462 Рафаэль Саттаров

АСЕАН по-узбекски. Новые амбиции Ташкента в Центральной Азии

Рафаэль Саттаров

Ташкент пытается донести до соседей по региону, что экономическое процветание – основа всего и ради этой цели следует забыть все мелкие претензии и заморозить крупные проблемные вопросы. Предлагая разработать единые подходы к совместному использованию трансграничных рек, интегрировать экономику стран региона, развивать трансграничную торговлю, Узбекистан надеется, что сможет выстроить новый формат сотрудничества со среднеазиатскими республиками, где во главе угла будет стоять совместное экономическое процветание

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев пока избегает резких шагов во внешней политике, но один из его приоритетов уже проявился довольно ясно: Ташкент стремится выйти из каримовской изоляции в отношениях с ближайшими соседями и сформировать новый, более экономически открытый порядок в Центральной Азии. В сентябре Мирзиёев с высокой трибуны ООН заявил о создании новой политической атмосферы в регионе и призвал организовать регулярные консультативные встречи глав государств Центральной Азии. В ноябре региональные проблемы обсуждали на международной конференции под эгидой ООН в Самарканде. А на недавней встрече министров ЕС – Центральная Азия Федерика Могерини тоже говорила, что никогда раньше в регионе не было такого «позитивного и конструктивного диалога», причем появившийся дух сотрудничества, по ее мнению, – результат активной политики узбекского президента.

Эксперты неоднократно отмечали, что новые внешнеполитические подходы узбекских властей актуализировали вопросы региональной интеграции и создали в Центральной Азии более оптимистичную атмосферу. Но как далеко Мирзиёев готов пойти в изменении узбекской внешней политики? И не останутся ли эти интеграционные инициативы лишь громкими заявлениями, как это уже не раз бывало в новейшей истории Центральной Азии?

Прощание с изоляцией

Мирзиёев стремится вывести Узбекистан из той изоляции, куда загнал страну его предшественник. Потому что Каримов в последние годы своего правления вообще разочаровался во внешней политике. Популярная в девяностые годы идея интеграции Центральной Азии провалилась, отношения с Западом после андижанских событий 2005 года были свернуты, а попытка Ташкента заново наладить диалог с ЕС в 2011 году завершилась лишь подписанием соглашения о сотрудничестве в энергетике без каких-либо обязательств для обеих сторон. Ситуация тогда была настолько плачевной, что после визита Каримова в Брюссель и король Бельгии, и руководство НАТО, и глава Еврокомиссии упорно отказывались публично признать, кто именно из них пригласил узбекского президента.

Финальным аккордом стала приостановка участия Узбекистана в ОДКБ в 2012 году, после чего узбекские власти решили держаться равноудаленно от крупных держав, а с соседями по региону сотрудничать только на двусторонней основе. Такой подход лучше всего соответствовал тогдашним представлениям Ташкента о защите суверенитета и роли личных связей лидеров во внешней политике.

Шавкат Мирзиёев хоть и занимал в те времена должность главы правительства, международной повесткой почти не занимался, разве что писал письма руководству Таджикистана, где выражал недовольство строительством Рогунской ГЭС. На саммитах и встречах, где по протоколу предполагалось участие премьера, выступал тогдашний министр финансов Рустам Азимов. А основной задачей Мирзиёева было выполнить план по сбору хлопка и проконтролировать хозяйственную деятельность хакимов (губернаторов) областей.

Мирзиёева тогда считали грубым и слишком провинциальным для внешнеполитических вопросов. Но теперь, став президентом, он старательно разрушает эти стереотипы и всячески доказывает, что его участие во внешней политике будет более активным и качественно другим, чем у Каримова.

Новому узбекскому лидеру, как в свое время Брежневу, очень нравится, когда в зарубежных СМИ его описывают как реформатора и модернизатора, стремящегося построить в Узбекистане открытое общество. Ради таких похвальных отзывов можно и пересмотреть внешнеполитические задачи. Тем более что сложнейшая ситуация в экономике вынуждает руководство страны искать инвестиции, которые не придут без отказа от старых каримовских подходов. А постепенная консолидация власти в руках Мирзиёева открывает ему больше пространства для маневра, в том числе и во внешней политике.

Примат экономики

Главная задача новой внешней политики Ташкента – вывести узбекскую экономику из стагнации. И тут пригодится все – от развития приграничной торговли с соседями до создания благоприятного инвестиционного климата. Ради этого Мирзиёев готов отправиться и в Россию, и в Турцию, и в Южную Корею. К примеру, уже известно, что российские компании собираются инвестировать в Узбекистан около $16 млрд, а узбекская сторона планирует нарастить экспорт фруктов, овощей и автомобилей на российский рынок.

Особенно важно решить проблемы в энергетическом секторе. Когда топливо постоянно оказывается в дефиците даже в столице, отношения с Туркменистаном, Казахстаном и Россией становятся приоритетными. В марте 2017 года в рамках визита Мирзиёева в Туркменистан узбекская государственная энергетическая компания O'zbekNeftGaz и туркменская Türkmennebit («Туркменнефть») подписали меморандум о совместной разведке и разработке месторождений в туркменском секторе Каспийского моря, а узбекская компания впервые в своей истории будет проводить геологоразведочные работы за рубежом. Россия, в свою очередь, уже начала пробные поставки нефти в Узбекистан, первая партия которой была отправлена 17 ноября этого года.

Ташкент пытается донести до соседей по региону, что экономическое процветание – основа всего и ради этой цели следует забыть все мелкие претензии и заморозить крупные проблемные вопросы. Предлагая разработать единые подходы к совместному использованию трансграничных рек, интегрировать экономику стран региона, развивать трансграничную торговлю, Узбекистан не теряет надежды, что сможет выстроить новый формат сотрудничества со среднеазиатскими республиками, где во главе угла будет стоять совместное экономическое процветание. В Ташкенте рассчитывают, что эффективная кооперация в Центральной Азии способна повысить региональный ВВП в два раза.

Начали обсуждать даже возможность вступления Узбекистана в ЕАЭС, хотя действующая внешнеполитическая доктрина до сих пор называет интеграционные проекты на постсоветском пространстве препятствием для развития торгово-экономических отношений с третьими странами и ограничением суверенитета. Тем не менее на популярном столичном интернет-ресурсе repost.uz в ноябре была опубликована статья о возможных плюсах и минусах вступления в ЕАЭС. Как заметил Алексей Волосевич, редактор AsiaTerra.info, при Каримове сама постановка вынесенного в заголовок вопроса была невозможна, поскольку противоречила высказываниям вождя, что Узбекистан никогда и ни от кого не будет зависеть, и прочим его изречениям в том же духе.

Осторожные шаги Ташкента начинаются с организации регулярных консультационных встреч глав государств Центральной Азии. Пока речь не идет о создании новой интеграционной структуры в Центральной Азии, но даже просто встречи сами по себе будут серьезным стимулом для расширения сотрудничества государств региона. Ведь за последние 15–20 лет центральноазиатские страны вообще разучились самостоятельно собираться и проводить свои саммиты. Государства региона собираются вместе только в рамках СНГ, ШОС или последней американской платформы по диалогу с регионом С5+1.

Мирзиёев и словами, и действиями показывает, что Узбекистан теперь готов быть и гибким, и прагматичным. Так, во время визита в Киргизию Мирзиёев заявил, что проблемы, которые не решались последние 20 лет, будут решены в ближайшем будущем. И действительно, Ташкент и Бишкек уже подписали промежуточный договор о госгранице, а узбекская компания «Узбекгидроэнерго» планирует принять участие в строительстве Камбаратинской ГЭС-1. При Каримове переговоры по этим вопросам зашли в тупик.

Долгое время в Центральной Азии одна проблема тормозила решение другой, и размотать этот клубок у политиков никак не получалось. Теперь государствам региона предстоит серьезная проверка на способность вести нормальную экономическую дипломатию. Естественно, немалые трудности тут возникнут у всех, в том числе и у Мирзиёева. Многие в Узбекистане неизбежно будут воспринимать его прагматизм как слабость в переговорах с Душанбе или с Бишкеком. Но пока Ташкент выглядит твердо настроенным на то, чтобы воспроизвести в регионе «азиатский парадокс» по примеру Восточной и Юго-Восточной Азии, где политические проблемы не мешают развитию экономических отношений.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 28 декабря 2017 > № 2448462 Рафаэль Саттаров


Узбекистан. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 13 декабря 2017 > № 2423590 Владимир Парамонов

Парамонов: Узбекистану стоит задуматься над качеством сотрудничества с той или иной страной

Визит президента Узбекистана в Южную Корею был самым длительным из всех зарубежных вояжей. На протяжении четырех дней лидерами двух стран были подписаны более 60 документов на сумму 8,94 млрд долларов. Договоренности Узбекистана и Южной Кореи затронули банковско-финансовую сферу, трудовую миграцию, промышленность, энергетики, здравоохранения, торговли, бизнеса и других областей.

Самыми громкими и крупными договоренностями стали контракты с автоконцерном Hyundai и компаниями Evergreen Holdings, Youngone Corporation, Hwachon Plant-Gemco.

Спустя полмесяца после окончания визита главы Узбекистана в Южную Корею в местных СМИ время от времени продолжают «всплывать» новости о заключенных договоренностях и секторах экономики, в которые будут привлечены южнокорейские инвестиции.

Наряду с этим, подписаны меморандумы о сотрудничестве между министерствами и ведомствами двух стран — взаимодействовать теперь будут министерства юстиции, иностранных дел и экономики двух стран.

Своим мнением о выгодах и спорных моментах столь многогранного и тесного партнерства высказал основатель интернет-проекта «Центральная Евразия» (www.ceasia.ru, www.ceasia.org) и руководитель одноименной аналитической группы Владимир Парамонов:

- Визит ШавкатаМирзиёева в Южную Корею был не только самым длительным, но и продуктивным. Заключено более 60 контрактов и соглашений почти на 9 миллиардов долларов. С чем связана такая «сговорчивость» Южной Кореи? Можно ли назвать эти договоренности «прорывными»?

- Вы знаете, меня лично поражает политическая воля и энергия президента Узбекистана Шавката Мирзиёева. Именно этим, мне представляется, и объясняются многие достижения и прорывы в политике Узбекистана в последнее время. И это касается не только отношений с Южной Кореей. В настоящий момент Узбекистан пытается обеспечить прорыв по всем основным внешним направлениям.

Другое дело, если мы будем говорить о качестве экономических и иных отношений, целесообразности того или иного проекта, соглашения. Вот именно здесь у меня существуют и даже растут сомнения. Кто и как, на основании каких критериев оценивает целесообразность тех или иных форм сотрудничества, проектов, соглашений? Какие последствия все это будет иметь для Узбекистана и Центральной Азии, партнеров региона в краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективах с точки политики, экономики, безопасности, энергетики, социальной сферы?

Ведь вопрос не в том, чтобы набрать как можно больше кредитов, привлечь инвестиций и заключить соглашений. Вопрос в их тактической и стратегической целесообразности, качестве.

Где публикации и серьезные работы ключевых «мозговых» центров Узбекистана? Покажите общественности исследования, на основании которых принимались те или иные решения о сотрудничестве не важно с Южной Кореей или с какой-либо другой страной.

Если серьезных и междисциплинарных исследований в Узбекистане не проводилось и не проводится или они почему-то «прячутся» от своей же собственной общественности, от своего народа, то, соответственно, отсутствует или крайне слаб научно и аналитически обоснованный подход в принятии решений. Или эти решения продиктованы некими непонятными соображениями, которыми кому-то почему-то не хочется делиться с населением.

Что это может означать? Да то, что нам или навязывают схемы и алгоритмы сотрудничества, или мы сознательно принимаем решения, долгосрочные последствия которых понять и просчитать не можем или не хотим.

- Удалось ли Южной Корее потеснить традиционных партнеров Узбекистана – Россию и Китай? Есть ли у этих стран повод для беспокойства?

- Мне представляется, что сегодня не следует рассматривать экономическое пространство Узбекистана в качестве зрения некоего ограниченного, замкнутого и статичного. Да, возможно раньше так оно и было, но в настоящее время Узбекистан выходит из «зимней спячки», пробуждается, реализует свой экономический потенциал. Этот потенциал, надо признать, большой. В этой связи усиление экономических позиций Южной Кореи в Узбекистане не означает ослабление экономических позиций России и Китая. В современных реалиях места хватит всем. По крайней мере, пока. Поэтому особых беспокойств ни у Китая, ни тем более у России усиление позиций Южной Кореи в РУз вызывать не должно. Настороженность может быть связана только с усиливающейся конкуренцией в технологическом сегменте.

Другое дело - качество и экспертиза тех или иных проектов, соглашений. Почему партнером была выбрана именно Южная Корея? Но кто об этом сегодня серьезно думает? В этом главная опасность и главный риск как для Узбекистана, Центральной Азии, так и для ключевых партнеров стран региона - России и Китая.

- В чем же состоят эти риски?

- Я сделал бы акцент на риски, прежде всего, для Узбекистана. Для стран-партнеров они носят по большому счету вторичный характер и связаны с динамикой ситуации в самом Узбекистане. Никаких возражений относительно целесообразности развития проектов, тех или иных форм сотрудничества с Южной Кореей нет и не может быть. Вопрос, прежде всего, в том, насколько системно и стратегически верно оценивается целесообразность того или иного проекта, как и кем просчитываются его результаты и возможные последствия. Этим должны заниматься крупные междисциплинарные команды, а не одиночки-любители. На базе ключевых институтов, министерств и ведомств должна вестись серьезная, глубокая исследовательская работа. Ее результаты, безусловно, должны быть открыты и доступны общественности, широко обсуждаться в обществе, может быть, не сразу, но по истечению какого-то необходимого времени.

- В чем причина и выгода укрепления связей с Южной Кореей для Узбекистана? Проще говоря, что означает поворот в сторону именно этого государства?

- Я бы не говорил о повороте именно в сторону Южной Кореи. Повторюсь, что Узбекистан старается развернуться в сторону всех государств, проявляющих интерес к сотрудничеству, особенно глубоким его формам. Это основная тенденция, связанная с внешней политикой Узбекистана. Поэтому приветствуются все предложения.

К примеру, с Россией также укрепляется сотрудничество и преимущественно в тех сферах и сегментах, где без России просто невозможно. Это и военно-техническое, и гуманитарное сотрудничество, и взаимодействие в сфере трудовой миграции и энергетики. То же самое с Китаем, где локомотивами выступают, прежде всего, производственный и транспортный сегменты.

Иной вопрос, что, на мой взгляд, Узбекистану следует уделять на порядок большее внимание вовлечению собственной интеллектуальной элиты и общественности к крупным, масштабным, междисциплинарным исследовательским проектам.

Их организация и проведение, как мне представляется, и будет означать реальный прорыв в развитии Узбекистана, в том числе его отношений с конкретными странами.

Аналитический и научный потенциал Узбекистан огромен, даже несмотря на наблюдающийся «отток мозгов». Однако этот потенциал не востребован или его просто не знают как задействовать. С решения этой системной проблемы, как мне видится, и следует начинать любые реформы.

Ойбек Джаббаров

Источник - ИАЦ

Узбекистан. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 13 декабря 2017 > № 2423590 Владимир Парамонов


Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > uzdaily.uz, 1 декабря 2017 > № 2517827 Владимир Тюрденев

За первые девять месяцев 2017 года товарооборот между Узбекистаном и Россией составил $2,4 млрд., что на 23% больше чем за аналогичный период прошлого года. Об этом сообщил Посол России в Узбекистане Владимир Тюрденев.

«Важный импульс развитию торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества между нашими странами придало подписание в ходе апрельского визита Шавката Миромоновича Мирзиёева в Москву Межправительственного соглашения о содействии межрегиональному сотрудничеству», - отметил Посол.

«Значительно увеличилось количество и расширилась география участников бизнес-миссий. Так, если в 2016 г. состоялось 19 бизнес-миссий, в которых участвовали 122 компании из 23 регионов, то с начала 2017 г. уже состоялась 21 бизнес-миссия, в которых приняли участие представители свыше 160 российских компаний из 29 субъектов Федерации», - добавил он.

Он отметил, что по результатам бизнес-миссий подписаны экспортные контракты (соглашения) на сумму свыше $4,6 млн. Всего же в 2017 г. с хозяйствующими субъектами Республики Узбекистан осуществляли взаимодействие около 70 российских регионов.

«Практические результаты активизации межрегиональных обменов можно увидеть через призму статистических данных двустороннего товарооборота. На сегодняшний день Россия является ведущим торговым партнером Узбекистана», - подчеркнул дипломат.

Показательно, что за первые девять месяцев 2017 года товарооборот составил $2,4 млрд., что на 23% больше чем за аналогичный период прошлого года. Во многом этого удалось достичь за счет диверсификации взаимной торговли и увеличения поставок в Россию узбекской текстильной и плодоовощной продукции, для которой в соответствии с договоренностями президентов наших стран учрежден «зеленый коридор», предусматривающий упрощенный порядок таможенного оформления, сказал Тюрденев.

По его словам, ставится задача увеличения товарооборота по итогам года до $5 млрд. Для этого в ее выполнение российским и узбекским партнерам необходимо в полной мере использовать имеющийся потенциал и продолжать наращивать сотрудничество в торгово-экономической сфере.

Отметим, товарооборот, по данным Госкомстата Узбекистана, в 2016 году составил $4,2 млрд.

Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > uzdaily.uz, 1 декабря 2017 > № 2517827 Владимир Тюрденев


Россия. Узбекистан. Таджикистан. ЕАЭС > Миграция, виза, туризм. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 22 ноября 2017 > № 2399958 Ирина Ивахнюк

Нужен ли России визовый режим со странами Центральной Азии: мнение эксперта

Вопрос трудовой миграции и единого рынка труда в Евразийском экономическом союзе затрагивает взаимоотношения стран не только на высшем уровне, но и непосредственно на уровне обычных жителей государств Союза. Осенью этого года в Минске состоялась презентация доклада Центра изучения перспектив интеграции (ЦИПИ) «Зачем нужен единый рынок труда в ЕАЭС?». Корреспондент «Евразия.Эксперт» побеседовал с одним из авторов доклада, профессором, членом Глобальной ассоциации экспертов по миграционной политике (GMPA), доктором экономических наук Ириной Ивахнюк. Эксперт пояснила, почему сложно подсчитать число белорусских мигрантов в России, а также в чем важность трудовой интеграции со странами Центральной Азии.

- Регулярно в России всплывает вопрос о введении визового режима со странами Центральной Азии. Почему это происходит?

- Вопрос о введении визового режима России со странами Центральной Азии поднимается, как правило, в периоды экономических кризисов, когда потребность в иностранной рабочей силе снижается. В другое время все же доминирует понимание миграции как позитивного ресурса для России, учитывая переживаемый ею демографический кризис. Он связан, прежде всего, с сокращением численности населения в трудоспособном возрасте и быстрым старением населения. Хроническим стал дефицит рабочей силы в целом ряде отраслей, который может быть восполнен только с помощью трудовых мигрантов из других стран.

- Какие, на Ваш взгляд, есть «за» и «против» введения визового режима?

- Введение визового режима не соответствует геополитическим интересам. Здесь важны два аспекта. Во-первых, Россия заинтересована в усилении интеграционных процессов на постсоветском пространстве, где она объективно может претендовать на роль регионального лидера и реализовать свою «патерналистскую миссию» по отношению к государствам и народам, которые были частью Российской империи и Советского Союза и для которых в течение столетий Москва определяла направление их развития и уклад жизни.

Трудовая миграция в регионе выступает одним из наиболее значимых факторов интеграции между ныне суверенными государствами. Попытки «отгородиться» от трудовых мигрантов из стран СНГ означали бы предательство бывших соотечественников и нынешних региональных партнеров и могло бы иметь крайне негативные последствия для России во внешнеполитической сфере.

Во-вторых, межгосударственная трудовая миграция способствует сохранению социальной стабильности в постсоветском регионе. Допуская мигрантов из стран бывшего СССР на свой рынок труда и обеспечивая их доход, Россия тем самым обеспечивает безопасность своих границ. Отсутствие возможности поехать на заработки в Россию может оказать катастрофическое воздействие на национальные рынки труда стран Центральной Азии, ухудшить там экономическую ситуацию, и почти наверняка приведет к социальному и политическому взрыву.

Это будет означать рост числа беженцев из этого региона – в ту же Россию. Иными словами, Россия получит тех же мигрантов из стран Центральной Азии, но уже в роли беженцев, что будет означать для нее необходимость выполнения по отношению к ним существенных социальных и материальных обязательств в соответствии с международными соглашениями.

Наконец, чисто технически введение визового режима – это очень сложная в осуществлении мера, связанная с большими финансовыми затратами (увеличение числа консульских служб и рост численности их персонала, соответствующее техническое оснащение и т.д.).

Страны Центральной Азии являются основными миграционными партнерами России. Демографически «молодые» государства ЦА (с большой долей молодого трудоспособного населения) в силу ограниченных условий развития экономики сталкиваются с проблемой «относительно излишних» рабочих рук, когда национальный рынок труда не может «поглотить» пополняющие его ежегодно когорты молодых людей – выпускников школ. В таких условиях возможность работать и зарабатывать в России становится важным элементом жизненной стратегии для значительного числа домохозяйств в этих странах.

С другой стороны, Россия переживает демографический кризис, связанный со старением населения и стремительным сокращением численности трудоспособного населения. На пенсию выходят многочисленные когорты рождения 1950-х - 1960-х гг., а вступают в трудоспособный возраст малочисленное поколение 1990-х гг. Поэтому в стране существует потребность в дополнительных трудовых ресурсах для обеспечения многих отраслей рабочей силой и обеспечения пенсий для пожилых россиян. Итак, первый важный фактор «миграционной взаимозависимости» России и государств ЦА – демографический. Эту ситуацию иллюстрируют следующие графики.

Второй фактор – экономический. Прежде всего – разница в уровнях заработной платы. Более широко – разница в экономических возможностях для населения.

Неудивительно поэтому, что именно страны ЦА являются основными поставщиками трудовых мигрантов для России.

- Какой вклад в экономику стран Центральной Азии вносит трудоустройство в России?

- Для стран Центральной Азии трудовая миграция в Россию является важным фактором их экономического и социального развития. Основной интерес – снижение остроты проблемы безработицы, увеличение доходов населения. Порядка 40% домохозяйств в Кыргызстане и Таджикистане имеют, по крайней мере, одного члена семьи, работающего в России. В Таджикистане это преимущественно мужчины. В Кыргызстане в процесс трудовой миграции все более активно вовлекаются женщины – порядка 30% трудовых мигрантов из Кыргызстана – это женщины (не члены семьи трудового мигранта, а самостоятельные мигранты).

По данным Всемирного Банка, денежные переводы мигрантов составляют 40% ВВП в Таджикистане, 27,6% ВВП в Кыргызстане, и это – одни из самых высоких показателей в мире. Денежные переводы мигрантов являются для стран выезда мигрантов важным средством пополнения платежного баланса, улучшения материального положения населения, сокращения бедности, а также альтернативной формой социального обеспечения в условиях крайней скудности государственной социальной поддержки населения.

Примерно со второй половины 2000-х гг. приток мигрантских переводов приобрел такой масштаб, что они оказались способны несколько стабилизировать финансовое положение стран-получателей и в определенной мере стимулировать развитие внутреннего потребительного рынка, а значит, стимулировать рост тех отраслей национальной экономики, которые сориентированы на производство продовольствия и потребительских товаров.

Кроме того, заработанные за рубежом деньги несут в себе инвестиционный потенциал и способствуют более активному втягиванию определенной части населения в процессы развития страны через организацию малого и среднего бизнеса.

Исследования, проводившиеся в Узбекистане, например, приводят их авторов к выводу, что «для рынка труда даже не столь важно то, что люди уезжают на работу в другие государства и тем самым уменьшают демографическое давление на рынок труда, сколько то, что, возвратившись, эти люди организуют свое дело и сами создают рабочие места». В Узбекистане исследование среди предпринимателей, проведенное Торговой палатой страны, показало, что каждый пятый-шестой предприниматель страны создал свой стартовый капитал в результате трудовой миграции, при этом каждый из них создает в среднем 20-30 рабочих мест для местных работников.

По данным исследования, проведенного в Узбекистане в 2001 г., в 111 фирмах, собственники которых прежде были трудовыми мигрантами и накопили первоначальный капитал на выездных заработках, было создано свыше 3,7 тыс. рабочих мест, то есть в среднем по 33 на одну фирму. В Таджикистане, по оценкам экспертов, до 10% мигрантских переводов направляется на инвестиции.

- Какие методы экономической и социальной адаптации сегодня существуют для трудовых мигрантов?

- Это особая тема. Она была совсем «забыта» в российской миграционной политике, и ценой тому оказались настроения ксенофобии и обострения межэтнических отношений в России. Исключительно важно не забывать экономический аспект адаптации и интеграции, то есть положение мигранта на рынке труда.

Очень часто даже среди экспертов понимание интеграции фокусируется на ее социально-культурном измерении (изучение языка, адаптация к культурным нормам жизни, возможности образования для детей). Фактически не учитывается экономическая составляющая: как происходит встраивание мигрантов в рынок труда, имеют ли они возможность легальной занятости, как используется их квалификационный потенциал, какие возможности повышения квалификации для них открыты? И что самое главное – не являются ли они объектом дискриминации в получении работы, в уровне заработной платы, трудовых правах и т.д.

Может быть, во мне говорит экономист, но я убеждена, что если не обеспечивается экономическое измерение интеграции, то есть мигрант является объектом дискриминации на рынке труда, то ни о какой интеграции вообще говорить не приходится.

Кто должен обеспечивать это экономическое измерение? Конечно, принимающее государство. Именно оно «устанавливает правила». Только в том случае, если принимающее государство предпринимает реальные шаги, обеспечивающие права мигрантов, противодействующие дискриминации и маргинализации мигрантов, теневой занятости и эксплуатации мигрантов, их социальной исключенности, и в то же время содействует формированию толерантного отношения к приезжим среди коренного населения, публично признает роль мигрантов для экономики страны, разъясняет те или иные мотивы проводимой миграционной политики населению – только тогда создается атмосфера, в которой мигранты и общество могут эффективно взаимодействовать.

Если же государство самоустраняется из этой сферы трудовых отношений, неизбежно возникает риск незаконного трудоустройства мигрантов, их социальной изоляции, попадания в трудовое рабство, конфликтов с местным населением, нарушения трудовых и социальных прав мигрантов, и, как следствие, их уход в теневой сектор рынка труда.

Диаграмма 1. Изменение численности населения стран СНГ в 2010-2025 гг., млн чел.

Источник: United Nations Population Prospects.

Диаграмма 2. Изменение численности населения стран СНГ, 2010-2025 гг., %

Источник: United Nations Population Prospects.

Диаграмма 3. Ежегодное сокращение численности населения в трудоспособных возрастах в России, 2010-2025 гг., тыс. чел.

Источник: Прогноз Росстата.

Диаграмма 4. Средняя заработная плата в странах, 2008 и 2013 гг., долл. США.

Источник: Статкомитет СНГ.

Беседовала Юлия Рулева

Источник – Евразия.Эксперт

Россия. Узбекистан. Таджикистан. ЕАЭС > Миграция, виза, туризм. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 22 ноября 2017 > № 2399958 Ирина Ивахнюк


Узбекистан. СНГ. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 3 ноября 2017 > № 2375695 Дмитрий Медведев, Сергей Лебедев

Заседание Совета глав правительств государств – участников Содружества Независимых Государств.

Список глав делегаций государств – участников СНГ:

Председатель Правительства Российской Федерации, председатель Совета глав правительств СНГ Дмитрий Анатольевич Медведев;

Первый заместитель Премьер-министра Азербайджанской Республики Ягуб Абдулла оглы Эюбов;

Премьер-министр Республики Армения Карен Вильгельмович Карапетян;

Премьер-министр Республики Беларусь Андрей Владимирович Кобяков;

Премьер-министр Республики Казахстан Бакытжан Абдирович Сагинтаев;

Премьер-министр Киргизской Республики Сапар Джумакадырович Исаков;

Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Молдова в Республике Белоруссия, постоянный и полномочный представитель Республики Молдова при уставных и других органах Содружества Независимых Государств Виктор Сорочан;

Премьер-министр Республики Таджикистан Кохир Расулзода;

Заместитель Председателя Кабинета министров Туркменистана Эсенмырат Оразгельдиев;

Премьер-министр Республики Узбекистан Абдулла Нигматович Арипов;

Председатель Исполнительного комитета – исполнительный секретарь Содружества Независимых Государств Сергей Николаевич Лебедев.

Выступление Дмитрия Медведева на заседании Совета глав правительств государств – участников Содружества Независимых Государств в расширенном составе:

Уважаемые коллеги, уважаемые главы правительств, уважаемые главы делегаций!

Открывая нашу осеннюю встречу, в качестве председательствующего от имени всех присутствующих хочу поблагодарить Президента Республики Узбекистан Шавката Миромоновича Мирзиёева и Премьер-министра республики Абдуллу Нигматовича Арипова за приглашение провести Совет глав правительств государств – участников СНГ в Ташкенте. Это действительно новое начинание для наших друзей из Узбекистана. Мы его всячески приветствуем и благодарим за прекрасные условия проведения совета.

Содружество является ведущей площадкой для развития многовекторного сотрудничества стран региона – с фундаментальной договорно-правовой базой (я подчёркиваю именно этот момент, потому что ни одна наша международная организация, в которой мы участвуем, такой развитой договорно-правовой базы не имеет). И это, откровенно сказать, нужно ценить, потому как это даёт возможности для поиска взаимоприемлемых решений, нахождения компромиссов.

Россия, как и прежде, привержена ценностям и стратегическим целям Содружества. Намерена и впредь укреплять сотрудничество с партнёрами во всех сферах на основе принципов равноправия, доверия и добрососедства.

Мы только что в узком составе обменялись мнениями по актуальным экономическим вопросам.

В текущем году (это все отметили) есть положительная динамика взаимной торговли. Мы вышли в рост. Цифры уже названы. Товарооборот в рамках СНГ за первое полугодие увеличился примерно на четверть. Товарооборот с третьими странами – почти на 27%.

Мы наметили дальнейшие шаги, как закреплять эти экономические успехи.

Главный инструмент для развития торгово-экономических связей, который имеется у нас в руках, – это Договор о зоне свободной торговли Содружества. Если мы полностью реализуем заложенные в нём положения, то в наших экономиках исчезнут ненужные издержки и будет обеспечен рост товарооборота.

За последний год в этом направлении достигнуты определённые успехи. Во взаимной торговле стали чуть более сдержанно применяться защитные и антидемпинговые меры, снижены ставки вывозных таможенных пошлин по отдельным группам товаров – это всё следствие наших прежних договорённостей. Но вместе с тем этого недостаточно. Необходима системная заинтересованная работа всех участников договора по снятию барьеров, упрощению процедур, внедрению технологий. Только так мы сможем добиться качественных изменений в действующем торговом режиме и создать на пространстве СНГ конкурентные условия для бизнеса и благоприятную деловую среду.

Повестка дня, как обычно, у нас достаточно обширная. Многие вопросы заранее обсуждались, практически все, и по ним уже подготовлены решения. Вместе с тем сохраняется необходимость дальнейшего обсуждения важнейших вопросов, которые находятся в эпицентре нашего совместного внимания. Это и вопросы борьбы с терроризмом, вопросы взаимодействия в сфере транспорта, энергетики, нефтегазового машиностроения, мелиорации земель, и такой актуальный вопрос, который сегодня вынесен в повестку дня, как противодействие международным картелям.

Документы, подписанные по завершении заседания Совета глав правительств государств – участников СНГ:

Решение Совета глав правительств СНГ о ходе реализации положений Договора о зоне свободной торговли от 18 октября 2011 года;

Решение Совета глав правительств СНГ о Заявлении глав правительств государств – участников Содружества Независимых Государств о консолидации усилий мирового сообщества для эффективного противодействия международным картелям;

Соглашение об обмене информацией, необходимой для определения и контроля таможенной стоимости товаров в государствах – участниках Содружества Независимых Государств;

Протокол о внесении изменений в Соглашение о Правилах определения страны происхождения товаров в Содружестве Независимых Государств от 20 ноября 2009 года;

Протокол о внесении изменений в Соглашение о гармонизации требований к дополнительному обучению и профессиональной компетентности международных автомобильных перевозчиков государств – участников СНГ от 24 ноября 2006 года;

Решение Совета глав правительств СНГ о внесении изменений в Положение о Координационном транспортном совещании государств – участников Содружества Независимых Государств;

Соглашение об обмене информацией в рамках Содружества Независимых Государств в сфере борьбы с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма, а также их финансированием;

Решение Совета глав правительств СНГ о Концепции сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств в области мелиорации земель и Плане первоочередных мероприятий по её реализации;

Решение Совета глав правительств СНГ о Концепции сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств в области нефтегазового машиностроения и Плане первоочередных мероприятий по её реализации;

Решение Совета глав правительств СНГ о ходе подготовки к проведению переписей населения раунда 2020 года в государствах – участниках Содружества Независимых Государств;

Решение Совета глав правительств СНГ об использовании ассигнований на создание и развитие объединённой системы противовоздушной обороны государств – участников Содружества Независимых Государств и обеспечение деятельности Координационного Комитета по вопросам противовоздушной обороны при Совете министров обороны государств – участников Содружества Независимых Государств в 2016 году;

Решение Совета глав правительств СНГ о выделении ассигнований на создание и развитие объединённой системы противовоздушной обороны государств – участников Содружества Независимых Государств в 2018 году;

Решение Совета глав правительств СНГ о финансировании в 2018 году Плана мероприятий по реализации Основных направлений дальнейшего развития медико-социальной помощи и повышения качества жизни ветеранов войн – участников локальных конфликтов и членов их семей в государствах – участниках СНГ на период до 2020 года;

Решение Совета глав правительств СНГ об исполнении единого бюджета органов Содружества Независимых Государств за 2016 год;

Решение Совета глав правительств СНГ о внесении изменений в единый бюджет органов Содружества Независимых Государств на 2017 год;

Решение Совета глав правительств СНГ об изменении размеров долевых взносов государств – участников Содружества Независимых Государств на обеспечение деятельности Секретариата Координационного совета генеральных прокуроров государств – участников СНГ из единого бюджета органов СНГ;

Решение Совета глав правительств СНГ о едином бюджете органов Содружества Независимых Государств на 2018 год;

Решение Совета глав правительств СНГ о внесении изменений в Решение Совета глав правительств СНГ от 25 мая 2007 года о финансовом обеспечении деятельности органов Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств и предельной численности его Исполнительной дирекции.

Пресс-конференция Дмитрия Медведева и исполнительного секретаря СНГ Сергея Лебедева по завершении заседания

Из стенограммы:

Д.Медведев: Добрый день, уважаемые представители средств массовой информации!

Хочу от имени участников заседания Совета глав правительств СНГ поблагодарить наших узбекских коллег ещё раз за радушный приём, за высокий уровень организации сегодняшнего мероприятия. Тем более что такое мероприятие в Ташкенте, в Узбекистане, проводится практически (за последние годы, во всяком случае) впервые.

Мы продолжаем укреплять многостороннее сотрудничество в рамках Содружества. Стремимся к сопряжению экономической работы в СНГ и Евразийском союзе.

На сегодняшней встрече мы рассмотрели и подписали документы по 19 актуальным вопросам повестки дня, в том числе посвящённым торговым связям, совершенствованию механизмов торговли. В частности, наверное, самый актуальный вопрос, который в настоящий момент есть, касается наших договорённостей по зоне свободной торговли услугами. Мы договорились о торговле товарами, но услуги – отдельная составляющая, там действуют некоторые закономерности другого порядка, несколько иного плана. И поэтому сейчас основная цель заключается в том, чтобы подготовить такой договор.

Наметили пути к разрешению существующих в настоящий момент неурегулированных противоречий.

Мы говорили об электронной торговле и некоторых других современных механизмах товарообмена. Если говорить в целом, эта цифра уже приводилась, товарооборот за первое полугодие 2017 года в рамках СНГ увеличился на четверть. Такую положительную динамику следует закрепить, делать всё необходимое, чтобы стимулировать движение товаров между странами Содружества, чтобы таможенные процедуры были простыми и понятными. Эта задача всегда актуальна. Даже сегодня состоялся обмен мнениями, достаточно жёсткий, между Казахстаном и Кыргызстаном. Противоречия периодически между странами возникают. Для этого в том числе форматы типа Совета глав правительств СНГ или Совета глав правительств Евразийского союза и существуют. И хорошо, что есть возможность как минимум обменяться соображениями и, наверное, претензиями, для того чтобы наметить какие-то способы разрешения существующих противоречий.

Ещё раз подчёркиваю: сейчас главное направление – это соглашение о свободной торговле услугами. Документ уже прошёл хорошую экспертную проработку. Многие разногласия улажены. Надеюсь, что с учётом накопленного опыта мы выйдем на подписание соглашения уже в ближайшее время. И тогда у нас будет внутри СНГ две торговые зоны: по торговле товарами и по торговле услугами. И это, естественно, расширит возможности стран-участниц по свободному товарообмену.

Есть другие важные вопросы, они касаются борьбы с международным терроризмом. Сегодня это реальная угроза. Любые проявления терроризма приносят огромные проблемы. Это, как правило, к сожалению, сопровождается человеческими трагедиями. Противодействие таким актам, противодействие финансированию такой деятельности было и остаётся одним из приоритетов работы в рамках Содружества. Страны СНГ обмениваются информацией в этой сфере, а компетентные органы, конечно, должны оказывать друг другу поддержку.

Мы приняли заявление о консолидации усилий мирового сообщества для эффективного противодействия международным картелям. Такой механизм нужен, чтобы ослабить влияние транснациональных компаний.

В повестке дня был также ряд других тем – взаимодействие в таких областях, как нефтегазовое машиностроение, мелиорация земель. Концепции, планы работы по этой тематике также были утверждены. Мы рассмотрели бюджетно-финансовые и организационные вопросы. Все решения, которые были приняты, надеюсь, будут служить дальнейшему развитию взаимодействия между странами Содружества. А мы продолжим работать в конструктивном ключе по всем направлениям.

С.Лебедев: Несколько слов в дополнение к тому, что сказал Дмитрий Анатольевич. Исполнительный комитет СНГ, занимавшийся организационной стороной подготовки заседания Совета глав правительств, хотел бы выразить очень глубокое удовлетворение усилиями соответствующих структур Узбекистана по подготовке и проведению этого значимого события. Я хотел бы оглянуться на несколько месяцев назад и вспомнить, что в июне, после завершения заседания Совета глав правительств в Казани, узбекская сторона, к большому удовлетворению и российского председателя в СНГ в этом году, и Исполнительного комитета СНГ, вышла с инициативой провести очередное заседание Совета глав правительств в Ташкенте. Почему это вызвало у нас глубокое удовлетворение? Потому что за прошедшие 25 лет ни разу здесь не проходило заседание Совета глав правительств. В 1992 году было совмещённое заседание Совета глав государств и Совета глав правительств, и после этого ни разу здесь главы правительств не собирались. Мы в полной мере ощутили, что в ходе подготовки заседания Совета глав правительств были задействованы все структуры – во главе с Президентом Республики Узбекистан Шавкатом Миромоновичем (Мирзиёевым), который лично осуществлял контроль за подготовкой заседания Совета глав правительств и вчера принял большинство глав делегаций, приехавших в Ташкент. В подготовке заседания участвовали и Министерство иностранных дел, и Аппарат Правительства. Это привело к положительному результату. В организационном отношении заседание Совета глав правительств прошло безупречно. Что касается содержательной части, Дмитрий Анатольевич подробно рассказал. Мне представляется, что характер сегодняшнего заседания Совета глав правительств говорит о том, что работа идёт интенсивная. Пункт номер один повестки дня – реализация договора о зоне свободной торговли, важнейший пункт. Его обсуждение прошло. Меня радует, что оба премьера – и Казахстана, и Кыргызстана – в конце своих выступлений выразили надежду на то, что проблемы будут решены. Естественно, при встречных шагах с обеих сторон.

Мы тоже (и председатель в СНГ – российская сторона, и, естественно, Исполнительный комитет СНГ) надеемся на то, что наши общие усилия, в первую очередь, конечно, усилия этих двух дискутирующих сторон, приведут к тому, что эти проблемы будут в скором времени решены.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, сегодня на Совете глав правительств было принято заявление о противодействии картелям и об усилении международных усилий в этом направлении. В связи с чем возникла необходимость принятия такого заявления именно в формате Содружества?

Д.Медведев: Такое заявление возникло ровно потому, что мы видим в деятельности международных картелей угрозу нашим экономикам, а вернее сказать, угрозу тем видам производств, тем предприятиям, которые действуют на территории стран – участниц СНГ.

Если взять такие направления, как фармацевтическая промышленность, производство отдельных продуктов питания, некоторые другие товары, включая, например, некоторые автокомпоненты, – что скрывать, подобные монополистические объединения диктуют свои условия всему рынку (международному рынку, я имею в виду мировой рынок), заключают соглашения о ценах. В результате страдают интересы и отдельных предприятий и производств, размещённых на территории наших стран, и в конечном счёте людей, которые вынуждены, по сути, переплачивать из-за этого самого картельного сговора, который объединяет производителей в разных странах. Именно поэтому мы в рамках деятельности, которая ведётся нашей антимонопольной службой, этими вопросами озаботились, предложили нашим партнёрам в СНГ эту тему.

Прозвучал доклад, было подготовлено заявление, которое мы доведём до всех заинтересованных лиц, прежде всего по линии Организации Объединённых Наций, Комиссии по международной торговле и других институтов, которые должны влиять на монополистическую деятельность и не допускать картельных соглашений.

Естественно, это процесс сложный, и невозможно в рамках одного заявления пресечь деятельность того или иного картеля, но такие усилия, совмещённые с усилиями других стран, и не только в Содружестве Независимых Государств, в конечном счёте должны повлиять на ситуацию. В этом смысл сегодняшнего решения.

Узбекистан. СНГ. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 3 ноября 2017 > № 2375695 Дмитрий Медведев, Сергей Лебедев


Узбекистан. Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Недвижимость, строительство > uzdaily.uz, 2 ноября 2017 > № 2517813 Филарет Гальчев

Председатель Совета директоров АО «Евроцемент груп» Филарет Гальчев и Председатель Правления АО «Узстройматериалы» Ботир Зарипов подписали соглашение о порядке реализации инвестиционного проекта по строительству нового завода по производству цемента «сухим способом» на базе предприятия «Ахангаранцемент».

Церемония подписания состоялась 2 ноября в Ташкенте в присутствии Премьер-министра Российской Федерации Дмитрия Медведева и Премьер-министра Республики Узбекистан Абдуллы Арипова.

Соглашение предусматривает организацию взаимовыгодного сотрудничества между Холдингом «Евроцемент груп» и АО «Узстройматериалы» в реализации инвестиционного проекта по строительству в Ташкентской области на базе АО «Ахангаранцемент» завода по производству цемента энергоэффективным «сухим» способом мощностью 3 млн. тонн цемента в год.

В частности, документ регламентирует подписание контракта между АО «Ахангаранцемент» и Beijing Triumph International Engineering Со (входит в промышленную группу CNBM, КНР).

Контракт стоимостью более $160 млн. предполагает выполнение Beijing Triumph International Engineering Со. работ по проектированию, строительству, поставке, изготовлению и монтажу оборудования, а также обучению персонала. Проект будет реализован к 2020 году.

«Республика Узбекистан сегодня динамично развивается. Благодаря проведению руководством страны политики по либерализации экономики и созданию благоприятного делового климата за последние несколько лет значительно выросла инвестиционная привлекательность Республики. Президентом и Правительством очень много делается для поддержки бизнеса, создания механизмов защиты инвестиций и частной собственности. Высокие темпы роста демонстрирует экономика Узбекистана. За 9 месяцев ВВП Республики вырос более, чем на 5%, промышленность – на 4 %, строительство - на 5,3%, - подчеркнул Филарет Гальчев. – Растет потребление строительных материалов. Производственные мощности «Ахангаранцемента» сегодня загружены на 100%. Спрос на продукцию предприятия увеличивается не только в Узбекистане, но и в соседних государствах. Строительство нового цементного завода позволит, с одной стороны, полностью удовлетворить спрос внутри страны, с другой – увеличить поставки продукции на экспорт».

Председатель Совета директоров «Евроцемент груп» также отметил значимость содействия и поддержки АО «Узстройматериалы», оказываемой Холдингу при реализации инвестиционного проекта.

Новый завод мощностью 3 млн тонн цемента в год станет крупнейшим цементным предприятием в Средней Азии и будет оснащен высокотехнологичным оборудованием преимущественно европейских производителей. Выбор в качестве подрядчика промышленной группы CNBM – мирового лидера в области цементного машиностроения и производства цемента – позволит «Евроцемент груп» создать на территории Узбекистана одно из самых эффективных и современных предприятий мировой цементной промышленности.

Во время строительства нового цементного предприятия спрос на высококачественный цемент в Республике Узбекистан и соседних государствах продолжит удовлетворять действующий завод «Ахангаранцемент».

Напомним, в апреля 2017 года между АО «Евроцемент груп» и АО «Узстройматериалы» был подписан Меморандум о сотрудничестве при реализации проектов модернизации и промышленного строительства в присутствии Президента Российской Федерации Владимира Путина и Президента Республики Узбекистан Шавката Мирзиеева. В частности, документ предусматривал сотрудничество в реализации проекта по строительству нового цементного завода на площадке «Ахангаранцемента».

Beijing Triumph International Engineering Со. была выбрана в качестве поставщика оборудования и подрядчика для реализации проекта по итогам проведенного тендера, участие в котором приняли ведущие мировые инжиниринговые компании.

Строительство нового завода по производству цемента энергоэффективным «сухим» способом производства мощностью 3 млн тонн в год реализуется в рамках программы «Евроцемент груп» по переводу предприятий Холдинга на новую технологическую платформу. Программа предполагает внедрение инновационных технологий и современного оборудования, повышение автоматизации и эффективности производства.

Первым этапом программы стало строительство в 2015-16 годах на заводах современных логистических комплексов и внедрение автоматизированной системы упаковки и отгрузки продукции. Второй этап - создание собственной генерации электроэнергии на базе электростанций суммарной мощностью 400 МВт. Заключительным этапом станет переход всех предприятий на производство цемента «сухим» способом.

Узбекистан. Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Недвижимость, строительство > uzdaily.uz, 2 ноября 2017 > № 2517813 Филарет Гальчев


Казахстан. Узбекистан > Экология > kursiv.kz, 2 ноября 2017 > № 2380948 Анатолий Рябцев

Анатолий Рябцев, «Казгипроводхоз»: «Арал мы уже фактически потеряли»

Анатолий ИВАНОВ-ВАЙСКОПФ

Уже много лет руководителя проектного института «Казгипроводхоз» Анатолия Рябцева относят к числу наиболее авторитетных специалистов в области распределения водных ресурсов. Достаточно сказать, что к его мнению прислушиваются не только в странах Центральной Азии, но и в России, и в Китае. Несмотря на свою занятость, он без колебаний согласился ответить на вопросы «Къ», сделав в процессе нашей беседы сразу несколько сенсационных заявлений.

– Анатолий Дмитриевич, не раз говорилось, что в Казахстане – с точки зрения управления водными ресурсами – есть несколько проблемных регионов: Арал, ситуация вокруг рек Иртыш и Или, ну и Каспий, на который пока мало обращают внимание. Изменилась ли ситуация?

– Каспием, надо заниматься, но пока он более стабилен в части обеспечения устойчивости отметок воды. У него есть периоды и подъема, и снижения уровня воды, поэтому мы и говорим, что Каспий дышит, но сейчас все пока стабильно. Хотя через 5–8 лет ожидается, что уровень Каспийского моря начнет понижаться. Это будет очень неприятная ситуация, поскольку вода станет уходить с отмелей северного Каспия, где у нас Атырауская зона, обнажая большие площади морского дна. Но ещё неприятнее, когда после проведения мелиоративных мероприятий вода начинает наступать. Мы уже столкнулись с такой проблемой. В 1995–1996 годах у нас возникла огромная проблема – уровень Каспия начал резко подниматься. Были построены дамбы, велись работы по сохранению городского хозяйства Атырау от подтопления грунтовыми водами, а потом Каспий сам отступил. С того момента наблюдается определенная стабильность.

– То есть поведение Каспия можно предсказать?

– Совершенно верно. Я недавно читал одно мнение, что пора бить тревогу: через 75 лет Каспия уже не будет. Сильно сомневаюсь. Все-таки 75 лет – это слишком короткий срок для таких больших водоемов, как Каспийское море. Но вот другая проблема, которая ожидается в ближайшее время, очень серьезна. Есть опасность потерять Балхаш из-за большого забора воды китайской стороной.

– Вы о том, что Китай на своей территории построил на реке Или множество плотин, от которых идут многочисленные ирригационные каналы?

– На сегодняшний день китайская сторона проводит огромный комплекс мероприятий, связанных с реконструкцией и новым строительством инфраструктурных объектов для орошения земель. Сегодня площадь орошаемых земель в Синьцзян-Уйгурском автономном районе составляет 4,6 млн гектаров. Можете себе представить?!

– А сколько на нашей стороне?

– У нас на всю страну – 1,3 млн гектаров. Это на сегодняшний день. А когда-то было 2,3 млн гектаров. Миллион мы потеряли из-за распада совхозно-колхозной системы. Сегодня президент поставил задачу дополнительно ввести в эксплуатацию 610 тысяч гектаров орошаемых земель к тем, которые были.

– Да, но где воду взять, если Китай ее забирает?

– Земли можно восстановить даже с учетом существующих проблем. Сегодня появились новые технологии – это капельное орошение, машинные виды орошения, благодаря которым мы имеем серьезную экономию водных ресурсов. Поэтому здесь, я думаю, проблемы не будет. Другой разговор, что из восьми имеющихся речных бассейнов в Казахстане, в двух складывается достаточно тревожная ситуация.

– Надо понимать, что помимо Или речь и об Иртыше?

– Все верно. Мы говорим об Иртыше и Или. Эти две реки, между прочим, относящиеся к числу крупнейших в нашей стране, полностью зависят от наших соседей. Хотя мы говорим, что Иртыш, например, получает из Китая объем в 9 кубометров в год, а мы имеем 36 кубокилометров, то есть 27 формируется на территории Казахстана, но, тем не менее, любой отбор воды китайской стороной в верховьях, серьезно сказывается на потребителях в низовьях. Уже сегодня река Иртыш от Семея до Омска превратилась в ограниченно-судоходную артерию.

– Ранее была полностью судоходной?

– Еще 40 лет назад. Сегодня большие суда и баржи, которые возили уголь, лес и инертные материалы на Иртыше уже редко можно встретить. Прежнего потока грузоперевозок нет. Причина – в скудости стока реки. И здесь надо учитывать еще один важный момент: активный рост нашей столицы Астаны. Уже миллион человек в ней проживает, а вокруг развивается конгломерация сельскохозяйственных и промышленных предприятий, которые будут увеличивать водопотребление.

– А Астана для своих нужд берет воду из Ишима?

– Конечно! Кроме того, канал Иртыш – Караганда обеспечивает водой как Караганду, так и Астану. Там есть у нас дополнительный канал, по которому мы в маловодный период по трубопроводу подаем воду до столицы, подпитывая Ишим. Сейчас мы еще разработали проект, который позволяет увеличить поставки воды в нуждающиеся районы Центрального и Северного Казахстана объемом до одного кубокилометра в год. Естественно, осуществляться они будут через Астану. То есть будущее будет за увеличением водопотребления.

– Помнится, что ранее с китайской стороной были достигнуты договоренности о заборе воды из Иртыша в объеме не более двух кубокилометров в год. Они действуют до сих пор?

– По этому вопросу работа ведется постоянно. Есть специальная комиссия, есть рабочие группы. Но результаты, достигнутые за последние почти два десятка лет, очень скромные. Мы заключили несколько соглашений, скажем, по безопасности, по качеству воды, но вопрос по количественным показателям остается открытым до сих пор. Китайская сторона не гарантирует нам определенный объем воды. На деле интенсивный отбор воды из Черного Иртыша достиг объемов более трех кубокилометров в год.

– Вот как! А как же договоренность – не более двух кубокилометров…

– Да. К тому же у Китая уже построена инфраструктура. О чем это говорит? Судя по поступающей информации, у них есть цель обеспечить – отъем воды только по построенным инфраструктурным объектам в объеме до пяти кубокилометров.

– И чем это грозит Казахстану?

– В первую очередь – серьезным снижением уровня воды в Иртыше.

– То есть, о судоходстве можно будет вообще забыть?

– Это само собой разумеется. Появятся проблемы и на озере Зайсан, что отразится на экологической составляющей нашей страны, ведь будет снижение поступления воды в этот водоем на один кубокилометр.

– Зайсан может обмелеть?

– Однозначно. Второе – есть проблема отсутствия трехсторонних переговоров по вопросу Иртыша между Китаем, Казахстаном и Россией. Садиться за стол переговоров отказалась китайская сторона. Да, есть точка зрения, что в Казахстане воды хватает, а потому нет смысла втроем обговаривать проблему реки Иртыш. Но существует международная практика, которой надо следовать. Примеры тому – трансграничные реки Меконг и Дунай. Там все страны садятся и договариваются по всем спорным вопросам. Но у Китая иное мнение, у него уже выработана модель: мы разговариваем с Казахстаном, а Казахстан пусть в свою очередь ведет переговоры с Россией.

– То есть делиться водой в соответствии с международной практикой они не хотят?

– Ну так делить на двоих всегда проще, чем на троих. Поэтому перспектива подписания договора о вододелении между тремя странами сейчас стоит под очень большим вопросом.

– Надо понимать, и по Или договоренности с Китаем пробуксовывают?

– Естественно. Хотя таких серьезных проблем, как с Иртышом по Или мы не испытываем: орошаемые земли водой обеспечиваются, более-менее регулярно наполняется и Капчагайское водохранилище. Бывают, правда, сбои. В позапрошлом году Капчагай страдал от того, что не было воды, а в прошлом – было столько воды, что стало топить насосные станции. Такие перепады не могут быть приятными. При этом, к сожалению, мы мало занимаемся изучением проблем Балхаша.

– Мне доводилось слышать версию, что если с Китаем не договориться, то в процессе обмеления Балхаша может произойти отделение пресноводной части этого озера от соленой.

– Надеюсь, что до этого не дойдет. Потому что если это произойдет, то мы получим депрессивную ситуацию в регионе, схожую с тем, что сейчас наблюдается на Арале. То есть, если снижается глубина водоема – растет температура водной поверхности, ведущая к многократному увеличению испарения. В этом случае притоки уже не способны восполнить потери воды. И когда весь этот процесс переходит критическую черту, вместе с серьезными изменениями водного баланса неизбежно возникают и масштабные экологические проблемы. С Балхашом этого категорически нельзя допускать.

– Неужели в Китае не понимают, что если Балхаш обмелеет, то проблемы неизбежно появятся и в том же Синьцзяне?

– Китайцы, конечно, понимают. Но у них на первом плане сегодня стоит экономика. Поэтому они пока не особо задумываются о последствиях.

– После нас хоть потоп?

– В настоящий момент видится именно такой подход. Хотя история Арала должна быть для всего мира очень поучительна. С 60-х годов прошлого столетия, когда стали активно осваивать притоки Аральского моря – Амударью и Сырдарью, он изменился катастрофически. До середины 80-х Арал еще можно было спасти, сократив посевы влаголюбивых культур с одновременным регулированием подачи воды, либо реализовать проект по переброске части сибирских рек. Но горбачевская перестройка и последующий распад СССР все эти проекты сделали невозможными.

– Вы считаете, что переброска сибирских рек была хорошей идеей?

– Знаете, если бы проект переброски рек был бы реализован, то сейчас все было бы нормально. Сегодня он невозможен, поскольку появляются вопросы: а кто будет платить, кому эта вода нужна, как это отразится на экологии. Но ведь над этим проектом работали свыше 20 научно-исследовательских институтов. И если бы эту идею воплотили в жизнь, то для Казахстана и стран Центральной Азии вреда никакого не было бы. Напротив, только польза была бы. Во всяком случае для Арала – точно.

– Но теперь-то все эти проекты ушли в небытие. Вряд ли наши страны сумеют договориться и по вопросам сокращения посевов, и по переброске сибирских рек.

– Безусловно. Арал мы уже фактически потеряли. Тем более что в нашем регионе идет интенсивное таяние ледников.

– Так ледники все-таки тают?

– Да, сегодня они уменьшаются и достаточно серьезно. Данные последних исследований просто пугают. И если наблюдаемые процессы будут продолжаться с той же интенсивностью, что и сейчас, то наш регион может потерять и Сырдарью, и Амударью. К тому же нельзя забывать про Афганистан. Рано или поздно наступит время, что люди бросят оружие и возьмутся за мотыги. Такая программа, которая предусматривает активное использование ресурсов притока Амударьи – реки Пяндж, в этой стране уже существует. Как только начнется ее реализация, нашим странам, а вместе с ними и остаткам Арала, придется очень несладко.

– С Сырдарьей тоже вроде не все идеально. Есть, кажется, проблема со сбросом воды с Токтогульской ГЭС в Кыргызстане. Или не так?

– Эта проблема имеет свои корни в нашем прошлом. В советское время использовались рычаги единого управления водными ресурсами, когда была принята система взаимных поставок. Киргизия получала уголь, получала нефть, мазут и так далее, а работа гидротехнических сооружений, начиная от Токтогула, Кайраккума в Таджикистане и до Шардары на юге нашей страны, была предназначена для ирригационных целей. Сейчас в Бишкеке абсолютно не заинтересованы в сохранении воды для полива. Там заинтересованы в получении электроэнергии. А когда особенно она нужна? Зимой! Это когда потребность в ней в связи с особенностью климата нашего региона увеличивается. Они зимой с Токтогула сбрасывают воду, вырабатывая энергию, и эта вода уходит в Арал безвозвратно. Иногда даже минуя нашу перемычку, уходит в Большой Арал, который работает, как гигантская сковорода. В летнее время, когда Казахстану нужна вода для орошения, ее часто не хватает. Все потому, что Токтогул набирает воду для будущих энергетических нужд Киргизии. С приобретением независимости Бишкек перевел режим работы Токтогульского водохранилища с ирригационного на энергетический. Поэтому мы теперь все время вынуждены договариваться с Киргизией. В летнее время для того, чтобы киргизская сторона не накапливала, а продолжала сброс необходимой для нас воды, мы приостанавливаем поставки по ЛЭП-500 с ГРЭС-1 и ГРЭС-2 в Экибастузе и начинаем покупать электроэнергию у Киргизии. И, похоже, эта проблема будет решена еще не скоро.

– Недавно экс-президент Киргизии Аскар Акаев в одном из своих интервью заметил, что главное богатство их страны – это ледники и вода. И поскольку Киргизия находится у истоков нескольких важных рек, всем остальным странам, которые являются потребителями воды, она всегда может сказать «нет».

– Все верно. Такая же позиция у Таджикистана. У него Кайраккумское водохранилище играет роль контррегулятора. Но поскольку по своим объемам оно небольшое – около четырех кубокилометров, оно не сильно влияет на перераспределение воды. Наше Шардаринское водохранилище способно держать до 5,3 кубокилометра, но не может обеспечить низовья поливной водой. Поэтому строительство Коксарайского контррегулятора было абсолютно верным шагом. Он накапливает три кубокилометра, способен перехватить зимние паводковые воды с киргизского Токтогула и позволяет перераспределять воду реки Сырдарья в летнее время.

– Интересно, что будучи в Ташкенте, доводилось несколько раз слышать, что власти этой страны не очень довольны строительством Коксарая. Якобы, из-за него вода перестала поступать в Арнасайскую впадину, где у них чуть ли не заповедная зона.

– Они зря возмущаются, потому что первыми нарушили золотое правило гидротехнических сооружений. Шардара была спроектирована в советское время узбекскими специалистами. В соответствии с этим проектом, Арнасайское понижение является аварийным водосбросом для Шардаринского водохранилища. Такой момент наступил в 1969 году, когда пришел огромный расход. Если бы не Арнасайская впадина, Шардара прекратила бы свое существование.

– Снесло бы?

– Несомненно. Тогда бы и Туркестан, и Кызылорда оказались под водой. Благо сработал аварийный водосброс. В конце 2003 года, когда в регионе прошли обильные дожди и переполнились все основные водохранилища, они на своей территории построили дамбы, уменьшив нам сброс с 1500 кубометров в секунду до 500. То есть, нас поставили перед фактом,что мы не можем сбрасывать больше 500 кубов по аварийному водосбросу в Арнасай. Другие варианты: сбрасываем воду в Сырдарью и топим Кызылорду с Туркестаном, либо ждем прорыва плотины на Шардаре с еще большими катастрофическими последствиями. Мы тогда им сказали – будем строить Коксарай, а потом в течение почти шесть лет жили под стрессом: не дай бог, повторится история 1969 года. Им же стало обидно, что мы не стали сбрасывать воду в Арнасай, где у них начался процесс минерализации озерных систем. Поэтому теперь они ставят условия: мы не дадим вам реализовать второй этап регулирования русла Сырдарьи, пока вы не будете сбрасывать по 2–3 кубокилометра воды в год через Арнасай.

– Что это за второй этап?

– В рамках первого этапа регулирования русла реки Сырдарья мы построили порядка 10 объектов. Это плотина в Северном Аральском море. Это такие крупные гидроузлы, как Аклак, Айтек, Караозек. У нас, например, Айтек пропускал не более 450 кубометров в летнее время. Поскольку долгие годы воды не хватало, построили сооружение для отбора на орошение. А когда начались паводки, из-за него начало топить Кызылорду. Айтек находится по течению ниже. После проведенной реконструкции этот гидроузел стал пропускать до двух тысяч кубометров воды, теперь затопление из-за него Кызылорде не угрожает. И вот, благодаря займу Всемирного банка, мы через международный фонд спасения Арала начали разрабатывать второй этап по регулированию русла Сырдарьи.

– Как раз с его реализацией и возникли проблемы? И что планируется сделать в рамках второго этапа?

– Из-за позиции Узбекистана: Арнасай ему необходим. Мы же третий год топчемся на месте. Однако есть проект по восстановлению прудового хозяйства и рыбопитомников. Планируется возрождение всех дельтовых озер. То есть, мы сейчас говорим об эффективном использовании имеющихся в настоящий момент ресурсов. Уровень воды в нашей части Арала медленно, но растет. Поэтому на втором этапе предполагается также возведение второй плотины, которая появится в верхней части Северного Арала. За счет увеличения площади Северного Арала, Аральск можно будет вновь сделать портовым городом. И мне кажется, что с появлением в Узбекистане нового президента – Шавката Мирзиёева, который считается прагматичным человеком, – положительное решение по второму этапу будет найдено.

– Что же, будем надеяться, что консенсус действительно будет найден, и близ Аральска снова появится море.

Казахстан. Узбекистан > Экология > kursiv.kz, 2 ноября 2017 > № 2380948 Анатолий Рябцев


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > carnegie.ru, 2 ноября 2017 > № 2374823 Рафаэль Саттаров

На пути к олигархату. Зачем новое руководство Узбекистана сближается с Усмановым

Рафаэль Саттаров

Противоречия между президентом Мирзиёевым и главой СНБ Иноятовым уже давно перестали быть в Узбекистане секретом. В этом противостоянии Усманов для нового узбекского лидера – один из главных уравнителей против силовиков. Создание узбекского олигархата кажется Мирзиёеву подходящим инструментом для укрепления своей власти и борьбы с конкурентами из силовых ведомств

Слухи о том, что новый президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев стремится сотрудничать с российским миллиардером Алишером Усмановым, появились почти сразу после смерти Ислама Каримова. Но контакт между Мирзиёевым и Усмановым устанавливался в атмосфере такой секретности, что сказать что-либо наверняка о целях их сближения было почти невозможно. За последние месяцы появилось достаточно информации, чтобы Усманова можно было записать в число самых ярких представителей нового узбекского олигархата. Его влияние в стране быстро растет, и скрывать это становится невозможно даже в жестко контролируемых СМИ Узбекистана.

Страна без олигархов

В декабре 2009 года ныне покойный президент Узбекистана Ислам Каримов в программном выступлении заявил, что власти не допустят в стране резкого роста имущественного неравенства, потому что это спровоцирует социальное напряжение: «Олигархов у нас не будет, если кто-то этого еще не понял, пусть имеет в виду».

После этого выступления в Узбекистане прошла серия арестов крупных предпринимателей, чье имущество было конфисковано. Тогда из публичного поля пропали самые богатые люди страны. Часть из них приняли новые правила игры, а те, кто не принял, либо покинули страну, либо попали под арест. Например, владелец крупного рынка O'rikzor (Караван-сарай) Дмитрий Ли (Лим) успел уехать. А вот карманному олигарху дочери Каримова Миродилу Джалолову повезло меньше – в 2010 году он получил реальный тюремный срок за финансовые преступления и вышел из тюрьмы только в январе 2017 года, на волне первых оттепельных порывов нового президента.

Вслед за Каримовым схожую мысль часто повторял тогдашний министр финансов Узбекистана Рустам Азимов. Выступая на международных финансовых площадках, он уверял, что в Узбекистане действительно нет олигархов и власти страны сделают все возможное, чтобы избежать этого негативного постсоветского опыта.

Подхваченный провластными активистами и экспертами, аргумент об отсутствии в Узбекистане олигархов занял одно из центральных мест в государственной пропаганде, стал важным доказательством преимуществ узбекского пути развития по сравнению с другими республиками бывшего СССР.

И действительно, ситуация с олигархами в постсоветском Узбекистане сильно отличается от других стран бывшего Союза. При Каримове в Узбекистане сложился не олигархический капитализм, как в России, Казахстане или на Украине, а чиновничий, когда для обеспечения безопасности своих капиталов люди идут в структуры государственной власти. В результате самыми богатыми людьми в стране стали не крупные предприниматели из 90-х, а чиновники. Они, и только они получили полный контроль над узбекской экономикой через свои обширные родственные связи.

Например, нынешний глава Налогового комитета Узбекистана одновременно является фактическим владельцем крупного торгового центра Next в Ташкенте. Семье ныне покойного, но влиятельного при Каримове чиновника Алишера Азизходжаева принадлежит сеть супермаркетов Makro и Sunday. Таких примеров в Узбекистане много, и почти любой житель столицы с удовольствием расскажет, семье кого из высокопоставленных чиновников принадлежит тот или иной крупный бизнес или объект недвижимости.

Сегодня, спустя год после смерти Каримова, переплетение бизнес-интересов и государственной службы по-прежнему остается нормой в Узбекистане. Тем не менее ситуация постепенно начинает меняться, все заметнее становится растущая активность иностранных олигархических групп, которые финансово и родственно тесно связаны с высокопоставленными руководителями Узбекистана. И российский олигарх Алишер Усманов тут самый яркий, но далеко не единственный.

Танка и великий уравнитель

В узбекском языке есть слово «танка», немного искаженный вариант русского «танк». Танка означает, прежде всего, не боевую машину, а покровителя и спонсора, то есть того, кто продвигает и поддерживает в карьерном развитии. Если человек хочет преуспеть в государственной, академической, общественной или деловой сфере, а также откосить от тюрьмы, то он обязательно должен иметь танку, чей аппаратный вес помогает стабильному росту. Именно в роли танки первоначально и выступал Алишер Усманов, когда после смерти Каримова новый президент Мирзиёев стал постепенно концентрировать власть в своих руках.

Первыми признаками активизации Усманова в Узбекистане были не его публичные выступления или заявления официальных лиц и даже не торговые сделки, а полеты его личного самолета Bourkhan. По регулярности перелетов журналисты и эксперты начали понимать, что за участившимися визитами Усманова в страну стоит не желание поесть узбекского плова, а тесные связи олигарха с новым президентом.

Когда-то племянник Усманова Бабур был женат на племяннице Мирзиёева. Этот брачный альянс мог показаться прерванным, когда в 2013 году Бабур погиб в автокатастрофе. Но в узбекском обществе родственные связи не прекращаются после чьей-то смерти, они, наоборот, укрепляются, тем более что от брака остались общие внуки, еще сильнее закрепляющие альянс двух семей.

Уже осенью 2016 года усмановский лайнер подолгу стоял на летном поле ташкентского аэропорта. А в сентябре этого года, по данным Flightradar24, выяснилось, что узбекский президент летал на Генассамблею ООН в Нью-Йорк на частном самолете Алишера Усманова. Вскоре последовал аналогичный полет на саммит СНГ в Сочи.

Узбекские власти тогда объясняли, что самолет для дальних перелетов Мирзиёева якобы был арендован НАК «O'zbekiston Havo Yo'llari» по заказу правительства Узбекистана. Такое заявление многих шокировало уже тем, что оно вообще было сделано. Раньше узбекские власти никогда так публично ни в чем не признавались, и даже если какая-то информация становилась известна, то все равно упорно сохраняли гробовое молчание.

Кроме того, неизбежно возникают вопросы о конфликте интересов. Получается, что глава Узбекистана пользуется частным самолетом иностранного олигарха и нет никаких гарантий, что, например, сведения из президентских разговоров на борту не попадут в руки иностранных спецслужб.

В качестве одной из версий, почему Мирзиёев вдруг пересел на самолет Усманова, называли конфликт узбекского президента с главным силовиком Рустамом Иноятовым. Мол, Мирзиёев беспокоится за свою безопасность, поэтому и не пользуется услугами борта номер один Ислама Каримова.

Назвать такое объяснение совсем невозможным нельзя, но скорее дело тут в том, что новый президент стремится побыстрее избавиться от наследия Каримова, в том числе и от материального, типа резиденции или президентского самолета.

Когда-то говорили, что самые большие антисталинисты – это приближенные Сталина, так и сегодня в Узбекистане главным антикаримовцем выступает Шавкат Мирзиёев. Он не пожелал работать в бывшей резиденции Каримова Аксарае и приказал строить для себя новую. Такой же отказ коснулся и резиденции Каримова в Дурмене. По разговорам с чиновниками среднего уровня складывается впечатление, что каримовские резиденции вызывают у Мирзиёева неприятные воспоминания – судя по всему, в прошлом, при живом Каримове, он не получал особого удовольствия от посещения этих мест.

После прихода к власти Мирзиёева под сокращение попали также охранники из службы безопасности президента, сменились автомобили президентского кортежа, маршрут президентской трассы, очередь дошла и до президентского лайнера. По всей видимости, для Мирзиёева заказан новый лайнер, но до его полного оснащения президенту Узбекистана придется пользоваться личным самолетом Алишера Усманова.

Хотя тяжелыми воспоминаниями тут дело явно не ограничивается. Мирзиёев выбрал самолет именно Усманова, потому что сегодня российский олигарх для нового узбекского лидера – это один из главных уравнителей против силовиков.

Противоречия между Мирзиёевым и главой Службы национальной безопасности Иноятовым по поводу смены экономического и политического курса уже давно перестали быть в Узбекистане секретом. Время в этом противоборстве играет в пользу президента. Каримов во всем полагался на главного силовика, позволяя Иноятову контролировать многие аспекты жизни внутри страны. Кадровый, политический, общественный, пограничный контроль были полностью сконцентрированы в руках СНБ.

Более того, основные правила игры в экономике также формировались силовиками. Подъем какого-либо предпринимателя или отжим бизнеса у иностранных инвесторов зависели исключительно от СНБ. Могущество Иноятова особенно выросло после разгрома бизнес-империи младшей дочери Каримова, Гульнары.

Но сегодня старые правила уже не устраивают нового президента, которому нужно что-то противопоставить их старому гаранту – Рустаму Иноятову. И здесь Алишер Усманов должен выступить танкой Шавката Мирзиёева как во внутренней политике, так и во внешней, особенно во взаимоотношениях с Кремлем, который остается ориентиром для обеих противоборствующих сторон.

Путь им озарил

Когда Алишер Усманов заявляет, что он больше не управляет бизнесом, а принимает только стратегические решения и занимается благотворительностью, он немного лукавит. По крайней мере сегодня в Узбекистане он выступает в своей бизнес-ипостаси. На свадьбе своего племянника Усманов сказал: «Если бы президент Узбекистана сказал: «Молодежь, начинайте, дорога вам открыта. Если вам что-то нужно – я сам помогу», то я, Фаттах [Шодиев – казахстанский миллиардер родом из Узбекистана] и Искандер [Махмудов – российский миллиардер родом из Узбекистана] – мы бы мир перевернули. Что мы и сделали ради России, ради Казахстана».

В мае этого года стало известно, что Алишер Усманов будет участвовать в реализации проекта по строительству туристической зоны Кадимий Бухоро (Древняя Бухара). По утвержденному президентом документу, в Бухаре в 2017–2019 годах предполагается создать туристическую зону с современными малоэтажными гостиницами, культурно-оздоровительными и торгово-развлекательными центрами, обеспечивающими условия для круглосуточного досуга иностранных туристов. Общая территория турзоны составит не менее 10 гектаров, а всех ее инвесторов до 2020 года освободят от уплаты земельного налога, налога на прибыль, имущество юридических лиц, благоустройство и развитие социальной инфраструктуры, единого налогового платежа для микрофирм и малых предприятий, обязательных отчислений в государственные целевые фонды, а также таможенных платежей.

Еще в 2015 году на внеочередном заседании правления Государственной акционерной железнодорожной компании «Узбекские железные дороги» было принято решение о выходе государства из числа владельцев компании и преобразовании ее в акционерное общество. Тогда же говорили, что часть активов «Узбекских железных дорог» будет продана коммерческим структурам, близким к Усманову.

В телекоммуникациях USM Holdings Усманова начала переговоры со шведской Telia о покупке узбекского Ucell, второго по количеству абонентов сотового оператора в стране (9,1 млн абонентов в 2016 году).

Во время визита президента Узбекистана в Россию были подписаны двусторонние соглашения об инвестиции и 55 контрактов на общую сумму $16 млрд. По данным узбекской службы «Радио Свобода» («Озодлик»), 7 из 16 млрд собирается инвестировать Алишер Усманов. Хотя достоверность этих оценок пока не подтверждена.

Помимо Усманова, есть и другие олигархи узбекского происхождения, кто также заинтересован в продвижении своих бизнес-интересов в Узбекистане и готов участвовать в новых проектах. Это, например, российский миллиардер Искандер Махмудов – по приглашению узбекского правительства принадлежащая ему Уральская горно-металлургическая компания планирует разрабатывать месторождения титаномагнетитовых руд Тебинбулак в Каракалпакстане. Махмудов также собирается строить там сталелитейный завод стоимостью $1,5 млрд.

Таких богатых узбекистанцев хватает не только в России, но и в других странах – в ОАЭ, Турции, Малайзии, Украине, Казахстане, Евросоюзе. И при ясных правилах игры они могли бы привезти в Узбекистан существенные инвестиции.

В этой ситуации Алишер Усманов будет выступать неформальным патроном (танкой) для таких полузарубежных инвесторов. Будет влиять на процесс принятия решения и способствовать снижению произвола в отношении инвесторов. Выходцы из Узбекистана, сделавшие свои состояния в странах вроде России и Казахстана, привыкли ради безопасности и сохранности инвестиций иметь патрона в высокой власти, который будет в любое время вхож в президентский кабинет.

Определенная часть узбекского аппарата, включая, по всей видимости, и самого нового президента, тяготится тотальным контролем силовиков, доставшимся от Каримова, и будет рада принять в страну новые инвестиции. По личным беседам с узбекскими чиновниками видно, что среди них сегодня очень популярно убеждение, что крупные иностранные инвестиции способны резко ускорить процесс модернизации страны.

Вера эта во многом наивная, и опыт других постсоветских государств показывает, что никакой успешной «олигархической модернизации» не бывает. Крупные бизнесмены так же, как сейчас силовики из СНБ, поделят самые доходные части узбекской экономики и начнут захват политического пространства страны. Но пока модель «госкапитализма друзей», несмотря на всю ее неэффективность, кажется новому узбекскому лидеру самым подходящим инструментом для укрепления своей власти и борьбы с конкурентами из силовых ведомств.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > carnegie.ru, 2 ноября 2017 > № 2374823 Рафаэль Саттаров


Узбекистан. Россия > Недвижимость, строительство. Леспром. Внешэкономсвязи, политика > uzdaily.uz, 23 октября 2017 > № 2517798 Виктор Евтухов

Делегация Узбекистана посетила Россию для обсуждения возможности применения российского опыта строительства домов из дерева с применением российских деревянных строительных материалов в Узбекистане.

Представители Узбекистана посетили производство деревянных домокомплектов из клееного бруса и демонстрационные кварталы деревянных домов, сообщила пресс-служба Лесопромышленного комплекса РФ.

«То, что привлекает иностранных покупателей в продукции российского лесопромышленного комплекса – это, в первую очередь, качество. Россия зарекомендовала себя как надежный торговый партнер на мировом рынке», – считает статс-секретарь, заместитель Министра промышленности и торговли Российской Федерации Виктор Евтухов.

Он отметил, что сотрудничество с Узбекистаном даст российскому ЛПК новый импульс к развитию.

Заместитель председателя правления «Узагротехсаноатхолдинг» Cаидабосс Сайдаминов отметил, что Узбекистан заинтересован в поставках лесопромышленной продукции с высокой степенью переработки из России. По его мнению, Узбекистан и РФ страны должны наладить сотрудничество в области технологий деревянного домостроения.

«В климатических условиях Средней Азии современные разработки в деревянном строительстве позволят создать качественное и доступное жильё», – отметил Сайдаминов

Узбекистан. Россия > Недвижимость, строительство. Леспром. Внешэкономсвязи, политика > uzdaily.uz, 23 октября 2017 > № 2517798 Виктор Евтухов


Киргизия. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 4 октября 2017 > № 2336936 Владимир Норов

Узбекистан – Кыргызстан: сотрудничество во благо двух народов

Владимир Норов, директор Института стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан, кандидат юридических наук, Чрезвычайный и Полномочный Посол

Вот уже год под личным руководством Президента Ш.М.Мирзиёева узбекская дипломатия активно и последовательно воплощает в жизнь курс на укрепление добрососедских отношений со всеми сопредельными государствами. Это проявляется не только в интенсификации и расширении межгосударственных контактов на различных уровнях, но и твердом настрое Ташкента на поиск разумных компромиссов в решении застарелых разногласий с соседями.

Президент Узбекистана Ш.М.Мирзиёев на практике продемонстрировал заинтересованность в дальнейшем сближении со всеми государствами Центральной Азии и стремление активизировать взаимовыгодное партнерство. Показательно, что за последние месяцы Руководитель Узбекистана уже неоднократно провел официальные, неофициальные и рабочие встречи со всеми руководителями сопредельных стран. Посетил Туркменистан, Казахстан и Кыргызстан. Прорабатывается организация визита в Таджикистан.

Узбекистан и далее нацелен придерживаться данной внешнеполитической линии в интересах народов государств «центральноазиатской пятерки». Только совместными усилиями на основе учета взаимных интересов можно создать благоприятные условия для устойчивого экономического прогресса, окончательно урегулировать межгосударственные проблемы в регионе, эффективно противодействовать современным вызовам и угрозам.

Все это вновь было подтверждено Президентом Республики Узбекистан Ш.М.Мирзиёевым перед международным сообществом на завершившейся на днях 72-ой Генеральной ассамблее ООН. В своей речи узбекский лидер напомнил, что в ноябре этого года в Самарканде под эгидой ООН пройдет Международная конференция, название которой говорит о многом: «Центральная Азия: одно прошлое и общее будущее, сотрудничество ради устойчивого развития и процветания». На ней планируется открыто обсудить фундаментальные проблемы региона. Более того, Ш.М.Мирзиёев указал на важность проведения регулярных консультативных встреч на уровне глав государств.

Одним из стратегических приоритетов Узбекистана является выстраивание многопланового, многоуровневого, взаимовыгодного и конструктивного диалога с Кыргызской Республикой. Следует выделить такой факт: в августе 2017 года возобновила работу межправительственная комиссия Узбекистана и Кыргызстана. Ее возглавляют премьер-министры А.Арипов и С.Жээнбеков. При этом у Узбекистана такой высокий уровень руководства комиссией имеется только с Россией и Китаем.

Без преувеличения можно сказать, что за короткий период времени политическая воля глав двух государств придала новый импульс развитию узбекско-кыргызских отношений по восходящей траектории и наполнению взаимодействия конкретным практическим содержанием.

Обращает на себя внимание такая примечательная деталь: с учетом последних тенденций в узбекско-кыргызских отношениях, международные экспертно-аналитические круги все чаще используют такое слово как «прорыв». Наглядной иллюстрацией стремительного сближения Узбекистана и Кыргызстана являются следующие моменты, в том числе закрепленные в Совместной Декларации Глав государств от 5 сентября 2017 года:

Во-первых, значительно активизированы двусторонние контакты на всех уровнях. Президенты двух государств за короткий период времени уже обменялись взаимными визитами: в сентябре 2017 года Ш.М.Мирзиёев осуществил Кыргызстан с государственным визитом, а А.Атамбаев посетил Самарканд в декабре 2016 года в «рабочем» порядке. Символично, что Президент Кыргызстана стал первым зарубежным лидером, с которым встретился Ш.М.Мирзиёев после избрания Президентом Республики Узбекистан. В начале октября ожидается ответный государственный визит А.Атамбаева в Узбекистан. Кроме того, лидеры двух государств поддерживают регулярные контакты посредством телефонных разговоров.

По примеру глав двух республик, устанавливаются прямые связи между парламентами, министерствами и ведомствами, приграничными регионами. Столь плотный график двусторонних встреч является беспрецедентным и наблюдается впервые за 26-летнюю историю независимого развития.

Во-вторых, облегчается передвижение граждан двух государств через границы. В ходе государственного визита Ш.М.Мирзиёева в Кыргызстан подписан исторический Договор об узбекско-кыргызской Государственной границе на согласованную протяженность, что составляет 85% от общей линии. В сжатые сроки данный документ ратифицирован парламентом Кыргызской Республики и уже подписан президентом А.Атамбаевым. В Узбекистане этот договор завершает прохождение необходимых внутригосударственных процедур. Руководствуясь Совместной Декларацией, рабочие группы продолжают работу по согласованию оставшейся части узбекско-кыргызской государственной границы.

При этом Лидеры Узбекистана и Кыргызстана заявили о решимости «превратить кыргызско-узбекскую границу в границу дружбы». В соответствии с этим возобновлена работа КПП «Достлик» (Андижанская область), «Касансай» и «Баймак» (Наманганская область). С 1 октября гражданам Кыргызстана упростили переход границы через КПП «Кадамжай» и «Вуадиль» (Ферганская область). При этом граждане двух стран пересекают границу в упрощенном порядке, без приглашений и телеграмм.

В-третьих, последовательно укрепляется «дружба двух народов». Главы государств подтвердили приверженность дальнейшему углублению и упрочению двусторонних связей в области культуры, образования, науки, искусства, туризма. Стороны будут и далее создавать благоприятные условия для проживающих на территории двух государств узбекской и кыргызской диаспор в деле сохранения и развития родного языка, национальной культуры, традиций и обычаев, принимать все необходимые меры по обеспечению их прав и интересов.

В этих целях реализуются следующие меры: а) проведение в 2017-2018 гг. дней культуры и искусства Узбекистана в Кыргызстане и Кыргызстана в Узбекистане; б) строительство узбекской стороной общеобразовательной школы в г. Ош; в) активный взаимный обмен визитами между деятелями культуры и творческими коллективами; г) подготовка к широкому празднованию 90-летия со дня рождения Народного писателя Кыргызской Республики Ч.Айтматова в Узбекистане.

В-четвертых, заметно оживились торгово-экономические связи. Так, по итогам 2016 г. взаимный товарооборот вырос на 23%, составив 167,5 млн. долл., притом, что за I полугодие 2017 г. данный показатель увеличился уже на 69%, достигнув $112 млн. Кроме того, в рамках государственного визита Президента Республики Узбекистан Ш.М.Мирзиёева в Кыргызстан, в Бишкеке состоялся бизнес-форум с участием представителей 40 узбекистанских компаний. По его итогам достигнуты договоренности на $115 млн 5-6 октября, но уже в Ташкенте ожидается проведение бизнес-форума и выставки «Узбекистан - Кыргызстан-2017».

В этой связи главы государств подтвердили обоюдную заинтересованность в дальнейшем наращивании торгового оборота, за счет неиспользованного потенциала и расширения номенклатуры путем вовлечения в товарооборот продукции с высокой добавленной стоимостью, а также развития сотрудничества между субъектами предпринимательства и регионами двух стран, создания различных совместных предприятий. Все это будет способствовать доведению товарооборота до 500 миллионов долларов.

Несомненно, все это стало возможным благодаря личному вниманию к выстраиванию межгосударственных отношений со стороны Руководителей Узбекистана Ш.М.Мирзиёева и Кыргызстана А.Атамбаева. Президенты справедливо признают взаимную роль в этом процессе. В частности, кыргызский лидер подчеркнул, что именно с избранием Ш.М.Мирзиёева Президентом Узбекистана, «сложившиеся веками между нашими народами узы дружбы и добрососедства получили новое дыхание». Со своей стороны, Ш.М.Мирзиёев также «особо отметил роль и активные усилия» А.Атамбаева «по развитию и укреплению традиционно тесных и добрососедских связей между двумя братскими народами, расширению взаимовыгодного узбекско-кыргызского партнерства».

При сохранении нынешней динамики Ташкент и Бишкек смогут найти «точки соприкосновения» по вопросу рационального водопользования в регионе, а также ускорить процесс реализации проекта железной дороги «Китай-Кыргызстан-Узбекистан».

Свой посильный вклад в этот процесс могли бы внести ведущие аналитические центры двух стран. В рамках государственного визита Ш.М.Мирзиёева в Кыргызстан подписан Меморандум о взаимопонимании между Институтом стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан и Национальным институтом стратегических исследований Кыргызской Республики.

Этот документ предусматривает проведение регулярного и открытого обмена мнениями, совместные «мозговые штурмы», научно-прикладные исследования для последующей выработки предложений на пути углубления узбекско-кыргызских отношений.

В целом, с учетом уже достигнутых договоренностей, есть все основания полагать, что ожидаемый в первых числах октября ответный визит Президента Кыргызстана в Узбекистан станет не менее успешным по своему содержанию и основным итогам. Очередная встреча на высшем уровне позволит закрепить «прорывной» характер узбекско-кыргызских отношений и совместно определить перспективы на будущее. Тем самым, будет сделан еще один шаг на пути укрепления дружественных и добрососедских отношений между двумя государствами, что отвечает коренным интересам народов Узбекистана и Кыргызстана.

Киргизия. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 4 октября 2017 > № 2336936 Владимир Норов


Киргизия. Узбекистан. Казахстан. Азия > Экология > kg.akipress.org, 28 сентября 2017 > № 2336930 Токторбек Станбеков

При использовании водных ресурсов в Центральной Азии остался советский принцип: «расходы – в одной стране, доходы – в другой стране»

Токторбек Станбеков, кандидат экономических наук

В настоящее время страны Центральной Азии являются суверенными государствами. Однако в водохозяйственной системе остался советский принцип «расходы – в одной стране, доходы – в другой стране». Отсутствует схема компенсации затрат на содержание гидротехнических сооружений объектов межгосударственного значения.

История вопроса

При Союзе ССР строительство гидротехнических сооружений велось в одних республиках для обеспечения водополивом сельскохозяйственных площадей в соседних республиках. Тогда был один государственный бюджет. Расходы и доходы считались исходя из общего народнохозяйственного эффекта.

Водопользование в Центральной Азии осуществлялось по принципу обеспечения прироста орошаемых земель в отдельных республиках за счет стока рек, расположенных в сопредельных республиках.

Кыргызстан внес достойный вклад в развитие агропромышленного комплекса сопредельных стран региона. Так, согласно оценке, в 1967-1987 гг. орошаемые площади Узбекистана увеличились на 1364 тыс. га, Казахстана - на 1354 тыс. га, Кыргызстана - всего лишь на 189 тыс. га. При этом общая площадь орошаемых земель в Узбекистане составила 4170 тыс. га, в Казахстане – 2800 тыс. га, в Кыргызстане – 1077 тыс. га. Прирост орошаемых земель в Узбекистане составил 32,7%, в Казахстане - 48,4%, в Кыргызстане - 17,5%. При этом потенциальная зона для сельскохозяйственного использования в Кыргызстане составляет около 2,0 млн га.

Увеличение посевных площадей в Центральной Азии было достигнуто путем строительства водохранилищ с многолетним регулированием стока. Для строительства водохранилищ наиболее благоприятной по водным и географическим условиям являлась территория Кыргызстана, где и были построены ряд крупнейших водохранилищ: Орто-Токойское, Кировское, Токтогульское, Папанское, Андижанское, Киркидонское, Кассансайское и другие.

На территории Кыргызстана находятся семь крупных гидроэнергетических и ирригационных сооружений, обслуживающих государства Центральной Азии. Основными являются: Токтогульский, Курпсайский, Ташкумырский, Шамалдысайский и Уч-Курганский гидроузлы. Кыргызская Республика из общего запаса воды Нижненарынских гидроузлов использует только 2%.

Ввод их в эксплуатацию обеспечил значительный прирост орошаемых площадей, повышение водообеспеченности существующих орошаемых массивов, в основном в соседних республиках. Так, Токтогульское водохранилище емкостью 19,5 км3 позволило оросить 480 тыс. га новых земель и повысить водообеспеченность на площади 800 тыс. га. До 70% поступающей в водохранилище воды срабатывалось в вегетационный период. Это способствовало развитию агропромышленного комплекса Узбекистана и Казахстана за счет получения значительных дополнительных объемов высокодоходной продукции - хлопка, риса и других культур.

Согласно оценке, в 1995-97 гг. при работе Токтогульской ГЭС в ирригационном режиме доля потребления водных ресурсов составила: Узбекистан - 51,34%, Казахстан - 37,6%, Таджикистан - 9,1%, Кыргызстан - 1,96%.

На территории Кыргызстана статус межгосударственных водохранилищ имеют Андижанское, Папанское, Кировское, Орто-Токойское и Касансайское. Общий объем воды этих ирригационных сооружений составляет 22,978 км3. Кыргызская Республика из них использует около 1,608 м3 или порядка 7%.

Построены три ирригационных водохранилища межгосударственного значения. Это: Папанское - для сезонного регулирования стока р.Акбура, Орто-Токойское - для сезонного регулирования стока р.Чу и Кировское - для многолетнего регулирования стока р.Талас.

При этом в Кыргызстане при сооружении водохранилищ были затоплены 47 тыс. га земель, в том числе более 16 тыс. га орошаемой плодородной пашни. При сооружении водохранилищ: Папанского, Кировского и Орто-Токойского с Большим Чуйским каналом было затоплено 7500 га орошаемых земель, подтопленных земель - 370 га.

Современное состояние

В настоящее время страны Центральной Азии являются суверенными государствами. Разные госбюджеты. Однако в водохозяйственной системе схема «расходы – в одной стране, доходы – в другой стране» - осталась. Отсутствует схема компенсации затрат на содержание гидротехнических объектов межгосударственного значения.

Актуальность темы обусловлена техногенными рисками и угрозами из-за недофинансирования межгосударственных объектов национальными бюджетами стран – местонахождения объектов. Моральный и физический износ гидротехнических сооружений (более 70%), разрушение дамб является риском катастрофических последствий для населения региона, находящегося ниже расположения водохранилищ.

Региональный подход разработки механизма развития сопредельных экономик предполагает учет затрат на содержание гидротехнических сооружений межгосударственного значения в странах – поставщиках водных ресурсов. Анализ структуры затрат, доходов позволит объективно определить ценообразование, долю затрат на содержание объектов межгосударственного значения.

В себестоимость должны быть включены затраты на реновацию (капитальный ремонт, техническое обслуживание) гидротехнических сооружений, восстановление каналов, коллекторно-дренажных систем.

Расчетная рентабельность должна позволять формировать перспективные программы введения оборудования нового поколения, автоматизации технологических процессов, контроля и управления водными ресурсами, внедрению водосберегающих технологий.

В то же время использование водных ресурсов связано с выработкой гидроэлектроэнергии на ГЭС в странах – местонахождения водохранилищ. Соответственно, это предполагает учет фактора при расчетах методик долевого участия на содержание гидротехнических сооружений межгосударственного значения.

Таким образом, использование водных ресурсов в Центральной Азии характеризуется отсутствием пропорционального распределения эксплуатационных затрат по содержанию водохозяйственных систем межгосударственного значения. В то же время региональное распределение водопользования по странам предполагает долевое содержание гидротехнических сооружений.

Международный опыт решения водных и ирригационных вопросов

Анализ международного опыта показывает успешное решение водно-ирригационных и энергетических вопросов. Так, между США и Канадой протекает река Колумбия. Страны договорились, что Канада построит на ней водохранилище. В то же время на территории США были построены три гидроэлектростанции. Стороны договорились о взаимных выгодах и компенсации затрат между странами.

Страны Мали, Мавритания и Сенегал договорились о совместном использовании водохранилища для орошения и выработки электроэнергии. Для этого были определены виды водопользования и разделены затраты между странами.

Обзор международных соглашений по международному управлению речными бассейнами показывает следующий алгоритм:

- определяется распределение затрат или использование услуг;

- определяются компенсации, методы их расчета;

- определяется процедура разрешения споров.

Принципами и вариантами распределения затрат между государствами являются:

1. издержки распределяются между сторонами поровну;

2. издержки определяются пропорционально (к выгодам).

Издержки могут быть разделены:

- на основе вододеления;

- пропорционально, на основе использования услуг и относительно выгод по типам использования.

Автором поднята проблема для научного обсуждения. Разработана методология проведения исследования. Предложена экспериментальная методика расчета компенсации затрат на содержание гидротехнических сооружений межгосударственного значения. Однако тема исследования является обширной и предполагает коллективный труд. Статья представлена в сокращенном виде.

Проведение исследований по представленной проблеме представляется возможным по следующим видам финансирования: 1. Целевое финансирование Кыргызстаном из госбюджета; 2. Международный грант; 3. Международное финансирование странами региона Центральной Азии.

Киргизия. Узбекистан. Казахстан. Азия > Экология > kg.akipress.org, 28 сентября 2017 > № 2336930 Токторбек Станбеков


Туркмения. Таджикистан. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 26 сентября 2017 > № 2326882 Александр Князев

Александр Князев: «Пространство для религиозного радикализма в Узбекистане зачищено»

«Евразия.Эксперт» продолжает беседу с доктором исторических наук, профессором Александром Князевым об угрозах религиозного экстремизма в странах Центральной Азии. В предыдущей части были рассмотрены последствия ситуации в Мьянме для стран ЕАЭС и риски религиозной радикализации Казахстана, Кыргызстана и некоторых частей России. Сегодня речь пойдет о Туркменистане, Таджикистане и Узбекистане. Какая страна сегодня находится в наиболее уязвимом положении и почему?

– Есть еще три страны, которые не входят в ЕАЭС, но не менее важны для стабильного развития Евразии. Начнем с Туркменистана, где самая неясная ситуация в силу закрытости страны. В Марыйском велаяте действует радикальное религиозное подполье, имеющее связи с афганской территорией. Плюс не самая защищенная граница.

– Марыйский велаят – самый оппозиционный по отношению к официальному Ашхабаду. Но лучше начать с того, что в Туркменистане достаточно сильно сохранилась, а после распада СССР и усилилась родоплеменная дифференциация, в том числе и среди элит.

Сапармурад Ниязов, ахал-текинец по происхождению, был выходцем из детского дома, он особо не был включен в племенные связи. Видимо, поэтому ему удавалось удерживать баланс интересов среди выходцев из разнообразных кланов, рекрутированных в высшую политическую элиту. Там были представители и марыйских текинцев, и йомуды, и эрсары.

Его нынешний преемник – Гурбангулы Бердымухамедов, тоже ахал-текинец, но он за годы нахождения у власти очень сильно «почистил» элиту. В результате подавляющую часть ее стали представлять его соплеменники. Естественно, что элита потерявших места во власти племен стала принципиальным противником действующей власти.

Социально-экономическое положение в стране довольно сложное, если не сказать тяжелое. По уровню сложности социально-экономической ситуации Туркменистан конкурирует с Кыргызстаном и Таджикистаном. Все ранее имевшиеся льготы для граждан страны в начале лета были отменены. В 2016 г. был серьезный продовольственный кризис.

В ноябре текущего года президент Гурбангулы Бердымухамедов встречался с Владимиром Путиным в г. Сочи, после чего Туркменистан получил от России порядка $2,5 млрд в виде товарного кредита, в структуре которого большой долей присутствовали продовольственные товары.

Еще один фактор нестабильности заключается в том, что, в отличие от Таджикистана и Узбекистана, в Туркменистане сохранились сильные связи между элитами оппозиционных регионов и потомками мухаджиров, т.е. тех, кого в советское время было принято называть басмачами. После революции и гражданской войны они эмигрировали в Иран, Афганистан и другие страны, а сегодня они выступают с заявлениями о необходимости реституции, т.е. возврата ранее принадлежавшей им собственности, в первую очередь, земель.

Примечательно, что озвученные ими претензии на земли удивительным образом географически совпадают с наиболее крупными или потенциально перспективными местами расположения нефтегазовых месторождений, например, Галкыныша.

Еще один проблемный момент – туркменско-афганская граница, где регулярно фиксируется трафик наркотиков и оружия. В основном это касается Марыйского и Тедженского оазисов. Конечно, силовики проводят серьезные операции, но ситуация остается сложной. Все это несет опасность как для региона, так и для региональных интеграционных союзов.

Что касается религиозной сферы, то она со времен С. Ниязова находится под жестким контролем. Но на фоне затянувшегося социально-экономического кризиса не очень понятно, какие скрытые процессы происходят в обществе.

– Даже с точки зрения неспециалиста, поверхностно знакомого с ситуацией в регионе, Таджикистан выглядит как «слабое звено». Страна пережила гражданскую войну, последствия которой – неэффективная система госуправления, региональный сепаратизм – сохраняются до сих пор. Насколько сильны там позиции радикального ислама?

– Я думаю, что на сегодняшний день среди 5 стран региона в Таджикистане ислам играет наибольшую роль в жизни общества. Что касается его радикальных проявлений, то у Таджикистана от них очень хорошая «прививка».

Пока живо и активно участвует в политике и в общественной жизни поколение людей, переживших вооруженный конфликт, позиция «лишь бы не было войны» будет сильна в обществе.

Приведу один пример. 27 февраля 2005 г. в Кыргызстане и Таджикистане проходили парламентские выборы. В Кыргызстане это закончилось свержением Аскара Акаева и дальнейшим переформатированием государства. В Таджикистане тоже звучали призывы выйти на митинги, выразить несогласие с результатами выборов, но на улицы не вышел никто. Потому что люди знают, что такое гражданская война, они этого не хотят и остерегаются всего, что может к этому привести.

Сейчас в Таджикистане в активную жизнь входит поколение, которое не видело всех ужасов и лишений гражданской войны. Пока оно не вошло во взрослую жизнь, у Таджикистана есть запас времени.

Вот когда смена поколений произойдет, тогда Таджикистан, возможно, станет самым «слабым звеном» в регионе. Но пока государство в состоянии контролировать ситуацию в религиозной сфере.

Хотя опасность радикализации есть. В последнее время руководство Таджикистана активно наращивает отношения с Саудовской Аравией. И наращивание саудовского присутствия вызывает определенное беспокойство.

Но если ранжировать государства ЦАР по степени устойчивости, то, на мой взгляд, Таджикистан выглядит устойчивее, чем Кыргызстан. Во многом это обусловлено вышеназванной «прививкой», а также качеством политических элит. Дело в том, что политическая элита Таджикистана более консолидирована, чем киргизская.

– Продолжаем двигаться вдоль афганской границы. Несмотря на алармистские прогнозы, транзит в Узбекистане прошел в заданных параметрах. Стабильность одной из регионообразующих стран удалось сохранить. Тем не менее, наверняка в Ферганской долине присутствуют «спящие» исламистские ячейки. Насколько велика вероятность «раскачивания» стабильности под лозунгами исламизма?

– В Узбекистане сегодня сформирован значительный сегмент граждан, которые относятся к радикальным религиозным идеям индифферентно. И эта критически важная масса. Узбекское государство после распада СССР сделало, на мой взгляд, две важные вещи. Во-первых, узбекская власть достаточно жестко, не принимая в расчет соображения гуманизма, пресекла на корню все возникавшие симптомы. Можно вспомнить события в Андижане 1992 г., с возникавшим тогда «Адолатом», который впоследствии стал основой Исламского движения Узбекистана*. После взрывов в Ташкенте в 1999 г. власть тоже отреагировала достаточно жестко, пространство для радикализма внутри страны было зачищено.

Еще один важный фактор – в Узбекистане существует сильная школа священнослужителей с хорошим теологическим образованием. Узбекские имамы и муллы, за редким исключением, получают системное обучение на родине. Причем сама система образования находится под контролем государства. Естественно, что служители культа прививают прихожанам религиозное мировоззрение, не противоречащее интересам государства. Конечно, к официальному духовенству у узбеков может быть и критическое отношение, если есть реальные основания для протеста, например, социально-экономические.

Но в Узбекистане у граждан нет религиозной альтернативы. Если в Кыргызстане или Таджикистане человек, несогласный с муллой или не получивший от него ответа на свои вопросы, может пойти к радикалам, то в Узбекистане идти некуда. Эта сфера зажата и плотно контролируется.

Еще один важный момент – институт маххали, который стали развивать с 90-х годов XX в. По сути, маххаля – это очень эффективный в условиях современного Узбекистана институт гражданского общества и общественного саморегулирования. Понятно, что они взаимодействуют с органами государственной власти, с силовыми структурами, органами правопорядка, но это работающий механизм.

Например, если молодой человек из маххали проявляет склонность к радикализму, то это сразу станет заметно, известно всем и к работе с ним подключатся и родители, и родственники, и друзья, и соседи.

Значительную опасность для Узбекистана представляет нелегальная трудовая миграция, когда молодежь, не имея четких жизненных установок, часто недостаточно образованная, выезжая на заработки, попадает под влияние деструктивных идей.

Сейчас узбеки пытаются решить эту проблему. Это единственная страна в регионе, которая внедряет систему государственного набора своих граждан для работы за границей. Подписано межправительственное соглашение с Россией, в более чем 10 городах открываются представительства миграционной службы Узбекистана, консульские отделы и прочее.

Такой подход представляется конструктивным, поскольку минимизирует нелегальную миграцию, позволяет учитывать и контролировать миграционные потоки. Страна-реципиент не будет страдать от криминализации мигрантов, а сами они будут защищены в правовом и социальном плане.

– Заключительный вопрос: сколько может, по вашему мнению, продлиться период такой «геополитической сейсмичности»? Что необходимо предпринять, чтобы «снизить интенсивность толчков»?

– Я сторонник той точки зрения, что глобальная конкуренция на уровне геоэкономики и геополитики между крупными центрами будет расти. Кроме того, появляются новые игроки – растет Индия, Бразилия, появляются новые мировые полюса.

Рано или поздно возникает ситуация когда мировые элиты, опирающиеся, разумеется, на какие-то страны, окажутся перед выбором: либо борьба на уничтожение, итоги которой непредсказуемы для всех, либо поиск новых правил игры, которые устроят большинство. А поскольку инстинкт самосохранения имманентно присущ человеку, рано или поздно «геополитическая сейсмичность» должна, вероятно, снизиться.

Беседовал Антон Морозов (Алматы, Казахстан)

*Исламское движение Узбекистана – запрещенная в России террористическая организация – прим. «Е.Э».

Источник – Евразия.Эксперт

Туркмения. Таджикистан. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 26 сентября 2017 > № 2326882 Александр Князев


Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > uzdaily.uz, 10 сентября 2017 > № 2518005 Сергей Левин

Российские экспортеры заинтересованы в увеличении поставок российского сахара, масложировой продукции, в частности подсолнечного и соевого масла, а также семенного картофеля на узбекский рынок. Об этом говорится в сообщении Минсельхоза РФ.

В 2016 году товарооборот сельхозпродукцией между странами вырос почти на 20% и составил $398 млн (в 2015 г. – $334 млн). Импорт узбекской сельскохозяйственной продукции в Россию вырос в два раза преимущественно за счет роста поставок плодоовощной продукции и составил $114 млн. Поставки из Узбекистана томатов возросли в 3 раза, винограда – почти в 2 раза, яблок и груш – более чем в 30 раз, косточковых – более чем в 20 раз, прочих свежих фруктов – в 10 раз.

Вместе с этим имеется потенциал для расширения экспорта российской сельхозпродукции в Узбекистан, который в 2016 году составил $284,8 млн, отмечает ведомство.

Российские экспортеры заинтересованы в увеличении поставок российского сахара, масложировой продукции, в частности подсолнечного и соевого масла, а также семенного картофеля на узбекский рынок. Также есть возможность нарастить поставки зерна, рыбы и рыбопродуктов, кондитерских изделий в Узбекистан. Есть заинтересованность в организации поставок мяса, в том числе говядины.

Заместитель министра сельского хозяйства РФ Сергей Левин отметил: «Мы придаем особое значение развитию наших взаимоотношений в этой сфере и готовы обеспечить необходимые для узбекской стороны объемы поставок по приемлемым ценам».

Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Агропром > uzdaily.uz, 10 сентября 2017 > № 2518005 Сергей Левин


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 сентября 2017 > № 2298748 Рафаэль Саттаров

Новое равновесие. Как Мирзиёев изменил кадровый состав власти Узбекистана

Рафаэль Саттаров

Говорить о широкой группе технократов в узбекском госаппарате еще рано, она только формируется взамен старой советской политэкономической школы. Узбекская технократия пока не в состоянии бросить вызов грозным силовикам. Тем не менее Мирзиёев явно изучает опыт России, Казахстана, Южной Кореи по привлечению вестернизированных, но аполитичных специалистов для управления узбекской экономикой

Год назад в Узбекистане да и за его пределами мало кто ожидал, что Шавкат Мирзиёев сможет унаследовать президентский пост покойного Ислама Каримова без открытой борьбы, раскола в верхах и прочих потрясений. Тем более не верили в способность нового лидера быстро изменить кадровую структуру власти страны. Однако за год правления посткаримовским Узбекистаном, который сравнивают с СССР после Сталина и Испанией после Франко, Мирзиёев смог без лишнего шума радикально перетасовать личный состав узбекского руководства, сформировав три новые группы, на которые он планирует опираться в дальнейшей борьбе за полный контроль над страной. Этих мирзиёевских назначенцев можно условно назвать «семьей», «бывшими ссыльными» и «новой технократией».

Конец брежневско-рашидовской системы

Ислам Каримов хоть и правил Узбекистаном почти три десятилетия, в своей кадровой политике придерживался еще брежневско-рашидовских принципов. Главное – обеспечить стабильность, а значит, людей на высоких постах нужно менять как можно реже. Бывший министр финансов Рустам Азимов, всесильный глава Службы национальной безопасности Рустам Иноятов, бывший глава Центробанка Файзулла Муллажанов – на момент смерти Каримова все они занимали свои посты уже по 15–20 лет.

Однако большинство жителей Узбекистана имели весьма отдаленное представление об этом кадровом застое в руководстве. Они гораздо лучше знали российских министров, депутатов, губернаторов, чем собственных. Ведь большую часть информации они получали (и получают) из российских телеканалов, которые в Узбекистане популярнее, чем в самой России. А в узбекской пропаганде существовал только один публичный политик и руководитель – Ислам Абдуганиевич.

Например, могущественного Рустама Иноятова знали по двум-трем фотографиям, которые распространялись в мобильных телефонах. Его ни разу не показывали по узбекскому телевидению с 1999 года и до самой церемонии прощания с Исламом Каримовым в прошлом году. Главу президентской администрации Каримова – Зелимхана Хайдарова, входившего в тройку самых влиятельных людей в стране, – вообще знали в лицо только работники президентского аппарата.

Такая концентрация всей политической жизни страны в одном человеке приводила к тому, что реальные полномочия в Узбекистане определялись не формальной должностью, а близостью к президенту. Поэтому президентская администрация, во главе с Зелимханом Хайдаровым, и Служба национальной безопасности с ее бессменным руководителем Рустамом Иноятовым имели при Каримове гораздо больше влияния, чем правительство. Новый президент Узбекистана Мирзиёев провел в этой системе не одно десятилетие и прекрасно понимает, где находятся настоящие центры силы узбекского госаппарата. И именно туда он назначил самых близких ему людей.

В политической жизни Центральной Азии на первый план часто выходят дети авторитарных лидеров, но в случае с Шавкатом Мирзиёевым получилось немного по-другому. У него нет сыновей, только дочери, поэтому ставленниками нового лидера в администрации президента и в силовом блоке стали два его зятя.

Старшего зятя, Ойбека Турсунова, Мирзиёев назначил заместителем главы администрации президента Узбекистана. Его отец, то есть сват президента, Батыр Турсунов в звании генерала сегодня занимает руководящую должность в Национальной гвардии Узбекистана.

Второго зятя, Отабека Шаханова, несколько раз видели среди лиц, сопровождающих президента в его зарубежных поездках. Вскоре после этого появились сообщения, что Шаханов был назначен заместителем начальника Службы безопасности президента. Таким образом Шавкат Мирзиёев постепенно формирует вокруг себя политическую семью, укрепляя одновременно и свой аппаратный вес, и силовой.

Очевидно, что в ближайшее время влияние двух зятьев президента будет только расти. Они станут курировать все отношения чиновничьей элиты и бизнеса, влиять не только на кадровые перестановки, но и на перераспределение собственности и сфер влияния. Так, фамилии Шаханова и Турсунова уже фигурируют в процессе смены собственника крупнейшего оптового рынка в Узбекистане «Абу Сахий», принадлежащего зятю Ислама Каримова, мужу его младшей дочери Лолы. Сразу после смерти Каримова на этот рынок обрушился вал проверок. И понятно, что одним рынком дело вряд ли ограничится.

Команда бывших ссыльных

Другое важное направление кадровой политики Мирзиёева – это возвращение во власть бывших ссыльных руководителей, в свое время попавших в немилость к президенту Каримову. По всей видимости, у Мирзиёева пока еще не сложилась собственная команда, поэтому ему приходится опираться на старые управленческие кадры. И среди них он выбирает тех, кто будет максимально лоялен ему в благодарность за предоставленную возможность вновь вернуться на политический олимп Узбекистана.

Также возвращение старых чиновников должно помочь новому президенту укрепить среди политической элиты технократический блок в противовес силовому. Конечно, многих старых чиновников можно назвать технократами только с большой натяжкой, но в условиях острого кадрового кризиса особенно выбирать не приходится. Социальные лифты в Узбекистане почти не работают, поэтому полагаться приходится на старую гвардию, выбирая наименее плохих из худших чиновников.

К вернувшимся из ссылки руководителям можно отнести премьер-министра Абдуллу Арипова, главу авиакомпании Uzbekistan Airways и еще недавно вице-премьера Улугбека Розикулова, первого заместителя государственного советника президента по организационно-кадровым вопросам Рустама Касымова.

Нынешний премьер Абдулла Арипов – классический пример того, как бывший, списанный чиновник может заново обрести власть. С 2002 по 2012 год Арипов работал вице-премьером, но осенью 2012 года Генеральная прокуратура Узбекистана возбудила против него уголовное дело, обвинив в злоупотреблении служебными полномочиями, а точнее – в незаконной выдаче разрешений на установку дополнительных ретрансляторов для нужд компании «Уздунробита» (бренд «МТС-Узбекистан»). Судя по всему, реальной ответственности он избежал и до осени 2016 года проводил время научным сотрудником в Ташкентском университете информационных технологий и ташкентском филиале российского МГУ. А дальше благодаря Мирзиёеву стремительно взлетел на пост премьер-министра.

Улугбек Розикулов попал под волну громких арестов топ-менеджмента государственного агентства «Узавтосаноат» (Узавтопром), которая прошла в мае 2016 года. Вместе с генеральным директором узбекско-американского концерна GM Uzbekistan Тохиржоном Жалиловым Розикулова обвиняли в махинациях с продажами автомобилей. Произведенные в Узбекистане машины вывозились в Казахстан как экспорт, но потом их завозили обратно в Узбекистан и продавали местным жителям в два раза дороже экспортной цены. Надо понимать, что нарушение состояло в том, что предназначенные для экспорта автомобили возвращали назад в страну, а не в том, что цена на внутреннем рынке была в два раза выше, – последнее в Узбекистане с его запретительным валютным регулированием как раз законная практика. Судя по всему, Улугбек Розикулов находился под домашним арестом, и только приход на пост президента Шавката Мирзиёева спас его от реального заключения в тюрьму.

Название должности Рустама Касымова звучит не очень впечатляюще – первый заместитель государственного советника президента по организационно-кадровым вопросам. Но его роль и влияние на президента не стоит недооценивать. До 2009 года Касымов был заместителем премьер-министра, потом его сослали на ректорскую должность в Университет мировой экономики и дипломатии, где он остался в памяти студентов и профессоров как ярый сторонник принудительного труда. По многим неофициальным отзывам, Касымову очень хорошо удается находить общий язык с Мирзиёевым и улавливать пожелания своего патрона.

В непосредственный круг советников президента по внешней политике входит бывший глава МИДа, а ныне зампред сената (верхняя палата) Садык Сафаев. Его считают прозападным политиком, и должность министра иностранных дел он потерял в 2005 году, как раз после охлаждения отношений между Ташкентом и Западом из-за событий в Андижане. Сафаева хорошо знают в мире, и вообще он один из немногих узбекских политиков, кто умеет выступать перед иностранцами и излагать позицию страны без пропагандистских штампов. Так что он имеет все шансы стать одним из тех, кто будет определять внешнюю политику Узбекистана при новом президенте.

Описанные случаи – только самые яркие примеры. Выстраивая собственную базу поддержки, Мирзиёев вернул во власть многих опальных чиновников. Новая должность нашлась даже для бывшего мэра Ташкента Козима Туляганова, получившего при Каримове условный срок. При Мирзиёеве он стал начальником Главного управления государственного надзора за соблюдением качества проектных и строительно-монтажных работ Государственного комитета по архитектуре и строительству.

Все эти старые кадры должны помочь Мирзиёеву временно компенсировать кадровый голод, внести свой вклад в передел властных полномочий, а потом расчистить дорогу для новых технократов. Узбекская политика не терпит постоянных союзов, поэтому Мирзиёев, хоть и был многие годы грозным премьер-министром, не сумел сформировать собственную команду преданных единомышленников. Теперь это приходится делать на ходу и из того, что есть под рукой.

Технократы против силовиков

Говорить о какой-то более-менее широкой группе технократов в узбекском госаппарате еще рано, она только формируется взамен старой советской политэкономической школы. Узбекская технократия пока не в состоянии бросить вызов грозным силовикам. Тем не менее Мирзиёев явно изучает опыт России, Казахстана, Южной Кореи по привлечению вестернизированных, но аполитичных специалистов для управления узбекской экономикой.

Первые шаги Мирзиёева ошарашили сторонников усиления технократов в противовес силовикам – новый президент отстранил от власти Рустама Азимова, бывшего министра финансов Узбекистана, которого при Каримове называли не иначе как фактическим премьер-министром страны. Именно Азимов обычно представлял страну на международных саммитах, имел развитую сеть контактов в международных финансовых институтах и вообще пользовался репутацией современного руководителя, что в Узбекистане большая редкость.

В сентябре–октябре 2016 года многое указывало на то, что Азимов станет премьер-министром. Чиновники рассказывали, что он ярко проводит селекторные совещания, начинает контролировать особые поручения врио президента и так далее. Тут показательно, что до Азимова селекторные совещания проводил исключительно Мирзиёев, когда был премьером. По-видимому, после смерти Каримова между ведущими политиками были какие-то договоренности, что Мирзиёев пойдет в президенты, а Азимов – в премьеры. Но по мере укрепления власти Мирзиёев посчитал, что больше не нуждается в таком союзнике. Азимова сослали курировать проект по развитию птицеводства.

Тем не менее за уходом Рустама Азимова скорее скрывается желание Мирзиёева избавиться от возможного претендента на трон, чем отказ привлекать во власть технократов. Сегодня Мирзиёев пытается показать, что все больше готов полагаться на молодых специалистов. Пока таких людей в Узбекистане в принципе мало, и многие должности приходится закрывать старыми кадрами. Но в экономических ведомствах на постах заместителей уже заметны люди, которые в будущем имеют все шансы продвинуться в первый ряд узбекских руководителей. Это, например, Шерзод Шерматов, выпускник Йельского университета, которого назначили первым заместителем министра по развитию информационных технологий и коммуникаций, или Саидкамол Ходжаев, новый заместитель главы Центробанка.

Публичные высказывания Мирзиёева против коррупции в Генеральной прокуратуре, милиции и других силовых ведомствах показывают, что новый президент не против снизить их роль в экономической жизни страны. Конкретных результатов пока мало, но по крайней мере публично и на высшем уровне стали звучать заявления о том, что следует прекратить вмешательство в деятельность бизнеса, оградить его от чиновничьего и силового произвола.

Мирзиёев вообще предпринимает некоторые попытки, чтобы сделать узбекскую власть более открытой: приучает чиновников к публичной жизни, заставляет выступать на телевизионных ток-шоу, сильно напоминающих российские, на различных брифингах, в новом международном пресс-клубе. Теперь хакимы областей, руководители крупных госкомпаний, министры сидят и отвечают на вопросы журналистов, дают интервью иностранным и местным СМИ. Пока это получается у них не слишком успешно, но постепенно они входят во вкус публичной жизни и уже так не пугаются, когда их критикуют в интернете. Сами граждане страны тоже познают вкус дискуссии, правда, пока темы таких споров не затрагивают систему и не представляют угрозы для стабильности режима, а в основном касаются модели развития узбекской экономики или выбора графики для узбекского алфавита. Но и такие дискуссии были невообразимы при Исламе Каримове.

Интересы технократов и силовиков в узбекском руководстве – противоположны. Первые для стабилизации режима пытаются делать упор на экономические реформы, вторые видят в любых изменениях риск дестабилизации страны. Первые считают, что демонтаж каримовской модели откроет в том числе для них самих новые возможности для карьерного роста и обогащения, вторые понимают, что эти реформы могут лишить их контроля над уже существующими финансовыми потоками.

Силовой блок в Узбекистане при Каримове непомерно раздулся, поэтому нет ничего удивительного, что Мирзиёев пытается как-то уравновесить его более влиятельным экономическим блоком. Насколько это удастся – большой вопрос. Пока новый президент не смог продемонстрировать ни ясной стратегии дальнейшего развития страны, ни четкой готовности к реформированию системы. Поэтому не исключено, что власти будут и дальше искать ответы в прошлом, возвращаясь к проверенному каримовскому стилю руководства.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 сентября 2017 > № 2298748 Рафаэль Саттаров


Киргизия. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 7 сентября 2017 > № 2298733 Кубат Рахимов

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиеев впервые посетил с государственным визитом Кыргызстан. Мало того, это первый за последние 17 лет приезд в Бишкек главы соседней страны. Кроме договоренностей по границам и вопросов налаживания политического диалога, стороны много говорили и об экономической составляющей сотрудничества.

Эксперт по инфраструктурному развитию Центральной Евразии, бывший помощник министра по энергетике и инфраструктуре Евразийской экономической комиссии Кубат Рахимов уверен, что реальные итоги визита узбекского президента проявятся только к весне 2018 года, пишет 24.kg.

— Есть ли вообще экономический эффект от визита Шавката Мирзиеева в Кыргызстан?

— Безусловно. Сегодня торговля между странами состоит из двух частей. Нелегальной — контрабанда, взятки таможенникам, проход «муравьиными» тропами — и официальной. В этом плане происходящие сейчас в Узбекистане перемены выгодны и Кыргызстану, и бизнесу в целом. Будет предсказуемость в работе и четкие правила игры.

Я общался недавно с владелицей ателье, которая жаловалась, что покупает узбекские ткани только в одном месте, но там сложная схема оплаты за них. Все идет через странные схемы и «своих» людей на границе. Но неправильно, когда отдельные люди зарабатывают деньги и продают товар, а другим это недоступно.

— Главный документ по итогам визита — договор о кыргызско-узбекской границе. Есть ли экономический эффект от него?

— Любая демаркация и делимитации границы проецируется в экономическую плоскость. Граница автоматически становится таможенной, идет обеление как минимум приграничной торговли. А это очень важно для ЕАЭС, ибо в основе союза лежит именно общая таможенная зона.

Там, где снимается политическое и социальное напряжение, начинает расцветать торговля - Кубат Рахимов.

Приведу в пример границу Кыргызстана и Таджикистана, Баткенской и Согдийской областей. Там, по пути из Худжанда в Исфару, одна сторона улицы — Кыргызстан, а другая — Таджикистан. Формально таможенный пост есть, но он в глубине. Ну и как там не будет контрабанды и нелегальной торговли? С Узбекистаном, конечно, ситуация иная. Они пытаются защищать свою территорию, но это совсем не значит, что там нет контрабанды.

Но и моментального эффекта от подписанного договора ждать не стоит. Мало его подписать, надо еще реализовать. Здесь могут быть существенные затраты на пограничную инфраструктуру. Они могут быть разными. Возможно, это будет колючая проволока или системы видеонаблюдения. Но в любом случае предполагается не просто дополнительная таможенная инфраструктура. Это будут контрольно-пропускные пункты. Их обустройство требует значительных затрат.

Здесь есть момент отселения людей. Ведь линия границы может упереться в чей-то огород или дом. Государство должно компенсировать как минимум стоимость участка, а как максимум — оплатить переселение.

— Почему Узбекистан вдруг решил с нами дружить? Столько лет мы были не нужны соседям, а тут вдруг такая любовь.

— Все не случайно. Попытка Узбекистана отстроить закрытую модель развития имела смысл в определенные годы. Например, в 1990-е годы, когда власти пытались сохранить промышленность и производство. В 2000-х такая политика себя оправдывала, потому что помогала обеспечить условия для собственных производителей.

Конечно, в этом были и минусы — не существовало стремления улучшать бизнес, наращивать объемы производства и качество продукции. А с государственными предприятиями и того тяжелее. Они в принципе не заточены на прибыль.

Но были и плюсы. Такая политика позволила Узбекистану спасти промышленность, переработку. Да, они не сохранили авиастроение, но раскрутили отечественное автомобилестроение. Еще лет десять назад никто не мог представить, что Узбекистан будет создавать совместные сборочные производства с Казахстаном на территории РК. Они смогли сохранить промышленный потенциал, построили множество железных дорог, запустили высокоскоростные поезда. Теперь они готовы к открытию себя миру.

— Почему сейчас? Только ли смерть первого президента Ислама Каримова стала причиной смены курса?

— Отнюдь. Я бы не стал все связывать только с Исламом Каримовым. Элиты Узбекистана давно были готовы открыться, еще в 2012-2013 годах. Но их напугали события в России. После того как упали рубль и тенге, дрогнул юань, они не стали форсировать процесс и решили еще подождать. И вот сейчас Узбекистан открывается миру. Он ведь не только с нами отношения улучшает, но и с другими странами активно работает.

За год отношения Ташкента и Астаны продвинулись сильно. Просто мы этого не замечали. Я в свое время спрашивал у посла Узбекистана в Кыргызстане: «Локомотив «Узбекистан-Казахстан» мимо нас проедет или мы все-таки тоже будем в тренде?» Он тогда ничего не ответил. Но сейчас, по итогам визита Шавката Мирзиеева в Кыргызстан, становится ясно, что мы в общем процессе. К тому же сейчас нет четкого разделения на плохого и хорошего соседа. Мы — просто добрые соседи и готовы работать вместе.

— В каких сферах наши страны могут сотрудничать?

- Думаю, мы могли бы наладить связи в агропромышленном комплексе, легкой промышленности. В Узбекистане в свое время создавали совместные предприятия с Турцией и Южной Кореей. Так что ткани и трикотаж у них хорошие. Узбекистан может заходить в Кыргызстан, например, с тканями, а потом выходить с готовой продукцией на рынки ЕАЭС.

Стоит подумать и о карте энергоснабжения южных областей. Мы сильно зависим от поставок нефтепродуктов из России. Но совсем рядом, например, Ферганский НПЗ. В этом плане отрадно, что визит Шавката Мирзиеева состоялся сразу после того, как ввели в эксплуатацию полностью модернизированный участок газопровода из Узбекистана в Казахстан.

— А как быть со строительством железной дороги? Президенты Узбекистана и Кыргызстана вскользь намекнули, что обсуждали эту тему.

— Я не против строительства любых железных дорог в Кыргызстане. Ведь мы — антирекордсмен по строительству новых веток. За 26 лет независимости мы не построили ни одного километра. В том же Таджикистане, например, хотя бы соединили между собой старые ветки, которые работали во времена СССР.

Мы сейчас должны проанализировать, почему в Кыргызстане система не работает и мы не строим локальные ветки. Но я осторожно отношусь к заявлениям чиновников, которые говорят, что построят дорогу.

— Что нужно, чтобы дороги были?

— В первую очередь, как гласит известная пословица, должна быть по Сеньке шапка. У нас нечего закладывать. Мы не можем предоставлять государственные гарантии на миллиарды долларов. Поэтому должны строить железные дороги, но только не за счет будущих поколений.

В итоге остается только две возможности — государственно-частное партнерство и концессии или частные инвестиции - Кубат Рахимов.

В случае с ГЧП государство вкладывается отводом земли, а инвестор — средствами. Затем стороны делят прибыль. Но тут есть важное дополнение. Инвестор при строительстве должен платить только, например, отчисления от фонда зарплаты и в Соцфонд. От остальных налогов его придется освободить на весьма длительный срок.

Если же говорить о частных инвестициях, то мы предоставляем коридор, а инвестор выкупает землю, платит все налоги, работает на выгодных нам условиях, но это его частная собственность. Срок окупаемости таких проектов — 30-40 лет. Если найдется инвестор на таких условиях, то хорошо. Но проект ГЧП выглядит реальнее.

— Когда ждать экономических итогов от потепления отношений Кыргызстана и Узбекистана?

— Для начала надо подождать, пока в самом Узбекистане все придет в норму, стабилизируется курс валюты. Однозначно, что вырастет экспорт узбекских товаров. Причем не только в Кыргызстан, но и в другие страны. Что касается договоренностей с КР, то цыплят будем по весне считать. Но уже хорошо то, что пошло движение.

Тут шла речь о том, что бизнесмены договорились о совместных проектах на $115 миллионов. Будем надеяться, что все реализуется. Но даже если половину этих проектов воплотят в жизнь, будет хорошо. Как для обеих стран, так и в масштабах региона и интеграционных объединений.

Татьяна Кудрявцева

Киргизия. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 7 сентября 2017 > № 2298733 Кубат Рахимов


Киргизия. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 4 сентября 2017 > № 2304115 Канат Турсункулов

Об организации госвизита президента Узбекистана Ш.Мирзиеева в Кыргызстан

Канат Турсункулов, директор первого политического департамента МИД КР

Развитие дружественных и добрососедских отношений с Узбекистаном во всех спектрах двустороннего взаимодействия продолжает оставаться одним из главных приоритетов внешней политики Кыргызстана.

Как известно, дипломатические отношения между Кыргызстаном и Узбекистаном были установлены 16 февраля 1993 года. В следующем году мы будем отмечать 25-летний юбилей современным двусторонним отношениям.

С момента установления дипломатических отношений создана солидная договорно-правовая база, подписано свыше 130 договоров и соглашений, охватывающих практически все области кыргызско-узбекского сотрудничества. Важное место в отношениях отводиться сотрудничеству в рамках ООН, СНГ, ШОС, ОИС и в других международных объединениях.

Уровень сегодняшнего состояния двусторонних отношений, который был задан лидерами наших стран во время двусторонней встречи президента Кыргызской Республики Алмазбека Атамбаева с первым президентом Республики Узбекистан Исламом Каримовым в рамках саммита ШОС 24 июня 2016 года в Ташкенте и достигнутые 24 декабря 2016 года в Самарканде договоренности, которые явились именно тем ключом сегодняшнего тесного взаимодействия и взаимной помощи между нашими государствами и народами. С избранием Шавката Мирзиёева президентом Республики Узбекистан кыргызско-узбекские двусторонние отношения получили новый импульс и продолжен конструктивный диалог в духе взаимовыгодного сотрудничества, основанный на Договоре о вечной дружбе.

На полях Саммита ШОС 8-9 июля 2017 года в г.Астана также состоялась двусторонняя встреча нашего президента с президентом Узбекистана, которая позволила сторонам обсудить ход реализации договоренностей, достигнутых в Самарканде, а также наметить планы на краткосрочные и долгосрочные периоды.

Кроме того, начиная с начала 2017 года состоялись неоднократные встречи на уровне глав и заместителей глав внешнеполитических ведомств двух стран. Указанные встречи позволяют сторонам «сверять часы» по текущим вопросам сотрудничества между Кыргызской Республикой и Республикой Узбекистан.

Касаясь приграничного сотрудничества, необходимо отметить встречи между представителями Кыргызстана и Узбекистана в рамках обмена визитами дружбы октября 2016 года в городе Андижане Республики Узбекистан и 26 октября 2016 года в городе Ош Кыргызской Республики.

Мероприятия позволили организовать двусторонние переговоры глав Ошской, Баткенской, Жалал-Абадской областей и города Ош с руководителями Андижанской, Наманганской и Ферганской областей во главе с первым вице-премьер-министром Кыргызской Республики и заместителем премьер-министра Республики Узбекистан.

В целях укрепления и развития приграничного сотрудничества 10 августа текущего года состоялся визит мэра города Ош в город Андижан, в ходе которого состоялся бизнес-форум между представителями бизнес-кругов двух городов, а также торжественная церемония передачи кыргызской юрты Кыргызскому национальному центру Андижанской области РУз.

Также проводятся регулярные встречи по линии министерств и ведомств двух стран.

В целях развития сотрудничества в области туризма 4 июля текущего года состоялось официального открытие на летний сезон чартерного рейса по маршруту Ташкент—Тамчы. Данный рейс выполняет полеты раз в неделю.

Необходимо отметить, что 28 июля 2017 года стороны подписали Соглашение между правительством КР и правительством РУз о строительстве общеобразовательной школы в городе Ош за счет узбекской стороны. Новая школа рассчитана на 630 ученических мест и будет построена в максимально сжатые сроки. Это еще раз доказывает желание сторон укреплять отношения во всех направлениях сотрудничества.

В октябре 2017 года и начале 2018 года стороны планируют провести дни культуры Узбекистана в Кыргызстане и Кыргызстана в Узбекистане, которые будут приурочены к 25-летию со дня установления дипломатических отношений между Кыргызстаном и Узбекистаном.

Говоря о состоянии двустороннего кыргызско-узбекского сотрудничества в торгово-экономической сфере, то можно сказать, что оно пока не отвечает нынешним реальным возможностям двух стран. Но уже можно констатировать тот факт, что за первые полгода 2017 года мы наблюдаем увеличение товарооборота в 1,8 раза. Это, несомненно, является хорошим показателем.

Справочно: За январь-июнь 2017 года товарооборот Кыргызстана с Узбекистан составил 138,5 млн долларов США и в сравнении с январем-июнем 2016 года увеличился в 1,8 раза, в том числе экспорт составил 61,1 млн долларов США (рост в 1,2 раза), импорт — 77,4 млн долларов США (рост на 3,996).

За 2016 года товарооборот между Кыргызстаном и Узбекистаном составил 192,3 млн долларов США и по сравнению с 2015г. увеличился на 14,9%, в том числе экспорт составил 125,1 млн долларов США и увеличился на 12,6% импорт — 67,2 млн долларов США (рост на 5,4%).

Для развития торгово-экономических отношений между странами и увеличения товарооборота между двумя государствами до потенциальной возможности, 16 августа 2017 года, впервые за последние 8 лет состоялось восьмое заседание кыргызско-узбекской межправкомиссии по двустороннему сотрудничеству.

На заседании были обсуждены вопросы развития сотрудничества в области торгово-экономических и культурно-гуманитарных отношений, сельского хозяйства, энергетики и промышленности, транспорта, здравоохранения, социального развития, приграничного сотрудничества и других направлениях.

Данная площадка позволила сторонам активизировать сотрудничество по тем вопросам, которые не находили своего решения на протяжении многих лет. Важность данного мероприятия подчеркивает и то, что сопредседателями МПК выступают премьер-министры двух стран.

Переходя к предстоящему визиту главы Узбекистана в Кыргызстан, хотел бы отметить, что впервые за многие годы 5-6 сентября 2017 года по приглашению президента Алмазбека Атамбаева состоится государственный визит президента Республики Узбекистан Шавката Мирзиёева. Этому сопутствовал уровень сегодняшнего состояния двусторонних отношений.

В ходе визита будет обсужден широкий спектр двусторонних вопросов. Планируется подписание порядка ряда двусторонних документов в политической, торгово-экономической, научно-технической и культурно-гуманитарной областях.

Основным же документом для подписания является Договор о кыргызско-узбекской государственной границе. Начиная с августа 2016 года между сторонами на регулярной основе проводились встречи рабочих групп по согласованию каждого метра кыргызско-узбекской госграницы. И вот 5 сентября 2017 года со дня обретения независимости двух государств настанет тот исторический день, который поднимет уровень двусторонних отношений на новый, более тесный, дружественный, добрососедский. Подписание данного Договора, прежде всего, направлено на юридическое закрепление линии государственной границы, которое предотвратит инциденты на кыргызской-узбекской госгранице, улучшит жизни населения приграничных регионов двух стран, упорядочит функционирование КПП, облегчит процедуры прохождения через границу граждан, товаров, услуг и др.

В заключение, хотелось бы отметить, что наши президенты создали все необходимые условия для дальнейшего продолжения развития и укрепления на века кыргызско-узбекских отношений, и нам остается только их реализовать и вывести на практическую плоскость.

Киргизия. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > kg.akipress.org, 4 сентября 2017 > № 2304115 Канат Турсункулов


Казахстан. Таджикистан. Узбекистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 25 августа 2017 > № 2283643 Александр Князев

Чего ждать Казахстану от соседей и как себя с ними вести?

Очень часто «погода в доме» зависит от тех, кто живет в непосредственной близости от нас. Мало кому удается сохранять спокойствие, когда по ту сторону границы бушует кризис или революция. Поэтому специфика соседских проблем заключается в том, что обезопасить себя от них можно, лишь принимая активное, но при этом очень деликатное участие в их решении. О том, насколько это удается Казахстану, мы беседуем с Александром Князевым, экспертом по странам Центральной Азии и Среднего Востока.

Угрозы реальные и мнимые

– Александр Алексеевич, каковы на сегодня главные угрозы безопасности для Казахстана и в целом Центральной Азии? Существуют ли силы, заинтересованные в дестабилизации нашего региона?

– Если говорить об угрозах военного характера, то, думаю, у Казахстана и в целом у всего центрально-азиатского региона с этим проблем нет. Конечно, если мы имеем в виду военную безопасность в ее классическом понимании.

Угрозой для нас может стать разве что нестабильность в какой-то из стран-соседей, поскольку она прямо или косвенно будет влиять на определенные процессы внутри Казахстана. Причем наибольшее беспокойство в этом плане, на мой взгляд, сегодня вызывают Туркмения, Киргизия и Афганистан, потому как там происходят абсолютно разные, но в равной степени непредсказуемые движения с точки зрения безопасности.

Начнем с Киргизии. При существующем разгуле либерализма в стране уже десятилетиями происходят разного рода негативные процессы, которые выливаются в целые революции. Меньше чем через два месяца там пройдут президентские выборы, и это уже вызывает беспокойство у местных экспертов, потому как они могут снова перерасти в дестабилизацию обстановки. Впрочем, у Казахстана уже есть опыт купирования угроз с киргизской стороны. Но в любом случае они могут каким-то образом влиять на приграничные экономические связи между нашими странами.

Несмотря на то, что в Туркмении вроде как тишь да гладь, на самом деле там тоже все очень непросто. На протяжении уже трех лет на туркменско-афганской границе наблюдается нестабильность, которая выражается в протестных настроениях и попытках дестабилизации ситуации внутри страны. Есть серьезный конфликт между племенными региональными кланами в силу монополизации власти одним кланом – ахалтекинским. Особенно неспокойны в этом плане Марыйский и Лебапский велаяты. Пусть они не граничат с Казахстаном, но в данном случае географическая близость не столь важна, поскольку такие угрозы, как и наркотики, границ не имеют.

Ну а если говорить о регионе в целом, то традиционно самым опасным направлением здесь считалось афганское. Хотя реальные угрозы оттуда часто подменяются угрозами мнимыми. Например, уже десятилетиями различные политические силы эксплуатируют версию о том, что если к власти в Афганистане придет движение «Талибан», то оно почему-то непременно захочет напасть на страны Центральной Азии. При этом в спекулятивных целях абсолютно игнорируется тот факт, что эта организация не столько религиозно-экстремистская, сколько этническая, преследующая свои локальные внутриафганские цели. Противниками «Талибана» выступают сторонники более либерального светского развития в самом Афганистане. Главная цель этого движения – доминирование в стране пуштунов. Для этого оно использует методы партизанской войны, которые могут быть эффективными только при поддержке местного населения. И все прекрасно понимают, что по ту сторону границы идеи талибов никому не нужны – они попросту окажутся в инородной среде.

В этом плане мне нравится нынешняя позиция России, которая считает, что необходимо пересмотреть взгляды на «Талибан» и, наконец, признать его. Ведь это движение, по сути, состоит из граждан Афганистана, имеющих огромную поддержку в народе, а значит, их интересы нужно учитывать, они должны быть репатри­ированы в афганское общество. Да и в целом стране нужна гибкая модель политической системы, которая бы удовлетворяла все группы афганского населения. Эту позицию уже поддержали Китай, Иран, Пакистан, Узбекистан, Казахстан и другие страны, которые уверены в том, что военного решения афганского конфликта не существует.

– Так в чем заключается афганская угроза?

– Чего действительно стоит опасаться, так это афганского наркотрафика. Это реальная угроза для нас, причем гораздо более серьезная, чем терроризм. Однако она неправомерно деактуализируется и остается в тени других проблем. Хотя на самом деле это уже огромный бизнес, от которого зависит в целом мировой рынок наркотиков. Считаю важным, чтобы страны региона обратили на него особое внимание. Ведь что такое наркотики? Это не только коррупция, разложение государственных структур и снижение качества противодействия тому же терроризму. Это еще и удар по генофонду любой страны, это оружие массового поражения....

Откуда ждать экстремистов?

– Значит ли это, что уровень угрозы терроризма в регионе слишком завышен?

– Что касается терроризма и религиозного экстремизма, то эта проблема лежит в плоскости деятельности государственных структур. Как правило, радикализм процветает в тех странах, где общество недовольно своим экономическим положением, где трудно получить достойное образование и нормальную работу, где активно гуляют протестные настроения. Все это толкает граждан на сомнительный путь. Ведь в основе всех радикальных течений лежит идея социальной справедливости. Поэтому в тех странах, где последняя – не пустой звук, а реальная политика властей, бороться с радикализмом гораздо проще. В этом плане определенный оптимизм внушает недавно принятая в Казахстане госпрограмма по противодействию религиозному экстремизму и терроризму на 2017–2020 годы. На мой взгляд, она достаточно грамотная, в том числе и потому, что учитывает уроки прошедших в последние годы в стране терактов.

Если говорить о регионе в целом, то особое беспокойство в плане распространения радикальных идеологий вызывают Туркмения, Киргизия и Таджикистан. Почему Туркмения? Потому как это достаточно закрытая среда, где власти если и занимаются этой проблематикой, то только через какие-то карательные меры. Хотя в эту страну из Афганистана вместе с трафиком оружия активно просачиваются и экстремистские идеи. К тому же активно среди населения работают религиозные проповедники самого разного толка…

Очень сложная ситуация и в Таджикистане. Причем обострилась она после того, как Партия исламского возрождения Таджикистана была объявлена террористической организацией. А ведь это был единственный канал, через который таджикский народ мог «выпустить пар». И надо заметить, что в идеологии партии не было религиозного радикализма. Начиная с момента, когда ее легализовали в 1997 году, она стремилась вписаться в парадигму светского государства. Какого-то серьезного влияния на широкие слои населения партия не имела, на выборах получала не больше 10 процентов, но зато у нее был свой электорат, который следовал за ней и не поддавался на пропаганду каких-то ваххабитских и салафистских организаций. Сегодня этого канала нет, и протестные настроения вынуждены «вариться» в закрытом котле. Поэтому неудивительно, что молодежь, которая могла бы стать электоратом Партии исламского возрождения, становится мобилизационным ресурсом для огромного количества джихадистов. А поскольку в Таджикистане есть относительно недавний опыт гражданской войны, где были в том числе задействованы идеи радикализма, не исключено, что народные восстания могут повториться.

Киргизия, пожалуй, самое слабое звено. Это единственная из стран региона, где официально и уже давно разрешена деятельность «Таблиги Джамаат». Как известно, эта организация запрещена в Казахстане, России, Китае и других странах. Однако когда киргизские теологи и эксперты отстаивают ее либеральность, то говорят, что это классическая форма донесения до граждан религиозного учения. То есть люди ходят по домам, учреждениям и методом личных разговоров убеждают население обратиться к религии. Но ведь при этом никто не регулирует содержание таких разговоров. Хотя если проанализировать проповеди, прозелитистскую работу «Таблиги Джамаат» в Киргизии, то это не что иное как «Хизб-ут-Тахрир», которая проповедует создание халифата – теократического государства. Самое интересное, что активисты «Таблиги Джамаат» заседают в парламенте, работают в госорганах, силовых структурах, спецслужбах...

В этом плане определенную тревогу вызывают киргизские пограничные войска. Есть, например, такая информация (я ее не проверял), что на территорию Киргизии стекаются сторонники течений похожего толка из соседних стран (где они запрещены), которые уже удаленно пытаются работать со своими согражданами. То есть Киргизия, по сути, стала определенным плацдармом для радикалов. И если раньше особенно опасным в этом плане считался юг страны, то сейчас активность очень быстро движется на север, граничащий с Казахстаном. И я думаю, что это должно вызывать определенное беспокойство у казахстанских властей.

Кроме того, в Киргизии существует безвизовый режим для граждан многих арабских стран, являющихся основоположниками большинства радикальных идей – Катара, Саудовской Аравии, Кувейта. Есть даже такая практика, когда почти ежемесячно в страну приезжают делегации из представителей различных арабских фондов, привозят с собой деньги и некие рекомендации для религиозного обучения киргизов, преимущественно молодых, в основном в Саудовской Аравии. И очень странно, что киргизские власти не регулируют этот процесс. Государство должно знать, чему человек обучился за рубежом и с какими идеями вернулся домой. Поэтому во многих странах мира получение религиозного образования за их пределами строго запрещается. Недавно о введении такого запрета задумались и в Казахстане. И это правильно – религиозная сфера требует очень большого внимания.

В Таджикистане похожая история. Очень много случаев, когда граждане страны беспрепятственно уезжали в Саудовскую Аравию, Пакистан, Афганистан за религиозным образованием…

Решающая роль государства

– А как с этим обстоит в Узбекистане?

– Бытует мнение, что в Узбекистане очень сильный религиозный радикализм, который может взорваться, и только государственные силы его сдерживают. Но на самом деле там несколько другая ситуация. Действительно, в стране был потенциал для возникновения подобного рода движений, особенно в ферганской части. Но в начале 1990-х он был жестко подавлен, что, на мой взгляд, явилось единственно верным решением, которое имело положительные последствия не только для самого Узбекистана, но и для всего региона.

Чтобы понять это, достаточно вспомнить, в каком состоянии находились бывшие советские республики в первые годы независимости. У них совершенно не было опыта борьбы с подобными угрозами. И если бы не столь кардинальные меры, неизвестно, чем бы все закончилось. К примеру, Таджикистан географически расположен так, что усилиями сначала Ирана, России, затем Узбекистана и других стран СНГ удалось локализовать таджикский конфликт. Ему просто не дали разрастись. С Узбекистаном, учитывая его масштабы, расположение и численность населения, думаю, такой локализации бы не получилось. Прекрасно это понимая, узбекские власти ведут очень жесткий контроль за религиозными предпочтениями своих граждан. Они, к примеру, добились того, что религиозные кадры почти стопроцентно готовятся внутри страны, причем по апробированным авторитетным программам.

– Но ведь есть еще и глобальные террористические группировки, к примеру, ИГИЛ, которые держат в страхе весь мир. Какова вероятность того, что они доберутся и до нас?

– Какого-то прямого вторжения боевиков, к примеру, того же ИГИЛ, запрещенного в Казахстане, в страны региона быть не может. Распространение какого-то влияния – да, возможно, если власти, как я уже говорил выше, игнорируют такие понятия, как социальная справедливость и религиозное образование.

Ну, предположим, что эмиссары того же Исламского государства собираются приехать в Узбекистан, Казахстан или Таджикистан. Во-первых, современные спецслужбы имеют огромный арсенал средств для того, чтобы работать с незваными гостями на упреждение, то есть в аэропорту их будут однозначно «встречать». Во-вторых, они не прилетят сюда с оружием. Все необходимое для организации террористических актов они будут искать внутри страны. А это уже вопрос к государству: хорошо ли оно контролирует распространение оружия? В-третьих, все зависит от того, насколько высок уровень протестных настроений в стране. Если он низок, то и смысла ехать сюда с того же Ближнего Востока у террористов нет. Им просто не с кем будет здесь работать…

Пограничные проблемы и «водные страсти»

– Давайте перейдем к делам внутренним. Остались ли в регионе какие-то спорные погранично-территориальные проблемы, которые могут создать напряженность между странами?

– На сегодняшний день погранично-территориальные проблемы почти везде нашли решения, за исключением, пожалуй, Ферганской долины. Но если между Узбекистаном и Таджикистаном вопросы демаркации и делимитации почти завершены в рамках нормальных рабочих переговоров, между Киргизией и Узбекистаном они близятся к завершению (позитивные подвижки появились в последний год), то таджикско-киргизская граница вызывает беспокойство. Проблема в том, что там обе стороны демонстрируют очень низкий уровень договороспособности. Я бы даже сказал – нежелание договариваться. Это видно в том числе по вооруженным столкновениям военнослужащих на разных участках границы, которые участились в последние три-четыре года. Есть даже жертвы.

Там действительно много споров. Их можно было довольно просто урегулировать (к примеру, путем обмена какими-то участками), но соседи не желают друг другу уступать. Дело в том, что в 1990-е годы власти этих стран не хотели обращать внимание на активную приграничную миграцию (особенно в Баткенскую область с киргизской стороны и в Сагадийскую область с таджикской). В итоге за 20 с лишним лет сложилась ситуация, когда, например, таджики образовывали большие анклавы на территории, которая де-юре является киргизской. Попробуй сейчас объяснить этим людям, что они живут там незаконно, ведь когда-то они заплатили деньги за эти дома. Как минимум, им должны компенсировать переселение либо они должны стать гражданами этой стороны. То есть нужен поиск каких-то легитимных цивилизованных решений, но этим не занимается ни та, ни другая сторона. Отсюда очень высокая конфликтность, которая не может не отражаться на других странах региона – те же беженцы, нагрузка на социальную сферу, экономику, систему управления и силовые структуры.

– Как известно, в ЦА есть еще одно яблоко раздора – вода. Чем чревата для стран региона нерешенность общих водно-энергетических проблем?

– Вся проблема заключается в маниакальном стремлении Таджикистана и Киргизии стать гидроэнергетическими гигантами путем строительства масштабных ГЭС (Рогунской в Таджикистане и Нарынского каскада, включая Камбаратинскую ГЭС, в Киргизии). Но ни та, ни другая не желают признавать того, что это трансграничные реки и потому подобного рода строительство должно осуществляться только с полного согласия стран, находящихся ниже по течению (по Амударье – Узбекистан и Туркмения, по Сырдарье – немного Таджикистан, Узбекистан и Казахстан) и больше всего страдающих от водно-энергетического кризиса в регионе.

Правда, Киргизия уже приостановила строительство Камбаратинской ГЭС в силу ряда причин, в том числе из-за торможения Россией заключенных ранее договоренностей. Надо признать, что для Москвы этот проект не имел никакого экономического интереса, только политический – влияние на Бишкек. Хотя он же мог поссорить Россию с Узбекистаном и вызвать определенное недовольство Казахстана… Впрочем, это уже неважно: проект Камбараты закрыт.

В Таджикистане ситуация еще хуже. Проект Рогунской ГЭС с самого начала не был просчитан в плане дальнейшей продажи электроэнергии. Хотели делать это через Афганистан в Пакистан и Индию, но Афганистан уже отказался участвовать как потребитель, поскольку это тормозит развитие его собственной гидроэнергетики. Пакистан и Индия пока еще заинтересованы в нем, но им нужно регулярное потребление, а Рогунская и Камбаратинская ГЭС могут удовлетворять их потребности преимущественно в летний период.

Но самое страшное – это то, что таджикское руководство за много лет сумело из Рогунской ГЭС сделать национальную идею. На базе этого проекта было создано акционерное общество и на протяжении нескольких лет граждан страны заставляли покупать его акции, в том числе студентов на их стипендии и пенсионеров на их пенсии. А сейчас власти в полном тупике: как сказать людям, что они ошиблись и что это была идея фикс? Ведь это мгновенно вызовет мощный взрыв. Ситуация в стране, как я уже говорил, и без того натянута как струна.

Тут еще важно то, какой будет позиция нового руководства Узбекистана? Астана в этих вопросах всегда занимала неконфликтную позицию, а вот Ташкент был достаточно жестким. Как-то, будучи в Астане, покойный Ислам Каримов даже бросил фразу о том, что это может привести к войнам в регионе. Ее, конечно, по-разному анонсировали, но в реальности это действительно так. Водно-энергетическая проблема не решена, и она влечет за собой множество других проблем для стран ЦА.

Правильно ли ведет себя Казахстан?

– А как вы в целом оцениваете внешнеполитическую стратегию Казахстана? Каким боком нам могут выйти стремление выступить посредником в международных конфликтах и тесная дружба с Россией, которая успела испортить отношения и с США, и с Европой?

– Действительно, в последние годы Россия совершает действия по своему возвращению в ряд глобальных игроков, причем происходит это достаточно конфликтно. Но здесь не стоит усматривать только субъективные причины, к примеру, имперские амбиции Путина. Во-первых, Россия со своими масштабами просто не может жить в другом статусе. А, во-вторых, соответствующую тактику диктует глобальная конкуренция, развернувшаяся в мире. Надо понимать, что количество ресурсов не увеличивается, поэтому каждая страна действует эгоистически, пытаясь удержать в своих руках контроль за ними. Это и есть, на мой взгляд, первопричина того глобального конфликта, который мы сегодня наблюдаем.

К тому же надвигается еще одна глобальная проблема, связанная со взаимоотношениями западного мира с Китаем. Поднебесная стремительно растет, причем во всех планах: демографическом, экономическом, политическом, военном. И, на мой взгляд, Казахстан и Россия, являясь союзниками, выбрали совершенно правильную стратегию в отношении КНР. Она выстраивается с учетом китайского глобализма, но при соблюдении собственных интересов. Это что касается политической сферы.

В экономическом плане все гораздо сложнее. Что скрывать, в нашем регионе только одна из пяти стран, Узбекистан, пока еще в малой степени завязана с китайской экономикой, но и там сдаются, потихоньку принимая китайские инвестиции и открывая рыночные схемы. Таджикистан, Кыргызстан, Туркменистан со своей газовой зависимостью уже являются полноценными китайскими сателлитами. Что касается Казахстана, то у него непростые отношения с КНР, но не до такой степени все плохо... Увы, это объективное давление, и никуда от него не денешься. Это как снег, дождь, ветер…

Достаточно правильную позицию с точки зрения национальных интересов Казахстан занял и в конфликте между США и Россией. Во-первых, страна никак не нарушает своих союзнических обязательств перед РФ. Во-вторых, избегает разногласий с западными странами, причем во многом за счет присутствия на своей территории крупных американских нефтяных компаний, которые по понятным причинам не заинтересованы в обострении отношений. В-третьих, неплохая казахстанская дипломатия, а именно попытки выступать посредником в международных конфликтах. Возможно, они не всегда удачны, но, по крайней мере, они демонстрируют намерения Астаны, а это очень позитивно воспринимается мировым сообществом. Впрочем, для самого Казахстана успешность таких переговоров, думаю, вторична. К примеру, от того, что войну в Сирии таким путем не удается остановить, страна никак не страдает. Это происходит далеко от нее, потому мало чем грозит. Зато такая позиция позволяет Казахстану не вступать в конфликты с теми же США, Турцией и другими в качестве союзника России. И это огромный плюс.

Автор: Сауле Исабаев

Казахстан. Таджикистан. Узбекистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 25 августа 2017 > № 2283643 Александр Князев


Узбекистан. Казахстан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 23 августа 2017 > № 2281378 Бурихан Нурмухамедов

Прорубит ли Казахстан «окно» в Центральную Азию?

«Региональный курс Узбекистана изменил политическую атмосферу в Центральной Азии». С такими заголовками вышли узбекские СМИ, освещая итоги прошедшей в Ташкенте международной конференции «Центральная Азия – главный приоритет внешней политики Узбекистана». Имеются ли реальные основания для таких заявлений? Попытаемся разобраться вместе с директором Института национальных исследований Буриханом Нурмухамедовым, принявшим участие в конференции.

– Бурихан Жолбарисович, Узбекистан пытается активно двигаться на поле региональной интеграции. Но есть ли шанс выйти за рамки традиционных деклараций?

– Сотрудничество со странами Центральной Азии было названо главным приоритетом в концепции внешней политики Узбекистана еще несколько лет назад. Но надо откровенно признать, что только с приходом к власти Шавката Мирзиеева это направление получило мощный импульс, который в перспективе способен серьезно изменить ландшафт центрально-азиатского региона. Дело в том, что именно Узбекистан, в силу различных обстоятельств, является здесь ключевым государством. Эта республика расположена в самом сердце ЦА, граничит со всеми странами региона, через нее проходят все региональные коммуникации, вся инфраструктура. И то, что ее лидер сегодня демонстрирует желание еще дальше продвинуться в направлении более тесного сотрудничества с ближайшими соседями, как говорится, дорогого стоит.

С этой точки зрения недавно состоявшаяся в Ташкенте конференция, на мой взгляд, беспрецедентна. Во-первых, ее организатором выступило Министерство иностранных дел Узбекистана, что уже говорит само за себя. Во-вторых, проходила она без ненужной помпезности, в рабочем формате, что позволило участникам обсудить реальные проблемы и обозначить пути их возможного решения. В рамках первой панели прошло экспертное обсуждение, затем прозвучали мнения и оценки послов Узбекистана в странах региона и послов стран региона в Узбекистане. Неудивительно, что это мероприятие вызвало большой интерес со стороны государств дальнего зарубежья, таких, как Китай, Индия, Пакистан, США, ЕС. Узбекистан меняется сам, и меняется его отношение к вопросам сотрудничества и интеграции.

– Какая реакция на эти изменения должна последовать со стороны Казахстана?

– Для нас такая позиция Узбекистана открывает новые возможности. Казахстан всегда обозначал в качестве одного из своих приоритетов сотрудничество со странами ЦА. Но процесс этот тормозился из-за отсутствия единой для государств региона позиции к сближению. Сейчас же, с активизацией Узбекистана в этом направлении, интеграционный процесс может выйти на новый уровень. И это при том, что существовавшие ранее противоречия между странами ЦА не исчезли – по-прежнему наблюдаются разные их подходы к решению, по сути, общих проблем. Предварительные условия для сближения остались прежними, но появился новый игрок, активно продвигающий свой курс. Это очень важно для Казахстана, и нам в этой связи нужно понять ситуацию и выработать свою позицию, свою стратегию.

– Назовите основные противоречия, существующие между странами региона. Возможно ли, на ваш взгляд, решение хотя бы части из них благодаря изменившейся позиции Узбекистана?

– В первую очередь, это касается водно-энергетического режима. Страны, которые находятся в низовьях рек (Казахстан, Узбекистан и Туркменистан), относятся к двум основным водным артериям региона – Сырдарье и Амударье – как к водным ресурсам. Страны же, расположенные в верховьях (Кыргызстан и Таджикистан) воспринимают их как водно-энергетические ресурсы и стремятся построить в верховьях гидроэлектростанции. Это бьет по интересам казахов, узбеков и туркмен в плане развития ими водного и сельского хозяйства. Данный вопрос остается самым острым для Центральной Азии, и пока вариантов его решения не найдено.

Другое противоречие заключается в разных подходах к экономическому сотрудничеству в плане таможенных пошлин, налоговых льгот и т.п. Но тут наблюдаются определенные подвижки. В частности, достаточно гибкую политику в этих вопросах стал проводить Узбекистан. Отчасти это связано с тем, что внутренний потенциал социально-экономического развития страны требует большей открытости и продвижения ее товаров на внешние рынки, в том числе и в страны ЦА. Прагматичный подход руководства Узбекистана к развитию центрально-азиатского региона заслуживает особого внимания. Например, оно решило серьезно снизить пошлины на ввоз изделий из муки. Это позволило производителям из Казахстана продавать макаронные изделия на территории Узбекистана. Другой пример: узбекские инвесторы открыли завод по производству автомобилей в Костанае. Это говорит о том, что взятый Узбекистаном курс на региональное сотрудничество обусловлен, в первую очередь, необходимостью экономического взаимодействия. А экономические связи, как известно, самые крепкие.

Мне кажется, что из четырех соседей Узбекистана первым должен сделать серьезный ответный шаг именно Казахстан. Открывшееся окно стратегических возможностей нам нужно использовать в полной мере. Мы должны предложить странам ЦА гораздо больше условий. Сейчас уже можно говорить о формировании новой архитектуры взаимоотношений в регионе и построении в будущем действенного интеграционного объединения. Очень важно, чтобы одним из архитекторов этой новой реальности стало руководство Казахстана, может быть, непосредственно наш президент. Это важно и потому, что открывшееся окошко может захлопнуться в любой момент.

– По каким причинам?

– Причины могут быть самые разные. Например, угроза терроризма и экстремизма, которая исходит от наших южных соседей. Нельзя исключать и различные субъективные факторы. Я смутно представляю себе рациональную позицию в плане развития сотрудничества в регионе со стороны Кыргызстана и Таджикистана. В Кыргызстане сейчас идет смена власти. В Таджикистане же наблюдаются серьезные признаки авторитаризма, что может стать непреодолимой помехой на пути к интеграции. Туркменистан как страна, придерживающаяся нейтралитета, больше заинтересован в прагматических отношениях. Поэтому в импульсе, исходящем от Узбекистана, больше всего должен быть заинтересован Казахстан. С одной стороны, чтобы проложить мост между странами ЦА и Евразийским экономическим союзом, а с другой, чтобы стать одной из ключевых стран, от которой будет зависеть будущее региональной интеграции.

– Вы неоднократно говорили о том, что сотрудничество стран Центральной Азии должно базироваться на союзе двух сильных партнеров с самыми большими экономиками – Казахстана и Узбекистана. Но не получится ли так, что, возглавив процесс региональной интеграции, наши страны станут своего рода кормушкой для других республик, которые серьезно отстают по уровню развития?

– Мне представляется, что более масштабное экономическое сотрудничество между Казахстаном и Узбекистаном и его выход на некий институциональный уровень позволят сдвинуть с мертвой точки процесс интеграции в ЦА. Мы должны понимать: есть разноуровневые и разноскоростные форматы сотрудничества, что вызвано различиями в экономических потенциалах, а также географическими, климатическими особенностями. Интеграция со всеми странами, в принципе, не может идти в одном темпе. Но, повторюсь, изменение позиции ключевого в регионе государства не должно пройти без внимания со стороны Казахстана. Я имею в виду перевод намерения Узбекистана к сближению в рабочий формат. И надо признать, что руководство Узбекистана поставило перед своим внешнеполитическим ведомством непростую задачу – добиваться конкретных результатов на этом направлении.

– И какие должны последовать шаги?

– Когда определяется приоритет во внешней политике, а тем более главный приоритет, все действия в этом направлении должны выражаться в количественно-качественных показателях. Прежде всего, это направление должно быть усилено кадрами, материально-финансовым обеспечением. С другой стороны, и на конференции об этом тоже было сказано, региональная интеграция требует серьезного экспертного, информационно-аналитического сопровождения. Я по-прежнему считаю необходимым создание казахско-узбекского комитета общественных отношений, в работе которого можно было бы задействовать не только экспертов, но и бизнес-ассоциации, финансовые круги, руководителей регионов. На фоне обмена опытом между делегациями различных областей двух стран эффективными могли бы стать работа ассоциации мэров городов, межпарламентское и межпартийное сотрудничество, использование элементов народной дипломатии. На мой взгляд, можно было бы создать и совет бывших послов. Таковых сегодня всего двадцать, но их опыт с точки зрения определения граней сотрудничества, форматов и путей взаимодействия бесценен. Эти шаги впоследствии облегчили бы перевод региональной интеграции на институциональный уровень.

Особо хочу отметить необходимость подготовки элиты, ориентированной на ЦА. Речь, в первую очередь, идет об образовании, которое граждане Узбекистана могли бы получать в престижных вузах Казахстана, и наоборот. Они бы и стали в будущем костяком этой элиты. То есть, вместе с решением текущих задач на основе разумного компромисса нужно создавать новые площадки взаимодействия, которые в ближайшем будущем и сформируют новую реальность.

– Существуют ли, на ваш взгляд, обстоятельства непреодолимой силы, способные помешать формированию этой самой новой реальности? Не является ли Казахстан заложником других интеграционных инициатив, которые, не исключено, и сдерживают более тесное сближение нашей страны с соседями по Центральной Азии?

– Я неоднократно говорил, что с учетом в том числе и этих обстоятельств Казахстану нужно выстраивать особые отношения с Узбекистаном. Есть конкретные области, сферы, в которых мы совместно могли бы снимать болезненные вопросы. И тут нужны какие-то льготные условия. Важна цена вопроса, которую мы способны заплатить за создание этих самых особых условий. И она, зачастую не так высока, как может показаться на первый взгляд.

– То есть, тесное сотрудничество Казахстана с Россией не должно помешать нашему движению в центрально-азиатском направлении?

– Нужно уже сейчас определяться с тем, кто наши друзья и союзники в вопросах регионального взаимодействия в ЦА, а кто нет, и, исходя из этого, оценивать дальнейшие перспективы сотрудничества. Тут, конечно, будут и ревность, и проявления других чувств, но повторю: окно возможностей уже открылось, и этим надо воспользоваться. Здесь важен и другой момент. Многое зависит от личности того, кто выступит в роли архитектора объединения стран региона. Если это, допустим, будет казахстанский лидер, то негатива в отношениях с партнерами по другим интеграционным объединениям Казахстан мог бы избежать.

– Однако вы сами как-то говорили, что до тех пор, пока сотрудничество стран региона не будет выражаться в солидной доле в ВВП, оно вряд ли выйдет на новый уровень…

– Действительно, говорил. Но не все упирается в ВВП. Гуманитарное, человеческое измерение, какие-то иные индикаторы сотрудничества, может быть, и выглядят не столь впечатляюще как мог бы выглядеть, допустим, рост товарооборота между Казахстаном и Узбекистаном, но они жизненно важны. Не так давно близ Актобе произошло ДТП с трудовыми мигрантами из Узбекистана, и то, как наша страна оказала им помощь, с благодарностью было воспринято нашими соседями. Простые человеческие отношения не измеришь ни тоннами, ни километрами…

– Резюмируя итоги прошедшей в Ташкенте конференции, какие бы вы расставили акценты?

– Наш южный сосед проявляет решимость, и мы должны предложить свой «план Маршалла», достойный и нашего положения, и нашего потенциала. Главное – нам нельзя упустить время, тем более что на других интеграционных направлениях у нас полная ясность. Движение по российскому вектору сдерживают санкции, введенные в отношении РФ. По китайскому вектору продолжаются очень серьезные подвижки. На американском направлении все идет на хорошем, качественном уровне, даже с учетом новых тенденций, связанных с приходом Трампа. Сотрудничество же по центрально-азиатскому направлению так и не получило должного развития. Между тем, важны ближайшие два-три года. Этого времени хватило бы для ликвидации данного пробела.

Автор: Юлия Кисткина

Узбекистан. Казахстан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 23 августа 2017 > № 2281378 Бурихан Нурмухамедов


Узбекистан > Финансы, банки > gazeta.uz, 16 августа 2017 > № 2278957 Юлий Юсупов

Независимый эксперт, директор Центра содействия экономическому развитию Юлий Юсупов в интервью «Газете.uz» прокомментировал выпуск 50-тысячной сумовой купюры и поделился мнением о дальнейшем развитии валютного рынка Узбекистана.

— Центральный банк вводит в обращение 50-тысячную купюру. Почему, по вашему мнению, это сделано именно сейчас? Не скажется ли такая мера на ускорении инфляции?

— Раньше власти не выпускали крупные и даже средние купюры (купюры стоимостью меньше одного доллара вряд ли можно назвать средними) по двум причинам:

идеологической: они как бы сами себя успокаивали: «У нас инфляции нет, поэтому крупные купюры не нужны»;

в рамках борьбы с наличным обращением.

С наличным обращением власти боролись также по двум причинам: пытаясь обуздать теневую экономику, которая по понятным причинам предпочитает иметь дело с наличными, и желая контролировать черный курс доллара — если у людей нет наличных, то и на базар за долларами не с чем идти.

Результаты были налицо: приходилось ходить за покупками чуть ли не с мешком денег, а за крупными покупками — с настоящим чемоданом. Иностранцы с изумлением фотографировали пачки сумов, вырученные за 100 долларов и выкладывали фото в интернет.

50-тысячная купюра — это меньше 10 долларов. Ее крупной тоже назвать нельзя. Давным-давно надо было выпускать 100-тысячные купюры. Конечно, купюры такого номинала свидетельствуют о том, что наши официальные показатели инфляции просто нарисованы. Но об этом давно все знают.

Повлияет ли выпуск новой купюры на инфляцию? Конечно, нет! Просто вместо пачки в 100 тысячных купюр у вас в кошельке будет лежать две купюры по 50 тысяч. С чего инфляция должна от этого подскочить? Зато сколько мы сэкономим бумаги и краски (на печать купюр), времени, уходящего на пересчет пачек денег и прочего!

Другой вопрос, повлияет ли на инфляцию снятие административных ограничений на наличное обращение (когда нельзя свободно снять наличные деньги со счета или с карточки). На самом деле, инфляция зависит не от количества наличной денежной массы, а от общего количества наличных и безналичных денег. Смена формы денег, превращение безналичных денег в наличные не увеличивает общую денежную массу, а следовательно, на инфляцию не влияет. Я думаю, при снятии ограничений на наличное обращение инфляция может даже замедлиться, так как пропадет разница в стоимости продажи товаров за «нал» и «безнал».

— Последнюю неделю курс на так называемом черном рынке снижался, однако девальвация официального курса пока остается незначительной. Что будет происходить далее с черным рынком? Стоит ли ожидать усиления девальвации официального курса в ближайшее время?

— Предсказывать, как будет меняться рыночный обменный курс, — самое бесперспективное и неблагодарное занятие. На обменный курс оказывает влияние очень много факторов, о некоторых из них мы можем только догадываться. Почему упал черный курс в последнее время? Думаю есть два взаимодополняемых объяснения.

Первое. Предприниматели получили возможность покупать доллары в банках в безналичной форме. Раньше, если они не имели доступа к официальной конвертации, им надо было либо покупать доллары на так называемой «бирже» (а это чревато большими издержками и весьма рискованно), либо превращать «безнал» в «нал» и покупать доллары на черном рынке. Использование второго варианта порождало повышенный спрос на наличные доллары. Но так как у бизнеса теперь есть более простой путь приобретения иностранной валюты, спрос на наличные сумы и доллары существенно сократился. Как результат — сокращение разрыва стоимости «нала» и «безнала» и падение черного курса.

Второе. Начали работать ожидания на унификацию обменных курсов. А курсы должны выровняться где-то между рыночными и официальным. То есть рынок реагирует на ожидания девальвации официального курса и его сближения с рыночным. Эти ожидания выливаются в падение спроса на доллары — участники рынка хотят «сыграть на понижении», то есть продать дорогие доллары, чтобы потом купить дешевые.

Я надеюсь, что унификация курсов произойдет в сентябре, в том числе за счет ускоренной девальвации официального обменного курса. Давно пора было это сделать. Но лучше поздно, чем никогда.

— Сейчас активно обсуждается тема унифицированного курса. Какую стоимость доллара к суму можно ожидать? Насколько важны сейчас эти цифры?

— Не имея данных об объемах сделок на официальном, черном и биржевом рынках, предсказывать равновесный уровень обменного курса, то есть курс, обеспечивающий равенство спроса и предложения, — все равно что гадать на кофейной гуще. Точные предсказания невозможны. Можно говорить лишь о диапазоне. В январе я прогнозировал диапазон в 5000—7000 сумов за доллар, но при условии, что либерализация рынка произойдет в ближайшие один-два месяца. С учетом накопившейся инфляции сейчас я назову диапазон в 6000—8000. Конечно, о 10 тысячах речи не идет. Но если мы не обуздаем инфляцию, то рано или поздно к этой отметке подойдем.

И еще один важный момент. Центральный банк может, скупая доллары, попытаться искусственно завысить курс доллара — 8000−9000 сумов и даже больше. Это было бы выгодно местным производителям: дорогой доллар (=дешевый сум) делают более дорогим импорт и дешевым экспорт. Политику удешевления своей национальной валюты проводят многие успешно развивающиеся страны. И нам эта политика очень была бы кстати. Но есть одно «но». Сначала нужно обуздать инфляцию. А слишком дешевый сум может эту инфляцию усилить (дорожают импортные товары). Поэтому я бы подождал с реализацией этой политики «до лучших времен», то есть до достижения приемлемого уровня инфляции.

— МВФ одобрил решение властей поднять ставку рефинансирования, а также меры по контролированию денежной массы. В теории это должно привести к снижению потребительского спроса и спроса на кредиты, в том числе валютные. Как отреагирует рынок кредитов на предпринятые меры?

— Центральный банк сделал и делает пока все правильно. В рыночной экономике ставка рефинансирования действительно напрямую влияет на процентные ставки коммерческих банков, так как последние могут свободно брать кредиты у ЦБ, и берут они эти кредиты именно по ставке рефинансирования. Естественно, если ставка повышается (да еще так сильно, с 9% до 14%), кредиты не могут не подорожать.

Однако у нас ЦБ не выдает свободно коммерческим банкам кредиты по ставке рефинансирования (как и не продает свободно валюту по официальному курсу). Поэтому указанный механизм не работает. Но влияние все-таки есть: чисто административное. Коммерческие банки обязаны привязывать свои процентные ставки по кредитам к ставке рефинансирования. Это совершенно антирыночный инструмент, но именно в таких условиях работают наши банки. И надо понимать, что эти процентные ставки у нас занижены — они не позволяют обеспечить равенство спроса и предложения на денежном рынке. Поэтому при либерализации кредитной сферы их повышение неизбежно.

Я уверен, что увеличение ставки рефинансирования — это шаг, предшествующий масштабной банковской реформе и реформе регулирования денежного обращения. Эти реформы должны освободить коммерческие банки от чрезмерной опеки ЦБ и позволить им действительно стать самостоятельными коммерческими организациями, работающими на потребителя, дать в «руки» ЦБ рыночные инструменты воздействия на процентные ставки и обменный курс. Это, кроме того, мера борьбы с инфляцией. Если оставить ставку рефинансирования на уровне 9% — а это очень заниженная ставка — и начать выдавать по ней кредиты, то инфляция взлетит до небес.

Думаю, что через несколько месяцев мы уже не узнаем наши валютный рынок и банковскую систему. Хочу пожелать ЦБ и правительству удачи и правильных решений!

Узбекистан > Финансы, банки > gazeta.uz, 16 августа 2017 > № 2278957 Юлий Юсупов


Узбекистан. УФО > Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 14 августа 2017 > № 2276425 Федор Дегтярев

Президент ЮУТПП рассказал о предстоящем бизнес-форуме в Узбекистане.

Южно-Уральская торгово-промышленная палата продолжает принимать заявки предпринимателей на участие во II Узбекско-Российском бизнес-форуме. О предстоящем мероприятии рассказывает в интервью председатель Российско-Узбекского делового совета, президент Южно-Уральской торгово-промышленной палаты Федор Дегтярев.

– Федор Лукич, где и в какие сроки пройдет II Узбекско-Российский бизнес-форум? Кто выступает организаторами мероприятия?

– II Узбекско-Российский бизнес-форум пройдет 26 сентября 2017 года в столице Узбекистана – г. Ташкенте. Организаторами форума выступают Российско-Узбекский деловой совет и Южно-Уральская торгово-промышленная палата при поддержке Торгово-промышленной палаты РФ и ТПП Республики Узбекистан.

– Что стало основной темой разработанной программы II Узбекско-Российского бизнес-форума?

– В этом году форум пройдет под названием «Новые горизонты сотрудничества». Тема определена в соответствии с выбранным руководством Узбекистана курсом на расширение торгово-экономических связей с Россией. В настоящее время в республике реализуется ряд реформ, в том числе, по таким направлениям, как либерализация валютного регулирования, повышение эффективности судебной системы, снижение издержек налогового администрирования и т. д. Все это открывает новые возможности для торговых отношений России и Узбекистана.

Мероприятие нацелено прежде всего на поиск деловых партнеров, установление новых контактов, получение актуальной информации из первых рук.

В программе форума запланировано проведение пленарного заседания с участием представителей органов власти двух стран, круглых столов по двум тематическим сессиям, биржи контактов российских и узбекских предпринимателей, а также посещение промышленных предприятий республики.

Подать заявку на участие в форуме и получить подробную информацию о его программе можно до 1 сентября 2017 года в Оргкомитете форума по тел.: (351) 263-24-64, 265-39-77, 265-58-15, e-mail: [email protected] Контактное лицо – Осипова Наталья Валентиновна.

– Расскажите об участниках форума.

– К участию в форуме приглашены представители Государственной Думы РФ, Министерства промышленности и торговли, Министерства экономического развития и МИД РФ, Российского экспортного центра, органов региональной власти.

Такое же высокое представительство ожидается и с узбекской стороны.

Участников деловой делегации в 2,5 раза больше, чем в прошлом году. Среди них – представители компаний Красноярской, Орловской, Калининградской, Томской, Тамбовской и Ярославской областей, Москвы, Екатеринбурга, Барнаула, Сызрани, Челябинска и других городов. Это предприятия металлургии, машиностроения, фармацевтики, нефтегазопереработки, химии и нефтехимии, пищевой и текстильной промышленности.

Уверен, что II Узбекско-Российский бизнес-форум вновь станет эффективной площадкой для конструктивного диалога власти и бизнеса двух стран и принесет практические результаты.

– Федор Лукич, а как прошел I Узбекско-Российский бизнес-форум?

– В его подготовке помимо деловых советов приняли участие торгово-промышленные палаты двух стран, Торговое представительство Российской Федерации в Узбекистане. И именно такой совместный подход к организации форума позволил привлечь к его работе большое количество не только предпринимателей, заинтересованных в двустороннем сотрудничестве, но и представителей органов власти республики, готовых содействовать развитию деловых отношений.

Всего состоялось около 100 двусторонних встреч и переговоров. Заключены контракты о взаимной поставке продукции, создании совместного предприятия по производству машин и оборудования.

Организованная в рамках мероприятия биржа контактов получила высокую оценку со стороны бизнеса, в связи с чем и было принято решение о проведении форума на ежегодной основе.

За мероприятием последовала серия визитов узбекских делегаций в регионы России. С начала 2017 года представители бизнеса и власти Узбекистана побывали в Свердловской, Челябинской, Новосибирской областях, Республике Башкортостан и г. Санкт-Петербурге.

В рамках работы Российско-Узбекского делового совета был проведен мониторинг проблем, возникающих при осуществлении внешнеэкономических операций с предприятиями Узбекистана, выработаны рекомендации по устранению препятствий.

Ряд предложений вошел в протокол 18-го заседания межправительственной комиссии по сотрудничеству двух стран, прошедшего в феврале этого года.

Под особым контролем – невыполнение контрагентами с узбекской стороны заключенных с россиянами инвестиционных и торгово-экономических проектов.

Российско-Узбекскому деловому совету поручено осуществлять сбор сведений, касающихся дисциплины исполнения контрагентами из Узбекистана достигнутых договоренностей и подписанных контрактов, и на ежемесячной основе предоставлять данную информацию в Минэкономразвития РФ для ее проработки с узбекской стороной.

Российско-узбекские деловые связи существенно активизировались. За январь-май 2017 года объем взаимного товарооборота составил 1224,5 млн долл., увеличившись на 20 процентов по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. В том числе, экспорт составил 847 млн долл. (рост на 13 процентов), импорт — 377 млн долл. (+40,5 процента).

Узбекская сторона намерена продолжить практику деловых визитов в регионы Российской Федерации, и предстоящий II-й Узбекско-Российский бизнес-форум поможет определить список приоритетных для посещения субъектов.

Подготовила Марина Родионова

Для справки: Российско-Узбекский деловой совет (РУДС) является одним из «старейших» советов, созданных при поддержке ТПП России в 2004 году. В июне 2016 года на внеочередном общем собрании членов совета было принято решение избрать на должность председателя РУДС президента Южно-Уральской торгово-промышленной палаты Федора Дегтярева, имеющего многолетний опыт работы в Республике Узбекистан и наработки устойчивых контактов с представителями местных органов власти и предпринимательского сообщества. На сегодняшний день, Федор Дегтярев единственный руководитель в системе торгово-промышленных палат РФ, возглавляющий международный деловой совет.

Пресс-служба Южно-Уральской ТПП

Узбекистан. УФО > Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 14 августа 2017 > № 2276425 Федор Дегтярев


Узбекистан. СНГ. Китай. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 9 августа 2017 > № 2271932 Бахтиер Эргашев

Узбекистан не вступит в ЕАЭС, но может рассмотреть зону свободной торговли – эксперт

После прихода к власти в Узбекистане Шавката Мирзиёева в 2016 г. эксперты о трансформации внешнеполитического курса страны. Высказываются и предположения о расширении сотрудничества Узбекистана с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС) и более того – вступлении республики в его состав. «Евразия.Эксперт» поговорил с заместителем директора по геокультуре и геоэкономике Средней и Центральной Азии Центра традиционных культур (Узбекистан) Бахтиёром Эргашевым. Действительно ли Узбекистан присматривается к ЕАЭС? Какие приоритеты на самом деле диктуют внешнюю политику Ташкента?

- Бахтиер Исмаилович, бывший президент Узбекистана Ислам Каримов стремился сохранять внеблоковый статус страны в годы своего президентства. На Ваш взгляд, Шавкат Мирзиёев намерен продолжать эту политику или готов рассмотреть более тесное сотрудничество с Евразийским экономическим союзом?

- Внешняя политика Узбекистана в период после обретения государственной независимости основывалась на двух базовых принципах. Первый принцип – это сбалансированная равноудаленность от мировых центров сил. Второй – отказ от участия в многосторонних интеграционных объединениях и упор на двусторонние связи (военно-технические, экономические и другие).

Эти принципы закреплены в Концепции внешней политики, утвержденной парламентом страны в 2012 г. В Концепции закреплены положения о том, что Узбекистан имеет внеблоковый статус, не будет входить в военно-политические блоки, не будет размещать на своей территории иностранные военные базы, а узбекские военнослужащие не будут участвовать в военных операциях за рубежом.

Участившиеся после кончины первого президента Узбекистана Ислама Каримова в сентябре 2016 г. и прихода к власти президента Шавката Мирзиёева домыслы различных экспертов и СМИ о том, что с приходом нового президента возможна смена приоритетов и принципов внешней политики Узбекистана, были пресечены четким и однозначным заявлением министра иностранных дел Абдулазиза Камилова о том, что «Узбекистан не будет вступать в ОДКБ и Евразийское экономическое сообщество» в июле этого года.

- Теоретически какой положительный эффект для экономики Узбекистана могло бы дать вступление в ЕАЭС?

- Несомненно, в силу наличия серьезных торгово-экономических связей Узбекистана со странами ЕАЭС, вступление (гипотетическое) создаст определенные возможности для страны, в частности, возможности свободного перетока рабочей силы в рамках ЕАЭС. Это довольно значимо для Узбекистана, который является страной-источником трудовой миграции, в то время как Россия и Казахстан являются двумя основными странами-реципиентами рабочей силы из Узбекистана.

Важным преимуществом может стать выравнивание для узбекских производителей условий поставок продукции в рамках экономического пространства, что повысит конкурентоспособность узбекской продукции на территории стран ЕАЭС. Есть еще ряд преимуществ, которые могут получить узбекские граждане и бизнес в рамках ЕАЭС, где предусматривается формирование единого рынка труда, капиталов.

- Какие экономические риски несет в себе вступления в ЕАЭС?

- Риски связаны, прежде всего, с тем, что Узбекистан, реализуя собственную модель экономических реформ, ориентируется на реализацию политики стимулирования собственного производства, обеспечивая жесткий протекционистский таможенно-тарифный режим. Защита внутреннего рынка и отечественного производителя – это приоритет.

Модели экономического развития России и Казахстана в корне отличаются от узбекской. Россия и Казахстан являются членами ВТО [Всемирная торговая организация – прим. «ЕЭ»], а Узбекистан даже в долгосрочной перспективе не ставит целью вхождение в ВТО.

В этих условиях нужны сильные экономические резоны, которые стимулировали бы Узбекистан на вхождение в ЕАЭС, на кардинальную смену модели экономического развития.

Кроме того, необходим учет и политических нюансов. Узбекистан не готов к вступлению в интеграционные объединения, которые предполагают передачу на наднациональный уровень части своих суверенных полномочий (в частности, касающихся полномочий по регулированию таможенно-тарифных вопросов).

Поэтому в силу экономических и политических причин, вхождение Узбекистана в ЕАЭС в среднесрочной перспективе даже не обсуждается.

При этом стоит отметить, что осторожное отношение к интеграционным инициативам распространяется и на другие форматы, предлагаемые внешними игроками. Узбекистан, например, не согласен на участие в создании зоны свободной торговли Шанхайской организации сотрудничества, которая является китайским проектом и направлена на обеспечение экономического доминирования Китая в зоне ШОС. Узбекистан на сегодня – единственная страна-член ШОС, которая ясно и недвусмысленно выступила против этого проекта. Остальные страны-члены ШОС не хотят портить отношения с КНР и сохраняют нейтрально-выжидательную позицию, ждут, чем закончится спор между Китаем и Узбекистаном.

Узбекистан подписал Договор о присоединении к зоне свободной торговли СНГ. При этом все члены ЕАЭС являются одновременно членами СНГ. На сегодняшний день система взаимных преференций, о которых договорились при присоединении Узбекистана к зоне свободной торговли СНГ, вполне устраивает Узбекистан.

- Основными партнерами Узбекистана, входящими в ЕАЭС, являются Россия и Казахстан. Как могут измениться торгово-экономические отношения Узбекистана с этими странами в результате вступления в ЕАЭС, и есть ли потенциал для расширения сотрудничества?

- Результаты государственных визитов президента Узбекистана Шавката Мирзиёева в Казахстан в марте 2017 г. и в Россию в апреле 2017 г., подписанные торгово-экономические, инвестиционные соглашения стали новым этапом в развитии двухсторонних отношений. Они показали, что потенциал двухсторонних отношений огромный, и он должен быть реализован. Здесь нужно отметить несколько важных аспектов.

Во-первых, Россия до 2015 г. была крупнейшим внешнеторговым партнером Узбекистана (с 2015 г. на первом месте – Китай). Во-вторых, между Узбекистаном и Россией заключен договор о союзнических отношениях, и Россия и Узбекистан – это военно-политические союзники. Уже это показывает, что у Узбекистана с Россией серьезный фундамент для долгосрочного стратегического сотрудничества.

Россия для Узбекистана может стать серьезным партнером в реализации стратегии экономической модернизации. В ходе визита президента Узбекистана в Москву в апреле 2017 г. было подписано соглашений на сумму свыше $15 млрд. Из них около $11 млрд – это инвестиционные соглашения, когда российские инвестиции будут вложены в проекты в Узбекистане. Это серьезная сумма.

Помимо этого, в Узбекистане реализуется амбициозная программа технологического перевооружения и модернизации предприятий более чем на $30 млрд. Это хорошая возможность для российских производителей самого разного оборудования, так как падение рубля в 2015 г. сделало экспорт российских технологий и оборудования конкурентоспособным по цене с китайским экспортом оборудования и технологий.

Этот фактор может сработать в рамках политики активизации экономических связей между Узбекистаном и Россией. Это выгодно обеим сторонам: Узбекистану нужно снижать зависимость от сложившегося перекоса в сторону Китая на поставку оборудования и технологий, а России – наращивать несырьевой экспорт.

Постепенно увеличивается экспорт узбекской продукции на рынки России, при этом в физических объемах он превышает узбекский экспорт в Китай. Поэтому экономическое сотрудничество между двумя странами имеет серьезный потенциал для дальнейшего роста.

Еще один момент – Россия остается серьезным и наиболее значимым партнером Узбекистана в решении военно-технических вопросов. Узбекская армия почти полностью оснащена советским или российским оружием. Накануне визита в Москву в апреле президент Шавкат Мирзиёев подписал закон о ратификации договора о военно-техническом сотрудничестве между Узбекистаном и Россией. Поэтому это направление было и остается серьезным аспектом взаимоотношений двух стран.

Важнейшей задачей на перспективу является необходимость диверсификации сложившейся за десятилетия структуры взаимной торговли.

Как сложилась много лет назад ситуация «текстиль и фрукты в обмен на лес и черный метал», так во многом она сохраняется и сегодня. Такая структура внешнеторгового оборота между нашими странами не может устроить ни Узбекистан, ни Россию. Но в целом можно сказать, что в отношениях между двумя странами нет непримиримых противоречий и конфликтных вопросов, которые бы мешали развитию стратегического сотрудничества двух стран в средней и долгосрочной перспективе.

- Какова ситуация в сотрудничестве Узбекистана с Казахстаном?

- Казахстан и Узбекистан являются крупнейшими торговыми партнерами в Центральной Азии. В 2015 г. взаимный товарооборот между Казахстаном и Узбекистаном составил около $2 млрд, однако в ближайшем будущем страны намерены довести этот показатель до $5 млрд. Казахстан стабильно занимает третье место в списке основных внешнеторговых партнеров Узбекистана после Китая и России.

Но если рассмотреть структуру этого товарооборота, то опять получается не очень радужная картина. Уже многие годы основными статьями экспорта Узбекистана в Казахстан остаются природный газ, хлопковое волокно, удобрения, плодоовощная продукция. А из Казахстана экспортируются в основном зерно и мука, а также черные и цветные металлы. Важнейшей задачей на среднесрочную перспективу здесь так же, как и во внешней торговле Узбекистана и России, является диверсификация структуры внешней торговли между двумя странами.

Ключевым пунктом сегодня являются вопросы совершенствования торгово-экономической и инвестиционной политики между Узбекистаном и Казахстаном, которые должны включать в себя поиск новых форматов более глубоких экономических связей, в частности через создание условий для формирования новых несырьевых производств, цепочек добавленной стоимости в том же автопроме.

Существует понимание необходимости выработки новых подходов. Подписанное в сентябре 2016 г. соглашение об основных направлениях торгово-экономического сотрудничества между Узбекистаном и Казахстаном ориентировано на создание совместных торговых домов для реализации продукции нефтехимической, машиностроительной, электротехнической, фармацевтической отраслей. Серьезный потенциал имеет создание совместных предприятий по переработке и экспорту в третьи страны плодоовощной продукции.

На сегодняшний день уже реализованы проекты по наладке совместного производства легковых автомобилей, автобусов и грузовой автотехники между казахстанскими и узбекистанскими предприятиями «GM Uzbekistan», «СамАвто» и «Азия-Авто».

При этом понятно, что создание совместных автомобильных производств в Казахстане – это попытка узбекских автопроизводителей обойти ограничения на экспорт узбекских легковых автомобилей в рамках ЕАЭС, которые связаны с уровнем локализации производства легковых автомобилей. В результате этих ограничений в прошлом году произошел обвал экспортных поставок наших легковых автомобилей в Россию и Казахстан. Новые совместные предприятия в Казахстане должны позволить «GM Uzbekistan» в более льготном режиме производить и продавать свои автомобили на пространстве ЕАЭС.

- Насколько региональные противоречия в отношениях с соседями-членами ЕАЭС способны затруднить развитие сотрудничества Узбекистана с ЕАЭС?

- Из стран-соседей Узбекистана по Центральной Азии только Казахстан и Кыргызстан являются членами ЕАЭС. С Казахстаном у Узбекистана нет принципиальных разногласий ни в политическом, ни в экономическом аспектах. Экономики двух стран взаимодополняемы, почти ни в одной отрасли мы не являемся конкурентами на мировом рынке. Определенные неурегулированные вопросы есть с Кыргызстаном, в частности, по делимитизации границ. Но на сегодняшний день наблюдается позитивная динамика в решении этого вопроса. Поэтому не стоит говорить, что есть неурегулированные вопросы во взаимоотношениях с соседями-странами Центральной Азии.

- Какой формат взаимодействия Узбекистана и ЕАЭС может быть более подходящим?

- Вопрос острожного отношения Узбекистана к процессам интеграции на постсоветском пространстве и в частности к ЕАЭС – это вопросы разницы реализуемых экономических политик и моделей развития. И это носит принципиальный характер.

При этом в порядке теоретической дискуссии может быть рассмотрено формирование каких-то форм привилегированного партнерства между ЕАЭС и Узбекистаном.

В условиях, когда Узбекистан не готов к полноправному членству в ЕАЭС, например, можно обсуждать вариант создания зоны свободной торговли между ЕАЭС и Узбекистаном, так как и страны ЕАЭС, и Узбекистан заинтересованы в развитии и углублении торгово-экономических связей друг с другом.

Это может быть интересно и перспективно. Такой формат обсуждений может быть инициирован на фоне того, что на сегодня ЕАЭС ведет переговоры о создании зоны свободной торговли с целым рядом стран, и особенно с учетом того, что в 2019 г. истекает срок преференциальных условий для Узбекистана по отдельным видам товаров в рамках зоны свободной торговли СНГ.

- Вы отметили, что Китай сегодня – крупнейший внешнеторговый партнер Узбекистана. Какова структура этого сотрудничества, и какие есть опасения в отношении него?

- Начиная с 2015 г., Китай стал самым крупным внешнеторговым партнером Узбекистана. Китайские компании активно развивают сотрудничество с узбекским бизнесом, участвуют в реализации крупных проектов, являются крупными поставщиками технологий и оборудования в рамках реализации Узбекистаном стратегии модернизации экономики. Китайские компании участвовали в строительстве Кунградского содового завода, Дехканабадского завода калийных удобрений, модернизации Ангренского угольного разреза. В Узбекистане уже несколько лет действует парк высоких технологий (Свободная экономическая зона «Джизак»), где для китайских компаний созданы льготные условия для развития производств в области микроэлектроники, создания современных средств связи и ряда других.

В ходе визита президента Узбекистана в Китай в мае 2017 г. были подписаны договоры на поставку продукции и инвестиционных соглашений на более чем $22 млрд. Это, несомненно, станет новым толчком для развития узбекско-китайских отношений.

Что касается того, не станет ли экономика Узбекистана зависимой от Китая, его инвестиций и технологий, то такая перспектива существует. Реальность этого сценария подтверждает опыт некоторых соседей Узбекистана по региону.

Но выстраивание определенного баланса в экономическом, инвестиционном и технологическом сотрудничестве с сильными в экономическом отношении державами – это жизненная потребность для любой развивающейся страны. И хотелось бы отметить, что Узбекистан доказал за последние 25 лет, что он умеет (и имеет для этого возможности) диверсифицировать сотрудничество с пулом своих основных внешнеторговых партнеров и не впадать в зависимость от одного из партнеров.

Беседовала Юлия Рулева

Источник – Евразия Эксперт

Узбекистан. СНГ. Китай. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 9 августа 2017 > № 2271932 Бахтиер Эргашев


Узбекистан > Медицина. Образование, наука > podrobno.uz, 30 июня 2017 > № 2266909 Алишер Шадманов

Министр здравоохранения Алишер Шадманов ответил на ряд вопросов, касающихся будущего отечественной медицины.

— Не секрет, что в регионах есть проблемы с нехваткой медицинских кадров. Скажите, предусмотрено ли решение данного вопроса?

— Когда мы выехали на места для изучения реального положения дел, то выяснилось наличие несоразмерности в обеспечении кадрами первичной системы здравоохранения. Например, общее количество в стране врачей составляет 72 тысячи, на каждые десять тысяч населения приходится 23,5 врача. В 7 высших медицинских образовательных учреждениях страны и их региональных филиалах каждый год готовится более двух тысяч врачей. Надо признать, семилетний срок обучения в бакалавриатуре (лечебное дело) в высших медицинских учреждениях не отвечал требованиям дня, к тому же требовал дополнительные финансовые затраты, не основанные именно на данном обучении.

В данном постановлении главы государства предусмотрено решение вопросов нехватки медицинских кадров, определены сроки обучения в системе бакалавриата по медицинскому направлению. Согласно нему, начиная с 2017/2018 учебного года сроки учебы по направлениям лечебное дело, профессиональное образование (лечебное дело), военно-медицинское дело (лечебное дело), педиатрическое дело составляет 6 лет, медико-биологическое дело — 4 года, медико-профилактическое дело — 5 лет. К тому же студенты 2-5 курсов, обучающиеся по направлениям бакалавриата “лечебное дело”, “профессиональное образование” (лечебное дело), “военно-медицинское дело” (лечебное дело), “педиатрическое дело”, продолжат учебу на основе программы 6-летнего образования.

Также в соответствии с постановлением Президента “О приеме в высшие образовательные учреждения Республики Узбекистан в 2017/2018 учебном году” от 5 мая нынешнего года начиная с 2017/2018 учебного года будет установлен целевой прием студентов. Он будет осуществляться по заявкам Совета Министров Республики Каракалпакстан, хокимиятов областей и Ташкента на основе государственного гранта

— Сокращение сроков обучения, естественно, влияет на учебные программы. Расскажите об изменениях учебных часов и в предметах.

— Накопленный опыт по подготовке медицинских работников показывает необходимость дальнейшего совершенствования этой сферы, в части составления учебных программ.

Когда мы проанализировали учебные часы, то выяснилось, что повторяются 15 процентов и даже больше тем учебных программ. Кроме того, в системе бакалавриата и магистратуры преподавались предметы, не относящиеся к специальности, что отнимало время студентов на самостоятельное занятие, влияло по получение знаний по специализации. Еще одной проблема была связана с трудностями в обновлении преподаваемых знаний.

Постановлением главы государства определено увеличение удельного веса учебных часов по доклинического и клинического блокам высшего медицинского образования, пересмотр стандартов высшего медицинского образования. На его основе заново разрабатываются государственные стандарты образования для бакалавриата. Это предусматривает расширение блока профессиональных предметов, увеличение удельного веса учебных часов по доклиническому и клиническому блокам обучения в бакалавриате до 85 процентов, в том числе для клинической учебной практики, за счет сокращения учебных часов по гуманитарному и социально-экономическому блокам до 7 процентов от общего объема учебного времени. В прежних учебных планах, определенных в Государственном стандарте образования объем учебных часов по гуманитарным и социально-экономическим предметам составлял 15-20 процентов, а по специальности — лишь 45-50.

— В постановлении также говорится, что в дипломах выпускников высших медицинских образовательных учреждений будет указана их специальность. Какова цель этого порядка?

— Раньше в дипломах выпускников высших медицинских образовательных учреждений не указывалась их специальность. В результате наблюдались своеобразные проблемы и негативные случаи во внутреннем и внешнем рынке труда. Данным документом, направленным на развитие медицинского образования, наряду со многими направлениями обозначено указание специальности в дипломе выпускника. Это положит конец недопониманиям, которые встречались выпускники в повышении квалификации и прохождении переподготовки в ведущих зарубежных высших медицинских образовательные учреждениях и научных центрах.

— Как видно из ваших ответов, в системе медицинского образования происходят коренные изменения. Скажите, какие результаты ожидается от этих мер?

— Переход на сокращенный срок обучения по направлению лечебное дело, совершенствование учебных часов и целевой прием студентов на 15 процентов ускорит процесс восполнения нехватки медицинских кадров, обеспечит целевое расходование бюджетных средств, а также адаптирует медицинское образование к международным стандартам.

Без всякого сомнения можно сказать, что реализации обозначенных задач в данном постановлении Президента послужит повышению потенциала кадров медицинских образовательных учреждений, укреплению практических навыков студентов высших медицинских образовательных учреждений, эффективной организации учебного процесса и подготовки высококвалифицированных медицинских кадров.

Узбекистан > Медицина. Образование, наука > podrobno.uz, 30 июня 2017 > № 2266909 Алишер Шадманов


Узбекистан. Корея. США > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 26 июня 2017 > № 2223373 Петр Бологов

Изображая Корею. Сможет ли Узбекистан возродить свой автопром

Петр Бологов

В условиях общего экономического спада в СНГ GM Uzbekistan будет непросто реанимировать производство и вернуть себе долю рынка в странах-импортерах. Впрочем, при позднем Каримове узбекские власти оказывали на автомобилестроение такое мощное давление, что значительный оздоравливающий эффект могут дать даже первые, самые очевидные меры: либерализация валютных операций, отмена унизительных ограничений для покупателей на внутреннем рынке и отказ от государственных репрессий против руководства отрасли

На постсоветском пространстве, где большой удачей считается спасти от полной остановки уже существующий советский завод, истории успешного создания новых отраслей промышленности встречаются не часто. Одна из самых ярких – узбекский автопром. Уже после обретения независимости в Узбекистане с нуля было создано крупнейшее в Средней Азии автомобильное производство. По количеству выпускаемых автомобилей Узбекистан находится на втором месте в СНГ после России (и на 35-м месте в мире), опережая Украину и Белоруссию, хотя этим еще от СССР достались необходимые технологические мощности.

В то же время, несмотря на впечатляющую статистику, назвать узбекский автопром однозначным успехом тоже не получается, потому что в истории его развития не обошлось без обязательных для современного Узбекистана коррупционных скандалов, серых валютных схем и откровенного издевательства над местными потребителями. Все это привело к тому, что сегодня узбекский автопром катастрофически сбавил обороты и оказался в ситуации, когда спасти его могут только кардинальные реформы.

«Буханки» и амир Тимур

Машиностроение было в Узбекистане и во времена СССР – еще с 1940-х годов в республике работал эвакуированный туда во время войны Ташкентский тракторный завод, а также Ташкентский механический завод, выпускавший впоследствии транспортные самолеты ИЛ и АН. Но тракторы и самолеты – это все же не автомобили, и на одной спецтехнике целую отрасль поднять было бы сложно. Не меньшую роль в развитии отрасли сыграло высочайшее покровительство первого президента республики Ислама Каримова.

В 1992 году один из своих первых визитов в дальнее зарубежье в качестве главы государства Каримов нанес в Южную Корею. Там он посетил заводы компании Daewoo. С этого все и закрутилось. «Наше независимое государство стремительно идет по пути прогресса, и одна из первых его побед – рождение совершенно новой для нашей экономики отрасли – автомобилестроения», – говорил в то время Каримов, по праву гордившийся своим начинанием.

Первый автомобильный завод в Узбекистане UzDaewooAuto под управлением компании «Узавтосаноат» был запущен в 1996 году в городе Асака (Андижанская область), а первыми машинами, сошедшими с конвейера на узбекской земле, стали модели Daewoo Nexia, Daewoo Tico и Daewoo Damas, прозванные «буханками».

В 2000 году корейский концерн Daewoo обанкротился, его поглотила General Motors. Но властям Узбекистана удалось убедить американцев взять под крыло узбекские активы Daewoo, в результате чего в 2008 году было создано новое предприятие General Motors Uzbekistan. В сети продаж по СНГ бренд UzDaewoo был сохранен – к тому времени на этих машинах уже ездили сотни тысяч жителей бывшего СССР. Компания продолжила выпускать старые модели и добавила несколько новых, последнюю (Ravon) совсем недавно, в 2015 году.

Вместе с расширением модельного ряда росли и объемы производства. В 2001 году начался экспорт узбекистанских автомобилей в другие страны, прежде всего в Россию. Правда, на проектную мощность 250 тысяч автомобилей в год завод в Асаке так и не вышел. Максимум был достигнут в 2012 году – 235 тысяч машин, из которых 88 тысяч было поставлено в Россию.

Одно предприятие с таким количеством продукции уже не справлялось, и в 2013 году в городе Питнаке Хорезмской области открылся завод-филиал GM Uzbekistan. Еще раньше часть сборочных работ была перенесена на производственные мощности обанкротившегося впоследствии Ташкентского авиационного производственного объединения имени Чкалова (бывшего Ташкентского механического завода). Таким образом, встав перед выбором: реанимировать авиастроение или расширять производство автомобилей, – в Ташкенте предпочли последнее.

Одновременно руководство GM Uzbekistan озаботилось и повышением уровня локализации производства. В 2011 году в Ташкенте открылся GM Powertrain Uzbekistan – единственное производство в Центральной Азии, где собирают автомобильные двигатели. К 2015 году в Узбекистане производилась половина всех комплектующих (вдвое больше, чем, например, в Казахстане, где собирают автомобили Skoda, Lada, KIA и SsangYong), в том числе бамперы, амортизаторы, приборные панели, выхлопные системы и рулевые колеса.

На то время на предприятиях GM Uzbekistan было занято 27 тысяч сотрудников, а оборот компании в 2015 году достиг $4 млрд. Тем не менее уже в следующем году показатели узбекского автопрома резко пошли вниз – объемы производства сократились, а продажи упали даже на внутреннем рынке, где спрос на автомобили неизменно превышал предложение.

Рынок мечты

Узбекистан всегда славился протекционизмом по отношению к собственному производителю. Так, например, стоимость расходов на осуществление импорта в расчете на один контейнер составляет в Узбекистане $6400. Это один из самых высоких показателей в мире – в большинстве развитых стран он не превышает $1100.

Чтобы поддержать отечественный автопром, узбекские власти стремились как можно надежнее отгородить внутренний рынок иностранной конкуренции – прежде всего, от подержанных иномарок. Таможенные акцизы на них были настолько высоки, что в 2016 году, например, за ввоз подержанной «Лады-21310» узбекские таможенники требовали уплаты 40 млн сумов (почти $13 тысяч по официальному курсу, или около $6000 по курсу черного рынка).

Для ограничения ввоза иномарок в страну действуют еще и негласные распоряжения местных властей. Например, владельцы старых импортных автомобилей не могут, не уплатив соответствующей мзды, пройти ежегодный техосмотр.

Разумеется, все эти искусственно созданные препятствия гарантировали GM Uzbekistan стабильный рынок сбыта. Но это не значит, что привыкшие контролировать всё и вся узбекские власти были готовы разрешить своим гражданам свободно покупать личные автомобили, когда им захочется. Несмотря на огромное количество фирменных автосалонов и авторынков с новыми автомобилями местного производства, купить машину в Узбекистане было делом непростым до самого недавнего времени.

Во-первых, автомобили в фирменных салонах ранее продавались только за доллары и по официальному курсу. Приобрести валюту в необходимом количестве до сих пор можно только на черном рынке, где она стоит в два раза дороже. Для заключения контракта на приобретение автомобиля необходимо было внести предоплату в размере 85% его стоимости, после чего записаться в очередь. Чтобы ускорить процесс покупки, нужно было доплатить к стоимости машины определенную сумму (в разные годы и в зависимости от комплектации – от $100 до $1500). Но даже после этого приходилось ждать – в среднем доставка автомобиля клиенту занимала от 6 до 12 месяцев.

Мало того, если за время ожидания производитель поднимал цены на автомобиль, то покупателю, невзирая на контракт и внесенную предоплату, приходилось доплачивать с учетом новых расценок. При этом цены на отечественные автомобили в Узбекистане, как правило, намного выше, чем, например, в салонах UzDaewoo в России, – в прежние годы разница в стоимости одних и тех же моделей внутри республики и за ее пределами достигала 50%.

Одно время автомобили продавались в Узбекистане за местную валюту, но затем эту практику свернули. Как писали СМИ, связано это было с тем, что местным автосалонам пришлось отрабатывать план по сбору валюты, которую GM Uzbekistan не смогла привлечь за счет экспортных продаж. Манипулирование внутренним рынком вкупе с игрой на курсе доллара – он рос, когда GM Uzbekistan начинала продажу популярных моделей за валюту на внутреннем рынке, и падал, когда эти продажи останавливались или вдруг переводились на национальную валюту, – приносило руководителям отрасли и прочим заинтересованным чиновникам дополнительные прибыли, но вряд ли способствовало развитию предприятий автомобильной отрасли, тормозя реализацию уже готовой продукции.

С июня этого года автомобили в Узбекистане вновь начали продавать только за сумы. Это решение – очередной шаг в либерализации валютной политики, которую начал новый президент Шавкат Мирзиёев. Впрочем, финансовые показатели GM Uzbekistan уже давно говорили о том, что отрасли нужны серьезные реформы.

Посадки и реформы

Экономический кризис в России начиная с 2013 года в той или иной степени распространился на все страны СНГ, валюта которых стала падать вслед за рублем. Кроме того, по экспорту GM Uzbekistan ударили новые технические ограничения, введенные в Евразийском экономическом союзе против устаревших моделей. К ним относится и Nexia, на которую приходилось более половины экспортных продаж GM Uzbekistan в России.

В результате автомобильное производство в Узбекистане резко обрушилось. В 2016 году там было произведено всего 88 тысяч легковых автомобилей – столько же, сколько пять лет назад продавалось в одну только Россию (в 2016 году в РФ было продано менее 20 тысяч машин). По состоянию на начало 2017 года ни одна из моделей GM Uzbekistan не входила в топ-25 российских продаж, а доля компании на рынке РФ составляла 0,1%.

После того как прибыли и валютные поступления компании упали (в структуре узбекского экспорта доля автомобилестроения снизилась с 9,6% в 2006 году до 0,85% в 2015 году), ситуация в отрасли не замедлила вызвать реакцию президента Каримова. Причем реакцию, традиционную для Узбекистана, – после массовых проверок в мае 2016 года по обвинению в мошенничестве и хищении денег был арестован глава GM Uzbekistan и зампред правления «Узавтосаноата» Тохиржон Жалилов.

О каких именно формах мошенничества шла речь, в расследовании официально не сообщалось. Наиболее популярна версия, что Жалилова арестовали за организацию серых схем реэкспорта автомобилей GM Uzbekistan: часть машин, предназначенных для продажи в России, отгонялась в отстойник в казахстанский Чимкент, а затем они завозились обратно в Узбекистан, где сбывались по более высокой цене. Ущерб, причиненный действиями мошенников, оценивался в полмиллиарда долларов.

Насколько справедливы были эти обвинения, мы, наверно, никогда не узнаем, потому что сразу после смерти Каримова Жалилов был выпущен из-под ареста, а в феврале этого года с него были сняты все обвинения и возвращена должность в руководстве «Узавтосаноата». По всей вероятности, в отличие от Каримова новый президент не имеет к Жалилову, пользующемуся репутацией опытного специалиста, личных претензий. А если какой-то долг у Жалилова перед государством и был, то его могли погасить, продав бизнес и недвижимое имущество бывшего главы GM Uzbekistan в России.

Так или иначе, новый глава государства имеет собственное мнение по поводу развития автомобильной отрасли. Еще в начале этого года он заявил, что Узбекистану нужно реформировать свою автомобильную промышленность, снизить себестоимость, повысить рентабельность. Затем последовало уже упоминавшееся решение о переходе внутреннего авторынка на местную валюту. Это должно увеличить продажи на внутреннем рынке, а заодно повысить спрос на сум и укрепить его курс по отношению к доллару.

В июне Мирзиёев утвердил «Программу развития автомобильной отрасли Узбекистана до 2021 года», где обещано привлечь в отрасль $800 млн инвестиций и увеличить объем производства в три раза. Компенсировать либерализацию валютной политики местным производителям обещают с помощью льготных кредитов.

Показательно, что новым куратором автомобилестроения в Узбекистане стал вице-премьер, а заодно и новый председатель правления «Узавтосаноата» Улугбек Розикулов, которого источники «Радио Свобода» называют едва ли не единственным в правительстве человеком, далеким от традиционных для местных политиков коррупционных схем.

В свою очередь, о ряде нововведений сообщила и GM Uzbekistan – в октябре будет запущен сервис для приема электронных заявок на приобретение автомобилей, а с начала будущего года покупатели смогут заказывать машины с набором опций по своему выбору, то есть отличающимися от стандартной комплектации, при этом дилер лишается возможности отказать клиенту при регистрации его заказа. Головокружительная клиентоориентированность для неизбалованных узбекских потребителей.

Сегодня, когда о проведении структурных реформ в отрасли только объявлено, сложно прогнозировать, чем они в итоге обернутся. Очевидно, что в условиях общего экономического спада в СНГ GM Uzbekistan будет непросто реанимировать производство и вернуть себе долю рынка в странах-импортерах. Впрочем, при позднем Каримове узбекские власти оказывали на автомобилестроение такое мощное давление, что значительный оздоравливающий эффект могут дать даже первые, самые очевидные меры: либерализации валютных операций, отмена унизительных ограничений для покупателей на внутреннем рынке и отказ от государственных репрессий против руководства отрасли.

Узбекистан. Корея. США > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 26 июня 2017 > № 2223373 Петр Бологов


Узбекистан > Образование, наука. СМИ, ИТ > gazeta.uz, 12 июня 2017 > № 2211105 Музаффар Исламов

Как будет работать онлайн-прием документов в ТУИТ

Услуга онлайн-подачи документов для поступления в бакалавриат ТУИТ будет запущена 15 июня.

В этом году абитуриенты Ташкентского университета информационных технологий (ТУИТ) смогут подать документы для поступления в вуз удаленно — воспользовавшись бесплатной услугой на Едином портале интерактивных государственных услуг (ЕПИГУ). Ее разработал Центр развития системы «Электронное правительство» (ЦЭП) совместно с ТУИТ. «Газета.uz» попросила начальника департамента ЦЭП Музаффара Исламова рассказать об услуге.

— Как появилась идея создать такую услугу?

— Необходимость введения этой услуги мы изучали в прошлом году. За прошлый год во все вузы Узбекистана было подано 663 тысячи заявок от абитуриентов. Из них 10,6 тысячи были поданы в ТУИТ.

Абитуриенты зачастую приезжают для подачи документов издалека, например, в Ташкент из Каракалпакстана. Это очень накладно. Приехав, нужно выждать очередь в приемную комиссию, а после подачи — ждать до 28−30 июля получения пропуска Государственного тестового центра на экзамены. Значит, либо прожить это время в Ташкенте, либо приехать еще раз. Новая услуга позволяет устранить эти неудобства.

В прошлом году ЦЭП и ТУИТ запустили пилотный проект, а в этом году была проведена оптимизация и улучшение услуги. После тестирования и анализа откликов пользователей мы упростили заполнение заявки, а также минимизировали количество документов.

Теперь абитуриентам из регионов, да и из Ташкента не обязательно приезжать в вуз — можно воспользоваться для этого ЕПИГУ. Нужно просто заполнить электронную форму, получить подтверждение подачи документов и приехать в вуз, чтобы получить допуск.

В этом году услуга не распространяется на пять филиалов ТУИТ, только на головной университет.

— Как воспользоваться услугой?

— Услуга будет действовать с 9:00 15 июня до 18:00 10 июля. Нужно зайти на новую версию ЕПИГУ и авторизоваться или зарегистрироваться через единую систему идентификации OneID. Авторизовавшись на портале, абитуриентам необходимо через персональный кабинет в разделе «Образование» выбрать услугу «Подача документов на поступление в бакалавриат ТУИТ».

Далее нужно ознакомиться с офертой и дать свое согласие. Затем появляется заполненная форма с персональными данными абитуриента, автоматически полученными из базы данных физических лиц Государственного центра персонализации при Кабинете Министров.

На втором шаге абитуриенту понадобится только указать контактный телефонный номер. На третьем шаге, в основной части заявления, нужно выбрать направление образования, язык обучения, указать наименование учебного заведения и год его окончания, загрузить фото и сканированные копии (в формате PDF) документа, подтверждающего окончание средней школы (аттестат), либо среднего специального профессионального образовательного учреждения (диплом) и документа о военной обязанности (приписной или военный билет — для мужчин).

Нужно также загрузить цветное фото: размер — 3,5×4,5, формат — JPG, JPEG или PNG, цветное, на белом фоне, стиль одежды — официальный. Запрещается использование графических редакторов для изменения оригинала фотографии. При обнаружении использования подобных программ заявителю будет отказано в приеме документов в электронном виде.

Далее нужно будет указать контактный телефон родителей.

Затем следуют поля для дополнительной информации. Их заполняют абитуриенты, которые имеют право на льготы.

После отправки заявления в течение трех дней в персональный кабинет приходит подтверждение о том, что ТУИТ принял документы на поступление. Этот файл нужно сохранить, распечатать и явиться с ним в вуз, чтобы забрать допуск к экзаменам. Данная расписка (подтверждение) и является результатом оказания услуги.

Подача заявки онлайн через ЕПИГУ полностью равнозначна приезду в ТУИТ и подаче документов в приемную комиссию. Документы, поданные через единый портал, будут рассмотрены точно в таком же порядке, как и документы, поданные на месте.

— Нужна ли электронная цифровая подпись (ЭЦП) для подачи документов?

— Да, ЭЦП обязательна. Она удостоверяет личность абитуриента при подаче документов онлайн. ЭЦП можно получить в районных отделениях налоговой инспекции. Подать заявку на получение ЭЦП и оплатить можно как в самой инспекции, так и онлайн с помощью мобильного банкинга на ЕПИГУ.

— Нужно ли загружать копию медицинской справки формы 086-У?

— Медицинскую справку загружать не надо. Ее нужно будет предоставить в ТУИТ вместе с оригиналами документов после поступления.

— Сколько, по вашим ожиданиям, абитуриентов ТУИТ воспользуются данной услугой?

— Как я уже говорил, в прошлом году 10,6 тысячи абитуриентов подали документы в бакалавриат ТУИТ. Думаю, в этом году цифра возрастет. Касательно того, сколько абитуриентов воспользуются электронной услугой — думаю, большого количества не будет, так как многие предпочитают пока сдавать документы лично на руки приемной комиссии. Но я считаю, что это скоро изменится, потому что год за годом актуальность цифровых госуслуг растет, а соответственно и растет доверие аудитории.

— Услуга предоставляется бесплатно?

— Да, совершенно бесплатно.

— Для внедрения услуги было использовано готовое программное обеспечение или собственная разработка?

— Это системное решение — разработка программистов Центра UZINFOCOM. Со своей стороны ЦЭП разрабатывает механизм услуги и необходимые процедуры. Еще раз подчеркну: удаленная подача документов идентична подаче документов, когда абитуриент приносит и сдает их лично в руки работникам приемной комиссии.

— Каковы перспективы внедрения подобной услуги в других вузах страны?

— Так как ТУИТ является подведомственной организацией Министерства по развитию информационных технологий и коммуникаций, решено было провести апробацию именно там. После этого мы хотим внедрить онлайн-подачу заявки на поступление во все вузы Узбекистана, как это делается во многих странах мира.

— ТУИТ в этом году внедрит биометрическую систему контроля доступоа абитуриентов к экзаменам. Не могли бы вы рассказать о ней подробнее?

— Да, в этом году абитуриентов ждет еще одно новшество — биометрическая система контроля и управления доступом на вступительные экзамены. Порядок будет такой. Абитуриент приезжает в ТУИТ с паспортом и распечатанным подтверждением о принятии документов, чтобы получить допуск. С помощью специального устройства будут считаны биометрические данные (отпечатки пальцев), которые сверяются с паспортными данными. Доступ к экзамену будет выдаваться на основе биометрических данных. Это исключит случаи правонарушений, когда одно лицо может сдать экзамены за другое.

Анастасия Саидмахмудова

Узбекистан > Образование, наука. СМИ, ИТ > gazeta.uz, 12 июня 2017 > № 2211105 Музаффар Исламов


Таджикистан. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 6 июня 2017 > № 2201756 Гузель Майтдинова

Гузель Майтдинова: Ташкент и Душанбе перешли в отношениях к использованию мягкой силы

Нерешенных проблем достаточно – это проблемы границ, урегулирование водных вопросов. Однако, можно констатировать, что конфронтационный период между нашими странами уже прошел, а сейчас используется мягкая сила. Заявила в интервью CABAR.asia таджикский профессор Гузель Майтдинова.

CABAR.asia: Прежде, чем начали восстанавливаться добрососедские отношения между странами ЦА, республики прошли путь длиною в 25 лет. Между нашими государствами в период независимости были и периоды тесного сотрудничества и периоды спада отношений. За последние месяцы в двусторонних отношениях имеются заметные позитивные сдвиги. В эти майские дни в Таджикистане прошли Дни культуры Узбекистана в Таджикистане, с сольными концертами в Душанбе побывала прима узбекской эстрады – Юлдуз Усманова. На днях Межправкомиссия информировала в СМИ о возможности положительного решения спорных вопросов пограничного урегулирования. Как видим, двусторонний позитивный диалог налаживается. Как бы Вы охарактеризовали последние тенденции в двусторонних отношениях?

Гузель Майтдинова: Тенденции позитивные, но темпы развития двусторонних отношений должны быть более динамичными. Прошло 25 лет с момента установления таджикско-узбекских дипломатических отношений. За это время отношения развивались стабильно, несмотря на существующие противоречия между двумя государствами.

В 90-х гг. Узбекистан оказывал поддержку во время гражданской войны в Таджикистане, соответственно, Таджикистан всегда это ценил и понимал, ведь эта помощь была тогда очень необходима – это гуманитарная помощь и содействие в миротворческом процессе.

Но, по мере того, как возникали угрозы с южных рубежей – наркотрафик, неорганизованные преступные группировки, террористическая угроза, Узбекистан принял меры по закрытию своих границ.

В советское время это были межреспубликанские границы, с момента появления новых государств необходимо было провести делимитацию и демаркацию границ. Существовали спорные участки, по которым работали рабочие группы. Правда, остался незначительный участок границы – это район Фархадской ГЭС (гидроэлектростанция на реке Сырдарья, вблизи города Худжанда, Согдийской области Республики Таджикистан и Сырдарьинской области Узбекистана) и минные вопросы пограничья, которые вначале 2000-х гг. были заминированы. Узбекистан мотивировал тем, что через границу могут в страну проникнуть преступные группировки, а это будет угрозой национальной безопасности Узбекистана.

CABAR.asia: Решение вопросов, связанных с делимитацией и демаркацией границы между двумя государствами и последующего их правового закрепления ждут граждане двух государств. Как наладить эффективный механизм диалога по этой проблематике? Как решить вопрос с минными полями на таджикско-узбекской границе? Ситуация усугубляется тем, что таджикская сторона не имеет точных данных о расположении и протяженности границы? где заложены мины.

Гузель Майтдинова: Проблема границ до сих пор существует, до недавнего времени складывалась патовая ситуация. Пограничный вопрос оставался без сдвигов с середины 2000-хгг. Это серьезная проблема, потому что неоднократно на заминированных участках границы на протяжении многих лет погибали люди. Также неоднократно Таджикистан обращался к Узбекистану предоставить карту минных полей на таджикско-узбекской границе. К сожалению, Узбекистан не смог предоставить такую карту. Этот вопрос должен быть разрешен, безусловно.

Вопрос по Фархадской ГЭС – это тупиковая ситуация, когда оба государства должны идти на определенные компромиссы.

И скорее всего каждый будет сохранять принцип целостности государства, тем более, что между странами была договоренность о том, чтобы сохранять статус-кво на тех границах, когда возникли новые независимые государства. Возможно совместное сотрудничество по эксплуатации Фархадской ГЭС и плотины, которая находится на территории Узбекистана. Правда, Таджикистану для содержания плотины необходима финансовая поддержка и этот вопрос тоже должен решаться в переговорном процессе.

CABAR.asia: Узбекистан в последние годы постоянно выступал против водно-энергетических инициатив Душанбе и строительства крупных ГЭС в Таджикистане, в данном случае речь идет о строительстве Рогунской ГЭС. Как вы считаете, нашим странам удастся наладить диалог в энергетической сфере?

Гузель Майтдинова: Высота плотины Рогунской ГЭС вызывает много вопросов у наших соседей. Сейчас этот вопрос поднимается меньше в СМИ, возможно, есть понимание того, что решать такие проблемы необходимо дипломатическими путями. Даже есть возможность сотрудничества, учитывая, что президент Эмомали Рахмон предлагал создание водно-энергетического консорциума, в котором Узбекистан мог бы принять участие. Водохранилище, которое возникает у Рогунской ГЭС, может в неблагоприятные сезоны регулировать сток воды низлежащим государствам и давать возможность полноценно функционировать режиму воды. С другой стороны, мы должны говорить о рациональном использовании водных ресурсов. Строительство Рогунской ГЭС очень важно не только для Таджикистана, но и для Афганистана, Пакистана, Индии, куда будут импортироваться энергоресурсы. Речь идет о региональном сотрудничестве, более тесной экономической интеграции. Сейчас есть новые технологии по орошению полей, которые необходимо вводить не только Узбекистану, но и Таджикистану в том числе.

По водным вопросам необходимо вести дипломатические переговоры. Таджикистан не заинтересован в экологическом бедствии соседнего государства. Любые катаклизмы отразятся и на нас, поэтому для Таджикистана важна благоприятная экологическая обстановка по периметру границ. Наше правительство не раз заявляло, что Таджикистан никому не угрожает и страны низовья не останутся без воды.

CABAR.asia: К концу 2016 года в таджикско-узбекских отношениях произошли определенные изменения. Объясните суть таджикско-узбекских отношений при И. Каримове, почему сложилась такая сложная ситуация во взаимоотношениях двух стран? От каких факторов будет зависеть улучшение взаимоотношений между нашими странами и каков будет предел этого сотрудничества?

Гузель Майтдинова: Я бы не стала проводить грань между приходом нового президента и уходом старого руководителя Ислама Каримова, потому что курс Узбекистана остается прежним. Там принята внешнеполитическая концепция, в которой одним из приоритетов является налаживание дружественных отношений со странами по периметру своих границ. Соответственно, этот курс продолжается. Новый президент Шавкат Мирзиеев взял курс на создание благоприятных условий для сотрудничества с соседними государствами, в русле чего и надо понимать современную политику Узбекистана в соответствии со своей стратегией. Новый президент прикладывает много усилий налаживанию более тесных отношений с Таджикистаном.

Нерешенных проблем достаточно – это проблемы границ, транспортного транзита, смягчение визового режима и др. Однако, можно констатировать, что конфронтационный период между нашими странами уже прошел, а сейчас используется мягкая сила. На днях в Душанбе прошла выставка достижений Узбекистана – это была впечатляющая выставка товаров. За 25 лет Узбекистан достиг определенных высот в технологическом плане, там развиваются и машиностроение, и сельское хозяйство, и другие отрасли.

С другой стороны, именно в день открытия выставки произошел инцидент на таджикско-узбекской границе, где погиб мирный житель Таджикистана. Это сигнал тому, что существуют проблемы, которые не решены, и на которые необходимо обратить внимание.

Поэтому урегулирование границ является важной задачей двусторонних отношений, тогда снимутся острые противоречия в межгосударственных отношениях.

CABAR.asia: Весной этого года возобновилось авиасообщение между двумя странами. Теперь жители Таджикистана и Узбекистана мечтают об отмене виз. Жители приграничных сел Таджикистана устали от оформления виз и очень надеются увидеть родных из соседних узбекских сел. Как вы думаете, как скоро будет обсуждаться вопрос об отмене виз на высшем уровне?

Гузель Майтдинова: Визовый режим между нашими странами существует с 2001 года. Чрезвычайный и Полномочный Посол Узбекистана в Таджикистане Шокасым Шоисламов также подтвердил информацию о том, что окончательной отмены визового режима не будет, но смягчение должно быть. Но каким оно будет? Сейчас в Узбекистане существует правило, если ты берешь туристическую визу даже с намерением посетить родственников, ты обязан жить в гостинице. Но если живешь у родственников, ты обязан зарегистрироваться. Для получения визы, чтобы посетить родственников, необходима телеграмма или приглашение.

Мы должны отрегулировать визовый вопрос, ведь это два братских государства, связанные тысячами уз: там живут родственники, друзья, коллеги, ученые, которые должны общаться друг с другом. Поэтому целесообразно было бы облегченное получение визы.

Уже есть первая ласточка! Это авиарейс Ташкент – Душанбе. Ведь последние годы мы добирались лишь автотранспортом. Было бы очень хорошо для нас получать визу в аэропорту Ташкента, как мы это делаем, прилетев в Турцию, например. Это самый лучший способ привлечь туристов в Узбекистан. Ведь Узбекистан – туристическая страна. Учитывая большой потенциал в туристической отрасли, поток туристов мог бы принести значительные финансовые вливания в экономику Узбекистана.

CABAR.asia: Если говорить о наполнении сотрудничества, то что могут предложить друг другу эти страны, учитывая развитое производство в Узбекистане, что в свою очередь может экспортировать Таджикистан?

Гузель Майтдинова: Нашим странам необходимо создавать совместные предприятия. В советский период существовал хороший опыт кооперации между республиками. Для создания крупных промышленных предприятий необходимы водные, энергетические ресурсы – это то, что мы имеем. У Таджикистана недостаточно нефти и газа, но есть дешевое электричество, которое мы должны использовать для развития экономики. Мы бы могли организовать совместные швейные предприятия от начального цикла выращивания хлопка до конечной продукции.

К тому же мы подписали договоры о сотрудничестве в автомобильной отрасли. Для Узбекистана Таджикистан – это рынок произведенных автомобилей. Мы могли бы покупать у соседей автобусы, они гораздо дешевле, чем к примеру, автобусы, которые мы завезли из Турции. Еще один вопрос – это регулирование таможенных тарифов, чтобы товары были доступны и дешевле. Та же кожаная обувь, произведенная в Узбекистане отличается прочностью и доступностью по цене, а это конкуренция Китаю, Турции. Кроме того, мы должны развивать шелководство, а шелковые экологически чистые ткани могли бы быть таджикским брендом. Не так много мест на планете, где выращивают шелковичного червя, в Таджикистане можно наладить полный цикл современного производства. Строительство фабрик по производству шелковых тканей и изделий из шелка помогло бы экономике Таджикистана получать огромные дивиденды.

CABAR.asia: В каких аспектах вы предполагаете развитие сотрудничества, а в каких вопросах позиции двух стран останутся неизменными?

Таджикистан, также как и Узбекистан отстаивает свои национальные интересы, которые неизменны. Мы должны обеспечить населению достойную жизнь, нужно развивать крупную промышленность, создавать рабочие места. Без крупных ГЭС нам не обойтись, поэтому надо возродить идею создания консорциума, чтобы в строительстве Рогунской ГЭС участвовали страны Центральной Азии, прежде всего Узбекистан и Казахстан. Участие в этом консорциуме даст возможность договариваться безболезненно для реализации своих национальных интересов.

Гуманитарное сотрудничество должно быть всеобъемлющим. В советский период мы совместно организовывали научные конференции, вели совместные исследования. Исследования древнего и средневекового периода невозможно изучать без ознакомления тех материалов, которые существуют в двух странах. Это единый регион, поэтому должен быть обмен научной информацией, взаимные консультации на экспертном уровне и академическом. А как замечательно работали киностудии в двух странах, совместно создавали фильмы, узбекские актеры играли в таджикских фильмах и наоборот. Именно это давало определенные скрепы во взаимоотношениях. Хотелось бы, чтобы не только артисты и музыканты ездили друг к другу, должен быть обмен учеными для развития науки, гуманитарное общение должно быть гораздо шире.

Гузель Майтдинова – профессор кафедры международных отношений и дипломатии РТСУ, доктор исторических наук, директор Центра геополитических исследований Российско-Таджикского Славянского Университета, зам. председателя Центральноазиатского экспертного клуба.

CABAR.asia

Таджикистан. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 6 июня 2017 > № 2201756 Гузель Майтдинова


Казахстан. Китай. Узбекистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 апреля 2017 > № 2145042 Петр Бологов

С оглядкой на Кремль. Готова ли Средняя Азия к самостоятельности

Петр Бологов

Появление в Ташкенте более активного и прагматичного лидера поможет развитию отношений между среднеазиатскими республиками, и играть на их противоречиях друг с другом будет уже не так просто, как раньше. Однако говорить о том, что государства Средней Азии готовы к самостоятельной региональной интеграции без участия России в области экономики или безопасности, пока рано

Во второй половине XIX века, когда Средняя Азия стала ареной «большой игры» между Российской и Британской империями, за происходившими там событиями следили во всем мире. Многим тогда казалось, что локальные стычки на перевалах Памира и Гиндукуша между лояльными Лондону и Петербургу местными племенами могут определить политические судьбы планеты. Сегодня этот огромный регион, где по большей части господствуют феодально-коммунистические пережитки, оказался на периферии мировой политики – из ведущих мировых держав к нему проявляют серьезный интерес только непосредственные соседи: Россия и Китай.

Запад после завершения активной части операции в Афганистане отвлекся на Ближний Восток, а еще больше – на свои внутренние проблемы: с 2010 по 2014 год экономическая и военная помощь США государствам региона сократилась более чем в четыре раза, с $650 до $150 млн. При новой администрации Дональда Трампа, провозгласившего курс на прагматичную внешнюю политику, эти цифры, скорее всего, будут еще меньше. Китай в Средней Азии интересует не столько политика, сколько экономика, хотя и в этом регион далеко не первый в списке китайских приоритетов: прямые инвестиции КНР в Среднюю Азию за последние десять лет составили лишь 3% от общего объема китайских вложений за рубежом. Да и повышенное внимание России к региону отчасти объясняется тем, что интеграционные усилия Кремля, сделавшего ставку на ЕАЭС, не сталкиваются здесь с такими принципиальными трудностями, как на Кавказе или на западном направлении.

От ЕЭП к ЕАЭС

В этих условиях у республик Средней Азии – Казахстана, Узбекистана, Туркмении, Киргизии и Таджикистана – остается, по сути, только один способ усилить свои позиции в отношениях с Москвой – попытаться сформировать жизнеспособный региональный альянс. Но возможна ли в реальности подобная кооперация между странами, которые на протяжении всей своей независимости только отдалялись друг от друга из-за политических, территориальных, этнических и инфраструктурных противоречий?

После распада СССР государства Средней Азии пытались реализовать сразу несколько интеграционных проектов. Все они в итоге провалились, что было обусловлено не только политической и экономической нестабильностью региона, но и его расположением в центре континента, без выхода к океану и вдалеке от основных центров мировой экономики.

В апреле 1994 года между Казахстаном, Узбекистаном и Киргизией был подписан договор о создании Единого экономического пространства (ЕЭП), к которому в 1998 году примкнул только что переживший гражданскую войну и разоренный междоусобицей Таджикистан. Туркмения с самого начала дистанцировалась от остальных стран региона, предпочтя строить свой «монументальный нейтралитет».

Никаких практических результатов создание ЕЭП в итоге не повлекло, и это объединение было переформатировано в Центрально-Азиатское экономическое сообщество (ЦАЭС) с тем же составом участников. На саммитах глав государств ЦАЭС было принято несколько важных для Средней Азии решений, в том числе «о взаимовыгодном и эффективном использовании региональных водных и энергетических ресурсов», – речь шла о согласованном использовании вод Сырдарьи и ее водохранилищ. Однако все эти соглашения так и остались на бумаге – богатые на углеводороды Казахстан и Узбекистан до сих пор испытывают дефицит пресной воды, а Киргизия и Таджикистан пытаются компенсировать нехватку электроэнергии постройкой новых водохранилищ, что вызывает возмущение в Ташкенте и Астане.

В 2002 году ЦАЭС было преобразовано в Центрально-Азиатскую организацию сотрудничества (ЦОС), к которой в 2004 году присоединилась Россия. С тех пор интеграционная инициатива в регионе перешла к Кремлю – ЦОС ликвидировали, объединив с ЕврАзЭС, а ЕврАзЭС потом трансформировался в Таможенный союз и ЕАЭС, но уже без Таджикистана и Узбекистана. Таким образом, регион, и без того подверженный центробежным тенденциям, оказался поделен Россией и ее союзниками еще по одному параметру – таможенному.

После Каримова

Одной из причин такой разобщенности Средней Азии была политическая самоизоляция самой населенной и центральной страны региона – Узбекистана. После 2005 года президент Каримов отказался от каких-либо международных инициатив на региональном уровне.

Но приход к власти его преемника Шавката Мирзиёева может внести ощутимые изменения в существовавший до этого расклад. Всего за полгода Мирзиёев сделал для урегулирования конфликтов с соседями больше, чем Каримов за все время своего правления. Сохраняя прежнюю осторожную политику по отношению к российским интеграционным проектам (говоря о возможном участии республики в ЕЭАС, в Ташкенте заявили, что «участие в объединении не даст Узбекистану никаких преимуществ и даже повредит в определенных моментах»), Узбекистан больше не блокирует строительство Рогунской ГЭС в Таджикистане, сооружает совместно с Туркменией мосты через Амударью и активно решает вопросы по спорным территориям с Киргизией.

Конечно, сил на то, чтобы соперничать с Москвой или Пекином за влияние на соседей, у Ташкента не хватит, но попытаться примерить на себя роль лидера региональной интеграции Узбекистан способен. В этой республике сосредоточена не только половина всего 70-миллионного населения Средней Азии, но и целый клубок проблем, в том числе и демографических, которые можно решить только в тесной координации с соседями. В диалоге с ними у Ташкента немало козырей: самая сильная армия в регионе; солидный экономический потенциал, остававшийся при Каримове под сильным давлением государства; есть значительные запасы полезных ископаемых – страна занимает 9-е место в мире по добыче золота, 7-е – по добыче урана, 13-е – по добыче газа.

Отношения Узбекистана с Казахстаном тоже стали быстро развиваться. В марте Мирзиёев посетил Астану, где лидеры двух стран объявили о планах создать совместную экономическую зону. За последние месяцы Астана и Ташкент договорились о демаркации границы, создании совместных торговых предприятий по реализации нефтепродуктов, расширении сотрудничества в банковской сфере, открытии узбекско-казахстанского бизнес-форума.

Русский след

Что могут предложить друг другу страны Средней Азии? В первую очередь любому региональному объединению придется доказывать свою эффективность, решая вопрос использования трансграничных рек, – компромисс по нему покажет, насколько стороны готовы к полноценному диалогу. Показательно, что одной из площадок для сотрудничества на встрече Мирзиёева и Назарбаева был назван Фонд спасения Арала, который должны питать реки, перекрытые плотинами в Таджикистане и Киргизии.

Помимо больного водного вопроса, странам есть что предложить друг другу в вопросах логистики, добычи энергоресурсов, в использовании труда гастарбайтеров и, разумеется, безопасности. Узбекистан мог бы взяться за тренировку туркменских военных и научить Ашхабад, как защищать границу от талибов. Визит туркменского президента в Астану в середине апреля некоторые СМИ расценили как первый шаг к созданию альянса трех государств: Казахстана, Туркмении и Узбекистана.

Главный ограничитель у региональной интеграции в Средней Азии – это интересы России. США и ЕС позитивно восприняли бы такой альянс в первую очередь как противовес влиянию Кремля, Китай был бы заинтересован в создании в регионе единого экономического пространства, а вот в Москве консолидация бывших союзных республик без участия северного соседа вызовет закономерное раздражение. Говорить на равных с постсоветскими республиками здесь не привыкли, пусть даже они входят во все возможные союзы, созданные Кремлем. Последний энергетическо-продовольственный конфликт с Белоруссией яркое тому подтверждение. Тем более что кооперация среднеазиатских стран поверх границ ЕАЭС может поставить под вопрос само существование этого объединения, которое и без того испытывает немало трудностей.

Даже при наличии политической воли и готовности преодолеть старые противоречия государства Средней Азии пока слишком зависят от России, чтобы успешно интегрироваться без ее участия. Идея единого экономического пространства выглядит замечательно, но ее очень непросто совместить с тем, что крупнейшим внешнеторговым партнером всех стран региона, за исключением Туркмении, по-прежнему остается Россия. Не добавляют Средней Азии экономической самостоятельности и миллионы работающих в России гастарбайтеров из Узбекистана, Киргизии и Таджикистана.

Сильная зависимость сохраняется и в области безопасности. Россия сейчас имеет военные базы в Таджикистане и Киргизии, и ситуация в Афганистане не располагает к их скорому закрытию. Играет свою роль и угроза исламского экстремизма, для которого российское присутствие остается важным сдерживающим фактором. Даже узбекский лидер Шавкат Мирзиёев, скептически настроенный по отношению и к ЕАЭС, и к ОДКБ, сделал вопросы безопасности главной темой переговоров во время своего первого президентского визита в Москву в начале апреля.

Безусловно, появление в Ташкенте более активного и прагматичного лидера поможет развитию отношений между среднеазиатскими республиками, и играть на их противоречиях друг с другом будет уже не так просто, как раньше. Однако говорить о том, что государства Средней Азии готовы к самостоятельной региональной интеграции без участия России в области экономики или безопасности, пока рано.

Казахстан. Китай. Узбекистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 апреля 2017 > № 2145042 Петр Бологов


Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 5 апреля 2017 > № 2128826 Владимир Путин, Шавкат Мирзиеев

Заявления для прессы по итогам российско-узбекистанских переговоров.

По окончании российско-узбекистанских переговоров Владимир Путин и Шавкат Мирзиёев сделали заявления для прессы.

В.Путин: Уважаемый господин Президент, уважаемый Шавкат Миромонович!

Уважаемые друзья, дамы и господа!

В начале заявления сразу хотел бы отметить, что переговоры наши прошли в дружественной и абсолютно конструктивной атмосфере.

Отмечу также, что мы искренне рады принимать Шавката Миромоновича, который находится в России с государственным визитом и в первый раз посещает нашу страну в качестве главы Узбекистана, ценим его настрой на дальнейшее всемерное укрепление стратегического партнёрства и союзнических отношений между Россией и Узбекистаном.

Российско-узбекистанское сотрудничество опирается на прочные, прошедшие испытание временем традиции дружбы и взаимной поддержки. Напомню, совсем недавно, 20 марта, отмечалась важная дата – 25-летие установления дипломатических отношений. За эти годы нам удалось добиться значительных успехов в расширении многопланового и обоюдовыгодного взаимодействия.

И сегодня на встрече – сначала в узком составе, а затем с участием вице-премьеров, ключевых министров, руководителей крупнейших компаний – мы не только обстоятельно рассмотрели текущее состояние двустороннего сотрудничества, но и подробно обсудили перспективы его развития, наметили в этом контексте приоритетные направления и конкретные задачи общей работы в разных областях взаимодействия.

Всё это нашло отражение в только что подписанных документах, в Совместном заявлении, в солидном пакете межправительственных, межведомственных и корпоративных документов.

Естественно, что в ходе весьма насыщенных переговоров большое внимание уделялось вопросам углубления российско-узбекистанского торгово-экономического взаимодействия. Подчеркну, наши государства активно выстраивают сотрудничество в этой важнейшей сфере с учётом традиционно высокой степени взаимодополняемости российской и узбекской экономик. Мы стремимся к более эффективной интеграции на основе принципов взаимной выгоды и учёта интересов друг друга.

Россия является ведущим торговым партнёром Республики Узбекистан. По линии двусторонней межправкомиссии специально разработана и успешно реализуется масштабная Программа развития экономического взаимодействия на период до 2019 года. В прошлом году взаимный товарооборот составил 2,7 миллиарда долларов – это более 17 процентов во внешнеторговом балансе Узбекистана. При этом российские капиталовложения в узбекистанскую экономику превысили 6 миллиардов долларов.

С удовлетворением констатировали высокий уровень российско-узбекского взаимодействия в энергетической сфере. Россия закупает в Узбекистане более 5 миллиардов кубических метров природного газа. Наши компании «Газпром», «ЛУКОЙЛ» осуществляют в республике масштабные совместные проекты по добыче углеводородов. Компания «Силовые машины» помогает в модернизации важных объектов электроэнергетики Узбекистана – Сырдарьинской ТЭС и Чарвакской гидроэлектростанции.

Мы договорились с Шавкатом Миромоновичем дать дополнительные поручения нашим правительствам по наращиванию промышленной кооперации и расширению совместного производства продукции с высокой добавленной стоимостью, поддержали планы «Ростеха», «Ростсельмаша», «Группы ГАЗ» и их узбекских партнёров по запуску новых проектов в автомобилестроении, станкостроении, гражданской авиации и фармацевтике.

Условились продолжить работу по стимулированию экспорта узбекских сельхозтоваров и продовольствия на российский рынок: только за последний год объёмы их ввоза на территорию России возросли более чем в 2 раза, это 142,8 тысячи тонн, чтобы было понятно в практическом исчислении.

Во многом это стало результатом совместных усилий по реализации предложенной Президентом Узбекистана инициативы создания так называемого «зелёного таможенного коридора» для ускоренных и беспрепятственных поставок аграрной продукции через границы двух стран. Помогло и то, что Россия значительно снизила транспортные тарифы на перевозку из Узбекистана целого ряда чувствительных для республики товаров.

Мы также высказались за более активное развитие межрегионального сотрудничества, за углубление наших связей в гуманитарной сфере, вышли даже на определённые практические решения (думаю, что Президент Узбекистана тоже об этом сейчас скажет), организационные, тем не менее, на мой взгляд, достаточно важные – о создании новых механизмов, которые Россия успешно применяет в отношениях с другими странами.

В ноябре прошлого года в Узбекистане с успехом прошли, как известно, Дни культуры России. В нынешнем году планируем провести ответные мероприятия Узбекистана у нас в стране.

Характерно, что этим вечером мы вместе с Шавкатом Миромоновичем посетим Государственный музей изобразительных искусств имени А.С.Пушкина. Там открывается выставка «Сокровища Нукуса», на которой представлены художественные произведения и археологические предметы из собрания узбекских музеев, в том числе прославленного советского художника, этнографа, много сделавшего для популяризации русской культуры на Востоке, Игоря Витальевича Савицкого.

Отрадно, что в Узбекистане сохраняется большой интерес к получению российского образования. В наших вузах учатся около 22 тысяч узбекских студентов, а это один из самых высоких показателей среди всех государств – членов СНГ. Готовы и впредь оказывать всемерное содействие в подготовке высокопрофессиональных кадров, специалистов для республики, в том числе и преподавателей русского языка. Кстати говоря, особая благодарность Президенту, всем нашим узбекским партнёрам и друзьям за поддержание высокого статуса русского языка в республике. Большое количество школ, не одна сотня, преподают русский язык, свыше 60 вузов работают на русском языке.

Разумеется, в ходе сегодняшних переговоров подробно обсуждались и актуальные вопросы региональной и глобальной повестки дня. Отмечу, что по ключевым из них позиции России и Узбекистана довольно близки или, как говорится, совпадают.

Наши страны активно взаимодействуют в вопросах обеспечения стабильности и безопасности на пространстве Центральной Азии, поддерживают процесс национального примирения в Афганистане, выступают за объединение усилий мирового сообщества в борьбе с терроризмом, экстремизмом, наркотрафиком, трансграничной организованной преступностью, плотно координируют свои действия в ООН, успешно сотрудничают в рамках СНГ и Шанхайской организации сотрудничества.

И в завершение хотел бы ещё раз поблагодарить Президента Узбекистана, всех наших узбекских друзей за содержательные и результативные переговоры, за то, что вы так внимательно подошли к подготовке первого государственного визита Президента Узбекистана в Россию. Убеждён, что Ваш визит, уважаемый господин Президент, послужит дальнейшему укреплению отношений подлинной дружбы и союзничества между народами России и Узбекистана.

Благодарю вас за внимание.

Ш.Мирзиёев: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые представители средств массовой информации!

Прежде всего выражаю искренние соболезнования родным и близким погибших, пострадавших в результате взрыва в метро Санкт-Петербурга. Мы решительно осуждаем действия террористов и их пособников, подтверждаем свою готовность к активному взаимодействию в борьбе с вызовами и угрозами, в безопасности наших стран и всего региона.

Я хочу ещё раз выразить искреннюю признательность уважаемому Президенту Владимиру Владимировичу Путину за приглашение посетить Российскую Федерацию с государственным визитом, а также радушный приём и гостеприимство, оказанные нашей делегации. Мы в Узбекистане высоко ценим отношения стратегического партнёрства и союзничества, установившиеся между нашими странами, и приложим все необходимые усилия, чтобы поднять их на качественно новый, ещё более высокий уровень.

Ярким подтверждением этого является нынешний государственный визит делегации Республики Узбекистан в Российскую Федерацию. Особо отмечу, что этот визит для меня, для всей делегации и нашей страны в целом имеет огромное значение. Наша встреча ещё раз показала общность долгосрочных интересов Узбекистана и России.

Обоюдные стремления наполнят наше стратегическое партнёрство и союзнические отношения новым практическим содержанием, целевыми задачами, конкретными программами и проектами.

Значение нынешнего визита ещё больше возрастает с учётом быстро меняющейся ситуации в мире, роста конфликтов и насилия, стремительного распространения различных транснациональных рисков и вызовов безопасности. В ходе содержательных переговоров мы с уважаемым Владимиром Владимировичем в традиционно открытой и доверительной обстановке обменялись мнениями по ключевым вопросам региональной безопасности и международного развития.

Я хочу, чтобы средства массовой информации поняли, что на самом деле сегодняшняя атмосфера – это атмосфера доверительности и откровенности, и это имеет очень серьёзную почву в наших взаимоотношениях.

Мы также всесторонне проанализировали состояние наших отношений и согласовали конкретные меры по дальнейшему расширению многопланового практического сотрудничества.

Хочу с удовлетворением отметить, что по большинству рассмотренных вопросов мы имеем единые взгляды и подходы. Особое внимание было уделено ситуации в Афганистане. Мы твёрдо убеждены, что военного решения афганской проблемы нет. Единственный путь – это мирные политические переговоры под эгидой Организации Объединённых Наций. Узбекистан поддерживает усилия России по поиску путей урегулирования афганского конфликта и примет участие в расширенной встрече в Москве 14 апреля.

Мы также договорились активизировать взаимодействие по предотвращению растущих угроз и вызовов региональной безопасности. Важным условием сохранения стабильности является создание атмосферы неприятия идеологии экстремизма в любых её формах и проявлениях, выявление и устранение причин радикализации.

Мы намерены продолжить тесное сотрудничество на международной арене, в том числе в рамках Организации Объединённых Наций, ШОС, СНГ и других авторитетных международных структур.

С удовлетворением следует отметить, что по итогам наших переговоров подписан беспрецедентный пакет документов: это Совместное заявление Президентов Республики Узбекистан и Российской Федерации, а также более 50 соглашений и контрактов в экономической, инвестиционной, энергетической, военно-технической, культурно-гуманитарной и других сферах. При этом общая сумма портфеля совместных торгово-инвестиционных проектов превышает 15 миллиардов долларов.

Мы договорились обеспечить всестороннюю проработку и приступить к реализации крупных проектов в различных отраслях экономики, а также содействовать развитию торговых связей и установлению долгосрочного бизнес-партнёрства.

Среди наших партнёров такие известные российские компании и корпорации, как «Газпром», «ЛУКОЙЛ», «Ростех» и многие другие. В целом сегодня в Узбекистане успешно действует почти 1000 предприятий с участием российских партнёров, в свою очередь, на территории России – около 600 предприятий с узбекским капиталом.

Безусловно, новым важным очень перспективным направлением является межрегиональное сотрудничество. Хочу сказать о межрегиональном сотрудничестве. Владимиру Владимировичу большое спасибо, что оказывает содействие. Вы знаете, когда встречаются регионы, очень много они напрямую решают и есть конкретные результаты. О чём это говорит? Что регионы хотят встречаться, хотят торговаться, хотят ездить друг к другу. И то, что было, Владимир Владимирович, сделано, – это большой результат. Я разговаривал с нашими губернаторами, они с удовольствием хотят продолжать.

Мы сегодня с уважаемым Владимиром Владимировичем договорились, что мы будем проводить бизнес-форумы: год в России, год в Узбекистане. И я пригласил уважаемого Владимира Владимировича, чтобы на следующий год в регионе – в Бухаре, в Хорезме или в Самарканде – провести большой бизнес-форум в присутствии двух президентов наших стран. И это было бы достойно тому, что мы сегодня подписали межправсоглашение по региональному сотрудничеству. Знаете, нам есть о чём поговорить, и будет очень большая основа для наших встреч на межрегиональном уровне.

Уверен, что интенсивный диалог между регионами наших стран на основе подписанного сегодня межправительственного соглашения уже в ближайшее время даст конкретные результаты в виде реализованных целевых проектов, совместных производств востребованной продукции и активного культурного обмена. Важной составляющей наших отношений является культурно-гуманитарное сотрудничество. В Узбекистане проживает около 1 миллиона наших граждан русской национальности, которые вносят достойный вклад в развитие нашей страны. В организации и проведении многих важных общественных мероприятий активно участвует Республиканский русский культурный центр, который имеет филиалы во всех регионах нашей страны. На русском языке ведётся обучение в 836 школах, а также практически во всех вузах Узбекистана.

Владимир Владимирович особо отметил, это на самом деле достояние, которое мы всегда будем бережно хранить и продолжать, потому что это о многом говорит. На русском языке осуществляют свою деятельность многочисленные средства массовой информации, учреждения культуры и искусства. Кроме того, успешно работают филиалы Московского государственного университета имени Ломоносова, Российская экономическая академия имени Плеханова, Российский университет нефти и газа имени Губкина. Не могу также не отметить особый успех проходящей в эти дни в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина выставки шедевров из фонда нашего Музея искусств имени Савицкого. Я с удовлетворением всех присутствующих здесь уважаемых представителей средств массовой информации приглашаю, чтобы вы все тоже посетили, посмотрели. Это на самом деле «Лувр в степи», это без преувеличения, это на самом деле так. Понимаете, это долго можно рассказывать, но это очень хорошо, когда мы обогащаемся культурно, это имеет очень хорошую, серьёзную, мощную почву под этим. Кроме того, сегодня мы подписали отдельное межправительственное соглашение, направленное на развитие полномасштабного сотрудничества в области здравоохранения, медицинского образования и науки. Я убеждён, что нынешний визит, его плодотворные результаты ещё более укрепят стратегическое партнёрство и союзнические отношения и будут служить интересам наших стран.

Хочу также сообщить Вам о своём приглашении, уважаемый Владимир Владимирович, в Узбекистан. Вот мы договорились, что на следующий год у нас будет бизнес-форум, и я с удовольствием, делегация наша, я лично, сам, Владимир Владимирович, Вас приглашаю.

Хочу искренне в конце сказать, что на самом деле та атмосфера, та открытость и доверительность сегодняшней нашей встречи – это основа всего. И во многих чувствительных вопросах мы нашли очень полезное друг для друга и нашли понимание друг у друга. И Владимир Владимирович вопросы, которые у нас были, уже все снял, дал поручения. По всем вопросам даны поручения. В области экономики – министерствам финансов, Налоговой службе Республики Узбекистан и [Федеральной] налоговой службе Российской Федерации даны уже поручения.

Я вам хочу сказать, что мы с удовлетворением, окрылённые уезжаем со всей делегацией. Думаю, наш сегодняшний визит будет большим результатом, воплощением тех наших начинаний, к которым мы на самом деле долго шли. И я ещё раз признателен Владимиру Владимировичу за создание такой обстановки.

Большое Вам спасибо.

Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 5 апреля 2017 > № 2128826 Владимир Путин, Шавкат Мирзиеев


Узбекистан. Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 24 марта 2017 > № 2121442 Александр Князев

Принципы внешней политики Узбекистана с приходом на президентский пост Шавката Мирзиёева не изменятся, считает политолог Александр Князев.

Визит Мирзиёева в Астану, казалось бы, продемонстрировал, что новый глава государства взял курс на сближение с соседями. К приезду высокого гостя был запущен поезд "Алматы – Ташкент", связавший страны мостиком дружбы. Но почему больших перемен в региональной политике Узбекистана ждать не стоит, удобен ли Мирзиёев нашим соседям, и насколько хороши казахстанско-узбекистанские отношения, Александр Князев рассказал Sputnik Казахстан.

– Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев посетил Казахстан. Однако первый свой визит в качестве президента он нанес в Туркменистан. Это важный факт с точки зрения расстановки политических маркеров "дружественности" в регионе?

— Первый визит, действительно, имеет символическое значение. Но я бы отметил, что здесь важнее не то, что первым был Ашхабад, а второй Астана. Важнее то, что и первым, и вторым номером не была Москва, не был Пекин или Брюссель, не говоря уже о Вашингтоне. Такой порядок действий – сейчас в апреле будет визит в Москву, в мае будет визит в Пекин – такой алгоритм, помимо всего прочего, подтверждает, что основные принципы внешней политики Узбекистана с приходом на должность президента Шавката Мирзиёева не изменятся.

Это равноудаленность от крупных мировых центров, это приоритет двусторонних отношений с кем бы то ни было, а не участие в многосторонних интеграционных, союзных форматах. Эти два основных принципа остаются в силе.

Единственная инновация во внешней политике Узбекистана, которую эти визиты Мирзиёева подтверждают, это перенос части приоритетов на региональную политику. Это очень заметно за последние несколько месяцев его нахождения у власти. И, конечно же, Астана здесь имеет гораздо большее значение, чем Ашхабад. Ашхабад – это конкретное направление политики Узбекистана, визит в Астану это не просто дань казахско-узбекским двусторонним отношениям, это еще и обозначение приоритетов в регионе в целом.

Это не мог быть по определению Бишкек, и по определению не мог быть Душанбе. Это могла быть только Астана. Ну, и в практической плоскости есть немало вопросов. Кажется, Назарбаев говорил о том, что между Узбекистаном и Казахстаном не существует нерешенных проблем – на самом деле, проблемы есть, они есть всегда и везде. Но они находятся в режиме принятия рабочих решений, обсуждений. Они все решаемые, антагонизмов не наблюдается. Этот визит несет еще одну очень важную нагрузку – формирование постоянного диалога и взаимодействия между Астаной и Ташкентом с целью влияния на положение региона в целом. Это как раз о словах об ответственности за регион, которую продекларировали и Назарбаев, и Мирзиёев.

– Некоторые эксперты в разное время высказывали мнения о негласной конкуренции Узбекистана при Исламе Каримове и Казахстана за региональное политическое лидерство и некотором "холодке" в двусторонних отношениях. Если догадки о конкуренции верные, будет ли снят этот вопрос, будет ли потепление в этом смысле?

– Да я бы не стал говорить о потеплении, потому что не было и охлаждений. Вот эти выдумки о конкуренции за региональное лидерство – это мифы, ни один из тех, кто об этом говорил, не сможет никогда никакими фактами подтвердить наличие такой конкуренции между Ташкентом и Астаной. Я думаю, такого не было. И Казахстан, и Узбекистан – две страны, которые можно назвать по аналогии с термином "системообразующий", регионообразующие. Все остальное присоединяется к этому тандему. Страны разные, конкурентных каких-то вопросов в экономике, в политической сфере очень мало, потому что экономики взаимодополняющие.

Например, Назарбаев говорил о росте товарооборота: вы купили нашего зерна, мы купили вашей сельхозпродукции.

Есть взаимная зависимость – Казахстан зависит от Узбекистана в транзите товаров в южном направлении, а Узбекистан зависит от Казахстана в транзите на российском или на китайском направлениях. Здесь больше объединяющих интересов, чем каких-то конкурентных вещей.

Мне доводилось наблюдать в реальности встречи президентов Назарбаева и Каримова. Думаю, это все выдумки. Здесь есть один момент – пришел более молодой президент, понятно, что Ислам Абдуганиевич в последние годы болел, и сама сложившаяся практика в Узбекистане исключала какие-то инициативы, помимо тех, что шли от президента. Сейчас пришел относительно молодой, энергичный человек. Активизация лежит в этом пространстве, а не в отказе от какой-то конкуренции, которой не было.

– А что касается отношений узбекского руководства и российского. Мы помним выход Узбекистана из ОДКБ. Понятное дело, у Казахстана и Узбекистана в военном сотрудничестве с Россией диаметрально противоположные взгляды.

— Смотрите, Узбекистан не вышел из ОДКБ.

– Приостановил членство…

– Приостановление членства Узбекистана в ОДКБ — это не проблема Узбекистана. Это проблема ОДКБ. Если бы Узбекистан посчитал, что ОДКБ отвечает их интересам, думаю, от приостановления членства Ташкент бы воздержался. Эта организация не является организацией в прямом смысле. Это сумма контактов, двусторонних отношений России с каждой страной, оформленная в виде организации. Это проблема не того, что плохие люди сидят и что-то не делают. Узбекистану такая структура не очень нужна. У этой страны есть договор о союзных отношениях с Россией, на основании которого совершенно легитимно при необходимости Узбекистан может обратиться к России с просьбой прислать войска для обеспечения своей безопасности.

– А Россия в таком случае разве не может напомнить о приостановленном членстве в ОДКБ? Потому что если не напомнит, как бы легитимизируется эта точка зрения, что ОДКБ не нужна…

– ОДКБ нужна, потому что для российской стороны, и не только для российской, это такая вывеска, под эгидой которой осуществляется военное сотрудничество. Она удобная. Что касается того, напомнит или нет…, в отличие от ОДКБ, двусторонний договор о союзных отношениях между Россией и Узбекистаном, кажется, в прошлом году ему было 10 лет, он реально работает. Во время прошлогоднего визита Ислама Каримова в Москву были подписаны документы о модернизации вооружения армии Узбекистана российскими предприятиями. Все эти разговоры о переходе на НАТОвские стандарты в армии – это только разговоры. У других стран Узбекистан в оборонной сфере приобретает только сложную электронику, оптику, отдельные средства связи. Остальное соответствует той шинели, из которой мы все вышли. Обмен информацией между спецслужбами Узбекистана и России совершенно бешеный. За последние несколько лет в десятки раз выросло количество обучающихся в России офицеров из Узбекистана. Просто существует узбекская традиция ограничивать информационную сферу, не только в этих вопросах.

– Не могу не затронуть проблему наших соседей, узбекско-кыргызских отношений, они более обостренные и, может быть, показательные. Чего Бишкеку можно ждать от Мирзиёева?

– Начнем с того, что есть факты, которые говорят о том, что при возникновении какой-то острой ситуации в отношениях Шавкат Миромонович может оказаться пожестче Ислама Абдуганиевича. Скажем, во время событий на юге Киргизии в 2010 году значительная часть ташкентской политической элиты была сторонницей и пыталась повлиять на решение президента о введении войск Узбекистана в Киргизию для защиты этнического узбекского населения в Джалал-Абадской области и Оше. Решал Ислам Абдуганиевич, но ходят слухи, что (подчеркиваю − слухи, но хочется верить) Шавкат Миромонович был сторонником более жесткого решения этого вопроса. Когда в сентябре умер Ислам Каримов, на границе двух стран был территориальный конфликтик. И узбекская сторона в одностороннем порядке вывела своих милиционеров со спорного участка и притормозила это все. Но я думаю, это чисто прагматический ход.

Мирзиеёву в тот период после смерти Каримова, в выборный период, да и сейчас пока, не нужны лишние отягочающие конфликты. Потом, любые приграничные конфликты бьют по интересам своего же приграничного населения, а это Ферганская долина − плотно заселенная. Я думаю, что он как хозяйственник, как прагматик отнесся, с холодным расчетом − конфликты можно отложить. Но это не значит, что Узбекистан будет делать какие-то уступки. Думаю, что многое еще впереди.

Сегодня 24 марта, кстати, годовщина первой киргизской революции. Примерно с этого времени в Ташкенте существует устойчивое представление, которое одной фразой описывает отношения с Киргизией: в Бишкеке не с кем разговаривать. Плюс, если говорить о существующем руководстве киргизском, Атамбаев порядка двух лет назад совершил очень некорректный поступок, который в Ташкенте помнят. Он тогда сказал, что года через два Каримов умрет – совпало по времени, но это случайно, думаю, – и у нас будут хорошие отношения. Такое не прощается.

Пока в Киргизии не произойдет смена власти, пока новое руководство Киргизии свою лояльность к Ташкенту не продемонстрирует убедительно, никакого диалога не будет. Это еще счастье, что сейчас снялась с повестки дня проблема строительства Камбаратинской ГЭС. Но намек на то, как будут относиться Астана и Ташкент к этой проблеме, он был внятно в Астане произнесен. Это и Таджикистану, и Киргизии информация для размышления.

Узбекистан. Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 24 марта 2017 > № 2121442 Александр Князев


Узбекистан. Казахстан > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > podrobno.uz, 21 марта 2017 > № 2332436 Шавкат Мирзиёев

Мирзиёев дал первое интервью журналистам: о чем глава Узбекистана рассказал "акулам пера"

Накануне государственного визита в Астану 22-23 марта Президент Республики Узбекистан Шавкат Миромонович Мирзиёев согласился ответить на вопросы корреспондента международного информационного агентства "Казинформ" в ходе эксклюзивного интервью.

– Уважаемый Шавкат Миромонович, это Ваш первый визит в Казахстан в качестве Президента Узбекистана. С какими чувствами Вы летите в Астану?

– Действительно, предстоящий государственный визит в Казахстан является важным политическим событием в наших двусторонних отношениях, которые носят особый характер в силу общности исторического развития, близости культур, традиций, обычаев и единой религии. Показателем высокого уровня узбекско-казахских отношений являются Договор о вечной дружбе, Соглашение о стратегическом партнерстве. Наши позиции по многим вопросам международной и региональной политики совпадают. Узбекистан и Казахстан чувствуют свою ответственность за состояние дел в нашем обширном регионе в целом, за укрепление здесь мира и безопасности.

Нас радует растущий авторитет Казахстана в международном сообществе. Безусловно, тот факт, что страна является непостоянным членом Совета Безопасности ООН, сам по себе уже определяет ее роль и место в международном сообществе. На предстоящей встрече с Президентом Казахстана мы обменяемся мнениями, прежде всего, по вопросам активизации отношений между нашими странами и, естественно, по ситуации в регионе. В Узбекистане знают и уважают Нурсултана Абишевича Назарбаева как Президента братского Казахстана, высоко ценят его личностные качества, которые наглядно проявились в сентябре прошлого года, когда он приехал в Узбекистан для того, чтобы почтить память Первого Президента Республики Узбекистан, своего друга Ислама Абдуганиевича Каримова. И такое не забывается...

Убежден, что визит в Казахстан позволит сделать новый шаг в развитии наших отношений. Мы знаем, что народы наших государств многого ждут от этой встречи, и я верю, что эти ожидания оправдаются.

– Одним из первых важных документов, принятых под Вашим руководством, стала Стратегия действий по пяти приоритетным направлениям развития Республики Узбекистан в 2017-2021 годах. В документе особое внимание уделено реализации программы Год диалога с народом и интересов человека. Почему были выбраны именно эти приоритеты для дальнейшего развития страны?

– Вы знаете, что под руководством Первого Президента независимый Узбекистан начал строить успешную рыночную экономику, и многое было достигнуто. Вместе с тем жизнь идет вперед и предстоит сделать еще многое для того, чтобы обеспечить дальнейшее и устойчивое развитие страны. Принятая Стратегия действий определяет, каким образом будет развиваться Узбекистан в ближайшие пять лет. Этот программный документ охватывает области государственного строительства, судебно-правовую реформу, предполагает стабильный экономический рост, развитие социальной сферы, обеспечение безопасности страны и развитие внешних связей.

Хочу обратить внимание, что Стратегия - это не плод кабинетных размышлений. Проект этого документа получил всенародное одобрение, прошел предварительное широкое общественное обсуждение, в ходе которого были высказаны тысячи предложений, новые инициативы, которые в большинстве своем нашли отражение уже в окончательной редакции. Основной смысл этого документа я определил бы как выбор приоритетов в дальнейшем развитии государства, где главными являются интересы человека, его нужды, его потребности, нацеленность Узбекистана на вхождение в число развитых государств, где гарантированы права людей и обеспечено устойчивое экономическое развитие.

Важная часть Стратегии - 2017 год, объявленный в нашей стране Годом диалога с народом и интересов человека. Этим объясняется актуальность установления прямого контакта между властью и каждым гражданином. А все началось с открытия в конце минувшего года виртуальной приемной, как нового механизма взаимодействия населения и государства, куда на сегодняшний день обратились уже свыше полумиллиона человек и практически каждое из этих обращений было рассмотрено и нашло в той или иной форме ответную реакцию. Уверен, сегодня без диалога с народом мы не можем обеспечить успешное развитие. А конечный смысл этого заключается в очень простой формуле: не народ должен служить государству, а государство должно служить народу, и я думаю, что в этом квинтэссенция того, что делается сегодня в Узбекистане.

– Устойчивое развитие Центральной Азии во многом зависит от уровня и качества сотрудничества наших стран. Как Вы оцениваете современные казахстанско-узбекские отношения?

– Узбекско-казахстанские отношения имеют важное значение для устойчивого развития Центральной Азии. Не случайно в свое время был подписан документ о стратегическом партнерстве между нашими государствами, и он, безусловно, имеет реальное наполнение по всем направлениям. В самые сложные периоды новейшей истории в нашем регионе, в отличие от многих других, удалось сохранить мир и стабильность, избежать серьезных межгосударственных конфликтов.

В нашем регионе это во многом было обусловлено мудрой дальновидной политикой наших государств, которые на протяжении предыдущих лет сумели выстроить такой характер взаимоотношений, который отразился и на сотрудничестве с другими странами Центральной Азии. Убежден, всё, что к сегодняшнему дню было сделано нашими государствами для объявления Центральной Азии зоной, свободной от ядерного оружия, и продвижения этой инициативы на мировой арене, в том числе закрепления в качестве официального документа Организации Объединенных Наций имело не только региональное значение, но и способствовало укреплению режима ядерного нераспространения на глобальном уровне.

Говоря о развитии Центральной Азии, мы хорошо понимаем, что любые крупные региональные проекты транспортно-коммуникационного и энергетического характера невозможны без активного взаимодействия между странами региона и высокого уровня их интегрированности. То, что сегодня Центральная Азия становится одним из ключевых игроков в международных энергетических и транспортных проектах, - это во многом результат активной внешнеполитической деятельности стран нашего региона. Благодаря совместной работе Центральная Азия действительно превращается в перекресток транспортных коридоров, которые соединяют Восток с Западом, Север с Югом.

Образно говоря, сегодня на новой базе восстанавливается Великий шелковый путь, и мы опять, как и многие века назад, находимся в сердце этой главной транспортной артерии Евразийского континента. С удовлетворением хочу подчеркнуть, что Казахстан входит в число важнейших экономических партнеров Узбекистана. Конечно, глобальный финансовый кризис не мог не сказаться на динамике товарооборота. Но при этом следует признать наличие большого незадействованного потенциала в сотрудничестве наших стран в этой сфере.

В Узбекистане работают почти 230 предприятий с участием казахстанского капитала. В свою очередь в Казахстане - более 130 предприятий при участии резидентов нашей страны. Эти показатели можно было бы увеличить в разы. Также, как и в несколько раз увеличить объемы товарооборота. Об этом свидетельствуют новые инициативы представителей деловых кругов наших стран, часть из которых уже реализуется.

- В последнее время в современной международной политике активно проявился такой феномен, как «народная дипломатия», который вбирает в себя общение представителей науки и культуры, межпарламентские связи, прямые контакты регионов, деловых кругов. Какие перспективы Вы видите в сотрудничестве между нашими странами и народами на этих направлениях?

– Да, действительно сегодня межгосударственные отношения не сводятся только к связям между правительствами и традиционным дипломатическим форматам. Важнейшим фактором, определяющим глубину двусторонних отношений, сегодня уже стали такие явления, как, например, межпарламентские контакты, связи между органами представительной власти. Не случайно появилось такое понятие, как парламентская дипломатия, представляющая из себя важнейший ресурс в межгосударственных отношениях.

И речь идет не только о роли парламентариев в совершенствовании нормативно-правовой базы двусторонних отношений, а о том, что они являются представителями народа и сегодня их голос, их слово являются весомым фактором в развитии сотрудничества между странами. В ходе предстоящего визита планируется подписать отдельный документ, который откроет новую страницу межпарламентских связей между нашими странами. К слову, недавно совместным постановлением Законодательной палаты и Сената Олий Мажлиса Узбекистана создана межпарламентская группа по сотрудничеству с парламентом Казахстана.

На наш взгляд, это очень важно, так как тесные контакты между парламентариями призваны сыграть огромную роль своего рода катализатора в активизации сотрудничества во многих сферах. Например, в развитии межрегиональных связей. Радует, что в этом направлении работа уже началась. В течение последних месяцев состоялся ряд визитов представителей регионов Узбекистана в Казахстан, и наоборот. Так, делегация Ташкента посетила Алматы. К нам, в свою очередь, приезжали делегации из Кызылординской и Восточно-Казахстанской областей.

Примечательно, что в ходе этих визитов представители регионов сумели договориться о многом, в том числе о реализации перспективных совместных экономических проектов, о создании условий для постоянных контактов между людьми, живущими в приграничных районах, о связях в сфере культуры и образования. Думаю, что народы наших государств очень скоро смогут по достоинству оценить результаты такого сотрудничества. Недавно у нас в Узбекистане побывала делегация Ассамблеи народа Казахстана, которая сыграла важную роль в обеспечении мира и согласия в вашей стране.

Состоялись продуктивные встречи с представителями Республиканского интернационального центра, достигнуты договоренности о постоянных контактах и обмене опытом. Когда мы говорим о народной дипломатии, мы имеем в виду и связи представителей сферы культуры, науки и образования. Уверен, и в Узбекистане, и в Казахстане есть потребность в том, чтобы поднять эти связи на качественно новый уровень. Думаю, что в ходе нашего визита сможем договориться о конкретных механизмах продолжения сотрудничества и в этой сфере.

– С самого начала своей деятельности на посту Президента Вы обозначили регион Центральной Азии в числе приоритетов внешней политики Узбекистана. Каковы, на Ваш взгляд, наиболее важные направления для укрепления регионального сотрудничества в Центральной Азии?

– Одним из главных направлений внешней политики нашей страны является укрепление связей с ближайшими соседями. Это естественное стремление, и оно исходит из ясного понимания того, что устойчивое развитие Узбекистана во многом зависит от того, насколько правильно мы сможем выстроить нашу региональную политику. Мы все хорошо понимаем, что Центральная Азия - это единый организм, который на протяжении веков имел общее географическое, экономическое и культурное пространство.

Вопросы, которые волнуют всех жителей региона, ни одна страна в отдельности решить не сможет. Ну, скажем, проблемы делимитации и демаркации государственных границ, транспортных коммуникаций, экологии, рационального и справедливого использования водных ресурсов. Центральная Азия всегда остро зависела от водных ресурсов, а сейчас в условиях глобального потепления, роста потребления воды эта проблема только усугубляется. Сегодня если мы не будем беречь совместно каждую каплю воды, это станет преступлением перед будущими поколениями.

Опять же, ни одна страна в отдельности, даже применяя самые лучшие технологии водосбережения, не сможет решить эту проблему самостоятельно. В этом вопросе у нас с Казахстаном также есть полное понимание, и мы вместе выступаем за проведение в этом направлении единой стратегии, поддержки единых международных правовых норм в решении этих вопросов. То же самое можно сказать и о странах региона, которые, обладая большими ресурсами и массой сравнительных преимуществ, не смогут использовать их изолированно.

Отдельно взятая страна не сможет доставить на мировые рынки энергоресурсы, свои товары, минуя соседей. Поэтому нужно договариваться и следует создавать единую интегрированную систему управления транспортными потоками, открывать новые транспортные коридоры, от которых мы все будем в выигрыше. Возвращаясь к вопросам регионального сотрудничества, сегодняшнюю политику Узбекистана я бы определил так: не уходить от острых вопросов, а искать разумные компромиссы. В повестке дня предстоящих переговоров в Казахстане у нас будут также и вопросы регионального развития.

Это поиск путей решения существующих проблем и совместная реализация крупных региональных проектов. Все это будет иметь для нас первостепенное значение.

- В повестке Вашей встречи с Н.Назарбаевым будут вопросы укрепления региональной и международной безопасности. Какими вы видите перспективы взаимодействия Астаны и Ташкента в этой сфере?

– Хотел бы подчеркнуть, что у Узбекистана и Казахстана всегда были во многом совпадающие подходы к основным проблемам современной международной жизни. Мы всегда поддерживали и, уверен, впредь будем поддерживать инициативы друг друга на внешнеполитической арене. Наши страны всерьез беспокоят вопросы безопасности как на мировом, так и на региональном уровне. В этой связи хотелось бы подчеркнуть, что мы высоко ценим роль Казахстана, который делает огромную созидательную работу по укреплению мира и стабильности в регионе. Достаточно отметить такие инициативы Казахстана, как создание Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА), по развитию многостороннего сотрудничества по другим направлениям.

Что касается транснациональных угроз миру и стабильности, то на наш взгляд, и ответ на них должен быть адекватным, международным. Думаю, что предстоящее заседание ШОС в Астане, которое пройдет в июне, и председательство Казахстана в этой многосторонней организации имеют огромное значение для повышения ее эффективности в вопросах борьбы с транснациональными угрозами, по укреплению мира и стабильности в нашем регионе. В вопросах безопасности Узбекистан и Казахстан всегда выступали и выступают за превращение ШОС и других форумов в организации реального действия. Мы всегда понимали, что проблемы безопасности напрямую связаны с обеспечением устойчивого экономического развития, решением проблем, которые волнуют людей.

Поэтому борьба с такими явлениями, как терроризм и радикализм, должна включать в себя не только активизацию мер безопасности, но и усилия по обеспечению устойчивого экономического роста, предоставлению свободы предпринимательства, удовлетворению нужд людей. Это первый шаг к обеспечению безопасности и устойчивого развития. Когда мы говорим о региональной политике нашей страны и об интенсификации отношений с соседями, имеется в виду и Афганистан, который имеет общую границу с Узбекистаном. Мы все понимаем, что ситуация в Афганистане несет в себе определенные вызовы для Центральной Азии.

Поэтому, естественно, что Узбекистан и Казахстан заинтересованы в быстрейшем урегулировании афганской проблемы. Переход Афганистана на мирные рельсы во многом зависит от экономического развития, в котором могут и должны принять участие страны нашего региона. Конечно же, здесь огромную роль могут сыграть совместные инфраструктурные проекты в Афганистане. В том числе по развитию трансафганского транспортного коридора, который будет иметь позитивное значение и для выхода стран региона к портам стран Южной Азии, Персидского залива и Ближнего Востока. Я думаю, что региональное взаимодействие в осуществлении совместных проектов в Афганистане в таких сферах, как развитие энергетического сектора и транспортных коммуникаций, с учетом опыта наших специалистов, может сыграть огромную роль в укреплении мирного процесса в этой стране.

- Шавкат Миромонович, Ваши пожелания казахстанцам в дни празднования Навруза.

– Глубоко символично, что настоящий визит в Казахстан совпадает с весенним праздником Навруз. Это наш общий древний и любимый праздник, знаменующий начало нового года, обновление, новую жизнь. Думаю, что мы можем сегодня говорить о том, что Казахстан, где только что были приняты важные решения, внесены изменения в Конституцию, также как и Узбекистан, реализующий Стратегию действий по пяти приоритетным направлениям, тоже находятся на пороге обновления и дальнейшего развития.

Мы искренне желаем народу Казахстана дальнейшего процветания. Уверен, что Казахстан под мудрым руководством большого друга Узбекистана, уважаемого Нурсултана Абишевича Назарбаева безусловно достигнет тех целей, которые были обозначены в Стратегии «Казахстан-2050», где поставлены очень вдохновляющие задачи по выводу страны в число развитых государств мира. Не может быть никаких сомнений, что эти цели будут достигнуты, и народ Казахстана выйдет на новый уровень развития. Желаю в дни Навруза каждой казахстанской семье благополучия, счастья, мира и процветания.

- Господин Президент, большое спасибо за Ваши подробные и содержательные ответы.

Узбекистан. Казахстан > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > podrobno.uz, 21 марта 2017 > № 2332436 Шавкат Мирзиёев


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 марта 2017 > № 2104361 Петр Бологов

Останется только один. Почему возник раскол в руководстве Узбекистана

Петр Бологов

Мирзиёев, очевидно, предпочел пойти по пути Казахстана, где легкий флер демократии не мешает Назарбаеву править единолично, создав вокруг своей персоны подобие культа личности. Иноятов в этой ситуации обречен или полностью согласиться с курсом президента, или попытаться вернуть Узбекистан во времена Каримова. Но ресурсов для этого у него становится с каждым днем все меньше

Спустя полгода после смерти Ислама Каримова, когда казалось, что многочисленные мрачные прогнозы о неизбежной междоусобице не сбылись, в новом руководстве Узбекистана наметился раскол. Речь идет о конфликте между президентом страны Шавкатом Мирзиёевым и влиятельным шефом Службы национальной безопасности Рустамом Иноятовым. Как и положено в таких случаях, силовик Иноятов выступает в роли реакционера и охранителя традиционных каримовских ценностей, а глава государства, напротив, – либералом и реформатором.

Валютный конфликт

Разумеется, последние характеристики применимы к узбекскому президенту только в рамках этого противостояния, и назвать его реформатором, а тем более либералом язык не повернется даже у самого отчаянного мечтателя из рядов узбекской оппозиции, окопавшейся в западных странах. Однако за четверть века каримовской диктатуры, оставившей Узбекистан и без гражданского общества, и без полноценной рыночной экономики, любые перемены в стране, не направленные на завинчивание гаек, воспринимаются обществом с воодушевлением, а старой номенклатурой – с опаской.

Собственно, некоторые из этих затеянных президентом перемен и стали причиной его конфликта с главой СНБ. Точнее, могли стать причиной, поскольку достоверная информация, поступающая из Ташкента, крайне скудна и мы можем лишь очертить круг потенциальных противоречий в коридорах узбекистанской власти, никоим образом не утверждая, что там действительно полыхает междоусобица.

По данным Reuters, недовольство Иноятова вызвало намерение Мирзиёева восстановить полномасштабное сотрудничество с Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР). Ранее в руководстве ЕБРР дали понять, что в связи с намеченными в Узбекистане реформами готовы возобновить свою деятельность в этой стране. В феврале Ташкент посетила делегация банка, которую принял министр иностранных дел Абдулазиз Камилов.

ЕБРР работал в Узбекистане с 1991 по 2007 год, но после событий в Андижане, вызвавших на Западе волну критики в адрес Каримова, свернул сотрудничество. В ЕБРР также были недовольны неблагоприятной средой для бизнеса в Узбекистане, повсеместным государственным вмешательством в экономику и отсутствием независимой судебной системы. Всего за время работы в Узбекистане ЕБРР инвестировал в местные проекты около 900 млн евро.

После смены власти в узбекском МИДе заговорили о том, что «образовавшаяся определенная пауза в двусторонних отношениях позволяет по-новому взглянуть на состояние и перспективы сотрудничества в современных условиях». В банке эти сигналы приняли благосклонно: по словам управляющего директора ЕБРР по Центральной Азии и России Натальи Ханженковой, приоритеты банка – это поддержка малого и среднего бизнеса и улучшение деловой среды в республике.

О реформе, которая позволила реанимировать контакты с ЕБРР и, соответственно, вызвала недовольство Иноятова, стало известно в ноябре прошлого года. Тогда на Едином портале интерактивных государственных услуг Узбекистана был опубликован для обсуждения проект постановления президента «О приоритетных направлениях валютной политики», предполагающий значительную либерализацию данной сферы. Иноятов, как утверждают источники Reuters, выступил категорически против этих изменений, опасаясь, что реформа может оставить без доходов многих влиятельных госслужащих, которые сейчас обогащаются на сложном валютном регулировании.

Сообщения о недовольстве Иноятова выглядят вполне убедительно, потому что он сам и является одним из тех влиятельных госслужащих, чьи подчиненные контролируют основную часть валютных потоков в Узбекистане. Этот контроль, конечно, усложняет жизнь предпринимателям, но также способствует процветанию черного рынка, находящегося, как и основные контрабандные потоки, под охраной спецслужб. Хотя продажа и покупка валюты с рук в стране категорически запрещена, поменять доллары или евро вы свободно можете на любом местном рынке, даже если в двух шагах будет стоять милиционер в форме. Тем более что курс у менял будет в два раза выше официального, а процент с этой сделки, будьте уверены, получат соответствующие покровители. Объем черного валютного рынка в Узбекистане впечатляет – по некоторым данным, на нем обмениваются в том числе почти все переводы гастарбайтеров, которые в 2012 году составляли 12% узбекского ВВП. Таким образом, отказ от «сложившихся правил» действительно будет катастрофой для финансового благосостояния многих влиятельных госслужащих.

Шеф СНБ и связанные с ним группировки также имеют свою долю с доходов от основных экспортных отраслей экономики Узбекистана – хлопковой, золотодобывающей, нефтегазовой. Используя жесткие нормы нынешнего валютного законодательства, чекисты легко вытесняют с рынка потенциальных конкурентов, реализуют свои коррупционные схемы и выводят прибыль в западные банки. А предложенная реформа должна изменить методы регулирования валютного рынка с «контрольно-ограничительных» на «защитно-стимулирующие». Меньше полномочий, зато больше свободы и конкуренции – расклад, никак не выгодный нынешним валютным контролерам Узбекистана.

Силовые перестановки

Впрочем, история вокруг ЕБРР может быть лишь вершиной айсберга в конфликте двух самых влиятельных политиков Узбекистана. Помимо объявленного курса на реформы, Иноятова наверняка встревожили и кадровые решения нового президента.

Мирзиёев, к примеру, вернул во власть шестидесятисемилетнего Зокира Алматова – бывшего главу МВД, которого отправили в отставку после Андижана, сделав козлом отпущения за все злоупотребления властей. Еще до возвращения Алматова появилась информация, что он может возглавить пограничную службу Узбекистана, которая входит в структуру СНБ. Мирзиёев, однако, определил бывшего министра в председатели Государственной антикоррупционной комиссии, а спустя некоторое время подписал новый закон о противодействии коррупции. Насколько этот документ поможет Узбекистану избавиться от статуса одного из самых коррумпированных государств мира, сказать пока сложно, но он определенно может послужить хорошим способом избавиться от неугодных чиновников, в том числе из рядов СНБ.

История взаимоотношений Алматова и Иноятова непростая – в середине нулевых они оспаривали друг у друга влияние на президента страны (считалось, что Алматов представляет самаркандский клан, а Иноятов – ташкентский). Это позволяет предположить, что бывший глава МВД, приняв новое назначение, не утратил амбиций и при покровительстве Мирзиёева рассчитывает теперь на реванш. Президент в свою очередь нашел в Алматове человека, знакомого с методами работы Иноятова не понаслышке и способного подорвать влияние нынешнего шефа СНБ.

Показательно также и то, что Мирзиёев назначил министром внутренних дел не близкого к Иноятову Адхама Ахмедбаева, а бывшего председателя правления Национальной холдинговой компании «Узбекнефтегаз» Абдусалома Азизова, который в последнее время занимал должность начальника Джизакского областного УВД. В свое время Азизов считался креатурой именно Зокира Алматова, что делает МВД союзником президента в противостоянии с чекистами.

Серьезным ударом по позициям Иноятова стало увольнение в январе этого года первого зампреда СНБ Шухрата Гулямова. В конце правления Ислама Каримова этот генерал набрал такую силу, что стал представлять свои кандидатуры на должности глав областных и районных администраций. Его же Иноятов рассматривал в качестве своего преемника во главе СНБ, но Мирзиёев решил избавиться от всесильного генерала. Если верить независимым источникам, новый президент поначалу отправил Гулямова руководить СНБ в Сурхандарьинской области, откуда генерал в свое время был переведен в Ташкент, а затем, когда тот проигнорировал это решение, снял его со всех должностей и лишил звания.

Про кого надо утечки

Пока все эти кадровые перестановки не сказываются на самом Иноятове. Шеф СНБ, судя по всему, крепко сидит в своем кресле – именно на его влияние списывают все откаты в реформах последних месяцев. В частности, речь идет об отмене с апреля 2017 года виз для туристов из 15 стран. Соответствующее распоряжение правительства Узбекистана было опубликовано 2 декабря 2016 года, но еще до нового года Мирзиёев изменил это решение, отложив введение безвизового режима до 2021 года. Официально это объяснили необходимостью создать материально-техническую базу и обеспечить безопасность «жизни и здоровья иностранных туристов и граждан республики».

Похожая ситуация сложилась с возобновлением авиасообщения между Узбекистаном и Таджикистаном, когда компания Somon Air отменила свой первый рейс из Душанбе в Ташкент буквально за несколько часов до вылета. И здесь все было списано на нерешенность технических вопросов, но в реальности, как утверждают источники в Ташкенте, против был Иноятов. Руководствовался он при этом якобы соображениями безопасности – именно из Таджикистана, как было принято считать при Каримове, шли основные угрозы узбекской стабильности: наркотики и религиозный экстремизм. Что же до безвизового режима, то и здесь сопротивление Иноятова, чье ведомство в лучших традициях КГБ стремится отследить всех иностранцев, вполне объяснимо.

Большая часть информации о противостоянии Мирзиёева и Иноятова распространяется анонимно или через таких лиц, как «политолог Усман Хакназаров». Известно, что под этим именем творит целая группа авторов, которую многие связывают с СНБ. Именно со слов «Хакназарова» стало известно, что Мирзиёев отказался от услуг Службы безопасности президента, входящей в структуру СНБ, уволил в Ташкенте полторы сотни чекистов и разругал подчиненных Иноятова за то, что те в поисках наживы показывают свои удостоверения даже торговцам семечками. В январе «Хакназаров» рассказал и о том, что Иноятов подал в отставку по состоянию здоровья, что, впрочем, спустя два месяца так и не подтвердилось.

На самом деле из-за особенностей информационного пространства Узбекистана, когда практически все строится на одних только догадках, такие вот откровения «политолога Хакназарова» становятся главным источником информации о политической жизни в республике. С одной стороны, они вполне могут описывать реальные события. С другой – почти наверняка используются чиновниками в своих целях. Это касается и утечек о конфликте Мирзиёева с Иноятовым. Скорее всего, семидесятидвухлетний Иноятов действительно недоволен многими реформаторскими инициативами президента и старается их затормозить. Но одновременно эти сливы в СМИ допускаются окружением главы республики, чтобы лишний раз изобразить Иноятова главным реакционером и душителем свобод, а Мирзиёеву на этом фоне становится легче изображать из себя прогрессивного реформатора.

Как бы ни складывались отношения между Иноятовым и Мирзиёевым сегодня, конфликт между ними предопределен. Тандем или триумвират (его потенциальный третий участник – Рустам Азимов, которому прочили кресло премьера, уже отправлен курировать птицеводство) попросту невозможен в условиях постсоветской Средней Азии. Руководитель страны здесь должен быть и президентом, и лидером нации, и духовным патроном, возможность которого влиять на все сферы жизни страны не ставится под сомнение.

Долгое время Узбекистан делил с Туркменией звание самого тоталитарного государства региона. Мирзиёев, очевидно, предпочел пойти по пути Казахстана, где легкий флер демократии не мешает Назарбаеву править единолично, создав вокруг своей персоны подобие культа личности. Иноятов в этой ситуации обречен или полностью согласиться с курсом президента, или попытаться вернуть Узбекистан во времена Каримова. Но ресурсов для этого у него становится с каждым днем все меньше.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 марта 2017 > № 2104361 Петр Бологов


Узбекистан. Казахстан. Таджикистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 марта 2017 > № 2104334 Петр Бологов

Последний край державы. Почему Москве по-прежнему рады в Средней Азии

Петр Бологов

Средняя Азия в отличие от прочих частей постсоветского пространства продолжает оставаться регионом, открытым для геополитических проектов Кремля, невзирая на их пока еще низкую эффективность. ЕС и США заметно снизили свою активность в этих странах, а растущее влияние Китая и порождаемые им страхи скорее играют на руку Москве

В последних числах февраля президент России Владимир Путин обратился к немного подзабытому внешнеполитическому жанру – совершил турне по целому региону, Средней Азии. За несколько дней он посетил Казахстан, Киргизию и Таджикистан, а в Душанбе еще и провел телефонные переговоры с президентом Туркмении. Формально этот вояж был приурочен к 25-летию установления дипломатических отношений между Россией и бывшими советскими республиками региона, которое будет отмечаться в течение всего года. Впрочем, за этим чисто символическим поводом для поездки российского лидера нетрудно разглядеть продолжающий набирать силу евразийский вектор во внешней политике Кремля. На западном направлении Москва пока далека от прорывов в отношениях не только с ЕС или США, но и с Белоруссией. Зато в Средней Азии позиции России по-прежнему сильны и даже укрепляются.

Узбекистан

Изначально предполагалось, что в среднеазиатское турне Путина может попасть и Узбекистан. В ноябре в Москве побывал министр обороны этой республики Кабул Бердиев, подписавший со своим российским коллегой Сергеем Шойгу договор о развитии военно-технического сотрудничества на 2017 год. Ожидается, что в рамках этого соглашения Узбекистан, тратящий на военные расходы целых 3,5% ВВП, будет закупать российское вооружение вместо американского, на которое в свое время так рассчитывал покойный президент Ислам Каримов.

Учитывая, какое значение в Москве придают потенциальным клиентам российского ВПК (Россия остается вторым в мире после США экспортером оружия), можно было ожидать, что Путин в ходе своего турне заглянет и к новоизбранному узбекскому президенту Шавкату Мирзиёеву. Но узбекский лидер, судя по всему, не отважился на столь стремительное сближение с Москвой: если поначалу сообщалось, что для своей первой зарубежной поездки в качестве президента Мирзиёев выбрал Россию, то потом это решение изменили, и первым стал Казахстан. Встречу с Путиным отложили еще на несколько месяцев – по словам президентского пресс-секретаря Дмитрия Пескова, она состоится до конца весны.

Казахстан

Встреча Владимира Путина с президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым началась с совместного посещения горнолыжного курорта под Алма-Атой. На последующих переговорах, согласно официальному сообщению Кремля, обсуждались «актуальные вопросы двустороннего сотрудничества и ключевые темы международной повестки дня», проще говоря – вопросы сирийского урегулирования и сотрудничества в рамках ЕАЭС. И если итоги межсирийских переговоров в Астане обе стороны оценили положительно, то, говоря о двусторонних отношениях, Путин вынужден был констатировать «снижение товарооборота в стоимостном выражении».

За этой довольно мягкой формулировкой кроются не самые обнадеживающие показатели, которые продемонстрировали в прошлом году страны – участницы ЕАЭС, объединения, локомотивами которого являются в первую очередь Россия и Казахстан. Доля взаимной торговли внутри ЕАЭС по состоянию на 2015 год оценивалась лишь в 13,5% от общего товарооборота стран-участниц, а за первые девять месяцев прошлого года оказалась еще меньше и составила лишь $29,5 млрд против $361,7 млрд, приходящихся на торговлю с третьими странами (около 7,5%).

Несмотря на ликвидацию таможенных барьеров, участники ЕАЭС продолжают рассматривать это объединение как некую формальность, предпочитая при любом удобном случае перетягивать одеяло на себя. Подтверждений тому хватает в двусторонних отношениях. Москва и Минск продолжают спорить из-за запретов на импорт белорусской сельхозпродукции в Россию и цен на поставляемый в Белоруссию российский газ. Похожие конфликты между странами с участием «Газпрома», «Белтрансгаза» и «Транснефти» уже происходили в 2006 и 2010 годах, и появление Таможенного союза, позже переродившегося в ЕАЭС, в этом отношении ничего не изменило.

Нежелание договариваться демонстрируют не только Россия и Белоруссия. Аналогичные споры, пускай и в меньших масштабах, идут сегодня между Казахстаном и Киргизией. После присоединения последней к ЕАЭС в августе 2015 года на границе с Казахстаном действительно были ликвидированы таможенные посты и отменен фитосанитарный контроль. Однако с начала текущего года Астана ввела ограничения на поставку киргизской мясной и молочной продукции в Россию и третьи страны. Транзит был разрешен лишь железнодорожным транспортом в опломбированных вагонах, а перевозки автотранспортом запрещены.

Позже выяснилось, что запрет касался лишь 15 киргизских предприятий. В дальнейшем, по просьбе Бишкека, этот вопрос был вынесен на рассмотрение Евразийской экономической комиссии, и к началу февраля конфликт вроде бы удалось урегулировать, что, однако, не исключает его повторения в будущем. Тем более Казахстан уже неоднократно вводил ограничения на поставки киргизской сельхозпродукции, объясняя это соображениями санитарной безопасности.

Видимо, пытаясь как-то сгладить общее впечатление разлада внутри ЕАЭС, Назарбаев перед встречей с Путиным звонил президенту Белоруссии Александру Лукашенко: «выразил озабоченность» по поводу российско-белорусского конфликта и предлагал поделиться собственным опытом в отношениях с Киргизией. Однако посреднические усилия елбасы оказались не востребованы: страны ЕАЭС по-прежнему предпочитают решать проблемы на двусторонней основе.

Таджикистан

После Казахстана Путин отправился в Душанбе на встречу с его превосходительством лидером таджикской нации Эмомали Рахмоном. Все последние годы взаимоотношения России и Таджикистана, не обремененные сотрудничеством в рамках ЕАЭС, вращаются вокруг двух вопросов: безопасности (обе страны входят в ОДКБ) и трудовой миграции таджиков в Россию. Нынешняя встреча президентов в этом плане не стала исключением.

На территории Таджикистана сегодня размещается самая крупная зарубежная военная база России – 201-я, в первой половине нулевых сформированная из мотострелковой дивизии. Отдельные части российских войск выдвинуты на главные направления, ведущие от границы с перманентно находящимся в состоянии гражданской войны Афганистаном, откуда по территории СНГ традиционно распространяются опиаты и исламистские настроения.

Вопреки опасениям скептиков после вывода с границы российских пограничников их таджикские коллеги более или менее успешно занимаются охраной этого рубежа, хотя обстановка в Афганистане после проведения там операции НАТО «Несокрушимая свобода» стала поспокойнее. С другой стороны, в последнее время наряду с ослаблением талибов в Афганистане активизировалось «Исламское государство» (запрещено в РФ), что вынуждает сопредельные страны с еще большим вниманием относиться к охране своих границ. Поэтому достигнутая Путиным и Рахмоном договоренность использовать для охраны таджикско-афганской границы возможности 201-й базы Минобороны РФ выглядит вполне закономерной. Тем более что о передислокации российских военных непосредственно на границу речи пока не идет.

Менее очевидным кажется готовность России объявить миграционную амнистию для десятков тысяч таджиков. Сегодня в Таджикистане насчитывается до 200 тысяч граждан, которым из-за административных правонарушений запрещен въезд в Россию. Для республики, где каждый десятый житель находится на заработках в РФ (всего около 800 тысяч человек), это существенная цифра, и на встрече с Путиным Рахмон ожидаемо поднял вопрос об амнистии.

«В целом решение найдено, и мы будем работать в соответствии с договоренностью с президентом Таджикистана», – пообещал российский президент. По оценке первого вице-премьера правительства РФ Игоря Шувалова, амнистия коснется только тех, кто в силу различных обстоятельств нарушил миграционное законодательство, но не был вовлечен в криминальную деятельность. Такая склонность Москвы к компромиссу в этом вопросе, видимо, объясняется тем, что из-за экономического кризиса поток среднеазиатских гастарбайтеров в Россию сокращается и без дополнительных запретов: даже если всем нарушителям разрешат вернуться, их численность едва достигнет докризисных показателей 2012–2013 годов, когда количество гастарбайтеров из Таджикистана превышало миллион человек.

Киргизия

О российском военном присутствии упоминалось и во время визита Путина в Киргизию, куда он прибыл, наградив предварительно Рахмона орденом Александра Невского за «укрепление российско-таджикистанских отношений». Комментируя итоги встречи с киргизским президентом Алмазбеком Атамбаевым, российский лидер заявил, что будущее российских военнослужащих в республике, которые на данный момент размещаются на берегах Иссык-Куля (954-я испытательная база противолодочного вооружения) и на авиабазе в Канте, зависит исключительно от позиции местных властей и, если в Бишкеке заявят, «что такая база не нужна, мы в этот же день уйдем».

Интерес к этой теме подогрели заявления Атамбаева, пообещавшего, что российская база будет закрыта по истечении срока действия соответствующего договора. Правда, срок этот истекает только в 2058 году, а сам Атамбаев покинет свой пост уже в ноябре этого года, когда в Киргизии пройдут очередные президентские выборы, в которых нынешний глава республики не может принимать участие. Поэтому судьбу базы в Канте, скорее всего, будут решать уже преемники Атамбаева.

Собственно, поэтому два президента обсуждали не столько вопросы безопасности, сколько тему грядущей смены власти в Киргизии, которая за время независимости пережила уже две революции (в 2005 и 2010 годах). Возможная дестабилизация в республике может поставить под вопрос пребывание в российской сфере влияния Киргизии, которая сейчас остается самой пророссийской страной региона. Сам Атамбаев убежден, что на революциях в стране «поставлена точка», хотя напряжение грядущих выборов в Бишкеке уже ощущается – на днях по обвинению в мошенничестве и коррупции был арестован лидер оппозиционной партии «Ата Мекен» Омурбек Текебаев, что заставило его сторонников выйти на митинги. Этот протест, по всей вероятности, будет властями купирован, однако, как повернется ситуация в ноябре, предсказать сложно – конкуренция на президентских выборах ожидается очень жесткой.

В любом случае голосовать граждане Киргизии, оспаривающей у Таджикистана звание беднейшей страны СНГ, будут в первую очередь кошельком и желудком, а не за политические убеждения того или иного кандидата. Это прекрасно понимают и в России, которая, по словам Путина, за последние годы вложила в развитие республики миллиард долларов. Также российский президент не упустил случая рассказать и о $6 млрд, выданных в качестве кредитов Белоруссии, прозрачно намекнув таким образом, что найти более щедрого союзника у Киргизии при любом руководстве вряд ли получится.

Туркмения

Ни одна из стран, посещенных Путиным в ходе среднеазиатского турне, за время своей независимости не ставила под сомнение стратегическое партнерство с Россией. Нынешняя поездка не только лишний раз это подтверждает, но и дает основания говорить, что российские позиции в регионе укрепляются: достигнуты новые договоренности в сфере безопасности, обозначено намерение решать торговые споры в рамках ЕАЭС. Средняя Азия в отличие от прочих частей постсоветского пространства продолжает оставаться регионом, открытым для геополитических проектов Кремля, невзирая на их пока еще низкую эффективность. ЕС и США, завязшие во внутренних проблемах, заметно снизили активность взаимодействия со среднеазиатскими лидерами.

Разумеется, есть еще и Китай, чьи экономические интересы в регионе часто сталкиваются с российскими. Но растущее китайское влияние во многом играет на руку Москве. Страны Средней Азии рассчитывают строить свою стабильность на стыке интересов России и Китая, потому что опасности одностороннего выбора в пользу Пекина некоторые из них уже испытали на собственном опыте. Туркмения, решив продавать практически весь свой газ китайцам, в результате столкнулась с жесточайшим дефицитом валюты, потому что большая часть китайских платежей за газ уходила на оплату китайских же кредитов.

Теперь две самые закрытые среднеазиатские республики – Узбекистан и Туркмения – проявляют все большую заинтересованность в восстановлении прежних связей с Москвой. С президентом Узбекистана Путин должен встретиться в ближайшие пару месяцев, а о его скором визите в Ашхабад было объявлено во время пребывания российского президента в Душанбе. Как заявили в Кремле, президент РФ очень сожалеет, что Туркмения из-за напряженного графика не попала в его нынешнее расписание, но он «обязательно воспользуется приглашением посетить республику в обозримой перспективе».

Узбекистан. Казахстан. Таджикистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 марта 2017 > № 2104334 Петр Бологов


Узбекистан. Россия > СМИ, ИТ > mvd.ru, 2 февраля 2017 > № 2066166 Рустам Сагдуллаев

Легенда «поющей эскадрильи».

В гостях у редакции известный актёр и режиссёр Узбекистана Рустам САГДУЛЛАЕВ.

- Рустам Абдуллаевич, 43 года назад зрители впервые увидели фильм «В бой идут одни «старики». Картина подарила нам нежного и романтичного Ромео. Является ли этот фильм вашей визитной карточкой?

- Несомненно, да! В 1974 году на экраны вышел военно-драматический фильм режиссёра Леонида Быкова о лётчиках-истребителях, участвовавших в боях за освобождение великой страны от фашистских захватчиков.

Более чем 40 миллионам зрителей посчастливилось прочувствовать победу и потери эскадрильи гвардейского истребительного авиационного полка, полетать на «яках» и «лагах» со «стариками», которым было лет по двадцать, и влюбиться в «желторотиков» из лётных училищ ускоренного выпуска.

Кинолента «В бой идут одни «старики» с огромным успехом облетела 54 страны мира. Показывая один из эпизодов военной жизни Великой Отечественной войны, фильм стал единственным в десятке самых кассовых и четвёртым в прокате того года. Благодаря популярности и, несомненно, зрительской симпатии эта работа вошла в список 100 лучших российских фильмов. Неоднократно участвуя в отечественных и международных фестивалях, кинокартина была удостоена первых наград за режиссуру и актёрское мастерство.

Не удивительно, что моё лицо сразу стало узнаваемым.

Помню, однажды раздался звонок. На проводе был Леонид Фёдорович Быков. Он тогда приступил к съёмкам фильма «Аты-баты, шли солдаты».

«Ромео, - обратился он ко мне, - не приглашаю тебя в свою новую картину, потому как хочу, чтобы в памяти зрителей ты остался романтичным героем из фильма «В бой идут одни «старики».

И действительно, по прошествии лет многие помнят меня как влюблённого Ромео. Я на это никогда не обижался. Тем более, что фильм предопределил и мою дальнейшую творческую судьбу.

- Какой случай помог вам попасть в актёрский состав?

- Это произошло благодаря фильму «Влюблённые» (1969) и актёру Родиону Нахапетову. Родион вместе с Леонидом Быковым был на кинофестивале в Баку. Тогда-то гениальный режиссёр Леонид Фёдорович и рассказал о замысле будущей кинокартины «В бой идут одни «старики», где по сценарию одним из героев был лётчик-узбек. Зная о том, что Нахапетов снялся в узбекском кинофильме, Быков спросил: «Не посоветуешь парнишку для моей новой картины?» Родион, не раздумывая, предложил на эту роль мою кандидатуру. По выражению киношников, «продал» меня. Как оказалось впоследствии, это был мой счастливый случай! К слову, в тот период проходили съёмки узбекского кинофильма «Мой добрый человек». Когда режиссёр Равиль Батыров узнал, что меня приглашает сниматься сам Леонид Быков, с уверенностью сказал: «Конечно, я отпущу тебя к нему!»

- Какие воспоминания остались от работы с Леонидом Быковым? Какая атмосфера царила на съёмочной площадке и продлились ли трогательные отношения со штурманом Машей Поповой?

- Воспоминания от съёмочных дней и сегодня остаются трогательными, волнительными и щемящими сердце. Леониду Быкову (в фильме - гвардии капитану Титаренко по прозвищу Маэстро) удалось тогда создать добрую, непринуждённую, органичную и творчески-киношную атмосферу. Он ко всем относился с уважением. Никогда не слышно было повышенного тона. Наоборот, старался разговаривать тихо, заставляя команду прислушиваться к себе. Это помогало на съёмочной площадке каждому из нас не играть, а, отдаваясь всем сердцем и душой, проживать сценический образ героя. Не требовал Маэстро и точного озвучивания текста, всегда приветствовал импровизацию. Уверен, именно это и позволило ему создать бестселлер на десятилетия. Оставаясь в первую очередь яркой индивидуальностью, режиссёром и главным героем киноленты, он сумел показать с помощью обычных человеческих качеств «поющей эскадрильи» жестокость войны, мужскую дружбу, веру в победу и искреннее чувство любви. Думаю, даже сейчас, когда зритель смотрит эту картину, ощущается та удивительная атмосфера, которая царила на съёмочной площадке.

Часто вспоминается последний съёмочный день. Настроение у всех было далеко не радостное. Наверное, потому что все, как и я, понимали: ностальгия по фильму останется навсегда!

А со штурманом Машей Поповой, очаровательной актрисой Евгенией Симоновой, раньше как-то поддерживали связь, особенно когда она училась в Щукинском училище. Потом - тишина. Только иной раз, по телефону... Расстояние... Да, как молоды мы были...

- После выхода кинофильма на экран в вас были влюблены едва ли не все зрительницы Советского Союза. Не уставали ли раздавать автографы? Может, вспомните курьёзные случаи?

- Всякое бывало. Хоть тогда мы и не были, как сейчас, избалованы зрителем, курьёзные моменты случались. Один из них до сих пор щекочет память. Однажды руку и сердце мне предложила дама старше на 15 лет. Настолько, видимо, я приглянулся, что с её губ слетела фраза: «Буду на руках носить до конца жизни...» Эдакая сибирская красавица была…

Смешной случай произошёл лет 10 назад. Подошла как-то ко мне одна бабулька, стала обнимать, целовать, приговаривая: «Родной ты мой! Я ж на твоих фильмах выросла!» А я про себя подумал: «Постой, а сколько ж мне тогда лет?» Так что благодаря фильму «В бой идут одни «старики» влюблённый Ромео по сей день обожаем тысячами поклонниц.

- Рустам Абдуллаевич, во многих кинолентах ваша неотразимая улыбка пленила главных героинь. В жизни вы такой же романтик?

- Не знаю, как насчёт романтика, но я довольно эмоциональный человек. А ещё не терплю несправедливости. Не раз приходилось заступаться за незнакомых женщин (прохожих) - как на улицах Ташкента, так и в городах России, порой оказываясь один на один с обидчиками. Категорически не выношу ложь. Свято верю в то, что духовные ценности возьмут верх над материальными.

- Как период распада Советского Союза сказался на вашей творческой карьере? Что пришлось преодолеть, чтобы продержаться «на плаву»?

- В кинофильмах я снимался почти каждый год. Даже после распада. Везение, наверное...

В 2001-м на экранах появился телесериал «Слепые». В нём удалось совместить режиссуру, продюсерство, стать соавтором сценария и исполнить главную роль. Сериал снимался в собственной студии «Равшан-фильм», которая создавалась специально под этот проект и была названа в честь моего сына! За режиссёрскую работу получил диплом третьей степени Московского международного фестиваля телефильмов в номинации «Дебют».

В 2003 году за создание ярких образов в кинематографе по решению 24 кино­академиков мира получил награду - орден Святого Георгия.

В 2010-м пришло приглашение в Москву принять участие в кинофестивале «КиноШок», где я был удостоен специального приза имени Павла Луспекаева «Госпожа Удача».

Довольно часто за эти годы снимался в российских фильмах. В отечественном кинематографе в последнее время как актёр участвовал в двух коммерческих картинах - «Кечир» («Прости») и «Ярим бахт» («Половина счастья»).

- Что заимствуете от советского киноискусства в режиссуре и чем прельщает современная киноиндустрия?

- Наверное, в силу характера мне всегда были близки человеческие качества героев советских фильмов, а не хождение по трупам для достижения добра, как это нередко бывает в кинокартинах сегодняшнего дня. Киноиндустрия XXI века прельщает своими техническими возможностями и, конечно, выделяемыми на съёмки суммами. Ведь ещё лет 10 назад мы не могли представить, что появятся спецэффекты, приближенные к реальным, технологии 3D, сильный звук и так далее...

- Над чем сегодня работает Рустам Сагдуллаев и смогут ли российские зрители увидеть на экранах полюбившегося актёра?

- Надеюсь, в этом году на широкий экран выйдет детективный сериал «Штрафник» режиссёра Олега Фомина. Это история о тяжёлом послевоенном времени: 1946 год, всплеск преступности, на борьбу с которой были брошены все оставшиеся силы. Второй российский сериал - «Принцесса с севера» режиссёра Владимира Зайкина - об истории и культуре удивительной страны Аджахар.

Веду переговоры с зарубежными партнёрами о съёмках сериала «Шёлковый путь - Легенды востока». Синопсис уже утвержден (тьфу-тьфу...) - Китай, Индия, Аравия, Кавказ, Турция, Италия. Дали согласие популярные актёры мирового кинематографа. Не буду пока называть их имена...

- Удалось ли за годы жизни построить дом, посадить дерево и вырастить сына?

- У меня большой двор, где годы назад своими руками посадил черешню, яблоню, урюк, сливу. Плодоносят. Готов угостить! Добротный дом, наполненный жизнью дочери Наврузы, сыновей Иззата и Равшана, внучки Сафии и, конечно, любимой супруги Марины, с которой в этом году мы будем отмечать жемчужную свадьбу (30 лет). Это главное и самое важное богатство в моей жизни!

- Есть ли у вас пожелания тем, кто обеспечивает безопасность и правопорядок в стране?

- Конечно, есть. В любом государстве живут люди. Отношение к жизни у всех разное. Вот здесь и нужны те, кто охраняет порядок и спокойствие, зачастую рискуя своей жизнью. Желаю им мирной атмосферы. Чтоб всегда возвращались домой живые - хоть и уставшие, но с чувством выполненного долга. Терпения, ребята и девчата, на вашем поприще! Пусть новый год принесёт удачу и везение!

Беседу вела Елена БЕЛЯЕВА

Визитная карточка

Рустам Абдуллаевич Сагдуллаев - заслуженный артист Узбекской ССР. Родился 25 июля 1950 года в Ташкенте.

В 1975 году окончил Ташкентский театрально-художественный институт им. А.Н. Островского, стал актёром киностудии «Узбекфильм».

Снялся более чем в 55 российских и узбекских кинолентах. Его дебют состоялся в возрасте 13 лет в фильме «Канатоходцы» (1963).

Настоящая популярность пришла с выходом фильма Леонида Быкова «В бой идут одни «старики» (1974).

Женат. Имеет 3 детей.

Узбекистан. Россия > СМИ, ИТ > mvd.ru, 2 февраля 2017 > № 2066166 Рустам Сагдуллаев


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067990 Станислав Притчин

Узбекский транзит для Центральной Азии

Смена поколений продолжается

Станислав Притчин – кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья Института востоковедения РАН, руководитель аналитического центра ECED.

Резюме В условиях неразвитости политических институтов, отсутствия опыта передачи власти стабильность государства в период транзита всецело зависит от способности элиты поставить общественные интересы выше собственных и найти консолидированное решение.

4 декабря 2016 года в Узбекистане состоялись досрочные президентские выборы. Впервые в истории независимого Узбекистана кампания проходила без бессменного президента Ислама Абдуганиевича Каримова, который скоропостижно скончался 2 сентября. В выборах приняли участие четыре кандидата, от каждой из зарегистрированных и действующих политических партий. Но безусловным фаворитом с самого начала считался Шавкат Мирзиёев, опытный и авторитетный в республике политик, который с 2003 г. занимал пост премьер-министра. В итоге он набрал наибольшее количество голосов – 88,61%. Официально победив на выборах, Мирзиёев обозначил приоритеты своего пятилетнего срока, и некоторые из них выглядят совершенно революционными, например, введение прямых выборов хогимов (глав областей), реформирование госслужбы. Таким образом, Узбекистан действительно вступил в совершенно новую для себя эпоху, а принимая во внимание его вес в Центральной Азии, соседи по региону не смогут не учитывать ход узбекского транзита.

Особенности транзита власти в Центральной Азии

Процесс транзита власти в постсоветских государствах Центральной Азии является одним из самых серьезных вызовов для их стабильности. Все дело в особенностях политической культуры, сложившейся под влиянием исторического наследия (советский период с отстроенной вертикалью власти, патерналистский подход населения к государству), а также местных традиций (сакральность власти). Практически для всех государств региона характерна суперпрезидентская политическая модель, в которой глава государства выступает в качестве единственного и важнейшего центра власти. С некоторыми оговорками это относится и к Киргизии с ее формально парламентско-президентской системой.

Данная модель позволяет обеспечивать, во-первых, внутриполитическую стабильность, когда глава государства выступает арбитром в противостоянии политических, региональных и экономических групп влияния. Во-вторых, в условиях неразвитости гражданского общества и институтов контроля власти она является основным условием управляемости и эффективности государственного аппарата, когда все члены правительства отвечают перед главой государства за проделанную работу. В-третьих, именно глава государства выступает в качестве и формального, и номинального гаранта суверенитета и выразителя национальных интересов на международной арене. Слабой стороной президентской модели является ее зависимость от личности главы государства.

В условиях неразвитости политических институтов, отсутствия опыта передачи власти стабильность государства в период транзита всецело зависит от способности политической элиты поставить общественные интересы выше собственных и найти консолидированное решение при выборе следующего президента.

Важно отметить, что для России смена персоналий, стоящих у руководства в странах региона, является принципиальным вопросом. Личный контакт Владимира Путина с главами государств, и не только в Центральной Азии, является важнейшим элементом российской внешней политики. Не были исключением и отношения с Исламом Каримовым. Поэтому остановку Владимира Путина в Самарканде на обратном пути из Китая и посещение могилы первого президента Узбекистана можно расценивать не только как эффектный внешнеполитический шаг, но и возможность для российского лидера попрощаться с многолетним партнером и личным другом.

За четверть века в странах Центральной Азии произошло всего несколько случаев передачи власти. В 1994 г. в Таджикистане после гражданской войны в качестве компромиссной фигуры к власти пришел Эмомали Рахмонов (Рахмон с 2007 года). В марте 2005 г. народные волнения в Киргизии привели к бегству Аскара Акаева и приходу оппозиционеров к управлению государством, которое возглавил Курманбек Бакиев. Новый глава Киргизии не только быстро переиграл вчерашних партнеров по оппозиции, но и сумел в короткие сроки сконцентрировать в своих руках и руках своей семьи власти и полномочий больше, чем было у его предшественника. Уже в 2010 г. Бакиев был вынужден бежать из республики в ответ на массовые акции протеста. Временное правительство инициировало Конституционную реформу по переформатированию республики в парламентскую. Однако реализация идей парламентаризма на фоне ослабления всех государственных институтов привела к перенесению в парламент политической борьбы и параличу работы госорганов. Только после того как в 2011 г. президентом был избран Алмазбек Атамбаев, коалиции во главе с пропрезидентской Социал-демократической партией удалось создать единый центр принятия решений, позволивший республике выйти из управленческого кризиса.

В Туркмении смена высшей власти была связана со смертью в декабре 2006 г. Сапармурата Ниязова – первого из плеяды первых секретарей республиканских комитетов партии, кто стал президентом. Транзит власти прошел очень быстро, путем закулисных переговоров. При этом должность временно исполняющего обязанности президента по Конституции должен был занять спикер сената, но вместо него временным главой республики стал заместитель председателя правительства Гурбангулы Бердымухамедов. В феврале 2007 г. он уверенно выиграл досрочные президентские выборы, набрав 89% голосов избирателей.

Особенности узбекского транзита

На протяжении последних лет среди возможных преемников Ислама Каримова числились несколько политических тяжеловесов узбекской политики. Занимающий с 2003 г. пост премьер-министра уроженец Джизака Шавкат Мирзиёев, вице-премьер, министр финансов уроженец Ташкента Рустам Азимов, старшая дочь президента Гульнара Каримова и занимающий пост главы СНБ с 1995 г., влиятельный 72-летний Рустам Инноятов. Очевидно, что список был достаточно условным, не отражал реалии узбекской политики и не учитывал неформальные властные расклады и альянсы, играющие первостепенную роль.

К моменту старта транзита власти даже в этом условном списке не оказалось дочери президента Гульнары Каримовой, которая еще при жизни отца потеряла шансы претендовать на власть. Также с трудом верилось, что непубличный Рустам Инноятов вдруг решит выйти из тени и официально возглавить республику. Появление же «темных лошадок» выглядело маловероятным, так как любой кандидат должен был не только пройти процедуру согласования внутри элиты, а значит иметь авторитет и высокий уровень влияния, но и быть избранным на всенародном голосовании. Поэтому наиболее вероятными кандидатами в преемники считались Мирзиёев и Азимов.

Вопрос о том, кто заменит Каримова, был решен в результате закрытых переговоров. Об этом мы можем судить по единой, логичной цепочке решений. Сначала постановлением парламента премьер-министр Шавкат Мирзиёев был утвержден главой комиссии по организации похорон первого президента. Спустя несколько дней во время совместного заседания двух палат парламента утвердили самоотвод спикера сената Нигматилла Юлдашева с поста временного главы республики, который он должен был занять по Конституции 2011 г. в случае смерти президента или потери им дееспособности до момента избрания нового главы. Вместо спикера единогласным решением депутатов временно исполняющим обязанности президента был избран Шавкат Мирзиёев. Досрочные выборы назначили на 4 декабря 2016 года.

У зарубежных экспертов вызвало критику решение о самоотводе спикера сената и утверждение премьера на должность врио президента. Статьи 95 и 96 Конституции, регламентирующие процедуру объявления досрочных выборов и назначения временного главы государства на случай смерти или недееспособности действующего, не прописывают подобного рода нюансы. Вместе с тем премьер-министр в узбекской политической иерархии является третьим лицом, и в такой ситуации логично и формально обоснованно, что именно он заменил Юлдашева после его самоотвода. Необходимо понимать и особенность политической культуры и традиций Узбекистана. Сакральность позиции главы государства настолько высока, что сложно представить себе два центра власти даже на короткий период – врио президента и наиболее вероятный кандидат. Это, с одной стороны, могло бы привести к опасным закулисным играм, а с другой – создать в общественном сознании, пусть и на время, двоевластие. Вспоминается пример из новейшей истории Киргизии, считающейся наиболее демократичным государством в регионе. В 2005 г., сразу после свержения Аскара Акаева, лидер оппозиции Курманбек Бакиев совмещал аж две ведущие позиции – и.о. президента и премьера – и в итоге вышел победителем в противостоянии со своим политическим оппонентом Феликсом Куловым.

Особенностью узбекского транзита стала его максимальная консолидированность. К стабилизирующим факторам можно отнести следующие. Никто из игроков, претендующих на высший пост, не стремился расшатывать ситуацию и дестабилизировать общественно-политическую обстановку – в таком случае проигравшей была бы любая группа, пришедшая к власти. Более того, все претенденты были заинтересованы в сохранении строгой вертикали, максимальной монолитности политического класса. В такой ситуации основные конкурирующие группы предпочли закулисные переговоры, выдвижение единого кандидата вместо публичных разборок. Вторым важным стабилизирующим фактором, без сомнения, выступил глава СНБ Рустам Иноятов, который в силу возраста не имел личных президентских амбиций и, вероятнее всего, сыграл роль ключевого модератора процесса выбора кандидатуры нового президента Узбекистана и ее согласования с основными политическими игроками.

Узбекистан после Каримова

Каким будет Узбекистан после Ислама Каримова? Вопрос не праздный не только для 32-миллионного населения республики, но и в целом для Центральной Азии. Это единственное государство, граничащее со всеми центральноазиатскими республиками и с Афганистаном, при этом географически оно занимает центральную часть региона. Узбекские диаспоры есть во всех соседних странах, более того, в некоторых являются вторыми по численности, например в Киргизии. Узбекская армия считается самой крупной и боеспособной в Центральной Азии в том числе и потому, что значительная часть инфраструктуры и военной техники советского Туркестанского военного округа осталась на территории республики. Экономически Узбекистан в регионе уступает только Казахстану. Республике удалось в основном сохранить существовавший на момент распада СССР промышленный потенциал, создать новые отрасли, такие как автомобилестроение, а также диверсифицировать сельское хозяйство и снизить зависимость от производства водоемкого хлопка. Не все, конечно, радужно. Высокая рождаемость, достаточно закрытая для иностранных инвесторов модель экономики, удаленность от рынков сбыта, слабая развитость транспортной инфраструктуры, дефицит ресурсов не позволили создать необходимое количество рабочих мест. В итоге Узбекистан является главным поставщиком трудовых мигрантов в Казахстан и Россию. Неудивительно, что, выступая в парламенте перед утверждением в качестве врио главы государства, Шавкат Мирзиёев заявил, что в ближайший год нужно будет создать как минимум миллион новых рабочих мест, 480 тыс. из них – для выпускников профтехучилищ.

Обозначенные в ходе кампании и после ее успешного завершения реформы должны коснуться всех сфер жизни. Новый президент предложил несколько важных инициатив, нацеленных на улучшение инвестиционной среды: вводятся ограничения на внеплановые проверки бизнеса госорганами, предложен пакет мер по облегчению процедуры конвертации местной валюты – ключевой проблемы для иностранных инвесторов. Мирзиёев призвал рассмотреть возможность избрания хокимов (руководителей областей) через всенародные выборы. Если инициатива будет реализована, это станет прецедентом для региона, так как во всех странах Центральной Азии главы местных образований назначаются и снимаются президентами. Также заявлена серьезная административная реформа. В настоящее время разрабатывается Концепция реформы административного управления, рассчитанная на 2017−2021 годы.

При этом сохраняется жесткая вертикаль власти, продолжен курс на строгую секуляризацию общественной и политической жизни и недопущение распространения идей радикального ислама.

На нынешнем этапе не стоит ожидать серьезных изменений внешнеполитических приоритетов Узбекистана. Только после того как все внутриполитические вопросы будут решены, сформируется новый баланс сил, возможна определенная корректировка приоритетов на внешней арене. Для нового президента первоочередной задачей будет получить поддержку и признание своей легитимности у ключевых игроков – России, Китая и США.

Если говорить о долгосрочных интересах, то для Узбекистана важно развивать сотрудничество с Москвой, так как более 2 млн граждан республики работают в России, она также является важным экономическим партнером и крупнейшим инвестором, в первую очередь в нефтегазовую сферу. Не исключается определенное движение в сторону ЕАЭС, но пока не на уровне полноценного членства. С Пекином продолжится тесное сотрудничество, так как Китай – важный инвестор в первую очередь в транспортный сектор, крупный покупатель газа, добываемого в республике. Но осторожность в отношении такого мощного регионального игрока, как Китай, скорее всего, сохранится, так что, вероятно, предложенная Пекином зона свободной торговли с Узбекистаном так и останется проектом. С западными странами ситуация несколько иная – здесь нет серьезной экономической базы сотрудничества. Многое будет зависеть от оценок выборов в Узбекистане и готовности к диалогу с новым главой республики.

О предпочтениях и приоритетах второго президента во внешней политике мы можем судить по программному выступлению Шавката Мирзиёева во время утверждения его врио главы государства. Интересно, что на первом месте в списке партнеров обозначены страны – соседи по Центральной Азии, а уже только затем Россия, Китай, США, Япония и Южная Корея. Что это может означать? С Астаной у Ташкента сложился прагматичный стратегический союз. Это подтвердил и состоявшийся спустя несколько дней после похорон визит президента Нурсултана Назарбаева в Самарканд на могилу к своему многолетнему партнеру и его встреча с Мирзиёевым.

Как будут развиваться связи с Киргизией и Таджикистаном, с которыми, как известно, у Ташкента достаточно напряженные отношения? Основные причины такого положения вещей – нерешенный пограничный вопрос, что особенно остро проявляется в перенаселенной Ферганской долине, а также предельно конфликтная водно-энергетическая тема. Эти проблемы никуда не уйдут. Вместе с тем в условиях, когда внешнюю политику определяют президенты, их личный контакт имеет большое значение. Так, например, Эмомали Рахмон прилетел на похороны Каримова, несмотря на то что имел с ним не самые простые личные отношения. Более того, он провел встречу с будущим вероятным главой соседней республики, что дает надежду на создание более конструктивной атмосферы для переговоров по болезненным вопросам. Президент Киргизии не присутствовал на траурной церемонии, но отправил письмо с соболезнованиями, республику же на похоронах представлял премьер-министр. Интересно, что подготовка к выборам в Узбекистане не повлияла на проведение запланированных узбекско-киргизских консультаций по делимитации границы, которые состоялись 16–20 сентября в Джалал-Абаде и Оше и закончились подписанием предварительного протокола. Это лишний раз показало, что работа по решению спорных вопросов продолжена. Шавкат Мирзиёев постарается в качестве нового главы Узбекистана разрешить часть проблем и противоречий, затруднявших полноценное сотрудничество с соседями, и вывести его на новый уровень.

Если же говорить о рисках, связанных с переходом власти, то они в первую очередь связаны с внутриполитической ситуацией. Ислам Каримов был ключевой фигурой системы и, находясь над схваткой, обеспечивал стабильность за счет баланса основных политических и региональных групп влияния. Сейчас в качестве ключевого игрока выступает Шавкат Мирзиёев, представитель одной из таких групп. Это означает, что в ближайшей перспективе будет происходить усиление его группы, а значит можно прогнозировать перераспределение сфер влияния в политике и экономике. Под ударом может оказаться вице-премьер, министр финансов Рустам Азимов. Хотя по итогам первых кадровых решений, предпринятых врио президента, его полномочия были даже несколько расширены. В любом случае обострение внутриэлитной борьбы после избрания президента вряд ли приведет к дестабилизации в республике, а будет ограничено перераспределением влияния между властными группами.

Узбекский прецедент и регион Центральной Азии

Все без исключения соседи внимательно следят за происходящим в республике. Спустя всего две недели после смерти Ислама Каримова в Туркменистане и Казахстане произошли заметные изменения. Так, руководство Туркменистана на фоне узбекских событий завершило, наконец, реформирование Конституции, которое началось еще в мае 2014 года. В обновленном основном законе отменен возрастной ценз для кандидатов на пост президента, а президентский срок увеличен с 5 до 7 лет. Таким образом, для нынешнего главы республики Гурбангулы Бердымухаммедова сняты любые ограничения на занятие поста главы республики.

Возможно ли повторение узбекского опыта в Казахстане? Объективно это был бы оптимальный сценарий, когда политическая элита вырабатывает консолидированное решение и находит компромиссную фигуру, устраивающую основные группы влияния. Но реализовать такой сценарий будет сложнее по нескольким причинам. Во-первых, Казахстан более открытое, чем Узбекистан, государство, в котором фактор публичной политики, медиа, в том числе оппозиционных, имеет серьезное значение. Во-вторых, элита Казахстана менее консолидирована, по крайней мере внешне. Есть конкурирующие бизнес-группы со своим представительством в руководстве республики и медиа-активами. В-третьих, у Казахстана, по моему субъективному мнению, нет таких стабилизирующих фигур, как Рустам Иноятов, с реальными полномочиями, с огромным авторитетом и без личных политических амбиций. Есть Нуртай Абыкаев, ближайший соратник президента республики, но он покинул пост главы КНБ. Вместе с тем последние перестановки, проведенные Нурсултаном Назарбаевым спустя неделю после похорон Каримова, говорят о том, что узбекский опыт тщательно изучен. Так, на пост главы КНБ назначен тяжеловес казахстанской политики, премьер-министр Карим Масимов, который в течение последних лет считался человеком номер два в республике. Казахстанским политическим и экспертным сообществом он не рассматривается в качестве кандидата на пост следующего президента ввиду его национальности (считается, что Масимов наполовину уйгур), поэтому назначение его руководителем главной спецслужбы воспринимается как желание президента Назарбаева политически усилить КНБ на период смены власти. Параллельно проведены несколько перестановок, которые скорее запутали наблюдателей. Так, дочь президента Дарига Назарбаева неожиданно отправлена с поста вице-премьера в сенат, зато в правительство из Министерства обороны перешел Имангали Тасмагамбетов. Оба политика рассматриваются в качестве возможных преемников Назарбаева. Таким образом, узбекский транзит как минимум ускорил подготовку к предстоящему переходу власти в Казахстане и задал позитивный сценарий для этого процесса.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067990 Станислав Притчин


Казахстан. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 8 декабря 2016 > № 1998337 Досым Сатпаев

Досым Сатпаев: Казахстан ждет от Узбекистана перезагрузки региональной политики

Динара ШУМАЕВА

На прошедших 4 декабря выборах президента в Узбекистане уверенную победу одержал исполняющий обязанности президента, экс-премьер-министр Шавкат Мирзиёев. По мнению кандидата политических наук Досыма Сатпаева, Казахстан не должен оставаться в стороне от попыток внести определенные изменения в региональную политику Узбекистана.

- Как вы можете охарактеризовать Шавката Мирзиеева. В какой клан он входит, каких взглядов придерживается, кем был в период правления Каримова?

- Шавкат Мирзиеев является компромиссной фигурой, чьи позиции сильны за счет поддержки других игроков в элите. В первую очередь со стороны главы Службы национальной безопасности Узбекистана Рустама Иноятова и вице-премьера Рустама Азимова, который также является министром финансов Узбекистана. Кстати, это один из возможных кандидатов на пост премьер-министра Узбекистана. Но, как долго продержится этот внутриэлитный консенсус трудно сказать, особенно после того, как со сцены уйдет уже довольно пожилой Р.Иноятов.

В перспективе ситуация в Узбекистане может напоминать такую же ситуацию в Туркменистане, где после президента Сапармурата Ниязова его преемнику в лице Гурбангулы Бердымухамедова понадобилось всего несколько лет, чтобы избавиться от большинства из тех, кто когда-то помог ему прийти к власти, включая влиятельного начальника службы охраны президента Акмурада Реджепова.

Что касается личностной характеристики Ш.Мирзиеева, то он долгое время был частью той закрытой политической системы, которую создал Ислам Каримов. Он сторонник жесткого политического контроля. Поэтому ожидать от нового президента политических реформ направленных на либерализацию политической системы не стоит. Хотя в своей предвыборной программе, Ш.Мирзиеев первым направлением своей деятельности обозначил совершенствование системы государственного и общественного управления. Максимум, на что Ш.Мирзиеев сейчас может пойти – это игра в демократию, для повышения своей легитимности в глазах международного сообщества. И Ш.Мирзиееву повезло. Он может играть на контрасте. Ведь по сравнению с периодом правления Ислама Каримова, где гайки закручивались во многих сферах до предела, любое маленькое послабление с его стороны, тут же воспринимается многими как шаг вперед. Хотя, сама авторитарная система будет сохранена.

- Какие реформы можно ожидать от Шавката Мирзиёева в экономике страны?

- Не меньше вопросов, по поводу заявлений Ш.Мирзиеева об экономической либерализации в стране. Кстати, здесь количество оптимистов чуть больше, чем в случае с либерализацией политической. Ш.Мирзиеев уже озвучил шесть принципов экономического развития страны, среди которых говорится о дальнейшем укреплении макроэкономической стабильности, сохранении высоких темпов экономического роста, обеспечении устойчивости национальной валюты, дальнейшем укреплении банковской системы, продолжении политики консервативного и рационального подхода к внешним заимствованиям, недопущении чрезмерной долговой нагрузки на государство. В октябре текущего года, Ш.Мирзиеев даже подписал указ «О дополнительных мерах по обеспечению ускоренного развития предпринимательской деятельности, всемерной защите частной собственности и качественному улучшению делового климата». И если новому руководству Узбекистана удастся хотя бы частично реализовать свои планы по улучшению делового климата, это позволит республике составить вполне реальную конкуренцию Казахстану.

- Как вы думаете, как изменится внешняя политика Узбекистана с приходом нового президента – Мирзиеева? В частности, отношения с Россией? Насколько Узбекистан разделяет внешнюю политику РФ и планирует ли входить в ЕАЭС?

- Ситуация с внешней политикой Узбекистана, на мой взгляд, является более понятной. Она будет строиться на основе дистанционного двустороннего партнерства с крупными геополитическими игроками в лице США, России и Китая. Более того, новое руководство Узбекистана уже заявило, что не собирается входить в Евразийский экономический союз, который когда-то критиковал Ислам Каримов. Также маловероятно возвращение Узбекистана в Организацию договора о коллективной безопасности (ОДКБ), где республика приостановила свое участие несколько лет назад.

Все это указывает на то, что надежды России на то, что Шавкат Мирзиеев будет более пророссийски настроенным политиком, чем первый президент, пока не оправдались. Еще при Исламе Каримове была принята «Концепция внешнеполитической деятельности Узбекистана», в которой написано о том, что страна «…оставляет за собой право заключать союзы, входить в содружества и другие межгосударственные образования, а также выходить из них, руководствуясь высшими интересами государства, народа, его благосостояния и безопасности».

С точки зрения Ташкента, участие страны в ЕАЭС не принесет никаких экономических выгод и может ограничить экономический суверенитет страны. Хотя у Москвы остается такой рычаг давления на Ташкент, как многочисленные трудовые мигранты из Узбекистана, которые работают в России. При Исламе Каримове Россия опасалась использовать этот рычаг. Но в случае с соседним Таджикистаном такие попытки уже были. Хотя даже несмотря на это, Душанбе также не сильно торопится вступать в ЕАЭС. В то же самое время Узбекистан продолжит свое участие в Шанхайской организации сотрудничества, а также будет поддерживать реализацию китайской программы «Экономический пояс Шелкового пути» рассчитывая на масштабные китайские инвестиции в инфраструктурные проекты.

В «Концепции внешнеполитической деятельности Узбекистана» также указан запрет на присутствие в стране любых иностранных военных баз, что, в принципе, устраивает и Москву, и Пекин. Кстати, в этой же Концепции, Центральная Азия обозначена как главный приоритет внешнеполитической деятельности Узбекистана, который «…выступает за решение всех насущных политических, экономических и экологических проблем региона на основе взаимного учета интересов, конструктивного диалога и норм международного права». К важнейшим задачам узбекской внешней политики в регионе были отнесены, в том числе, решение вопросов использования ресурсов трансграничных рек. При этом проблемы Центральной Азии, согласно узбекской Концепции, должны решаться самими государствами региона без вмешательства внешних сил. И Ш.Мирзиеев уже начал политику восстановления отношений со своими соседями в регионе, в первую очередь с Таджикистаном и Кыргызстаном, что является позитивным процессом. Это, кстати, отличает ту внешнюю политику, которую проводил покойный Ислам Каримов по отношению к своим соседям, фактически не реализовывая данную часть упомянутой внешнеполитической Концепции Узбекистана.

- Как вы думаете, как изменятся отношения Казахстана с Узбекистаном в связи с приходом нового президента?

- У Акорды есть большой опыт взаимодействия с политическими элитами, которые пришли к власти разными способами и получили легитимное признание. Будь то Туркменистан, Кыргызстан, Таджикистан, Украина или Грузия. Казахстан будет заинтересован в любом сценарии смены власти в Узбекистане, который гарантировал бы сохранение, желательно долгосрочной, политической стабильности в этой стране. Фактор стабильности также важен Астане и по причине наличия в Узбекистане большой казахской диаспоры.

Но есть сфера, где Казахстан, возможно, хотел бы видеть определенные изменения. Это региональная политика Узбекистана. В то же самое время, при Исламе Каримове взаимоотношения между Ташкентом и Астаной также не были повышено конфликтными. Если не считать, несколько пограничных инцидентов связанных с обстрелом граждан Казахстана при пересечении казахстанско-узбекской границы. Хотя, в отличие от других стран Центральной Азии, Казахстан и Узбекистан решили вопрос о делимитации и демаркации основной части совместной границы.

В 1998 году два государства даже подписали Договор о вечной дружбе, а в 2013 году о стратегическом партнерстве. Но на межгосударственные отношения Казахстана и Узбекистана в значительной степени влияли личностные факторы двух президентов. Н.Назарбаев и И.Каримов рассматривали друг друга в качестве равновесомых фигур, которые могли иметь разные точки зрения по разным вопросам, но все-таки уважали позицию друг друга. Хотя близкими и партнерскими эти отношения тяжело было назвать. Не удивительно, что президент Казахстана уже пригласил нового президента Узбекистана Ш.Мирзиеева посетить нашу республику, чтобы, скорее всего, провести перезагрузку отношений между двумя республиками.

Казахстан не должен оставаться в стороне от попыток внести определенные изменения в региональную политику Узбекистана. Астана может также воспользоваться благоприятной возможностью для того, чтобы попытаться вовлечь Узбекистан в решении общих региональных проблема на основе переговоров и консенсуса. Такие попытки Акорда уже предпринимала и не раз. Еще в 90-е годы и в первой половине 2000-х годов, наша республика осуществляла попытки проводить более активную внешнюю политику в регионе пытаясь ускорить процесс регионального взаимодействия по наиболее важным проблемам, как, например, создание водно-энергетического консорциума. Но все так и осталось на бумаге, так как ни один крупный и работающий региональный проект невозможно реализовать без участия Узбекистана, который не проявлял большого интереса к этим инициативам. Но для центрально-азиатских государств, жизненно важным является решение двух взаимосвязанных ключевых проблем, от которых зависит безопасность всего региона. Это рост доверия на границе, а также же сотрудничество в водно-энергетической сфере. По сути, речь идет о фундаменте новой региональной политики влияющей на перспективы наших странах.

Жесткие реалии говорят о том, что Казахстан является частью этого неспокойного региона и большое количество нерешенных региональных проблем, прямо или косвенно, могут нанести удар по национальной безопасности республики. Именно поэтому, Казахстан должен быть заинтересован в перезагрузке отношений Узбекистана с другими странами региона. В принципе, Казахстан и Узбекистан могли бы составить ядро региональной кооперации и начать также с активизации приграничной торговли.

Казахстан. Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 8 декабря 2016 > № 1998337 Досым Сатпаев


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 декабря 2016 > № 2003142 Петр Бологов

Отчим вместо папы. Как Мирзиёев вдохнул новую жизнь в узбекский режим

Петр Бологов

Несмотря на мрачные прогнозы после смерти Каримова, пока Мирзиёев действует почти безошибочно. Идя на мелкие и почти ничего не значащие для власти уступки населению, он сохраняет каримовскую модель управления и одновременно старается стабилизировать обстановку по периметру границ. Выигранные в пасторальной обстановке псевдодемократии президентские выборы лишь добавят уверенности новому лидеру

Четвертого декабря в Узбекистане прошли пятые в истории страны президентские выборы. На четырех предыдущих победу неизменно одерживал Ислам Каримов, но на этот раз обошлось без него – бессменный глава государства, зачистивший узбекскую политику до стерильного блеска, скончался в сентябре этого года. Уход Каримова в мир иной привел в замешательство не только самих жителей Узбекистана, уже не представлявших себе жизни без «папы», но и иностранных наблюдателей. Республике стали прочить целый ворох неприятностей: от межклановой борьбы за трон до вспышек сепаратизма в Ферганской области и вторжения исламистов из Афганистана.

Однако пока не сбываются прогнозы о том, что жесткая единоличная система власти в Узбекистане начнет разваливаться вместе со смертью своего лидера и основателя. Скорее наоборот, смерть Каримова не дестабилизировала, а вдохнула новую жизнь в узбекский режим, сделала его более гибким, способным лучше адаптироваться к новым обстоятельствам.

Почтительность и традиции

Группа чиновников из ближайшего окружения покойного диктатора, контролирующая силовые структуры и основные финансовые потоки, абсолютно безболезненно провернула операцию «Преемник». Примерно так же, как это было сделано на стыке 2006 и 2007 годов в Туркмении, где после смерти Сапармурата Ниязова над республикой, казалось, больше никогда не встанет солнце, но вот уже десять лет оно благополучно сияет и в правление Гурбангулы Бердымухамедова.

Правда, в отличие от Туркмении, где до самой смерти Туркменбаши было невозможно обсуждать имя его наследника и явление Бердымухамедова для многих оказалось сюрпризом, в Узбекистане разговоры о том, кто может заменить Ислама Каримова и стать «отчимом» для 30 миллионов жителей, велись еще с нулевых из-за неважного здоровья главы государства. Фамилии, за редким исключением, назывались одни и те же, среди них обязательно присутствовали глава Службы национальной безопасности Рустам Инноятов, премьер-министр Шавкат Мирзиёев и вице-премьер Рустам Азимов.

Таким образом, к тому, что именно эти люди получат в управление Узбекистан после смерти Каримова, общественное мнение было подготовлено, хотя в авторитарном Узбекистане его не принято особо брать в расчет. Передача власти прошла как по нотам: Мирзиёев, поддержанный с одной стороны Инноятовым (силовики), а с другой – Азимовым (финансы), организовал похороны своего предшественника, стал исполняющим обязанности президента и зарегистрировался кандидатом в президенты от Либерально-демократической партии Узбекистана. Именно от нее начиная с 2007 года избирался сам Каримов.

По устоявшейся узбекской традиции в компанию Мирзиёеву были подобраны еще три кандидата, мало кому известные и ни на что не претендующие. Из них лидер демократической партии «Миллий тикланиш» Сарвар Отамуратов стал дебютантом президентских выборов, а двое других – Хотамжон Кетмонов от Народно-демократической партии Узбекистана и Наримон Умаров от социал-демократической партии «Адолат» – участвовали в прошлогодних выборах и получили свои 2–3% голосов. Это обычный результат для противников властного кандидата – из оппонентов Каримова за четыре президентские кампании сравнительно неплохие показатели (12,6%) были только у Мухаммада Салиха в непростом 1991 году.

Мирзиёев выиграл свои первые президентские выборы полностью в духе предшественника – за него отдали голоса 88,6% при явке 87,7%. Второй президент Узбекистана почтительно не стал обгонять покойного Каримова – у того в 2015 году оба показателя были на пару процентов выше.

Из более пятисот международных наблюдателей, следивших за ходом голосования в Узбекистане, претензии к организации выборов высказали только представители БДИПЧ ОБСЕ, зафиксировавшие случаи вбросов избирательных бюллетеней и так называемого семейного голосования, когда один из членов семьи, как правило ее глава, приходит на участок и голосует за всех своих домочадцев. Перед выборами власти обещали такого не допускать, но, как видно, не преуспели – чтобы изжить выработанные за 26 лет правления Каримова привычки, понадобится еще немало времени, да и то при условии, что власти будут в этом по-настоящему заинтересованы.

Полупослабления

Те три месяца, которые прошли со смерти Каримова, имеют все шансы стать периодом наибольшего послабления крутых порядков, установленных в республике всесильными спецслужбами за последние четверть века. На этот раз на избирательных участках не возбранялось даже вести фото- и видеосъемку, хотя ранее просто появление на улицах Ташкента человека с профессиональной фотоаппаратурой могло привлечь внимание полиции. Мирзиёев побаловал народ и другими уступками, немыслимыми во времена Каримова. В Ташкенте для проезда простых граждан было открыто несколько дорог, закрытых в свое время лишь по той причине, что там раз в день проезжал кортеж президента.

В сентябре Мирзиёев, правда, еще в качестве премьер-министра, открыл виртуальную приемную – невероятное достижение для Узбекистана, страны с чрезвычайно запутанной и малоэффективной бюрократической системой. Будет ли она работать при его преемнике, а им, скорее всего, станет Рустам Азимов, чьи полномочия уже были расширены, или так и останется воспоминанием переходного периода, очень большой вопрос.

В экономике для узбекских сельхозпроизводителей новый глава государства снизил объем обязательной продажи валютной выручки государству с 50% до 25%, что заметно облегчило жизнь местным фермерам, ранее жаловавшимся на потерю прибыли из-за разницы курса валют (официальный курс доллара в Узбекистане в два раза ниже курса на черном рынке). Новые условия работы Мирзиёев пообещал и местным бизнесменам, предложив создать институт уполномоченного по защите прав и законных интересов субъектов предпринимательства. Впрочем, это скорее риторическое заявление, так как все частные фирмы в стране так или иначе контролируются чиновничьим аппаратом и, чтобы что-то здесь изменить, надо перестраивать всю государственную машину. На это новый президент, разумеется, не пойдет, так как сам, наравне с Азимовым и Инноятовым, заинтересован в теневом контроле над бизнесом, начиная с торговцев золотом и нефтью и заканчивая владельцами коммерческих ларьков.

Так что обещание Мирзиёева продолжать курс своего предшественника надо принимать со всей серьезностью. Новый глава государства, конечно, открыл для узбекистанцев «президентские трассы» (надолго ли?) и вернул на сцену нескольких негласно запрещенных при Каримове звезд местной эстрады. Но вопросы безопасности и контроля над гражданами волнуют его меньше, чем предшественника: в сентябре Мирзиёев подписал закон о гражданстве, по которому множество узбекских гастарбайтеров, обосновавшихся в России и получивших здесь паспорта, автоматически лишатся гражданства Узбекистана, если не уведомят власти на родине о наличии второго паспорта.

Несмотря на некоторые послабления в экономике, новый лидер Узбекистана не торопится отказываться даже от самых архаичных и одиозных методов своего предшественника. Обещание запретить принудительный труд на сборе хлопка так и осталось на словах – врачей, учителей, студентов вузов и колледжей, как и во времена Каримова, сгоняют на поля тысячами.

Замирение границ

Впрочем, если во внутренней политике практически все, включая проведение президентских выборов, сохранилось в традициях каримовской эпохи, пусть и с отдельными косметическими изменениями, то на международной арене Мирзиёев проявил себя намного активнее и конструктивнее. Стараясь пока не нарушать существующий баланс в отношениях главных геополитических игроков в Центральной Азии – Китая, России и США, новый узбекский лидер сумел за три месяца разморозить отношения с ближайшими соседями – Киргизией и Таджикистаном.

С Таджикистаном, несмотря на возобновление строительства Рогунской ГЭС, при Каримове вызывавшей яростные протесты Ташкента, начались переговоры о делимитации границы и восстановлении авиасообщения, прекращенного еще в 1992 году. Правительственная делегация Киргизии совершила «визит дружбы» в Андижан, после чего стороны также начали подготовку к делимитации и демаркации межгосударственной границы.

Словом, пока Мирзиёев действует почти безошибочно – идя на мелкие и почти ничего не значащие для власти уступки населению, он сохраняет каримовскую модель управления и одновременно старается стабилизировать обстановку по периметру границ республики, заручившись дружбой соседей. Выигранные в пасторальной обстановке узбекской псевдодемократии президентские выборы лишь добавят уверенности бывшему губернатору Самаркандской и Джизакской областей, которого Ислам Каримов, сам человек крутых нравов, назначил премьером за умение решать самые сложные вопросы, не чураясь никаких методов.

Одним из таких вопросов остается будущее членов бывшей президентской семьи, в первую очередь старшей дочери Каримова, Гульнары. Несмотря на слухи, что некогда самая влиятельная бизнес-леди республики была вывезена в Израиль, сын Гульнары Ислам рассказал, что его мать по-прежнему находится в Ташкенте под постоянным надзором спецслужб. Мирзиёеву и его команде, публично демонстрирующим по отношению к покойному президенту почти сыновьи чувства, придется решать судьбу Гульнары предельно аккуратно, ведь, случись с ней какая-либо беда, это ударит по всему авторитету построенной «папой» системы власти.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 декабря 2016 > № 2003142 Петр Бологов


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 декабря 2016 > № 1993298 Аркадий Дубнов

Что сможет изменить новый президент Узбекистана

Аркадий Дубнов

Добиться кардинальных перемен в укладе жизни, заслужить доверие соотечественников настолько, чтобы они не боялись говорить о своих проблемах, очень трудно, не включив в той или иной степени режим гласности, не сняв табу на свободу слова, не приоткрыв заглушки, запрещающие политическое разномыслие. Так что пока зримыми очертаниями новой эры в Узбекистане остаются подвижки во внешней политике

В Узбекистане 4 декабря состоятся первые после смерти Ислама Каримова президентские выборы. В прогнозах их результатов наблюдается полный консенсус: вторым президентом страны станет ныне временно исполняющий президентские обязанности 59-летний Шавкат Мирзиёев, до этого в течение тринадцати лет возглавлявший правительство Узбекистана. Сомневаться в этом предписано было забыть уже через несколько дней после кончины Каримова, когда на совместном заседании палат узбекского парламента спикер Сената Нигматилла Юлдашев, который по Конституции должен был временно наследовать президентские полномочия, взял самоотвод в пользу Мирзиёева.

Разумеется, чтобы нарушить Конституцию, верность которой является краеугольным камнем стабильности узбекского общества, должны быть чрезвычайно веские основания. Судя по риторике официальных лиц тех драматических дней начала сентября нынешнего года (Ислам Каримов, по официальным данным, скончался 2 сентября), этими основаниями как раз и стали ссылки на необходимость сохранения той самой стабильности и управляемости вертикали власти в Узбекистане. И не стоит удивляться столь явному парадоксу, он не менее характерен для этой страны, как и регулярные заверения бывших конкурентов Каримова на прошлых выборах о том, что они отдают свой голос за него и проводимую им мудрую политику.

Соперники тоже за

Четвертого декабря среди трех соперников врио президента Шавката Мирзиёева будут два ветерана президентских кампаний: Хатамжон Кетмонов, представляющий Народно-демократическую партию Узбекистана, и Наримон Умаров из социал-демократической партии «Адолат» («Справедливость»). На последних выборах, состоявшихся в марте 2015 года, каждый из них получил около 3% голосов. Дебютантом выборов на этот раз станет кандидат от национально-демократической партии «Миллий тикланиш» («Национальное возрождение») Сарвар Отамурадов.

Как мы видим, все партии в Узбекистане являются исключительно демократическими (Мирзиёев представляет Либерал-демократическую партию). Основной интригой предстоящих выборов остаются пропорции голосов, которые поделят между собой лидеры узбекских демократов, и будет ли победный результат главного из них превосходить те почти 91%, которые на прошлых выборах почти два года назад получил Ислам Каримов.

Точно обрисовал психологическое состояние своих соотечественников узбекский политолог Камолиддин Раббимов: «При Исламе Каримове такие термины или понятия, как «преемник» или же «будущий президент», которые обозначали его уход из власти, были страшнее всякой ереси и запрещены».

Выборы Шавката Мирзиёева – а именно так следует называть предстоящее 4 декабря голосование – для узбекского избирателя будут в этом смысле мало чем отличаться от предыдущих выборов Ислама Каримова. Страх оказаться нелояльным существующей власти вкупе со стремлением последней сделать процедуру волеизъявления по-советски праздничной и по-честному прозрачной, как и раньше, делает выборы в Узбекистане свидетельством «нерушимого единства партии и народа».

Стоит напомнить, что вбросы и «карусели» при голосовании в Узбекистане как-то не практикуются, они там лишние, поскольку применение хорошо знакомого на российских широтах административного ресурса там последовательно и почти искренне заменяется традиционной готовностью не злить попусту начальство. Как пишет Каболиддин Раббимов, «в сознании узбекистанцев государство чем-то напоминает огромного дракона, который все видит и слышит, но этот дракон настолько капризен и упрям, что отличается своей способностью перманентно игнорировать чаяния народа».

Отмежеваться от предшественника

На днях, когда отмечалось двадцатипятилетие первого ельцинского правительства реформ, была впервые опубликована стенограмма заседания Госсовета при президенте РСФСР от 25 октября 1991 года. При обсуждении предстоящих переговоров с прибывшей в Москву делегацией Узбекистана бывший тогда советником Бориса Ельцина Сергей Станкевич заявил, что «соглашение с Узбекистаном, который является самым жестким антидемократическим режимом из всех сейчас существующих, который последовательно нарушает права человека», будет иметь «крайне негативный резонанс». Напомню, речь шла о заключении соглашения между двумя еще формально советскими республиками – РСФСР и Узбекской ССР, ведь Госсовет заседал за полтора месяца до подписания Беловежских соглашений, упразднивших СССР.

Мирзиёев, очевидно, отдает себе отчет, что в создании образа «огромного дракона» в сознании соотечественников есть и его доля участия, но в первую очередь это итог двадцатисемилетнего правления Каримова, его фобий, пристрастий, страхов и комплексов. Поэтому задачей будущего президента будет отделить нарратив нового режима от негатива в каримовском наследии.

Это стремление, в частности, уже нашло свое выражение в случившемся на днях освобождении старейшего политзаключенного на пространстве не только Узбекистана, но и всего СНГ, – семидесятидвухлетнего бывшего директора НПЗ Самандара Куканова, отсидевшего за решеткой 23 года и 4 месяца, то есть практически вся история независимого Узбекистана при Каримове была пережита им в заключении.

Однако знаковым для этого периода остается еще один политзэк – сидящий в тюрьме брат известного политического противника Каримова, живущего в эмиграции лидера оппозиционной партии «Эрк» Мухаммада Солиха, – Мухаммад Бекджан. Он, считающийся личным заложником Каримова, в тюрьме с 1999 года.

Придется решать преемнику Каримова и самую скандальную проблему, которая уже несколько лет служит источником расходящихся по миру мрачных историй, рисующих Узбекистан царством, где прячут в высокой темнице прекрасных принцесс, морят их голодом и травят народной ненавистью. Речь, конечно, идет о судьбе старшей дочери покойного президента, сорокачетырехлетней Гульнаре Каримовой, слухи о «загадочной смерти» которой на днях взбудоражили чуть ли не весь мир.

А пока энергично и многообещающе звучат слова даже косметического свойства, посылаемые пиар-командой врио президента Узбекистана. К примеру, Мирзиёев не будет пользоваться загородной резиденцией Каримова Ок-Сарой, там будет устроен музей первого президента Узбекистана. Будет открыто движение по улице Афросиаб, по которой ездил кортеж покойного президента. Для второго президента будет построен президентский дворец в Ташкенте, что само по себе выглядит забавно, поскольку Каримов до сих пор оставался единственным лидером в Центральной Азии, кто так и не выстроил себе помпезную резиденцию в столице.

В день выборов не будет перекрыт сухопутный въезд/выезд из страны, как это делалось раньше в целях безопасности, что полностью блокировало возможность людей перемещаться в этот день в близлежащие районы соседних республик, где проживают их близкие и родственники.

Мирзиёев пообещал принять закон о противодействии коррупции, предложил либерализовать валютный рынок, объявил амнистию для предпринимателей. Уже только эти обещания, если они начнут становиться реальностью, могут стать свидетельством начинающейся оттепели во внутренней жизни Узбекистана.

Подумать только, президент Узбекистана всерьез замахнулся на основу основ узбекской экономики – коррупцию. Он готов ввести свободную конвертацию иностранной валюты, которую заменяет черный рынок, из всего CНГ оставшийся в живых только в Узбекистане. Даже трудно представить, какого уровня сопротивление должен преодолеть бывший узбекский премьер-министр, чтобы обломать головы этим гидрам нынешнего мироустройства узбекского общества.

Но возможно ли это без искренней поддержки этого общества, не боящегося проявить себя в публичном обсуждении своих проблем, не боясь окрика ближайшего раиса (начальника), без свободной прессы, без существенного, если не сказать больше, принципиального слома политического единомыслия, утвердившегося в стране за четверть века единоличной власти Каримова?

Его властный, деспотичный характер определял поведение целого поколения, а то и двух, узбекской правящей элиты и чиновничества на местах. Привычки Каримова даже в повседневной жизни становились чуть ли не эталоном поведения для всего его окружения. Начальники всех уровней, особенно высшие, стремились угадать его пожелания, упредить намеки, подстроиться под настроения.

Узбекский взгляд

Так вышло, что во второй половине 1990-х годов в течение нескольких лет мне довелось – это был не мой выбор – не один раз по многу часов беседовать с Исламом Каримовым один на один (встречи закончились с приходом к власти в Кремле Владимира Путина). Это был очень сложный, но в высшей степени искренний в таком приватном общении человек, чрезвычайно любознательный, с острым политическим чутьем, не скупящийся на злые, неожиданно резкие характеристики в отношении своих ближнезарубежных коллег, имевший свое мнение – подчас весьма экстравагантное – по любому вопросу, касалось ли это истории Узбекистана или отношений с Россией.

Однако, и это сразу стало понятно, Каримов так устроил свою жизнь во власти, что не имел и, кажется, не терпел равных себе собеседников среди своего окружения. Других он не приобрел за долгие годы правления. А общение, как и всякому живому человеку, даже столь могущественному, ему было необходимо. Отсюда и монологи во время его встреч с Путиным, который давал ему выговориться. Отсюда его долгие, с трудом прерываемые публичные выступления.

Во всех этих проявлениях каримовского характера была одна общая черта: он был практически всегда уверен в своей правоте, безапелляционен в своих суждениях, если это касалось ситуаций, к которым он был причастен, и людей, которых он знал лично. Ему казалось достаточным проявить свою волю, чтобы достичь каких-то сдвигов в социальной сфере своей страны, не пытаясь ставить под сомнение режим абсолютной, ничем не ограниченной личной власти.

Так, однажды он попросил помочь ему с созданием на узбекском телевидении аналога российской программы «Взгляд» с приглашением ряда известных журналистов, выходцев из Узбекистана, уже успешно к тому времени работавших в российских СМИ. Каримову нравилось, как молодые ведущие живо и откровенно обсуждают самые нервные вопросы. Я скептически отнесся к такой перспективе, но обещал, вернувшись в Москву, поговорить с коллегами. Нужно ли говорить, что все они отказались, – мы не можем рисковать жизнью своих близких, оставшихся в Узбекистане, ответили они. Ведь, чего бы ни хотел Каримов, любое наше слово, сказанное вслух и не понравившееся местному раису, могло больно ударить по родным.

Вспоминаю это потому, что очень хорошо понимаю и надежды узбекистанцев, связанные с окончанием каримовской эры в стране, и скепсис, порожденный долгой жизнью при прежней власти. Добиться кардинальных перемен в укладе жизни, заслужить доверие соотечественников настолько, чтобы они не боялись реально говорить о своих проблемах, очень трудно, не включив в той или иной степени режим гласности, не сняв табу на свободу слова, не приоткрыв реально тотальные заглушки, запрещающие политическое разномыслие. Очевидно, что нынешняя жестко зарегулированная политическая система с разрешенными официально партийными симулякрами, теми самыми четырьмя демократическими партиями, принимающими участие в президентских выборах, имеет свой предел эффективности и вожжи так или иначе придется отпускать.

В Узбекистане сейчас очень популярна тема введенной новой мирзиёевской властью виртуальной приемной в правительстве, куда могут и уже обращаются тысячи и тысячи людей со своими проблемами, не решаемыми на местах. Это действительно выглядит революционной по нынешним временам мерой, в ряде случаев – эффективной. Но уже множатся жалобы, что виртуальная приемная превращается в место, куда сыплются доносы желающих свести счеты с соседями, коллегами, начальниками и прочее.

Новая внешняя политика

Так что пока зримыми очертаниями новой властной эры в Узбекистане являются подвижки во внешней политике. Ташкент с первых дней временного президентства Мирзиёева взял курс на урегулирование отношений со своими ближайшими соседями по Центральной Азии. Узбекистан в буквальном смысле сердцевина региона, граничащая со всеми входящими в него странами. При Каримове с каждой из этих стран существовали свои, весьма щепетильные отношения. И то, что Мирзиёев поставил во главу угла своей внешнеполитической концепции выстраивание нового modus vivendi с соседями, говорит о серьезности его намерений и адекватности представлений о центральном месте Узбекистана в региональной расстановке сил.

Особенно позитивные ожидания породили инициативы Ташкента в связях с Таджикистаном, которые долгие годы были отягощены непростыми личными отношениями Каримова и таджикского лидера Рахмона. Снижение напряженности на таджико-узбекской границе, некоторые участки которой еще с конца прошлого века остаются заминированными, обещанное с начала будущего года возобновление железнодорожного и авиасообщения между Ташкентом и Душанбе, взаимные дипломатические контакты – все это дает основания для оптимизма.

Успели появиться даже суждения, что Узбекистан откажется от противодействия строительству в Таджикистане Рогунской ГЭС. Такие оценки основаны на прекращении с узбекской стороны активно воинственной риторики на эту тему, но это вовсе не свидетельствует, что Ташкент смирился с планами Душанбе, где строительство Рогуна возведено на уровень национальной идеи. Можно ожидать, что после выборов и инаугурации Мирзиёева в качестве президента Узбекистана Ташкент станет избегать малоконструктивных воинственных реляций и постарается перейти к поиску реального технического, инженерного компромисса в решении этой проблемы.

Вполне доброжелательно стали решаться в последние месяцы и острые застарелые конфликты на спорных участках границы Узбекистана и Киргизии. Быстрых решений там ожидать не приходится, но «воля к победе» имеет место. Подобная смена вех в посткаримовской Центральной Азии, как утверждают осведомленные источники в российском МИДе, весьма обнадеживает Москву, поскольку избавляет ее от необходимости постоянно искать пути между узбекской Сциллой и соседними Харибдами, чтобы не навредить своим интересам с обеих сторон.

Не столь однозначно можно оценить будущее российско-узбекских отношений при Мирзиёеве. При всей очевидности их выравнивания в новых обстоятельствах, обусловленных окончанием того этапа, где слишком значительную роль играли личные обиды, ведомственные и корпоративные интриги, стоит принять к сведению некоторые базовые вещи, которыми будет руководствоваться новое начальство в Узбекистане. Сближение Москвы и Ташкента будет иметь свои ограничения, заложенные еще при Каримове: Узбекистан вряд ли в обозримом будущем позволит себе вернуться к отношениям с Россией, которые поставят под малейшее сомнение его военно-политический суверенитет, – никаких военных баз иностранных государств на его территории, никакого участия в военных блоках, никакой совместной деятельности узбекских и иностранных военных за пределами Узбекистана.

Разумеется, будет снят ряд препон на военно-техническое сотрудничество с обеих сторон, но предполагать, что Узбекистан в третий раз готов будет вернуться в состав ОДКБ, не приходится. Характерен в этом отношении диалог, состоявшийся 29 ноября в рамках переговоров между министрами обороны России и Узбекистана Сергеем Шойгу и Кабулом Бердиевым.

Российский министр деликатно дает понять коллеге: «Террористические угрозы в Центральной Азии требуют объединения усилий со стороны России и Узбекистана, ситуация у вашей границы заставляет задуматься еще раз над тем, насколько важно на сегодняшний день сотрудничество в рамках ОДКБ и ШОС». Узбекский министр не менее деликатно отвечает: «Нас с Россией связывает очень многое... количество мероприятий по военному сотрудничеству из года в год увеличивается, что нас радует, в 2017 году их по плану будет в два раза больше, и мы достигнем уровня 36 мероприятий, это очень значительная цифра».

В Ташкенте не намерены выходить за рамки двусторонних отношений с Москвой, и, более того, там считают, что это в интересах России, поскольку она не связана в таком случае обязательствами в рамках своего участия в других структурах.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 декабря 2016 > № 1993298 Аркадий Дубнов


Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 25 октября 2016 > № 1945019 Петр Бологов

Тайный узбек. Станет ли Усманов агентом влияния Кремля в Узбекистане

Петр Бологов

У Кремля есть некоторый опыт сотрудничества с миллиардерами – выходцами из бывших советских республик (Грузии, Молдавии, Азербайджана), но эффективность такого сотрудничества всегда была довольно сомнительной. С Усмановым все еще сложнее – он перестал быть налоговым резидентом России, живет в основном за границей, а свой бизнес в Узбекистане свернул еще в конце 1980-х

Сообщение Reuters о регулярных визитах в Ташкент российского миллиардера узбекского происхождения Алишера Усманова породили множество предположений о целях этих вояжей и вообще о степени влияния Москвы на происходящее в Узбекистане. Часто рассуждения на эту тему сопровождаются напоминанием о том, что Усманов некогда состоял в родственных отношениях с новым узбекским лидером Шавкатом Мирзиёевым, который после президентских выборов 4 декабря официально займет место скончавшегося в сентябре Ислама Каримова.

Публикации Reuters предшествовала заметка на узбекском сайте Uzmetronom, в которой также говорилось о том, что личный лайнер Усманова А340-300 Bourkhan все чаще видят на летном поле ташкентского аэропорта. Информацию о перемещениях олигарха подтверждают и данные сайта Flightradar. Но если Reuters связало последний визит миллиардера со встречей 28 сентября первых лиц республики, на которой те делили властные полномочия, то Uzmetronom объясняет появление Усманова в Ташкенте бракосочетанием дочери его личного повара. Развлекать гостей свадьбы олигарх якобы рекрутировал Аллу Пугачеву, Сосо Павлиашвили и других популярных артистов, для которых и был предоставлен самолет.

Одно другому, впрочем, не мешает. Алишер Усманов славится способностью решать несколько задач одновременно, и даже его рабочий кабинет устроен особым образом – в разных его частях стоят несколько переговорных столов, за которыми миллиардер, поочередно подсаживаясь, обсуждает текущие дела. Поэтому, отправив Пугачеву петь на свадьбу, олигарх вполне мог посетить встречу Мирзиёева с шефом Службы национальной безопасности Узбекистана Рустамом Инноятовым и первым вице-премьером Рустамом Азимовым – то есть теми двумя чиновниками, с которыми будущий президент будет делить власть.

В окружении самого олигарха какое-либо влияние Усманова на политическую жизнь Узбекистана категорически отрицают. Представитель миллиардера пояснил, что у того есть «много друзей и родственников в Узбекистане» и он будет рад «быть полезным», если официальный Ташкент сам об этом попросит, но до той поры все рассуждения на эту тему не имеют под собой оснований.

И действительно, при президенте Каримове невозможно было представить, что некий российский олигарх, пусть даже 73-й номер всемирного списка Forbes, наведывается в Узбекистан, чтобы вклиниться в противостояние местных кланов. Как частное лицо или как эмиссар российской элиты – не имеет значения, Каримов не терпел никаких вмешательств извне во внутреннюю политическую кухню Узбекистана. Но теперь, когда наследники первого президента, не имеющие его опыта и авторитета, пытаются продолжить прежний курс, поддержка влиятельного земляка может оказаться для них весьма кстати.

Другое дело, нужно ли это самому Усманову, который давно не ведет никакого бизнеса, по крайней мере публичного, на исторической родине. Да и брачный альянс с Мирзиёевым, на племяннице которого был женат племянник и единственный наследник Усманова Бабур, закончился в 2013 году, когда Бабур погиб в автокатастрофе. Его вдова Диора вместе с дочкой живет сейчас в Москве, где занимается выпуском детской одежды под собственным брендом.

Предпринимательскую деятельность в Узбекистане Усманов закончил еще в конце 1980-х. Тогда он после освобождения из тюрьмы, где находился с 1980 по 1986 год, занимался организацией охоты для богатых туристов в горах Памира. После этого будущий олигарх всецело посвятил себя бизнесу в России.

О контактах Усманова с узбекским руководством мало что известно, хотя они несомненно были, иначе вряд ли Верховный суд Узбекистана в 2000 году полностью реабилитировал бы Усманова, объявив уголовное дело против него сфабрикованным. Подробности этого дела 1980 года сегодня тоже стали тайной за семью печатями. Сам Усманов, во время уголовного преследования – сын прокурора Ташкента, утверждает, что стал жертвой политических репрессий. Хотя, если считать репрессиями расследования, связанные с «хлопковым делом», начались они только в 1983 году. По наиболее распространенной версии, Усманов был осужден за хищение, мошенничество и вымогательство. Так или иначе, но эта темная история осталась в далеком прошлом, и предположения о том, что олигарх зачастил в Ташкент, чтобы «перепрятать» старое уголовное дело, вряд ли имеют под собой основания.

Наращивая бизнес в России, Усманов неоднократно отвергал какую-либо связь с президентом Узбекистана Исламом Каримовым и членами его семьи, а заодно и зарекался заниматься политикой, в том числе и на исторической родине. Смерть Каримова ничего в этом раскладе не изменила – СМИ могут сколько угодно склонять фамилию Усманова в связи с событиями в Ташкенте, но сам шестидесятитрехлетний уроженец славного своими тюбетейками города Чуст от узбекистанских реалий все так же дистанцируется.

Надо также учитывать, что в последние годы Усманов постепенно отходит от операционного управления своими активами и все больше времени уделяет меценатской деятельности. Если бы олигарх до сих пор трудился в структурах того же «Газпрома», можно было бы предположить, что его участившиеся визиты в Узбекистан связаны с лоббированием интересов российской корпорации, которая реализует несколько проектов в Каракалпакии. Но Усманов еще в 2014 году досрочно ушел с поста гендиректора «Газпром инвестхолдинга», объяснив это тем, что хочет уделять больше времени социальным проектам. Да и маловероятно, что Усманов летал обсуждать вопросы бизнеса на встречу, которая явно была посвящена распределению властных полномочий между первыми лицами Узбекистана.

Возможно, Кремль был бы не против использовать Усманова для продвижения российских экономических интересов в Узбекистане, потому что они в этой стране у России серьезные. Россия крупнейший внешнеторговый партнер Узбекистана (21,7% товарооборота в 2014 году). В России работают около двух миллионов узбекских трудовых мигрантов, денежные переводы которых на родину в 2015 году превысили $3 млрд. Серьезную активность на узбекском направлении развил «Газпром»: на фоне конфликта с Туркменией в этом году российская компания получит 4 млрд кубометров газа из Узбекистана, хотя изначально планировался всего 1 млрд. Объем добычи газа в Узбекистане другим российским гигантом, «Лукойлом», в 2016 году может достичь 6 млрд кубометров. Москва недавно простила Ташкенту долг $865 млн, возникший еще в 1992–1993 годах, а Узбекистан отказался от претензий на долю в Алмазном фонде бывшего СССР, став первой постсоветской республикой, юридически оформившей такое решение. Словом, перед смертью Каримова отношения двух стран если и не переживали прорыв, то развивались по нарастающей.

К тому же у Кремля есть некоторый опыт сотрудничества с миллиардерами – выходцами из бывших советских республик. В 2012 году в Грузии уроженец этой республики Бидзина Иванишвили, сделавший состояние в России (свои металлургические активы в РФ в 2004 году он продал как раз Усманову), помог привести к власти политиков, взявших курс на более прагматичные отношения с Москвой. В Молдавии похожая роль, судя по всему, отведена бизнесмену Ренато Усатому. В Азербайджане лоббистами российских интересов долгое время выступали участники так называемого Союза миллиардеров.

Однако даже в этих гораздо более ярких случаях эффективность такого сотрудничества Кремля с бизнесменами была довольно сомнительной. Грузия по-прежнему стремится вступить в НАТО, Ренато Усатый далек от реальной власти в Молдавии, а азербайджанский Союз миллиардеров был распущен в прошлом году.

С Усмановым все еще сложнее – по последним данным, он перестал быть налоговым резидентом России, так как большую часть времени проводит за пределами страны. Усманов устранился от управления своими капиталами и посвятил себя в основном спортивной (он президент Международной федерации фехтования и совладелец футбольного клуба «Арсенал») и филантропической (обладатель премии «Меценат года – 2015») деятельности. Таким образом, миллиардер остается верен обещанию, которое дал в 2012 году, заявив, что через пять лет полностью отойдет от бизнеса и сосредоточится на благотворительности. Конечно, смерть Ислама Каримова и изменение политической конъюнктуры на родине олигарха могли внести коррективы в эти планы, предоставив Кремлю возможность с помощью Усманова расположить Узбекистан к сближению с Россией. Но утверждать это, основываясь только на данных Flightradar, было бы преждевременно.

Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 25 октября 2016 > № 1945019 Петр Бологов


Узбекистан. Белоруссия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 15 октября 2016 > № 1934782 Мария Ермилова

Эксперт: Узбекистан может задуматься о вступлении в ЕАЭС после выборов

Российский экономист Мария Ермилова отметила взаимный интерес стран-членов Евразийского союза и Узбекистана к присоединению республики к этому союзу, но указала на ряд сложностей и рисков, которые могут затянуть данный процесс или вовсе его заморозить.

В Ереване проходит первый Международный форум евразийского партнерства. О перспективах сотрудничества Узбекистана сЕАЭС Sputnik Узбекистан рассказала доцент кафедры финансового менеджмента РЭУ имени Г.В. Плеханова Мария Ермилова.

— Заинтересован ли Узбекистан в присоединении к ЕАЭС, и хочет ли сам Евразийский союз такой интеграции?

— Взаимный интерес к интеграции есть. Евразийский союз заинтересован в присоединении Ташкента. Причин для этого несколько: и уровень товарооборота между странами, и развитая железнодорожная инфраструктура Узбекистана, и стратегическое положение страны.

Позиция Ташкента пока непонятна. Ислам Каримов стремился сохранять внеблоковый статус страны в годы президентства, но пришедшие к власти его последователи ориентированы на более тесное сотрудничество с ЕАЭС и Россией.

После смерти первого президента в республике началась небольшая перестройка. Власти заинтересованы в углублении интеграции — узбекским предприятиям необходимо сохранить рынок сбыта в странах Таможенного союза. Внешнеполитическая ситуация тоже давит на Ташкент. Намерение о присоединении к ЕАЭС выразил Таджикистан. Казахстан и Киргизия уже вступили в союз. Получается, что с севера и востока Узбекистан уже окружен членами союза.

— Какой эффект для Узбекистана даст вступление в Евразийский союз?

— Прежде чем говорить об экономических выгодах от вступления в ЕАЭС, нужно внести ясность: экономические решения сегодня принимаются под влиянием политических причин. Такая же ситуация и с вопросом присоединения Узбекистана. Ташкент тесно сотрудничает с Китаем, и руководство республики опасается, что вступление в Евразийский союз испортит отношения. Но это не совсем так. Экономические отношения с Китаем интеграция с ЕАЭС не испортит: КНР и страны Таможенного союза (особенно Казахстан и Россия) тесно сотрудничают. Помимо сохранения внешнеэкономических и политических отношений руководству страны нужно в первую очередь заботиться о внутренней ситуации. И с этим есть проблемы.

Темпы экономического роста в Узбекистане сегодня снижаются. Негативное воздействие на экономические показатели создают и проблемы соседей. Из-за кризиса в России сегодня можно ожидать сокращения автомобильной промышленности — производителям требуется увеличивать объем продаж, а традиционные для них рынки сокращаются.

Другая проблема — трудовая миграция. Мигранты из Узбекистана сегодня сталкиваются с юридическими и финансовыми сложностями при оформлении на работу в странах ЕАЭС, в то время как граждане стран-участниц Таможенного союза таких проблем не имеют, и работодатели все чаще делают выбор в пользу граждан ТС при приеме на работу. К тому же, в условиях кризиса российской экономики количество рабочих мест в стране для мигрантов сокращается, и это также негативно влияет на Узбекистан и увеличивает безработицу. Многие узбекистанцы предпочитают искать работу на родине (хотя необходимого количества рабочих мест пока не создано) и вынуждены сидеть без работы — что, понятное дело, не добавляет позитива.

И, наконец, упущенные выгоды. Ташкент может зарабатывать на транспортных услугах (и власти это понимают), но для этого нужно создавать совместные проекты с Казахстаном и Россией.

Все эти проблемы можно решить вступлением в ЕАЭС. Это упросит и доступ на рынки ближайших соседей, и уберет юридические препоны для мигрантов, и позволит зарабатывать на транспортных проектах.

Взять, например, ту же автомобильную промышленность и авторынок России. Продажи автомобилей в России сокращаются в связи с кризисом и, казалось бы, возможностей для расширения на рынке нет. Но это не так. Сегодня россияне, согласно данным соцопросов, не воспринимают автомобиль как роскошь — он стал необходимостью, особенно в крупных городах. А продукция Ravon (бывший UZ Daewoo) и GM Uzbekistan обладает двумя неоспоримыми преимуществами — ценой и расходом топлива. В условиях сокращения доходов низкая цена и малый расход бензина становятся крупным преимуществом. Поэтому можно ожидать структурных изменений на российском рынке и увеличения количества узбекских машин. Вступление в ЕАЭС позволить снизить издержки в виде налогов и пошлин, а значит, снизится конечная стоимость для потребителя, что даст преимущество.

Упростит вступление в ЕАЭС и жизнь трудовых мигрантов. С одной стороны, присоединение к Таможенному союзу позволит тратить уехавшим из страны на заработки меньше времени и денег на получение разрешений. С другой стороны, станет проще привлекать в Узбекистан высококвалифицированных специалистов, которые сегодня необходимы, например, в промышленности и IT-секторе.

— Какие последствия для экономики Узбекистана может иметь вступление в ЕАЭС?

— Есть определенные сложности. Сегодня страны-участницы Евразийского сотрудничества можно разделить на две группы: с одной стороны — Казахстан и Россия с высоким уровнем жизни населения и темпами экономического роста, с другой — Белоруссия и Армения, демонстрирующие более скромные результаты. Поначалу после присоединения можно ожидать небольшого роста негативных показателей, потому что на адаптацию к новым реалиям требуется время.

— Как много времени может занять процесс вступления?

— Перед тем как принимать новых членов, Евразийский союз должен навести порядок в юридической и финансовых сферах. К тому же, ЕАЭС необходимо много работать над собственным имиджем. Жители бывших советских республик часто воспринимают Евразийский союз как возрождение СССР (ярчайший пример — Украина) и думают, что вступление вТаможенный союз автоматически означает изоляцию и разрыв отношений с другими странами. Это не так. Руководители стран ЕАЭС сегодня много говорят и делают для привлечения наднациональных организаций, отдельных государств и иностранных компаний к сотрудничеству. Это позволяет создавать конкурентоспособную продукцию и развивать экономику, а изоляция приведет лишь к тому, что продукция стран-участниц станет неконкурентоспособной.

В любом случае не стоит ожидать скорого вступления Узбекистана в ЕАЭС. Нужно дождаться выборов в стране. Победителю будет нужно время на выработку новой экономической и политической программы и расстановку приоритетов в сотрудничестве. Но даже если решение будет принято, процесс вступления в организацию занимает много времени. Нужно провести ряд консультаций и переговоров, урегулировать множество формальных вопросов.

— Что будет, если руководство Узбекистана решит сохранить внеблоковый статус?

— Даже если новое руководство Узбекистана решит сохранить внеблоковый статус страны, отношения с соседями не будут разорваны. Сегодня ЕАЭС в целом и Россия в частности активно сотрудничают с Узбекистаном и не желают разрыва связей. К тому же, страны Евразийского союза и Узбекистан близки друг другу в ментальном и культурном плане — этому способствует общая история. С Китаем такого понимания нет.

ru.sputniknews-uz.com

Узбекистан. Белоруссия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 15 октября 2016 > № 1934782 Мария Ермилова


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 21 сентября 2016 > № 1902699 Алексей Малашенко

Как поведет себя новый президент Узбекистана

Алексей Малашенко

Крутых перемен ожидать не следует, но какие-то попытки коррекции каримовского курса неизбежны, прежде всего в виде частичных экономических реформ. Узбекистан может расширить свои связи с Западом, поскольку страна нуждается в финансовой поддержке и новых технологиях. Поэтому не исключена легкая либерализации режима, чтобы продемонстрировать западным партнерам большее уважение к демократии

Как и предсказывало большинство экспертов, транзит власти в Узбекистане прошел быстро и безболезненно. В этом нет ничего удивительного. Во-первых, все группы и кланы, составляющие правящий класс, заинтересованы в сохранении созданной Исламом Каримовым системы, которая обеспечивает порядок в стране, а следовательно, их собственное благополучие. Во-вторых, первый президент убедил остальное общество, что именно стабильность является главным достижением его правления, тогда как ее отсутствие неизбежно приведет к усилению деструктивных сил, кризису, а возможно, и к развалу страны. Для большей убедительности он ссылался на негативные примеры: на гражданскую войну в Таджикистане в 1990-х и на «арабскую весну», закончившуюся победой исламистов. Так что перемен в Узбекистане боятся, но совсем без них обойтись все равно не получится.

Режим коррекции

Уход Ислама Каримова, родившегося в 1938 году, почти завершает эпоху действующих политиков, которые успели в детстве глотнуть сталинской атмосферы. В руководстве Узбекистана из этого поколения остался только глава Службы национальной безопасности Рустем Иноятов. На остальном постсоветском пространстве общее число «сталинистов» вряд ли превышает количество пальцев на одной руке. О том, насколько важны для политика его детские ощущения, наверняка сказать не берусь. Но именно эти люди составляли основу того, что принято называть «постсоветским поколением» лидеров.

Ставший вторым (пока еще врио) президентом Узбекистана, бывший премьер Шавкат Мирзиёев родился в 1957 году – это уже совсем другое поколение. В разгар перестройки ему исполнилось только тридцать, и как политик он формировался уже в независимом государстве. Кстати, новый премьер Казахстана Бакытжан Сагинтаев родился еще позже, в 1963-м. Можно сказать, что затянувшееся прощание с «чистым постсоветизмом», а заодно и с постсоветским пространством стремительно подходит к концу.

Кто он, врио главы Узбекистана, который официально будет избран 4 декабря нынешнего года (в его победе никто не сомневается)? Шавкат Мирзиёев окончил Ташкентский институт ирригации и мелиорации. Его политическая карьера началась в начале 1990-х: он был депутатом, с 1996 года – хокимом Джизакской, а с 2001-го – Самаркандской области. С 2003 года он бессменный премьер-министр.

Мирзиёев – выходец из самаркандского клана. Это деталь не самая главная, но полностью игнорировать ее не следует. И два слова о его характере: по своему напору он напоминает Ислама Каримова. Говорят, что он даже пожестче: ходят жутковатые легенды о том, как он наказывал провинившихся чиновников. На Востоке характер президента игнорировать нельзя, тем более что его человеческие качества в немалой степени определяют государственную политику.

Одна из причин того, что преемником стал именно Мирзиёев, – это его безупречная лояльность Каримову. Другая – его близость к Рустаму Иноятову, который годами копил компромат на всех узбекских политиков и считается серым кардиналом. Доводилось слышать, что Иноятова побаивался и сам Ислам Абдулганиевич.

Главная забота нового президента – экономика. Узбекистан переживает кризис, решить который паллиативными мерами невозможно. Начиная с 2010 года темпы роста ВВП постоянно снижаются. Снижается и уровень жизни. Прежний руководитель хоть и вспоминал время от времени об экономических трудностях, но упор все же делал на достижениях. «Знающие люди» говорили, что Ислама Каримова сознательно дезинформировало его окружение. Рассказывали историю, что однажды перед посещением Каримовым ташкентского базара «Чорсу» чиновники велели торговцам занизить цифры на ценниках.

Узбекистан нуждается в реформах. Мирзиёев назвал шесть приоритетных задач, среди них сохранение темпов экономического роста с опорой на собственные силы. С одной стороны, необходимы решительные меры по развитию экономики. Но очевидно и другое: отдача от реформ последует не сразу, к тому же любые перемены будут неизбежно сопровождаться издержками, а значит, и ростом напряженности в обществе. Мирзиёеву предстоит рисковать: оставлять все как есть невозможно, проводить перемены – чревато неприятными неожиданностями.

Но приступить, хотя и очень осторожно, к реформам придется. И здесь важно еще одно обстоятельство. Если реформы окажутся успешными, то президент Узбекистана постарается приписать их именно себе. Его можно понять. Точно так же поступил бы любой политический персонаж в Центрально-Азиатском регионе. Если они провалятся, то ответственность будет возложена на прочих «нерадивых руководителей», чиновников.

Развороты и замены

Если с реформами возникнут проблемы, то под угрозой может оказаться консолидация элиты Узбекистана. Внутри ее усилятся противоречия, которые сегодня выглядят не столь очевидными. Некоторые эксперты отмечают, что сложности уже могут возникнуть, например, у вице-премьера Рустама Азимова, который в прежнем правительстве якобы играл роль «надзирателя» Ислама Каримова, что раздражало и пугало членов кабинета. Неслучайно сразу после смерти Каримова прошел слух о задержании Азимова, но этот слух был быстро опровергнут.

Интересно и то, насколько устойчивым окажется влияние на ситуацию Иноятова. С одной стороны, политический ландшафт Узбекистана немыслим без его присутствия. Более того, высказывается мнение, что страной будет управлять тандем, состоящий из президента и главы СНБ, которому Мирзиёев и обязан своим приходом к власти. С другой – многие боятся Иноятова, имеющего досье на весь узбекистанский истеблишмент, поэтому не исключены попытки ослабить его влияние, а при случае вообще избавиться от всемогущего силовика, патриарха узбекской политики.

Зато Мирзиёеву повезло с тем, что в отличие от многих других постсоветских государств в Узбекистане нет «большой семьи». Родные Каримова значительной роли в политике не играли. Имевшая некоторые амбиции старшая дочь Гульнара была полностью выключена из игры во многом благодаря Рустаму Иноятову, отношения с которым у нее сложились. И тут я бы не стал искать сложный политический подтекст в том, что младшая дочь Каримова, Лола, и ее муж дали денег на строительство в Ташкенте мечети «Ислом ота», названной так в честь Ислама Каримова (мечеть построят на месте старой, сгоревшей в прошлом году). Этот одобренный новым президентом поступок – дань памяти Исламу Абдулганиевичу. Одновременно это и своеобразное свидетельство преемственности власти.

Нигде ни один преемник диктатора не способен достичь авторитета своего предшественника. Мирзиёев «отцом нации» никогда не станет. Играть роль посредника между группами интересов и кланами ему намного сложнее, чем Каримову, и прочность системы будет зависеть в большей мере от консенсуса между различными сегментами элиты. Однако практика показывает, что поначалу осторожный преемник впоследствии может оказаться склонным к диктаторским замашкам – взять хотя бы опыт соседнего Туркменистана, где Гурбангулы Бердымухамедов подражает своему харизматичному предшественнику Сапармурату Ниязову.

Проблемой для Узбекистана остается исламистская угроза, как внутренняя, так и внешняя. В борьбе с ней новый президент продолжит линию Каримова. Возможно, он будет действовать даже еще жестче. Однако реальную угрозу исламисты могут представлять только в случае ухудшения общего положения дел в стране, нарастания протеста, который, как и везде в мусульманском мире, может проявиться в религиозной форме. Только тогда могут активизироваться и вернуться на политическое поле две крупнейшие исламистские группировки, которые сумел ослабить первый президент, – «Хизб ут-Тахрир аль-Исламий» и Исламское движение Узбекистана.

Что касается зарубежных исламистов, прежде всего запрещенного в РФ «Исламского государства», то его влияние также зависит от обстановки в стране, от готовности разочаровавшихся во власти мусульман обратиться к идее переустройства государства и общества в соответствии с идеологией радикального ислама.

Во внешней политике Узбекистана многовекторность, безусловно, сохранится как основа доминирующего стратегического курса. Основными векторами останутся Китай, США и Россия. Правда, в Москве осторожно поговаривают, что значение российского вектора возрастет, но даже если вдруг это и произойдет, то нет оснований рассчитывать, что Узбекистан станет тяготеть к российским интеграционным проектам, прежде всего к Евразийскому экономическому союзу.

Зато можно предположить, что Ташкент расширит свои связи на Западе, прежде всего с Вашингтоном, поскольку Узбекистан нуждается в финансовой поддержке и новых технологиях, а Россия их в широких масштабах предоставить не в состоянии. Поэтому не исключена легкая либерализации режима, чтобы продемонстрировать западным партнерам большее уважение к демократическим ценностям, правам человека.

Делать окончательные выводы о том, что ждет Узбекистан при новом президенте, рановато. Крутых перемен ожидать в любом случае не следует, но какие-то попытки коррекции каримовского курса неизбежны. Это касается прежде всего частичных экономических реформ. В политике возможные изменения будут носить косметический характер. Главной целью правящего класса, как и прежде, остается самосохранение. Вероятность конфликта в верхах хоть и существует, но скорее дело ограничится несколькими перестановками или возможным задержанием нескольких персон, слишком опасных для нового президента и общей стабильности.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 21 сентября 2016 > № 1902699 Алексей Малашенко


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 16 сентября 2016 > № 1906802 Аркадий Дубнов

В Узбекистане есть все, у них только мало воды - эксперт

В конце минувшей недели премьер-министр Узбекистана Шавкат Мирзияев был назначен временно исполняющим обязанности президента. Любопытно, что решение было принято в обход Конституции. Для того, чтобы выяснить, были ли у Мирзияева соперники, станет ли он полноправным преемником Ислама Каримова и даст ли трещину установленный в стране режим, «Реальное время» побеседовало с известным российским журналистом, экспертом по странам СНГ Аркадием Дубновым.

«13 лет на посту премьера говорят многое об уровне доверия, которым он пользовался у «папы»

— Аркадий, не могли бы вы рассказать о том, что из себя представляет Мирзияев? Что это за политическая фигура?

— Вы вряд ли вообще найдете людей, которые его знают лично. Судя по всему, он человек довольно камерный, закрытый — такой типичный политический узбек. Как про него говорят, это человек довольно жесткий, к себе сильно не располагающий, на публике он появляется очень редко, стиль его общения воспроизводит стиль самого Ислама Каримова. Он славился своей несдержанностью, рассказывают про то, что он мог и ударить в моменты гнева.

Ну, а как политик… Какой может быть политик в Узбекистане в эти годы? Политик там был только один, а все остальные — его подчиненные. Политик — это тот, кто прокладывает себе путь к власти, а Мирзияев прокладывал себе путь к власти, вполне исправно служа, будучи хорошим администратором, губернатором. Он был предан Каримову, судя по тому, что известно.

— А были ли другие кандидатуры?

— Он был премьером на протяжении 13 лет, он входил в число двух-трех самых раскрученных персон в окружении Каримова. Он занимал второй формально (а де-факто, по значимости) пост в иерархии — пост премьер-министра.

Конечно, в Узбекистане очень редко меняют такого рода чиновников — это вам не Казахстан. Тем не менее 13 лет для Узбекистана тоже много, что говорит о том уровне доверия, которым он пользовался у «папы» (как называли в Узбекистане Каримова).

Выбирать там особо было не из кого. Был еще вице-премьер Рустам Азимов, но остальное… Я хорошо знаком с министром иностранных дел, но это другая история — это люди, изначально не претендовавшие на политическую власть, да и характером подобным не обладали. А Мирзияев — человек, умевший к ногтю прижать все, что ему подчинялось.

— То есть у него есть все шансы остаться у руля?

— Если он сумеет скрутить межклановость, то возможно. Оппозиции политической в стране нет, уличной толпы нет, опасности цветной революции нет (об этом неинтересно даже говорить). Есть возможность возникновения очагов исламского радикализма. Основная опасность для его власти — это соперники из других кланов. Если он сразу поставит их на место, то он войдет во власть и, может быть, достаточно надолго. Не допускаю, конечно, что на следующие 25 лет, потому что ему уже 59 лет, до 85 он вряд ли будет править.

— А возможен ли в Узбекистане «лайт-режим»? Аналог хрущесвской «оттепели»?

— В первые дни я полагал, что «лайт-режим» возможен. Сейчас я более скептически к этому отношусь. Судя по тому, что они проигнорировали Конституцию и не дали транзиту пойти согласно 96-й статье, назначив спикера сената временным главой государства на три месяца. Я могу понять, почему это было сделано: нужно населению сразу показать, кто главный в доме, чтобы не было никаких попыток реального соревнования на выборах с претендентами. Это все по боку, этого быть не должно. В такой стране, с таким режимом все должно быть сразу схвачено, чтобы показать, что элиты консолидированы, что они договорились, консенсус достигнут. Это достаточно жесткий стиль. Теперь у меня меньше оснований ожидать некоторой оттепели. Тем не менее она вполне возможна: ну, может быть, амнистию какую-то объявят — наркодилера выпустят. Может быть, какая-то законодательная новелла появится для облегчения условий малого или даже среднего бизнеса. Но в целом режим не претерпит особых изменений.

— То есть не стоит ждать того, что режим, установленный в стране Каримовым, даст трещину?

— Нет, не даст — землетрясения такого не будет.

— Можно ли назвать Узбекистан моноэтнической страной? Прослеживается ли влияние на внутреннюю политику национальных меньшинств — каракалпаков, уйгуров, татар?

— Понятно, последнее должно вас интересовать, но я вообще там следов выраженного татарского меньшинства еще никогда не обнаруживал, хотя их и много. В Узбекистане, в общем, бытовое проживание совершенно не связано с каким-то ксенофобским началом — там нет ксенофобии по определению. Даже в самые несветлые времена советские не было никакого антисемитизма, хотя там было много евреев. Наоборот, евреи там занимали достаточно выдающиеся позиции. К русскоязычным людям там тоже было отношение достаточно терпимое.

Единственное, в чем есть некое натяжение… Но это уже можно объяснить происхождением государственности — это история административного разделения, еще с большевистских времен, между таджиками и узбеками. Самарканд и Бухара — это города таджикской культуры. Огромное количество таджиков, издавна там проживавших, были «обузбечены» — их заставляли записываться узбеками в паспортах. Таджики и узбеки — очень разные. Узбеки — это тюрки, а таджики — это как бы арийцы. Это достаточно разные ветви. Вот только в этом отношении там было некое напряжение, и то оно спускалось сверху. В быту люди достаточно хорошо друг про друга знали, но никакого внешнего напряжения и тем более насилия не было. Узбеки жили своей достаточно закрытой жизнью: снаружи нет окон в этих глинобитных кварталах — все внутрь, во двор.

— И все-таки есть ли у них влияние на внутреннюю политику?

— Нет, оно не прослеживается. Там есть напряжение в отношении каракалпаков, которые всегда стремились к самостоятельности, к самоидентификации этнической. Но это в известной степени начиная с советских времен подавлялось. Подавлялось, к слову, не из Москвы, а из Ташкента. Это была страна, а в советские времена республика, где доминирующим этносом были узбеки. Каракалпакам не позволялось сильно бузить. Там есть такой очаг каракалпакской культурной активности в Нукусе, но не более того.

— Значит, сейчас не стоит ожидать каких-то резких движений со стороны каракалпаков?

— Нет-нет, забудьте про все эти дела. Возможно, только какие-то нам неведомые, подспудные, как говорится на сленге «терки» межкланового характера, но он их подавит — понятно, что он будет себя очень жестко вести. Тем более его поддерживает служба национальной безопасности.

— Если вспомнить похороны Каримова, то многие страны прислали на них вторых-третьих лиц, кроме некоторых соседей. Значит ли это, что ни одна из стран не является стратегическим партнером для Узбекистана?

— Мирзияев выступал вчера, и еще раз напомнил о том, что отношения с Россией будут строиться согласно договору о стратегическом партнерстве. В этом смысле мало что изменится. Это такой очень мощный, тяжелый инерционный корабль, который не станет заметно быстро разворачиваться.

Они не будут зловредничать с Западом, постараются быть лояльными к нему. Особенной близости там не стоит ожидать, потому что они по определению побаиваются американцев и не слишком доверяют им, начиная с 2005 года. Но американцы им были нужны для того, чтобы немножко выровнять чашу весов в отношениях с Россией. Каримов традиционно опасался «северного царя» еще с советских времен. Когда он вышел из ОДКБ в 1999 году, он сделал это в частности по двум причинам. Первое: когда наши стали преобразовывать 201-ю дивизию в Таджикистане в военную базу, он сказал: «Зачем мне нужен русский кулак рядом со мной?». И второе: в те годы был скандал, когда Москва предоставила на миллиард долларов оружие Армении, тогда против выступил Азербайджан, ну и Каримов тогда, исходя из такого исламского братства, встал на сторону Азербайджана и обвинил Москву в том, что она принимает сторону одного из своих союзников.

— А что из себя представляет Узбекистан в экономическом плане?

— Это вполне самодостаточная страна. В Узбекистане есть все, как говорят про таблицу Менделеева. Есть золото, есть уран, есть газ, нефть, полиметаллические руды. И хлопок, разумеется, есть — это, конечно, не природный ресурс, но это ресурс, приносящий в казну деньги. У них только мало воды.

Это страна с изоляционистской экономикой. Они стремятся избегать серьезных долговых обязательств перед международными финансовыми организациями, поэтому инвестиции долговременные, серьезные, которые предполагают некую инновационную экономику… Такой экономики в Узбекистане практически нет, как и современных предприятий. Конечно, есть современные нефтехимические заводы, которые поставляют вторичные-третичные изделия химического цикла — полипропилены различные. Но это такая промышленность, от которой людям ни тепло, ни холодно.

Сфера обслуживания — это в основном мелкий и средний бизнес, и он во многом старается обеспечить нужды по обслуживанию населения импортом. Изделия бытового назначения местная промышленность не обеспечивает.

Это очень советский характер экономики с попыткой приспособить ее к ресурсам, которые являются теперь полностью собственностью Узбекистана. Ну и валюта, практически неконвертируемая открыто. Черный рынок в два раза превышает по своему курсу официальный курс.

ca-news.org

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 16 сентября 2016 > № 1906802 Аркадий Дубнов


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 9 сентября 2016 > № 1890457 Мирас Нурмуханбетов

Эпоха без Ислама Каримова: как предcказать будущее в непредсказуемой стране?

Автор: Мирас Нурмуханбетов

После ухода из жизни Ислама Каримова главный вопрос звучит так: кто станет следующим президентом страны? Но есть и другие, вытекающие из основного: сможет ли новый глава государства удержать власть, какие меры предпримет оппозиция, какой будет реакция зарубежных игроков?

Чтобы ответить на них, необходимо трезво оценить расклад сил в стране и за ее пределами, а также уяснить, на чем будет основываться переходный период - на законе, прежних привычках, "дворцовых войнах" или использовании "массовых беспорядков".

Обсуждению подлежит

На эту тему в казахстанских СМИ пишут много. Но какими бы объективными и смелыми ни были публикации, ответы на заданные вопросы даются в них только с позиции сохранения авторитарного режима: говорится лишь о преемнике и борьбе за престол, упоминаются внутренние интриги и подковернные баталии, но при этом упускается из виду вероятность законных процедур смены (а точнее, прихода новой) власти.

Впрочем, это вполне объяснимо: более чем четвертьвековое правление Ислама Абдуганиевича наложило отпечаток не только на менталитет граждан самого Узбеки­стана, но и на восприятие процессов, происходящих в этой стране, аналитиками из соседних и более далеких государств. Даже европейские и американ­ские стратеги исходят из подобных трактовок внутриполитической ситуации в самой густонаселенной среднеазиатской республике.

Конечно, эти вопросы волнуют и самих узбеков, но в большинстве своем они все еще скорбят по ушедшему в мир иной лидеру: им сейчас так удобнее. Надо помнить, что более четверти века за них думал и решал только президент, а инакомыслие каралось быстро и жестоко, поэтому электорат здесь предсказуем и будет полностью согласен с мнением того, кто окажется во главе Узбекистана.

Закон есть закон?

Итак, кто они, претенденты на роль хозяина Аксарая?

Согласно Конституции РУ, после ухода главы государства временно исполняющим обязанности президента становится председатель Олий мажлиса (сената парламента) Нигматилла Юлдашев.

Это бывший министр юстиции, не самый яркий, но не раз проявлявший свою преданность "общему делу" представитель "ташкентцев". Ранее он рассматривался в качестве переходной фигуры, потому и был поставлен на должность спикера сената. Юлдашев долгое время проработал в Генеральной прокуратуре, курировал борьбу с преступными доходами и незаконными валютными операциями (обмен валют в Узбекистане, как известно, очень рискованная, но весьма доходная операция).

Не позднее, чем через три месяца должны пройти выборы нового президента. Выдвинуть кандидатов могут только зарегистрированные политические партии. Если внимательно изучить местный закон о выборах, то можно сделать вывод, что у Центризбиркома РУ очень много возможностей зажечь красный свет перед тем или иным претендентом на любом этапе избирательного процесса.

Как показывает опыт прошлых лет, в электоральной кампании обычно участвуют все пять партий (правда, иногда без экологической, которая, между прочим, имеет 15 мест в нынешнем парламенте). Однако понятно, что все это делается для создания иллюзии альтернативных выборов. Скорее всего, так произойдет и теперь - будет основной кандидат и двое-трое "для массовки".

С другой стороны

С учетом вышесказанного надо понимать, что основная борьба за кресло президента Узбекистана развернется не в электоральный период, а еще до выдвижения кандидатов. Думается, этим и объясняется тот факт, что до сих пор не назначена дата проведения выборов. Соответственно, отодвигается время, когда могут быть объявлены кандидаты. А если точнее, главный кандидат, который должен стать компромиссной для всех фигурой.

Вряд ли им будет уже упомянутый Юлдашев - при всех его заслугах перед отечеством и первым президентом он не обладает необходимой харизмой и, что важнее всего, не является персоной, устраивающей все силы в стране, из которых выделим два главных клана - "ташкентский" и "самаркандский". Но это тоже больше теория и некий еще не написанный политический детектив, чем реальность. Ведь нужно учитывать, что представители кланов совсем не дураки и прекрасно понимают, чем может закончиться открытое противостояние друг с другом.

Идеальным вариантом было бы групповое правление. Однако это сложно будет сделать при налаженной десятилетиями (еще начиная с советских времен) системе авторитаризма, когда на президенте замкнуто решение абсолютно всех вопросов жизнедеятельности страны и когда послед­няя со всеми ее государственными учреждениями просто не может функционировать без прямого управления из Аксарая. Даже если основные кланы сумеют договориться между собой.

Кандидаты и претенденты

Однако в любом случае кто-то должен быть первым (главным). Какой бы компромиссной ни была эта фигура, ее всегда будут подозревать в том, что она может нарушить прежние договоренности и "кинуть" не только конкурентов, но и сподвижников. Кстати, есть вероятность того, что так может поступить один из главных кандидатов Шавкат Мирзияев.

Его называют пророссийским политиком, хотя он никогда публично не высказывался по поводу Кремля и ее хозяина. Кроме того, он тесно связан, в том числе родственными узами, с миллиардером Алишером Усмановым (последнего, кстати, тоже прочили в президенты РУ, но это невозможно хотя бы потому, что он последние четверть века жил в Москве). Есть и косвенные причины предполагать, что именно нынешний премьер-министр станет преемником - по сложившейся в авторитарных странах традиции, следующим первым лицом государства становится тот, кто "возглавлял траурную процессию".

Кстати, говорят, что именно Мирзияев (из "самаркандцев") добился того, чтобы Каримова похоронили в Самарканде - формально это его родина, хотя сам Ислам Абдуганиевич считался лидером "ташкентского клана". Отметим также, что фигура Мирзияева вполне устраивает не только Кремль, но и Ак-Орду.

Главным его конкурентом называли первого вице-премьера правительства Рустама Азимова - того самого, которого отдельные СМИ "арестовали" сразу же после известия об инсульте Каримова. Но существует устойчивое мнение, что заочно он уже проиграл, поэтому ставки на него уже не делаются, хотя в самый послед­ний момент все может измениться.

Некоторые политологи упоминают еще одного претендента - председателя Службы национальной безопасности Рустема Иноятова. Это достаточно весомая и влиятельная в стране фигура. За 20 лет пребывания во главе СБУ он приобрел множество друзей и еще большее число врагов. Но, скорее всего, его имя внесено в список кандидатов "для веса". Ведь его единственным предвыборным аргументом может быть "наведение в стране порядка и прекращение междоусобиц сильной рукой", но для этого нужно устроить беспорядки и развязать гражданскую войну, чего сейчас никому бы (по крайней мере, внутри страны) не хотелось.

И пару слов о семье покойного президента. В СМИ прошла информация, что ранее Ислам Абдуганиевич чуть ли не представил свою младшую дочь в качестве своего преемника. Однако Лола Каримова попросту не потянет эту должность, да и восточный менталитет может сыграть не в пользу женщины. Кроме того, она не обладает таким влиянием, каким обладала прежде ее сестра - Гульнар Каримова, уже более двух лет находящаяся под домашним арестом. Она даже не "засветилась" на похоронах отца, что может свидетельствовать о том, что ее положение еще больше усугубилось.

В общем, говоря о членах семьи Каримова (в том числе о его вдове Татьяне Акбаровне Каримовой), нужно понимать, что они сейчас не являются самостоятельными политическими фигурами, но вот те, кого они решат поддержать морально и материально, вполне могут стать реальными претендентами на пост главы Узбекистана.

Позиция оппозиции

Принято считать, что оппозиции в стране нет. Те, кто пытался заявить о своих и гражданских правах или тем более претендовать на власть, уже давно в лучшем случае покинули страну, а в худшем - ликвидированы физически. Еще тысячи реальных и потенциальных оппонентов существующей власти отбывают длительные сроки заключения в узбекских зонах, которые, по оценкам правозащитников, больше походят на конц­лагеря сталинской эпохи со всеми их атрибутами. Кстати, временно исполняющий обязанности или следующий президент РУ, по логике вещей, должен подписать закон об амнистии, и в зависимости от того, подпадут ли под нее "узники совести" или нет, можно будет делать выводы о возможности или невозможности наступления в стране хоть какого-то подобия "оттепели".

Но вернемся к нашей теме. Итак, режим Каримова, планомерно и жестко борясь с оппозицией, сам же ее и плодил. Силовые методы решения проблем лишь увеличивали число недовольных режимом. Поэтому в ближайшем будущем эти самые протестные массы могут стать силой, способной оказывать серьезное влияние на политические процессы в стране.

У них сейчас нет ярко выраженных лидеров, и это создает проблемы главным образом для власти, поскольку народным недовольством могут воспользоваться внешние игроки. Например, Запад, который может через разные каналы оказывать помощь демократической оппозиции. Или религиозно-политические силы, у которых в Узбекистане сформирована достаточно серьезная база (религиозная оппозиция в стране существует не только на бумаге и для оправдания репрессий со стороны СБУ, но и в реальности).

Кроме того, может быть использована "ферганская группировка" - именно эта часть страны сейчас является наименее контролируемым центральной властью регионом, и там может произойти все что угодно. Ну и, конечно, угроза нарушения стабильности может исходить от России, которая затем предложит помочь в ее восстановлении.

И еще. На днях стала поступать информация об акциях протеста на самом юге страны - в Сухадарьинской области. Люди якобы вышли заявить свое категоричное "нет" возможному приходу Мирзияева на пост президента Узбекистана. Информация о митинге, которую распространил неоднозначный узбек­ский оппозиционер Дустаназар Хуйданазаров, живущий сейчас в Киеве, пока никак не подтвердилась. Однако и опровержения не последовало. В любом случае это может стать пробным камнем с точки зрения использования акций протеста и массовых волнений в борьбе за престол.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 9 сентября 2016 > № 1890457 Мирас Нурмуханбетов


Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 3 сентября 2016 > № 1887124 Шавкат Мирзиеев

Встреча Дмитрия Медведева с Премьер-министром Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым.

Из стенограммы:

Ш.Мирзиёев: Вы сказали, что каждая встреча была полезной. Это на самом деле так. Мы, кто работал рядом с Исламом Абдуганиевичем 25 лет, знаем, каким он был великим человеком. До последних дней жизни он посвящал всего себя своему народу, Родине. Последний визит Ислама Абдуганиевича в Россию был очень успешным для укрепления стратегических отношений с Российской Федерацией. Были серьёзные переговоры с Владимиром Владимировичем. Нам очень много предстоит ещё сделать.

Я ещё раз благодарю Вас за то, что Вы от имени Президента Владимира Владимировича приехали. Сегодня как никогда это было важно. Ещё раз добро пожаловать в Узбекистан, хоть и в такие тяжёлые дни для нашего народа. То, что Вы присутствуете, для нас очень важно.

Д.Медведев: Уважаемый Шавкат Миромонович, я ещё раз хотел бы искренне от имени Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина, от имени Правительства России, которое я возглавляю, от имени всего российского народа передать дружественному народу Республики Узбекистан наши самые глубокие соболезнования.

Действительно, Ислам Абдуганиевич не только стоял у истоков нового государства в Узбекистане, он очень многое сделал для того, чтобы государство стало крепким, чтобы эти годы прошли в нормальном, мирном развитии. Мы это очень ценим. И ещё раз хотел бы сказать, что будем хранить память о первом Президенте Узбекистана.

Рассчитываю, что мы продолжим трудиться над всем комплексом вопросов нашего сотрудничества между Российской Федерацией и Узбекистаном, над которыми так долго и плодотворно трудился первый Президент республики. Мы готовы к этому. И, естественно, сегодня мы с вами.

Ш.Мирзиёев: Конечно, у Ислама Абдуганиевича и Владимира Владимировича были совершенно другие отношения. Тот фундамент, который они заложили, я думаю, мы будем укреплять. Надо продолжать работать, провести инвентаризацию всех наших проектов, документов. Мы будем продвигать всё намеченное Исламом Абдуганиевичем совместно с нашими российскими друзьями, будем продолжать идти вперёд. У нас очень много общего. Ислам Абдуганиевич и руководство России очень много сделали, для того чтобы мы достигли того уровня отношений, который есть. Как Вы правильно отметили, нам ещё предстоит укреплять наши союзнические отношения. Вы сказали, что вы готовы к этому, и мы тоже готовы.

Узбекистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 3 сентября 2016 > № 1887124 Шавкат Мирзиеев


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 30 августа 2016 > № 1877920 Владислав Иноземцев

Начало сложных времен

Владислав Иноземцев

Смерть — это такое событие, о котором невозможно сказать, что оно случилось вовремя. Однако что-то произошедшее так не ко времени, как кончина президента Узбекистана, трудно даже представить. Вполне вероятно, что похороны многолетнего главы бывшей советской республики пройдут в дни, когда созданному им государству исполнится четверть века — и следующие двадцать пять лет его существования практически наверняка окажутся даже более сложными, чем минувшие.

Я не буду спекулировать на тему преемника — сейчас об этом говорят все эксперты; не буду гадать о том, окажутся ли новые власти страны более пророссийскими, или проамериканскими, или прокитайскими; очевидно лишь, что с уходом Ислама Каримова бывшая советская Средняя Азия вступает в период, когда практически ничто не выглядит прочным и устойчивым.

Узбекистан, несмотря на его внешнеполитические «непоследовательности», за годы независимости сумел (как и его северный сосед, Казахстан) стать в экономическом и политическом отношении в полной мере «многовекторным» государством. Его экспорт ориентирован на Россию менее чем на 20%, и почти такие же доли приходятся на Турцию и Китай; импорт из России в целом также соответствует импорту как из Южной Кореи, так и из Китая. В страну приходили и приходят как европейские (MAN, ТеliaSonera), так и корейские (Daewoo) и китайские (Hayer) компании; быстро развивается промышленность, а темпы роста даже в последние годы достигали 6–9%. За время, прошедшее с распада СССР, в республике существенно выросла добыча полезных ископаемых; страна находится в первой десятке мировых производителей золота, урана, хлопка, природного газа. Однако эти экономические успехи обеспечивались прежде всего крайне низкими доходами населения и сопровождались колоссальным ростом неравенства.

Экономические успехи делали эффективным любое промышленное производство с иностранным участием — и неудивительно, что доля промышленности в ВВП за 20 лет выросла с 14 до 26%, а доля сельского хозяйства сократилась более чем вдвое. По сути Узбекистан мог бы стать новым «азиатским тигром», однако этому помешало сразу несколько факторов. Во-первых, власти все же не уделяли достаточного внимания промышленному развитию, которое не могло спасти страну от нарастающей безработицы (сейчас, по неофициальным данным, она превышает 20%); как следствие, многие узбеки устремились за границу, прежде всего в Россию, что создало совершенно иную модель роста. Во-вторых, авторитарный стиль управления рождал волюнтаризм, распространявшийся и на экономику. Как следствие, инвестиционный климат становился все менее благоприятным, а ведение бизнеса считалось иностранными предпринимателями исключительно рискованным. В-третьих, Узбекистан не претендовал и не претендует на статус глобализированной промышленной страны: индустриальный экспорт (пример — те же «УзDaewoo») ориентирован практически исключительно на рынки России и стран СНГ. Поэтому бедность стала в стране хронической (средняя зарплата составляет не более $150) и порождает массу проблем.

Низкие доходы населения и неравенство обусловлены несколькими факторами и делают Узбекистан уязвимым как в экономическом, так и в политическом отношении. Прежде всего следует отметить клановость и семейственность, практически полностью закрывшие нормальные «кадровые лифты». Кроме того, следует учесть, что за четверть века большая часть русских и «русскоязычных» была выдавлена из страны, а распределение значимых должностей давно проводится лишь среди этнических узбеков (что, в свою очередь, вызывает недовольство таджиков, составляющих более трети населения). Разрыв в благосостоянии между жителями городов и сельским населением продолжает расти — и все это на фоне жиреющей бюрократии, которая живет в подчеркнуто закрытых сообществах. Подобное неравенство — так же как и устойчивая бедность — усиливают ощущение бесперспективности жизни у сотен тысяч людей, что становится благодатной почвой для распространения экстремистских идеологий и деятельности сторонников радикальных исламских течений.

Уход Каримова, который на протяжении многих лет удерживал страну с применением крайне жестких методов в отношении не только оппозиции, но и любых нелояльных к нему людей, может иметь крайне серьезные последствия. Кто бы ни стал его преемником, он столкнется с длинным списком экономико-социальных вызовов.

Прежде всего, в стране практически наверняка затормозится экономический рост, так как и иностранные инвесторы, и узбекские олигархи будут остерегаться инвестировать в условиях политической неопределенности (а в масштабах бывшего СССР это первый случай, когда диктатор уходит при отсутствии четко обозначенного преемника). Вряд ли удастся избежать передела собственности между кланами, что также усилит экономическую дезорганизацию. Наконец не нужно сбрасывать со счетов и тот факт, что за последние два года из-за кризиса в России в Узбекистан вернулись до 600 тысяч гастарбайтеров, а трансферт финансовых средств из России на родину сократился с $5,64 млн в 2014 году до $3,06 в 2015 году и имеет шанс снижаться и далее. В отличие от соседней Туркмении, где основой национальной экономики является газовая отрасль, узбекская экономика более диверсифицирована, а следовательно, в ней присутствует и большее число групп влияния, у каждой из которых свои интересы и свои представления о перспективах страны и ее будущем лидере. Дадут знать о себе и региональные различия — противоречия между бедными и относительно успешными районами никто не отменял, а Ферганская долина остается самым взрывоопасным местом.

При этом узбекские силовики представляют собой далеко не только средство подавления политической оппозиции: это огромная масса людей, практически легально «кормящихся» за счет поборов с предпринимателей и населения, поставленных в очень жесткие условия. Соответственно, любое заметное снижение жизненного уровня, не сопровождающееся сокращением собираемой дани (а последнее вряд ли произойдет: чем больше неопределенность, тем разнузданнее коррупция), способно вызвать массовые протесты населения, причем не из-за пресловутого отсутствия демократии, а по чисто экономическим причинам.

Для того чтобы в стране не произошло социального взрыва на фоне экономического кризиса и роста исламского экстремизма, Узбекистану необходимы реформы — совершенно не обязательно демократические, но направленные на сокращение бюрократического и силового произвола и на достижение определенной корреляции между ростом экономики и уровнем жизни. В какой-то мере можно сказать, что стране следует перейти от нынешней северокорейской модели к южнокорейской, пусть и такой, которая в этой стране существовала в годы военной диктатуры. Иного пути у новых властей Ташкента практически не остается: попытка и дальше «давить» народ, выжимая последнее на обеспечение процветания «начальников» различного уровня, неизбежно приведет к бунту, в котором объединятся бедняки (в том числе и вернувшиеся из России), представители этнических меньшинств и исламисты. Этот бунт, в отличие, например, от произошедшего в Андижане в 2005 году, будет намного более масштабным, так как практически наверняка окажется поддержан представителями тех кланов, лидеров которых «ототрут» от власти в уже начавшейся в столице борьбе. Попытка «либерализовать» десятилетиями строившееся авторитарное общество заведомо обречена на провал и может привести лишь к стремительной исламизации страны, обладающей самыми большими в Центральной Азии населением и армией. Следует также заметить, что переходный период в Узбекистане будет очень показательным еще и потому, что достигнутая страной экономическая и политическая «многовекторность» должна будет пройти проверку на прочность: интересы России, Китая и Турции — стран, которые сегодня объявляют друг друга чуть ли не ближайшими союзниками, — в Среднеазиатском регионе отнюдь не выглядят тождественными.

Стоит ли надеяться, что узбекское руководство сумеет ответить на этот вызов? Я думаю, что вероятность успешного и мирного перехода от эпохи первого президента в дальнейшей истории страны как в Узбекистане, так и в соседних государствах крайне невелика. Для того чтобы она реализовалась, нужны сразу несколько условий: во-первых, консенсус среди элиты относительно того, что окончательные «разборки» по вопросу о «престолонаследии» стоит на время отложить; во-вторых, демонстрация на первых же этапах «нового времени» определенной экономической либерализации ради убеждения населения в том, что намного лучше начать больше зарабатывать, чем выходить на баррикады; в-третьих, последовательный отказ от розыгрыша любых националистических «карт», способных взорвать общество, и наконец, в-четвертых, поддержание прежней внешней политики без изменения курса в пользу одного из многочисленных «друзей», что может вызвать болезненную реакцию остальных. Хотя все эти условия выглядят очевидными, в чрезвычайной ситуации реализовать их будет, на мой взгляд, достаточно тяжело. И даже если новый лидер будет объявлен в ближайшие дни, совершенно не очевидно, что транзит можно считать успешно закончившимся.

Конечно, хотелось бы пожелать Узбекистану мира и процветания — и не только потому, что его народ вполне их заслуживает, но и потому, что серьезная дестабилизация этой страны способна стать началом сложных времен для всей Центральной Азии, привести к масштабной радикализации региона, похоронить российские интеграционные проекты и заставить российские власти надолго забыть про внешнеполитические дилеммы «ориентации на Запад» или «поворота на Восток», приковав все их внимание к Югу.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 30 августа 2016 > № 1877920 Владислав Иноземцев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter