Всего новостей: 2656949, выбрано 17 за 0.126 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Хорватия. Сербия. Македония > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 9 октября 2018 > № 2754530 Йенс Столтенберг

Генеральный секретарь НАТО: «Хорватия — очень ценный союзник, а Сербия — наш важный партнер» (Večernji list, Хорватия)

Мы готовы принять Македонию в НАТО в качестве 30-го члена. Однако если она не реализует договоренности с Грецией, членству не бывать

Томислав Краснец (Tomislav Krasnec), Večernji list, Хорватия

Генеральный секретарь НАТО обычно не принимает журналистов, желающих взять у него интервью, в своей частной резиденции в Брюсселе. Но для корреспондента издания «Вечерни лист» Йенс Столтенберг сделал исключение.

Накануне того, как мы планировали провести интервью в штаб-квартире НАТО, новом прекрасном здании на окраине города, возникли некоторые непредвиденные обстоятельства. Двухдневная встреча министров обороны всех 29 стран-членов затянулась в связи с тем, что возникла необходимость в кризисном совещании и реакции на очередную выходку России.

В тот день голландский и британский министры обороны назвали имена четырех агентов российской военной разведки ГРУ, которые были арестованы в начале апреля в связи с попыткой совершить кибернападение на Организацию по запрещению химического оружия (ОЗХО) в Гааге. НАТО незамедлительно выразила солидарность с подобными обвинениями в адрес России, а Брюссель и Вашингтон предприняли скоординированные действия, чтобы наконец американцы выдвинули собственные обвинения в адрес сотрудников ГРУ.

У западных союзников это вызвало бурную реакцию. Все произошло в тот день, когда мы планировали провести интервью с генеральным секретарем НАТО, который из-за своих обязанностей в итоге был вынужден перенести нашу беседу на следующий день. Так мы оказались на огороженной улице на окраине великолепного брюссельского парка Буа-де-ля-Камбр.

Перед резиденцией, в которой генеральные секретари НАТО проживают еще со времен Хавьера Соланы, была выставлена охрана. Кроме того, как мы заметили, службу несли два пса, натасканные на взрывчатку. Их привезли не из-за меня (когда я проходил, они мирно лежали в своих клетках в багажнике припаркованного грузовика), а из-за словенцев. Точнее, из-за съемочной группы со словенского телевидения, которая снимала интервью после нашей беседы. Собаки были там, чтобы обнюхать камеру и оборудование. Генеральный секретарь Йенс Столтенберг планировал посетить Загреб в понедельник, восьмого октября, а Любляну — во вторник, девятого. Перед этим, в выходные, он готовился нанести визит в Сербию.

Мы сели за большой стол в его резиденции в Брюсселе и побеседовали об этом визите, о вызовах, с которыми сталкивается НАТО за своими границами, а также о ее внутренних вызовах, которые не так уж незначительны, если учесть, что в Овальном кабинете в Вашингтоне впервые со времен создания Североатлантического альянса сидит президент, который не считает, что крепкие трансатлантические связи соответствуют стратегическим интересам США.

Večernji list: Что Вы ожидаете от визита в Хорватию?

Йенс Столтенберг: Я с нетерпением жду визита в Загреб, поскольку Хорватия является очень ценным союзником. Кроме того, с Хорватией меня связывают личные воспоминания, поскольку часть детства я провел в бывшей Югославии, и мы очень часто ездили к морю — в Мали Затон под Дубровником. Я испытываю к Загребу и вашему побережью особенные чувства.

Однако, разумеется, сейчас цели моего визита политические: я встречусь с президентом, премьер-министром и другими членами правительства Хорватии. Ваша страна — очень ценный союзник, поскольку вносит свой вклад в нашу общую безопасность, нашу коллективную оборону. Хорватские военнослужащие несут службу в Прибалтике в батальонах передового базирования EFP (Enhanced Forward Presence), участвуют в наших миссиях в Косово и в Афганистане. Также недавно они приняли участие в наших военных учениях «Морской страж» (Sea Guardian), а вскоре станут участниками самых масштабных учений НАТО «Единый трезубец» (Trident Junction). Хорватия вносит свой вклад по нескольким направлениям, и мы высоко ценим это. Я с нетерпением жду переговоров с руководством страны в Загребе о самых разных вызовах, с которыми мы сталкиваемся.

— Удовлетворены ли Вы тем, с какой скоростью Хорватия приближается к цели, поставленной НАТО, — увеличению оборонных расходов до двух процентов ВВП?

— Я приветствую тот факт, что Хорватия преодолела тенденцию последних лет, когда расходы на оборону только снижались, и начала увеличивать оборонный бюджет. Хорватия обязалась к 2024 году добиться поставленной цели — двух процентов ВВП на оборону.

Ясно, что НАТО идет вперед большими шагами. Вы стали частью максимальных изменений системы совместной обороны со времен падения Берлинской стены. Европейские союзники стали больше тратить на оборону. Кроме того, проводятся самые крупные военные учения со времен холодной войны.

— И все-таки складывается впечатление, что политическое единство НАТО подорвано американским президентом Дональдом Трампом, который публично задается вопросом: в чем польза НАТО? Разве для альянса не наступили трудные времена?

— Прежде всего, Вы правы, когда говорите, что НАТО переживает максимальные изменения в своей системе коллективной безопасности со времен холодной войны и что НАТО отвечает на угрожающие ее безопасности вызовы, поступающие извне. Так, Россия ведет себя все более агрессивно. Беспорядки и насилие окружают нас и на юге.

Президент Трамп рассуждает, конечно, не так, как некоторые другие политики, однако ключевую идею о том, что европейские союзники должны больше инвестировать в оборону и что мы должны более справедливо распределять нагрузку, я сам слышал и от представителей предыдущих американских администраций. Думаю, все согласятся с тем, что сегодня нагрузка внутри НАТО распределена неравномерно.

ВВП европейских союзников практически равно ВВП США, но, несмотря на это, американский оборонный бюджет почти в два раза превышает оборонный бюджет Канады и европейских союзников вместе взятых. Отсутствует баланс, и мы должны что-то с этим сделать. Хорошая новость в том, что европейские союзники и Канада начали работать в этом направлении. В прошлом году мы отметили максимальное увеличение оборонных расходов. Все союзники прекратили урезать их и все начали их увеличивать. Все больше стран-членов приближается к цели в виде двух процентов ВВП. Президент Трамп знает об этом прогрессе и подчеркивает его в своих выступлениях.

Таким образом, я убежден, что США останутся преданы Европе и гарантиям безопасности, в особенности видя, что европейские союзники и Канада прилагают усилия для увеличения оборонных бюджетов. Поступки говорят красноречивее, чем слова.

— Мы все помним, как на пресс-конференции после августовского саммита НАТО в Брюсселе Трамп очень позитивно отзывался об альянсе, но в начале и во время саммита тональность его заявлений была совсем другой. Якобы за закрытыми дверями он даже пригрозил, что выведет США из НАТО. Правда ли это? И еще. Не считаете ли Вы, что Трамп выжидает, чтобы увеличить расходы до четырех процентов ВВП, поскольку два процента, возможно, для него уже недостаточны?

— Мы откровенно побеседовали тогда о том, что на самом деле хорошо для альянса, ведь друзьям и союзникам так полезно встречаться и предметно обсуждать важные политические вопросы. А вопрос о распределении инвестиций в оборону, несомненно, таковым и является, поскольку затрагивает самую суть трансатлантических связей (я говорю о разделении общего бремени на совместную оборону). Членство в НАТО дает преимущества, но также сопряжено с расходами.

В годы после холодной войны, когда спала напряженность, снижение союзниками расходов на оборону было нормальным явлением, однако теперь напряженность растет, и в 2014 году мы приняли обязательство о двух процентах ВВП, выделяемых на оборонные расходы. Поэтому мы ожидаем от наших союзников выполнения этого обязательства. Мы очень откровенно беседовали на эту тему. Откровенные беседы не вредят и приносят пользу тогда, когда вы в состоянии прийти к выводу. И мы к нему пришли.

Мы приняли более сотни решений о том, как укрепить НАТО. Таким образом, откровенно поговорив, в итоге мы пришли к полному согласию и приняли необходимые решения. Мы также сошлись во мнении о том, что достичь цели в виде двух процентов ВВП нужно как можно скорее, а кроме того, для этого каждая страна должна поскорее представить реалистичный план.

— Значит, новой цели в виде четырех процентов от ВВП на оборону не будет?

— Мы договорились о двух, и теперь должны сосредоточиться на них.

— Перед визитом в Загреб Вы побываете в Сербии. Не так давно ее президент Александр Вучич и президент Косово Хашим Тачи высказали идею о том, что нормализации их отношений можно достичь, скорректировав границы, то есть обменявшись некоторыми территориями. Поддерживает ли НАТО эту идею?

— НАТО присутствует в Косово. Благодаря миссии «Силы для Косово» мы обеспечиваем там безопасность и в будущем сохраним наше присутствие, поскольку оно играет важную роль в сохранении стабильности и безопасности региона в целом. Мы всецело поддерживаем диалог между Белградом и Приштиной, поскольку понимаем всю важность нормализации отношений. Мы не участвуем в этих переговорах, однако НАТО, конечно, играет определенную роль благодаря своему военному присутствию.

Мы также способствовали началу диалога и продолжаем его поддерживать. Союзники высказали свое мнение насчет корректировки границ. Мы очень пристально следим за ситуацией, и если события примут новый оборот, это станет предметом нашего обсуждения. Однако на данный момент важно не предпринимать никаких действий, которые могли бы дестабилизировать ситуацию или способствовать росту напряженности.

— Когда, как Вы сказали, союзники высказывали свои мнения во время дискуссии внутри НАТО, они больше склонялись к тому, чтобы поддержать идею о корректировке границ или чтобы отвергнуть ее? Мы уже столкнулись с тем, что кое-кто выражает беспокойство, утверждая, что изменение границ между Сербией и Косово может открыть ящик Пандоры и подтолкнуть других, в частности, возможно, боснийских сербов, к тому, чтобы потребовать изменения границ Боснии и Герцеговины.

— Не мое дело рассказывать, какие мнения высказали союзники. Вы можете обо всем прочитать и самостоятельно истолковать их заявления. Я же могу сказать только то, что в случае нового поворота событий, мы в НАТО должны собраться и обсудить ситуацию. Этот регион очень важен для альянса. Мы помогли завершить войну в Боснии и Герцеговине и в Косово, а также в Бывшей Югославской Республике Македонии. Мы присутствуем в регионе, у нас есть члены из этого региона, есть кандидаты на вступление, и мы очень внимательно следим за ситуацией.

— Но гипотетически, если изменение границ произойдет, и север Косово вернется Сербии, повлияет ли это на миссию НАТО в Косово, которую придется перенести в соответствии со скорректированными границами?

— Об этом еще слишком рано говорить. Наша позиция такова: мы поддерживаем нормализацию отношений между Приштиной и Белградом, поддерживаем диалог, которому помогли начаться; мы присутствуем в Косово с миссией «Силы для Косово», и у нас также есть центр в Белграде. Не думаю, что процессу поможет, если я сейчас стану комментировать различные гипотетические сценарии.

— Какова природа отношений НАТО и Сербии сегодня? Этот визит в Белград в роли генерального секретаря НАТО будет для вас уже вторым. В 2015 году Вы побывали в Сербии впервые. Ситуация тогда была специфической, если учесть, что НАТО бомбардировала Сербию, стремясь остановить войну в Косово. Какое сотрудничество ведется сегодня?

— Причина, по которой я еду в Сербию на этот раз, заключается в масштабных учениях по оказанию помощи населению в чрезвычайных ситуациях. Эти ежегодные учения в прошлые годы мы проводили и на Украине, и в Боснии и Герцеговине, и в других странах. В них участвуют союзники по НАТО и страны-партнеры. Эти учения доказывают, что НАТО — это больше, чем военный альянс, что мы также способны противостоять природным катастрофам и помогать жертвам в подобных чрезвычайных ситуациях.

В этом году учения проводятся в Сербии, и мое присутствие там естественно. Сербия — наша партнерская страна. Как я полагаю, поддерживать с Сербией партнерские отношения важно. Мы помогаем Сербии уничтожать ее оружие и обучаем ее миротворцев, а Сербия оказывает НАТО определенную поддержку, проводя у себя учения, а также помогает нам укреплять иракские силы безопасности, повышая их уровень образования в области военной медицины.

Таким образом, мы сотрудничаем с Сербией, и это помогает снижать напряженность. Открытый диалог с Белградом очень важен. Мы осознаем, какой репутацией пользуемся в Сербии. Сам я в то время был норвежским политиком, и мы пошли на военную интервенцию в Сербии и Косово после продолжительных дипломатических усилий и попыток остановить убийство мирных граждан и серьезное нарушение прав человека. Мы сделали это при широкой международной поддержке, чтобы положить конец страданиям людей и нарушению прав человека. Это часть нашей истории, и мы не можем этого забыть, но важно смотреть в будущее и видеть потенциал укрепления сотрудничества с Сербией.

— Насколько Вас беспокоит возможное влияние России на Балканах, которое наиболее выражено именно в Сербии?

— Любые попытки вмешательства в демократические процессы неприемлемы. Важно осознавать тот факт, что Россия такие попытки предпринимала. Мы видели это в Черногории и других государствах. Важно уметь отвечать на дезинформацию и защищать киберсети. Так государства региона станут более устойчивы к попыткам вмешательства в их демократические процессы. Вместе с тем мы с уважением относимся к решению Сербии быть нейтральной страной, а также поддерживать связи и сотрудничать с Россией.

Сербия — суверенное государство, и мы с уважением относимся к ее решениям, как и к решениям тех стран, которые хотят стать членами НАТО. Альянс никогда не будет принуждать или угрожать какой бы то ни было стране, чтобы она вошла в него, однако исключительно важно, чтобы не происходило обратного, то есть чтобы страны, которые хотят войти в НАТО, не подвергались угрозам со стороны своих больших соседей из-за этого желания.

У любого государства есть суверенное право выбирать свой путь и решать, в частности, как обеспечить свою безопасность. НАТО с уважением относится к выбору тех стран, которые не хотят становиться его членами. Мы поддерживаем прекрасные отношения с такими государствами, как Финляндия, Швеция, Австрия, а также Сербия, уважая их решение быть нейтральными. Однако мы ожидаем такого же уважительного отношения к решениям таких стран, как Грузия, или властей в Скопье, которые стремятся войти в НАТО.

— Но референдум в Македонии не принес успеха. Что будет теперь?

— 90% тех, кто пришел на референдум, проголосовало «за». Конечно, явка была низкой. Но не мне интерпретировать последствия такого результата. Я не могу рассказать, как правительство и парламент в Скопье поступит в такой ситуации. Решение должны принимать граждане и политические институты этой страны.

Я только могу сказать, что мы готовы принять их в альянс в качестве 30-й страны-члена. Мы уже начали переговоры о вступлении и можем подписать протокол о членстве, как только договоренности о названии государства будут реализованы. Но если этого не произойдет, эта страна не станет членом НАТО. Альтернативы вступлению в НАТО нет. Так что единственный вариант — договориться с Грецией о названии.

Хорватия. Сербия. Македония > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 9 октября 2018 > № 2754530 Йенс Столтенберг


Россия. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 11 июля 2018 > № 2699962 Анвар Азимов

Анвар Азимов: общественность Хорватии недовольна санкциями ЕС

В минувшие выходные в Сочи в рамках чемпионата мира по футболу состоялся матч Россия-Хорватия. Российская команда была близка к победе, но все же проиграла соперникам в серии пенальти. Но это не имеет значения для отношений между странами: жители Хорватии, по словам посла РФ в Загребе Анвара Азимова, относятся к россиянам с большой любовью. Российский дипломат в интервью корреспонденту РИА Новости Александру Логунову рассказал не только о традиционных аспектах внешней политики, торгово-экономического сотрудничества и культурных связей, но и о российских военных вертолетах на вооружении хорватской армии, местных мандаринах, а также о том, когда могут быть отменены визы с Евросоюзом.

— Как, глядя из Загреба, выглядят российско-хорватские отношения на данном этапе?

— Я как посол, естественно, должен быть доволен нынешней динамикой развития российско-хорватских отношений, но в то же время, и как посол опять же, я и недоволен тем, что все-таки потенциал и возможности у нас гораздо шире, чем мы сейчас имеем. К сожалению, на протяжении 10 лет наши отношения несколько пробуксовывают. Это не вина моих предшественников, наоборот, они активно работали, но были объективные обстоятельства: вступление Хорватии сначала в НАТО, потом в Евросоюз, переориентация Хорватии на евроатлантическую солидарность, на сближение с Западом, проникновение на европейский рынок. Активно был взят курс на развитие хорватско-американских отношений, то есть были объективные факторы, которые сказались на том, что наши отношения потеряли былую динамику.

И до 2016 года, к сожалению, на протяжении 10 лет у нас не было контактов на высоком уровне. Но в течение 2015 года, когда я приехал сюда, мы активно работали и, безусловно, я благодарен своим предшественникам-послам за то, что они создали для меня хорошую основу. Мы эту тенденцию, что называется, переломили: возобновились политические контакты, что очень важно.

2016 год был ознаменован прежде всего визитом министра иностранных дел — впервые за 8 лет, парламентская делегация тоже поехала в Россию — тоже не было 7 лет никаких контактов. С большим трудом, но мы возобновили работу межправительственной российско-хорватской комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству. Опять же с 2000 года не было ни одной пленарной сессии. В 2016 году мы провели эту комиссию, которая в известной мере дала толчок развитию нашего торгово-экономического сотрудничества.

И наконец, главным событием наших отношений было возобновление политических контактов на высшем уровне: в октябре 2017 года был визит президента Хорватии, подписано шесть документов, но самое главное то, что наши президенты имели возможность проанализировать ситуацию и наметили ориентиры для дальнейшего развития отношений.

Тем не менее непросто все складывается. К сожалению, Россия по-прежнему не числится в ряду стратегических партнеров Хорватии. Они считают своими стратегическими партнерами прежде всего США, страны Евросоюза, однако нам за последние 2-3 года удалось создать необходимые условия для динамичного развития наших торгово-экономических, культурных отношений, и, самое главное, нам удалось восстановить политический диалог.

В этом году мы ожидаем товарооборот до двух миллиардов долларов, хотя в былые времена он у нас составлял и три миллиарда, но в прошлом году был в районе миллиарда. Сейчас мы его увеличили. Это главным образом связано с увеличением поставок нашего газа. Мне отрадно, что фактически мы на 60% удовлетворяем потребности Хорватии в газе. Тем не менее Хорватия, следуя в фарватере политики Евросоюза, естественно, пытается диверсифицировать источники, и другие страны тоже поставляют, но в любом случае ни по ценовым показателям, ни по качеству, ни по своевременности никто с нами не может конкурировать. И у нас есть перспективы того, что мы ежегодно будем поставлять Хорватии до 2 миллиардов кубометров газа в год.

Этот год у нас был тоже очень активный — в течение небольшого периода у нас было подряд три делегации наших различных областей. Приехали Владимирская, Калининградская области, и совсем недавно была очень большая делегация из Санкт-Петербурга во главе с губернатором Полтавченко: приезжали бизнесмены и культурные группы. Блистательно прошли выступления театра Якобсона, а до этого мы имели честь видеть звезд балета Мариинского театра. Это связано с тем, что Загреб и Санкт-Петербург отмечают в этом году 50 лет установления побратимских связей. С Москвой 15 лет, с Петербургом — 50.

Очень хорошо развиваются торгово-экономические связи между городами: здесь очень большую роль играет мэр Загреба Милан Бандич, который является, наверное, одним из главных локомотивов в наших отношениях и активно нам помогает. Достаточно сказать, что в 2016 году и первой половине 2017 года мы в Хорватии и в Загребе, в частности, установили три памятника: Пушкину, Есенину и Гагарину. А сейчас в главном музее Хорватии, галерее Кловичевы Дворы, вот уже два месяца с гигантским успехом проходит выставка Эрмитажа, посвященная Екатерине Великой. Впервые подобного рода выставка организована на Балканах.

И вообще, я хочу сказать, что культурное сотрудничество у нас развивается очень активно. Мы хотели бы открыть центр российской науки и культуры. Это непростая задача. Имеется и сопротивление со стороны западников. Им, к великому моему сожалению, не нравится наша активность, не нравится то, что широкая общественность Хорватии, в том числе деловые круги, все больше и больше тянутся к России. На это мы отвечаем нашим западным партнерам и хорватским коллегам, что для нас членство Хорватии в НАТО и ЕС — это реальность и данность, мы это полностью признаем, но это не должно мешать развитию взаимовыгодных торгово-экономических и других отношений между нашими странами. Мы сейчас находимся в периоде, когда мы проговариваем с хорватской стороной контуры возможного межправсоглашения о создании культурных центров России в Загребе и Хорватии в Москве. Я исхожу из того, что здесь, в Хорватии, политическая воля имеется, и к концу следующего года мы все-таки откроем Российский центр науки и культуры, что станет важным шагом на пути укрепления наших культурных и научных связей. Соответственно, мы готовы будем создать необходимые условия для наших хорватских партнеров и в Москве.

Я уже упомянул Бандича, но не могу не упомянуть главу хорватского государства Колинду Грабар-Китарович, которая, конечно же, не обладает всей полнотой власти — все-таки глава исполнительной власти в этой стране премьер-министр, но тем менее она вносит очень достойный вклад в укрепление наших отношений. Неслучайно она была в Нижнем Новгороде, была в Сочи, где встретилась с нашим председателем правительства Дмитрием Анатольевичем Медведевым, но, в принципе, мы готовы были увидеть ее в Москве и даже сделали такое предложение, поскольку в планах Владимира Владимировича Путина не было поездки в Сочи. И это тоже является высоким жестом нашего президента — он пригласил Китарович приехать накануне Сочи в Москву, но, к сожалению, ее рабочий график не позволил ей этого.

Китарович одержима основной идеей: она очень хотела бы, чтобы наш президент совершил первый государственный визит в Хорватию либо в конце этого, либо в начале следующего года. Дело в том, что в конце следующего года здесь пройдут президентские выборы. Она, конечно же, будет баллотироваться и имеет все шансы победить, поскольку на сегодняшний момент является самым популярным деятелем Хорватии. И я думаю, наш президент, безусловно, рано или поздно посетит Хорватию, но для этого нам нужно активно поработать: есть в запасе два-три документа, которые мы могли бы подготовить к этому визиту, потому что для него нужно конкретное наполнение, и постараться к этому визиту открыть наш центр науки и культуры. Плюс другое важное событие — в следующем году наше посольство переедет в новое здание. То есть набор документов есть, но я бы очень хотел, чтобы, если такой визит осуществится, наши президенты подписали важное политическое заявление. Допустим, одна из идей — это политическая декларация о мире, стабильности и безопасности на Балканах. Россия играет активную роль на Балканах, я не хочу сказать, что мы проигрываем нашим ЕСовским и американским партнерам, мы искренне заинтересованы во взаимодействии с Евросоюзом и с США в укреплении здесь стабильности и безопасности. Подобное заявление могло бы украсить такой визит.

Конечно, я, как посол, хотел бы, чтобы между нашими странами действительно были отношения стратегического партнерства, но надо иметь в виду, что все-таки Хорватия, хотя и дружественная страна по отношению к России, будучи маленьким государством, четко следует в фарватере евроатлантической политики, поэтому у нас есть с ними немало расхождений, поскольку они, понятное дело, занимают позицию Евросоюза. Тем не менее поле нашего взаимопонимания расширяется. В этой связи я особое значение придаю устоявшимся постоянным межмидовским контактам. Мы каждые два года подписываем план межмидовских консультаций, и уже в этом году у нас состоялось пять консультаций. И мы надеемся это наращивать. То есть по всем направлениям у нас наметилась позитивная динамика, но возможности и потенциал гораздо шире, чем мы имеем сейчас.

— Вы сказали, что страна следует в фарватере евроатлантической политики, то есть существует официальная позиция страны по евроинтеграции, по антироссийским санкциям. Но есть мнение общественности, позиция народа и бизнеса — каковы они?

— Скажем сразу, что Хорватия поддерживает все решения Евросоюза, в том числе поддержала санкционный режим по отношению к России. Страдает больше Хорватия, в результате наших ответных мер хорватские сельхозпроизводители ежегодно теряют 40 миллионов евро. Это прежде всего поставщики фруктов и рыбопродуктов. Известные и очень вкусные хорватские мандарины, к сожалению, сейчас не попадают на российский рынок, а раньше и они, и груши, и яблоки составляли основу сельскохозяйственного экспорта.

Общественность… Я бы сказал так, она недовольна этими санкциями. Она понимает, что эти санкции прежде всего бьют по экономике. Аналогичной позиции придерживаются и предприниматели. В этом отношении я опираюсь на широкое общественное мнение и на бизнес, чтобы сподвигнуть Хорватию в направлении того, чтобы она присоединилась к десятку как минимум государств ЕС, которые выступают либо за коренное смягчение санкций, либо за их устранение. Хорватия, к сожалению, в число этих государств не входит. Но положительный момент состоит в том, что президент Грабар-Китарович, понимая исключительную важность взаимоотношений Евросоюза с Россией, постоянно отмечает, что Хорватия крайне заинтересована в восстановлении в полном объеме взаимоотношений между РФ и Евросоюзом. Она не выступает против санкций, поскольку не выступают премьер-министр и правительство — они поддерживают решения Евросоюза, но еще раз хочу сказать, что широкие слои общественности и предпринимательские круги, думаю, где-то на 80% недовольны санкционным режимом и выступают против него.

Хотел бы отметить уникальное событие — у нас здесь активно работают два общества дружбы с Россией. Они и вообще хорватская интеллигенция, хорватская общественность и деловые круги тянутся к России. Нас сближают традиционные исторические дружеские связи и наши славянские корни. И, в принципе, хорватский народ с большой любовью и уважением относится к России. Они понимают, что путь Хорватии, безусловно, связан с Евросоюзом и НАТО, но считают, что Россия должна занять свою достойную нишу.

До приезда в Хорватию на протяжении 4 лет я был нашим главным переговорщиком по безвизовому режиму и хочу сказать, что накануне украинских событий мы практически на 90% подготовили проект соглашения об отмене виз с Евросоюзом. Это четыре года кропотливой, мучительной работы, и мы выполнили практически все условия, которые предъявлялись Евросоюзом, но диалог у нас был равный и они тоже выполняли наши условия. Мы планировали с 1 января 2016 года ввести безвизовый режим. Это было бы большим подспорьем, потому что как только Хорватия вступила в Евросоюз и был введен визовой режим между нашими странами, туристический поток сократился в 2,5 раза. В прошлом году количество туристов тем не менее немного возросло — до 130 тысяч человек. В этом году мы ожидаем до 200 тысяч наших туристов. Ясное дело, что Хорватия, будучи членом Евросоюза, сохранит визовой режим, пока мы не договорились с ЕС об его отмене. Но я, как специалист по Евросоюзу и общеевропейским организациям, исхожу из того, что потенциал санкций уже иссякает и даже нынешние шероховатости, которые происходят в отношениях между США и Евросоюзом, лишний раз говорят о том, что у Европы только один выбор — создать единое торгово-экономическое и гуманитарное пространство с Россией. И я лично убежден, что примерно к 2020 году мы, наверное, все-таки избавимся от этих санкций и постараемся восстановить прежний уровень стратегического партнерства с Евросоюзом, потому что для России Евросоюз это естественный и самый логичный партнер. Мы взаимосвязаны и, естественно, хотели бы тот же самый торговый оборот с Евросоюзом, который мы имели до украинских событий, — 400 миллиардов евро, а сейчас он в два раза меньше.

— Из-за наших ответных мер в Россию, как вы сказали, прекратился поток сельскохозяйственных и рыбных продуктов. Чего еще сегодня лишилась Хорватия? Как ударили антироссийские санкции по хорватскому бизнесу?

— У нас не было задачи ударить по Хорватии, это были ответные меры против правительств стран ЕС, поскольку они солидарно выступили за санкции в отношении России. Теряют сельхозпроизводители, да, и в принципе, деловое сообщество. Достаточно сказать, что экспорт хорватских бизнесменов и Хорватии в целом за период действия санкций сократился примерно с 500 миллионов евро до 250 миллионов. Хотя в последнее время тенденция несколько положительная. Я как посол, естественно, заинтересован в восстановлении экспорта хорватских сельхозпродуктов, и помимо них, я хочу сказать, мы крайне заинтересованы в хорватской фармацевтике. Сейчас фармацевтика, косметика, текстиль составляют основу экспорта Хорватии в Россию. Поэтому с устранением санкционного барьера создадутся более благоприятные условия, и я очень заинтересован, чтобы не только российскому бизнесу был открыт здесь путь, но и создались условия для хорватских бизнесменов в России. Западным странам, конечно, не нравится активная внешнеполитическая линия России в Хорватии, им не хотелось бы укрепления наших политических и торгово-экономических позиций и особенно укрепления России на энергетическом рынке.

Тем не менее наше предложение Хорватии, озвученное нашим президентом во время визита Китарович, остается в силе: мы готовы за собственные средства полностью газифицировать Хорватию, построить новые гидро- и теплоэлектростанции и оказать необходимую кредитную помощь этой стране для того, чтобы улучшить ее экономическое положение.

— Как российский бизнес представлен в Хорватии, в каких отраслях?

— Конечно, прежде всего газ. Есть частная компания PPD. Они подписали с нашим Газпромом стратегическое соглашение на 10 лет. В течение 10 лет мы гарантированно будем поставлять до 2 миллиардов кубических метров газа в Хорватию. Мы поставляем сюда и нефть, и нефтепродукты — немного, но готовы и больше, но западные конкуренты нам не дают. В целом 250-300 тысяч тонн нефтепродуктов — российские.

Наиболее успешно здесь работает наша компания "Лукойл", которая уже открыла более 50 топливозаправочных станций, и их количество будет расти. Лукойл занимает прочные позиции, и она имеет в виду их расширить. Хорваты очень довольны этим сотрудничеством, поскольку обслуживание и качество нефтепродуктов на наших станциях считаются лучшими.

Активно работает здесь Сбербанк. Это связано прежде всего с кредитованием нашим банком крупнейшего на Балканах концерна Agrokor, ритейлерской компании, которая на протяжении последних трех лет, к сожалению, находится в тяжелом кризисном положении, но наш Сбербанк предоставил 1 миллиард 100 миллионов евро, ВТБ также предоставил больше 300 миллионов евро кредита этой структуре, и в настоящее время Сбербанк и ВТБ фактически обладают 46% акций компании Agrokor, по сути, являясь главными держателями акций. В известной мере они будут играть ключевую стабилизирующую роль в этой компании. Я абсолютно уверен, что перспективы хорошие.

Компания Agrokor — это 10% валового национального продукта Хорватии, и от стабильности этой компании во многом зависит и внутриполитическая стабильность страны, поэтому хорваты должны быть нам благодарны за то, что мы играем стабилизирующую роль.

Страны Евросоюза, Соединенные Штаты Америки могли бы занять нишу того же Сбербанка, но они этого не делают. Если мы сравним объем инвестиций, допустим, наш и американский, то мы их опережаем. У нас официальные инвестиции порядка 500 миллионов долларов, у американцев они не превышают 150 миллионов, но к этим 500 миллионам нужно прибавить, во-первых, почти что полтора миллиарда наших инвестиций от Сбербанка и ВТБ. И я уже не говорю о том, что в советское время мы фактически создали здесь судостроительную область и промышленность, заказав более 400 судов. По нашим подсчетам, Советский Союз вложил в судостроение Хорватии более 10 миллиардов долларов. То есть с точки зрения фактической финансово-экономической помощи России и СССР никто не может сравниться — ни Евросоюз, ни США.

Несмотря на то, что Хорватия — член НАТО, нам удается развивать и военно-техническое сотрудничество. Это тоже уникальное явление. Во всяком случае, за последние два года мы подписали контракт на ремонт и модернизацию вертолетов Ми-171Ш. Мы выиграли тендер и будем модернизировать эти вертолеты, которые в свое время были переданы Хорватии в счет уплаты клирингового долга Советского Союза перед Югославией, частью которой была Хорватии. И сейчас имеются наметки для еще одного контракта в военно-технической области. Конечно, это натовцам не нравится, но с нашим качеством и ценами не могут конкурировать ни Украина, ни страны Евросоюза. Хорваты — прагматичный народ, и, несмотря на оказываемое на них давление, они идут на ВТС с Россией, хотя и ограниченное.

— Возвращаясь к Агрокору (Agrokor), существуют спекуляции в СМИ о том, что российский бизнес именно перед футбольным матчем решил купить крупнейшего ритейлера страны. Совпадение ли это? Как к этому следует относиться в здравом ключе?

— Никакой взаимосвязи здесь нет. Процесс выработки соглашения по Agrokor ведется уже два года. И год назад уже было известно, что процесс должен завершиться к 10 июля, поэтому никакой увязки с чемпионатом мира совершенно нет. Опять же — 80% кредиторов и поставщиков компании проголосовали за нынешнее соглашение, которое позволяет различным кредиторам, прежде всем Сбербанку и ВТБ-банку, играть определяющую роль. Поэтому я еще раз хочу подчеркнуть — никакой связи абсолютно нет, и в задействовании нашего Сбербанка никаких политических и геополитических целей и интересов нет. Сбербанк и ВТБ готовы работать в Хорватии ровно столько, сколько это будет отвечать интересам Хорватии и стабилизации Agrokor. Вся Хорватия и ее правительство заинтересованы в реструктуризации и стабилизации Agrokor, и эту задачу сейчас могут решить только наши банки.

Процесс на 99% завершен. В ближайшие дни будет решение коммерческого суда, и тогда основные кредиторы, и прежде всего Сбербанк, создадут совет управляющих, который фактически будет управлять этой компанией. И я думаю, что совету кредиторов, где ключевую роль будет играть наш Сбербанк, в течение 2-3 лет надо поставить Agrokor на ноги, потому что в системе его продовольственных предприятий задействовано более 60 тысяч хорватов. То есть хорватское правительство крайне заинтересовано, чтобы Agrokor работал эффективно. Я думаю, такая задача по плечу нашим банковским структурам. Не исключаю, что часть его сельскохозяйственной продукции будет поставляться в Россию, потому что она очень качественная.

Я исхожу из того, что ситуация в Agrokor будет улучшаться и постепенно Сбербанк и ВТБ должны будут вернуть свои кредиты. Они в ближайшей обозримой перспективе должны будут вернуть как минимум на 80-90% вложенные средства.

— Тема субботнего вечера — футбол. Президент Хорватии находилась в Сочи и после осеннего визита, уже официального, в Москве подготавливается почва для ответного визита президента РФ. Можно ли ожидать в скором времени шагов в этом направлении?

— Мы над этим активно работаем, просто потому что визит Путина — это очень ответственное мероприятие, и нам нужно весомое наполнение. Но я абсолютно уверен, что такой визит состоится либо в конце этого года, либо в следующем году. Во всяком случае, наш президент имел прекрасные переговоры с Грабар-Китарович и принял приглашение. Еще раз хочу подчеркнуть, что Путин, не направляясь в Сочи, пригласил Колинду 6 июля в Москву — это лишний раз свидетельствует о том, что наш президент уделяет должное значение российско-хорватским отношениям. Независимо от результата, а команды примерно равные, хорваты — народ правильный и гордый, они его примут. Доброе отношение к России в психологии и сознании хорватского народа укоренилось.

— Тогда может ли чемпионат мира еще более благотворно сказаться на отношении хорватов к России?

— Безусловно, потому что сами хорваты убедились в том, что такой чемпионат ни в одной стране мира не был организован так, как у нас. Мы активно сотрудничаем с хорватской футбольной лигой и задумываем в следующем году товарищеский матч "Динамо" Москва — "Динамо" Загреб. Это инициатива мэра Бандича, и мы ее поддерживаем.

Александр Логунов

Россия. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 11 июля 2018 > № 2699962 Анвар Азимов

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июля 2018 > № 2665071 Анвар Азимов

Я готовлю новую встречу вашего президента и Путина

Радмила Ковачевич (Radmila Kovačević), Večernji list, Хорватия

Известно, что послы взвешивают каждое слово и говорят о высокой политике, межгосударственных отношениях, официальной позиции. Посол Российской Федерации Анвар Азимов отошел от этого стереотипа из-за одного человека — легенды хорватского отельного дела Анджелко Леко.

Večernji list: Шокировала ли Вас его смерть? Вы были хорошими друзьями?

Анвар Азимов: Да, но я хочу поблагодарить газету «Вечерни лист» за то, что она дала мне возможность дать это интервью и рассказать об этом. Мы были очень хорошими, близкими друзьями. Господин Леко был великим человеком и, как Вы сказали, легендой отельного дела. У него был врожденный талант к бизнесу. Он был очень умным и трудолюбивым человеком, который начал с нуля и создал отельную империю. При этом он был скромным человеком и держался в тени, любил помогать друзьям. Когда я приехал в Загреб, то не мог найти резиденцию, и, наверное, я был единственным гостем «Вестина», который прожил в отеле четыре месяца вместе со всей семьей. И в конце мне едва удалось уговорить его взять мою оплату за проживание. Интересно, что уже на второй день я познакомился со Степаном Месичем, а на следующий день — с Миланом Бандичем (мэр Загреба — прим. ред.). Вскоре они вошли в круг наших общих приятелей.

— Как Вы познакомились с господином Леко?

— В первый день, когда я приехал в Хорватию, он ожидал меня у входа в отель «Вестин», поприветствовал меня и пригласил на завтрак. Он тут же сказал мне: «Господин посол, Вы знаете, как я люблю Россию, и как благодарен, что многие российские туристы останавливаются в моем отеле, поэтому я с радостью помогу Вам, чем смогу, однако политикой я не занимаюсь». От политики он держался в стороне, но тем не менее, насколько я могу судить, он знал политическую арену лучше многих политиков. Правда, свои собственные политические симпатии он держал при себе…

— Его политические предпочтения оставались загадкой для хорватской общественности. Может, Вам удалось узнать, к кому он был ближе: к Социал-демократической партии Хорватии или к Хорватскому демократическому содружеству?

— Он был большим патриотом и очень поддерживал антифашизм. Он не был коммунистом, но говорил, что некоторые коммунистические идеи ему близки. Не мне пересказывать, что он думал, но мне кажется, что у него были симпатии среди хорватских политиков. Однако — я повторюсь — он всегда подчеркивал, что вне политики. У него не было политических амбиций, и, поверьте, у него были все признаки и черты настоящего государственника. Хорватия не понимает, что потеряла с его кончиной. Жаль, что он никогда не направлял свои способности на государственные дела. В моих мемуарах он займет важное место.

— Что же на самом деле сблизило дипломата из большой России и отельера из маленькой Хорватии?

— Русская и хорватская душа нашли друг друга. Он видел во мне уважаемого дипломата, который хочет развивать российско-хорватскую дружбу, а я уважал его за то, что он не только занимался своим бизнесом, но и заботился о благе общества. Он был рад тому, что Хорватия вошла в Европейский Союз, но считал, что немаловажно развивать отношения и с Россией. Я открою вам один секрет. Три года назад он был готов продать свои отели одному крупному российскому бизнесмену. Этого не произошло только потому, что счета этого россиянина из-за антироссийских санкций заблокировали.

— Какой была ваша дружба?

— Леко, Бандич и я почти каждую неделю ходили на обед в «Шератон». Между нами троими была особенная связь, вроде братской. Хотя Леко никогда в жизни не напивался, каждая наша встреча начиналась с горькой полынной настойки со льдом и лимоном. Обязательно была и водка, а также красная и черная икра, за которую отвечал я, потому что эти двое обожали русскую икру. Он знал, как меня заманить: «Господи посол, нужно приехать в „Шератон"». А я говорил, что нет времени, тогда он отвечал: «Нужно».

— Возможно, он высоко ценил какого-нибудь политика?

— Он говорил, что его любимый политик — Путин, с которым он познакомился, когда тот приезжал в Загреб в далеком 2005 году. Среди россиян у него был еще один большой друг — мэр Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко. После чемпионата мира по футболу Леко собирался поехать в Санкт-Петербург и Москву, но, к сожалению, его планам не суждено было сбыться.

— Какой была роль Бандича в вашей компании?

— Бандич уважал Леко, как отца. Он остановился именно у него, когда приехал из Герцеговины, но я никогда не слышал, чтобы они говорили о работе в моем присутствии. Вообще, мэр Загреба является главным локомотивом в улучшении отношений между Хорватией и Россией. Вскоре он планирует поехать в Москву на встречу с московским мэром. Речь пойдет о том, что в Москве появится Загребская площадь и памятник Юрию Крижаничу, который уже на стадии завершения. Благодаря Бандичу в Загребе появилось три бюста русских деятелей: Есенина, Пушкина и Гагарина. А знаете ли Вы, что в Санкт-Петербурге есть Загребский бульвар?

— Нет, но вот Вы точно знаете, что в Загребе больше нет Площади маршала Тито?

— Это было первое и единственное разногласие между мной и Бандичем. Я считаю, что Тито — часть хорватской истории, а к истории должно относиться с уважением. Но кто знает, возможно, когда-нибудь все вернется на свои места. Бандич все понимает, но, находясь в определенных обстоятельствах, не может чего-то сделать, однако рано или поздно он примет правильное решение.

— Как в Ваш круг вошел Месич?

— Я видел его нечасто, но на мой день рождения, который приходится на 22 ноября, как и у Бандича, он всегда присутствовал среди гостей в моем доме. Мы приятели, а в России высоко оценивают тот вклад, который Месич (экс-президент Хорватии — прим. ред.) внес в развитие российско-хорватских отношений. Основу заложил Туджман, на могилу которого я возложил цветы в первый же день по прибытию в Хорватию. Я не хочу хвастаться, но этого не сделал ни один ваш стратегический партнер. Для меня это был жест уважения к первому президенту и народу Хорватии. С Месичем мы часто беседуем о политических вопросах, и я могу сказать: все, что он прогнозировал, осуществилось. Люди вроде Леко, Бандича и Месича — известные фигуры, и я думаю, что Хорватия может ими гордиться.

— Знаете ли Вы, что против мэра Загреба Милана Бандича подано два иска?

— Послушайте, мы с ним сблизились. Мы как братья, и я по-братски за него переживаю, но я не вмешиваюсь в его дела. Единственное, что я могу сказать: его способности превосходят позицию, которую он сейчас занимает. Он уже перерос пост мэра. Всем тем, что он сделал для Загреба, он заслужил памятник, и я уверен, что впереди у него большое будущее. Если, не дай бог, ситуация будет развиваться иначе, я всегда окажу ему поддержку. Я не бросаю друзей, и нужно хорошо знать Милана Бандича. Может, порой так не кажется, но его работа всегда направлена на всеобщее благо.

— В последние дни из-за чемпионата мира по футболу внимание всего мира приковано к вашей родной стране. Вы сами заядлый футбольный болельщик?

— О да. Я сам был профессиональным футболистом. Почти четыре года я играл на позиции Модрича в одной команде в Ташкенте. В то время мой отец был председателем правительства Узбекистана. Однажды он пришел ко мне и сказал: «У меня три сына. Двое с умом выбрали свое дело, а третий — футболист». Он попросил меня заняться дипломатией, и вот — я третье поколение в семье, которое посвятило себя этому делу. Я надеюсь, что кто-нибудь из моих шестерых детей продолжит традицию. Я смотрю футбол и счастлив, что чемпионат проходит без проблем. Многие говорят, что никогда не видели такого гостеприимства, хорошей организации и атмосферы, как сейчас в России. Что касается футбола, то я единственный посол, который приходит в фан-зону на Площади Бана Елачича, когда играет Хорватия. Я сижу на ВИП-трибуне и удивляюсь, что вокруг нет ни хорватских политиков, ни министров, ни других послов.

— Коллеги из спортивной рубрики рассказали мне, что не исключено, что в четвертьфинале сыграют Россия и Хорватия. За кого тогда Вы будете болеть?

— Во-первых, я думаю, что Хорватия победит Данию со счетом 1:0. На этот матч в Нижнем Новгороде собирается поехать и кто-то из вашего государственного руководства. Хорватские и российские болельщики встретятся на одном поле, если Россия победит Испанию. На этом чемпионате хорватская сборная играет лучше российской, но исход непредсказуем. Если все-таки матч будет, то он даст прекрасную возможность вновь встретиться вашему президенту с президентом Путиным. Я сейчас над этим работаю. Во время прошлого визита Колинда Грабар-Китарович произвела на российского президента прекрасное впечатление. Во время переговоров в Сочи, которые продолжались почти пять часов, она активно и разумно отстаивала хорватские интересы, и между ними была заметна взаимная симпатия.

— Эмоции вашего президента трудно распознать…

— Он живет активной жизнью, и на нем лежит большой груз, но для России он — дар, который сделал ее великой державой. Он одним из первых поздравил Хорватию с Днем независимости и высоко оценивает усилия вашего президента, направленные на прямой диалог между ЕС и Россией.

— Кто же является фаворитом России на Балканах — Хорватия или Сербия?

— Сербия — наш стратегический и ближайший партнер на Балканах. Отношения с Хорватией, к сожалению, долгое время были не в лучшем состоянии — вплоть до 2016 года. Конечно, Россия заинтересована в хороших отношениях как с Хорватией, так и с Сербией. Кстати, скажу, что соседние государства даже завидуют Хорватии, поскольку вот уже несколько лет величайшие звезды русской балетной школы выступают в Хорватском национальном театре, а со своей уникальной выставкой в Хорватию едет Эрмитаж…

— Могут ли жители Загреба надеяться на еще одну подобную культурную сенсацию из России в скором времени?

— После Эрмитажа я хотел бы привести выставку Пушкинского музея, который является одним из двух крупнейших московских музеев. Будут и очередные балетные и театральные гастроли. В будущем года балетная труппа Хорватского национального театра приедет в Россию с гастролями. Я должен повторить, что активный культурный обмен — во многом заслуга мэра Бандича.

— Многие хорваты едут сейчас на чемпионат мира по футболу в Россию, но еще больше россиян приедет в этом году на море к нам. Однако в Турцию едет больше — миллионы. Что хорватская туристическая отрасль должна сделать, чтобы привлечь российских туристов?

— Хорватию посещают сотни тысяч россиян, и в ближайшее время приедет около 200 тысяч российских туристов. Некоторых не устраивает визовый режим, и поэтому они выбирают безвизовые страны. Кроме того, наши туристы любят систему «все включено», а этого в Хорватии как раз нет. Вообще, российские туристы нередко тратят намного больше, чем другие гости Хорватии, живут в пятизвездочных отелях, и если не будет виз, то в Хорватию приедут все триста тысяч. Я ожидаю, что возобновится диалог между Брюсселем и Москвой об отмене виз. Евросоюз был готов к этому до событий на Украине. Я оптимист и думаю, что санкции снимут, возможно, в 2020 году. Кстати, наши туристы очень довольны вашим гостеприимством, кухней, винами и считают, что лучше страны для отдыха нет.

— Вы уже хорошо узнали наше побережье?

— Я два раза отдыхал в Млини. Анджелко говорил мне, что останавливаться я должен только в его отелях. Я очень люблю Опатию, и мне нравится также Сплит и Ровинь. Я постараюсь, чтобы в Опатии, после Исидоры Дункан, появился памятник Сергею Есенину. Они вместе приезжали в Опатию…

— Где Вы будете отдыхать?

— Я еду в Москву на регулярный летний съезд послов, а потом, как настоящий патриот, поеду в Крым.

— О компании «Агрокор» лучше не спрашивать, или Вы передумали?

— Нет.

— О визите президента Путина в Хорватию тоже не спрашивать?

— Мне жаль, что Леко не дожил до этого. Мы говорили о том, что если этот визит состоится, Путин остановится в его «Шератоне» или «Вестине». Когда это произойдет? Когда мы наполним наши отношения качественным содержанием. Я думаю, что этому поспособствует и чемпионат мира по футболу.

Россия. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июля 2018 > № 2665071 Анвар Азимов


Россия. Босния и Герцеговина. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539528 Елена Милич

Россия поддержит хорватский избирательный закон, чтобы остановить процессы в Боснии и Герцеговине

Недим Побрич (Nedim Pobrić), Faktor, Босния и Герцеговина

О влиянии России в Боснии и Герцеговине и опасностях, которые с ним связаны, мы поговорили с Еленой Милич, основательницей и директором белградского Центра евроатлантических исследований и одним из самых авторитетных региональных аналитиков. Ее работа, в частности, сосредоточена как раз на роли России в событиях на Балканах и на всех аспектах ее влияния.

— Faktor: Часть общественности в Боснии и Герцеговине все еще воспринимает тезис о российском деструктивном вмешательстве в евроатлантический путь страны как теорию заговора. Насколько это влияние реально, и насколько оно на самом деле опасно для демократического развития Боснии и Герцеговины и ее стремления стать членом Европейского Союза и НАТО?

— Елена Милич: Вот уже несколько лет Центр евроатлантических исследований указывает на разные формы того, что формально называется влиянием России на Западные Балканы посредством «жесткой силы». Однако привлечь к себе внимание нам удалось только рассказом об укреплении российской «мягкой силы». Если говорить об усилении российского влияния на Балканах, то, как мне кажется, прежде всего, роль играет распространение влияние с помощью «жесткой силы», через вопросы сотрудничества в области обороны и безопасности, через энергетику и экономику. Но эти аспекты оказались несколько в тени тех средств, которые помогают России распространять влияние в Европе и Америке. Я говорю о дезинформационных кампаниях и гибридных операциях. Мы на Балканах уже тоже обратили внимание на этот уровень влияния, но, как мне кажется, не замечаем главного. Риторика всех представителей нашего сербского правительства повторяет риторику Сергея Лаврова и Марии Захаровой. У нас есть как бы параллельное министерство иностранных дел, которое возглавляет Томислав Николич. Все, что происходит в Сербии, так или иначе отражается на Боснии, прежде всего через Республику Сербскую. В Боснии, как мне кажется, влияние России максимально, но довольно незаметно. На международной арене Россия развивает идею о существовании экстремистских радикальных исламистских лагерей на Балканах, прежде всего в Боснии, делая это совершенно необоснованно, но целенаправленно. И это один из главных российских способов влияния. Вот так Россия намеренно преувеличивает и распространяет идею о якобы тотальной радикализации всей Боснии.

— В чем конечная цель подобной пропаганды?

— Полагаю, что конечная цель — как раз отвлечь внимание от того, что на самом деле реально, то есть от укрепления российского влияния, в том числе в сфере оборонного сотрудничества и безопасности. Но, главное, если говорить о Боснии, Россия стремится скрыть свои многолетние попытки подорвать командные структуры и работу единственного функционирующего института — Вооруженных сил Боснии и Герцеговины. На мой взгляд, это ключевой момент наряду с преувеличениями по поводу радикализации и с влиянием, которое Россия распространяет с помощью руководства Республики Сербской.

— В последнее время к той пропаганде, о которой вы говорите, присоединились также СМИ из хорватского этнического корпуса Боснии и Герцеговины и соседней Хорватии. Вместе с тем много говорят о возросшем российском влиянии на хорватскую политику. Его рост связан, прежде всего, с тем, как Россия выставляет экономические условия из-за кредита, который фирма «Агрокор» взяла у Сбербанка. Видите ли вы здесь какую-то связь?

— Да, вижу. В Хорватии существует масса проблем, и некоторые из них связаны с «Агрокором» и тем фактом, что Сбербанк превратился там в главное действующее лицо. Я только надеюсь, что есть нечто неизвестное ни мне, ни вам, что в конце концов главные члены ЕС и НАТО все-таки сомкнут ряды, что у этих стран есть определенное понимание происходящего, и ситуация не выйдет из-под контроля. Однако главная проблема Балкан (помимо спорных границ) заключается в том, что системы безопасности стран, которые не вошли в НАТО, остаются совершенно нереформированными. Поэтому в таких странах нетрудно вызывать с помощью посредников напряженность, которая может вылиться в инциденты вроде истории с Кумановом (город в Македонии — прим.ред.). В свою очередь, эти инциденты могут оказать такое негативное воздействие, которое нельзя будет контролировать. Говоря это, я не утверждаю, что Балканы — пороховая бочка. Но я могу сказать, что международное сообщество не обращает должного внимания на несколько серьезных проблем, в том числе на усиление российского влияния посредством дела «Агрокора», и это представляет опасность.

— Прежде чем опять вернуться к вероятным вызовам безопасности, связанным с российским влиянием, давайте поговорим о том, осознают ли это влияние в НАТО. Видит ли Евросоюз это влияние и насколько серьезно к нему относится?

— В Стратегии Европейской комиссии мне особенно понравилась одна фраза о том, что государства должны согласовывать свою политику с политикой Европейского Союза в таких общих сферах, как внешняя политика и вопросы безопасности. Речь идет не только о санкциях и системе введения санкций. Речь идет об отношении Сербии к тому, как Евросоюз выстраивает отношения с Россией, и к тому, как поступает Россия. Кроме того, мы не должны отказываться от того, чтобы занять определенную позицию по проблеме Украины. А ведь мы так же не решаемся рассказать общественности, какие усилия ЕС прилагает в отношениях с Россией в контексте аннексии Крыма и войны на Украине. Мы молчим о незаконных и, вероятно, криминальных действиях в ходе выборов и в процессах принятия решений. В Сербии вообще не говорят о множащихся доказательствах того, что Россия с помощью определенной информации влияла на политическую обстановку в Италии, на события вокруг Брексита и на решение о выходе из ЕС, а также на американские президентские выборы. В этой связи фраза из Стратегии правильная. На Западных Балканах вот так расщепить влияние по странам невозможно. Все слишком взаимосвязано. То, что касается напрямую Сербии, касается и вас. Долгое время политика ЕС в отношении нас была очень поверхностной, пока не накатила волна популизма. Сейчас сложилась очень сложная ситуация, и теперь крайне важно найти в нынешней странной американской администрации собеседника, который понял бы эти проблемы.

— Вы упомянули о российском влиянии на выборы. Мы все были свидетелями того, что произошло после выборов в Черногории. В Боснии и Герцеговине выборы намечены на октябрь. Может ли повториться этот сценарий, если силы, которые продвигают российскую политику в Боснии и Герцеговине, не достигнут нужного им результата?

— Подобного сценария стоит опасаться везде. Я не думаю, что Россия дойдет до того, чтобы предпринять попытку террористического акта или вторжения в парламент. Меня очень беспокоят комментаторы, освещающие события на Западных Балканах, вроде Флориана Бибера и других, которые, по-моему, намеренно ходят вокруг да около и преуменьшают российское влияние. Они чрезмерно акцентируют проблему «стабилократии», которая, по их мнению, наиболее важная. Хотя она является лишь следствием многих других открытых вопросов в регионе и постоянно растущего сегодня влияния России. Сейчас речь не идет о том, что появится откровенно пророссийский комментатор или партия, но я уверена, что с помощью каких-то механизмов русские ускорят процессы или поддержат хорватскую инициативу об избирательном законе, как и любую другую инициативу, которая им на руку. В особенности им выгодна идея о «трех великих»: «великой Сербии», «великой Хорватии» и «великой Албании». Русские будут подкреплять и популяризировать эту идею, чтобы добиться своих целей. Их влияние необязательно будет прямым и заметным. Необязательно появится партия, которая будет призывать Боснию и Герцеговину войти в ЕАЭС. Однако Россия, несомненно, будет действовать, используя все эти удачные для нее тенденции, на которые ЕС и США нечего ответить. Я думаю, очень важно, чтобы боснийская общественность понимала: обвинение в Черногории очень убедительно. За последние несколько дней произошло несколько крайне важных вещей, вроде признания Дикича. Он якобы жалеет, что не сказал раньше: Александр Сунджелич признался ему в существовании плана вооруженного вторжения в парламент. И публичные заявления Флориана Бибера о том, что все это выдумки, что страна войдет в НАТО, уже расцениваешь как оскорбление в адрес альянса и системную недооценку российского влияния, которое крайне опасно. А Бибер все продолжает говорить о «стабилократии» как важнейшей проблеме. Вот такие они — проевропейские мнимые специалисты, а есть и еще хуже, которые так же опасны, вроде Гордона Бардоша. Он исламофоб, который в своих статьях в «Горизонтах» Вука Еремича — правда, этим занимаются и некоторые западные аналитики — раздувает проблему радикализации населения Боснии и Герцеговины, разглагольствует о разных последствиях поражения ИГИЛ (запрещенная в РФ организация — прим.ред.) и боевиках, которые возвращаются с Ближнего Востока. Этот человек и ему подобные не признают, что с помощью нового законодательства Босния и Герцеговина делает достаточно для того, чтобы держать ситуацию под контролем, и тем самым умаляют российское влияние. Они делают это потому, что администрация Трампа вкладывает огромные деньги в то, чтобы выставить исламистский терроризм большей угрозой, чем Россия, и ведь, как выясняется, сама с ней связана.

— Если говорить об этих блоках, то чье влияние на Балканах заметнее, сильнее и организованнее?

— В политике сложилась ситуация, которая с трудом поддается анализу и объективной оценке того, чье влияние сильнее. И все же я бы сказала, что наиболее организованна политика России. У Турции есть свои этнические и экономические интересы, однако они не распространяются на область безопасности, в которой, однако, заинтересована Россия. И в этом существенное различие. История вокруг статуса Гуманитарного центра в Сербии тесно связана с Боснией. Для нее единственный шанс остаться целой — это расширить в Брчко и где-нибудь еще присутствие международных сил EUFOR и создать одну постоянную американскую базу. Мне кажется, что общественность в Боснии и Герцеговине, как и, надеюсь, вероятно, существующие проевропейские силы в Республике Сербской, должны осознавать, что Россия обманет ее своей политикой. На кону — не только членство Боснии и Герцеговины в НАТО, но и процесс консолидации страны в нормальное государство, которое может функционировать и отвечать на вызовы европейской интеграции.

— Если можно утверждать, что на хорватскую политику относительно Боснии и Герцеговины влияют кредиты, взятые «Агрокором», то каким образом Москва контролирует политические силы в Республике Сербской? Ведь стоит учесть, что там нет ни долгосрочных кредитов, ни каких бы то ни было масштабных инвестиций.

— Проблема в том, что, например, существует одна огромная структура, вроде Газпрома, у которой есть собственная служба обеспечения, свои вооруженные силы и система безопасности. На такую структуру никто не обращает внимания, и ее контролирует другое государство. Финансирование осуществляется, скажем, через маркетинг. Так финансируются многочисленные предвыборные кампании. Я уверена, что каким-то образом сам Додик лично обогащается, поддерживая идею о необходимости максимально тесных связей между Республикой Сербской, Сербией и Россией. Но вся остальная Республика Сербская ничего от этого не получает. В Сербии уже секретом Полишинеля стало то, что Газпром и НИС добывают сверх меры и выплачивают очень низкую ренту — она намного ниже, чем та, которую выплачивают голландские и американские компании.

Как гражданам Боснии и Герцеговины можно объяснить принципиальное различие между тем, что предлагает Евросоюз и НАТО, с одной стороны, и Россия, с другой?

— Нужно говорить о 70 годах экономического процветания и мира, об отсутствии междоусобных вооруженных конфликтов между странами-членами, об уровне жизни в долгосрочной перспективе и демографических тенденциях. Все это в сравнении с Россией свидетельствует в пользу евроатлантического мира. Я уже не говорю об основных свободах и правах граждан. В конце концов, сегодня в политике есть и другое измерение. Мы не должны забывать, что в последнее время в мире происходит два геноцида. Один — в Бирме, а другой — в Бангладеш, и что действия ООН и международного сообщества блокируют именно Китай и Россия. Мне очень странно, что никто в Боснии и Герцеговине не вспоминает, что всего 20 лет назад творилось в Сребренице. А теперь мы снова допускаем подобное из-за активного блокирования Совета Безопасности ООН и не даем адекватного ответа на подобную трагедию. Мы проиграем, если не сблизимся с этим евроатлантическим миром, даже невзирая на все его вызовы. Он хотя бы признает проблемы в своих рядах и как-то с ними борется. Я имею в виду популизм и очень сложные взаимоотношения между некоторыми странами-членами НАТО.

Россия. Босния и Герцеговина. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539528 Елена Милич


Украина. Хорватия. Россия. ООН > Армия, полиция > interfax.com.ua, 17 января 2018 > № 2471042 Степан Полторак

Полторак: мы изучим возможность закупок продукции ВПК Хорватии

Блиц-интервью министра обороны Украины Степана Полторака агентству "Интерфакс-Украина" по итогам визита в Хорватию

Как Вы оцениваете результаты визита в Республику Хорватия?

- Переговоры, которые мы провели с министром обороны Хорватии - очень конструктивные. Мы обсудили весь блок вопросов, в которых заинтересована как Украина, так и Хорватия. В частности, это вопросы сотрудничества между нашими оборонными ведомствами, вопросы, связанные с обороной, а также вопросы военно-технического сотрудничества. Во время переговоров, мы достигли договоренностей, доработаем план сотрудничества между нашими оборонными ведомствами, чтобы расширить наше взаимодействие.

В каких вопросах Украина готова углублять свое сотрудничество с Хорватией?

Я сегодня был приятно удивлен тем, как много сделала Хорватия для мира и развития своей армии, особенно в вопросах, связанных с закупками для армии и вопросах, связанных с военно-промышленным комплексом. Я сегодня ознакомился с возможностями ВПК Хорватии: формой одежды, экипировкой, оснащением, стрелковым оружием и другим вооружением, которое интересное для Украины. После возвращения в Украину я проанализирую наши потребности и представленные нам технические возможности, и качество изделий, и техники. Уже после этого можно будет вести разговор о конкретных вопросах связанных то ли с закупками, то с общими разработками, или сотрудничеством в той или иной сфере.

Хочу отметить, что мы готовы к любой форме сотрудничества - начиная от закупки предметов материального обеспечения, оснащения и техники, и заканчивая совместными разработками, обеспечением, и в других сферах. Обо всем этом мы разговаривали с моим хорватским коллегой.

Вопрос о миротворческой миссии ООН на востоке Украины. Изменилась ли позиция Украины в связи с представлением Россией своего видения миссии?

Что касается миротворческих сил, президент Украины Петр Порошенко выступал с такой инициативой несколько лет назад, и он предлагал, чтобы на оккупированную Россией территорию была введена миссия ООН и была проведена миротворческая операция.

Сейчас актуальность этого вопроса остается. Но миротворческая операция должна проводиться только по правилам ООН.

Наша принципиальная позиция: во-первых, чтобы миротворческая операция проводилась не на линии соприкосновения, а на всей оккупированной территории. Украинско-российская граница должна полностью перейти под контроль миротворческих сил.

Вторая принципиальная позиция: мы не воспринимаем участия вооруженных сил РФ в этой миротворческой операции.

Если бы Россия не осуществила агрессию против Украины в Донецке и Луганске, то не было бы необходимости вводить миротворческие силы. Россия сначала оккупировала Крым, затем захватила Донецк и Луганск, а потом хочет выступать в качестве миротворца. Российские войска мы не воспринимаем как миротворцев. Не может оккупант быть одновременно и миротворцем.

Какие страны должны руководить этой миротворческой операцией? Это может быть Хорватия?

Самое главное, чтобы эти страны в данной ситуации были объективными и действовали по духу, закону и правилам, определенным ООН.

Я думаю, Россия не очень хочет, чтобы в миссии были представители НАТО, но я считаю, что там должны быть те страны, которые могут дать объективную оценку и правильно реагировать на события, которые происходят.

Хорватию мы готовы принять всегда. В военных миссиях Хорватия показала себя очень объективно. Они очень хорошо подготовлены. И, самое главное, что у Хорватии есть опыт организации этой работы.

Хорватия предложила Украине реинтеграцию восточной части, чем вызвала в Москве бурную реакцию. Это повлияло на хорвато-российские отношения. Как на это смотреть?

Хочу отметить, что именно в период моего визита Хорватия отмечала годовщину международного признания, как независимого государства и завершение реинтеграции оккупированных территорий. Мы будем изучать опыт Хорватии, чтобы найти правильные решения украинской ситуации.

Во время переговоров с премьер-министром мы также обсуждали этот вопрос. Предложения Хорватии полезны, нам нужно изучить этот вопрос.

Хорватия - самостоятельное независимое государство и она имеет право на международную инициативу. В этой ситуации Россию можно слушать, но не бояться.

Украина. Хорватия. Россия. ООН > Армия, полиция > interfax.com.ua, 17 января 2018 > № 2471042 Степан Полторак


Хорватия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384535 Божо Ковачевич

Россия явно хочет улучшить отношения, и Хорватия совершит ошибку, если не пожмет руку, протянутую Путиным

Večernji list, Хорватия

«Москва находится в состоянии гибридной войны, которую ей навязал Запад, но я не вижу, зачем ей воевать таким образом с Хорватией», — считает Божо Ковачевич, который долгое время был членом Хорватской социально-либеральной партии (HSLS), затем — Либеральной партии, министром в правительстве Ивицы Рачана, а также послом Хорватии в Москве с 2003 по 2008 год. Ковачевич прекрасно понимает Россию, ее внешнюю политику и Путина, поэтому он идеальный собеседник для обсуждения хорватско-российских отношений.

Večernji list: Сразу после возвращения президента Хорватии из России стало известно, что в правительстве считают: Россия ведет специфическую гибридную войну против Хорватии. Верите ли вы этому, или подобная информация распространяется для дискредитации визита Грабар-Китарович в Россию?

Божо Ковачевич: Что касается гибридных войн, я уверен, что Россия тоже их ведет. Вспомните хотя бы Сноудена, который объявил, что американские спецслужбы перехватывают всю электронную коммуникацию. Вспомните и то, как в начале текущего года портал Wikileaks опубликовал инструкцию для хакеров, которой пользуются сотрудники американских агентств безопасности. Нет сомнений, что и Россия в этом участвует, потому что, останься она безучастной, Россия просто пала бы жертвой подобных методов. Я не могу с полной уверенностью утверждать, что Россия ведет гибридную войну против Хорватии. Я не понимаю, зачем ей это. Но Россия, разумеется, в определенном смысле находится в состоянии войны, которую ей навязал Запад. Кроме того, я не думаю, что перед отъездом в Россию президент не ознакомилась с данными, позже обнародованными в СМИ. Означенная новость касается не только Хорватии, но и всего Европейского Союза. Парламентарии Евросоюза оказывают давление на Европейскую комиссию, чтобы ЕС лучше адаптировался к ведению гибридной войны, поскольку Россия, с их точки зрения, ведет себя агрессивно, а Европа пока так и не отреагировала соответствующим образом.

— У Хорватии две линии внешней политики? С одной стороны, президент хочет улучшить отношения с Москвой, а с другой — правительство Хорватии, по распоряжению Берлина, хочет сделать их еще хуже.

— Дело в том, что несколько раз президент поступал так, как будто может проводить независимую внешнюю политику. Так было в 2015 году во время миграционного кризиса, когда Горабар-Китарович поехала в Венгрию, где раскритиковала хорватское правительство. Недавно президент снова побывал в Венгрии и с пониманием отозвался о действиях венгерского правительства, которые на самом деле недружественны по отношению к Хорватии. Тем не менее, если говорить о России, то президент предварительно основательно проконсультировался с правительством. В компетенцию президента не входит ведение внешней политики, поэтому не стоит ожидать непосредственных результатов от переговоров Грабар-Китарович в России. Но и ее собеседники это понимают, и всем ясно, что формирует и проводит внешнюю политику все-таки правительство Хорватии. Российская Федерация явно заинтересована в сотрудничестве с Хорватией, и, как мне кажется, Хорватия совершит ошибку, если не пожмет руку, протянутую ей Россией.

— Какие выводы можно сделать после встречи Колинды Грабар-Китарович с Владимиром Путиным? Сдвинулись ли отношения наших стран с мертвой точки? Был ли разговор между нашим президентом и Путиным откровенным?

— Сам факт того, что президента пригласили с официальным визитом в Россию, несомненно, позитивен. Это подтверждает большую заинтересованность Российской Федерации в нормализации отношений с Хорватией. Конечно, у России есть свои интересы в нашем регионе, и все понимают, что ее планы насчет Балкан отличаются от наших. Для России стабильность в регионе означала бы, что ничто не поменяется. А в представлениях Европейского cоюза, НАТО и Хорватии стабильность в регионе может быть достигнута только тогда, когда страны, еще не входящие в ЕС и НАТО, станут их членами. До сих пор Россия старалась помешать этим государствам войти в НАТО, но в случае Черногории ее постигла неудача. То же касается Македонии, поскольку новое македонское правительство во главе с Зораном Заевым всецело ориентируется на ЕС и НАТО, в отличие от предыдущего (его возглавлял Никола Груевский). Я надеюсь, что Россия поймет: вступление других стран в институты евроатлантической интеграции не обязательно означает, что правительства этих государств будут проводить антироссийскую политику. Если Хорватия продемонстрирует, что российские компании могут работать в Хорватии на тех же условиях, что и компании из всех остальных стран, у России будет причина, чтобы изменить свою политику на Балканах.

— Вы были послом в России на протяжении пяти лет. Кто больше виноват в том, что наши отношения рухнули на такой низкий уровень, Хорватия или Россия?

— С 2002 года Россия была заинтересована в строительстве нефтепровода «Дружба-Адрия». Об этом был даже рамочный договор. Хорватские руководители обещали российской стороне, что этот проект будет реализован, однако из-за подготовки к вступлению в НАТО и Европейский Союз на Хорватию было оказано давление. Окончательно крест на этом проекте поставили американцы. Представители хорватского правительства обещали российской стороне реализовать этот проект, хотя уже понимали, что этого не произойдет. Бывшая тогда премьером Ядранка Косор побывала в России и много наобещала по поводу сотрудничества в энергетическом секторе, но потом был подписан договор о закупке газа у итальянской компании Eni, а не у Газпрома. После этого россияне поняли, что на самом деле хорватская сторона лукавит. Россияне перестали настаивать на проведении межправительственных консультаций, поскольку видели, что реализация договоренностей невозможна.

Вместе с тем санкции, введенные против России в 2014 году, сделали все-таки свое дело, и сейчас для России важен любой сдвиг в отношениях, даже самый маленький. Купив бывший Volfsbank, Сбербанк проявил заинтересованность России в развитии также в европейском финансовом секторе. Тот факт, что России удалось пережить санкции без серьезных внутренних политических потрясений, разочаровал США, а Европу заставил задуматься о пересмотре отношений с Москвой. Как мы видим, Европа больше не комментирует российскую аннексию Крыма, а акцентирует нормандский формат, в котором речь идет о мирном решении кризиса на Донбассе. Бывший немецкий канцлер Герхард Шредер во всеуслышание заявил, что Америка ведет экономическую войну против России, а Европа в этой ситуации оказалась жертвой. Европейские лидеры пытаются выбраться из этой ловушки и наладить отношения с Россией, несмотря на все более жесткие санкции, которые вводят американцы.

— Какую позицию должна занять Хорватия по отношению к России?

— Те, кто отвечает за решение кризиса в фирме Agrokor, должны провести серьезные переговоры с представителями Sberbank и проверить, насколько достоверны утверждения россиян. А они заявляют, что Sberbank обманули и вовремя не проинформировали о состоянии Agrokor. Также стоит задуматься об обоснованной претензии российского банка в связи с тем, что сто миллионов евро, которыми россияне спасли фирму Agrokor от полного краха, не признаются приоритетным требованием, обязательным к возмещению в рамках модели roll-up. Кроме того, стоит изучить, чем закончились судебные разбирательства, инициированные российскими инвесторами, которые, заплатив деньги, так и не смогли вступить во владение купленной ими недвижимостью. К российским компаниям на хорватском рынке нужно относиться так же, как ко всем остальным, то есть работать с ними на равных. По-моему, это поможет российскому правительству прийти к мысли о том, что не стоит бояться расширения Евросоюза за счет новых стран.

— Президент Грабар-Китарович рассказала Путину об «Инициативе трех морей», которую некоторые хорватские политики, как и Ангела Меркель, назвали глупостью. Что вы думаете об этой инициативе?

— Я думаю, что, несмотря на благие намерения участников инициативы, этот проект кое-чем опасен. Дональд Трамп воспринимает Европу не как партнера, а как соперника. Поэтому он хочет, чтобы Европейский Союз становился не сильнее, а слабее. Трамп понимает, что Германия — это костяк ЕС, поэтому хочет ослабить ее позицию. И данная инициатива нацелена на то, чтобы перекрыть российскому газу доступ на европейский рынок. Польша здесь играет первую скрипку. Все это соответствует американским интересам. Европа заинтересована в том, чтобы у нее были разные источники и поставщики, которые отправляли бы газ на европейский рынок с разных направлений. Польша пытается выбросить Россию из рыночной игры в сфере энергетики и сделать свой распределительный хаб единственным местом покупки СПГ. И этот газ будет уже американским.

— Какую позицию в этой газовой войне должна занять Хорватия? Президент Колинда Грабар-Китарович беседовала с Путиным о возможном строительстве российского СПГ-терминала. О том же самом она говорила и с Трампом.

— С одной стороны, хорватский президент проявляет инициативу и настаивает на строительстве СПГ-терминала на острове Крк, обосновывая это тем, что Хорватия больше не будет зависеть от российского газа. Хотя в период, когда принималось решение о строительстве этого терминала, Хорватия вообще не покупала газ у России, а приобретала его в Италии. Но все равно хорошо, когда есть разные направления поставок. Однако СПГ-терминал окажется бессмысленным, если будет обслуживать только хорватский рынок, ведь он так мал.

В Хорватии недостаточно крупных инвесторов, которые могли бы построить терминал для европейского рынка. Но были иностранные инвесторы, которые хотели вложить средства в этот проект. Первый европейский консорциум развалился еще в 90-х. Затем появился канадский консорциум, готовый из собственных средств профинансировать строительство терминала без каких-либо бюджетных вливаний со стороны государства. Но и это предложение было отвергнуто.

Нужно понимать, что в Европе существует уже много СПГ-терминалов, и ни один из них не используется на сто процентов. Ясно, что, помимо геополитики, инвесторы руководствуются экономическими соображениями. Для американцев этот СПГ-терминал важен как место, где они смогут продавать свой газ, и до сих пор они не проявляли интерес к строительству потому, что им это просто невыгодно. Что касается СПГ-терминала на Крке, то, учитывая договор на десять лет, заключенный между фирмой PPD и Газпромом, в ближайшие десять лет Хорватия не будет испытывать недостатка в импортном газе. Но это не означает, что СПГ-терминал не надо строить. Правда, делать это нужно не из бюджетных средств, а на деньги иностранных инвесторов.

— Должна ли Хорватия стать членом Вышеградской группы, как призывает новый чешский премьер-министр?

— На мой взгляд, нет. Характерная черта Вышеградской группы в том, что все ее члены были когда-то советскими колониями. Хорватия была частью Югославии, а Югославия не являлась советской колонией. Мы не должны отягощать наших граждан комплексами, свойственными гражданам этих стран. Они пережили шокирующий исторический опыт. В 1948 году Югославия завоевала такую позицию, благодаря которой возросло ее мировое значение, и мы должны опираться на эти традиции, пользуясь своими преимуществами.

— Кто такие русские сегодня в мире: «плохие» или «хорошие парни»?

— Сегодня Россия — значимый мировой игрок. А «мировой игрок» — это больше, чем просто «хороший» или «плохой» парень. Значимый мировой игрок преследует свои интересы. Но самое главное, если мы хотим понять, кто «хороший», а кто «плохой парень, — это понять, почему кто-то ведет себя определенным образом. Я полагаю, что Россия была не слишком успешна в экономическом плане, а что касается Сирии, то и здесь, на международной арене, Россия добилась больших успехов. Ее достижения разочаровывали правящие западные круги, поэтому из России решили сделать скрытого врага Запада. Одним из последствий этого стала заморозка Совета Россия-НАТО. По обе стороны российской границы начали концентрировать оружие и военные силы. Довершил процесс конфликт на Украине. Все, кто знаком с российскими стратегическими материалами, знали, что Россия не допустит дальнейшего расширения НАТО на восток, и ожидали, что она жестко отреагирует на государственный переворот на Украине, совершенный под покровительством западных сил. Украинский кризис был спровоцирован для того, чтобы испортить международный имидж России и превратить ее во врага. Больше всего это на руку военному истеблишменту в США, который таким образом оправдывает огромные военные расходы.

— На Украине насильственно был свергнут законно избранный президент Янукович. Возможно ли, чтобы в Америке таким же образом свергли Трампа?

— Понятно, что кризис на Украине вызван искусственно. В 1996 году я имел возможность побывать в Киеве в составе одной парламентской делегации НАТО. Тогда обсуждалась возможность вступления Украины в альянс, но никто не поддержал эту идею. Перед началом кризиса 2014 года более 60% украинцев выступало категорически против НАТО. В 2008 году Путина пригласили как гостя на саммит НАТО в Бухаресте, где он откровенно заявил: «Послушайте, у Украины серьезные проблемы, так что не навязывайте ей еще одну. Я говорю о проблеме членства в НАТО. И не забывайте, что у России есть свои интересы на Украине. В частности, я говорю о 17 миллионах русских, которые там проживают. Пока Украина была в составе СССР, Россия подарила ей часть своей территории». Путин сказал, что решать этот вопрос в одностороннем порядке, без участия России, нельзя.

А в 2014 году Запад именно так и поступил. Он помогал мятежникам из Западной Украины, которые выступали против Януковича. С одной стороны, Запад настаивал, что Янукович не смеет применять силу к протестующим, а с другой — некоторых из них вооружал. Когда между Януковичем и Яценюком с Кличко была достигнута договоренность, всем было ясно, что будут досрочные выборы и изменения в конституции. Все согласились с этим договором, но три вооруженные фракции с Майдана не захотели его принимать и начали штурм государственных объектов. Тогда Янукович сбежал. Гарантом этого договора, кроме России, выступал Европейский Союз, но Россия отказалась его подписывать, поскольку нигде не говорилось о последствиях несоблюдения договоренности одной из сторон. То есть три фракции с Майдана совершили государственный переворот, а ЕС и пальцем не пошевелил. Для России это было сигналом о том, что Запад встал на сторону сил, совершивших переворот. О позиции США тут и говорить не приходится.

— Как вы оцениваете позицию премьер-министра Пленковича, который, в общем, встал на сторону Украины?

— Я думаю, что премьер совершил ошибку. Улучшение отношений с Украиной не обязательно означает ухудшение отношений с Россией. Однако наш премьер настаивал на том, на чем Евросоюз уже больше не настаивает. Я говорю о центральной роли Крыма в решении кризиса. Россия не откажется от полуострова, вне зависимости от того, считаем мы ее правой или виноватой. Предложив методы мирной реинтеграции, которая осуществилась в Хорватии, премьер забыл о следующем: во время переговоров о судьбе Боснии и Герцеговины в Дейтоне и Франьо Туджман, и Слободан Милошевич согласились с методами решения проблемы Восточной Славонии и Западного Срема. Милошевич тогда уже проиграл войну, и его позиция была шаткой. Две конфликтующие стороны договорились, что доверят ООН решение этой проблемы. Хорватия — не значимый мировой игрок, а только член ООН. Россия же, будучи постоянным членом Совета безопасности ООН, участвовавшим в принятии решения о Хорватии в 90-х годах, не может допустить, чтобы Хорватия непрошено принимала решения и навязывала их России.

— Путин — кровожадный и агрессивный монстр или человек, который просто не допускает, чтобы Россию унижали, и хочет создать многополярный мир?

— Я считаю, что Путин серьезно настроен, говоря о том, что готов на все для защиты и продвижения интересов Российской Федерации. Во внешней политике ему это удается. Дальнейшее ужесточение санкций против Путина, как мне кажется, только подтвердит разочарование Запада успехами российского лидера. Что касается внутренней политики в России, то ясно: там нет настоящей демократии, и Россия должна пройти еще длинный путь, чтобы стать настоящим демократическим государством. После 2014 года рейтинг Путина в России подскочил до 80%. И это подтверждает, что европейские санкции, которые придуманы, чтобы настроить народ против Путина, не работают.

— Вы знакомы с Путиным?

— Да, знаком. Мы встречались несколько раз. Он ненавязчивый человек, непроизвольно вызывающий уважение, и он умеет очень внимательно слушать. Он немногословен, но все, что он говорит, имеет значение и касается услышанного им от собеседника. И еще: он делает конструктивные замечания. Когда я общался с Путиным, у меня не создавалось впечатления, что он чудак, сумасшедший или какой-то страшно коварный человек. Я не питаю иллюзий относительно внутренней политики России, но еще меньше у меня иллюзий по поводу тех, кто выставляет Путина каким-то прирожденным злодеем. Это просто не правда.

— Россия сыграла позитивную для Хорватии роль во время гражданской войны. Тогда Россия встала на нашу, а не на сербскую сторону, и, тем не менее, Хорватия ни разу по-настоящему не поддержала Россию в трудный момент. Почему?

— Если быть точнее, еще первый советский президент Горбачев косвенно помогал Хорватии и отказался поддержать план Милошевича совершить в Югославии военный переворот. Правда и в том, что первый российский посол в Хорватии Леонид Владимирович Керестеджиянц влиял на президента Ельцина таким образом, чтобы Россия положительно относилась к Хорватии. В момент, когда на наших судоверфях были отменены все заказы, россияне продолжали с нами сотрудничать. Кроме того, российское оружие, которое должно было вернуться из Восточной Германии в Россию, продавали Хорватии. Речь идет, в частности, о зенитно-ракетных системах. И понятно, что для обороны Хорватии они были крайне важны. Все это факты, над которыми Хорватии стоило бы задуматься. С самого начала Хорватия выбрала НАТО и европейскую интеграцию, а Россия этому не противилась. И это тоже нужно ценить. Сегодня мы входим и в Европейский Союз, и в НАТО, но, тем не менее, мы должны развивать сотрудничество и с Россией тоже.

— Какие у вас планы? Вернетесь ли вы в политику?

— Нет, в политику я не вернусь. Я преподаю в институте международных отношений и дипломатии, а также работаю журналистом. Я ваш конкурент. Это позволяет мне следить за событиями и комментировать совершенно свободно, что на дипломатическом посту было бы невозможно.

Хорватия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384535 Божо Ковачевич


Россия. Хорватия. Италия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 2 ноября 2017 > № 2444348 Игорь Сечин

Глава крупнейшей в мире нефтяной компании: «Мы хотим войти в структуру хорватской INA. Если это произойдет, я точно знаю, как мы поступим с НПЗ в Сисаке и Риеке!»

Марко Биочина (Marko Biočina), Jutarnji.hr, Хорватия

В прошлый четверг, в день, когда большая группа хорватских бизнесменов под руководством президента Колинды Грабар-Китарович присутствовала в Москве на Российско-хорватском экономическом форуме, Игорь Сечин тоже был на форуме. Но не в Москве, а в Вероне.

В этом итальянском городе проходил десятый юбилейный Евразийский экономический форум, и первый человек в Роснефти, крупнейшей мировой нефтяной компании, акции которой торгуются на бирже, был главным докладчиком. Это не удивляет.

Если и есть компания, которая воплощает собой идею евразийской экономической интеграции, то это Роснефть. Всего за несколько лет эта компания под руководством Сечина, благодаря успешным аквизициям и большому инвестиционному циклу, превратилась из регионального российского игрока в мирового отраслевого лидера по производству, доказанным запасам и темпу роста. Сегодня на Роснефть приходится почти пять процентов общемировой нефтедобычи, а в России доля компании в общем объеме добытой нефти достигает 40%. Ежегодный доход компании составляет 65 миллиардов долларов, и благодаря этому Роснефть входит в список 50 крупнейших мировых компаний. Если бы цены на нефть были выше, эта сумма была бы значительно больше.

Чтобы расширить свою международную деятельность, компания действует очень агрессивно, расширяясь как географически, так и экономически. Роснефть реализует производственные проекты за рубежом: во Вьетнаме, Венесуэле, Бразилии, Канаде, Туркменистане, США и так далее. Недавно Роснефть инвестировала в месторождения и ключевой нефтепровод в иракском Курдистане, тем самым обеспечив себе новую производственную базу на Ближнем Востоке.

Вместе с тем Роснефть вложила огромные средства в развитие и модернизацию своих активов в перерабатывающем секторе и торговле нефтепродуктами. Так, были усовершенствованы объекты в России, например, большие НПЗ в причерноморском Туапсе. Также были приобретены активы в других странах. В том числе- доля в индийской Essar Oil, которую Роснефть недавно взяла под контроль в консорциуме с несколькими другими компаниями. В Германии, владея акциями трех предприятий, Роснефть контролирует около 12% всех нефтяных мощностей этой страны. Стремительное развитие компании сопровождалось изменениями в структуре собственности Роснефти. Когда-то компания на 100% принадлежала российскому государству, но сегодня его доля сократилась до 50%, а остальным владеет группа крупных международных партнеров. Около 20% держит в собственности британская ВР, а оставшуюся часть делят между собой катарский государственный инвестиционный фонд, швейцарская Glencore (мировой лидер дистрибуции сырья) и CEFC (крупнейшая частная китайская энергетическая компания).

Видение Сечина будущего компании кажется вполне ясным: во-первых, горизонтально Роснефть должна расширяться как платформа для объединения евразийского энергетического спроса и всех российских энергетических ресурсов, а во-вторых, вертикальный рост компании предполагает превращение ее в трансконтинентальный интегрированный энергетический концерн. Эта стратегия нашла отражение и в недавно поступившей информации о назначении председателем совета директоров Роснефти Герхарда Шредера, который также выступал с докладом на форуме в Вероне. Вместе с Сечиным и бывшим премьер-министром Италии и экс-президентом Европейской комиссии Романо Проди Шредер говорил о вреде, который наносят европейские санкции экономическим отношениям с Россией. Представителей Хорватии в Вероне не было, однако Роснефть проявляет к Хорватии интерес.

Когда три года назад Сечин побывал в Хорватии, он встретился с премьером Милановичем и ясно дал понять, что в рамках его стратегии у нашей страны есть возможность занять значимую позицию в регионе. Однако хорватская сторона оставила предложение Сечина без конкретного ответа. Тем не менее, желание Роснефти сотрудничать с Хорватией не ослабло. Напротив, сегодня компания готова войти в структуру собственности хорватской нефтяной компании INА.

На полях веронского форума Игорь Сечин дал эксклюзивное интервью, в котором подтвердил эту заинтересованность. Он дал четкие ответы и был явно хорошо проинформирован о событиях в Хорватии, но не вдавался в детали этой возможной сделки. И все же Сечин неоднократно подтвердил интерес к стратегическому партнерству с хорватским правительством, а также отдельно подчеркнул, что, если Роснефть войдет в структуру собственности INА, оба ее НПЗ будут модернизированы и продолжат свою работу.

— Jutarnji list: Выступая в этом году на экономическом форуме в Санкт-Петербурге, Вы обратили внимание на нестабильность мирового нефтяного рынка и заявили, что цены на нефть еще долго могут оставаться низкими. Сегодня цены колеблются в районе 50-60 долларов за баррель, а в своем плане на 2018 год Вы рассчитываете на среднюю стоимость в размере 40 долларов. На чем основаны столь консервативные прогнозы?

— Игорь Сечин: Мы традиционно придерживаемся консервативного подхода к планированию и готовы работать в условиях низких цен на нефть. Кроме того, даже в том случае, если в будущем году цена на нефть превзойдет нынешние ожидания, в условиях инфляции это ничего не изменит. Подобный подход основан на нашем многолетнем опыте, и мы планируем придерживаться его и в будущем.

Вообще-то, в наших бизнес-планах и прогнозах движения цен на нефть всегда учитывается несколько вероятных сценариев. Мы считаем, что разумно наиболее негативный сценарий согласовывать с негативным сценарием Министерства экономического развития Российской Федерации, согласно которому средняя цена нефти марки Urals не превысит 35 долларов за баррель.

Анализируя ситуацию в странах-членах ОПЕК, мы видим, что предложение на рынке превышает спрос более чем на миллион баррелей. Если ситуация вернется к прежним средним показателям, то цена на нефть в размере 60 долларов за баррель вполне реальна в рамках позитивного сценария.

— Создается впечатление, что ситуация на рынке крайне неопределенная…

— Главные игроки на мировом рынке и другие нефтяные компании, чьи акции торгуются на бирже, внимательно следят за краткосрочными индикаторами цен и просчитывают спекулятивную волатильность в своих инвестиционных планах. Это очень рискованно. С 2014 по 2016 год инвестиции крупных компаний в разведку сократились в 2,7 раз, а теперь они стремительно растут.

Разве можно оправдать такие резкие перепады в отрасли, важную роль в которой играют долгосрочные инвестиции? Работа по стабилизации рынка отягощается тем, что нет достоверной информации и аналитики о запасах и реальной ситуации в области спроса и предложения. Это создает базу для спекулятивных манипуляций ради сиюминутной наживы. Сейчас главная задача — создать единую систему измерения запасов и справиться с «избыточными» резервами.

— Если цены на нефть долгое время будут оставаться на низком уровне, что это будет означать для нефтяной промышленности, и что конкретно — для Роснефти?

— Производственные расходы Роснефти по всем показателям относятся к одним из самых низких в мире, поскольку мы постоянно работаем над повышением эффективности во всех сегментах.

Я повторю еще раз, что если цены на нефть на протяжении длительного времени будут держаться на уровне 40 долларов за баррель, то половина добываемой в мире нефти станет нерентабельной. Так, нерентабельной будет добыча на глубоководных месторождениях Бразилии, а также разработка нефтепесчаных залежей в Канаде. Проблемы возникнут у тех, кто занимается сланцевой добычей, за исключением высокоэффективных районов Пермского бассейна. Только производители из России, Саудовской Аравии, некоторые эффективные проекты из США и других стран, чьи расходы относительно невелики, смогут сохранить стабильность в условиях низких цен на нефть. Остальные производители просто неизбежно исчезнут.

Подобный сценарий, конечно, открывает новые возможности для Роснефти и России. За последние пять лет наша компания превратилась из регионального игрока в крупнейшую в мире котирующуюся на бирже нефтяную компанию, лидирующую по добыче, запасам и размаху деятельности, а также по эффективности производственных расходов. Я уверен, что мы должны стать еще более успешными и эффективными.

— И, тем не менее, американским компаниям, добывающим нефть из нетрадиционных источников, очень успешно удается снижать стоимость добычи. Как Вы думаете, может ли в будущем «сланец» угрожать экономике Роснефти?

— Благодаря ограничению производства в ряде стран, а также быстрому росту мирового спроса на жидкие углеводороды, нам в целом удалось справиться с превышением производства над спросом и запасами, сформированными в 2014 году. Но это хрупкий и нестабильный баланс. Сланцевая добыча в США, где существует множество пробуренных, но не отработанных скважин, при соответствующих ценах может привести в 2018 году к резкому росту добычи и очередной дестабилизации рынка.

Вместе с тем я хочу отметить, что, при сохранении нынешних темпов сланцевой добычи в США, уже доказанных запасов хватит примерно на десять лет. Разумеется, реальные показатели будут зависеть от развития технологий, темпов добычи и ряда других факторов. По прогнозу американского государственного агентства, распространяющего информацию об энергетике (EIA), доказанные запасы сланцевой нефти в США сократились с 14,4 миллиардов баррелей в 2014 году до 11,6 миллиардов баррелей в 2015 году. Вероятнее всего, эта тенденция сохранится и определит дальнейшее развитие американской нефтяной индустрии. Правда, если только цены на нефть значительно не поднимутся.

— То есть, Вы не рассматриваете нетрадиционные виды добычи как конкуренцию на продолжительный срок?

— Ознакомьтесь с данными, которые недавно опубликовала авторитетная компания Wood Mackenzie. Пять крупнейших добытчиков сланцевой нефти в США, которые объединились в корпорацию Tight Oil Inc., испытывают весьма серьезные финансовые трудности. С 2010 года до настоящего времени эти компании в 28 из 29 кварталов фиксируют отрицательный денежный поток. А ведь это компании, которые за прошедшие шесть лет потратили более 50 миллиардов долларов на разведку и аквизиции. Традиционно высокие расходы на инфраструктуру и большое количество скважин вылились в то, что инвестиции в разработку сланцевой нефти на треть превысили инвестиции в проекты, связанные с традиционной добычей. Положительный денежный поток в этой отрасли появится только после 2020 года, но и то лишь при условии, что цены на нефть значительно вырастут.

При этом — я снова сошлюсь на данные Wood Mackenzieja — сланцевая добыча в США может увеличиться с нынешних шести миллионов баррелей в день до десяти миллионов баррелей в день в 2025 году и остаться на этом уровне до 2035 года. Тогда, учитывая современную нерентабельность и исчерпанность месторождений, ясно, что для поддержания этого уровня добычи потребуется рост цен на нефть, которые должны намного превышать сто долларов за баррель. Когда рынок перейдет этот порог, для нас это станет сигналом, чтобы включить в добычу дополнительные запасы нефти, в том числе на арктическом шельфе.

— Выступая в этом году, Вы предлагали укрепить сотрудничество международных экспортеров для уравновешивания спроса и предложения. Вы считаете, что это возможно, учитывая нынешнюю обстановку на международной арене?

— Я думаю, важно, чтобы в этой сфере был достигнут консенсус. Если наша отрасль хочет устойчивой и продолжительной стабильности, тогда нужно создать эффективную систему регулирования добычи. А чтобы это регулирование было эффективным и устойчивым, в нем должны участвовать все крупные производители. Вспомните, что происходило на рынке в прошлом году. В течение года, с одной стороны, отмечался стабильный рост спроса, а с другой — добыча в США из-за низких цен сокращалась. И, тем не менее, баланс спроса и предложения так и не был достигнут, потому что одновременно росла добыча на ранее стартовавших проектах в странах, не входящих в ОПЕК, а также в некоторых государствах-членах этой организации, которые, наращивая объемы добычи, пытались компенсировать сокращение своих расходов.

Так называемое соглашение ОПЕК+, в котором главную роль играет Саудовская Аравия и Россия, дало рынку передышку. Однако некоторые крупные экспортеры, которые участвуют в этом договоре, активно используют конъюнктуру, чтобы укрепить собственные позиции на рынке.

По-моему, постепенный рост объемов добычи в странах ОПЕК+ и разумное управление рынком помогли бы нам избежать нежелательных последствий для тех позитивных тенденций, которые мы сейчас наблюдаем. В случае недостаточного сокращения запасов нефти на рынке было бы выгоднее продлить договор. В конце первого квартала следующего года будет проведен анализ объективных рыночных индикаторов, и на основании него будет принято решение о приостановке или продлении договора.

— За последнее десятилетие среди стран-экспортеров нефти отчетливо обозначилась такая тенденция: они стремятся охватить как можно большую часть цепочки создания стоимости вместо того, чтобы просто экспортировать сырую нефть или ее полуфабрикаты. Как продолжительный период низких цен влияет на эту тенденцию?

— Изыскивать и использовать все возможности для развития отрасли — основная задача менеджмента в нефтяной промышленности сегодня. Например, мы должны создать вертикально интегрированную цепочку с привлечением потребителей и производителей, участвовать в инвестициях… Мы верим в будущее нефтяного рынка, с которым связан наш основной бизнес, но в то же время мы меняемся вместе с ним. Мы полагаем, что в ближайшем будущем рост спроса на жидкие углеводороды обеспечит, прежде всего, нефтехимия. Мы ожидаем, что рост спроса в этом секторе превысит рост спроса в транспортном.

Роснефть располагает хорошо доступной сырьевой базой, которая обеспечивает нам конкурентоспособность на мировом рынке и в России. Мы добываем сырье вблизи крупных и быстрорастущих рынков Азиатско-Тихоокеанского региона. Поэтому нефтяная и газовая химическая промышленность являются очень перспективными направлениями для развития Роснефти.

— В последние несколько лет Вы, как и другие представители российской нефтяной промышленности, оказались под западными санкциями. Насколько велико бремя этих санкций для Роснефти?

— Скажу откровенно: я не люблю говорить о санкциях. Я считаю, что они совершенно необоснованны и даже противозаконны. Нельзя перекладывать политическую ответственность на корпорации. Мы не являемся частью международной политики. Мы не формируем политику. Нужно сказать, что российские компании адаптировались к санкциям и уже привыкли работать в новых экономических и финансовых условиях. Как нам всем известно, главная цель санкций — ухудшить социальную и экономическую ситуацию, а также повлиять на выборы. Однако все проблемы, которые появились у Роснефти, решаются без затруднений.

Отдельно я хочу отметить, что все эти искусственные ограничения, введенные против нашей компании, не заставили нас отказаться от наших намерений стать крупнейшим международным игроком. Как вам известно, в 2017 году Роснефть наконец-то сформировала в окончательном виде свою структуру акционеров, в которую вошли компании из Европы, Китая и с Ближнего Востока. Был подписан договор о приобретении индийского НПЗ Essar oil. Сделку совершил международный консорциум, который мы возглавили. Несмотря на санкционное давление, на Петербургском форуме Роснефть подписала контракты с крупнейшими американскими и европейскими компаниями.

— О каких компаниях идет речь?

— Например, подписан договор с General Electric об обслуживании биоочистных сооружений на заводах в Уфе, а также о разработке проекта «azimuth thruster» (винторулевых колонок) — одного из основных судовых элементов. Производство будет размещено на территории России. С южнокорейской фирмой Hyundai, мировым лидером судостроения, мы договорились о реализации совместного проекта экологически чистых танкеров типа «Афромакс», работающих на газовом топливе. Этот проект будет осуществлен на дальневосточной верфи «Звезда». С французской инжиниринговой компанией Gaztransport & Technigaz (GTT) мы договорились о строительстве грузовых систем для кораблей, которые перевозят сжиженный природный газ (СПГ). С британской ВР, которая является крупным акционером Роснефти, мы достигли договоренности о стратегическом сотрудничестве в газовом секторе. Все это подтверждает: санкции не мешают нам в поисках партнеров для крупных проектов.

— Каким бы ни было влияние санкций, Роснефть в последние годы очень активно расширялась на международном уровне. Помимо традиционных рынков Европы, компания уверенно вышла на рынки Азии, Ближнего Востока, а также присутствуете в Африке и, прежде всего, в Южной Америке. Каковы долгосрочные цели Роснефти в мире, и какие регионы вам особенно интересны?

— Мы всегда включали рынки стран Азиатско-Тихоокеанского региона в список приоритетных. Сотрудничество Роснефти в этом регионе носит стратегический характер. Наша компания является одним из крупнейших поставщиков нефти в Китай. Только в 2016 году мы поставили туда около 34,5 миллионов тонн нефти, а это около 10% от общего импорта нефти в Китай. Мы планируем развивать уже существующие месторождения и новые перспективные проекты, нацеленные на непрерывные поставки нефти в Китай. Кроме того, мы продолжаем инвестировать в производственные проекты во Вьетнаме.

Один из приоритетов — освоение новых рыночных ниш и перспективных направлений использования углеводородов, включая нефтяную и газовую химическую промышленность. По предварительным оценкам, в ближайшие годы именно Азиатско-Тихоокеанский регион будет главным локомотивом роста мирового спроса на нефтепродукты и нефтехимическую продукцию. Учитывая, что мы располагаем большими запасами нефтехимического сырья, мы можем развивать этот бизнес на Дальнем Востоке. То есть у нас есть уникальный шанс занять часть нового быстрорастущего рынка.

— Планируете ли Вы активно инвестировать в этом регионе?

— Принимая во внимание те планы, о которых я упомянул, главную роль играет строительство нашего Восточного нефтехимического комплекса, который обеспечит поставки нефтехимической продукции на Дальний Восток и в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. В сентябре 2016 было подписано соглашение о совместном предприятии с китайской национальной химической корпорацией ChemChina, которое будет заниматься реализацией этого проекта. Также Роснефть рассматривает возможность строительства Восточно-Сибирского нефтегазохимического комплекса в Богучанах совместно с китайской компанией Sinopec.

Если говорить об инвестициях за рубежом, то мы обдумываем строительство нескольких нефтеперерабатывающих заводов и нефтехимических комплексов, к примеру, вместе с корпорацией Pertamina в индонезийском Тубане. С китайской компанией CNOOC мы можем построить НПЗ и комплекс по производству ароматических углеводородов в китайском городе Тяньцзинь. Индийская компания Essar Oil, в которой Роснефти принадлежит 49%, с ее логистикой и разветвленной инфраструктурой розничных продаж станет основой для создания центра по снабжению быстрорастущих рынков региона, а также, вероятнее всего, для развития нефтехимического производства. Наша стратегия поиска партнеров для крупных проектов, требующих больших вложений, позволяет нам ослабить инвестиционное давление и максимально ускорить реализацию, а также решить вопрос о продаже готовой продукции.

— Известно, что Роснефть очень тесно сотрудничает с венесуэльской государственной нефтяной компанией PDVSA. Западные СМИ спекулируют на тему того, что Вы заинтересованы в приобретении части активов этой компании. Входит ли это в Ваши планы?

— В Венесуэле мы работаем, исходя из достигнутых договоренностей. Мы постоянно обдумываем инвестиции, которые могут стать прибыльными, повысить эффективность и дать синергетический эффект. Сейчас у Роснефти пять проектов в Венесуэле. Работы идут по плану, и мы видим большой потенциал роста. Венесуэла располагает обширнейшими сырьевыми запасами в мире, поэтому наша долгосрочная стратегия включает активное участие в производственных проектах в этой стране. Кроме того, мы планируем поставлять тяжелую венесуэльскую нефть на индийский НПЗ «Вадинар», где перерабатывается именно такая нефть.

— Недавно в структуру собственности Роснефти вошла CEFC, крупнейшая частная китайская энергетическая компания. Что это означает для Роснефти?

— Для нас это важное событие, которым завершается формирование структуры акционеров Роснефти, и мы очень рады тому, что это именно китайская компания. Мы надеемся, что наш новый партнер даст новые возможности синергии, и в продолжение наших договоренностей мы подписали документы об участии китайской корпорации в качестве миноритарного акционера в ряде проектов Роснефти на территории России.

— О каких проектах Вы говорите?

— В первую очередь, я имею в виду несколько производственных проектов в Восточной Сибири. В документе также говорится о сотрудничестве в таких сферах, как нефтепереработка и нефтехимия, торговля нефтью и нефтепродуктами. Китайская энергетическая компания выразила желание инвестировать в стратегически важные проекты российского нефтегазового сектора. С китайским партнером мы подписали договор сроком на пять лет о поставках российской сырой нефти, и это открывает перед нами новые возможности для стратегического партнерства.

— Вы упомянули договор о совместном снабжении европейского рынка природным газом, подписанный с ВР. Но чтобы его реализовать, нужно еще получить разрешение от российского регулятора. Как скоро Вы ожидаете этой санкции, и что принесет Европе начало ваших поставок газа?

— Газ — один из самых экологически чистых видов топлива, и поэтому газовый бизнес является для нас одним из наиболее перспективных с точки зрения роста. Роснефть — крупнейший независимый производитель газа в России, и мы планируем наращивать производство. Сотрудничество с ВР обеспечит нам более эффективные каналы роста, а также заложит основу для освоения новых месторождений, включая труднодоступные. Это удовлетворит растущий в европейских государствах спрос на чистые источники энергии.

Вместе с тем это соглашение обеспечит дополнительные поставки российского газа в Европу новым потребителям российского газа, которые не являются клиентами Газпрома и не планируют с ним сотрудничать. Как вы уже отметили, значительное увеличение российской доли на международных рынках природного газа возможно только в том случае, если экспортной монополии будет положен конец. Сейчас на европейских рынках из-за сокращения собственного производства растет дефицит газа, и если Россия не предпримет адекватные действия, этот спрос будет удовлетворен за счет поставок сжиженного природного газа (СПГ), прежде всего из США. То есть если мы, с нашей стороны, не предпримем никаких действий, то это неминуемо приведет к новым инвестициям в проекты, связанные с СПГ.

— В конце прошлого года Роснефть расширила свою деятельность в Германии, сейчас компании там принадлежит около 12% всех нефтеперерабатывающих мощностей. Планирует ли Роснефть расширяться в Центральной и Восточной Европе?

— В этом году мы начали развивать собственный бизнес в Германии в рамках новой дочерней компании Rosneft Deutschland. Наша стратегия предполагает непосредственную продажу нефтепродуктов немецким потребителям, и это, несомненно, один из наших самых перспективных проектов. В европейских странах мы хотим развивать собственный интегрированный бизнес, а в Германии у нас есть к тому все предпосылки: там мы сотрудничаем с дистрибуторскими сетями, поставляем судовое и авиационное топливо… Мы уверены, что с началом работы Роснефти непосредственно на немецком рынке усилится конкуренция, откроются новые возможности для поставок, улучшится сервис, что сформирует конкурентные цены для потребителей. По примеру Германии мы продолжаем искать каналы для размещения своего производства и рассматриваем различные варианты сотрудничества с европейскими государствами.

— Четыре года назад Вы побывали в Хорватии, где встретились с государственным руководством. Тогда Вы заявили о возможности работы Роснефти в Хорватии. Однако с тех пор в этом направлении было сделано немного. Почему?

— Вы правы. В 2013 году я встречался с представителями хорватского правительства, и мы предлагали очень конкретные вещи, беседовали о совместных проектах. Почему дело так и не сдвинулось с мертвой точки? Это вопрос к хорватской стороне. Мы уже тогда заявили о том, что Хорватия занимает центральное место в стратегии регионального развития Роснефти. На то есть несколько причин, начиная со стратегической выгодности активов компании INA и заканчивая месторасположением нефтяных терминалов, через которые наша компания может осуществлять поставки продукции в близлежащие страны. Все это может стать основой для создания центра, ориентированного на торговлю в Средиземноморье и Центральной Европе.

— Правительство Хорватии выразило намерение отказаться от стратегического партнерства с венгерской компанией MOL в рамках хорватской нефтяной компании INA. Если после консолидации собственности хорватское правительство займется поиском нового стратегического партнера для INA, проявит ли Роснефть заинтересованность?

— Как я уже сказал, мы, несомненно, заинтересованы в эффективных инвестициях в данном регионе и рассматриваем варианты вхождения в структуру собственности INA. Это традиционная вертикально интегрированная компания, и для нас ключевую роль играет собственность INA в виде двух больших НПЗ в Риеке и Сисаке.

— Этот подход совершенно противоположен позиции нынешнего стратегического партнера INA, который считает НПЗ самой проблематичной частью компании.

— Мне известно, что хорватское правительство уже несколько раз подчеркивало необходимость модернизировать НПЗ, и что венгерская компания MOL, будучи мажоритарным акционером INA, объявила о планах по закрытию предприятия в Сисаке. Венгры утверждают, что это производство якобы невыгодно, и там слишком большой штат. Управляя INA, фирма MOL явно сосредоточилась на НПЗ в Риеке, который находится у моря, и его можно без труда включить в торговую цепочку.

Однако мы считаем, что нет причин для закрытия НПЗ, который после модернизации может занять видное место на европейском рынке переработки нефти. Тем более там работают высококвалифицированные и опытные специалисты, и нельзя допустить, чтобы они остались без работы. Если Роснефть войдет в структуру собственности компании INA, ее предприятия будут модернизированы и смогут производить нефтепродукты, которые будут рентабельны на рынке.

— Звучит многообещающе. Однако хорватская общественность уже много лет слышит рассказы об удручающем будущем европейской нефтеперерабатывающей отрасли, а особенно таких небольших игроков, как INA. На чем основаны Ваши прогнозы о том, что нефтеперерабатывающие заводы, принадлежащие компании INA, смогут быть конкурентными?

— По моим наблюдениям, снижение цен на нефть не привело к снижению цен на нефтепродукты в Европе, потому что удешевление сырья компенсировал рост расходов. В этой связи НПЗ в Средиземноморье обладают большим потенциалом благодаря их логистическим преимуществам. Поэтому мы и рассматриваем возможность расширить свое присутствие на этом рынке. Создав интегрированную цепочку «производство — переработка — продажа», мы хотим выйти на конечного потребителя. Этого мы можем достичь в Хорватии, поэтому я уверен, что потенциал для развития здесь есть, и мы сумеем наладить стратегическое партнерство с хорватским правительством и фирмой INA.

Россия. Хорватия. Италия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 2 ноября 2017 > № 2444348 Игорь Сечин

Полная версия — платный доступ ?


Черногория. Македония. Хорватия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 октября 2017 > № 2366232 Божо Ковачевич

Если Россия изменит свое отношение к Балканам, визит президента можно считать успешным

Божо Ковачевич (Božo Kovačević), Telegram, Хорватия

Выступая в университете им. Плеханова, отца русского марксизма, президент Колинда Грабар-Китарович превозносила либеральную капиталистическую экономику. Она призвала Россию помочь проектам «Инициативы трех морей», которая, по крайней мере отчасти, направлена против Москвы. Несмотря на это, если после визита президента Хорватии Россия откажется от противодействия расширению Евросоюза и НАТО на Балканах, его можно однозначно считать успешным.

Пока я наблюдал за президентом Колиндой Грабар-Китарович и тем, как уверенно она зачитывает свою прекрасно сформулированную речь на церемонии присвоения звания «Почетный доктор» в московском университете им. Г. В. Плеханова, я не мог не вспомнить культовый советский фильм «Ирония судьбы». Эту ленту, снятую в 1975 году, обычно показывают по национальным телеканалам накануне каждого нового года. В России «Ирония судьбы» — то же, что у нас фильм Креше Голика «Кто поет, плохого не замышляет».

Правда, ни в церемонии, состоявшейся 20 октября в Москве, ни в содержании речи президента, в которой она выразила свое мнение, не было ничего смешного, в отличие от двух упомянутых фильмов-комедий. Однако, по крайней мере, два аспекта этого события кажутся мне забавными.

По иронии судьбы

Президент Грабар-Китарович зачитала убедительную речь в защиту глобальной либеральной капиталистической экономики в университете, который назван в честь основателя русского марксизма Георгия Валентиновича Плеханова. Плеханов, который в конце 19 века сотрудничал с лидером Октябрьской революции Владимиром Ильичом Лениным, основал в 1883 году первую марксистскую организацию в России под названием «Освобождение труда». Поскольку большую часть жизни он прожил за границей, Плеханов поддерживал связь с ближайшим соратником Маркса Фридрихом Энгельсом.

Второе обстоятельство, которое придает налет иронии выступлению президента Грабар-Китарович, — это период, выбранный для произнесения речи. В ней президент превозносит свободную торговлю и осуждает протекционизм, однако делает это в тот момент, когда лидирующая мировая держава, которая существенно повлияла на создание ООН, Всемирной торговой организации и Всемирного банка, отказалась от идей, во имя которых создавались все эти институты.

Их целью было обеспечение с помощью системы коллективной безопасности стабильного мира на планете, а также продвижение идеи свободного рынка, демократии и прав человека, чтобы тем самым свести на нет значение национального государства в традиционном понимании и создать предпосылки для процветания всего человечества.

Изменение мировой парадигмы

Если бы президентом Соединенных Штатов стала Хиллари Клинтон, то, вероятно, ее платформа внешней политики ничем не отличалась бы от времен президента Обамы. Президент Трамп выдвинул лозунг «Америка на первом месте!» и заявил о выходе США из Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА) и из Парижского договора, а также об отказе ратифицировать ТТИП (договор о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве с Европой). Все это превратило Америку в поборницу протекционизма и страну, которая, создавая административные и политические барьеры, хочет помешать иностранной конкуренции на американском и глобальном рынке.

Ирония судьбы заключается в том, что наш президент явно хотела продемонстрировать, насколько она близка с американским президентом Трампом, но высказала идеи, противоречащие программе, которую отстаивает нынешний американский лидер.

Противоречивый призыв к России

Президент Хорватии расхваливала «Инициативу трех морей» и призывала российские компании включиться в финансирование и строительство инфраструктуры объектов в рамках этой инициативы. И на первый взгляд слова Грабар-Китарович не вызывают никакой иронии. Но ее здесь нет только на первый взгляд. Польша является одним из членов означенной инициативы. Один из приоритетов Польши — помешать строительству «Северного потока — 2». Речь идет о газопроводе, по которому из России в Германию ежегодно будет поставляться 110 миллиардов кубометров природного газа. Для России, как и для Германии, этот проект имеет очень большое значение.

В призыве к России участвовать в реализации проектов группы, в которой Польша играет значительную роль, я вижу явное противоречие. Если Польша, с одной стороны, стремится помешать реализации важного для России проекта, то зачем ей, с другой стороны, сотрудничать с Россией и инициировать как раз подобные этому проекты?

Бесцельная политика

В условиях явного кризиса ЕС, когда ведутся споры о будущем этого объединения государств, и когда более чем очевидно, что Хорватия находится на европейской периферии, поддержка проекта, который скорее усложняет европейскую интеграцию, нежели ее укрепляет, поддержка «Инициативы трех морей» кажется мне бесцельной политикой, которая поспособствует тому, что заграждения с колючей проволокой, построенные на границах с нашими европейскими соседями, так там и останутся.

Поскольку более чем очевидно, что президент Трамп игнорирует ЕС как партнера и предпочитает иметь дело с отдельными европейскими организациями, «Инициативу трех морей» можно расценивать как инструмент американской политики, рассчитанный на ослабление и дезинтеграцию ЕС. Поэтому подобная политика — я говорю это без доли иронии или юмора — вызывает как минимум озабоченность.

Долг фирмы Agrokor Сбербанку

Речь на церемонии присвоения звания «Почетный доктор» не была центральным событием в ходе визита президента Хорватии в Российскую Федерацию. Протокольный прием на высоком уровне, который организовали президенту Грабар-Китарович, больше соответствовал бы ситуации, если бы уже были достигнуты договоренности по многим важным вопросам, ведь визит на высшем уровне является завершающим этапом предварительной успешной дипломатической работы.

Поскольку в данном случае речь об этом не идет, нам остается предположить, что, пригласив хорватского президента с официальным визитом, Москва продемонстрировала высокую степень заинтересованности в сотрудничестве с Хорватией. При этом открытый и трудно решаемый вопрос долга компании Agrokor Сбербанку явно не был единственным мотивом, которым руководствовалась российская сторона.

Изменение российской политики на Балканах?

Хотя достаточных оснований для подобного заключения нет, мне кажется, что акцентированное значение, которое российская сторона придала визиту президента Хорватии, может означать готовность к изменению российской политики в отношении Юго-Восточной Европы, точнее Балкан. До сих пор Россия отстаивала статус-кво и всеми средствами пыталась помешать сближению любой страны, которая еще не является членом Евросоюза или НАТО, с этими субъектами.

Россия потерпела поражение в случае Черногории и Македонии. Настаивая на линии конфронтации с Западом в регионе, который не представляет для нее первостепенного интереса в области безопасности, Россия в итоге может поставить под угрозу собственные значительные экономические интересы в регионе. Российские газовые и нефтяные компании работают в Хорватии, Сербии, Боснии и Герцеговине, Македонии и Черногории.

Если бы активизация отношений между Москвой и Загребом привела к тому, что Россию не только на словах, но и на деле убедили бы в том, что ее компании могут работать в странах, входящих в Евросоюз и НАТО, на равных с западными компаниями условиях, то, возможно, это заставило бы Россию отказаться от прежней политики и не препятствовать расширению евроатлантической интеграции на Балканах. Если в будущем станет понятно, что реализация подобного сценария — результат визита президента Грабар-Китарович в Российскую Федерацию, то можно заявить: этот визит, несомненно, был оправданным и успешным.

Черногория. Македония. Хорватия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 октября 2017 > № 2366232 Божо Ковачевич


Россия. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 октября 2017 > № 2358454 Максим Саморуков

Может ли Москва превратить Хорватию в союзника

Максим Саморуков

Несмотря на масштабный визит хорватского руководства в Россию, вряд ли стоит ожидать прорывов в двустороннем сотрудничестве или того, что Хорватия вдруг станет близким союзником России в Европе. Реальные экономические связи между странами сейчас очень скромные. Санкции, падение цен на нефть, многолетний застой в экономике и России, и Хорватии – все это не переломишь президентскими встречами

В политике России на Балканах новый маневр. Пока все пытались оценить масштабы российского влияния в Черногории или Македонии, Москва неожиданно вышла на сближение с одной из самых проамериканских стран региона – с Хорватией. Впервые с 2009 года в Россию с официальным визитом приехала президент Хорватии Колинда Грабар-Китарович.

Она проведет в России целых три дня (18–20 октября), чтобы успеть встретиться с президентом Путиным, премьером Медведевым, спикером Совфеда Матвиенко и патриархом Кириллом. А параллельно в Москве идет бизнес-форум по экономическому сотрудничеству России и Хорватии, куда приехали полторы сотни хорватских бизнесменов. Даже для лидеров лучшего балканского союзника России – Сербии – не устраивают такой масштабной программы.

Хорватская геополитика

Главное событие визита – встреча президентов в Сочи 18 октября – не принесла каких-то ошеломляющих результатов, но там их и не ожидалось. Обе стороны получили немало пользы уже из самого факта этой встречи.

Москва, таким образом, избавляется от последних намеков на изоляцию в Европе после украинского кризиса. Еще года два назад сообщение о том, что кто-то из европейских лидеров съездил на встречу с Путиным, выглядело как обвинение. Теперь это просто новость. В Москву уже готовы ездить не только Орбан или традиционно дружественные греки, а вот, например, президент Хорватии. Страны, которая всегда была настроена очень прозападно, а отношения с Россией, наоборот, имела весьма прохладные. Для успокоения совести и общественности достаточно произнести ритуальную формулу «мы выступаем за исполнение Минских договоренностей», и можно спокойно ехать в Россию обсуждать двустороннее сотрудничество.

Для хорватского президента Колинды Грабар-Китарович, как и для большинства лидеров Восточной Европы, личная встреча с Путиным – это соблазн, перед которым невозможно устоять. Все остальное время Путин может быть агрессор, тиран, разрушитель миропорядка и вообще Саурон, которого надо как можно скорее изолировать. Но если вдруг появляется договоренность о личной встрече, то это сразу становится важнейшим дипломатическим событием года и освещается в мельчайших подробностях. Кто станет думать про изоляцию, когда выпадает шанс сфотографироваться за руку с самим Путиным и таким образом максимально наглядно сообщить избирателям: видите, это я в центре мировой геополитики.

Хотя в данном случае хорватскую сторону тоже представляет один из самых ярких лидеров Восточной Европы – президент Колинда Грабар-Китарович. Пускай Хорватия – парламентская республика и у премьера там гораздо больше полномочий. Но кто знает хорватского премьера? Очередного гладкого и бритого европейца в очках. Андрей Пленкович мог бы руководить у нас Самарской областью, и никто бы не заметил подмены. То ли дело президент Колинда с ее внешностью вагнеровской валькирии. Много ли найдется в мире президентов небогатых четырехмиллионных стран, которые бы за несколько месяцев успели провести личные встречи с Си, Путиным и Трампом? А у Хорватии сейчас такой президент.

Грабар-Китарович, которая в прошлом была министром иностранных дел и ассистенткой генсека НАТО, очень активна в международных отношениях. Она не ограничивается балканскими делами, выбирается и в Восточную Азию, и на Ближний Восток. Она же, вместе с польским президентом Анджеем Дудой, стала автором инициативы Троеморья – проекта по координации усилий стран Центральной и Восточной Европы в области энергетики и инфраструктуры. Сейчас на встрече в Сочи Грабар-Китарович тоже говорила не только про торговлю и Боснию, но и предложила выступить посредником между Россией и НАТО, ведь она вскоре едет в Вашингтон на встречу с Трампом. Также обсуждали Украину и даже Сирию.

Кредитная угроза

Однако при всей любви обоих президентов к геополитике чисто дипломатических оснований вряд ли было бы достаточно для того, чтобы организовать столь масштабный визит. Тут явно сказалось и то, что в этом году в отношениях России и Хорватии неожиданно возник вопрос на 1,3 млрд евро. Столько банкротящаяся хорватская компания Agrokor должна Сбербанку и ВТБ.

Agrokor – это результат хорватских 1990-х. В суматохе отделения, гражданской войны и приватизации близкий к тогдашнему президенту Туджману олигарх Ивица Тодорич создал гигантский холдинг – в основном из компаний пищевой промышленности и торговых сетей. К началу 2017 года, когда всплыли финансовые проблемы холдинга, в Agrokor работало около 60 тысяч человек по всем Балканам плюс еще несколько десятков тысяч поставщиков. В сумме получалось около 16% всего ВВП Хорватии. Поэтому когда весной 2017 года Agrokor начал банкротиться, хорватскому правительству пришлось вмешаться, отстранить Тодорича и ввести в холдинге госуправление.

Тогда же обнаружилось, что среди крупнейших кредиторов Agrokor значатся российские госбанки – Сбербанк и ВТБ. На фоне многочисленных обвинений России в том, что она вмешивается в дела балканских государств, хорватскую ситуацию тоже стали воспринимать как очередной эпизод в борьбе за сферы влияния. Простой комментарий Сбербанка, что банк собирается добиваться возврата кредита всеми законными способами, тут же истолковали как давление на хорватское правительство с целью отнять у Agrokor принадлежащие холдингу земли – видимо, чтобы настроить там военных баз, шпионских центров и ретрансляторов враждебной пропаганды.

Однако за обвинениями против России скрываются гораздо более неприятные вопросы. Например, кто виноват, что Agrokor начал так стремительно банкротиться? Очевидно, это не российские госбанки, которые, наоборот, предоставляли хорватскому холдингу кредиты, когда западные банки уже отказывали. А настоящей причиной стало вступление Хорватии в ЕС в 2013 году, которое открыло ее рынок для общеевропейской конкуренции.

Конечно, Тодорич понимал, что если он занимается торговыми сетями, то должен выигрывать за счет оборота. Поэтому не жалел денег на поглощение магазинов в соседних странах. Но этого все равно оказалось недостаточно, чтобы выстоять в конкуренции с западноевропейскими сетями и их оборотами. Так что крах крупнейшей хорватской корпорации Agrokor – это прямой результат вступления страны в ЕС. Но такие выводы звучат очень неприятно, поэтому лучше перевести тему на Сбербанк и русскую угрозу.

Тем не менее опыт Agrokor очевидно не прошел даром для остального хорватского бизнеса и заставил многих всерьез задуматься о своей способности конкурировать с западноевропейскими компаниями. И о том, не стоит ли им поискать какие-нибудь рынки, где эта конкуренция не такая острая. Отсюда невиданный по масштабам бизнес-форум в Москве и разговоры о стимулировании хорватского экспорта в Россию.

Вступление в ЕС вообще не смогло дать экономике Хорватии какого-то серьезного импульса к росту. Реальный ВВП страны в 2016 году оставался на 8% ниже, чем был в 2008 году. Это худший результат в Восточной Европе, не считая Украины с ее особыми обстоятельствами. Поэтому неудивительно, что, не получив от ЕС ожидавшихся выгод, хорватский бизнес начал активно искать какие-то другие направления.

Балканская Украина

Другое дело, что Москва готова обсуждать с хорватами довольно ограниченный круг экономических вопросов. Никто не станет, например, отменять контрсанкции просто за то, что Хорватия стала немного сближаться с Россией. Греция, Кипр или Венгрия начали это сближение гораздо раньше и продвинулись гораздо дальше, но даже для них не делают исключений. А аграрная продукция была одной из главных статей хорватского экспорта в Россию до украинского кризиса.

Традиционно Хорватия интересна России прежде всего в сфере энергетики. Месяц назад «Газпрому» наконец удалось заключить с хорватами новый десятилетний контракт на поставки 1 млрд кубометров газа в год. В 2010 году Хорватия стала одной из немногих стран Восточной Европы, кто полностью отказался от покупки российского газа, и в 2011–2012 годах не покупала ничего. Потом в 2013 году небольшие поставки возобновили, но только сейчас страны возвращаются к традиционным масштабам импорта.

Также Россию интересуют возможные новые контракты на модернизацию электростанций – такой опыт уже был 2000-е. Хочется наладить нормальную работу принадлежащего «Зарубежнефти» НПЗ Брод, который хоть и находится в Боснии, но у самой границы с Хорватией и не может работать в полную силу без хорватской инфраструктуры. Уже много лет ходят слухи о желании «Газпрома» (или даже «Роснефти») купить долю в бывшей нефтегазовой госмонополии Хорватии INA. И конечно, никуда не девается главный и почти вечный энергопроект Кремля на Балканах – то ли «Южный», то ли «Турецкий поток». Хорватию будут рады видеть среди участников любого из них.

Сейчас хорватское руководство всерьез озаботилось тем, чтобы попытаться превратить страну в региональный энергетический хаб. В ближайшее время должно начаться строительство LNG-терминала на острове Крк – этот проект поддержал сам Трамп на июльской встрече с Грабар-Китарович в Варшаве. Скорее всего, хорваты захотят привлечь внимание и других крупных энергоэкспортеров, поэтому какая-то часть российских проектов может быть реализована.

Тем не менее вряд ли стоит ожидать прорывов в двустороннем сотрудничестве или того, что Хорватия вдруг станет близким союзником России в Евросоюзе и на Балканах. Реальные экономические связи между странами сейчас очень скромные. Санкции, падение цен на нефть, многолетний застой в экономике и России, и Хорватии – все это не переломишь президентскими встречами. Еще в начале 2000-х Россия входила в первую тройку внешнеторговых партнеров Хорватии – сейчас ее доля 1,5%. В 2017 году пошел быстрый рост, но с какого уровня.

В прошлом у России с Хорватией уже бывали такие эпизодические всплески сотрудничества – при президенте Месиче, потом при премьере Косор. Но эти планы быстро и легко забывались. Некоторые из всплывающих сейчас совместных проектов начали обсуждать еще в 2002–2003 годах, а результатов до сих пор нет.

Правда, сейчас у российской стороны появился огромный долг хорватского Agrokor перед Сбербанком и ВТБ, но в нынешней атмосфере тотальной борьбы с происками Кремля никто не даст Москве конвертировать этот кредит в серьезное усиление своих позиций в Хорватии. Это коммерческий вопрос, и в каком-то виде деньги рано или поздно вернутся – в конце концов, даже в случае Украины и кредитов, выданных Януковичу, европейские суды занимают сторону Москвы. Но не более того.

Даже если российскому руководству удастся достичь каких-то прорывных договоренностей с отдельными хорватскими политиками, потом это все равно замотают в хорватском госаппарате. И политический класс, и в целом общество Хорватии относятся к России настороженно. Русские для них – это прежде всего союзники сербов, а в украинском кризисе хорваты ассоциируют себя с Киевом. Не зря премьер Пленкович предлагал использовать хорватский опыт 1990-х для урегулирования конфликта в Донбассе, чем вызвал возмущение российского МИДа. Да и сама президент Грабар-Китарович не раз делала жесткие заявления о внешней политике Москвы.

Так что нынешний визит – это скорее путь к нормализации отношений. Попытка вернуть сотрудничество двух стран из запустения последних лет на его традиционный уровень. В нынешних условиях это тоже немало.

Россия. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 октября 2017 > № 2358454 Максим Саморуков


Хорватия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 18 октября 2017 > № 2355890 Владимир Путин, Колинда Грабар-Китарович

Заявления для прессы по итогам российско-хорватских переговоров.

В.Путин: Уважаемая госпожа Президент! Дамы и господа!

Только что завершились наши переговоры с Президентом Хорватии, и хочу отметить, что они прошли в конструктивном ключе, подтвердили настрой двух стран на всемерное развитие сотрудничества.

Хорватия является важным партнёром России в Европе и на Балканах. В мае текущего года исполнилось 25 лет с момента установления официальных межгосударственных отношений. За это время они приобрели, действительно, разноплановый и взаимовыгодный характер.

Сегодня мы с Президентом Хорватии обсудили, в том числе с участием глав министерств и ведомств, конкретные меры по дальнейшему наращиванию двустороннего взаимодействия; особое внимание уделили экономическим связям.

Напомню, что в прошлом году взаимный товарооборот составил 808 миллионов долларов, в первом полугодии 2017-го он увеличился на 64 процента.

Полагаем, что в этом году есть хорошая возможность вернуть товарооборот на докризисный уровень – свыше одного миллиарда долларов.

В ходе состоявшегося 3 октября в Москве очередного заседания межправкомиссии по экономическому сотрудничеству обсуждались новые инициативы, призванные стимулировать наши торгово-инвестиционные связи.

Речь идёт в том числе об активизации сотрудничества российских и хорватских компаний в реализации совместных проектов в третьих странах. Только что между Минэкономразвития России и МИДом Хорватии подписан меморандум, нацеленный на оказание содействия бизнесу в продвижении на иностранные рынки.

Большие надежды в плане расширения российско-хорватских деловых контактов связываем с бизнес-форумом, который пройдёт в присутствии Президента Хорватии завтра в Москве.

Особое внимание на переговорах уделили традиционной сфере двустороннего сотрудничества – энергетике. Хорватия – крупный импортёр российских нефтепродуктов. В прошлом году республика закупила у нас 350 тысяч тонн нефти.

Кроме того, через порты Хорватии и её трубопроводную систему транзитом поставлено 2,3 миллиона тонн российской нефти для потребителей в странах юго-восточной Европы.

Компания «Лукойл» владеет в Хорватии разветвлённой сетью заправочных станций и поставляет на внутренний рынок восемь процентов реализуемого в стране топлива.

В свою очередь российская компания «Газпром» обеспечивает почти половину потребностей Хорватии в природном газе. В сентябре с хорватскими партнёрами подписан долгосрочный контракт на поставку газа до 2027 года.

Российские корпорации «Силовые машины», «Технопромэкспорт» помогают в развитии электроэнергетики Хорватии. При их участии введён в эксплуатацию третий энергоблок ТЭС «Сисак», есть планы строительства и модернизации других энергообъектов.

Отмечу, что компании двух стран наращивают промышленную кооперацию, в том числе в области судостроения. Хорватская верфь «Бродотрогир» подключилась к сооружению арктического танкера для проекта «Ямал СПГ», прорабатывается возможность поставки в Хорватию российских судов на подводных крыльях.

На хорватском рынке успешно работают российские банки, действует разветвлённая сеть отделений Сбербанка, вместе с ВТБ он участвует в программе финансового оздоровления крупнейшего агропромышленного холдинга Хорватии «Агрокор».

В ходе переговоров затронуты и вопросы гуманитарного взаимодействия. Принятая сегодня межправительственная программа в области культуры на 2017–2019 годы призвана поставить сотрудничество в этой сфере на системную основу.

Признательны хорватским властям за поддержку открытия в Загребе в 2016 и 2017 годах памятников Александру Сергеевичу Пушкину, Юрию Алексеевичу Гагарину, Сергею Александровичу Есенину.

В свою очередь российской стороной прорабатывается вопрос об установке в Москве памятника хорватскому философу, богослову Юрию Крижаничу, жизнь которого была тесно связана с Россией.

Развиваются контакты по линии городов-побратимов. В следующем году запланированы масштабные мероприятия по случаю 50-летия установления прямых связей между Санкт-Петербургом и Загребом.

Хорватия – популярное место отдыха российских туристов. В прошлом году там побывали 56 тысяч россиян. Перспектива дальнейшего расширения взаимных турпотоков будет обсуждаться завтра на российско-хорватском бизнес-форуме.

Также состоялся обстоятельный обмен мнениями по различным международным вопросам.

В заключение хотел бы выразить признательность хорватскому руководству, лично госпоже Президенту за обстоятельные и содержательные переговоры.

Рассчитываем, что достигнутые результаты будут способствовать дальнейшему развитию российско-хорватского сотрудничества по всем направлениям.

Благодарю вас за внимание!

К.Грабар-Китарович (как переведено): Уважаемые дамы и господа, я всех приветствую!

Хотела поблагодарить Президента Российской Федерации господина Владимира Путина за гостеприимство, которое оказано мне и моей делегации здесь, в Сочи, в Российской Федерации. Это место многие сравнивают с колыбелью хорватского туризма, с городом Опатия – одним из любимых мест отдыха российских туристов на хорватском побережье.

Как уже сказал господин Путин, мы сегодня говорили о целом ряде тем, которые чрезвычайно важны для дальнейшего развития наших двусторонних отношений: от политических, экономических до сотрудничества в культуре.

Целый узел наших разговоров подтверждается подписанием целого ряда новых актов о нашем сотрудничестве. В тот год, когда мы отмечаем 25-летие со дня признания и установления дипломатических отношений, хочу подчеркнуть, что Хорватия как член Евросоюза и НАТО является также страной, которая уважает международное значение России и поэтому стремится придать новый размах развитию двусторонних отношений.

Должна сказать, что сегодня, через восемь лет после последнего официального визита на президентском уровне, снова выражено взаимное желание по возобновлению сотрудничества на основах равноправия и взаимного уважения.

В этом духе Президента Путина я пригласила посетить Республику Хорватию. Надеюсь, что мы сможем это осуществить уже в следующем году. Это было бы первым государственным визитом российского Президента в Хорватию.

Мы сегодня рассматривали некоторые открытые вопросы в наших отношениях. Они скорее имеют технический, нежели политический характер, и мы стараемся их успешно решать. Мы сегодня установили и привели примеры успешного сотрудничества, которым удалось оживить российско-хорватские экономические отношения.

Здесь особо хотела поблагодарить Президента Путина и российскую администрацию за понимание, конструктивный вклад в решение проблемы загрязнения воздуха в Славонски-Броде.

Такие положительные примеры сотрудничества снова и снова подтверждают, что открытым диалогом можно решить многие вызовы. Россия является значительным экономическим партнёром Хорватии, и мы стремимся к расширению двустороннего экономического сотрудничества.

Это подтверждает и исключительный отклик касательно завтрашнего Экономического форума в Москве, в котором будут участвовать несколько сот фирм из Хорватии и России. Они будут рассматривать возможности сотрудничества, подписания новых договоров.

Мы согласились с тем, что отмечается рост товарообмена, несмотря на санкции, которые прежде всего ударили по нашим гражданам и нашим фирмам. Я поприветствовала российские инвестиции, особенно в туристический сектор, и готова отстаивать любые формы взаимовыгодных инвестиций из Российской Федерации.

Россия показывает значительный интерес в инвестиции в области энергетики. Я познакомила господина Путина с целым рядом законодательных изменений в Хорватии, которые позволяют или обеспечивают надёжное инвестирование через либерализацию рынков электроэнергии, нефти и газа.

Хотя Хорватия пытается осуществить диверсификацию поставщиков и транспортных направлений в энергетике, сотрудничество с российскими фирмами продолжается.

Ярким примером этого является договор, подписанный между «Первым газовым обществом» и «Газпромом» касательно долгосрочного снабжения хорватского рынка газом. Президенту Путину я представила «Инициативу трёх морей».

Речь идёт о неформальной политической платформе стран Средней Европы, которая призвана укрепить европейские связи и экономическое сотрудничество через строительство транспортной и энергетической инфраструктуры и создание цифровых технологий, для того чтобы обеспечить конкурентоспособность государств Евросоюза.

Хотела бы также подчеркнуть, что эта инициатива прежде всего «за», а не «против», она призвана укрепить связи в Средней Европе. Хотя очень часто инициативу упрекают в том, что она направлена против России, она не направлена ни против России, ни против немецкого влияния в Средней Европе.

Речь не идёт об американском троянском коне. Инициатива открыта для сотрудничества со всеми государствами, и целый ряд третьих стран, например Китай, другие государства Евросоюза, уже выразили своё желание и готовность включиться в этот проект. Почему среди них не была бы и Россия?

Мы особо коснулись вопросов очагов кризиса, например Сирии, Ливии, и глобальных вызовов, с которыми сталкивается международное сообщество. Прежде всего это совместная борьба против терроризма, экстремизма, радикализма.

Россия представляет собой необходимого партнёра в их решении в разговорах о глобальной безопасности. Хорватия как член Евросоюза и НАТО привержена открытому содержательному диалогу с Российской Федерацией, когда речь идёт об Украине.

Здесь могу сказать, что уверена, что всесторонняя реализация минских соглашений и продвижений в «нормандском формате» может устранить нестабильность с европейской территории, которая не является ни европейским, ни российским, ни украинским интересом.

Полагаю, что мы сможем отметить и продвижение в наших экономических отношениях. Я полагаю, что регулярное сотрудничество с Российской Федерацией обеспечит и пересмотр санкционных рамок, которые, как я уже сказала, ударяют по нашим гражданам и нашим фирмам.

Мы говорили о состоянии в Юго-Восточной Европе, и я полагаю, что европейская перспектива является гарантом стабильности, безопасности и процветания для стран Юго-Восточной Европы. Мы говорили также об укреплении нашего культурного и научного сотрудничества.

Позвольте мне подчеркнуть, что есть один наш соотечественник, уроженец Риеки Роберт Бартини. Это действительно гениальный конструктор самолётов. Но гораздо меньше известно, что Роберт Бартини как замечательный учёный своими исследованиями внёс большой вклад в авиационную и космическую промышленность.

Он работал в группах Григоровича, Туполева, Томашевича и Бериева. О значимости Роберта Бартини говорит то, что официальный зачинатель российской космонавтики Сергей Павлович Королёв назвал этого гения своим учителем, а благодаря его помощи, знаниям и советам Юрий Гагарин стал первым космонавтом.

И я очень радуюсь своему посещению Российской Федерации и продолжению своего визита в Москве и Санкт-Петербурге. Особенно я радуюсь встрече с Патриархом Московским и всея Руси Кириллом, потому что мы призваны прежде всего защищать интересы христиан в мире. В религиозных сообществах мы видим его партнёром в укреплении положительных общественных ценностей.

В городе Цриквеница в Хорватии существует русская православная церковь Святителя Николая, которая построена в 1924 году. Хорватское государство поддерживает реконструкцию церквей остальных церковных комплексов, и думаю, что, обновив эту церковь, мы могли бы начать служить литургию Русской православной церкви.

Наш визит мы начинаем на Черноморском побережье, а заканчиваем его на Балтийском море. И здесь необходимо вспомнить ещё одного знаменитого хорвата, который был адмиралом Балтийского флота при Петре Великом и вёл очень многие баталии. Его тело покоится в церкви Святого Людовика в Москве.

Он отстаивал основание Черноморского военного флота, и предполагают, что он составил проект кодекса российского военного и торгового флота. Об этом существует очень богатый материал в русских архивах.

И вот такие люди действительно соединяли на протяжении истории два наших народа, они действительно заслуживают нашего уважения и могут служить нам примером.

Господин Президент, ещё раз большое спасибо Вам за сотрудничество и гостеприимство.

Хорватия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 18 октября 2017 > № 2355890 Владимир Путин, Колинда Грабар-Китарович


Россия. Хорватия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306327 Божо Ковачевич

Божо Ковачевич, бывший посол в Москве: «Почему в хорватской миротворческой миссии на Украине нет смысла?»

Россия не хочет пристрастного вмешательства маленькой непрошенной страны.

Божо Ковачевич (Božo Kovačević), Telegram, Хорватия

Когда читаешь сообщение российского Министерства иностранных дел РФ о визите в Киев Рабочей группы по сотрудничеству Хорватии и Украины, создается впечатление, что российская сторона уверена: хорваты консультируют украинцев о том, как им организовать украинский вариант операции «Буря», а о мирной реинтеграции Донбасса в конституционный состав Украины и речи не идет.

Еще в 2004 году, когда в Киеве произошла оранжевая революция, в результате которой к власти пришли прозападные политики Виктор Ющенко и Юлия Тимошенко, Россия нервно реагировала на все, что казалось Москве попытками Запада вмешаться во внутренние дела Украины. В представлении Кремля переворот 2014 года, в ходе которого был свергнут пророссийский президент Виктор Янукович, тоже координировался Западом.

Как мы на самом деле выглядим с российской точки зрения

Российская власть считает аннексию Крыма и организованный вооруженный мятеж в Луганске и Донецке легитимным ответом на западный переворот в непосредственной близости от России. После того как НАТО расширился за счет всех восточноевропейских советских колоний, а также бывших прибалтийских советских республик, российские руководители пришли к выводу, что впредь любую попытку НАТО расшириться на восток следует воспринимать как угрозу национальной безопасности Российской Федерации.

В глазах российских лидеров цветные революции в Грузии, Киргизии и на Украине были попытками снова расширить НАТО и заявкой на реализацию подобного сценария в Москве. Чтобы продемонстрировать свою решимость этому воспрепятствовать, российская власть пошла на грубые действия в Крыму и на Донбассе, тем самым вызвав у Запада резкую ответную реакцию. В этом конфликте России и Запада Украина, конечно, является косвенной жертвой, которую крупные игроки особо не принимают во внимание.

С перспективы российской власти миротворческие усилия Хорватии выглядят пристрастным вмешательством маленькой непрошенной страны в процесс решения украинской проблемы, заданный, прежде всего, нормандским форматом, в котором, кроме Украины, представлены только большие державы: Россия, Германия и Франция.

Благие намерения не гарантируют успеха

В этом обществе для Хорватии места нет. И я предполагаю, что крайне резкий тон комментария российского МИДа объясняется именно недовольством в связи с непрошенным вмешательством, а не убежденностью (или убедительной информацией) в том, что Хорватия пытается подтолкнуть Украину к военному решению проблемы отторгнутых регионов.

Государственный секретарь Здравка Бушич и два члена Рабочей группы Весна Шкаре Ожболт и Йошко Морич, разумеется, постарались продемонстрировать, что их единственное намерение — передать украинской стороне свой опыт мирной интеграции восточных регионов Хорватии. И нет никаких причин в этом сомневаться. Кстати, если бы на встрече в Киеве речь шла о проведении украинской «Бури», то, вероятно, в переговорах принимали бы участие советники, которые специализируются отнюдь не на мирной интеграции.

Явно благие намерения хорватской стороны, к сожалению, не являются гарантией успеха ее миротворческой инициативы. Между ситуацией в Хорватии в конце 1995 года, когда на дейтонской встрече была достигнута договоренность о мирной реинтеграции восточных регионов Хорватии, и современным положением на Украине существует только кажущееся сходство. Когда-то президенты Туджман и Милошевич договорились призвать на помощь ООН для создания Переходного органа, который управлял бы остальной неосвобожденной частью хорватской территории в переходный период.

США — гарант реализации Эрдутского соглашения

Это закреплено в Эрдутском соглашении о статусе Восточной Славонии, Бараньи и Западного Срема, подписанном 12 ноября 1995 года Хрвое Шариничем от имени Правительства Республики Хорватии и Миланом Милановичем от сербской стороны. По этому договору выборы в представительские органы местной и региональной власти должен был провести Переходный орган ООН.

В последнем, 14-м пункте договора говорится, что он вступит в силу в тот день, когда Совет Безопасности ООН примет резолюцию, которой утвердит положения этого соглашения. Поскольку Хорватия убедительно продемонстрировала свою способность военными средствами освободить свои оккупированные территории, она могла рассчитывать на то, что под влиянием предыдущих событий противоборствующая сторона склонится к мирному решению конфликта.

Также тот факт, что решение об Эрдутском соглашении было принято на полях переговоров о Боснии и Герцеговине, проводившихся под патронажем США в Дейтоне, ясно указывал, кто будет гарантом выполнения договоренности. С другой стороны, Милошевич был доволен тем, что на территории Боснии и Герцеговины сформируется Республика Сербская, и благодаря этому смог нейтрализовать явный провал своей политики в Хорватии. Вообще договор конфликтующих сторон предусматривал, что ООН сделает то, о чем эти стороны предварительно договорились.

Договор Минск-1 и Минск-2

Украинские власти и представители донбасских мятежников подписали два договора: Минск-1 и Минск-2. Первый бесславно провалился, а реализацией второго занялись Россия, Украина, Франция и Германия в рамках так называемого нормандского формата. Непосредственно воюющие стороны, то есть законная украинская власть и представители мятежников из Луганска и Донецка, не приглашали ООН к участию в реализации соглашения.

Кстати, ему не предшествовало ни одного военного успеха Украины, который был бы сопоставим с тем, что хорватам удалось сделать в ходе операций «Молния» и «Буря». Поэтому позиция Украины не позволяла ей выставлять условия так же, как то делала Хорватия в 1995 году. Принятие резолюции в Совете Безопасности, которая узаконила Эрдутское соглашение, зависело, в том числе, от Российской Федерации, обладающей, как постоянный член СБ, правом вето.

То есть Россия приняла непосредственное участие в принятии решения о Эрдутском соглашении. Обращаясь к Совету Безопасности ООН, конфликтующие стороны в Хорватии косвенно обращались и к России, чтобы она тоже согласилась с этим договором. Что касается нынешнего конфликта на Донбассе, положение Хорватии несопоставимо с ролью России, которую она сыграла при решении конфликта в Хорватии.

У Хорватии и России сложные отношения

Ни одна из существующих моделей решения конфликта на Украине, приемлемых для обеих сторон, не предполагает обязательного участия Хорватии в органах, чей авторитет признают конфликтующие субъекты. Поскольку только украинское правительство приняло великодушное предложение Хорватии поделиться своим опытом процесса мирной реинтеграции, то ясно, что вторая сторона не считает Хорватию беспристрастным игроком.

Чтобы обе стороны приняли благие намерения и позитивный опыт в качестве радушной помощи в решении украинского кризиса, Хорватия должна поддерживать хорошие отношения со всеми государствами, без которых решения по Украине на международном уровне невозможны. Одно из этих государств — Россия, и с ней у Хорватии сложные отношения. Именно поэтому предложенная помощь не находит того отклика, какой был бы возможен, если бы Хорватию и Россию связывали хорошие отношения.

Ошибочная внешняя политика

Как и в ряде случаев в прошлом, Хорватия предпринимает дипломатические действия в неправильном порядке, поэтому, даже когда ее намерения, вне всяких сомнений, благие, она не добивается ожидаемых успехов. Выход из Арбитражного соглашения со Словенией повлек бы за собой намного меньше разногласий, недопонимания и публичной критики, если бы в преддверии решения об отказе от этого соглашения была инициирована соответствующая дипломатическая кампания для убеждения и привлечения союзников.

Точно так же миротворческая миссия на Украине, вероятно, могла бы быть успешной, если бы перед ее началом хорватской дипломатии удалось склонить россиян на свою сторону. Теперь же, если по-прежнему только Украина будет видеть в Хорватии любезного советника, к сожалению, проведение миссии повлечет за собой дальнейшее ухудшение отношений с Россией.

Россия. Хорватия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306327 Божо Ковачевич


США. Сербия. Хорватия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271088 Жарко Пуховски

Это Америка дестабилизирует Балканы, а не Россия

У Запада идея-фикс: вырвать Сербию из русских тисков. Хорватия обеспокоена тем, что Меркель поддерживает Белград

Юрица Керблер (Jurica Kerbler), Вечерње новости, Сербия

Вот уже несколько раз, начиная с миграционного кризиса и далее, Ангела Меркель выказала свою поддержку Белграду. Она просто хотела сократить институциональное преимущество Хорватии, которая является членом Евросоюза, перед Сербией, которая членом не является. Желание Меркель — сравнять позиции и вырвать Сербию из русских тисков. Об этом недавно говорил и американский вице-президент Пенс в Подгорице. Вероятно, сейчас это их общая идея-фикс.

Об этом в интервью Вечерње новости говорит Жарко Пуховски, наиболее авторитетный хорватский политический аналитик. На вопрос о том, каким он видит будущее сербско-хорватских отношений, он отвечает: «Происходят неутешительно медленные улучшения. Подчеркну — неутешительно медленные. Эти улучшения по-прежнему отстают от объективных потребностей. Но с обеих сторон все больше людей, которые не заинтересованы в националистических конфликтах».

Пуховски утверждает: то, что хорватско-сербские отношения улучшаются, подтверждает, в частности, отсутствие (до нынешнего лета) серьезных инцидентов на Адриатическом море с участием сербских туристов.

«Десять лет назад, при той риторике, которую мы слышим даже сегодня, у нас было бы с десяток таких инцидентов. Но, по всей видимости, граждане Хорватии и Сербии больше не восприимчивы к резкой риторике».

— Вечерње новости: Это влияет и на то, что в этом году об операции «Буря» вспоминают в мирной атмосфере, да и оценки, звучащие из Хорватии и Сербии, не столь резки, как в прошлые годы.

— Жарко Пуховски: Во-первых, обе стороны получили определенного рода предупреждение из Берлина, и хорватская власть оказалась в ситуации, когда она больше не контролирует Книн и вынуждена вести себя осторожнее, чем прежде. Поэтому, действительно, все ограничилось переговорами на высшем уровне. И нужно помнить, что парламентское большинство нынешней власти очень щепетильно. Партии SDSS и HNS так просто не «проглотят» некоторые вещи, а от них зависит большинство в парламенте.

— А какая ситуация сложилась с сербской стороны?

— Там тоже получили предупреждение из Берлина, да и инаугурационная речь Александра Вучича, а также все, что за ней последовало, подтверждают: новый президент прекрасно справляется с ролью лидера того, что осталось от Югославии (без Хорватии и Словении). Вучич решил действовать как государственник.

— Мы уже видели много примеров того, как сербско-хорватские отношения продвигались на шаг вперед и делали два назад. Есть ли предпосылки к тому, чтобы летопись разногласий закончилась навсегда?

— Есть. Поскольку в ближайшее время ни с одной, ни с другой стороны не планируется проведение выборов, лидеры (Вучич и Пленкович) могут спокойно договориться обо всем, начиная с вопроса о границах и заканчивая судьбами пропавших без вести. Вспомните одну важную вещь, сказанную Вучичем, о том, что нужно дать возможность бывшим узникам лагерей посетить в Сербии те места, где они пребывали, хотя до сих пор сербская сторона в этом отказывала. Этот знак теперь многое означает.

— Кто будет «главным игроком» в нормализации отношений между Сербией и Хорватией: Вучич, Пленкович, Грабар-Китарович или Ана Брнабич?

— Во всем этом дамы будут играть меньшую роль — первые роли будут у Вучича и Пленковича. И плохое, и хорошее будет результатом действий Вучича и Пленковича. Все остальное — только пустые бумажки, потому что у хорватского президента нет никаких возможностей повлиять на реализацию того, что она подписывает.

— Сейчас опять стали актуальны экономические проблемы между Сербией и Хорватией… Как они будут решаться?

— Вот уже тысячу лет между Сербией и Хорватией происходит оживленный товарообмен, который прекращался только из-за ударов тяжелой политической артиллерии. То есть здесь применима либеральная модель «не мешай», и тогда экономическое сотрудничество будет процветать, начиная со сферы туризма и заканчивая сельским хозяйством. Возникают определенные трудности, типа Тодорича, но они вполне мирно разрешаются в рамках сербско-хорватских отношений. Тут важно, чтобы правительства придерживались традиционной либеральной доктрины и не вмешивались в дела, не мешали друг другу.

— Насколько Хорватия способна помочь Сербии войти в ЕС?

— По-моему, в ближайшие десять лет Сербии не войти в Европейский Союз. Сейчас у ЕС нет институциональных возможностей принимать новых членов, и маловероятно, чтобы страны-члены пришли к консенсусу о приеме кого бы то ни было, кроме Черногории. Так что, я думаю, Черногория первой войдет в ЕС менее чем через десять лет. Остальные будут ждать, и будут разные договоренности о том, войдут ли одни с другими «в пакт». Также важно, как будут развиваться сербско-косовские и косовско-сербские отношения, как пойдут дела с Македонией и Боснией и Герцеговиной.

— Какую позицию в этой связи займет Хорватия?

— Хорватии не следует поступать с Сербией так, как поступила Италия в отношении Словении, и Словения — в отношении Хорватии. Не нужно вставлять палки в колеса.

— Насколько в действительности сильно российское влияние на Западных Балканах, о котором в Подгорице говорил Майк Пенс?

— На международной арене проводится совершенно шизофреническая политика. Ее лучше всего иллюстрирует тот факт, что президент Трамп в разговоре с Путиным упрекал его в том, что русские помогли кандидату Трампу стать президентом Америки. Вопрос, решится ли Трамп продолжить обострение отношений с Россией. Сам же Пенс сказал полную ерунду о том, что Россия дестабилизирует наш регион. Это делают США, потому что это Америка меняет лицо региона, и большая часть государств это понимает. Хотя Сербия — не до конца.

— Если международная обстановка ухудшится, то насколько это ощутит юго-восток Европы?

— Проблемы возникнут, если Трамп начнет выполнять свои обещания, и если США и Россия выступят против Китая, а также Евросоюза. Тогда весь наш регион может оказаться в крайне тяжелой ситуации.

— Как будет развиваться диалог Белграда и Приштины?

— Единственный смысл этого диалога — тянуть его как можно дольше, чтобы спала напряженность, реальных же результатов пока не предвидится. Сейчас предпринимаются экстренные меры, однако ни у кого нет концепции, приемлемой для обеих сторон, так что исход ясен. Будут два независимых государства, которые, возможно, вместе войдут в ЕС, и их отношения останутся прежними, то есть не слишком дружественными. Кстати, подобный пример — отношения Хорватии и Словении. Членство в ЕС не положило конец их конфликтам.

США. Сербия. Хорватия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 августа 2017 > № 2271088 Жарко Пуховски


Украина. Хорватия > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 августа 2017 > № 2267930 Александр Левченко

Почему у Хорватии получилось: как страна вернула территории после оккупации и гибридной войны

Александр Левченко, Українська правда, Украина

Украина — не первое государство Европы, столкнувшееся с проблемой временно оккупированных территорий. Есть те, кто десятилетиями не может вернуть свои земли, но есть и истории успеха, закончившиеся реинтеграцией. В украинских медиа, в дискуссиях политиков и экспертов часто вспоминают об успешном хорватском опыте.

Конечно, прежде всего вспоминают военно-освободительные операции «Молния» и «Буря» в начале мая и в начале августа 1995 года, которые позволили благодаря хорошо спланированным и материально обеспеченным действиям вернуть абсолютное большинство территорий, оккупированных еще с далекого 1991 года.

Поэтому 5 августа, день проведения операции «Буря», ежегодно отмечается в Хорватии на государственном уровне как праздник победы в Отечественной войне (а в соседней Сербии в то же время проводятся поминальные мероприятия по жертвам войны и беженцам из Хорватии).

Но Украине, которая также мечтает вернуть оккупированные территории, нужно знать, что предшествовало этой дате и что страна пережила после нее. Итак, 5 августа 1995 года вроде бы справедливая победа постучалась в двери страны, сражавшейся на смерть за сохранение своего государственного суверенитета и территориальной целостности.

Казалось бы, международное сообщество и весь цивилизованный мир должны были еще в начале конфликта помочь Хорватии отстоять свою независимость в соответствии с нормами и принципами международного права…

Но в жизни все было очень непросто, а часто даже весьма трагично. И этот опыт следует учитывать всем, кто занимается такой важной темой, как возвращение временно оккупированных территорий. Чуть ли не каждый хорват, который прошел войну, скажет вам, что рассчитывать нужно прежде всего на самих себя.

Если же спросить у хорватов об использовании контингента миротворцев в этой войне, то комментарий будет примерно таким: они больше мешали, чем помогали. Речь идет о том, что миротворцы фактически зафиксировали линию разграничения хорватских войск и временно оккупированных сепаратистами территорий, а вот международного мандата, а порой и политической воли для возвращения Хорватии этих территорий не было.

Конечно, это касается только проблемы военной реинтеграции, потому что с мирной составляющей все иначе. Без международного сообщества возвращение временно оккупированных территорий мирным путем было бы просто невозможным.

Но вернемся к вопросу, что полезного в опыте Хорватии для Украины? Есть ли сходство у ситуаций, развивающихся с разницей в 20-25 лет? Автор этих строк не сомневается: хорватский опыт, безусловно, заслуживает внимательного изучения и использования украинской стороной. Недаром Москва начала так нервничать, когда Хорватия начала сотрудничество с Украиной по этому вопросу.

Речь идет о визите в Киев хорватского премьера Андрея Пленковича в ноябре 2016 года, где он заявил о готовности передать Украине опыт (внимание!) мирной реинтеграции временно оккупированных территорий.

Тогда российский МИД и посол в Хорватии своими демаршами пытались поднять политическую бурю, намеренно перемешав вопросы военной реинтеграции и мирной, о которой в Киеве говорил хорватский премьер.

Чтобы преодолеть ту информатаку, потребовалась титаническая работа. К тому времени украинская позиция доминировала в медийном пространстве иностранного государства (к сожалению, сейчас ситуация изменилась, в Хорватии уже вырисовывается российское информационное доминирование, но это — тема для другой публикации).

А хорватский опыт победы в Отечественной войне говорит о необходимости превосходства над врагом в медийной борьбе. И не только в собственном, но самое главное — в международном информационном пространстве.

Итак, еще в начале 1990-х, перед началом боевых действий, агрессор совершил медиа-наступление на Хорватию. По телеканалам, которые часто смотрели и хорватские зрители, шел поток дезинформации о действиях официальных хорватских органов. В агрессии обвинили хорватскую сторону, которая в то время сама едва отбивалась от нападавших. Государственную элиту и всех, кто ее поддерживал, обвинили в фашизме (нам это что-то напоминает, не так ли?) Ничего удивительного. Просто в бывшей Югославии уже тогда использовали советские наработки по гибридной войне.

Сначала появляются блокпосты в районах компактного проживания нацменьшинства, затем из соседней страны массово прибывают добровольцы (там исторически нет казаков, так что их заменили футбольные фанаты), а за ними — кадровые военные.

Нацменьшинство получает оружие от тех, кто разжигает конфликт, и в какой-то момент становится военно-сепаратистским большинством.

Все эти действия курировали российский генштаб и внешняя разведка, югославское направление которой возглавлял перспективный генерал-лейтенант Сергей Иванов, будущий вице-премьер и министр обороны, а во время нападения России на Украину — руководитель путинской президентской администрации. Поэтому не удивляйтесь сходствам в сценариях организации войны в Хорватии и Украине.

Для компрометации хорватских добровольцев готовилось много фейков, в частности о защитниках Вуковара был подготовлен телесюжет о том, что они убивали маленьких детей, отрезали мизинчики и делали ожерелья.

Вот вам вариация на тему распятого мальчика. Теория ведения информационной войны учит, что сто удачно подготовленных пропагандистских статей или телерепортажей эффективнее ста самых современных танков.

Для Украины этот урок означает, что помимо строительства «Оплотов» для армии мы должны взять на вооружение передовые методы противодействия российской информационной агрессии. Надо постоянно готовить и подавать качественный информационный продукт на временно оккупированных территориях.

Борьба за умы людей на оккупированной части Донбасса должна идти непрерывно. Хорватский опыт напоминает еще об одном важном факторе победы — боевом духе войск.

Понятно, что когда защищаешь свой дом, свою семью, целостность государства — у бойцов высокая мотивация. Бывшие хорватские воины скажут вам о постоянном моральном превосходстве в борьбе с противником, хотя в первый год Отечественной войны были огромные проблемы с поставками вооружения, и тогда враг мог тактически побеждать.

В это время действовало международное эмбарго на поставки оружия в регион конфликта, так что хорватам приходилось находить скрытые каналы получения вооружения. Здесь значительный вклад сделала мировая хорватская диаспора, которая передавала в Загреб огромные средства (как видите, аналогий с Украиной действительно немало!) Вернемся к вопросу морального духа.

Нам нужно внимательно изучить проблему посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) среди бойцов и гражданского населения из прифронтовой полосы. В активной фазе конфликта эта проблема незаметна. Но как только наступает мирное затишье — человеческий организм может наконец расслабиться, и тут начинаются огромные проблемы.

Некоторые бойцы, страдающих ПТСР, кончают жизнь самоубийством. Были акты суицида, при которых гибли и окружающие. Появляются многочисленные небоевые потери…

Хорватия не сразу распознала масштабность проблемы ПТСР. Некоторые генералы возражали, мол, как боец-патриот, герой Отечества может иметь психическое заболевание? Но потом, когда случаи самоубийств затронули даже военное командование, проблему начали решать на государственном уровне, создав группы военных психологов и психиатров. Исследования подтвердили, что каждый седьмой боец рано или поздно испытает ПТСР.

Среди воинов, получивших ранения средней или тяжелой степени, процент заболеваемости достигает 43%. Причем это не неизлечимая проблема: чем раньше диагностируется ПТСР, тем успешнее будет лечение. Украине необходимо перенять хорватский опыт; еще при моем руководстве посольство инициировало приезд в Хорватию групп военных психологов и психиатров из Украины.

Очень ответственно к этой проблеме подошло руководство Национальной гвардии. Хорватский опыт борьбы с ПТСР стоит поставить на поток и в Минобороны.

Еще один важный фактор хорватской победы — динамичный рост экономики во время войны. В конце концов, у вооруженного конфликта есть свои расходы, которые нужно оплачивать. Лучшее, чем у противника, финансирование боевых подразделений создает основы для будущей победы.

С целью преодоления катастрофической ситуации после оккупации в конце 1991 года 26% хорватской территории было создано правительство национального спасения, в которое вошли лучшие представители всех политических сил страны. Это правительство проработало год, но сумело эффективно перевести хозяйство на рельсы военной экономики, остановить падение главных промышленных и сельскохозяйственных показателей, наладить эффективный менеджмент на государственных предприятиях и поощрить частные предприятия работать с полной отдачей на общегосударственные интересы. То есть в сжатые сроки экономику заставили расти. А теперь перейдем к другим факторам, которые помогли военной реинтеграции временно оккупированных территорий.

Важно понимать, что военным путем были возвращены территории, расположенные далеко от хорватско-сербской границы. Пожалуй, очевидно, что и нам было бы легче в военном смысле возвращать территории, где хозяйничают террористы, если бы они не имели прямого доступа к российской границе.

Конечно, и там были коридоры, связывавшие сепаратистов с территорией Сербии, но они были неширокими, могли простреливаться, поэтому сравнивать их с географическим положением так называемых «Л/ДНР» некорректно.

Есть еще один фактор хорватского успеха. Лидеры сербских сепаратистов в Хорватии и Боснии (Милан Мартич и Радован Караджич), своеобразные Плотницкий и Захарченко, накануне 1995 года рассорились с президентом Сербии Слободаном Милошевичем. Тогда Белград даже сократил объемы помощи марионеточным армиям на оккупированных территориях.

Кроме того, в период, когда хорватская армия готовилась к заключительной освободительной операции «Буря», высшее политическое руководство Хорватии знало, что войска из Сербии не пойдут на помощь сепаратистам. Дело в том, что Милошевич получил заверения от влиятельных международных игроков о непривлечении его к ответственности за развязывание войны, если он перестанет оказывать военную помощь сербам в Хорватии и Боснии. А тут еще и наглое поведение Караджича и Мартича…

Поэтому когда хорватская армия начала масштабную освободительную операцию, главный штаб сепаратистов достал из сейфа запечатанный в Белграде конверт — официальный план противодействия хорватскому наступлению. Исследователи утверждают, что эти директивы содержали только одно слово: «Отступайте».

Это полностью деморализовало руководство т.н. Республики Сербская Краина (хорватского аналога «Л/ДНР»). Гражданское население получило приказ срочно паковать вещи и уходить к сербской границе. Армия сепаратистов оказывала лишь спорадическое сопротивление.

Хорватские военные тогда сознательно открыли коридоры для прохода гражданского населения и желающих армейцев. Это обеспечило хорватской стороне быструю и относительно бескровную окончательную победу.

В переводе на украинский — это если бы Путин отказался поддерживать ОРДЛО в ходе освободительной операции ВСУ в обмен на снятие санкций или гарантии непривлечения к международному суду.

Пока все это звучит совершенно невероятно. Но кто знает…

Однако сложно возразить, что здесь, то есть в ключевом вопросе, украинский и хорватский сценарии слишком сильно отличаются.

Еще одна важная деталь: ни одна политическая сила в Хорватии не выступала за отсоединение сепаратистских территорий.

Если на Украине порой приходится слышать такие идеи от политиков, то в Хорватии никому даже в голову не приходила такая мысль. Это в хорватском понимании — полный идиотизм, потому что за каждый клочок своей территории хорваты боролись веками, и отдать их — предательство высшего разряда! Даже если местные сербы на этих территориях подняли оружие против хорватского государства.

Хорватский опыт также учит, что всегда есть негодяи, которые на войне и человеческих страданиях зарабатывают большие деньги. Поэтому политикам надо осознавать, что эта категория лиц будет выступать за длительный конфликт. И наконец, еще одна важная деталь. Конфликт в Хорватии носил явные признаки межнационального и межрелигиозного столкновения — сербов с хорватами, православных с католиками.

На Донбассе мы имеем противостояние больше мировоззренческого характера, без четкого разделения по религиозному или национальному признаку.

Возможно, это несколько облегчает нашу ситуацию, ведь на протяжении жизни человек может несколько раз пересматривать свое мировоззрение и ценности, но очень редко меняет свою национальность или вероисповедание.

Украина. Хорватия > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 августа 2017 > № 2267930 Александр Левченко


Словения. Хорватия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июля 2017 > № 2231378 Борут Пахор

Борут Пахор: «Европа должна повлиять на Балканы, или мы вернемся в кровавые годы»

Хуан Диего Кесада (Juan Diego Quesada), El Pais, Испания

Во времена, когда идея единой Европы утратила свою привлекательность, Борут Пахор (Borut Pahor) считает, что Евросоюзу следует проводить более наступательную внешнюю политику и более решительно влиять на обстановку на Балканах. В противном случае, как считает президент Словении (ту же самую мысль высказал в беседе с Financial Times председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер), этот регион может откатиться на два десятилетия в прошлое, то есть в военные годы.

«Я всегда говорю своим коллегам из Брюсселя, что необходимо придавать большое значение тому, что происходит на Балканах, идти впереди и решать проблемы. В противном случае существует опасность вернуться в 90-годы. А вы наверняка помните, какими кровавыми были те годы», — заявил Пахор во время беседы в Мадриде.

Президент Словении — высокий, поджарый, загорелый — убежден в том, что европейский импульс имеет ключевое значение для осуществления демократических реформ, необходимых близлежащим странам, выступающих за верховенство закона и борьбу с коррупцией. Без поддержки тех, кого он называет коллегами, решить эту задачу будет весьма непросто.

Это пространство может перейти под влияние Москвы, что все явственнее ощущается в регионе. «И это будет плохо для будущего Балкан», — добавляет он, хотя и признает недавнее поражение Владимира Путина в связи со вступлением Черногории в НАТО, официально оформленным 5 июня. Россия всеми силами пыталась добиться того, чтобы Черногория осталась нейтральной страной. Но безуспешно. Черногорцы даже заявили о попытке российско-сербского заговора с целью убийства их премьер-министра.

Пахор неожиданно произносит фразу, которую ошибочно приписывают Уинстону Черчиллю, но которая не перестает от этого быть удивительно меткой, кто бы ни был ее автором: «Балканы производят большее количество истории, чем способны переварить».

Словения получила доступ к морю за счет Хорватии

Арбитражный суд Гааги на прошлой неделе поддержал Словению в ее споре с соседней Хорватией из-за морской границы. Спорная территория должна была в ближайшие месяцы отойти к Любляне, но Загреб заявил, что не согласен с судебным решением.

«Я с большим уважением отношусь к международному законодательству и призываю остальные правительства подчиняться решению международных судов», — сказал Пахор в связи с территориальным спором.

Пиранский залив — основная спорная территория, поскольку эта акватория принадлежала бывшей Югославии.

В результате войн 90-х годов Федеративная республика Югославия распалась — Словения была первой республикой, которая вышла из ее состава — после чего начался процесс становления новых государств, и некоторые оказались раздробленными и несостоявшимися, как, например, Босния и два ее почти независимых друг от друга субъекта. К этому следует добавить другие вялотекущие проблемы, в частности ситуацию в Косово. Правящие круги прибегают ко взаимным угрозам и используют воинственный тон в духе худших времен прошлого. Это дает основания полагать, что обстановка в регионе крайне нестабильная, и достаточно одной искры, чтобы взорвать ее и вернуться в прошлое.

Пахор последовательно выступает за то, чтобы страны, ведущие переговоры о вступлении в Евросоюз — Сербия и Черногория — стали частями единой Европы (Словения, население которой насчитывает два миллиона человек, вступила в ЕС в 2004 году). «Население всех наших стран в совокупности составляет 20 миллионов человек. Европа способна принять всех».

Если говорить о Словении, независимость объединила общество, поскольку перед ним стояла единая цель. Но как только она была достигнута, противоречия между правыми и левыми стали нарастать. Как смотреть в прошлое после 50 лет отсутствия демократии и при такой унаследованной неприязни? Пахор, занимавший пост премьер-министра с 2008 по 2012 год, когда он баллотировался в президенты, — социал-демократ. В своей стране он считается человеком, стремящимся к национальному примирению:

«Надо идти вместе. Вот именно за это я обожаю Испанию и лично Адольфо Соареса (Adolfo Suárez). Вам это удалось, это потрясающий успех. Дай бог, чтобы и у нас тоже получилось».

Словения. Хорватия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 июля 2017 > № 2231378 Борут Пахор


Россия. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 мая 2017 > № 2220933 Анвар Азимов

Россия и Хорватия - 25 лет дипломатических отношений

Анвар Азимов, Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Хорватии

Анализ истории российской политики в отношении южнославянских народов в России, как правило, упрощенно сводится к рассмотрению российско-сербских взаимоотношений, зачастую незаслуженно оставляя за скобками словенцев, хорватов, македонцев и других. Вместе с тем все эти народы в равной степени всегда стремились к установлению близких отношений с нами, использованию российского авторитета и влияния в борьбе за свои интересы, в том числе, правда, и друг с другом. На протяжении столетий развивались контакты, происходило взаимное переплетение культур.

Хорваты здесь не исключение. В XV веке благодаря переводам хорватского монаха Вениамина впервые в истории России все книги Священного Писания были собраны в единую Библию на славянском языке. В XVII веке взгляды известного хорватского ученого и богослова Юрайя Крижанича способствовали развитию философии и панславизма в России - он стал первым, кто положил начало процессу освобождения у нас философии от церковного влияния. В XVIII столетии не без участия опытных хорватских мореплавателей, которых императрица Екатерина II набирала в Дубровнике и Которе, был сформирован мощный российский флот.

Лидеры национального движения хорватов в XIX веке - Йосип Юрай Штроссмайер, Франьо Рачки и Анте Старчевич - свои надежды в деле обретения независимости от Габсбургской монархии возлагали на Россию и Францию. В годы Первой мировой войны среди военнопленных австро-венгерских войск хорваты активно переходили на сторону российской армии, а после революции добровольно присоединялись к белогвардейскому движению. После Октябрьской революции 1917 года белая эмиграция внесла неоценимый вклад в развитие науки, образования и культуры Хорватии. Отношения между нашими народами укрепила совместная борьба с фашизмом в 1941-1945 годах. В годы Великой Отечественной войны более 6 тыс. военнослужащих Красной армии погибли на хорватской земле. После Второй мировой войны Хорватия стала ведущей республикой социалистической Югославии в развитии экономических связей с РСФСР.

25 мая 2017 года мы отмечаем 25-летие установления дипотношений между нашими странами. Эти четверть века российско-хорватского взаимодействия, по сути, стали зеркальным отражением всех взлетов и падений, сопровождавших отношения России и Запада в целом - со своими балканскими особенностями и в том числе сохраняющимся по сей день дружественным настроем к нам обычных граждан.

Как и в отношениях с Западом, начало 1990-х годов было периодом «медового месяца» в российско-хорватских делах. Для этого уже имелся подходящий фундамент: на излете своей карьеры М.С.Горбачев в октябре 1991 года, используя авторитет СССР, не допустил бомбардировки Загреба силами ЮНА. Москва, в отличие от американцев и европейцев, стала единственной, кто тогда отозвался на просьбу хорватов и предотвратил серьезные разрушения и жертвы среди мирного населения.

Тогда же советское руководство попыталось примирить лидеров республик Сербии и Хорватии - С.Милошевича и Ф.Туджмана, пригласив их в конце октября 1991 года в Москву. Однако распад СССР и последовавшие за этим события не позволили России продолжить усилия по предотвращению конфликтов в Югославии. Инициатива в этом вопросе перешла к странам Запада. Балканских войн, ставших самыми кровопролитными в истории современной Европы, избежать не удалось.

Визит хорватского Президента Ф.Туджмана в Москву в октябре 1991 года знаменателен также установлением его добрых связей с Б.Н.Ельциным, который (понятно, что в силу прежде всего своих личных внутриполитических амбиций) всецело поддержал тогда самоопределение хорватов. Эти связи позднее весьма пригодились Загребу. Москва, несмотря на критику со стороны российских СМИ, одной из первых признала независимость Хорватии, в ходе конфликта 1991-1995 годов прервала воздушную блокаду Загреба, содействовала скорейшему завершению военного противостояния как дипломатическими усилиями, так и участием в миротворческих силах ООН.

Выстраивание сотрудничества с Россией имело свои выгоды для хорватского руководства и после окончания конфликта. По воспоминаниям посла Хорватии в России Х.Бишчевича, в ходе своего визита в Москву в 1998 году хорватский Президент Ф.Туджман жаловался, что даже не все его советники понимают важность развития контактов с Москвой для ускорения сближения Загреба с ЕС и НАТО. На Балканах всегда бытовало мнение, что усилия Запада по вытеснению России из региона следует использовать в своих целях.

Нашу заинтересованность в сотрудничестве хорваты поддерживали заявлениями о готовности покупать российское вооружение, выстраивать сотрудничество в нефтегазовой сфере - в том числе в строительстве ответвления нефтепровода «Дружба» до адриатического побережья («Дружба - Адрия»), что позволило бы создать дополнительный экспортный маршрут транспортировки нефти на мировые рынки, включая североамериканский. За прошедшие 25 лет Россия инвестировала в Хорватию свыше 400 млн. долларов (в десять раз больше, чем, к примеру, США). Развитию хорватской экономики в значительной степени способствовал банковский капитал из России - на расширение одного только «Агрокора» российские Сбербанк и ВТБ выдали кредитов более чем на 1,5 млрд. долларов. На судовых верфях Риеки, Пулы, Сплита и Трогира с 1993 года для России было построено около полсотни кораблей на сумму почти 1,5 млрд. долларов.

Расширение НАТО на Восток, «цветные революции» и политика «Восточного партнерства» в ближнем зарубежье, грузинский и украинский кризисы регулярно повышали градус напряженности в отношениях России и Запада. Это неизбежно сказывалось на тенденциях в российско-хорватском взаимодействии. Загреб, сделав задачу вступления в ЕС и НАТО национальным стратегическим приоритетом, был вынужден синхронизировать свою внешнюю политику с Брюсселем.

В результате начались сбои - прежде всего в сфере экономического взаимодействия. Хорватия отозвала свое согласие на подписанное в 2002 году соглашение по реализации проекта «Дружба - Адрия» и достигнутые в 2010 году в Москве договоренности о строительстве на хорватской территории ответвления газопровода «Южный поток». Российским компаниям отказали в приобретении хорватского нефтяного концерна «ИНА» и прав на разработку нефтяных концессий. Экспорт Хорватии в Россию сокращался по мере сближения Загреба с ЕС: часть хорватских поставщиков перенаправила свои товары через Сербию, сохраняющую с Россией соглашение о беспошлинной торговле по ряду торговых наименований.

Постепенно сошли на нет политические контакты на высшем уровне. Весьма показательно, что с 2010 года не состоялось ни одного пленарного заседания двусторонней Межправкомиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству. Накануне присоединения к ЕС Хорватия была вынуждена отменить упрощенный визовый режим для россиян.

Под давлением НАТО практически полностью оказалось свернуто военно-техническое сотрудничество. Хорватия стала первым членом альянса, от которого потребовали полного отказа от российского вооружения. На Варшавском саммите НАТО Загреб вынудили взять на себя обязательства по направлению военнослужащих в состав натовского контингента в Литве в 2017 году.

Следование в русле политики Запада в отношении России в 2000-х годах обернулось серьезным ущербом прежде всего для самого Загреба. После присоединения Хорватии (как члена ЕС) к антироссийским санкциям и введения нами ответных мер практически полностью прекратился хорватский экспорт сельхозпродукции в Россию. По этой причине, а также в результате падения цен на углеводороды, составляющие более 90% товарообмена, объем товарооборота упал до 800 млн. долларов (в 2000-х гг. он составлял порядка 2 млрд. долл. в год). После введения виз в разы сократилось число туристов из России.

Предприятие «ИНА», которым интересовались российские инвесторы, приобрела венгерская компания «МОЛ» - ее действия сегодня вынуждают правительство Хорватии изыскивать возможности для выкупа хорватского концерна обратно. Покупатели прав на нефтяную концессию, которую не дали приобрести «Газпромнефти», долгое время отказываются подписывать соглашение с правительством и уже вряд ли его подпишут. Проект «Набукко», на который рассчитывали хорваты, отказавшись от «Южного потока», благополучно «умер», а его альтернатива - «Южный газовый коридор» (Трансадриатический, Ионическо-Адриатический и Трансанатолийский газопроводы) много лет находится в проектной стадии. Долгие годы Загреб также не может найти средства на сомнительный с точки зрения окупаемости проект строительства СПГ-терминала на острове Крк. Об упущенной выгоде от транзита российской нефти по нефтепроводу «Дружба - Адрия» и нечего говорить.

При этом десятилетия доминирования ЕС в экономической сфере Хорватии не предотвратили промышленного спада, закрытия крупных производств (особенно тех, что были в состоянии конкурировать с есовским бизнесом), падения уровня жизни населения, глобальную утечку рабочей силы в страны Евросоюза.

Здесь вполне уместно вспомнить слова Юрайя Крижанича, который с горечью замечал в XVII веке, что «европейцы из всех христианских народов славян почитают варварами, и нет конца и края обидам, кои причиняют нам, славянам, иные народы».

Практически не пострадала лишь сфера культуры, не связанная с политикой. Только за последний год в Загребе установлены памятники Ю.А.Гагарину, А.С.Пушкину, С.А.Есенину. Начиная с 2016 года нам удалось поставить на регулярную основу проведение в Загребе Дней Санкт-Петербурга, с 2018-го - Дней Москвы. А это значит - организацию гала-концертов звезд российского балета, гастролей многочисленных музыкальных и театральных коллективов, музейных выставок из двух столиц, которые всегда с восторгом принимаются хорватской публикой.

К 25-му юбилею дипотношений Россия и Хорватия подошли, имея за плечами самый обширный опыт - от дружбы и сотрудничества до охлаждения контактов и даже недружелюбных к нам выпадов. Легко можем сравнить пользу и ущерб от каждого из пережитых периодов для интересов наших стран, наших граждан. На уровне двусторонних отношений мы убедились, к чему приводит натовская политика создания новых разделительных линий в Европе, какой ущерб наносит использование Евросоюзом инструментов недобросовестной экономической борьбы с конкурентами. Нашим партнерам остается лишь сделать правильные выводы.

Уверен, что трезвый расчет, следование национальным экономическим интересам, ревностное восприятие более успешного взаимодействия с Россией хорватских соседей, часть из которых - тоже члены ЕС и НАТО, в конечном счете приведут к возобновлению нормального взаимовыгодного двустороннего сотрудничества.

Россия к этому всегда готова. В отличие от других стран мы по праву считаемся великой державой не потому, что способны контролировать других и навязывать им свои нормы и подходы, а благодаря способности приносить благо во имя общей безопасности и экономического процветания.

Россия. Хорватия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 мая 2017 > № 2220933 Анвар Азимов


Хорватия. Евросоюз > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 22 марта 2016 > № 1697195 Колинда Грабар-Китарович

Колинда Грабар-Китарович: У Евросоюза отсутствует воля

Президент Хорватии Колинда Грабар-Китарович (Kolinda Grabar-Kitarović) сожалеет о том, что Европа в вопросе с беженцами продемонстрировала слабость, хотя у нее достаточно сил для решения этой проблемы.

Виланд Шнайдер (Wieland Schneider), Die Presse, Австрия

Die Presse: Европа в последние несколько месяцев испытывает большие проблемы, пытаясь решить проблему с беженцами. Не показывает ли Европа в данном случае свою слабую сторону?

— Колинда Грабар-Китарович: Мы продемонстрировали недостаток общей воли и солидарности. Мы не смогли использовать потенциал Евросоюза для того, чтобы справиться с волной беженцев еще до того, как она на нас обрушилась. Те послания, которые мы вначале направили, ввели в заблуждение мигрантов. Мы продемонстрировали отсутствие единства и слабость Европы, и это ободрило группировки, занимающиеся незаконной перевозкой людей.

— Однако государства-члены Евросоюза в тот момент попытались договориться относительно общего подхода.

— Мы, например, активно выступали за применение распределительной квоты для беженцев. Этот вопрос надо будет еще более внимательно изучить. Дело в том, что большая часть беженцев пытаются добраться до определенных стран — в частности, до Германии. С начала кризиса 660 тысяч человек прошли через территорию Хорватии, и только 150 из них подали прошение о предоставлении убежища в нашей стране. Мы должны заниматься такими вопросами, как бедность, экстремизм, войны и изменение климата — то есть теми причинами, которые вынуждают людей покидать свою родину. Тот факт, что мы приняли в Евросоюз ограниченное количество людей, скрывает существующую в Евросоюзе общую незаинтересованность в устранении порождающих подобные процессы причин.

— Но достаточно ли сильна Европа для того, чтобы ликвидировать причины бегства людей?

— Да, достаточно сильна. Но проблема в том, что мы в настоящее время разрознены. Как раз в настоящий момент терпит неудачу Шенгенская система. А что будет потом? Перестанет существовать свобода путешествий в Евросоюзе? У нас есть силы, но у нас отсутствует воля. Кроме того, мы слишком поздно начали проявлять беспокойство по поводу кризиса в Сирии. Евросоюз может быть намного более сильным. К сожалению, мы показали, что наша общая внешняя политика и политика в области безопасности не являются последовательными.

— Разваливается ли Евросоюз в том виде, в котором он сегодня существует?

— Я не думаю, что Евросоюз в настоящее время разваливается. Но если мы будем продолжать действовать в том же духе, будем указывать друг на друга пальцем, перекладывать проблемы на плечи других вместо того, чтобы проявлять солидарность; если мы начнем отказываться в Евросоюзе от основных свобод, то тогда мы будем двигаться туда, где меньше Европы, хотя сейчас нам как раз нужно иметь больше Европы.

— Усматриваете ли вы аналогию между тем, что происходит сегодня в Евросоюзе, и ситуацией в Югославии в 1980-е годы — прежде чем она начала распадаться и началась война? В Югославии тогда был экономический кризис, а также спор между республиками. Север жаловался на то, что он якобы слишком много денег должен был направлять более бедному югу.

— Да, в Югославии также не было единства. Но есть значительное отличие: Евросоюз представляет собой альянс демократических государств, функционирующих на основе демократических принципов. А Югославия была авторитарной системой, в которой подавлялась свобода мнений и право на самоопределение, которым обладали республики на основании Конституции 1974 года. А в 1980-е годы Слободан Милошевич начал проводить великосербскую политику. В настоящее время я не вижу какую-либо европейское нацию, которая хотела бы господствовать над другими нациями или захватить их территорию. Но это не означает, что отсутствие единства в рядах Евросоюза не представляет никакой опасности. Это жизненно важный вопрос для Евросоюза.

— Европейское Сообщество, предшественник Евросоюза, не смогло предотвратить войну в Югославии.

— Мне было 23 года, когда началась война в Хорватии. Мы просили Европейский Союз: остановите войну! Но уже тогда отсутствовало единство среди европейских государств. Некоторые люди настаивали на том, что Югославия должна сохраниться. Это была одна из причин, склонивших экстремистские элементы к тому, чтобы начать войну. Евросоюз в тот момент продемонстрировал человеческое лицо и принял беженцев. Однако прием беженцев и в тот раз скрыл отсутствие интереса относительно того, чтобы заняться причинами этого кризиса.

— Вы не боитесь того, что новый маршрут для беженцев может пройти через Албанию в Черногорию, Боснию и Герцеговину и далее через Хорватию?

— Я обеспокоена появлением новых маршрутов. А также тем, что некоторые наши соседние страны могут в результате дестабилизироваться. С учетом сложных отношений между этническими группами в Боснии и Герцеговине следует сделать все возможное для того, чтобы этого не произошло. Эта страна должна продолжать двигаться к членству в Евросоюзе и в НАТО. Я также обеспокоена тем, что нынешний кризис с беженцами может иметь негативные последствия на политику Евросоюза в области расширения. Процесс расширения, который сегодня и так идет недостаточно быстро, может еще больше замедлиться.

— Способны ли сегодня политики найти решение такой сложной проблемы, как беженцы? Существуют ли в нашем глобальном и сложном мире кризисы, которые являются слишком масштабными для того, чтобы с ними можно было быстро справиться?

— Этим должны заниматься руководители государств. Кто, если не мы, должен это делать? Нам нужны смелые решения, и мы должны ясно формулировать наши послания. В вопросе о беженцах мы должны показать человеческое лицо, но мы также должны быть реалистами в том, что касается наших возможностей.

— Вы активно выступаете за сотрудничество по линии Север-Юг в Европе. Какое это может оказать влияние на проблему беженцев?

— Речь идет о моей инициативе, направленной на то, чтобы связать пространства Адриатического моря с Балтийским и Черным морем. Эта инициатива должна стать платформой для общих проектов — например, в области энергетики, а также в области инфраструктуры. Подобная инициатива может оказать лишь незначительное влияние на кризис с беженцами. Ведь нынешний кризис должен решаться на всем европейском пространстве. Ни одно из государств, принимающих участие в нашем проекте сотрудничества Север-Юг, не являются желанным конечным пунктом для беженцев. Количество прошений о предоставлении убежища в Хорватии в настоящее время меньше того числа сирийских беженцев, которых мы могли бы принять.

— В период с 2011 года по 2014 год вы были заместителем генерального секретаря НАТО. Силы НАТО сегодня должны быть задействованы на греко-турецкой морской границе. Является ли оборонительный альянс НАТО правильной организацией для разрешения кризиса с беженцами?

— Я сожалею о том, что силы НАТО не было использованы еще раньше. Возможности НАТО, конечно же, ограничены. Однако НАТО может оказать помощь в патрулировании морских границ и спасать при этом жизни людей. Одновременно мы имеем возможность направить недвусмысленное послание тем, кто занимается незаконной перевозкой людей — мы охраняем свои границы.

— Но как раз в вопросе о беженцах НАТО — как и Евросоюз — полагается на сложного партнера, а именно на Турцию. Турецкие вооруженные силы сбили российский самолет, и Анкара, кроме того, несколько раз грозила тем, что подразделения ее армии будут введены в северную часть Сирии. И даже после отвода российских войск это, по-прежнему, может привести к весьма опасной ситуации, а именно — к прямому столкновению между вооруженными силами Турции, являющейся членом НАТО, и российской армией.

— Что касается России, то Евросоюз и НАТО должны поддерживать право на самоопределение любой страны, поддерживать ее территориальную целостность, а также право народов самим определять свое политическое будущее. Однако в сирийском кризисе мы должны сотрудничать с Россией. Для Сирии возможно лишь политическое решение, и для этого нам следует найти общий язык как с Россией, так и с Турцией. В настоящее время наши позиции сильно расходятся. Но мы обязаны найти решение.

В Боснии и Герцеговине было много мирных инициатив, которые ни к чему не привели. Тем не менее, Дейтонское соглашение помогло предотвратить кровавую бойню, хотя совершенным его нельзя было назвать. В Сирии, конечно же, не может быть никакого быстрого решения. Поскольку этот кризис намного сложнее всего того, что мы видели в бывшей Югославии.

— А вы не боитесь того, что поведение Турции может поставить в сложное положение НАТО?

— Я надеюсь на то, что все проблемы будут обсуждаться в Североатлантическом совете НАТО, и Турция не будут предпринимать никаких односторонних действий. Что касается сбитого российского самолета, то, насколько мне известно, его пилот был несколько раз предупрежден о том, что он нарушил воздушное пространство Турции. Такого рода инциденты, конечно же, не способствуют созданию атмосферы доверия, и в них всегда кроется опасность перерастания в более крупный конфликт.

— Как Россия сегодня рассматривает НАТО и Евросоюз — с учетом плохого управления конфликтом в Сирии, с учетом Украины и проблемы с беженцами? Считает ли Россия, что НАТО и Евросоюз сегодня слабее, чем раньше?

— Именно недостаток решимости в начальной реакции со стороны Евросоюза и НАТО были интерпретированы как проявление слабости — как Россией, так и экстремистскими группировками. На самом деле, важной силой Евросоюза являются совместные меры и единство — и именно это не было продемонстрировано в той форме, в какой это было необходимо. К сожалению, Россия рассматривает НАТО и Евросоюз как противников. Расширение НАТО было неверно интерпретировано Москвой как угроза. Однако оно не было направлено против России. Ее целью является создание стабильности и безопасности в Европе — как раз в настоящий момент, когда возникают новые угрозы.

— Обратимся теперь к внутренней политике Хорватии. Настолько стабильным является хорватское правительство? Так, например, некоторые члены партии «Мост» выступили против участия партии в правительстве.

— Это был непростой процесс — создание нынешнего правительства. В настоящее время речь все еще идет о первых ста днях его существования. Мы должны дать ему больше времени. Новый бюджет показывает, что правительство намерено сократить государственный долг.

— Однако с самого начала возникли проблемы с некоторыми министрами. Министр по делам ветеранов вынужден был подать в отставку после скандала, а министр культуры Хасанбегович (Hasanbegovic) подвергается резкой критике. Говорят, что он оскорбляет деятелей искусства, а также пытается представить безобидным деятельность фашистского хорватского усташеского государства во время Второй мировой войны.

— Министерство по делам ветеранов — это весьма непростое ведомство. На этот раз правительство нужно было формировать из представителей многих партий. Когда мало времени для проверки людей, происходят подобные ошибки. Министру культуры следует предоставить достаточное количество времени для того, чтобы он смог показать, как он работает. Есть различие между поведением частного лица и человека, берущего на себя исполнение государственных функций.

Деятели искусства, несомненно, правы, когда они жалуются на него. И министру нужно в ближайшие месяцы показать, как будет выглядеть его работа и его политическая ориентация. Исходя из моих личных бесед с ним, я могу сказать, что никакого экстремизма я у него не вижу. Марионеточный режим в Хорватии во время Второй мировой войны не был избран народом. В то время были совершены преступления. Министр признает это обстоятельство.

— Как вы оцениваете сотрудничество с Австрией?

— Австрия вместе с Хорватией и Словенией проводят трехсторонние консультации. В пятницу я встречалась в Хорватии с президентами Словении и Австрии. Я была очень рада визиту австрийского президента Хайнца Фишера. Совместная работы с Хайнцем Фишером была великолепной — в том числе в том, что касается оказания помощи Южной Европе в процессе интеграции в Евросоюз. Я также надеюсь на хорошее взаимодействие с будущим австрийским президентом. Я уверена в том, что именно с новым правительством в Загребе можно будет продолжить процесс углубления двусторонних отношений между Хорватией и Австрией.

Хорватия. Евросоюз > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 22 марта 2016 > № 1697195 Колинда Грабар-Китарович


Хорватия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июня 2013 > № 883538 Игорь Показ

Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Хорватия в РФ Игор Показ: «Мне поручили приложить все усилия для интенсификации нашего партнерства во всех областях»

Уважаемый господин Посол, представьтесь, пожалуйста, нашим читателям, расскажите о себе, семье.

Я бы хотел начать это интервью с самого главного для меня - с рассказа о моей семье. К сожалению, моя супруга не приехала со мной в Москву. Она, как и я дипломат, и сейчас работает в Kомиссии Евросоюза, в Брюсселе. Наш сын, которому исполнилось 11 лет, ходит во французскую школу в Брюсселе. Супруга с сыном два раза приезжали ко мне в Москву. Они пробыли в российской столице в общей сложности две недели и остались под впечатлением от этого удивительного города. Москва им понравилась. Что касается лично меня, то могу сказать, что я карьерный дипломат с двадцатилетним стажем. В МИДе Республики Хорватии я начал работать сразу же после окончания Экономического факультета Загребского университета. Мне посчастливилось работать на очень интересных и важных должностях - в Кабинете министра иностранных дел Республики Хорватии, в Нью-Йорке, Брюсселе.

Как Вам работается в Москве, Вы уже привыкли к российской столице, огромному городу с вечными пробками?

К жизни в Москве я привык довольно быстро. Даже долгая и снежная московская зима 2013, кстати, первая подобная в моей жизни, не помещала мне детально познакомиться с российской столицей. Москва очень напомнила мне Нью-Йорк. Оба города полнокровно живут 24 часа в сутки - огромное количество замечательных театров, концертных площадок. Я уже не говорю о ресторанах с их необыкновенной кухней на все вкусы. Правда, между этими городами есть и различие: если в Нью-Йорке все доступно на площади в десять квадратных километров, то в Москве это в десять раз больше. Я бы так сказал, Москва дает очень много, но и забирает немало.

25 мая Россия и Хорватия отметили 21 годовщину установления дипломатических отношений между нашими двумя странами. В связи с этим хотел бы спросить: как вы, господин Посол, оцениваете нынешнее состояние российско-хорватских связей и перспективы их развития?

У России и Хорватии очень хорошее сотрудничество по многим направлениям. При всех достижениях и успехах, по моему мнению, взаимодействие между нашими странами должно стать более интенсивным. Президент Хорватии господин Йосипович и глава кабинета министров господин Миланович перед моим отъездом в Москву поручили мне приложить все усилия для интенсификации нашего партнерства во всех областях - от политики через экономику и туризм, до науки, образования и культуры. Нужно активнее сотрудничать и области обороны.

А как обстоят сегодня дела в торгово-экономической сфере наших связей?

Товарооборот в прошлом году был немного больше, чем в 2011 -м. Он достиг уровня почти 1,5 миллиарда евро. Правда, большая часть этого обмена приходится на нефть и газ, которые Хорватия покупает у Российской Федерации. С каждым годом постепенно увеличивается количество хорватских товаров, которые мы экспортируем в Россию. Хорватские фирмы проявляют все большую заинтересованность в интенсификации сотрудничества и увеличении потока наших товаров в РФ. Для этого есть все предпосылки, и хочется надеяться, что в самое ближайшее время мы сумеем значительно увеличить наш взаимный товарооборот.

Насколько у нас развиты культурные и гуманитарные связи? И еще расскажите, пожалуйста, о сотрудничестве между городами-побратимами двух наших стран.

Культурные и общественные связи между нашими государствами стабильно развиваются и улучшаются. Правда, еще не до конца используется тот потенциал, который в них заложен. Россия и Хорватия славянские страны и их многое объединяет в области культуры. Я надеюсь, что славянские корни, близость языков и культур наших народов смогут и в дальнейшем сыграть свою положительную роль в углублении культурных и общественных связей между Россией и Хорватией. Большой потенциал заложен и в развитии сотрудничества между городами-побратимами. Пока же успехи в этом направлении достаточно скромные. Это хороший резерв, который нужно использовать в дальнейшем.

С 1 июля Ваша страна становится 28 членом ЕС. Что ожидает руководство страны и обычные граждане от этого? Как известно, сейчас Евросоюз переживает не лучшие времена. Как быстро сумеет Хорватия интегрироваться в новую структуру?

З0 июня завершается долгий путь Хорватии к членству в ЕС. Да, он был более длительным, чем у других кандидатов. Переговоры о вступлении в ЕС были намного комплекснее и политически требовательнее, чем это было в случае с предыдущими странами, принятыми в ЕС. И в этой связи хочется верить, что путь к интеграции внутри ЕС, полноправным членом которого мы становимся 1 июля, будет более быстрым и несложным. Это правда, что сегодня ЕС проходит фазу проверки многих постулатов, лежащих в основании этого союза. Но, несмотря на это мы надеемся, что наша страна займет место, которое ей по праву принадлежит. Политические структуры и граждане Хорватии в большей мере всегда считали, что Хорватия принадлежит к этому союзу европейских народов. С другой стороны, мы никогда не идеализировали ЕС и не делали из него идола. Я верю, что нам будет лучше в ЕС нежели вне его. При этом мы знаем, что должны быть теми, кто может внести свой вклад в его дальнейшее развитие.

Региональные проблемы – как сейчас развиваются отношения Хорватии с соседями? Я имею в виду бывшие республики СФРЮ – Словению, Боснию и Герцеговину, Сербию, Черногорию. Станет ли вступление Хорватии в ЕС стабилизирующим фактом для всего региона?

Хорватия проводит сегодня активную и искреннюю региональную политику без фиги в кармане. Наша цель - отношения между государствами, возникшими после распада Югославии, должны быть довольно хорошим. Такими же должны быть и отношения между гражданами этих стран. Мы можем быть хорошими соседями и приятелями. И для этого мы намерены активно поддерживать наших соседей в их стремлении стать полноправными членами ЕС.

В последние годы Хорватия стала одним из главных направлений для туристов из России. Сколько российских гостей побывало на Адриатике в прошлом году, и сколько ожидаете в этом? Ведь теперь для россиян введен визовый режим, не снизится ли по-Вашему «российский поток», который приносил хорошую прибыль и турагентствам, и частному сектору?

Туризм - это очень важная отрасль нашей экономики. По общему количеству туристы из РФ за последние два года вошли в десятку иностранных гостей, отдыхающих в Хорватии. В прошлом годы к нам приезжали около 200 000 россиян. Очень важно подчеркнуть, что туристы из вашей страны не только наслаждаются природой и Адриатикой, но и не жалеют на это средств. Это туристы, которые тратят в нашей стране немалые деньги. Правда, в этом году из-за нового визового режима, а это было условие ЕС, это не наш выбор, вероятно, поток российских туристов несколько уменьшится. Несмотря на то, что визы для россиян выдают очень быстро и сам визовый режим не влияет на туристические путевки, возникает определенный психологический барьер. Я надеюсь, что уже в 2014 году мы снова сумеем увидеть большое количество гостей из РФ. Я также хотел, чтобы за время моей работы в Москве, увеличилось количество хорватских туристов в Россию. Вашей стране есть, что предложить гостям во всех областях туризма. И мы будем работать в этом направлении.

Хорватия член НАТО, вы работали в Брюсселе достаточно долго. Как должны развиваться отношения между РФ и НАТО и что нужно сделать для улучшения диалога между Москвой и Брюсселем?

За время работы в Брюсселе я не понаслышке смог убедиться в большой необходимости в интенсификации отношений между НАТО и РФ. Правда, я наблюдал и то, что еще существует немало предрассудков в восприятии друг друга. Похоже, что двадцати лет после окончания "холодной войны" не хватило для того, чтобы преодолеть неправильное восприятие, для того, чтобы с большим доверием начать сотрудничество. Хорватия в НАТО всегда выступала за "новые шаги" в отношениях с РФ. Наш вывод - мы идем в хорошем направлении, но пока медленно и по очень "узкой" дороге. Мир, в котором мы все живем, очень непредсказуем и сложен. И поэтому и НАТО, и РФ могут не позволить себе такую роскошь, чтобы работать по-своему. Нужно интенсифицировать наше сотрудничество и в рамках Совета Россия-НАТО.

Константин Качалин, журналист-международник

Хорватия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июня 2013 > № 883538 Игорь Показ


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter