Всего новостей: 2660247, выбрано 82 за 0.154 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

КНДР. Корея. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 24 сентября 2018 > № 2738356 Андрей Ланьков

Саммит для Трампа. Зачем две Кореи изображают потепление

Андрей Ланьков

В ответ на торговую войну со стороны США Китай начал нарушать санкционный режим против КНДР. Существует вероятность, что ястребы в американском руководстве, убедившись в бесплодности экономического давления, пойдут на те самые крайние военные меры, которыми они грозят уже давно. Поэтому главам обеих Корей надо было показать, что все продолжает идти в правильном направлении

C 18 по 20 сентября в Пхеньяне состоялся очередной – третий за этот год – межкорейский саммит. Строго говоря, проходил он не только в Пхеньяне: главы двух корейских государств пересекли всю страну и побывали на священной корейской горе Пэктусан, которая находится непосредственно на границе с Китаем.

Саммит превратился в пышный и шумный дипломатический фестиваль межкорейской дружбы. Не было недостатка ни в хорошо организованных толпах встречающих, ни во всеобщем ликовании. Президент Мун Чжэ Ин впервые за всю историю межкорейских отношений выступил с речью перед гражданами КНДР, и вообще, все широко улыбались и заверяли друг друга, что в межкорейских отношениях началась новая эра.

Было заявлено, что Ким Чен Ын в ближайшее время посетит Сеул – это будет первый в истории визит северокорейского руководителя в столицу Юга. Намечен обмен художественными коллективами и совместные концерты. Объявлено, что Северная и Южная Корея вместе попытаются стать хозяевами Олимпийских игр 2032 года. Среди лиц, сопровождавших Мун Чжэ Ина, были руководители нескольких крупных южнокорейских компаний, само присутствие которых должно было показать, что в Пхеньяне будут обсуждаться перспективы межкорейского экономического сотрудничества.

Антисанкционный фестиваль

Конечно же, тема денуклеаризации, к которой якобы двигается Корейский полуостров, тоже звучала на саммите очень часто. Ким Чен Ын сказал, что северокорейская сторона готова закрыть ядерный исследовательский центр в Енбёне и демонтировать испытательный центр межконтинентальных баллистических ракет в Сохэ. Правда, Ким Чен Ын тут же оговорился, что подобные меры могут быть приняты только в том случае, если США пойдут на ответные уступки.

Казалось бы, есть все основания говорить о небывалом успехе визита – и именно об этом вещает та часть южнокорейских СМИ, которая подконтрольна администрации Муна. Однако более внимательный взгляд обнаруживает, что существенная часть заявленных на саммите намерений – те из них, которые вроде бы касаются ракетно-ядерного комплекса и экономического сотрудничества, в принципе невыполнимы. Об этом прискорбном обстоятельстве обе высокие договаривающиеся стороны самым прямым образом осведомлены и даже косвенно упомянули это в итоговых документах.

Все виды экономического сотрудничества с Северной Кореей в настоящее время жестко ограничены резолюциями о санкциях, которые были приняты Советом Безопасности ООН. Самая жесткая из этих резолюций, принятая в декабре 2017 года по инициативе США и при активной поддержке Китая, фактически запретила почти все мыслимые формы коммерческого сотрудничества с КНДР, причем запрет касается всех стран – членов ООН. Это означает, что совместные экономические проекты невозможны до тех пор, пока Совет Безопасности ООН не пересмотрит свои резолюции.

Такой пересмотр, однако, требует одобрения со стороны Вашингтона, у которого в Совбезе есть право вето. Известно, что на одобрение рассчитывать не приходится: в последние месяцы и в частных разговорах, и в официальных заявлениях американские чиновники недвусмысленно говорят, что ослабление санкций может произойти только в ответ на радикальное сокращение ракетно-ядерного потенциала со стороны Северной Кореи. То же самое относится и к обещанным мерам по демонтажу ядерных объектов. Условием для осуществления таких мер являются уступки со стороны США, – уступки, на которые, как хорошо известно, Вашингтон идти не собирается.

В чем же тогда смысл прошедшего межкорейского саммита? Главная его цель была в том, чтобы создать впечатление, что ситуация на Корейском полуострове развивается в нужном направлении, хотя и не так быстро, как хотелось бы. По большому счету, руководители Северной и Южной Кореи на наших глазах разыграли дипломатический спектакль, где главным зрителем была не их собственная публика, а вашингтонские чиновники и в первую очередь лично президент Дональд Трамп.

Надо признать, что у корейских руководителей были веские основания для того, чтобы разыгрывать подобный спектакль. Ситуация на Корейском полуострове в последние два-три месяца развивается в опасном направлении. Кажущееся спокойствие и широкие улыбки не могут скрыть того печального обстоятельства, что дела зашли в тупик – или, если быть более точным, никуда не вышли из того тупика, в котором они находятся уже четверть века. Однако и у Сеула, и у Пхеньяна есть веские причины, чтобы изо всех сил скрывать этот неприятный факт.

Отход от войны

Тут, пожалуй, необходим небольшой экскурс в недавнюю историю. В 2017 году Северная Корея совершила технологический прорыв, успешно испытав как межконтинентальные баллистические ракеты, способные нанести удар по территории Соединенных Штатов Америки, так и полноценный термоядерный заряд. Однако этот успех совпал, можно сказать, с серьезным и капитальным невезением: новым президентом США стал Дональд Трамп.

С самого начала Дональд Трамп заявлял, что он намерен решить северокорейский вопрос, который оказался не по зубам его предшественникам, и что при этом он не остановится ни перед чем. На протяжении всего 2017 года из Вашингтона постоянно раздавались заявления, что Северная Корея поплатиться за свое нежелание отказаться от ядерной программы. Заявления эти сопровождались намеками на возможное применение военной силы, а у Корейского полуострова началось наращивание американского военного присутствия. В воздухе запахло войной – по крайней мере, так показалось многим.

Все предшествующие американские президенты крайне осторожно относились к идее применить военную силу против Северной Кореи. Осторожность эта была в первую очередь связана с тем, что в ответ на атаку со стороны США Северная Корея всегда может нанести удар по сеульской агломерации, где проживает 25 миллионов человек (половина всего населения Южной Кореи) и которая находится практически на границе с Северной Кореей, в зоне огня северокорейской тяжелой артиллерии.

Это обстоятельство останавливало Вашингтон, не давая применить силу против КНДР даже тогда, когда подобный шаг казался стратегически оправданным. У Дональда Трампа, однако, сложилась репутация человека, которого не очень заботят проблемы союзников. Именно поэтому многие стали воспринимать его как президента, который не блефует, а действительно готов применить силу, если его требования не будут удовлетворены.

Летом 2017 года США удалось добиться радикального изменения позиции Китая. Китай, несмотря на свое недовольство северокорейской ядерной программой, стремился не загонять Пхеньян в угол и всячески смягчал и временами саботировал вводившиеся Советом Безопасности ООН экономические санкции против КНДР. Однако летом 2017 года пошел на активное сотрудничество с США и фактически выступал с ними единым фронтом по вопросам, связанным с ситуацией на Корейском полуострове.

Это необычное сотрудничество продолжалось недолго: с августа 2017 по май 2018 года. Но и этих десяти месяцев хватило, чтобы создать ситуацию, к которой в Пхеньяне не привыкли. Китайские дипломаты в ООН проголосовали за крайне жесткие санкции, которые при последовательном проведении в жизнь фактически гарантируют, что в ближайшие два года в Северной Корее начнется экономический кризис (на Китай приходится около 90% всей внешней торговли КНДР). Вдобавок китайские власти на местах стали выполнять эти санкции жестко и последовательно, резко усилив как контроль над официальной торговлей, так и меры по борьбе с контрабандной.

Столкнувшись с беспрецедентным двойным давлением, Северная Корея была вынуждена пойти на уступки и согласилась на переговоры. Загнанный на какое-то время в угол, Ким Чен Ын пообещал, что со временем откажется от ядерного оружия, а также сделал целый ряд односторонних уступок (в частности, ввел мораторий на испытания ядерных устройств и МБР). Правда, все эти уступки были либо обратимыми, либо символическими, но тем не менее показывали готовность Северной Кореи к переговорам.

Разумеется, речь о ядерном разоружении не шла и тогда. Наученное горьким опытом Ирака и Ливии, северокорейское руководство не верит обещаниям США и иных великих держав и считает сохранение ядерного оружия единственной гарантией собственного политического, а, возможно, и физического выживания. Тем не менее, в начале этого года Пхеньян был готов идти на весьма серьезные уступки.

Подрыв второго фронта

Впрочем, готовность эта сохранялась в Пхеньяне недолго. По неясным причинам Дональд Трамп, который всегда понимал, что возможность добиться уступок от КНДР напрямую зависит от состояния американо-китайских отношений, все-таки начал торговую войну против Китая. Столкнувшись с такими действиями США, китайские руководители посчитали, что теперь нет смысла поддерживать прежний уровень давления на КНДР. В мае – июне контроль над приграничной торговлей был резко ослаблен.

Китайские власти стали закрывать глаза на деятельность контрабандистов, равно как и на действия мелких и средних фирм, которые всегда были готовы делать деньги на торговле с КНДР. Фактически Пекин в одностороннем порядке снял экономическую блокаду с КНДР, просуществовавшую всего полгода. Тех средств, которые КНДР сейчас зарабатывает через легальную и полулегальную торговлю с Китаем, недостаточно для того, чтобы поддерживать высокие темпы экономического роста, но вполне хватает, чтобы избежать экономической катастрофы, которая еще несколько месяцев назад казалась вполне реальной.

Понятно, что в подобной ситуации у руководства КНДР больше нет никакого желания идти на радикальные уступки по жизненно важному для Пхеньяна ядерному вопросу. Американо-китайская торговая война перечеркнула надежды на сокращение северокорейского ядерного потенциала, которые одно время были (или, по крайней мере, казались) реальными. Северная Корея стала затягивать время, и за последние несколько месяцев не сделала никаких серьезных уступок.

Помогло ей, конечно, и то обстоятельство, что американо-северокорейский саммит в Сингапуре, состоявшийся в июне 2018 года, не дал никаких конкретных результатов. Дональд Трамп, встретившись с Ким Чен Ыном в Сингапуре и подписав там крайне невнятный документ, тут же заявил, что таким образом он решил северокорейскую ядерную проблему и что все остальное, дескать, является делом техники.

Время хищников

С июля явное нежелание КНДР что-либо делать по части вроде бы обещанного ядерного разоружения стало очевидным. В ответ в Вашингтоне начали предсказуемо усиливаться позиции ястребов, сторонников жесткой линии. Строго говоря, по впечатлениям тех, кто в последние месяцы общался с американскими чиновниками (включая и автора этих строк, но далеко не его одного), кажется, что ястребами в Вашингтоне сейчас стали все, кто хоть как-то связан с северокорейской проблематикой – за немаловажным исключением самого Дональда Трампа.

В Вашингтоне к концу лета сложился консенсус, что Северная Корея однозначно не готова идти ни на какие уступки. Единственный способ добиться от нее то ли ядерного разоружения, на которое по-прежнему надеются некоторые, то ли просто серьезного сокращения ракетно-ядерного потенциала (более реалистическая задача), – это возвращение к политике максимального давления, которая, казалось бы, столь блестяще сработала в прошлом году.

Эта точка зрения, доминирующая среди вашингтонской бюрократии, скорее всего, является заблуждением. Спору нет: на рубеже 2017 и 2018 годов политика максимального давления действительно сработала. Однако случилось это тогда, когда Северная Корея была загнана в угол и сталкивалась не только с угрозой военной операции, но и с надвигающимся экономическим кризисом. В новой ситуации, когда Китай вышел из игры, об экономическом кризисе речи не идет.

В Вашингтоне рассчитывают на то, что Китай все равно можно будет принудить к участию в эмбарго, наказывая вторичными санкциями, то есть лишением доступа к американскому рынку и кредитной системе те китайские фирмы, которые будут вести дела с Северной Кореей. Эта точка зрения утопична, потому что с Северной Кореей будут вести дела только мелкие китайские фирмы, которые едва ли будут озабочены тем, что их лишат доступа к американскому рынку. Какая-нибудь маленькая лавочка в уездном центре, торгующая северокорейским контрабандным сушеным минтаем и кальмарами, никаких дел на американской фондовой бирже, понятное дело, не ведет.

В этих условиях существует вероятность, что ястребы, убедившись в бесплодности экономического давления, пойдут на те самые крайние военные меры, которыми они грозятся уже очень давно. Иначе говоря, возвращение к ястребам контроля над американской политикой в отношении КНДР может привести к тому, что на Корейском полуострове возникнет реальная угроза военного конфликта.

Понятно, что такая перспектива, которую отлично осознают в Корее, не вызывает восторга у северокорейского руководства. Не вызывает энтузиазма она и в Южной Корее, ибо начавшийся в Северной Корее конфликт с большой вероятностью затянет и Корею Южную (о крайней уязвимости Сеула мы уже говорили). В этой обстановке у южнокорейского и северокорейского руководства возникла одна общая задача: им необходимо любой ценой предотвратить политический триумф американских ястребов и не дать довести дело до военного конфликта.

Парадоксальным образом для безопасности Южной Кореи сейчас большую угрозу представляют американские ястребы, а не северокорейские генералы. Отношения между двумя корейскими государствами, вне зависимости от официальной риторики, никогда не были особенно близкими – и едва ли будут такими в обозримом будущем. Однако война между ними, не спровоцированная действиями третьих сил, в настоящее время маловероятна. В перспективе дело, конечно, может дойти до конфликта; более того, Северная Корея, пользуясь своим ядерным превосходством, может даже со временем этот конфликт спровоцировать. Однако от такого кризиса, если он вообще произойдет, нас отделяют многие годы и десятилетия, а вот американские ястребы в состоянии устроить неприятности Южной Корее прямо сейчас.

В этой ситуации Северная и Южная Корея приступили к проведению совместной пропагандистско-дипломатической операции, очередной раунд которой мы наблюдали 18–20 сентября. С одной стороны, и Южная, и Северная Корея ведут активные переговоры с Вашингтоном, причем стараются вести переговоры не столько с чиновниками и экспертами, которые уже определились с позицией и выступают за жесткую линию, сколько лично с Трампом и близкими ему людьми.

Стремление общаться с Трампом в обход его аппарата в первую очередь связано с тем, что именно американский президент является главным и пока непреодолимым препятствием на пути ястребов. В последние месяцы Трамп всячески подчеркивает уверенность в том, что Северная Корея рано или поздно сдержит свои обещания и откажется от ядерного оружия. Чем вызван этот странный оптимизм президента, разительно отличающийся от настроений его администрации, непонятно.

Недоброжелатели Трампа считают, что он просто слишком уверен в себе и в своей способности разбираться в людях, поэтому не может признать, что Ким Чен Ын, показавшийся ему искренним партнером, в действительности его обманывает. Есть, впрочем, и иные, более сложные объяснения поведения Трампа. В любом случае ясно одно: Дональд Трамп, искренне или нет, ведет себя так, как будто верит в готовность КНДР отказаться от ядерного оружия, и решительно сдерживает сторонников жесткой линии.

Активно работая с Трампом лично, Северная и Южная Корея одновременно изо всех сил изображают взаимное дружелюбие и готовность идти на конструктивное сотрудничество. Последний пхеньянский саммит – великолепный пример такого политического театра. Главная идея, которую Мун Чжэ Ин и Ким Чен Ын совместными усилиями пытались внушить Вашингтону, заключается в том, что Северная Корея вполне договороспособна, рациональна и готова к переговорам и компромиссам.

Более того, подчеркивалось и то, что Северная Корея со временем готова отказаться от ядерного оружия – если Соединенные Штаты тоже пойдут на уступки. Главная задача всего этого спектакля – создать ситуацию, в которой сторонникам жесткой линии в Вашингтоне будет сложнее обосновать свою позицию и убедить Дональда Трампа в необходимости вернуться к политике «огня и ярости», которой запомнился 2017 год.

Возникает, конечно, вопрос, на протяжении какого времени все эти разговоры, улыбки, поездки президентов на горные озера и совместные концерты смогут сдерживать ситуацию от сползания в кризис? Рано или поздно отсутствие реальных уступок по ракетно-ядерному разоружению станет очевидным. После этого есть вероятность, что американские ястребы все-таки добьются от Трампа согласия на возврат к жесткой линии.

Возможно, конечно, что в последний момент Пхеньян согласится кинуть Вашингтону косточку пожирнее и пойдет на какие-то относительно значимые уступки, которые позволят выиграть еще несколько месяцев (но все равно нанесут лишь минимальный ущерб пхеньянскому ракетно-ядерному потенциалу). Однако пока в Пхеньяне хотят выигрывать время малой кровью, избегая новых уступок, – и эта их позиция встречает понимание в Сеуле.

Хотя саммит был упражнением в дипломатическом пиаре, определенные реальные достижения там тоже были. В частности, стороны подписали весьма продуманное соглашение о предотвращении случайных столкновений на демаркационной линии, которая разделяет два корейских государства. Можно было бы сказать, что именно этим соглашением реальные результаты саммита и оканчиваются. Однако это не так: пхеньянский саммит, скорее всего, действительно ослабил позиции ястребов в Вашингтоне и таким образом снизил или, по крайней мере, отдалил угрозу конфликта на Корейском полуострове. Так что, по большому счету, актеры политического театра старались не зря.

КНДР. Корея. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 24 сентября 2018 > № 2738356 Андрей Ланьков


КНДР. США. Корея > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 августа 2018 > № 2708250 Андрей Ланьков

Почему все верят в разоружение Северной Кореи, которого нет

Андрей Ланьков

Все три главных участника процесса – обе Кореи и США – заинтересованы в том, чтобы излучать оптимизм и делать вид, что в разоружении Северной Кореи все идет по плану. Поэтому отсутствие реального прогресса в урегулировании корейской ядерной проблемы пока не вызывает ни у кого возражений

Если посмотреть, что писали мировые СМИ о ядерной проблеме Северной Кореи в последние два-три месяца, то видно, что, несмотря на отдельные сомнения, там царит обстановка оптимизма. В мае – июне большинство СМИ сообщили, что Северная Корея, дескать, «начала процесс ядерного разоружения». Соответственно, большинство полагает, что процесс этот продолжается.

В действительности ни о каком разоружении речи не идет. Весной Пхеньян сделал определенные уступки – ввел мораторий на ядерные испытания и ракетные запуски, согласился взорвать часть сооружений на ядерном полигоне и так далее. Однако с тех пор никаких дополнительных шагов по пути, ведущему к ядерному разоружению, Пхеньян не сделал.

Тем не менее оптимизм СМИ не слишком ослаб, и причина этого скрывается в официальной позиции всех трех главных игроков – США и обеих Корей. Близкие к правительственным кругам СМИ во всех трех странах заверяют свою аудиторию в том, что процесс ядерного разоружения продолжается. Делается это с подачи высшего руководства соответствующих стран. Что бы ни происходило в действительности, в нынешней ситуации и Ким Чен Ын, и Мун Чжэ Ин, и Дональд Трамп заинтересованы в том, чтобы излучать оптимизм.

Зачем это Киму

Начнем, пожалуй, с Ким Чен Ына. Причины его действий достаточно просты: из соображений элементарного выживания – как своего собственного, так и своей страны – ему необходимо создавать впечатление, что дело идет к ядерному разоружению.

В 2017 году Северная Корея столкнулась с невиданной доселе двойной угрозой. С одной стороны, к власти в США пришел Дональд Трамп, который отличался от своих предшественников тем, что, как многим казалось, был готов применить против Северной Кореи силу, если она будет и дальше развивать свою ядерную программу. Подразумевалось, что Трампа не остановит то, что останавливало его предшественников – вероятность того, что, подвергшись американской атаке, Северная Корея нанесет в ответ удар по Сеулу, гигантской агломерации с населением 25 миллионов человек, которая почти целиком находится в зоне досягаемости северокорейской тяжелой артиллерии.

Не исключено и даже вероятно, что те воинственные угрозы, поток которых извергался из Вашингтона на протяжении всего 2017 года, были блефом. Тем не менее и в Пхеньяне, и в других столицах заинтересованных стран эти угрозы восприняли вполне всерьез – и решили действовать соответственно.

Вдобавок летом 2017 года свою позицию по северокорейскому вопросу кардинально пересмотрел Китай, который фактически создал единый фронт с США и держал этот фронт до мая – июня 2018 года. Китайские дипломаты поддержали в Совете Безопасности ООН беспрецедентный по своей жесткости пакет санкций против КНДР, а китайские таможенники и спецслужбисты отнеслись к воплощению в жизнь этих санкций с максимальной серьезностью, задерживая подозрительные товары на границе и энергично пресекая попытки контрабанды. В результате к началу 2018 года Северная Корея оказалась в ситуации, которую вполне можно описать как экономическую блокаду.

В этой обстановке Пхеньяну пришлось пойти на уступки. Понятно, что Ким Чен Ын и северокорейская элита не собираются отказываться от ядерного оружия ни при каких обстоятельствах. Они хорошо помнят, что случилось с режимом Саддама Хусейна в Ираке и с режимом Муаммара Каддафи в Ливии, и уверены в том, что подобная судьба ждет и их, если, конечно, они откажутся от ядерного оружия. Однако в той критической ситуации, в которой оказалась Северная Корея во второй половине 2017 года, северокорейское руководство, похоже, было готово пойти на серьезные уступки и резко сократить свой ядерный потенциал.

Впрочем, северокорейцам несказанно повезло. Весной 2018 года Дональд Трамп, проявив нетипичную для политика верность своим предвыборным обещаниям, объявил торговую войну Китаю. Это заставило китайцев пересмотреть свое отношение к северокорейскому вопросу. Хотя формально старые санкции против Северной Кореи остаются в силе, на практике китайские пограничные власти закрывают глаза и на деятельность местных контрабандистов, и на хитроумные бизнес-схемы мелких китайских фирм, с удовольствием продающих в Северную Корею санкционные товары и ввозящих из Северной Кореи товары, запрещенные к экспорту. Полуофициальная и контрабандная торговля на границе резко оживилась. Скорее всего, доходов, которые Северная Корея получает от этого вида деятельности, не хватит для того, чтобы обеспечивать быстрый экономический рост, но вполне хватит, чтобы оставаться на плаву.

Очередной разворот Китая означает, что Ким Чен Ын и его советники, равно как и вся северокорейская элита, могут теперь перевести дух. Однако внешняя угроза хоть и ослабла, но не исчезла полностью – у власти в Белом доме по-прежнему находится президент, который, как многие считают, способен на применение военной силы. Поскольку никому из северокорейских генералов, бизнесменов и чиновников не хочется, чтобы однажды утром его разбудил рев двигателей заходящей на цель американской крылатой ракеты, им необходимо как-то контролировать Трампа. Именно этим северокорейская дипломатия сейчас и занимается.

Тактика, которой придерживается Северная Корея в последнее время и которой она, скорее всего, будет придерживаться в обозримом будущем (в идеальной для Пхеньяна ситуации – до конца президентского срока Трампа), заключается в том, что Северная Корея, избегая принципиальных уступок, способных нанести ощутимый ущерб ее ядерному потенциалу, тем не менее время от времени идет на уступки символические – желательно обратимые, но достаточно зрелищные. Цель этих уступок – создать впечатление, что процесс ядерного разоружения продолжается, и таким образом снизить вероятность того, что сторонники жесткой линии, которых в Вашингтоне хватает, возьмут вверх.

Скорее всего, следующей такой уступкой будет демонтаж и подрыв части сооружений на северокорейском ракетном полигоне Сохэ. Большая часть этих сооружений не представляет особой ценности и при необходимости может быть легко восстановлена. Однако подобная операция даст приглашенным иностранным журналистам возможность снять эффектную картинку и укрепит впечатление, что «процесс ядерного разоружения Северной Кореи» продолжается.

Зачем это Сеулу

У Мун Чжэ Ина и южнокорейского руководства тоже имеются основания для того, чтобы уверять всех, что «все идет по плану» – вне зависимости от того, что происходит на самом деле. Парадоксальным образом интересы Сеула сейчас совпадают с интересами Пхеньяна – в обеих столицах стремятся не допустить того, чтобы Дональд Трамп пошел на применение силы.

В Южной Корее северокорейская ядерная программа никого не приводит в восторг. Но понятно, что в ближайшие годы Ким Чен Ын едва ли отдаст приказ о нападении на Южную Корею. Если на Корейском полуострове в ближайшие годы и возникнет вооруженный конфликт, то произойдет это по инициативе Вашингтона, а не Пхеньяна. В Сеуле резонно полагают: в долгосрочной перспективе главная угроза для безопасности Южной Кореи, возможно, действительно исходит из Пхеньяна, но вот в ближайшем будущем главным источником опасности является Белый дом и ястребы в окружении Дональда Трампа.

Именно поэтому Мун Чжэ Ин ведет дипломатическую пиар-игру, которая и по целям, и по методам на удивление совпадает с игрой Ким Чен Ына. Официальный Сеул изо всех сил стремится убедить мировое общественное мнение, что ситуация находится под контролем, а существующие проблемы будут скоро решены путем переговоров, поэтому нет никакой необходимости прибегать к радикальным мерам и силовым методам. Южнокорейская пропаганда изо всех сил старается создать впечатление, что ядерный вопрос уже почти решен и всем (в первую очередь включая США) необходимо просто проявить терпение.

Есть у южнокорейской позиции еще один аспект, связанный с существованием санкций. Дело в том, что действующий сейчас пакет санкций делает невозможным почти любое экономическое взаимодействие между Северной и Южной Кореей. Администрация Мун Чжэ Ина стремится наладить не только политические, но и экономические отношения с Севером. Понятно, что экономические контакты с Пхеньяном будут подаваться в пропаганде сеульских левых националистов (то есть партии Мун Чжэ Ина) как «равноправное сотрудничество двух корейских государств». Понятно и то, что это сотрудничество не будет ни в коей мере равноправным: на практике торговля и сотрудничество с Северной Кореей всегда прямо или косвенно субсидировались Южной Кореей, и это обстоятельство едва ли изменится в обозримом будущем.

Подобное неравноправие, впрочем, не вызывает у южнокорейского руководства ни малейшего возражения. Там считают, что экономические связи, пусть и держащиеся на южнокорейских субсидиях, являются вкладом в сохранение стабильной ситуации на Корейском полуострове. Кроме того, в окружении Мун Чжэ Ина надеются на то, что Северная Корея, получив достаточные стартовые возможности, будет ускоренно развивать свою экономику и в результате станет куда менее проблематичным соседом, чем та Северная Корея, с которой приходится иметь дело сейчас.

Однако очередной межкорейский саммит, который пройдет в сентябре в Пхеньяне, будет в первую очередь эффектным спектаклем. И Пхеньян, и Сеул хотели бы подписать там какие-то конкретные экономические договоренности, но сделать это они никак не смогут – принятые с американо-китайской подачи в 2017 году новые санкции ООН делают незаконными практически любые совместные экономические проекты. Скорее всего, стороны ограничатся уверениями в дружбе, патетическими заявлениями и соглашениями о культурных обменах – благо санкции не запрещают ни футбольные матчи, ни концерты эстрадных групп.

Для того чтобы двигаться дальше, и Сеулу, и Пхеньяну необходимо, чтобы санкции были пересмотрены и по меньшей мере возвращены на уровень 2016 года. Однако ослабление санкций – дело не простое. Санкции приняты Советом Безопасности ООН, и пересмотр их возможен только в том случае, если все постоянные члены Совета Безопасности поддержат соответствующее решение. Россия и Китай не возражают против ослабления санкций – более того, соответствующие предложения уже неоднократно делались и российскими, и китайскими представителями в ООН. Но тут необходимо согласие США.

Ведя свою пиар-пропагандистскую кампанию, Мун Чжэ Ин и его окружение, по-видимому, рассчитывают и на то, что им удастся повлиять на американскую позицию и добиться согласия Вашингтона на ослабление санкций, ведь если дело благополучно идет к ядерному разоружению, то получается, что в сохранении максимальных санкций нет нужды. Эти надежды, скорее всего, необоснованные: в американском истеблишменте позиция по вопросу о санкциях сейчас весьма жесткая – причем не только у ястребов, но и среди сторонников умеренной линии.

Подавляющее большинство американских экспертов и дипломатов уверены в том, что на ослабление санкций не следует идти до тех пор, пока Северная Корея не сделает «значительные» шаги на пути к ядерному разоружению. Поскольку таких шагов Северная Корея, понятно, делать не собирается, то и разговоры об ослаблении санкций ни к чему не приведут. Тем не менее в Сеуле надежды на ослабление санкций никуда не исчезли, и они в немалой степени определяют южнокорейскую политику.

Зачем это Трампу

Третья сторона процесса – президент Дональд Трамп. В отличие от двух других участников его мотивы понять сейчас существенно сложнее. Не исключено, что Трамп действительно надеется на то, что Северная Корея рано или поздно согласится на ядерное разоружение. Судя по всему, Трамп относится к Ким Чен Ыну с определенной личной симпатией (бывшему торговцу недвижимостью и шоумену вообще нравятся экзотические и сильные личности). Кроме того, между Ким Чен Ыном и Дональдом Трампом существует прямой канал связи, о содержании контактов по которому сотрудникам администрации известно очень мало.

Показательно, что в северокорейских СМИ, где в последнее время ругают США за неготовность идти на дополнительные уступки, всегда подчеркивают, что виновны в подобном поведении чиновники, а никак не президент, о котором сейчас в печати КНДР говорят с подчеркнутым уважением (хотя год назад в тех же газетах его именовали «старым маразматиком»). Не исключено, что Трамп и правда верит тому, что ему сказал (и, возможно, продолжает говорить) Ким Чен Ын, и ожидает ядерного разоружения. Если это действительно так, то президента США ждет немалое разочарование.

Впрочем, не исключено, что Трампом движут более прагматические соображения. После того как он и Ким Чен Ын в июне 2018 года подписали в Сингапуре крайне туманное соглашение, Трамп представил эти невнятные договоренности своим сторонникам как доказательство некоего эпохального прорыва, как подтверждение того, что северокорейская ядерная проблема наконец решена (именно так он и написал в твиттере, заверив американцев в том, что они, дескать, «могут спать спокойно»).

Утверждения эти никакого отношения к реальности не имеют. Однако для Трампа желательно, чтобы эти утверждения в ближайшее время не опроверг никто, включая суровую реальность. Поэтому не исключено, что Дональд Трамп, в целом понимая, что происходит, все равно считает, что сейчас желательно поддерживать иллюзию продолжающегося процесса разоружения. Не исключено, что Трамп надеется, что со временем ему удастся найти какое-то решение проблемы, ведь он-то считает себя непревзойденным «мастером сделки».

В окружении Трампа преобладают сторонники возвращения к жесткой линии, во главе которых стоит советник по национальной безопасности Джон Болтон. Пока, судя по всему, Болтон ждет, когда явным провалом завершится дипломатическая кампания, которую ведет госсекретарь Майк Помпео. После этого, скорее всего, произойдет новое ужесточение американской политики – если, конечно, это ужесточение будет одобрено Трампом.

Однако пока, кажется, президент Трамп не спешит с таким резким поворотом и продолжает делать вид, что «все идет по плану». Понятно, что его коллеги и в Пхеньяне, и в Сеуле только рады этому. И Ким Чен Ын, и Мун Чжэ Ин крайне заинтересованы в том, чтобы отсрочить новый кризис на Корейском полуострове, а по возможности избежать его вовсе. Именно этим и объясняется тот розовый туман, который сейчас клубится вокруг северокорейского ядерного вопроса. Впрочем, похоже, этот туман все-таки начал развеиваться под напором очевидных фактов, которые ясно свидетельствуют: никакого серьезного прогресса по вопросу северокорейского ядерного разоружения пока не наблюдается (и, добавим от себя, наблюдаться не будет).

КНДР. США. Корея > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 августа 2018 > № 2708250 Андрей Ланьков


Корея. Россия. Азия > Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 12 июля 2018 > № 2691878 Владимир Падалко

«Корея для нас – один из стратегических партнеров в Восточной Азии».

В Екатеринбурге в эти дни проходит международная промышленная выставка «Иннопром». Вице-президент Торгово-промышленной палаты России Владимир Падалко в интервью «ФедералПресс» на полях «Иннопрома» рассказал, чем нынешняя выставка отличается от предыдущих, зачем России Корея, а также что мешает более тесной интеграции двух стран.

Владимир Иванович, как вы оцениваете организацию «Иннопрома» в этом году?

– «Иннопром» прогрессирует и в организационной, и в содержательной части. Пять лет подряд приезжаю и вижу, какой прогресс. Очень удачное решение, что перешли на определение стратегического партнера выставки; в этом году у нас Южная Корея, и они очень достойно представили свою страну и свои передовые технологии. Нашим предпринимателям есть что посмотреть. Сегодня у нас общая задача – у всех, кто производит продукцию, – повышать конкурентоспособность и усиленно продвигать ее на экспортные рынки. Простые формы товарообмена сейчас отходят на второй план, нужны инновационные продукты. Их можно сделать совместно на базе тех решений, технических и производственных, которые есть у наших партнеров. Нужно идти на совместные производства, совместную промышленную кооперацию. Вокруг этого все разговоры между предпринимателями здесь – и иностранными, и нашими. Чувствуется эффект отдачи от таких контактов, особенно на стендах, – она реальна.

Вчера я с удовольствием побывал на стенде предприятия «Уником», которое сделало для «Шлюмберже» единственную, наверное, в России уникальную установку, которая будет помогать разрывать нефтяные пласты и обеспечивать потоки нефти. Это ноу-хау, и оно было сделано за счет заимствования иностранных технологий и внедрения наших схем и технических решений. Екатеринбург и Первоуральск можно с этим только поздравить.

Что вы думаете о потенциале взаимодействия российских компаний и корейских?

– Корея для нас очень интересна! Корейцы очень неплохо закрепились на мировых рынках и прежде всего – на рынках развивающихся стран. Если мы в совместной кооперации будем делать общий продукт, он точно найдет применение на этих рынках. Этим нас корейцы очень прельщают. Это первое.

Второе: они очень неплохо работают в области робототехники, автоматизации производства, и у них быстро происходит внедрение инновационных разработок в промышленность. Есть что посмотреть и над чем совместно поработать.

Последнее: Корея была несколько закрыта для сотрудничества с Россией, и только недавно мы почувствовали, что президент Кореи дал зеленый свет бизнесу на то, чтобы они активно шли на российский рынок. Нам нужны корейские инвестиции, мы этого не скрываем, мы заинтересованы в них и мы готовы пустить их в большой сектор промышленных отраслей, в том числе в нефтегазовую, инфраструктурную, железнодорожную, в фармацевтику, рыболовство, сельское хозяйство и так далее – спектр взаимодействия большой.

Корейский президент озвучил новую внешнеэкономическую политику на северном направлении и объявил о «девяти мостах» – это как раз промышленные направления, которые я перечислил, способные связать экономику России и Кореи. Они позволят нашим предприятиям более серьезно интегрироваться друг в друга.

Корея сейчас для нас – один из стратегических партнеров во всей номенклатуре тех стран, с которыми мы работаем на азиатском направлении, особенно в Восточной Азии.

Существуют какие-либо барьеры во взаимодействии с Кореей?

– Несомненно. Но нет такой страны мира, с которой у нас не было бы определенных взглядов на то, как можно улучшить деловые отношения. В случае с Кореей это инфраструктура движения на их рынок. Корейцы защищают свой рынок от переизбытка иностранной продукции, в том числе из России. Вы видите, как осторожно они относятся к теме сельского хозяйства: не вся продукция идет на корейский рынок. Нужно применить очень много усилий, чтобы сертифицировать нашу продукцию у Кореи. Мы считаем, что у нас она великолепного качества, они требуют многих подтверждений. Мы бы могли завалить Корею продукцией нашего промышленного производства. Я думаю, что углеводородная тема, энергетика, уголь и так далее – здесь бы Корея больше ни к кому не обращалась, но есть и таможенные тарифы, есть и другие ограничения, которые требуют от нас очень многих усилий и финансовых затрат. Мы с пониманием ко всему относимся, но на тех участках, на которых мы не можем обойтись друг без друга – «девять мостов», – на них дан «зеленый свет». Мы будем там активно продвигать российскую продукцию.

Какие-то соглашения с корейскими партнерами на полях «Иннопрома» уже подписаны?

– В первый день «Иннопрома», когда был День Кореи, подписано десятка три соглашений. Они касались и наших научных заведений, которые будут взаимодействовать по линии разработки новых материалов и вещей; производственники неплохо отработали в этом плане. Автомобилисты, например, при мне договаривались о расширении линейки производства и локализации здесь, на нашей территории, тех автодеталей, которые сейчас идут на сборку корейских автомобилей. Речь шла даже о расширении линейки: выпускаться будет не только «Хендай», но есть и серьезные намерения о том, что у нас массово появятся и «Киа», и другие автомобили.

Какова роль Торгово-промышленной палаты России на этой выставке? Вы выступаете своеобразным проводником между российскими предпринимателями и корейскими? Модератором контактов?

– Мы – реальный мост, который помогает предпринимателям, фирмам, заводам, фабрикам общаться и вступать в кооперацию с нашими иностранными партнерами, в том числе и на корейском направлении. Я бы сказал так: Торгово-промышленная палата похожа на другие российские общественные объединения, такие как Российский союз промышленников и предпринимателей, «Деловая Россия», «Опора России», тем, что она так же защищает интересы бизнеса и за рубежом, и в органах власти. Это одна часть работы. Самое главное, что есть у Торгово-промышленной палаты, – это возможность обеспечить наших предпринимателей услугами, без которых они не могут обойтись. Этого по закону РФ не делает никто, только ТПП. Все 100 % предпринимателей, работающих на внешних рынках, обязательно придут за какой-либо услугой в ТПП. Сегодня последний день выставки.

Подводя предварительные итоги, вы как вице-президент Торгово-промышленной палаты России удовлетворены работой, проведенной на «Иннопроме», в том числе с корейскими партнерами?

– Я бы хотел сказать спасибо организаторам выставки, администрации Екатеринбурга и региона. Чувствуется подготовка: и город чистый, и подъезды хорошие. Единственное, утром нельзя зайти на выставку, не простояв час в очереди, – такой наплыв и интерес к мероприятию. «Иннопром» абсолютно точно начинает подтверждать себя как главная промышленная выставка страны. Желаем ей и дальше удачи!

Источник: ФедералПресс

Корея. Россия. Азия > Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 12 июля 2018 > № 2691878 Владимир Падалко


Россия. Корея. Весь мир > Электроэнергетика. Экология. Образование, наука > regnum.ru, 4 июля 2018 > № 2663796 Андрей Сверчков

Как Росатом тихо отдаёт иностранцам многомиллиардный рынок

Потенциальный спрос на ускоренную дезактивацию жидких радиоактивных отходов и зараженных радионуклидами земель с помощью пионерных российских микробиологических технологий не поддается исчислению. Однако российская бюрократия безучастно взирает на то, как эти рынки успешно осваивают другие страны

Известный французский физик-ядерщик Жан-Поль Бибериан недавно в своём блоге рассказал об однодневной международной конференции, в которой он принял участие. Приводим полностью перевод написанного Ж.-П. Биберианом в тот же день поста:

Международная конференция по биологическим трансмутациям

В эту пятницу, 18 мая, состоялась Международная конференция по применению микроорганизмов для переработки радиоактивных отходов. Встреча состоялась в Пусане, Южная Корея. Эта конференция была организована профессором Ганвунг Бангом (GunWoong Bahng).

Было сделано всего семь докладов, что связано с тем, что в мире очень мало людей занимается данным направлением.

Сангхи Ри. На конференции выступил председатель Комитета по науке Республики Южная Корея Сангхи Ри. Он напомнил об эволюции строения Земли и роли бактерий в образовании кислорода атмосферы. Он также объяснил, почему радиоактивность в пустыне Невады не снизилась после испытаний первого ядерного взрыва, но быстро исчезла в Хиросиме и Нагасаки. По его мнению, это связано с тем, что в пустыне нет почвенных бактерий, тогда как в Японии они были. Именно эти бактерии подавляют радиоактивность. Сангхи Ри связался с Такашимой в Японии по поводу эксперимента в Фукусиме, который показал снижение радиоактивности на 70% через две недели.

Александр Таширев, Институт микробиологии и вирусологии им. Д.К. Заболотного НАН Украины представил свой метод с использованием термодинамики, позволяющий понять накопление металлов в бактериях.

Вера Говоруха из Института микробиологии и вирусологии им. Д.К. Заболотного НАН Украины продемонстрировала, как был реализован процесс для проведения процесса накопления металлов бактериями.

Кью Джин Юм (Kyu Jin Yum) из Coenbio Korea рассказал, что его компания производит бактерии для очистки загрязненных почв. Недавно они провели эксперимент по дезактивации Cs-137 бактериями. Радиоактивность снижалась на 1% в день. Работа продолжается.

Жан-Поль Бибериан, Я сделал исторический обзор исследований биологической трансмутации, в котором рассказал об экспериментах, проведённых мной за 20 лет с семенами и бактериями, и в которых были зафиксированы аномалии химического состава.

Хидео Козима (Hideo Kozima) из Лаборатории исследований холодного синтеза в Японии — теоретик холодного синтеза. В своем выступлении он показал, как его модель, основанная на воздействии нейтронов, объясняет явления холодного синтеза и биологической трансмутации.

Владимир Высоцкий, Кафедра теоретической радиофизики Киевского университета им. Т.Г. Шевченко, рассказал про цикл экспериментов по биологической трансмутации, в которых была получена трансмутация марганца в железо, а также из Cs-133 в Ba-134 и Cs-137 в Ba-138.

Ганвунг Бангом, из Департамента машиностроения SUNY (Университета Нью-Йорка) в Корее, описал эксперимент по использованию бактериального комплекса для снижения радиоактивности Cs-137. Он также отметил, что компания «Росатом» в России работает по преобразованию Cs-137 в Ba-138.

Эта конференция, которая длилась всего один день из-за небольшого числа участников, дала возможность встретиться со всеми занимающимися данной темой. Конференция также позволила узнать, что Южная Корея официально занимается этой темой с государственным финансированием. Это очень хорошая новость!»

Какие вопросы появились у меня после прочтения данного текста?

1) Почему об этой сенсационной конференции нет ничего в интернете и в сообщениях мировых информационных агентств?

Потому что конференция не анонсировалась, семеро докладчиков — трое учёных из Южной Кореи, трое из Украины и один из Японии — получили персональные приглашения. Если бы не сообщение Ж.-П. Бибериана, то, наверное, никто бы и не узнал об этой конференции, которая, скорее, напоминает совещание рабочей группы по проекту государственной значимости для Южной Кореи.

2) Что говорит об особой важности данного проекта?

В частности, участие в конференции корейского министра — председателя государственного Комитета по научным исследованиям.

3) Что это за проект, как он называется?

На персональной странице профессора Департамента машиностроения корейского отделения американского Государственного университета Нью-Йорка (SUNY Korea) Ганвунг Банга, по инициативе которого была организована данная конференция, написано, что в настоящее время профессор руководит проектом «Верификация технологии обращения с радиоактивными отходами с использованием микробных ассоциаций», финансируемым Национальным исследовательским фондом Южной Кореи.

4) О верификации какой именно технологии идет речь?

Из доклада профессора Ганвунг Банга ясно, что речь идет о верификации российской технологии по преобразованию радиоактивного цезия-137 в стабильный барий-138 с помощью синтрофных микробных ассоциаций, разработанной научной группой под руководством Аллы Корниловой —физика-ядерщика из МГУ им. М.В. Ломоносова.

Той самой технологии, которой «занимаются» в Росатоме уже третий год и про которую ИА REGNUM опубликовало цикл статей в сюжете «Атомный проект 2.0 и холодный ядерный синтез»:

Степан Андреев. «Россия — лидер научной революции». А почему шёпотом?»

Алла Корнилова. «Алхимия на этапе промышленного внедрения«

Елена Ханенкова. «Сенсация: для Японии Россия не сырьевой придаток, а технологический лидер«

Владимир Кащеев. «Росатом продолжает исследования биологической трансмутации»

Владимир Высоцкий, Алла Корнилова. «Авангард мировой науки: О механизмах биологической трансмутации изотопов«

5) Что говорит о международном характере проекта?

Проект ведётся в тесном контакте с японской стороной, которая проводит такие же опыты по дезактивации жидких радиоактивных отходов в Фукусиме, о чём рассказал в своём выступлении корейский министр Сангхи Ри.

6) Каковы результаты корейских и японских учёных по освоению российской технологии?

Технология успешно воспроизведена как в Южной Корее, так и в Японии. Однако, если в группе профессора Ганвунг Банга, как пишет Ж.-П. Бибериан, технология успешно воспроизведена, то, по данным корейского министра, полученная японцами скорость дезактивации цезия-137 на ЖРО в Фукусиме уже выше, чем в опытах, проведённых в Росатоме под руководством директора Научно-технологического отделения по обращению с отработанным ядерным топливом и радиоактивными отходами ВНИИНМ им. А.А. Бочвара Владимира Кащеева, а также в группе Аллы Корниловой. У японцев скорость дезактивации цезия-137 составила 70% за 14 дней по сравнению с 30−50% за то же время в России.

5) Чем объясняются стремительные успехи Южной Кореи и Японии в освоении технологии?

Из неформальных контактов с учёными на международных конференциях было известно, что как минимум Япония, Индия, Южная Корея и Франция с начала 2000-х годов затратили много времени и усилий на воспроизведение российской биотехнологии дезактивации жидких радиоактивных отходов, но особых успехов в этом не достигли. Чем же можно объяснить столь внезапные стремительные успехи Японии и Южной Кореи? Среди участников конференции в Пуссане мы видим двух участников группы, которая разработала под руководством Аллы Корниловой обсуждаемую методику на базе российско-украинского консорциума, сопровождавшего объект «Укрытие» на Чернобыльской АЭС. Это соавторы Аллы Корниловой физик-теоретик Владимир Высоцкий из Киевского университета и известный микробиолог из Института микробиологии НАН Украины Александр Таширев. Таширев с 1990-х годов занимается микробиологической сорбцией тяжёлых металлов, включая радиоактивные, на эту тему им защищена в 2005 году докторская диссертация, этому же посвящён его доклад на конференции. Микробиологические технологии переработки отходов Александра Таширева признаны одними из лучших в мире, одна из этих технологий победила на международном конкурсе по переработке органических отходов в Антарктиде, о чём много писали. Именно Александр Таширев непосредственно выполнил цикл исследований по биологической трансмутации радиоактивных изотопов в Чернобыле в конце 1990-х годов.

Несмотря на то, что существует российский и европейский патенты на методику, в Японии и Южной Корее патенты не оформлены. Методике 20 лет. За это время никакой заинтересованности ни со стороны Украины, ни со стороны России во внедрении прорывной технологии проявлено не было. Так что никаких оснований для юридических и моральных претензий с российской стороны нет.

Только в 2016 году после инициативной работы Владимира Кащеева, сумевшего независимо воспроизвести результаты группы Корниловой по дезактивации цезия-137, наконец в России был признан факт самого существования данных работ. 6 июня 2016 года в Институте общей физики им. А.М. Прохорова РАН состоялся семинар, на котором в присутствии нескольких академиков РАН, представителей Росатома и Минпромторга выступили Владимир Кащеев и Алла Корнилова. После этого в Росатоме было проведено несколько совещаний по данной технологии с участием высокопоставленных представителей «компетентных органов». Однако изначально обещанная государственная экспертиза технологии так и не состоялась, несмотря на повторное воспроизведение В.А. Кащеевым результатов 2016 года.

Вместо этого были назначены ответственные кураторы, которые тут же начали переговоры о продаже технологии в ЕС. При этом в самой России не менее ответственные руководители начали сбор подписей среди научных руководителей под заранее подготовленными отрицательными отзывами по технологии Корниловой. Цель такой деятельности особо не скрывалась — доказать автору, что в России внедрить в принципе ничего невозможно, другого пути, как продаваться на Запад, нет.

Не осталась в стороне и пресловутая Комиссия по лженауке при Президиуме РАН, опубликовавшая в одном из своих бюллетеней неприличную с точки зрения научной этики и научного уровня статью сотрудников Института физической химии и электрохимии им. А.Н. Фрумкина РАН (ИФХЭ РАН) Милютина В. В., Каптакова В. О. (см. «Экспериментальная проверка возможности трансмутации радионуклида 137Cs в биологических системах». Бюллетень комиссии по лженауке «В защиту науки» №20 2017 год, стр. 44.). В выводах, сделанным по результатам одного безграмотного опыта, авторы заявили:

«Таким образом, на примере радионуклида 137Cs экспериментально показано, что существование явления биологической трансмутации радиоактивных изотопов в стабильные не подтверждается. Пропаганда основанных на этом явлении методов переработки радиоактивных отходов не имеет под собой никакой научной основы, а требования, заявляемые как условия применения этих методов, неосуществимы на практике по техническим и экономическим соображениям».

Разбор методических ошибок статьи Милютина и Коптакова смотрите в статье пресс-секретаря ВНИИАЭС Александра Просвирнова «Атомный проект 2.0 будет «холодным».)

В 2017 году опыты по биологической трансмутации в микробных культурах были воспроизведены не только в Южной Корее и Японии. Пионерный эксперимент 1992 года по получению изотопа железа-57 из марганца в тяжелой воде с помощью дрожжей успешно в многократных опытах воспроизведён в Гётеборгском университете в Швеции.

На 21-й международной конференции по ядерным явлениям в конденсированных средах, состоявшемся в начале июня 2018 года в американском Университете Колорадо сотрудник белорусского Института радиологии Александр Никитин сделал доклад о недавно начатой работе по дезактивации в почвах цезия-137, оставшегося после Чернобыльской аварии, с помощью так называемых «эффективных микроорганизмов», разработанных японской фирмой, которую возглавляет всемирно известный микробиолог Теруо Хига. Пока результаты белорусских ученых намного скромнее, чем те, о которых в Пусане рассказал исполнительный директор корейской биотехнологической фирмы Coenbio Korea Кью Джин Юм: корейцы уже получили скорость снижения радиоактивного фона на землях, заражённых цезием-137, 1% в день.

Поздравляем учёных Японии и Южной Кореи с успехом и искренне надеемся, что благодаря их усилиям прорывные российские технологии будут наконец внедрены в мировую практику, атомная промышленность избавится от нарастающей проблемы жидких радиоактивных отходов, непригодные для жизни радиоактивные почвы будут очищены, трансмутация химических элементов в живой природе станет обыденным явлением и войдет в учебные программы школ и институтов, холодный синтез станет основой мировой экологически чистой энергетики, а Комиссия по лженауке будет тихо распущена.

 Андрей Сверчков

Россия. Корея. Весь мир > Электроэнергетика. Экология. Образование, наука > regnum.ru, 4 июля 2018 > № 2663796 Андрей Сверчков


Россия. Корея. СЗФО > СМИ, ИТ > ria.ru, 3 июля 2018 > № 2700014 То Чонхван

То Чонхван: Южной Корее и КНДР нужно создать общий словарь языка

Министр культуры, спорта и туризма Южной Кореи То Чонхван, посетивший с визитом Санкт-Петербург, рассказал в интервью РИА Новости о будущем культурного диалога между Южной Кореей и КНДР, любви корейцев к Пушкину и секрете успеха южнокорейского кинематографа. Беседовал Александр Кудрявцев.

— Господин То Чонхван, расскажите, пожалуйста, как будет выстраиваться культурный диалог между Южной Кореей и КНДР после исторической встречи их лидеров?

— Нашему диалогу положило начало участие КНДР в зимних Олимпийских играх, которые проходили в Пхенчхане. Именно тогда, во время Олимпийских игр, мы договорились о встрече глав двух стран, Южной Кореи и КНДР, далее был налажен диалог с лидером Северной Америки. Мы начали со спортивного обмена, потом к нам приехали выступать артисты из КНДР. Затем наша делегация посетила КНДР с ответным визитом, включившим концертную программу южнокорейских артистов.

Мы смогли понять, что, несмотря на некоторые разногласия, мы можем взяться за руки и вместе выступать на одной сцене. После этого стало понятно, что существует острая необходимость в стандартизации языка, то есть нам нужно определить общий, понятный обеим странам, употребляемый язык, создать единый словарь. Среди других ближайших совместных мероприятий — баскетбольный матч команд Южной Кореи и КНДР, участие в Азиатских играх в Индонезии в августе этого года и еще один саммит, который пройдет осенью.

— Как будет развиваться туристическая область в новых условиях?

— На втором саммите мы планируем обсудить детали денуклеаризации Корейского полуострова, далее мы уже обсудим вопросы экономического развития, среди которых и вопросы туризма, в частности прокладывание маршрутов на горе Кымган в Северной Корее.

— Говоря о корейской культуре, невозможно не упомянуть о знаменитом во всем мире корейском кинематографе. Чем объясните его успех?

— Успех пришел к нашему кинематографу благодаря огромным усилиям и стараниям, которые были проявлены в предыдущие 20 лет многими деятелями в этой сфере. Корейский кинематограф сначала был вынужден бороться за существование, было приложено много усилий и таланта, и это стало толчком для его дальнейшего развития.

— Заинтересована ли Корея в увеличении числа корейских фильмов в российском прокате?

— Некоторые наши актеры и актрисы известны в России и получали премии на международных кинофестивалях в Москве. Также напомню, что в конце 2017 года стало известно, что одна из крупнейших в мире сетей кинотеатров, корейская CJ CGV, поучаствует в создании в Москве новой киносети. Они заявили, что откроют общее количество 160 кинотеатров по России. Этот шаг — признак активного участия в культурном обмене на уровне гражданского общества. Конечно, правительство поддерживает такое движение.

— Корейские зрители любят свое кино, а в России иногда зритель игнорирует отечественные киноновинки. Что, на ваш взгляд, можно сделать для изменения ситуации?

— Когда мы смотрели известный российский фильм "Тихий Дон", сразу можно было заметить, что в нем медленный темп и очень много долгих диалогов. Мы подумали, что это, возможно, является особенностью российских фильмов или проявлением социального реализма. Молодому поколению тяжело смотреть медленные фильмы, не хватает терпения. Нужна сложная цепочка сюжета, которая поддерживает интерес зрителя в течение развития киносюжета. Возможно, в этом проявляется коммерческая заинтересованность режиссеров, но этот же прием делает фильм интересным для рядового зрителя. Каждый раз зрители ждут фильм, который будет уже более насыщенным, динамичным и интересным, чем предыдущий.

— Интересна ли корейским кинематографистам кооперация корейских и российских кинодеятелей?

— Южная Корея заинтересована в сотрудничестве не только с Россией, но и в целом можно отметить три страны: Россия, КНР, США. В настоящий момент мы уже сотрудничаем с Китаем и США, создаем общие фильм, налажено общение актеров наших стран. С Россией пока мало подобного культурного обмена, и мы желаем его расширить.

— Корейские киношколы высоко котируются в мире. Может ли иностранный гражданин, россиянин, попасть туда на льготное обучение?

— У нас существуют подобные программы для некоторых стран Азии. Если Россия также заинтересована, мы попробуем создать программу для россиян, чтобы они могли заниматься у мастеров кинематографа Южной Кореи.

— Еще одним шагом в развитии культурных связей между Россией и Южной Кореей стало недавнее открытие в Петербурге памятника писательнице Пак Кённи. Почему памятник открылся именно ей?

— В ответ на предложение российского союза писателей в 2013 году при посещении президентом России Владимиром Путиным Республики Корея в центре столицы перед отелем "Лотте" был открыт памятник Александру Пушкину.

И в ответ на установку памятника Пушкину в Сеуле на территории СПбГУ поставили памятник Пак Кённи. Это выдающаяся корейская писательница, которая в течение 26 лет работала над многотомным романом "Земля", где описала историю и жизнь корейского народа. Ее также можно назвать ярчайшим представителем женской прозы среди корейских деятелей искусства XX века.

Насколько в России любят Пушкина, настолько в Южной Корее уважают Пак Кённи и гордятся ее творчеством.

Санкт-Петербург до Февральской революции в течение более чем 200 лет был столицей России, а сейчас он является культурной столицей, где на каждом шагу можно обнаружить литературное наследие Пушкина, Достоевского и других великих классиков русской литературы.

К тому же СПбГУ является старейшим университетом России, который выпустил многих деятелей культуры и ученых. Более того, когда в Корее правил король Кочжон (в 1897-1917 годах — ред.), здесь в стенах вуза впервые в Европе началось преподавание корейского языка переводчиком Ким Пеноком.

Я считаю, что важность открытия памятника писательнице Пак Кённи на территории СПбГУ, где было положено начало истории дружеских отношений между Россией и Кореей, трудно переоценить и сопоставить с подобными случаями, если бы этот памятник стоял где-то в другом городе или месте.

Надеюсь, что памятник послужит символом не только продолжения культурного обмена между Россией и Кореей, но и укрепления дружеских отношений.

— Как жители Сеула отреагировали на установку памятника Пушкину и способствовало ли это развитию интереса к русскому языку и литературе среди корейцев?

— Даже среди совсем не знающих русский язык корейцев Пушкин был давным-давно известен благодаря своему стихотворению "Если жизнь тебя обманет, / Не печалься, не сердись! /… Сердце в будущем живет… "

Возможно, это прозвучит как шутка, но он настолько знаменит среди корейцев, что вместе с традиционной живописью минхва стены деревенских парикмахерских украшены и его стихами.

Памятник Пушкину поставлен перед отелем "Лотте" в районе Согондон. Улица, где он стоит, как и район Мендон и ворота Кванхвамун, является одним из самых посещаемых мест города. Благодаря установке памятника Пушкин стал объектом еще большей любви и особого внимания наших граждан, к тому же у корейцев появились более дружеские чувства по отношению к России.

Корейцы не меньше, чем жители других стран мира, любят не только Пушкина, но и Достоевского, Толстого, Чехова, Горького и других выдающихся российских писателей, с удовольствием читают их произведения. Думаю, что и в будущем они будут объектами восхищения и уважения в Южной Корее.

— Какие еще совместные российско-корейские литературные, музыкальные, художественные проекты в планах?

— Благодаря поддержке Корейского института переводов литературы KLTI, который занимается переводами произведений корейских авторов и представляет их за рубежом, а также российских издательств мы переводим на русский язык и издаем художественную прозу Кореи.

Оба государства активно занимаются продвижением культурных контактов посредством организации крупных мероприятий: международная книжная ярмарка в Москве; творческие вечера литераторов Южной Кореи и России; презентация книжных новинок, фестивали корейской литературы и культуры. Например, в августе этого года в Петербурге на открытии фестиваля современного танца Open Look впервые в России будет выступать Корейская национальная компания современного танца с постановкой "Рассуждения о "Весне священной". Образ розы".

В будущем для развития и активизации обмена в сфере культуры и искусства мы собираемся разрабатывать совместные проекты, например, с Корейским культурным центром в Москве.

— Какую роль играет развитие культурных связей России и Кореи в достижении внешнеполитических целей? Что может культура, но не может политика?

— Я считаю, культура обладает силой, которая позволяет понимать и уважать другие страны и посредством этого устанавливать добрососедские отношения.

И эта сила культуры, переступив через различия идеологий и систем, помогает установить между государствами то доверие, которого не может достичь государственная дипломатия. Я считаю, что, выступая основой дружеских отношений, культура в долгосрочной перспективе помогает достигать внешнеполитические цели. Большую роль культурные мероприятия играют и в установлении мира на Корейском полуострове, в частности, это доказал прошедший недавно совместный концерт северокорейских и южнокорейских артистов в Пхеньяне. В том числе благодаря таким акциям стал возможен саммит на высшем уровне между США и КНДР.

Сейчас отношения между Россией и Южной Кореей стали не просто доверительными, а вышли на уровень тесного политического сотрудничества, и, полагаю, что в этом деле именно культура сыграет особую роль. Поэтому я ожидаю еще большего расширения культурного обмена между двумя странами.

Александр Кудрявцев.

Россия. Корея. СЗФО > СМИ, ИТ > ria.ru, 3 июля 2018 > № 2700014 То Чонхван


Россия. Корея. Весь мир. УФО > СМИ, ИТ. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 2 июля 2018 > № 2660240 Антон Атрашкин

«Иннопром» не спасает мир, наша задача — чтобы бизнесу было интересно»

О предстоящей международной промышленной выставке «Иннопром-2018» в интервью Business FM рассказал директор деловой программы Антон Атрашкин

В международной промышленной выставке «Иннопром-2018» примут участие 105 ведущих компаний Республики Корея. Он пройдет в Екатеринбурге с 9 по 12 июля.

Южная Корея — страна — партнер промышленной выставки в этом году. Ведущие компании представят свои последние разработки в машиностроении, робототехнике, энергетике. Hyundai Motors, например, презентует свой новый электрокар. Ожидается более 150 участников из России, стран Европы, Азии и Белоруссии. Деловая программа состоит из 13 тематических треков и пяти специальных проектов.

Почему для «Иннопрома» главный показатель выставки не число заключенных договоров, а количество заполненных площадей, и почему в этот раз организаторы ввели платный билет, директор деловой программы «Иннопрома» Антон Атрашкин рассказал в интервью обозревателю Business FM Ирине Яковлевой.

Тема «Иннопрома-2018» — цифровое производство. В прошлом году было «умное» производство. В чем новизна и как вы планируете раскрывать тему в этом году?

Антон Атрашкин: Выбирая тему, мы не пытаемся удивить мир. Наша задача — тему выбрать так, чтобы она была понятна и российским, и международным участникам. Конечно же, и в нашей стране, и за рубежом все говорят о «цифре», о цифровом производстве, поэтому мы эту тему так или иначе развиваем последние года три-четыре, раскрываем ее и в экспозиции, где появляется все больше и больше компаний, которые представляют свои технологии и продукты, соответствующие самым высоким стандартам четвертой промышленной революции. Это и робототехника, и машинное зрение, и 3D-принтинг. Мы находимся очень вдали от тем о том, как нам обустроить Россию и спасти мир, все наши мероприятия носят очень прикладной характер. Они достаточно скучны для непрофессионалов, но, мы надеемся, очень интересны для представителей бизнеса.

Какие основные задачи «Иннопрома» и в чем отличительные особенности этой промышленной выставки от многих других?

Антон Атрашкин: Наша основная задача — организовать эффективную торговую площадку для российских и зарубежных производителей. Две трети экспонентов «Иннопрома» в этом году — это международные компании, их становится все больше, многие приезжают делегациями, приезжают из стран, где мы покупаем технологии, приезжают из стран, куда мы продаем наши технологии. Поэтому наша основная задача — чтобы бизнесу было интересно. Мы хотим, чтобы на «Иннопроме» завязывались те самые деловые контакты, которые потом превратятся в будущие сделки, будущие совместные проекты.

Какие ключевые показатели эффективности выставки?

Антон Атрашкин: Для нас ключевым показателем выставки и популярности «Иннопрома» стал тот факт, что в апреле мы полностью реализовали все площади на выставке. Для нас количество подписанных контрактов никогда не было индикатором. Вы прекрасно знаете, что на больших выставках очень часто организаторы нарочно подгоняют контракты, принуждают компании подписывать уже заключенные сделки или, наоборот, подписывать меморандумы со многими нулями, за которыми ничего не стоит. Это не наша тема, мы не увлекаемся таким пиаром, прежде всего потому что самих бизнесменов не обмануть. Можно впечатлить журналистов количеством контрактов и миллиардами долларов, которые написаны на бумаге, но сами бизнесмены прекрасно знают, где реальная сделка, а где нет. Поэтому для нас это не показатель, для нас показатель — это растущее желание бизнесменов купить у нас площадь.

Давайте поговорим теперь о стране — партнере выставки. В чем интерес в привлечении отдельной страны в партнеры для «Иннопрома»?

Антон Атрашкин: Каждый год мы ведем переговоры с тремя-четырьмя кандидатами на страну-партнера. Это, как правило, большие торговые партнеры России, и мы знаем, что когда страна принимает участие в качестве страны-партнера, это всегда большая экспозиция, всегда большая делегация. Поэтому для нас привлечение страны в качестве страны-партнера — это, прежде всего, возможность получить доступ к самым передовым технологиям из этой страны, к самым передовым компаниям для себя.

По какому принципу вы выбираете страну-партнера? У вас представлено три-четыре, как вы решаете, что именно эта страна в этом году будет вашим партнером на «Иннопроме»?

Антон Атрашкин: Мы сейчас, например, ведем переговоры с двумя странами про 2019 год, каждый раз это всегда обсуждение с дипломатами, с бизнес-ассоциациями. И это не то что мы решаем, кто из стран первый, условно говоря, согласится, проявит интерес, та страна и будет страной-партнером. Но этому приглашению и согласию, конечно же, предшествует большая работа Министерства промышленности России, нас как организаторов.

Получается долгий переговорный процесс.

Антон Атрашкин: Они длятся, как правило, около года-полугода, потому что для страны-партнера это ведь большие затраты.

А уже известно, кто будет вашим партнером в 2019 году?

Антон Атрашкин: Честь объявить партнера следующего года выпадает нашему министру промышленности Денису Мантурову, который в торжественной обстановке объявляет страну-партнера.

То есть пока это секретная информация?

Антон Атрашкин: Да, мы это сделаем либо на «Иннопроме», либо чуть позже.

Давайте тогда поговорим о стране-партнере этого года. Это Южная Корея. Что наиболее интересного для бизнеса она привезет?

Антон Атрашкин: Вы знаете, что Южная Корея — один из лидеров промышленной революции в мире. Это страна, которая успешно внедряет технологии альтернативной энергетики, это страна номер один по такому показателю, как внедрение промышленных роботов: 630 промышленных роботов на 10 тысяч работников — это самый высокий показатель в мире. Корейцы — безусловные лидеры в автомобильной промышленности. Флагман корейской индустрии Hyundai Motor подготовил серьезную экспозицию и даже впервые привозит в нашу страну свою флагманскую модель электрокаров. Это машина с мощным двигателем, она называется IONIQ. Нам кажется, что это серьезная перспективная разработка.

В прошлом году партнером была Япония, в этом — Южная Корея. Можно ли говорить, что Азия в приоритете?

Антон Атрашкин: Это не так. Обе страны — наши важнейшие торговые партнеры, и нет задачи как-то очень сильно задумываться о географическом фокусе. Сейчас мы ведем переговоры с двумя европейскими странами. У России очень много торговых партнеров, они расположены в разных частях света, и мы с удовольствием видим и наблюдаем значительный интерес к нашему мероприятию.

То есть это не какая-то государственная линия?

Антон Атрашкин: Нет, это совсем не так.

Вы ввели платный билет. Это какой-то новый канал для зарабатывания денег или есть какие-то другие причины, которые стоят за этим непопулярным шагом?

Антон Атрашкин: Платный билет действительно с этого года запущен — это 300 рублей. Прежде всего, экспоненты приезжают на «Иннопром», чтобы продать свои технологии, поэтому они заинтересованы в профессиональной публике. Однако мы действительно хотим, чтобы особенно в первые дни было меньше праздных участников, которые заходят на стенды и первый вопрос задают про бесплатные ручки или пакеты. Чтобы немножко оградить экспонентов от любителей халявы, мы действительно ввели этот билет.

А яркие звезды посетят в этом году «Иннопром», будут какие-то хедлайнеры?

Антон Атрашкин: В этом году на «Иннопром» приедут главы таких крупнейших мировых компаний, как Yaskawa, KUKA, Volvo, Lifan, VIKO, ряд компаний из Европы, из Азии. Очень много частных компаний из Европы приезжают к нам на «Иннопром», для них это возможность именно продать свою продукцию, найти партнеров, это точно не имиджевые поездки. И рост средних европейских компаний, которые принимают участие в нашей выставке, для нас тоже хороший индикатор, потому что их не заманишь возможностью посмотреть на первых лиц России. Если такие люди приезжают на какую-то выставку или на какой-то форум, то только потому, что они видят для себя бизнес-возможности.

Спасибо вам большое за интервью, и продуктивной работы «Иннопрому».

Антон Атрашкин: Спасибо, приезжайте.

Ирина Яковлева

Россия. Корея. Весь мир. УФО > СМИ, ИТ. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 2 июля 2018 > № 2660240 Антон Атрашкин


Казахстан. Корея > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 27 июня 2018 > № 2692625 Петр Дзюба

Петр Дзюба: Нам нравится быть частью технологических перемен

В Samsung Electronics Central Eurasia рассказали, какие перспективы открывает цифровизация экономики

Цифровизация, которая сегодня рассматривается в качестве приоритетного направления развития казахстанской экономики, открывает новые возможности как для бизнеса, получающего доступ к новым высокотехнологичным продуктам и решениям, так и для вендоров, предоставляющих такие продукты и решения. О том, какие перспективы в свете перехода к цифровой экономике видит для себя один из крупных мировых игроков, а также о развитии новых технологий в сегменте В2 В, рассказывает руководитель отдела корпоративных продаж компании Samsung Electronics Central Eurasia Петр Дзюба.

— Петр, для казахстанских пользователей Samsung — это прежде всего розничные продажи смартфонов. Расскажите, пожалуйста, о работе вашего подразделения: какова доля сегмента B2B, какую динамику она показала за последние годы?

— В Казахстане Samsung действительно воспринимают скорее как розничный бренд, и наша компания делает основной акцент на работе в сегменте B2C. Но, оценивая динамику роста доходов и продаж, мы видим, что сегмент B2B набирает обороты, и несмотря на преобладание розницы, наше подразделение растет из года в год серьезными темпами. В частности, за последний год доход B2B Samsung в части мобильных устройств в Казахстане вырос в 1,5−2 раза. Покупательская способность в корпоративном сегменте соответствует нашим ожиданиям, и мы уверены, что и нынешний год мы завершим с ростом, хотя основной упор все же делаем на 2019-й. С принятием программы «Цифровой Казахстан» рынок страны становится для нас как для игроков корпоративного сегмента более интересным за счет новых продуктов и решений, которые мы можем предложить бизнесу.

— Готов ли, на ваш взгляд казахстанский бизнес к внедрению таких решений? С какими проблемными моментами чаще всего приходится сталкиваться, работая в корпоративном сегменте?

— В настоящее время мы активно участвуем в выставках и конференциях, рассказываем о наших продуктах. В Казахстане есть решения, о которых рынок знает лучше, но на их фоне нас выгодно отличает ценовая политика. При предоставлении как минимум такого же, как у конкурентов, функционала Samsung предлагает более гибкие цены. К тому же, учитывая, что мы производим как «железо», так и софт, наши решения более совместимы друг с другом. Это тоже дает преимущество перед конкурентами.

Что касается проблемных моментов, с которыми связана работа на корпоративном рынке, то они по большей части обусловлены тем, что казахстанские компании — за исключением, пожалуй, крупных игроков добывающей отрасли и подразделений мировых корпораций — не выдают сотрудникам мобильные устройства для работы. В результате сотрудник ведет служебную переписку и разговоры со своего личного смартфона, решает рабочие вопросы в мессенджерах, а с учетом того, что трафик сегодня стремительно перетекает с десктопов на мобильные устройства, это создает серьезные риски для бизнеса. Даже ребенок сможет установить на смартфон родителей забавную игру, которая может считывать информацию, поступающую через рабочие программы. Это влечет серьезные риски, связанные с утечкой данных, а к любым рискам нужно подходить ответственно. Использование технологий, которые обеспечивают управление данными и их защиту, позволяет минимизировать риски и в полной мере ощутить все преимущества, которые дает перевод рабочего процесса в мобильный сегмент.

— Одно из самых популярных решений Samsung для корпоративного рынка — мобильная платформа безопасности Samsung KNOX. В чем его главное преимущество и какие компании в Казахстане уже пользуются решениями KNOX?

— На сегодняшний день KNOX не просто соответствует всем требованиям рынка, но превосходит их. Мы как производитель смартфонов имеем понимание всей аппаратной и программной части наших устройств, и имея софтверное решение KNOX, можем обеспечить внушительный уроень безопасности мобильных устройств. Кроме того, KNOX является облачным продуктом и не требует от компаний наличия собственной инфраструктуры для развертывания решений. Samsung — единственный производитель как устройств, так и MDM софта, что дает интересные варианты использования продукта. Например, KNOX Configure позволяет осуществлять удаленную настройку и динамичное обновление проприетарного по на всём парке мобильных. Сегодня мы реализуем большой проект на 10 тыс планшетов, и можно только представить, сколько времени уйдет на то, чтобы вручную установить и настроить все необходимые приложения. Используя наше решение, один человек справится с таким объемом работы за час. KNOX Configure идеально подходит для реализации проектов в рамках программы «Цифровой Казахстан», специфика которой предполагает наличие большого количества устройств с одинаковым функционалом, как, например, в случае с созданием Единого реестра административных правонарушений.

Вообще в рамках любого бизнес-процесса есть участки, которые можно оптимизировать, и Samsung KNOX помогает это сделать бесшовно и безболезненно. Air Astana, в частности, использовала наше решение для оптимизации процесса предполетной подготовки. Мы предоставили сотрудникам службы предполетного осмотра пыле-, влагозащитные и противоударные планшеты, и теперь они вносят данные осмотра в специальном мобильном приложении, тут же передают их диспетчеру, минуя существовавшие ранее бюрократические процедуры. В феврале-марте мы запустили интеграцию KNOX с одним из наших крупнейших клиентов АО «Казпочта», в рамках которого подключили 6400 устройств с таким же количеством двухгодичных лицензий. Наши продукты помогают отслеживать, выстраивать и оптимизировать маршруты по доставке корреспонденции.

Решение по облачному управлению устройствами KNOX использует один из наших крупных клиентов «Жилстройсбербанк». «Фишка» этого решения — надежное обеспечение безопасности данных: оно позволяет отслеживать местоположение устройства, может заблокировать устройство и удалить хранящуюся на нем информацию, если смартфон или планшет украден, или пользователь на протяжении длительного времени не выходит на связь. Для «Жилстройсбербанка», передавшего на аутсорсинг функцию открытия депозитов, внедрение данного решения — гарантия того, что ценная информация не станет добычей недобросовестных людей.

Непосредственно на безопасность данных влияет и решение KNOX Workspace, представляющее собой защищенный рабочий контейнер, полностью изолирующий рабочие приложения и данные от остальных приложений, хранящихся на устройстве. Данное решение особенно актуально для банковского сектора, поскольку недавно Нацбанк выпустил требование, в соответствии с которым все финансовые институты, имеющие дело с персональной информацией, должны иметь решение, обеспечивающее безопасность данных и позволяющее удалить их в случае необходимости.

— Решения KNOX используют главным образом крупные игроки. А какие продукты предлагает Samsung для клиентов из категории МСБ?

— Для малого и среднего бизнеса у нас есть свои проекты, которые пока находятся в стадии тестирования. Один из проектов мы намерены реализовать совместно с компанией Honeywell, SoftIT и АО «Казахтелеком». Последний проводит пилотное тестирование открытой цифровой платформы, на которой будут размещены полезные сервисы для МСБ. Мы планируем помочь небольшому бизнесу автоматизировать работу торговых точек, увеличить пропускную способность касс, навести порядок в складском учете. Еще один проект мы планируем реализовать совместно с платформой онлайн-заказов Smart Satu и оператором мобильной связи.

В настоящее время даже в простейших юридических формированиях типа ИП у нас потенциал порядка 120 тыс клиентов — это минимум, которому могут быть интересны бизнес-решения Samsung.

— Какие перспективы для Samsung компания видит в рамках программы «Цифровой Казахстан»?

— В ближайшее время мы видим довольно серьёзный потенциал в силовых структурах, обеспечении информационной безопасности, здравохранении и развитии человеческого капитала. Проект «Электронный следователь» позволит специалистам работать в мобильном режиме, заполнять документы в электронном формате, изучать детали нужных дел в любое удобное время, находясь буквально в любой точке страны. В рамках проекта «Электронный участковый» сотрудники органов внутренних дел получат защищенные планшеты, которые не только заменят традиционные блокноты, но и предоставят специалистам оперативный доступ ко всей необходимой информации. Мы также запустили проект на базе скорой медицинской помощи в городе Астана, для оптимизации процесса обслуживания пациента и бесшовной госпитализации, что несомненно приведёт к улучшению всех показателей.

Программа «Цифровой Казахстан» не только технологически совершенствует работу правительства и других ведомств, но и меняет сознание сотрудников госструктур, и мне нравится, что Samsung становится частью этого процесса.

Казахстан. Корея > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 27 июня 2018 > № 2692625 Петр Дзюба


Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674319 Олег Щукин

Корейские перспективы

визит главы Южной Кореи в Москву

Олег Щукин

21—23 июня состоялся государственный визит в Россию президента Республики Корея Мун Чжэ Ина и прошли его переговоры с президентом РФ Владимиром Путиным.

Как известно, в последний раз глава южнокорейского государства посещал Москву 19 лет назад: 27—28 мая 1999 года гостем российской столицы стал Ким Дэ Чжун, через год ставший лауреатом Нобелевской премии мира "За работу над проблемами демократии и прав человека в Южной Корее и в Восточной Азии в целом, а также за работу по примирению с Северной Кореей в частности". Но на самом деле интенсивность двусторонних контактов на высшем уровне достаточно велика.

Путин в качестве президента РФ бывал в Республике Корея трижды: 27—28 февраля в 2001 года с государственным визитом, 18—19 ноября 2005 года — на саммите АТЭС, 13 ноября 2013 года — с официальным визитом. Президент РК Ли Мён Бак участвовал в работе саммита АТЭС во Владивостоке (2—9 сентября 2012 года), а его преемница Пак Кын Хе — во встрече "Большой двадцатки" в Санкт-Петербурге (5—6 сентября 2013 года). Сам Мун Чжэ Ин уже дважды лично встречался с Владимиром Путиным: в июле 2017 года — на G20 в Гамбурге, и в сентябре того же года — на Восточном экономическом форуме во Владивостоке. Но всё это были, можно сказать, "встречи на полях", и только теперь некий дипломатический дисбаланс в двусторонних отношениях можно считать ликвидированным. Кстати, в КНДР за эти годы действующий российский президент побывал только однажды, и случилось это в уже далёком 2000 году по личному приглашению тогдашнего лидера Северной Кореи Ким Чен Ира.

Приведённые выше формальные, протокольные моменты имеют значение только в связи с экономической и политической конкретикой. А эта конкретика сегодня такова, что возведённая 65 с лишним лет назад по 38-й параллели стена, до сих пор разделяющая север и юг Корейского полуострова, этот последний артефакт Второй мировой войны, — наконец-то может из разряда политических реалий перейти в разряд памятников истории. Об этом свидетельствует та непрерывная активность, которую проявляют сейчас не только Сеул и Пхеньян, но, прежде всего, такие глобальные "центры силы", как Вашингтон, Пекин и Москва. Весьма показательно, что Республика Корея, несмотря на смену фигур, занимающих пост президента, так и не присоединилась к режиму антироссийских санкций, который с лета 2014 года ввели против нашей страны США и их союзники.

Как заявил в ходе нынешнего визита Мун Чже Ин: "Продвигаемые мной и президентом Путиным политики похожи. Если у нас есть новая "северная политика", то у России есть политика по развитию дальневосточного региона, где наши интересы встречаются. Поэтому совместное сотрудничество по этим направлениям обещает нам большой успех. У нас с президентом Путиным общие цели по денуклеаризации Северной Кореи и установлению устойчивого мира на Корейском полуострове".

Важный момент: обычно под "денуклеаризацией" на Западе понимается одностороннее прекращение Пхеньяном своей ядерной программы, но вовсе не гарантии США по неразмещению ядерного оружия на американских военных объектах в Южной Корее. Видимо, в Сеуле пока ещё не готовы ставить под вопрос присутствие американского ядерного оружия на своей территории, но эта проблема по умолчанию уже присутствует в самом термине "денуклеаризация", который в то же время не распространяется на проекты, связанные с мирным использованием энергии атомного ядра. Точно так же в формуле "установление прочного мира на Корейском полуострове" по умолчанию присутствует возможность восстановления единого корейского государства.

В этом отношении государственный визит Мун Чже Ина в Россию следует рассматривать как следующее за сингапурской встречей президента США Дональда Трампа и лидера КНДР Ким Чен Ына звено в цепи событий, открывающих путь к дальнейшему политическому сближению двух Корей. Сегодня эта перспектива становится уже реальной, а озвученные проекты продления Транссибирской железнодорожной магистрали от Владивостока до Сеула, строительства газопровода и атомных электростанций, о которых упоминалось в контексте нынешних двусторонних переговоров на высшем уровне, — всё это те инфраструктурные экономические "скрепы", которые могут обеспечить определяющую роль России в данных процессах и серьёзно усилить её позиции не только на Дальнем Востоке, но и в Азиатско-Тихоокеанском регионе в целом, добавив к "дальневосточному геополитическому треугольнику" РФ—КНР—Япония весьма значимый и лояльный к нашей стране "корейский фактор".

Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674319 Олег Щукин


Корея. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 июня 2018 > № 2652658 Владимир Путин, Мун Чжэ Ин

Заявления для прессы по итогам российско-корейских переговоров.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Дамы и господа!

Переговоры с Президентом Республики Корея, господином Мун Чжэ Ином, в рамках его государственного визита прошли в деловой и конструктивной обстановке.

Мы обсудили состояние и перспективы развития двусторонних отношений, обменялись мнениями по актуальным вопросам международной повестки.

Достигнуты важные договорённости о дальнейшем расширении российско-корейского взаимодействия, которые зафиксированы в принятом совместном заявлении, а также в солидном пакете только что подписанных межведомственных и корпоративных документов.

Отмечу, что Республика Корея – важный партнёр России в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Отношения между нашими государствами носят многоплановый характер и выстраиваются на принципах добрососедства, взаимной выгоды и учёта интересов друг друга.

В ходе переговоров с удовлетворением констатировано динамичное развитие двусторонних экономических связей. По итогам прошлого года товарооборот увеличился на 27 процентов – до 19,2 миллиарда долларов. В январе–апреле объём торговли вырос ещё на 6,5 процента. В результате Корея вышла на второе место среди основных торговых партнёров России в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Корейские инвестиции в экономику России достигли 1,2 миллиарда долларов. На российском рынке представлено более 150 крупнейших компаний из Кореи, которые вкладывают капиталы в самые разные отрасли: в промышленность, производство продуктов питания и сельское хозяйство, гостиничный бизнес.

И конечно, приоритетное внимание было уделено энергетике, которая является ключевой сферой двустороннего сотрудничества. Россия надёжно снабжает Республику Корея энергоресурсами. В прошлом году корейские потребители получили 12,5 миллиона тонн нефти, почти два миллиона тонн сжиженного природного газа и 26 миллионов тонн угля.

В свою очередь компании из Кореи содействуют освоению российских месторождений углеводородов в Арктике. Для транспортировки газа с предприятия «Ямал–СПГ» на корейских верфях строятся пятнадцать танкеров-газовозов ледового класса. Обсуждается возможность участия корейских партнёров и в проекте по добыче и сжижению газа «Арктик СПГ–2».

Довольно подробно рассмотрены вопросы взаимодействия между регионами двух стран. До конца года планируется провести первый российско-корейский межрегиональный форум.

Предложили корейским инвесторам активнее подключаться к реализации программ развития Дальнего Востока России. Имею в виду, в частности, модернизацию свободного порта Владивосток, технологическое обновление судостроительного завода «Звезда», обустройство и использование Северного морского пути и Транссибирской железнодорожной магистрали.

Эти и другие перспективные совместные проекты будут обсуждаться в ходе Восточного экономического форума в сентябре во Владивостоке. Были бы рады видеть на нём в качестве почётного гостя и Президента Корейской Республики.

Разумеется, затрагивалась и тематика культурно-гуманитарного сотрудничества, которое, на наш взгляд, развивается в позитивном ключе. На ежегодной основе проходят фестивали и дни культуры. Корейские партнёры примут участие в седьмом Санкт-Петербургском международном культурном форуме в качестве страны-гостя.

Растут туристические обмены. В 2017 году Россию посетило более 260 тысяч южнокорейских граждан, что на 62 процента больше, чем в 2016 году. Увеличилось и число российских туристов, побывавших в Южной Корее, – плюс 17 процентов, или 233 тысячи человек.

При обсуждении международной повестки дня особое внимание уделили ситуации на Корейском полуострове. Отмечалось, что в последнее время обстановка в этом регионе постепенно улучшается.

Восстановлены межкорейские контакты. По результатам двух встреч лидеров Южной и Северной Кореи удалось выйти на обнадёживающие договорённости.

В этом же контексте хотели бы отметить итоги недавнего саммита США – КНДР в Сингапуре 12 июня. Приветствуем настрой Пхеньяна и Вашингтона на комплексное решение кризиса через диалог и переговоры.

Рассчитываем, что это позволит существенно снизить напряжённость вокруг Корейского полуострова, а в будущем – создать условия для формирования устойчивой системы безопасности для всех стран региона.

В завершение хочу выразить признательность господину Мун Чжэ Ину и всей корейской делегации за состоявшиеся сегодня переговоры.

На этом программа визита в нашу страну Президента Кореи не заканчивается: завтра господин Президент посетит футбольный матч между сборными Кореи и Мексики в Ростове-на-Дону. Я уверен, это будет яркая, интересная игра, и хочу пожелать незабываемых впечатлений от чемпионата мира по футболу в России всем болельщикам, в том числе и из Республики Корея.

В этой связи хотел бы поблагодарить наших корейских друзей, господина Президента, всё корейское руководство и граждан Кореи за благожелательный приём российской делегации, спортсменов, болельщиков из России во время проведения зимних Олимпийских игр в Пхёнчхане.

Благодарю вас.

Мун Чжэ Ин (как переведено): Позвольте прежде всего выразить особую благодарность Владимиру Владимировичу Путину и гражданам России, которые столь тепло встретили меня и корейскую делегацию.

Владимир Владимирович, позвольте поздравить Вас с успешным ходом чемпионата мира по футболу. На всей территории России царит праздничая атмосфера. Думаю, российские граждане самозабвенно увлечены ходом чемпионата мира ещё и потому, что российская сборная показывает хорошие результаты. Корейские футбольные болельщики тоже не спят ночами и воодушевлённо следят за ходом Кубка мира. Желаю, чтобы данный чемпионат мира по футболу стал историческим, объединяющим всё население планеты.

Я нахожусь в России с государственным визитом спустя девять месяцев после моего участия в третьем Восточном экономическом форуме во Владивостоке. Ещё в Гамбурге при первой нашей встрече с Президентом Путиным я обратился с предложением проводить встречи на высшем уровне на регулярной основе и весьма рад тому, что это предложение претворилось в жизнь.

В прошлом году во время визита во Владивосток я смог лично убедиться в безграничном потенциале Дальнего Востока и в различных возможностях сотрудничества между двумя странами. Посетив Москву, в которой гармонично сосуществуют природа, цивилизация, история и будущее, я ещё более преисполнился надеждой на совместное будущее корейско-российского сотрудничества.

Думаю, Владимир Владимирович разделяет мой настрой. Мы согласились в том, что у нас имеются общие цели – улучшить жизнь граждан. Мы договорились ещё более активно проводить те направления сотрудничества, благами которого будут пользоваться наши граждане.

Во–первых, будем совместно придавать динамику будущему развитию наших стран через технологическое сотрудничество и инновации. Для этих целей договорились построить корейско-российский центр инноваций, а также увеличить Корейско-российский центр научно-технического сотрудничества, который находится в Москве. Ожидаю более сильную поддержку обменам и совместному открытию стартапов, среднему и малому бизнесу. Сотрудничество в сфере новой промышленности станет более тесным.

Считаю весьма значительным участие Республики Корея в крупнейшей инновационной промышленной выставке России «Иннопром» в качестве страны-партнёра. Надеюсь на активизацию двустороннего сотрудничества в промышленности, инновациях и в области инновационных технологий.

Наряду с этим я рад тому, что наши страны приступят к внутригосударственным процедурам, для того чтобы начать переговоры по свободной торговле в сфере услуг, инвестиций. Цель всех инициатив заключается в том, чтобы граждане двух стран пользовались ещё большими экономическими благами, в том, чтобы поднять их уровень жизни. В особенности ожидаю, что появится много достойных рабочих мест для молодёжи.

Во–вторых, наши страны будут ещё более тесно сотрудничать, для того чтобы реализовать общее видение – это мир и совместное процветание Дальнего Востока и Евразии в целом.

В сентябре прошлого года в рамках Восточного экономического форума в качестве стратегии реализации нашего видения я предложил навести «девять мостов сотрудничества». Мы, главы двух стран, вновь подтвердили важность сотрудничества в девяти областях, в частности, в сфере железных дорог, электроэнергии, газа, судостроения и портовой инфраструктуры.

Ожидаю, что план действий по «девяти мостам» со всеобъемлющим и конкретным содержанием будет принят в ближайшие дни, и сотрудничество сможет ускориться.

Договорились активизировать обмены между региональными автономиями. В данном процессе будут участвовать 17 автономий Республики Корея и региональных правительств Дальнего Востока России. Ожидаю, что будет происходить активное и многостороннее практическое сотрудничество, близкое к сфере повседневной жизни граждан.

В–третьих, расширяя сотрудничество в сфере здравоохранения и медицины, будем укреплять здоровье и общее благосостояние граждан.

Скоро в Москве в специальной международной медицинской зоне «Сколково» откроется корейская больница. Ожидаю активную роль в развитии и сотрудничестве в этой сфере профессионального медицинского персонала двух стран, специалистов по лечению раковых, сердечно-сосудистых и нервных заболеваний.

Вскоре начнётся сотрудничество в сфере медицины будущего – с использованием новейших технологий ИКТ. В ближайшем будущем можно будет дистанционно проводить диагностическое обследование пациентов посредством цифрового диагностического оборудования, установленного в вагоне поезда, следующего по Транссибу.

Ожидаю, что мы сможем спасти больше жизней благодаря объединению усилий двух стран, мудрой политике по сотрудничеству в сфере здравоохранения, медицины.

Договорились в том числе укреплять взаимодействие и сотрудничество, направленные на то, чтобы Корейский полуостров и Евразия смогли вместе пожинать плоды мира и процветания.

В процессе подготовки к проектам трёхстороннего сотрудничества между Югом и Севером и Россией договорились усердно продвигать работы на корейско-российском двустороннем треке, осуществление которых возможно на данный момент. Началом этому могут послужить совместные двусторонние исследования по соединению железных дорог, электросетей, газопроводов. Недавно Республика Корея присоединилась к ОСЖД как полноправный член данной организации. Благодарю за оказанную поддержку российской стороны.

В заключение хотел бы вновь выразить благодарность за приглашение посетить Россию с государственным визитом от лица Президента Путина и российским гражданам за тёплый приём.

Спасибо. Благодарю за внимание.

Корея. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 июня 2018 > № 2652658 Владимир Путин, Мун Чжэ Ин


Корея. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 июня 2018 > № 2652646 Владимир Путин, Мун Чжэ Ин

Начало российско-корейских переговоров в расширенном составе.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Уважаемые коллеги!

Позвольте мне вас ещё раз сердечно поприветствовать – теперь уже в более широком составе.

Рады всех вас видеть в Москве, уважаемые друзья, и, уверен, сегодняшняя встреча будет очень полезной.

Мы с господином Президентом в узком составе обсудили наиболее важные, чувствительные вопросы. Отметили, что двусторонние отношения развиваются весьма позитивно. У нас в значительной мере совпадают подходы к разрешению и острых международных вопросов, в том числе касающихся северокорейской ядерной программы.

И сейчас есть возможность послушать наших коллег, которые, я надеюсь, конкретизируют некоторые направления нашего взаимодействия.

Спасибо.

Мун Чжэ Ин (как переведено): Ещё раз: большая честь нанести государственный визит в Россию. Слова благодарности – Президенту Путину и российскому Правительству за тёплый приём, оказанный мне и корейской делегации.

На переговорах в узком составе мы с Президентом Путиным провели полезные переговоры об общих заинтересованностях, в том числе обсудили ориентиры будущего развития корейско-российских отношений и вопросы о ситуации вокруг Корейского полуострова. Рад тому, что мы с Президентом Путиным можем утверждать о широком совпадении во мнениях.

Хочу отметить, что мы с Президентом Путиным имеем сходство и во внутренней политике по развитию страны. Знаю, что Президент Путин в своём обращении в марте этого года обратил особое внимание на вопросы повышения уровня и качества жизни российских граждан, подчёркивая важность повышения минимальной зарплаты и улучшения благосостояния народа России. Всё это точно такая же политика, проводимая мною в Южной Корее. Мы её называем политикой экономического развития, в центре которой стоит человек, другими словами, это человекоориентированная экономика.

У нас с Президентом Путиным схожая политическая философия с точки зрения того, что она нацелена на обеспечение благоприятной жизни своего народа, стабильное экономическое развитие страны.

Помимо этого взаимодополняющая и взаимовыгодная экономическая структура нашей страны и общая политика, нацеленная на развитие региона Дальнего Востока России и северных территорий Кореи соответственно, сделают нас самыми оптимальными партнёрами друга для друга.

Полагаю, что наши народы тоже, безусловно, поддерживают развитие двустороннего сотрудничества, нацеленного на будущее. Даже есть статистика, подтверждающая это: недавний опрос общественного мнения россиян показал, что большинство россиян положительно оценивают корейско-российские отношения и выражают высокий уровень надежды на укрепление двустороннего сотрудничества.

На переговорах в расширенном составе я надеюсь в общем затронуть вопросы практического сотрудничества именно по трём основным направлениям, в которых возможно ожидать большего эффекта, синергии сотрудничества. Имею в виду поиск двигателей для будущего развития, развитие Дальнего Востока Евразии, а также улучшение благосостояния народов Кореи и России.

Спасибо.

Корея. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 июня 2018 > № 2652646 Владимир Путин, Мун Чжэ Ин


Корея. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 июня 2018 > № 2652645 Владимир Путин, Мун Чжэ Ин

Начало российско-корейских переговоров в узком составе.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Уважаемые друзья, коллеги!

Нам очень приятно принимать вас в Москве.

Республика Корея относится к наиболее приоритетным нашим партнёрам в Азии: ваша страна занимает второе место по объёму торгового оборота с Россией. И в последнее время мы наблюдаем очень хорошую тенденцию – и в прошлом году значительный рост отмечаем товарооборота, и в этом году товарооборот нарастает. В абсолютных величинах тоже довольно прилично, хотя, конечно, могло бы быть и получше – думаю, мы об этом поговорим, – около 20 миллиардов долларов.

Уважаемый господин Президент, Вы знаете, что Россия всегда выступала за нормализацию на Корейском полуострове, всегда вносила и намерена вносить дальше свой посильный вклад в урегулирование всех спорных вопросов. Уверен, что и это тоже будет сегодня предметом наших переговоров.

Добро пожаловать!

Мун Чжэ Ин (как переведено): Уважаемый Президент господин Путин!

После посещения в сентябре прошлого года Владивостока для меня имеет большое значение то, что я имею возможность побывать в России с государственным визитом впервые за девятнадцать лет после последнего государственного визита корейского Президента в Россию. Выражаю глубокую благодарность господину Президенту Путину за Ваши добрые приглашения.

Знаю, сегодня День памяти и скорби в память о погибших в Великой Отечественной войне, которая была начата именно в этот день 77 лет назад. Ещё раз хочу от имени всего корейского народа выразить слова соболезнования в знак почтения памяти.

Впрочем, пользуясь случаем, хочу поздравить Вас с успешным ходом чемпионата мира по футболу и самым первым выходом из группы российской сборной, одержавшей подряд две огромные победы.

Будучи Президентом, читая Толстого и Достоевского, я влюбился в Россию и мечтал побывать здесь. Поэтому меня переполняют неоднозначные чувства от пребывания в Москве.

Считаю Корею и Россию ключевыми партнёрами сотрудничества на Корейском полуострове и на Евразийском материке. Мы определили и продвигаем развитие стратегического партнёрства с Россией в качестве важного вектора внешней политики и политики безопасности нашей страны, так как продвигаемые мной и Президентом Путиным политики похожи: если у нас есть «новая северная политика», то у России есть политика по развитию дальневосточного региона, где наши совместные интересы встречаются. Поэтому совместное сотрудничество по этим направлениям обещает нам большой успех.

У нас с президентом Путиным общие цели по денуклеаризации Северной Кореи и установлению устойчивого мира на Корейском полуострове. Мы реализуем тесное взаимодействие по этим направлениям.

Выражаю искреннюю благодарность и признательность Президенту Путину и Правительству России за активную поддержку южнокорейской политики в процессе урегулирования политической обстановки вокруг Корейского полуострова, включая успешное проведение межкорейского саммита, встречи глав Северной Кореи и США и другие [шаги].

Корея. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 июня 2018 > № 2652645 Владимир Путин, Мун Чжэ Ин


США. Корея > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 мая 2018 > № 2621321 Екатерина Кинякина

Война гигантов: как Apple отсудил у Samsung полмиллиарда долларов

Екатерина Кинякина

корреспондент Forbes

Спустя семь лет разбирательств и пять дней судебный заседаний, в споре крупных технологических компаний поставлена точка. Почему суд обязал Samsung выплатить Apple $539 млн?

Суд Сан-Хосе, штат Калифорния, признал компанию Samsung виновной в нарушении патентных прав Apple на дизайн и технологии смартфонов. Теперь Samsung должен будет выплатить американскому конкуренту $539 млн, пишет Bloomberg. Как развивались события в этом случае и какие потери обычно несут технологические компании в ходе разбирательств?

Суд установил, что южнокорейская компания нарушила три дизайн-патента Apple — на защитное покрытие округлых углов своих телефонов, рама, которая окружает переднюю панель, и расположение иконок на экране, — плюс два патента «на полезность» или «на изобретение». В частности, в деле фигурировали такие технологии как «bounce-back», «pinch-to-zoom». Технология «pinch-to-zoom» дает владельцу возможность увеличивать картинку движением двух пальцев по экрану, а «bounce-back» заключается в том, что картинка отскакивает назад в момент, когда пользователь отпускает ее.

Изначально, в 2011 году, Apple требовала около $1 млрд за нарушение патентов, вырученные с продажи смартфонов Samsung, в которых использовались запатентованные технологии и дизайнерские решения, в то время как компания Samsung утверждала, что должна заплатить всего $28 млн, потому что технологические компоненты и элементы дизайна — это не все устройство, а только малая его часть.

В конце 2015 года суд снизил сумму иска до $548 млн плюс судебные издержки и дополнительные расходы, в марте 2016 года, после апелляции — до $399 млн. После этого дело поступило в Верховный суд США, но было возвращено в окружной суд для пересмотра решения. Оно и было вынесено сегодня: сумма выплаты повысилась на $140 млн.

Возможно, это еще не конец истории — представители Samsung не исключили, что решение суда будет обжаловано. А вот в Apple, кажется, решением остались довольны, для них суть этого дела была в большем, не просто в деньгах. «Мы глубоко убеждены в ценности дизайна. Наша команда неустанно работает над созданием инновационных продуктов, которые радуют наших клиентов», — прокомментировали в Apple решение суда. Bloomberg пишет, что независимые юристы назвали вердикт «большой победой» для Apple, потому что постановление Верховного суда фактически было вынесено против роста суммы возмещения убытков, но в итоге она увеличилась.

Битвы за патент

Этот патентный спор между Apple и Samsung был далеко не единственным: например, в начале 2014 года калифорнийский суд обязал Samsung выплатить Apple $120 млн за нарушение патента на синхронизацию данных, а также патента на технологию «slide to unlock», запатентованную Apple с выходом первого iPhone в 2007 году.

Apple также нарушала патенты Samsung, например, связанные с работой фотокамеры. Правда суд определил сумму выплаты всего лишь в $158 000. В 2013 году Комиссия по международной торговле США (ITC) признала нарушение компанией Apple патента корейской Samsung и наложила запрет на импорт iPhone 4, iPhone 3GS и планшетах iPad 3G и iPad 2 3G.

В конце августа 2012 года года очередное патентное разбирательство, но уже в суде Южной Корее завершилось ничьей: суд признал нарушения патентов за обеими компаниями. Согласно вердикту, Apple нарушила два патента Samsung, касающиеся беспроводной передачи данных. Apple обязали выплатить штраф в размере $35 400, Samsung — в размере $22 125. Также суд ввел запрет на продажу устройств iPhone 3GS, iPhone 4, iPad 1 и iPad 2 и гаджетов Samsung, включая Galaxy S, Galaxy SII и Galaxy Tab, на территории Южной Кореи. Впрочем большого ущерба производителям этот запрет не нанес — устройства уже морально устарели и не являлись важными для компаний.

В общей сложности обе компании подали друг на друга более 30 исков в разных странах мира. Чтобы как-то регулировать эти процессы, американская Apple и южнокорейская Samsung договорились отозвать все патентные иски друг к другу, поданные в суды за пределами США. Разбирательства параллельно велись в Южной Корее, Австралии, Японии, Германии, Нидерландах, Великобритании, Франции и Италии.

Замкнутый технологический цикл

По большому счету, Apple и Samsung — враги и партнеры одновременно: они закупают комплектующие у одних и тех же поставщиков, более того, до 2017 года Samsung поставлял Apple чипы для мобильных устройств. То есть повысив стоимость чипа на несколько центов, Samsung мог компенсировать свои потери за счет объемов продаж еще до 2017 года.

Компании делят первые две строчки в рейтинге мирового рынка смартфонов IDC по объемам продаж: Samsung (317,7 млн единиц, проданных за 2017 год) на первом месте, Apple (215,8 млн единиц, проданных за 2017 год) — на втором. На третьем месте рейтинга — китайская компания Huawei (в 2017 году она продала 154,2 млн смартфонов). Все три компании воюют за долю рынка, за прибыль и за нового покупателя, которых на рынке становится меньше — согласно тому же рейтингу, в 2017 году рынок смартфонов снизился впервые с 2009 года. Это означает, что тех, кто все еще остается без смартфона в мире становится все меньше, и компании начинают искать новые возможности получения прибыли, например через судебные решения.

Несмотря на то, что рынок смартфонов больше не растет, Apple и Samsung, вероятно, останутся конкурентами и в будущем, но уже в новых категориях, таких как беспилотные автомобили, очки дополненной реальности, умные колонки и другие устройства IoT, а также в разработке программного обеспечения для искусственного интеллекта.

Локальные конфликты

Помимо войны друг с другом, Apple и Samsung и многие технологические компании также ведут патентную борьбу с «патентными троллями». Последние не стали разрабатывать продукты, а решили сразу «заработать» альтернативным способом — через суды.

Например, компании VirnetX в апреле 2018 года удалось выиграть суд у Apple на $502,6 за нарушение патентного права на технологию видео-звонков, использованную в FaceTime, и iMessage. Дело было открыто еще в 2010 году. Тогда холдинг VirnetX (формально занимается телекоммуникационными решениями) предъявил Apple иск на $900 млн. Осенью 2017 года суд постановил, что Apple должна выплатить VirnetX $439,7 млн, весной к этой сумме добавились еще $502 млн. Штраф был назначен, исходя из данных о продаже около 400 млн устройство Apple. Вряд ли Apple оставит это решение без обжалования.

Помимо Apple, VirnetX периодически ведет патентные споры с Cisco Systems, Microsoft (удалось отсудить $200 млн) и Motorola (удалось отсудить $106 млн). VirnetX как раз из тех компаний, которые ничего не производят, но являются организацией, получающей патенты и строящей бизнес-модель исключительно на исках к другим компаниям.

Самой компании Apple приходилось отбиваться от Nokia, Motorola, HTC и Kodak. Nokia обвиняла Apple в незаконном использовании 10 патентов. Американцы подали встречный иск. Разбирательство длилось два года и закончилось подписанием соглашения о патентной лицензии. Motorola подала иск за использование семи патентов, касающихся воспроизведения видео- и аудиофайлов, напоминании о местонахождении и ряда других функций. Apple готовы были платить по $1 с каждого проданного устройства. После того как Google купил купила Motorola Mobility за $12,5 млрд, Apple и Google согласились прекратить все текущие судебные процессы, которые существуют непосредственно между двумя компаниями и в дальнейшем работать вместе. С HTC американская компания также обменялась исками за использование патентов. В итоге компании заключили договор о взаимном лицензировании патентов.

В январе 2012 года компания Kodak подала патентный иск против компаний Apple и HTC, обвинив их в нарушении четырех патентов, связанных с передачей цифровых изображений. Kodak потребовал прекратить продажу смартфонов и планшетов двух компаний и возместить убытки. Для Kodak это был последний шанс: за 2011 года ее акции подешевели на 91%, и 19 января Kodak подал официальное заявление о банкротстве. Так что это судебное разбирательства с участием Apple закончилось, даже не успев начаться. Впрочем, в декабре 2012, Kodak согласилась продать свой портфель из 12 патентов на цифровые изображения консорциуму за $525 млн, сообщив, что будет использовать выручку от продажи для погашения задолженности по банкротству.

Samsung в свою очередь судился со шведской Ericsson за патенты: у компании было лицензионное соглашение, но когда его срок истек, шведы поспешили подать иск. А финская Nokia добилась в судебном порядке запрета на продажи флагманского смартфона HTC One в Нидерландах из-за запатентованных компонентов микрофона.

Все средства хороши

Но все это меркнет перед тем, какую силу в вопросе отношения различных компаний имеют политические решения. В апреле 2018 года Министерство торговли США запретило китайскому телекоммуникационному гиганту ZTE приобретать американские продукты в течение семи лет, сославшись на нарушения соглашения о санкциях, заключенного в прошлом году. Это тут же ударило по другой американской компании — производителю чипов Qualcomm, потому что китайская ZTE была одним из ее покупателей. В ответ на американские санкции, китайская антимонопольная служба затормозила рассмотрение покупки Qualcomm датской компании NXP, поскольку многие китайские компании являются ее покупателями.

В случае дальнейшего нарастания напряжения, крайней вновь может оказаться Apple: многие из ее устройств собирают в Китае, потому что это дешевле. Более того, если в Китае запретят продажу продукции Apple, то никакие патентные споры не смогут покрыть убытки от потери одного из крупнейших мировых рынков сбыта. Возможно, эти факторы были приняты во внимание, или китайцы пошли на компромисс, но Трамп намекнул в твиттере, что и этот конфликт можно было уладить. Мир высоких технологий немыслим без компромиссов и договоров, слишком повязаны его участники.

США. Корея > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 мая 2018 > № 2621321 Екатерина Кинякина


КНДР. Корея. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dn.kz, 11 мая 2018 > № 2605187 Юрий Сигов

КОРЕЙСКАЯ ШАРАДА

Чем закончатся игры в “объединение Кореи” никто не знает. Даже сами корейцы

Юрий Сигов, Вашингтон

Вот уже несколько недель со страниц мировой печати и с экранов телевизоров не сходит якобы сверх-сенсационная тема. Две Кореи чуть ли не собрались воссоединяться, благодарность за подобный “исторический прорыв” требует себе исключительно президент Соединенных Штатов, в то время как два корейских лидера пожимают друг другу руки и даже вроде как какое-то дерево совместно сажают на радость соотечественникам. А уж насчет прогнозов по типу “то ли еще будет – ой, ой, ой” на Корейском полуострове отметились все, кто мало-мальски КНДР и Южную Корею может отыскать на карте мира.

Теперь вот ждут-не дождутся еще одного исторического события – планируемой (якобы) встречи в верхах между лидерами США и КНДР. Гадают, где они встретятся, кто кому первым пожмет руку, и сколько потом разных медпрепаратов будет использовано, чтобы руки отмыть от “крепкого политического захвата”. А еще каждый Божий день сообщается о том, что КНДР “вот-вот свернет свою ядерную программу”, И опять-таки все благодаря неустанной работе нынешнего хозяина Белого дома, который в единственном числе и правит современным миром (это если в Москве или Пекине вдруг думают иначе).

Но что во всей этой информационной кутерьме вокруг Корейского полуострова на самом деле имеет место быть, а что – чисто пропагандистская шелуха? И насколько вообще возможно некое объединение двух Корей, которым чуть ли не предсказывают “светлое единство” по примеру двух Германий (где на самом деле одна “скушала” другую при полнейшем предательстве верхушки СССР и ее так называемого “перестроечного руководителя”)?

Предлагаю же в этой связи посмотреть на происходящее на Корейском полуострове предельно прагматично, с точки зрения имеющихся “на местности” реалий, и оценить сам смысл тех громогласных заявлений и предсказаний, которые не просто делаются политиками самого высокого ранга, но и могут действительно оказать влияние на всю систему безопасности Азиатского континента, включая и страны Центральной Азии.

О каких победителях вообще можно толковать? В проигравшие не попасть бы

Начну вот с чего. С момента встречи лидеров КНДР и Южной Кореи чего только обеим странам не предрекалось, Особенно много заострялось внимания на том, что за всеми этими картинными рукопожатиями руководителей двух Корей незримо стоял американский президент. Тем более после того, как опять-таки американская сторона по всем подконтрольным СМИ распространила таинственный рассказ о якобы имевшем место визите нынешнего Госсекретаря США в КНДР и его тайных переговорах в Пхеньяне с Кимом-младшим (что никто ни разу не подтверждал, а американцы могут в этом плане обнародовать все, что им на руку).

Также важно, что две страны, которым никакое объединение Кореи невыгодно - США и Япония продолжают настаивать на том, что якобы необходимо по-прежнему оказывать на Пхеньян давление, пока КНДР не откажется полностью от ядерного оружия и не свернет свои ядерные программы. Одновременно подчеркивается, что пока Северная Корея не станет “Южной”, ее будут гнобить, давить и “указывать как ей жить”, даже если Ким-младший будет с южно-корейским руководителем встречаться по десять раз в месяц.

По поводу самого факта начала вменяемого диалога между двумя Кореями. Давно уже существует твердое мнение о том, что если бы внешние посторонние силы не вмешивались в межкорейские отношения, Сеул и Пхеньян давно бы нашли общий язык (благо он один и тот же). И какое-то подобие взаимосуществования выработали бы. Но это - в теории, которая с практикой с 1945 года не особо стыкуется.

Ведь Южная Корея по-прежнему фактически оккупирована американскими войсками (в то время, как на территории КНДР давно уже нет ни советских, ни китайских войск). Любые решения, касающиеся внешней политики собственной страны президент Южной Кореи принимает только после согласований с Вашингтоном. К тому же в случае возникновения любого военного конфликта на Корейском полуострове командовать всей Южной Кореей (включая ее армию) будет американский генерал, и никак иначе.

Что же касается самого факта переговоров, а не словесных оскорблений и угроз в адрес друг друга, то тут надо иметь в виду типично восточный сюжет о “сохранении лица”. Для КНДР и товарища Кима сам факт ведения с ним переговоров иностранцами - это признание его силы, авторитета, независимости и суверенитета возглавляемой им страны. Но то же самое про себя думает и нынешний президент США. Д.Трамп уверен, что именно он – главный в этих переговорах, и именно он "не позволит себя обмануть", плюс будет добиваться полного прекращения ядерной программы Пхеньяна.

А это, между прочим, означает не только отказ от испытаний ракетно-ядерного оружия, но и его уничтожение в КНДР под присмотром так называемых международных инспекторов. То есть весь мир нынче фактически вводится в заблуждение, поскольку Соединенные Штаты обещают именно ракетно-ядерное разоружение Северной Кореи, чего они добиться не смогли за более, чем 60 лет постоянного давления, и вряд ли смогут это сделать нынешними переговорами.

Дело в том, что товарищ Ким-младщий уже неоднократно объяснял, что ему совсем даже не улыбается судьба первых лиц Ирака и Ливии, и ни на какое ядерное разоружение он не пойдет ни при каких условиях. Америка сама может вспомнить, чего ей стоило создать собственное ядерное оружие и с его помощью править миром. Так почему КНДР должна на это пойти добровольно, хотя угрозу ее суверенитету никто с повестки дня не снимал?

И даже если две Кореи и начнут какие-то конкретные переговоры о том, чтобы в каком-то отдаленном будущем объединяться (но никак по типу ГДР с ФРГ), то ведь есть еще на карте совсем рядышком Япония. Она тоже с 1945 года оккупирована Соединенными Штатами, и ни одно существенное решение в области внешней политики Токио не может принять без согласования и “утверждения” в Вашингтоне. Называется это нынче “стратегическим партнерством и союзничеством”, но в руководстве КНДР полных лохов и готовых на “разводку” простаков вроде бы не наблюдается.

Кстати, северокорейцам прекрасно известно, что между Токио и Вашингтоном имеются секретные договоренности, согласно которым руководство Японии соглашается с наличием ядерного оружия на прибывающих в страну американских кораблях и самолетах. Те же японские журналисты постоянно пишут о том, что американское ядерное оружие может находиться на американских военных базах в Японии. Но ведь японцев туда не пускают, да и с какой стати американцам это делать?

Кто кого обманывает, и есть ли вообще на свете правда?

Здесь вот еще о чем стоило бы упомянуть. Все годы существования Северной Кореи как независимого государства и ее жизнь, и высшее руководство рисовались на Западе и в Японии с Южной Кореей (прежде всего) как жуткий кошмар и ужас без конца. Голод, пытки, уничтожение несогласных с курсом партии и правительства в Пхеньяне, сумасшествие северокорейского руководства в плане неких экстравагантных вариантов поведения - все это изо дня в день выдается на страницы газет и журналов, и постоянно муссируется сотнями прикормленных политологов и “экспертов по Северной Корее”.

Вся информация о том, что делается в КНДР на Западе имеется по-прежнему от разного рода перебежчиков, ищущих себе “подкорм” в Южной Корее и США “противников режима в Пхеньяне” и тому подобных. Можно ли всему этому верить? И более того - можно ли формировать какую-то вменяемую политику на основе подобных “свидетельств” и “разоблачений” якобы кошмарности северокорейских властей? Ответ, думаю, очевиден.

Поэтому примерно с той же степенью “доверия” стоило бы оценивать достигнутые на недавней встрече лидеров КНДР и Южной Кореи соглашения и принятые с широкими улыбками первых лиц декларации. К примеру, явно раздутые надежды выражаются на отказ Северной Кореи от ядерного оружия и полный его вывод с Корейского полуострова. Это ведь означало бы полную капитуляцию КНДР, на что товарищ Ким ну явно идти не планирует. Зато многочисленные американские эксперты уверенно утверждают, что именно это и будет обсуждаться на возможной встрече Кима и Д. Трампа(что вероятно только если корейского лидера напоят каким-нибудь зельем).

Также подобное непонимание ситуации демонстрируют те, кто мусолит тему о якобы “запускаемом процессе объединения двух Корей в одно государство”. Да, на данном этапе они могли бы подписать некий мирный договор между собой и установить, скажем, дипломатические отношения (хотя, думаю, это больше походило бы на внешние понты, но никак не на смену общего вектора развития двусторонних отношений).

Да и потом практически всем основным “друзьям” Кореи и ее возможного объединения именно оно особо невыгодно. Хотя до этого еще при любых раскладах очень далеко (да и неизвестно, дойдет ли до этого вообще дело), появление нового влиятельного государства в регионе для той же Японии, да и США (в меньшей степени - для России и КНР) может создать весьма серьезные проблемы для всей архитектуры безопасности этого и так нашпигованного оружием и военной силой региона.

Чем ниже конфликтный потенциал основных партнеров стран Центральной Азии, тем проще им будет проводить свою многовекторную политику

И, наконец, что в этом якобы “сдвинувшемся мирном процессе на Корейском полуострове” может выгореть не только его естественным участникам, но и другим странам континента, включая центральноазиатские? О том, каковы планы и расчеты в этом процессе США и Японии уже упомяналось. Поэтому обращу внимание на политику в отношении двух Корей Китая, России, и как следствие- значение подобных событий для центральноазиатских государств.

Что касается КНР, то в той же Америке ее политика в отношении Северной Кореи уже как пару лет попросту переворачивается с ног на голову. Если раньше американцы считали китайцев чуть ли не основными спонсорами северокорейского режима, то теперь Китаю уже приписывается якобы желание “быть с Америкой в одной лодке” для того, чтобы лишить КНДР ее ядерного оружия.

Помимо этого, в американских научных кругах постоянно педалируется тема о том, что якобы китайский руководитель товарищ Си очень даже не любит товарища Кима, и вроде как возмущен проводимой им политикой, намереваясь давно “закрыть северокорейский вопрос”. А еще утверждается, что Китай в любой момент, если, к примеру, Америка нападет на КНДР, попросту сдаст северокорейцев, чтобы только не связываться в военном конфликте с Соединенными Штатами.

На самом же деле, какие планы у Китая в отношении что КНДР, что в перспективе возможного объединения всего Корейского полуострова не знает никто. И уж тем более невозможно просчитать китайские планы в отношении своих ближайших соседей “западными лекалами” менталитета. Пока же ясно одно: Китай по-прежнему имеет немалое влияние на политику Северной Кореи (чтобы по этому поводу не писали самые всезнающие мировые эксперты). И стабильность вкупе с предсказуемостью руководства Северной Кореи для Пекина крайне важны и принципиальны.

Самой проигрывающей стороной от всей этой “корейско-объединительной суеты” оказывается Россия – причем по целому ряду причин. Имея непосредственную границу с КНДР, и фактически будучи зачисленной в союзники Пхеньяна усилиями американских правящих кругов, Москва с потрясающим упорством, граничащим с натуральным безумием, подписывалась все эти годы под всеми гадостями, которые “обеспокоенное международное сообщество” вытворяло на всех уровнях против КНДР. Также Россия голосовала за нелепейшие санкции против этой страны, будучи под точно такими же санкциями той же самой страны, которой она пыталась прислуживать “на корейском направлении”.

Плюс постоянно только сокращала все экономические (не говоря уже о иных) связи с Пхеньяном, высылала по просьбе “американских партнеров” корейских рабочих с лесосек на Дальнем Востоке. Хотя имела уникальные возможности нарастить там свое не просто влияние, а реально укрепить позиции во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Между прочим, полностью игнорировал существование товарища Кима и занятый “укреплением отношений с Западом” российский президент. Зато теперь с “достойным переговоров” соверокорейским первым лицом готовы беседовать все– вплоть до главного еще вчера “усмирителя Пхеньяна” Д. Трампа. И это не упоминая развитие отношений именно на личном уровне руководства КНДР с другими своими соседями.

Для государств Центральной Азии ситуация с “мирными инициативами на Корейском полуострове” в принципе выгодна по самой главной причине. А именно снижение напряженности вокруг КНДР в противостоянии основных игроков будущего обустройства миропорядка - США и Китая. Если им там удастся избежать жесткой конфронтации, то и в других точках они больше (по крайней мере, пока) станут искать возможности не столкнуться лоб в лоб, а хотя бы внешне имитировать какое-то подобие взаимопонимания и учет интересов друг друга.

Чем больше будут основные игроки в геополитике Азии отвлекать свои усилия на важные для них, но не принципиальные сюжеты для той же Центральной Азии, тем проще будет странам региона и дальше проталкивать так называемую многовекторную политику. При которой сегодня можно получить кредит у китайцев, завтра - у России, послезавтра поучаствовать с Америкой в каких-нибудь военных учениях или отправить туда на обучение своих офицеров. А еще через пару деньков “подыграть” в чем-то Турции, Ирану или единой Европе.

В любом случае до какой-то конкретики на Корейском полуострове еще очень и очень далеко. А чем дольше будут идти все эти мало к чему обязывающие переговоры, пожиматься руки и высаживаться деревца зеленые, тем выгоднее подобное положение будет для всех, кто на большую политику в мире не влияет, но к ее основным “разводящим” имеет желание как можно плотнее к собственной выгоде подвязаться.

КНДР. Корея. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dn.kz, 11 мая 2018 > № 2605187 Юрий Сигов


США. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 10 мая 2018 > № 2600648 Александр Воронцов

Диктатор и провокатор: на каких условиях смогут помириться США и Северная Корея

Александр Воронцов

заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН, доцент кафедры востоковедения МГИМО

Предвоенная риторика КНДР и Соединенных Штатов внезапно сменилась конструктивным диалогом. Тем не менее вопрос ядерного разоружения останется главной темой предстоящих переговоров Дональда Трампа с Ким Чен Ыном

Американо-северокорейский саммит состоится этой весной — и похоже, мир все еще не может в это поверить. Стороны долго уклонялись от переговоров, но с наступлением 2018 года пошли на компромиссы.

Особую интригу в подготовку саммита привнесла лидирующая роль специальных служб США, Южной Кореи и КНДР. Разведывательные ведомства трех стран действовали в секретном режиме без уведомления министерств иностранных дел и других национальных ведомств, выяснила газета New York Times.

Крутой разворот событий породил массу вопросов о его причинах новой риторики, повестке ожидаемых переговоров и месте их проведения. Разумеется, каждая сторона дает свою интерпретацию данных событий.

Чего добиваются США и Южная Корея

Вашингтон представляет инициативу Ким Чен Ына как собственную победу, то есть прямой результат жесткого режима санкций и военно-политического давления, которое якобы напугало руководство КНДР и вынудило пойти на капитуляцию. Естественно, Пхеньян объясняет свой шаг по-другому — проявлением доброй воли и искреннего стремления к миру, подкрепленного усилившимся оборонным потенциалом.

В декабре 2017 года, задолго до начала головокружительной дипломатической истории, Северная Корея объявила о завершении намеченных ранее программ создания ракетно-ядерного оружия. Власти КНДР утверждают, что уже сформировали ядерный щит, гарантирующий безопасность государства. Мировые державы не обратили должного внимания на это заявление, представив его как очередной пропагандистский ход Пхеньяна.

На данный момент запросы сторон остаются в целом прежними, а Вашингтон и Сеул стремятся продемонстрировать подчеркнутую жесткость и непоколебимую солидарность собственных действий в отношении КНДР. США и Южная Корея продолжают утверждать, что конечным итогом переговоров может быть только полная ликвидация ядерной программы КНДР.

Более того, западные партнеры выдвигают предварительные требования. Как заявила пресс-секретарь Белого дома Сара Хакаби Сандерс, «президент не будет проводить встречу, пока не увидит конкретных шагов и конкретных действий, предпринятых Северной Кореей таким образом, чтобы президент кое-что получил (до проведения встречи)».

Еще одно требование Вашингтона звучит так: «любое соглашение с КНДР должно сопровождаться обязательным механизмом его верификации, нацеленным на необратимую денуклеаризацию».

При этом ни Дональд Трамп, ни глава Южной Кореи Мун Чжэ Ин не собираются ослаблять санкции против Пхеньяна в период подготовки и проведения саммита. Вместо этого они намерены наращивать давление на Ким Чен Ына, чтобы сделать его более сговорчивым.

Нетрудно заметить, что набор этих требований неоднократно выдвигался США и их союзниками, а северокорейский режим столь же регулярно отвергал предложения западных стран. Пока трудно представить, что на этот раз Ким Чен Ын согласится принять американский ультиматум.

В чем заключается тактика КНДР

В марте этого года я был в командировке в Пхеньяне, где встретился с сотрудниками Министерства иностранных дел северокорейской республики. В тот раз дипломаты из КНДР впервые озвучили обновленный подход к ведению дел с США. По их словам, Северная Корея предлагает такую формулу переговоров, на которых каждая сторона будет иметь возможность поставить на обсуждение любой вопрос.

Это значительно более гибкая позиция по сравнению с той, на которой Пхеньян категорически настаивал до сих пор. Прежде суть заявлений КНДР сводилась к утверждению: «Мы не будем участвовать ни в каких переговорах, в повестку которых может быть включен вопрос о ракетно-ядерный программах Северной Кореи».

Теперь же в КНДР воспользовались посредничеством южнокорейских эмиссаров и передали в Вашингтон, что Ким Чен Ын выразил «приверженность денуклеаризации Корейского полуострова и дал понять, что у него не будет причин для обладания ядерным вооружением в случае отсутствия военных угроз для КНДР и гарантий сохранности северокорейского режима». Действующий глава КНДР также неоднократно вспоминал заветы своего деда, основателя северокорейского государства Ким Ир Сена, который хотел видеть будущее Корейского полуострова в безъядерном статусе.

Под внешними гарантиями своей безопасности Ким Чен Ын подразумевает вывод американских войск из Южной Кореи, изъятие американского ядерного оружия с территорий, примыкающих к КНДР (в первую очередь с острова Гуам и Японии), прекращение регулярных американо-южнокорейских военных учений, снятие международных и односторонних санкций, а также предоставление экономической помощи в качестве компенсации ущерба, причиненного санкциями. Прежде Вашингтон многократно отвергал такие запросы КНДР, но, похоже, в этот раз все может быть по-другому.

Сейчас речь идет о новом, но наиболее серьезном за последние годы раунде дипломатической игры и маневрирования. Сам по себе этот факт, конечно, заслуживает позитивной оценки. Но насколько широки границы подобного маневрирования, можно спорить.

Как на самом деле проходили переговоры

Можно не сомневаться, что спецпредставитель Мун Чжэ Ина в Пхеньяне договорился о чем-то, что осталось за скобками опубликованных материалов. Южнокорейский президент старается быть «настоящим корейцем» для Пхеньяна и надежным союзником для Вашингтона. Совместить это очень сложно.

Можно допустить, что информация и детали договоренностей, которые были реально достигнуты в Пхеньяне, а затем доложены в Вашингтоне, не совпадают и имеют различную тональность. Тогда в случае срыва намечающегося грандиозного проекта и Вашингтон, и Пхеньян смогут сказать, что посредник в лице Южной Кореи их дезинформировал.

С другой стороны, игра уже началась, и с северокорейской стороны она хорошо продумана. Во время Олимпийских игр в Пхенчхане им удалось установить контакты с американскими представителями. При этом Пхеньян исходит из того, что «козырные карты» КНДР усилились.

В Северной Корее считают: США всерьез обеспокоены успехами ракетно-ядерной программы Пхеньяна и верят в способность Ким Чен Ына нанести ядерный удар по континентальной части Америки.

К тому же Вашингтон с разочарованием убедился, что Япония и Южная Корея, главные дальневосточные союзники Соединенных Штатов, категорически отвергают любой вариант военной операции против КНДР. Возможно, Трампу стало ясно: если США проигнорируют жестко негативную позицию союзников и все-таки нанесут военный удар по Северной Корее, то Вашингтон может потерять Токио и Сеул в качестве союзников. Подобная реальность в определенной степени сузила рамки маневрирования администрации Трампа.

Наконец, неожиданно начавшийся вопреки воле Вашингтона и динамично продолжающийся прогресс в межкорейских отношениях в январе-марте 2018 года дал Пхеньяну новый рычаг воздействия на США.

В итоге свобода действий Вашингтона на Корейском полуострове относительно сократилась, а переговорные позиции Пхеньяна сравнительно укрепились. В этих условиях КНДР, видимо, решила перейти в дипломатическое наступление, надеясь на получение ограниченных, но реальных дивидендов.

В качестве разумного жеста доброй воли Северная Корея добровольно пошла на мораторий по ракетно-ядерным испытаниям до проведения двух саммитов. Впрочем, на деле этому может способствовать нынешний технологический цикл развития военных программ, не требующий ракетных запусков в ближайшее время. Естественно, это не помешает Вашингтону трактовать миролюбивый шаг КНДР как проявление слабости и уступку северян под нажимом международного сообщества.

Военные учения против ядерной программы

Если для стран Запада ключевым вопросом в переговорах остается ядерная программа Ким Чен Ына, то для КНДР принципиальную важность имеют совместные военные учения США и Южной Кореи. Эти учения проходят каждый год, но в этот раз кое-что изменилось.

Вопреки неоднократно озвученным утечкам информации о том, что военные маневры «Фоул игл» и «Ки Ризолв» могут отменить, в апреле совместные учения США и Южной Кореи все-таки начались. Прошедшие маневры оказались более масштабными, чем прежде: в 2017 году в учениях участвовало 320 тысяч военнослужащих, включая 15 тысяч американских военных, а в этом году — 323 тысячи солдат, в том числе 23 тысячи представителей Соединенных Штатов.

Одновременно союзники сократили продолжительность маневров, ранее длившихся по два месяца. Сценарий учений стал менее воинственным и более деликатным: в документах более не упоминается цель «обезглавливания», то есть скорейшей ликвидации высшего руководства Северной Кореи. Не случайно южнокорейские и американские СМИ отмечают, что «Ким Чен Ын проявил сдержанную реакцию и неожиданную гибкость к маневрам этого года».

Непредсказуемый фактор Трампа

Предсказывать итоги начавшегося интересного этапа дипломатической борьбы невозможно. Очень многое зависит от соотношения внутриполитических сил в Южной Корее и в США. В Америке позиции «ястребов», то есть сторонников бескомпромиссного подхода к КНДР, сильнее, чем у мирно настроенных «переговорщиков»: весной в Белый дом вернулся Джон Болтон, известный своей жесткой риторикой. Из-за этого начавшийся хрупкий процесс диалога может сорваться в любой момент.

Вместе с тем недавняя история помнит случаи, когда президенты США начинали с жесткой конфронтации с КНДР, а затем резко переходили к конструктивному переговорному процессу. В частности, так поступали Билл Клинтон и Джордж Буш-младший. Подобные дипломатические повороты можно назвать частью американской внешнеполитической традиции. Нельзя недооценивать и «фактор Трампа», который со своей непредсказуемостью способен круто развернуть вектор переговоров в любую сторону.

В последние два месяца на различных международных площадках проводится серия совещаний экспертов высокого уровня с целью прояснения и формирования позиций в преддверии саммита США — КНДР. Американские представители, как всегда, занимают бескомпромиссно наступательную позицию: они акцентируют внимание на известных резолюциях Совета Безопасности ООН и фокусируются на легалистском подходе и требовании немедленной денуклеаризации по формуле CVID (полное проверяемое необратимое уничтожение) без предварительных условий.

Зато позиция северокорейской стороны стала значительно более сдержанной и осторожной. Создалось впечатление, что, уходя от прямых ответов на резко заостренные вопросы американских коллег, северяне хотят довести дело до саммита и озвучить свою реальную позицию уже там. Сама же позиция, судя по всему, заключается во введении поэтапной дорожной карты с взаимными обязательствами сторон.

Зная северокорейскую дипломатию не первое десятилетие, трудно представить, что Пхеньян согласится на формулу CVID без предварительных условий или на полное ракетно-ядерное разоружение по ливийской модели. Эту модель активно продвигает советник Трампа Джон Болтон. Хочется верить, что реализм и прагматизм с обеих сторон проявятся должным образом.

США. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 10 мая 2018 > № 2600648 Александр Воронцов


КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 мая 2018 > № 2616249 Олег Щукин

Межкорейский диалог

его результаты могут оказаться настоящим прорывом, кардинально меняющим весь дальнейший ход событий

27 апреля председатель Госсовета КНДР Ким Чен Ын и президент Республики Корея Мун Чжэ Ин провели в демилитаризованной зоне межгосударственные переговоры на высшем уровне и подписали Пханмунчжомскую декларацию, в которой заявили о немедленном прекращении любых враждебных действий в отношении друг друга, а также о денуклеаризации Корейского полуострова и о стремлении двух корейских государств подписать полноценный мирный договор, поставив точку в длящемся вот уже 68-й год "временном перемирии".

Событие, что и говорить, беспрецедентное и, что весьма важно, безусловно положительно воспринятое всем нынешним разделённым и даже разорванным по многочисленным линиям конфликта миром. Но это — далеко не тот случай, когда солдаты, смертельно уставшие от многомесячных или даже многолетних тягот войны, из своих окопов любуются внезапно залетевшей на "ничейную полосу" невесть откуда взявшейся прекрасной бабочкой или птицей, которые напоминают им о жизни и мире. Нет, состоявшийся межкорейский диалог и его результаты могут оказаться настоящим прорывом, кардинально меняющим весь дальнейший ход событий.

У встречи двух политических лидеров разделённой в 1953 году по 38-й параллели "Страны утренней свежести" — гигантский "бэкграунд", в котором есть место и смерти Сталина, и ссоре Хрущёва с Мао Цзэдуном, и "экономическому чуду" Сеула, и ракетно-ядерному проекту Пхеньяна, и стратагемам китайской внешней политики, и американскому "атомному зонтику" имени Хиросимы и Нагасаки над Японией, Южной Кореей и Тайванем, и очень многому другому.

Ким Чен Ын — уже третий представитель "политической династии", начатой Ким Ир Сеном и пережившей уже добрую дюжину президентов США, начиная с Гарри Трумэна, и не дрогнувшей ни перед какими угрозами и даже ударами "дяди Сэма". Сегодня он может считать себя не просто победителем, а человеком, сделавшим важнейший исторический шаг к восстановлению единого корейского государства. Потому что так, наконец, сложилась международная ситуация, что оно оказывается нужным практически всем "центрам силы" современного мира. А значит — и возможным.

В Азиатско-Тихоокеанском регионе это далеко не первый случай возвращения насильственно отторгнутых или разделённых территорий. В 1975 году произошло объединение Вьетнама. До 1997 года, например, казалось невозможным представить себе, что Великобритания полностью откажется от Гонконга, вернув этот крупнейший финансовый центр под юрисдикцию континентального Китая. Теперь на очереди — Корея. После вывода с полуострова американских ядерных ракет и систем ПРО "двойного назначения", после установления нормальных экономических отношений между Севером и Югом полуострова, рано или поздно "вода найдёт дорогу", политическое и государственное единство Кореи будет восстановлено — скажем, в рамках уже вполне успешно опробованной Китаем концепции "одна страна — две системы". Не исключено, что следом за этим, если верить пресловутой "теории домино", последуют и нормализация отношений КНР с Тайванем, а в более отдалённой перспективе — и вывод американских военных баз из Японии.

Но сегодня остаётся только поздравить корейский народ с самым первым и трудным шагом к восстановлению его единства.

Олег Щукин

КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 мая 2018 > № 2616249 Олег Щукин


Корея. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 апреля 2018 > № 2591052 Андрей Ланьков

Единство и противоположности. Достижимо ли объединение Кореи

Андрей Ланьков

Идея объединения является составной частью националистического пакета, от которого сейчас ни Сеул, ни Пхеньян отказаться не могут. Однако опросы показывают, что население Южной Кореи относится к ней все хуже. А в КНДР его боится элита, не только партийная, но и нарождающаяся северокорейская буржуазия. Единственный реальный сценарий — революционный, но он разрушителен для южнокорейской экономики

27 апреля в маленьком пограничном поселке Пханмунчжом состоялась встреча глав двух корейских государств – президента Южной Кореи Мун Чжэ Ина и Высшего Руководителя КНДР Ким Чен Ына.

Сама по себе эта встреча не принесла конкретных результатов – от нее, впрочем, таких результатов никто особо и не ожидал, ибо встреча была не более чем разминкой перед настоящими переговорами, которые начнутся в ближайшие недели. Тем не менее, помимо обычного в таких случаях протокольно-дипломатического театра, были подписаны и очередные межкорейские документы. В них, как легко догадаться, говорилось о готовности сторон хранить мир на Корейском полуострове, а также об их желании двигаться к объединению страны.

Ничего необычного в последнем заявлении не было, хотя именно его с особой активностью стали цитировать в зарубежных СМИ. Подписанная в Пханмунчжоме декларация по своей риторике неотличима от деклараций 2000 и 2007 годов, не говоря уже о более ранних документах, которые подписывались в 1991 и совсем уж далеком 1972 году. Фраза о стремлении к объединению и готовности не покладая рук трудиться над достижением этой замечательной цели должна присутствовать в любом межкорейском документе – таковы установившиеся на Корейском полуострове правила политической игры, менять которые никто не собирается.

Каждый раз, когда Северная и Южная Корея начинают обмениваться широкими улыбками, спортивными делегациями и концертными группами, в российских и мировых СМИ увлеченно обсуждается тема «объединения Кореи», а иногда там даже появляются сообщения о том, что «корейские государства решили начать процесс объединения». Принятая в Корее риторика время от времени принимается за чистую монету даже серьезными людьми, поскольку эти люди не имеют особого представления о реальном положении дел на Корейском полуострове.

Слово, которое ласкает слух

Слово «объединение» имеет в современном корейском политическом словаре исключительно позитивные коннотации. Этот термин и на Юге, и на Севере используют для того, чтобы политкорректным образом описать контакты между двумя Кореями. Например, в составе южнокорейского правительства имеется Министерство объединения, которое, по сути, является просто «Министерством по вопросам отношений с КНДР». В Южной Корее научно-исследовательские институты, занимающиеся проблемами КНДР, активно используют слово «объединение» в своих названиях. Точно так же обстоят дела и на Севере. На северокорейском официальном жаргоне даже сотрудники северокорейской разведки, в поте лица своего трудящиеся на южнокорейской земле, именуются «работниками объединения».

Раскол страны, фактически случившийся в 1945 году и формально закрепленный тремя годами позднее, официально не признан ни на Севере, ни на Юге. И Конституция КНДР, и Конституция Республики Корея утверждают, что на всей территории Корейского полуострова имеется одно и только одно законное правительство. Как легко догадаться, по мнению Северной Кореи это правительство находится в Пхеньяне, а по мнению Южной – наоборот, в Сеуле. С точки зрения южнокорейского законодательства, КНДР является даже не «самопровозглашенной республикой», а «антигосударственной организацией». С точки зрения северокорейского правительства, все обстоит ровно наоборот: Южная Корея является территорией, оккупированной Соединенными Штатами, на которой действует марионеточный и не имеющий легитимности режим.

Обе стороны временами предпринимали весьма экзотические шаги, дабы продемонстрировать, что их власть распространяется на весь Корейский полуостров. В частности, по северокорейской Конституции, до 1972 года столицей КНДР официально был Сеул, в то время как Пхеньян тогда полагалось считать лишь временной ставкой северокорейского руководства. С другой стороны, президент Южной Кореи и по сей день назначает губернаторов в северокорейские провинции. Губернаторы эти, понятное дело, во вверенных им провинциях не появляются, но для размещения их офисов построено даже специальное здание на ближней окраине южнокорейской столицы.

Впрочем, вся эта риторика уже давно не имеет никакого отношения к действительности. И на Севере, и на Юге по-прежнему есть силы, которые считают объединение страны актуальной, пусть и в перспективе, политической задачей. Однако в целом на Корейском полуострове все большее влияние имеет мнение о том, что объединение Севера и Юга является не только нежелательным, но и крайне опасным делом.

Тем не менее, как уже говорилось, клятвы в верности идеалу объединения остаются важной частью официальной риторики обоих корейских государств – в чем мы очередной раз убедились 27 апреля, во время саммита в Пханмунчжоме. Связано это в первую очередь с тем, что и на Севере, и на Юге большую роль в господствующей идеологии играет национализм. Корейский этнический национализм, разумеется, подразумевает, что все «люди корейской крови» должны жить в едином и единственном корейском государстве. Поэтому идея объединения является составной частью националистического идеологического пакета, от которого сейчас ни Сеул, ни Пхеньян отказаться не могут.

Тем не менее опросы общественного мнения показывают, что население Южной Кореи все хуже относится к идее объединения, причем чем моложе житель Юга, тем меньше энтузиазма он проявляет в отношении объединения. В частности, по данным проведенного Сеульским государственным университетом опроса, в 2016 году среди 20-летних южан объединение страны считали необходимым 36,7%, среди 40-летних так думало 54,2%, а среди 60-летних – 75,4%. Иначе говоря, среди 60-летних доля сторонников объединения в два раза выше, чем среди молодежи.

В КНДР по понятным причинам социологические опросы на такую тему проводиться не могут, однако, по имеющимся сведениям, можно предполагать, что особого энтузиазма по поводу создания единого государства не наблюдается и на Севере – по крайней мере, среди элиты.

Старики-энтузиасты и студенты скептики

Несколько упрощая картину, можно сказать: отношение к проблеме объединения в Южной Корее зависит в первую очередь от возраста. В первом приближении можно выделить три поколения южных корейцев, каждое из которых относится к объединению по-своему.

Первая группа включает в себя людей пожилых, которым сейчас уже сильно за 60 и которые родились в самом начале пятидесятых или раньше. Это люди в своем большинстве помнят (или хотя бы представляют по рассказам старших братьев и сестер) Корейскую войну и последовавшие за ней времена бедности и лишений. Помнят они и времена «южнокорейского экономического чуда», того стремительного рывка, который в 1960–1989 годах превратил одну из беднейших стран Азии в индустриальную державу мирового уровня. У многих из них есть родственники на Севере, а свое детство и юность они провели в стране, в которой память о существовании единого государства была еще свежа. С другой стороны, эти люди в своем большинстве искренне разделяли – да и поныне разделяют – идеологию агрессивного антикоммунизма, которая в 1948–1988 годах не только активно насаждалась сверху, но и пользовалась поддержкой снизу.

Для пожилых жителей Юга Северная Корея – это, безусловно, часть корейского государства, но это одновременно и территория, в которой у власти находятся зловещие «коммунистические бандиты», под гнетом которых страдают соплеменники. Для большинства этих людей единственным приемлемым сценарием является объединение страны по южнокорейской модели и под эгидой Сеула, хотя некоторые из них теоретически готовы обсуждать и какие-то компромиссные варианты. Однако и политическое влияние этих людей, и их доля в общей численности населения сейчас сокращается – по чисто биологическим причинам.

Вторая группа – это люди, условно говоря, среднего возраста, то есть те, кто родились примерно между 1955 и 1975 годами. Образованная и политически активная часть этого поколения училась в южнокорейских университетах в семидесятых и восьмидесятых, то есть во времена, когда радикальные левонационалистические группы доминировали в жизни крайне политизированных южнокорейских университетов. Многие из этих людей (по крайней мере, их наиболее образованная и социально активная часть) провели свою юность, активно штудируя запрещенную литературу – труды Маркса, Энгельса, Ленина, Мао Цзэдуна, Че Гевары и, конечно же, Ким Ир Сена. В молодые годы многие из них относились к Северной Корее положительно, иногда даже считая Северную Корею образцом для подражания, государством, где свободно и счастливо живут рабочие, крестьяне и прочие простые хорошие люди.

События девяностых и двухтысячных привели к тому, что былые бунтари в своем подавляющем большинстве сильно разочаровались в Северной Корее. Особое влияние на них оказал распад социалистического лагеря, равно как и массовый голод в Северной Корее в 1996–1999 годах. Дополнительный удар нанесла и передача власти в КНДР по наследству. В молодые годы многие из студенческих радикалов не очень верили рассказам официальной печати о нищете в КНДР и семейно-династическом характере власти в Северной Корее, но сейчас сомнений в этом у них не осталось.

В то же время не следует считать, что нынешние пятидесятилетние полностью отказались от своих былых идей. К Северной Корее они могут сейчас относиться критически, однако и к либерально-рыночной экономике, и к Соединенным Штатам отношение у них совсем не безоблачное. Именно из этих людей, кстати, в основном и состоит окружение нынешнего президента страны Мун Чжэ Ина.

Многие из представителей среднего поколения по-прежнему верят в необходимость объединения. В идеологии южнокорейского студенческого движения 1980–1995 годов с радикально левой риторикой сочетался и сильный националистический компонент. Представители среднего поколения по-прежнему надеются на какое-то компромиссное дипломатическое решение, которое чудесным образом приведет к созданию на Корейском полуострове единого государства – возможно, конфедеративного по своему устройству. Одни подразумевают, что по своему политическому и социальному устройству такое государство будет гибридом между Севером и Югом, а другие предпочитают формулу «одна страна – две системы».

Если же говорить о тех, кому сейчас меньше 40–45 лет, то есть о тех, кто родился позже 1970–1975 годов, то их отношение к Северной Корее можно описать как смесь враждебности и равнодушия, слегка приправленного высокомерно-иронической усмешкой. Эти люди, к числу которых относится и большинство нынешних студентов, обычно не ощущают личной связи с Севером. У некоторых из них, конечно, есть родственники на Севере, но об этих родственниках они могут что-то знать по пожелтевшим фотографиям и по рассказам бабушек. По своему укладу жизни молодые южнокорейцы куда ближе к своим французским или немецким сверстникам, чем к северокорейской молодежи. В отличие от своих родителей эти люди в молодые годы не читали нелегальных изданий Ким Ир Сена, Маркса и Мао. Многие, если не большинство из них, придерживаются взглядов социал-демократического толка и обычно голосуют за левоцентристские партии. Однако в этом своем варианте левые взгляды не означают никаких симпатий к Северу.

Младшее поколение жителей Юга, в которое, напомним, входят почти все, кому сейчас меньше 40–45 лет, относится к Северу просто как к очень бедной стране, управляемой каким-то странным и отчасти смешным образом. Тот факт, что население этой бедной и странной страны тоже говорит на корейском языке, воспринимается ими скорее как исторический парадокс. Однако и молодое поколение с самого раннего возраста росло под влиянием пропаганды объединения, так что напрямую бросить вызов этой идее очень трудно: такой вызов мог бы стать вызовом корейскому националистическому мышлению, которое характерно и для молодежи (впрочем, в меньшей степени, чем для старших поколений).

Поэтому скептики нашли в общем безопасный вариант выхода из этого положения. Не желая напрямую отрицать необходимость объединения как политической цели, молодые жители Юга обычно говорят, что объединение страны, конечно же, необходимо, но оно не должно осуществляться с излишней поспешностью, к нему нужно готовиться основательно и не спеша. Такой поворот логики позволяет исключить вопрос объединения из актуальной повестки дня и отложить его на неопределенное будущее, не бросая в то же время прямого вызова идеологии этнического национализма.

Это отношение как-то хорошо сформулировал один мой южнокорейский знакомый: «Какое объединение? И главное, зачем? Мне оно не нужно. Я несколько раз бывал в Кэсонской промышленной зоне, да и в Пхеньяне один раз побывал. Это – не наша страна. Они там и говорят по-другому, и думают по-другому. Они там даже выглядят иначе. Я вам вот что скажу. Они там везде понаписали, что счастливо живут под мудрым руководством Вождей. Вот пусть себе и живут там счастливо, наслаждаются. А объединение – лет через сто, не раньше. Двести – тоже ничего».

Объединение как экономическая катастрофа

В начале 2014 года на встрече с журналистами тогдашний президент Южной Кореи Пак Кын Хе произнесла фразу, которую потом повторяли многие: «Объединение – это большая удача» (она, впрочем, употребила разговорный термин, который, пожалуй, лучше было бы перевести как «большая пруха»). Подразумевалось, что объединенная Корея станет экономически и политически серьезной силой, чуть ли не великой державой.

Надо сказать, что Пак Кын Хе, дочь диктатора и, одновременно, отца «корейского экономического чуда» Пак Чон Хи, несмотря на свой относительно молодой возраст, по своим политическим воззрениям относилась к старшему поколению, то есть к тем, кому сейчас около 70. Эти люди действительно всю жизнь мечтали об освобождении Севера от «кровавой красной клики» и в своем большинстве и поныне сохранили уверенность в том, что объединение принесет стране мощь и процветание. Как уже говорилось, далеко не все корейцы разделяют это убеждение.

На настроения в сеульской элите большое влияние оказал непростой опыт Германии, которую в Южной Корее всегда воспринимали как аналог разделенной Кореи. Объединение Германии, как известно, стоило дорого и было очень болезненным. Это обстоятельство подвигло корейских специалистов на то, чтобы подсчитать, во сколько может обойтись Корее объединение.

Стартовые условия объединения в Корее куда хуже, чем в Германии конца восьмидесятых. Если верить оптимистам, то по уровню ВВП на душу населения Южная Корея превосходит Северную в 14 раз, а если верить пессимистам, то разрыв этот является чуть ли не 30-кратным. Даже если поверить оптимистам, все равно обнаружится, что разрыв в уровне ВВП на душу населения, ныне существующий между двумя корейскими государствами, является самым большим в мире разрывом между двумя странами, имеющими общую сухопутную границу. Для сравнения, разрыв в уровне ВВП на душу населения между Восточной и Западной Германией в 1989 году был всего лишь двух- или, от силы, трехкратным.

На протяжении последних 25 лет южнокорейские и западные экономисты неоднократно пытались оценить стоимость объединения – то есть стоимость вытягивания Северной Кореи на уровень экономического развития, сравнимый (не равный, а просто сравнимый!) с уровнем Юга. Эти оценки дали самые неутешительные результаты. Стоимость объединения оценивается в астрономические суммы – от половины до пяти годовых ВВП Южной Кореи. Вдобавок опыт общения с северокорейскими беженцами, каковых сейчас на Юге более тридцати тысяч, наглядно показал, что в культурном и социальном отношении жители двух корейских государств отличаются друг от друга гораздо больше, чем говорят националисты.

Иногда утверждается, что объединение даст Южной Корее (точнее, южнокорейским экономическим элитам) доступ к северокорейским запасам полезных ископаемых и к дешевой рабочей силе. Увы, эти утверждения при более детальном рассмотрении не выдерживают критики. Северная Корея действительно обладает определенными запасами полезных ископаемых, но эти запасы трудно назвать рекордными и уникальными, так что южнокорейские фирмы могут обнаружить, что им куда проще покупать сырье на международном рынке.

Не так просто обстоят дела и с якобы «дешевой» северокорейской рабочей силой. В том случае, если Север и Юг станут одним государством, с общим трудовым законодательством и единым рынком труда, северокорейская рабочая сила основательно подорожает. Учитывая низкую производительность труда северокорейских рабочих (результат их недостаточной образовательной подготовки и иного профессионального опыта), вполне может получиться, что северокорейская рабочая сила в итоге окажется даже дороже, чем рабочая сила Юга.

Осознание всех этих обстоятельств привело к тому, что южнокорейская политическая и экономическая элита стала относиться к перспективам объединения без особого интереса. Впрочем, ее взгляды разделяются и большинством населения, в первую очередь молодежью, которая понимает, что астрономическая стоимость объединения будет финансироваться в первую очередь из карманов южнокорейских налогоплательщиков, то есть из их карманов.

Партократ и теневики в одной лодке

О северокорейском отношении к вопросам объединения судить достаточно сложно. Однако, объективно говоря, у северокорейской элиты нет никаких оснований для того, чтобы мечтать о слиянии в объятиях с южнокорейскими «братьями и сестрами». Объединение страны, пусть и в форме мягкой конфедерации, приведет к тому, что в Северной Корее начнет распространяться информация о процветании Юга – процветании, совершенно невероятном по меркам северокорейского простонародья. Информация эта по сути своей является политически дестабилизирующей, и ее распространение может спровоцировать массовое недовольство в стране. Это недовольство, скорее всего, будет направлено против северокорейской элиты.

Вдобавок, даже если волнений и возможной революции на Севере удастся избежать, северокорейская элита отлично понимает слабость своих позиций в подобном гипотетическом конфедеративном союзе. Несмотря на то что в последнее время северокорейская экономика показывала неплохие результаты, отставание от Юга остается огромным, так что союз с Югом будет катастрофически неравным.

В последние два десятилетия большую роль в северокорейской экономике играет новая буржуазия, класс предпринимателей, возникший в 1990-х годах в результате полустихийного распада государственной экономики советского образца. Сейчас северокорейская экономика во многом является частной, причем в годы правления Ким Чен Ына процесс приватизации ускорился –теперь новой буржуазии помогают сверху, без особой огласки проводя реформы, похожие на преобразования в Китае 1980-х годов, и помогая теневой экономике, так сказать, «выходить из тени».

Однако молодая северокорейская буржуазия тоже едва ли мечтает об объединении. В том случае, если северокорейские владельцы обувных мастерских, траулеров и угольных шахт окажутся на одном рынке с южнокорейцами, шансов конкурировать с южнокорейскими гигантами-чэболь у них нет совсем, и, как приходилось убедиться автору этих строк, многие из них это обстоятельство вполне осознают. Поэтому новая северокорейская буржуазия, при всей своей нелюбви к старой партийно-силовой номенклатурной элите, все равно понимает: и «партократы», и «теневики» находятся в одной лодке, которую в их общих интересах лучше было бы не раскачивать.

Революционное объединение и его опасности

Все сказанное выше не означает, что объединение Кореи невозможно как таковое. Оно вполне возможно, но единственный реалистичный сценарий объединения Кореи не имеет ничего общего с той благостной картиной мирного и постепенного процесса, о котором сейчас можно только и говорить в южнокорейских (да и северокорейских) СМИ. Объединение может стать только результатом революции, то есть, в общем, оно будет похожим на тот вариант, который был осуществлен в Германии. Речь идет о падении северокорейского режима, за которым последует объединение страны, на практике являющееся поглощением Севера богатым Югом.

В случае с Северной Кореей было бы наивным рассчитывать на то, что возможная революция там будет бескровной и, как говорили в Восточной Европе, «бархатной»: у северокорейской элиты нет выхода, у нее мало шансов вписаться в новый режим, так что она будет драться. Понятно и то, что поглощение Севера Югом окажется чрезвычайно болезненным и дорогостоящим и с большей долей вероятности превратится в экономическую и социальную катастрофу для Юга.

Едва ли подобный поворот событий вызовет радость и на Севере. Скорее всего, после объединения уровень жизни в Северной Корее ощутимо возрастет. Однако послереволюционный энтузиазм скоро стихнет и, как не раз бывало в истории, даст дорогу разочарованиям. Северокорейцы, став гражданами единого государства, довольно быстро привыкнут к новому – заметно более высокому – уровню жизни, к возможности каждый день есть чистый рис, а не опостылевшую кукурузу. Однако, привыкнув к новой жизни, они обнаружат, что в единой стране они оказались гражданами второго сорта и что, скорее всего, не только они, но и их дети будут жить существенно хуже, чем их южные братья и сестры. Понятно, что результатом этого станет недовольство объединением даже в тех слоях, которые поначалу, скорее всего, будут его активно приветствовать и даже, возможно, сражаться за него.

Тем не менее такой поворот является возможным, так что его нельзя исключать и к нему следует готовиться. Однако ни о каком мирном и постепенном объединении страны ни сейчас, ни в обозримом будущем не может быть и речи. Вопреки закостеневшей риторике, объединения сейчас не хочет никто – кроме разве что части северокорейских низов, мнение которых никому не интересно и ни на что не влияет – по крайней мере, пока.

Корея. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 апреля 2018 > № 2591052 Андрей Ланьков

Полная версия — платный доступ ?


Корея. КНДР. США. Весь мир. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 27 апреля 2018 > № 2613116 Александр Жебин

Как развязать корейский узел

Развитие ситуации в регионе по-прежнему вызывает тревогу у мирового сообщества.

В этом году исполняется 65 лет с момента, как закончилась корейская война 1950–1953 годов. Закончилась не миром, а перемирием. И эта ситуация сохраняется до сих пор, временами накаляясь, временами переходя в стадию разрядки. Почему так происходит и есть ли реальные пути решения корейской проблемы? На эту тему наш обозреватель беседует с руководителем Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН Александром ЖЕБИНЫМ.

– Александр Захарович, ситуация на Корейском полуострове и вокруг него находится, без преувеличения, в фокусе внимания всего мира. И это понятно: наблюдаемые здесь резкие обострения напряжённости чреваты самыми серьёзными последствиями не только для стран Восточной Азии, но и для других регионов. Напомните с позиций эксперта читателям, как завязался корейский узел?

– Конфликтная ситуация на Корейском полуострове порождена расколом Кореи в результате Второй мировой войны и продолжающимся после корейской войны 1950–1953 годов противоборством двух корейских государств. Каждое из них стремится к доминированию на полуострове и объединению его на собственных условиях. Это составляет внутренний аспект корейской проблемы.

Вместе с тем геополитическое положение Корейского полуострова, примыкающего к Китаю, России и находящегося рядом с Японией, всегда привлекало к себе внимание внешних сил. В частности, США никогда не стремились добиться действительной разрядки напряжённости и примирения в Корее. Для американцев было и продолжает оставаться выгодным поддержание определённого уровня напряжённости на полуострове. Это позволяет им оправдывать «северокорейской угрозой» сохранение уже на протяжении более полувека сил передового базирования вдоль границ России и КНР на Дальнем Востоке, держать в узде младших союзников – Японию и Южную Корею, а теперь и развёртывать в регионе элементы американской системы глобальной ПРО.

Весь этот комплекс факторов и породил один из острейших очагов международной напряжённости.

– В ходе прошедших Олимпийских игр две Кореи выступили единой командой, наметился межкорейский диалог. О чём, по-вашему, это свидетельствует?

– Север и Юг Кореи заинтересованы в том, чтобы снизить напряжённость, к которой привели угрозы США нанести удар по КНДР. Новая война стала бы катастрофой для обеих частей Кореи. Любое применение ядерного оружия на Корейском полуострове чревато превращением его в зону, непригодную для проживания человека. Это может случиться даже без использования оружия массового уничтожения. Например, в Южной Корее, площадь которой около 99 тыс. кв. километров, на АЭС работают 25 атомных реакторов. Если в случае войны часть из них будет разрушена обычными бомбами и ракетами, даже непреднамеренно, – ведь, как утверждают на Западе, северокорейские ракеты очень неточны, – то последствия появления на столь ограниченной территории (примерно равна нашей Ростовской области) 5–6 Чернобылей и Фукусим будут ужасающими. Кроме того, РК – страна с развитой химической индустрией. Разрушение крупных химических комбинатов теми же обычными боеприпасами также приведёт к страшной катастрофе.

А опасность такого развития ситуации, особенно во второй половине прошлого года, была. Причём настолько очевидной, что вынудила президента РК Мун Чжэ Ина заявить, что никакая война в Корее не может быть начата без согласия его страны. Более того, южнокорейский лидер призвал Вашингтон к прямому диалогу с Пхеньяном.

В свою очередь лидер КНДР Ким Чен Ын выступил инициатором проведения межкорейских переговоров. В новогоднем обращении к народу он пожелал успеха зимней Олимпиаде в южнокорейском Пхёнчхане, выразил надежду на участие в ней северокорейских спортсменов и допустил возможность проведения по этому вопросу переговоров между Пхеньяном и Сеулом.

Последовала череда различных встреч, в ходе которых была достигнута договорённость о проведении межкорейского саммита.

– Он состоится уже в эту пятницу в находящемся в демилитаризованной зоне между Севером и Югом местечке Пханмунджом, в расположенном в его южнокорейской части Доме мира. Причём для главы северокорейского государства это станет его первым визитом на южнокорейскую территорию с момента окончания войны между двумя странами в 1953 году. К чему, по вашему мнению, может привести эта встреча?

– Прежде всего хочу отметить, что возобновление диалога между Сеулом и Пхеньяном свидетельствует о том, что корейцы хотели бы играть более самостоятельную роль в определении своей судьбы. Правда, видят они её совершенно по-разному. Сеул уверен, что объединённая Корея будет представлять собой либеральную демократию с рыночной экономикой. Там рассчитывают добиться «мягкой посадки» северокорейского режима без широкомасштабного конфликта.

Пхеньян выступает за постепенное сближение двух систем в рамках конфедеративного государства. Причём решение этой проблемы северокорейские лидеры видят в условиях предоставления Вашингтоном гарантий безопасности их стране.

Южная Корея в конституции объявила весь полуостров своей территорией. А в Пхеньяне нередко именуют Южную Корею «временно оккупированной южной частью республики», то есть КНДР.

Естественно, свести эти подходы воедино тяжело, но возможно при наличии у сторон готовности к диалогу и поиску компромиссов. А они её в последнее время демонстрируют весьма активно. Во всяком случае, такое стремление декларируется публично и на высшем уровне.

– Сюда, несомненно, следует отнести решение Пхеньяна отказаться от ракетно-ядерных испытаний, которое совершенно неожиданно для многих было принято в прошедшую субботу…

– Я не сказал бы, что неожиданно. Это вполне ожидаемая мера, ведь ещё с прошлого года нет ни запусков ракет, ни ядерных испытаний. КНДР заявила, что будет вести себя как ответственное ядерное государство, в частности не передавать ядерное оружие третьим странам. Обещание не испытывать также очень важно, оно означает, что КНДР не будет совершенствовать свои ядерные заряды. В целом северокорейцы дают понять, что они будут соблюдать Договор о нераспространении ядерного оружия, оставаясь формально вне этого договора.

Президент Южной Кореи приветствовал северокорейское решение как «крупный шаг» на пути к денуклеаризации полуострова. По его словам, в настоящее время Пхеньян демонстрирует международному сообществу свою волю к полному отказу от ядерного оружия, а Республике Корея – свою готовность к проведению активного диалога. Мун Чжэ Ин подчеркнул необходимость положить конец режиму перемирия на Корейском полуострове, опубликовать декларацию о прекращении войны и двигаться к заключению мирного договора. Саммит покажет, согласятся ли с таким подходом северокорейцы, которые уже несколько десятилетий настаивают на заключении мирного договора с США, а не с Южной Кореей, так как последняя в 1953 году отказалась подписать соглашение о перемирии в Корее.

Естественно, пойдёт речь и о том, как возродить межкорейское экономическое сотрудничество. И это сложная задача, учитывая введённые в отношении КНДР санкции СБ ООН, которые фактически блокируют не только всю внешнеэкономическую деятельность этой страны, но и серьёзно затрудняют даже её гуманитарные и спортивные обмены.

Следует также отметить, что свобода рук официального Сеула сильно ограничена негативным отношением части южнокорейской элиты и особенно военных к самой идее улучшения отношений с Пхеньяном. Антикоммунистические предубеждения в РК настолько сильны, что согласие Мун Чжэ Ина откликнуться на мирные инициативы КНДР дало основание этим кругам открыто обвинить президента РК в том, что он является «розовым» и даже «красным».

Реагируя на эти выступления, Мун Чжэ Ин призвал своих оппонентов прекратить все спекуляции относительно предстоящего межкорейского саммита. «Весь мир следит за ситуацией, и весь мир надеется на успех. Поэтому прошу политические круги также остановить свои «боевые действия» по крайней мере на это время. Мы стоим на перекрёстке, где открывается путь к денуклеаризации не военными мерами, а мирным способом», – подчеркнул он.

Кроме того существуют ещё требования старшего союзника – США продолжать политику «максимального давления» на КНДР. Не учитывать в выстраивании диалога с Пхеньяном эту позицию США Мун Чжэ Ин не может.

Так что обеим сторонам на пути к миру, равноправному сотрудничеству и объединению предстоит устранить немало политических, правовых и институциональных барьеров и достичь взаимоприемлимого видения будущего единого государства.

– Вы сказали о позиции США. Её учитывает не только Сеул, но и Пхеньян. Ведь Северная Корея создавала свой оборонный потенциал, достаточный для нанесения противнику неприемлемого ущерба или угрозы самой возможности нанесения такого ущерба, чтобы не допустить повторения на полуострове иракского и ливийского сценариев смены неугодных Западу режимов. Да и нарушивший все нормы международного права, предпринятый без санкции Совета Безопасности ООН недавний ракетный удар США, Англии и Франции по Сирии наверняка добавил Пхеньяну аргументов в пользу его подходов к решению этой задачи. Тем не менее он пошёл на отказ от ракетно-ядерных испытаний. Почему?

– По большому счёту ответ на этот вопрос дали сами северокорейские власти. Как было объявлено в Пхеньяне, стране больше не требуется проводить ядерные испытания, а также испытания межконтинентальных баллистических ракет и ракет средней дальности, поскольку поставленные в этой области цели успешно достигнуты. Тем самым и миссия северного ядерного полигона также подошла к концу.

Отныне Северная Корея, как подчёркивается в сообщениях из Пхеньяна, сосредоточит все усилия на создании сильной социалистической экономики и мобилизации людских и материальных ресурсов страны, чтобы резко повысить уровень жизни людей.

Было также отмечено, что Пхеньян не будет использовать ядерное оружие, если против КНДР не будет ядерных угроз или провокаций. То есть можно предположить, что, отказавшись от новых испытаний, северокорейцы намерены сохранить (полностью или частично) уже созданный ими ракетно-ядерный потенциал, который и призван сдерживать возможные в будущем «ядерные угрозы и провокации».

Наконец, приняв такое решение, Пхеньян как бы сработал на опережение. Теперь Мун Чжэ Ин и тем более Дональд Трамп, требовавшие, чтобы КНДР практическими шагами подтвердила своё намерение денуклеаризироваться, стоят перед необходимостью сделать какой-то ответный ход, пойти на какие-то встречные шаги.

– И чего теперь следует ожидать от Вашингтона?

– Как известно, Дональд Трамп принял приглашение Ким Чен Ына на личную встречу. И сделал это практически единолично, без должного обсуждения с помощниками, за что его уже критикуют. Во всяком случае, отставка Рекса Тиллерсона с поста госсекретаря США и замена его директором ЦРУ Майклом Помпео была связана, как объявлено Белым домом, с желанием Трампа создать новую команду в преддверии переговоров с Ким Чен Ыном. А они, как сообщается, могут состояться в мае или начале июня.

О чём может пойти речь на этих переговорах? Предположения на этот счёт высказываются разные. Есть даже такие радикальные, как, например, то, что Трамп попытается включить КНДР в антикитайский альянс, формируемый Вашингтоном в Восточной Азии. И тем самым взять КНР в «клещи» – от Южно-Китайского до Жёлтого морей. В подтверждение возможности такого поворота говорится о том, что нынешняя ситуация, когда Северная Корея оказалась под мощнейшим внешним давлением, подталкивает Пхеньян к разыгрыванию любых кажущихся ему спасительными внешнеполитических комбинаций вроде предполагаемого «замирения» с США.

Конечно, учитывая нетрадиционные действия Трампа, от него можно ожидать всего. Тем более что он пообещал заключить с Ким Чен Ыном «величайшую сделку», не расшифровав, что он под ней понимает. Нельзя также не заметить, что в последние дни США демонстрируют некоторую динамику в выстраивании отношений с Пхеньяном. Так, установлен канал секретной связи между разведкой США и КНДР, появились сообщения о встрече представителей Вашингтона и Пхеньяна. Причём ключевую роль в подготовке встречи президента США Дональда Трампа и лидера КНДР Ким Чен Ына с американской стороны играет не госдепартамент, а ЦРУ.

Москва полностью поддержала отказ Пхеньяна от ядерных испытаний, считая, что это решение ведёт к снижению напряжённости между Пхеньяном и Сеулом

В частности, в северокорейской столице с тайным визитом побывал директор ЦРУ Майкл Помпео. Кстати, этот визит состоялся буквально накануне принятия Пхеньяном решения об отказе от ракетно-ядерных испытаний. По словам американского президента, визит прошёл успешно. В его ходе прорабатывались детали саммита, главной темой которого станет денуклеаризация.

И всё же вряд ли Трамп сможет пойти на подписание мирного договора между США и КНДР и предоставить Северной Корее такие гарантии безопасности, которые будут сочтены в Пхеньяне убедительными. Американский президент не откажется и от требований, закреплённых в формулировке о «полном, проверяемом и необратимом демонтаже» всех ядерных программ КНДР. Ведь в этом случае на Трампа обрушится такая волна критики, с которой, несмотря на весь негатив, который сегодня приходится преодолевать его администрации, ему до сих пор ещё не пришлось сталкиваться. Да и конгресс не пропустит хотя бы близкое к тому соглашение.

– Есть ещё один важный игрок в регионе. Это КНР. Какова, на ваш взгляд, специфика китайского подхода к проблеме двух Корей?

– Для КНР, как по военно-стратегическим, так и престижно-политическим соображениям, ликвидация КНДР, тем более силовым путём, совершенно неприемлема. Такое развитие событий привело бы к выходу вооружённых сил США и их союзников на 1360-километровую сухопутную границу с Китаем, серьёзно подрывало бы престиж и внешнеполитические позиции КНР в Азии и во всём мире, практически ставило бы крест на планах Пекина вернуть в «лоно родины» Тайвань.

В то же время Китай недоволен ядерными амбициями КНДР, которые дали американцам предлог для давления на Пекин. Китай также опасается, что если КНДР станет ядерной державой, то это может привести к появлению такого оружия у Японии, Южной Кореи и самое худшее – у Тайваня.

Но было бы крайним упрощением считать, что главным объектом затеянного американцами очередного «крестового похода» в Азии является КНДР. Ситуацию вокруг этой страны следует рассматривать в контексте геополитических амбиций США в АТР.

И в Пекине, уверен, прекрасно понимают, что главной целью геополитических комбинаций США в регионе является Китай. Тем более что Вашингтон всё откровеннее сползает в сторону «сдерживания» и неприкрытого силового давления на Китай, о чём свидетельствуют те же действия ВМС США в Южно-Китайском море.

Беседовал Александр ФРОЛОВ

Корея. КНДР. США. Весь мир. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 27 апреля 2018 > № 2613116 Александр Жебин


Корея. Германия. США. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > comnews.ru, 9 апреля 2018 > № 2563954 Анна Устинова

Samsung готовит IoT-кадры

Анна Устинова

Компания Samsung Electronics расширяет образовательный проект "IoT Академия Samsung". С сентября 2018 г. 10 высших учебных заведений России будут готовить специалистов в сфере промышленного Интернета вещей (IIoT) при поддержке Samsung. Студенты технических специальностей получат возможность пройти годовое очное бесплатное обучение по этому направлению.

IoT Академия Samsung с нового учебного года (с сентября 2018 г.) запустится в Уральском федеральном университете (УрФУ), Национальном исследовательском университете "Высшая школа экономики" (НИУ ВШЭ), Томском государственном университете систем управления и радиоэлектроники (ТУСУР), Южно-Уральском государственном университете (ЮУрГУ), Новосибирском государственном техническом университете (НГТУ), Казанском федеральном университете (КФУ), Санкт-Петербургском государственном университете (СПбГУ) и Северо-Восточном федеральном университете (СВФУ).

Помимо перечисленных восьми вузов, образовательный проект продолжит свою работу еще в двух. Напомним, что в сентябре 2017 г. в Московском физико-техническом институте (МФТИ) и Московском институте радиотехники, электроники и автоматики (МИРЭА) уже запустилась аналогичная программа. Обучение проходят около 50 студентов, а в июне им предстоит защита проектов.

Годовое обучение будет строиться на изучении реальных индустриальных кейсов по внедрению технологий Интернета вещей в первом семестре и создании прототипов IoT-устройств - во втором. При этом, как ожидают в Samsung, в перспективе вузы смогут сами дополнять курс в соответствии с их спецификой и особенностями учебного плана.

Например, в МФТИ и МИРЭА по инициативе студентов и преподавателей в дополнение к основному курсу IoT Академии организовали занятия по программированию микроконтроллеров. Таким образом, по словам создателей программы, они не просто предлагают готовый курс обучения, а стимулируют вузы к развитию настоящих центров экспертизы в области Интернета вещей на базе учебных заведений.

Целевой аудиторией будут студенты третьих-четвертых курсов и магистранты технических специальностей. Создатели проекта ожидают, что с сентября 2018 г. наберут не менее 600 студентов.

По окончании обучения студент получит сертификат от Samsung. Выпускной работой станет проект собственного прототипа IoT-устройства. Студент сможет показать его на межуниверситетском конкурсе проектов, куда Samsung пригласит экспертов из индустрии и инвесторов. Лучшим выпускникам, которых определят по итогам конкурса проектов, компания может предложить стажировку в Московском исследовательском центре Samsung.

Как рассказали в компании, Samsung обеспечит вузы современным оборудованием для учебно-научных IoT-лабораторий, окажет методическую поддержку и поможет преподавателям в работе с оборудованием и доступом к электронной системе обучения. Эксперты Samsung будут проводить мастер-классы и дополнительные лекции.

"Обучение молодых ИТ-специалистов, знакомых с последними технологическими трендами, в частности с Интернетом вещей, - одно из важнейших направлений нашей деятельности. Подключенные устройства имеют ключевое значение в самых различных сферах, от транспорта до здравоохранения. Наша задача - подготовить специалистов, которые смогут развивать эти сферы и вместе с Samsung двигаться в цифровое будущее", - отметил директор департамента по корпоративным проектам и взаимодействию с органами государственной власти Samsung Electronics Сергей Певнев.

Samsung, развивая данный проект, преследует социальные цели. Как объяснили в компании, они стремятся внести вклад в развитие высокотехнологичных направлений и подготовить будущих специалистов в рамках национальных приоритетов по развитию Цифровой экономики. Напомним, что с 2014 г. специалисты компании учат школьников основам ИТ и программирования в ИТ-школе Samsung.

Другие крупные ИТ-компании также развивают свои образовательные программы в области IoT.

Например, курс "Интернет вещей" входит в программу Сетевой академии Cisco. Как рассказали в пресс-службе, академии Cisco предлагают различные учебные курсы в зависимости от квалификации слушателя. При этом учебный план выстроен таким образом, чтобы каждый следующий курс был логическим продолжением предыдущего и позволял постоянно повышать профессиональный уровень. Слушатели могут выбирать направление, в котором планируют развиваться: в новейшем учебном плане большое внимание уделяется таким сферам, как сетевые технологии, информационная безопасность и IoT.

Как добавили в пресс-службе, в данный момент в России 400 академий Cisco, в которых преподает более 650 сертифицированных инструкторов, а общее число выпускников превысило 75 тыс. человек. В 2017-2018 учебном году там учится около 25 тыс. россиян.

Компания ZTE сотрудничает с Московским государственным техническим университетом имени Н.Э. Баумана (МГТУ им. Н.Э. Баумана) и Московским техническим университетом связи и информатики (МТУСИ). "Данные вузы выпускают специалистов в области информационных технологий, радиотехники, телекоммуникаций и электроники, поэтому мы стараемся привлекать студентов этих университетов для прохождения практики с целью знакомства со всей линейкой продуктов и решений ZTE - проводной и беспроводной связью, информационными и облачными технологиями", - отметила представитель компании.

Компания SAP реализует программу SAP Next-Gen. Компания взаимодействует с более 70 вузами России. Для всех учебных заведений, с которыми сотрудничает SAP, доступна обширная библиотека учебных материалов, включая тему Интернета вещей, концепцию Индустрии 4.0. Преподаватели могут использовать при обучении облачную платформу SAP Cloud Platform (бесплатно в режиме прототипирования), а также "классические решения" - SAP S/4HANA, SAP IBP, SAP HANA. Компания регулярно проводит сессии для обучения преподавателей работе с новыми технологиями. SAP также открыло 6 лабораторий SAP Next-Gen Lab в Университете ИТМО, МИРЭА, НИУ ВШЭ, Российском экономическом университете (РЭУ) им.Плеханова, Российском государственном университете (РГУ) нефти и газа им. И.М. Губкина и Санкт-Петербургским Политехническим Университетом (СПбПУ) им. Петра Великого. А с 2018 г. эксперты SAP будут курировать курсовые и дипломные работы студентов в некоторых вузах.

"У SAP есть свой взгляд на сферу Интернета вещей, потому что мы сконцентрированы на отраслевых бизнес-сценариях в этой сфере для широкого набора индустрий – от нефтегазовой отрасли до ритейла и транспортной промышленности, с использованием наших платформ и технологий для Big Data, предиктивной аналитики, машинного обучения. Поэтому мы видим, что существует недостаток специалистов в разных индустриях. Для этого мы инвестируем в образовательные программы, в программы обучения педагогов вузов, в организацию хакатонов и мастер-классов для студентов, а также поддержку студенческих кейс-чемпионатов по релевантным тематикам", - сказал исполнительный директор SAP CIS Дмитрий Красюков.

В подтверждение своих слов Дмитрий Красюков рассказал, что в ближайшее время SAP закончит подготовку учебного пособия вместе с МГТУ им. Н.Э. Баумана по промышленному Интернету вещей на основе совместного научно-прикладного проекта по созданию облачной платформы для управления гибким распределенным производством. Также SAP работает с СПбПУ им. Петра Великого над сценариями в области Интернета вещей для управления производством будущего.

В одном из центров инноваций, в SAP Next-Gen Lab в Университете ИТМО, студенты по итогам хакатона по теме FashionTech (WEARable Future) придумали проект умного ботинка для людей с ограниченными физическими возможностями. Проект подразумевает использование датчиков и голосового управления, пояснил Дмитрий Красюков.

Представитель SAP CIS поделился результатами работы SAP Next-Gen Lab. В 2017 г. студенты создали более 10 проектов, которые оказались востребованы клиентами и партнёрами SAP. Всего в учебных курсах и программах SAP принимают участие несколько тысяч человек ежегодно.

Эксперты и представители вузов, опрошенные корреспондентом ComNews, сошлись во мнении, что на рынке существует недостаток в хороших специалистах в области IoT.

"Недостаток специалистов на рынке IoT существует, и IoT-специалисты будут востребованы дальше потому, что эта тема постоянно развивается, вбирая в себя новые отрасли, новые услуги, новые технологии. Поэтому определенный недостаток специалистов и востребованность профильного высшего и среднего профессионального образования будут иметь место", - сказала представитель МТУСИ.

Заведующий кафедрой информатики и прикладной математики Университета ИТМО Дмитрий Муромцев также отметил недостаток готовых специалистов в этом направлении.

В свою очередь, как МТУСИ, так и ИТМО готовы к сотрудничеству с Samsung и другими компаниями в направлении IoT и открыты к предложениям.

Как рассказали в МТУСИ, в вузе на ИТ-факультете преподают дисциплины, имеющие прямое отношение к IoT, однако пока отдельных курсов по обучению в направлении Интернета вещей нет.

Дмитрий Муромцев сообщил, что в данный момент ИТМО готовит новый блок курсов (содержательная часть) и инфраструктуру (подготовка помещений, закупка оборудования - для создания центра по обучению IoT). Вуз также ищет партнеров, заинтересованных в сотрудничестве.

Директор по развитию Национального центра Интернета вещей (НЦИВ) Валерий Геленава положительно оценил появление подобных образовательных проектов в вузах. По его словам, подобного рода активности от других партнеров уже несколько лет работают в Санкт-Петербургском государственном электротехническом университете (СПбГЭТУ "ЛЭТИ") и ИТМО. Образовательные и научные программы в области Интернета вещей также существуют в НИУ ВШЭ. "У нас есть некоторая практика сотрудничества с вузами, но в основном в части применения их научных наработок и совместных разработок", - добавил он.

Руководитель отдела маркетинговых коммуникаций Orange Business Services в России и СНГ Дарья Абрамова обратила внимание не только на дефицит кадров на рынке IoT, но и на нехватку хороших специалистов в смежных с Интернетом вещей областях.

Согласно исследованию Orange Business Services и iKS-Consulting, на данный момент объем рынка корпоративного IoT в России составляет 20,8 млрд руб. Эксперты прогнозируют, что к 2020 г. он увеличится до 30 млрд руб. при среднегодовом темпе роста около 12% в год. "Число профессионалов в индустрии растет медленнее, поэтому необходимо проводить работу по обучению молодежи и переквалификации уже занятых ИТ-специалистов", - отметила Дарья Абрамова.

Корея. Германия. США. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > comnews.ru, 9 апреля 2018 > № 2563954 Анна Устинова


Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 марта 2018 > № 2532530 Сергей Лавров

Вступительное слово Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе переговоров со спецпредставителем Президента Республики Корея, начальником Управления национальной безопасности при Президенте Республики Корея Чон Ый Ёном, Москва, 13 марта 2018 года

Уважаемый г-н Чон Ый Ён,

Дорогие гости,

Мы ценим Ваш приезд в Российскую Федерацию в рамках усилий, которые сейчас предпринимаются по преодолению кризиса на Корейском полуострове и вокруг него. Ваша миссия, осуществляемая по поручению Президента Республики Корея Мун Чжэ Ина, находится в центре внимания мировой общественности. Вы побывали в Пхеньяне, Вашингтоне, Пекине и сегодня находитесь в Москве. Это лишний раз подчёркивает понимание вашего руководства необходимости сформировать достаточно солидный фронт всех тех, кто может помочь мирному урегулированию кризиса на Корейском полуострове.

Россия последовательно выступает за снижение напряжённости, переход от конфронтационной риторики к конкретным путям поиска общеприемлемых путей урегулирования. В этой связи для нас будут весьма и весьма ценными ваши впечатления, оценки ситуации. Ещё раз спасибо, что приехали к нам на переговоры.

Пользуясь случаем, хотел бы Вас поздравить с успешным проведением Олимпийских игр. Уверен, что и проходящая сейчас Паралимпиада будет не менее успешной. Думаю, что я смело могу выразить особую признательность от имени миллионов российских болельщиков за то доброе отношение, которое было проявлено вашими гражданами по отношению к российской сборной и российским спортсменам.

Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 марта 2018 > № 2532530 Сергей Лавров


КНДР. США. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 марта 2018 > № 2524605 Андрей Ланьков

Убедительная неадекватность. Как Трампу удалось остановить корейский ядерный кризис

Андрей Ланьков

Мы не знаем, насколько серьезен был Дональд Трамп, когда намекал на возможность силовой акции против КНДР. Но действия правительств региона недвусмысленно показывают: и Китай, и Южная Корея, и особенно Корея Северная в своих решениях в последние месяцы исходили из того, что Трамп действительно готов стрелять. Нравится кому-то или нет, но проводимая Трампом политика шантажа сработала, заставив Пхеньян остановить испытания и пойти на переговоры

Ситуация на Корейском полуострове в очередной раз радикально изменилась: еще несколько недель назад все ждали ядерной войны, а теперь, наоборот, – эпохальных мирных переговоров Дональда Трампа и Ким Чен Ына. СМИ привычно говорят об «историческом повороте», но люди, которые занимаются корейскими делами уже не первое десятилетие, этого оптимизма не разделяют: подобные заявления за последние 30 лет звучали неоднократно, но регион продолжает двигаться тем же курсом, что и четверть века назад. Тем не менее нельзя не признать: последние события выглядят впечатляюще.

Угрозы с разворотом

На протяжении 2017 года КНДР испытала ряд принципиально новых систем вооружений, в том числе термоядерный заряд и межконтинентальные баллистические ракеты (МБР), способные поражать цели на континентальной территории США. В результате стало ясно, что в ближайшем будущем Северная Корея станет третьей, после России и Китая, страной мира, технически способной нанести ракетно-ядерный удар по любому из американских городов.

Подобные действия вызывали крайне резкую реакцию новой американской администрации, что неудивительно: еще до формального вступления в должность в одном из своих твитов Дональд Трамп обещал, что не допустит запуска Северной Кореей подобных МБР. Весь прошедший год Пхеньян и Вашингтон обменивались беспрецедентными по своей жесткости угрозами. К цветистым выражениям Пхеньяна все уже давно привыкли (там, в конце концов, каждые пару лет обещают «превратить Сеул в море огня»), но на этот раз похожим образом стали выражаться и в Вашингтоне. В частности, Трамп пообещал, что ответом на действия КНДР будет «гнев и пламя», и назвал Ким Чен Ына «маленьким человечком с ракетой». В Пхеньяне не остались в долгу и сообщили городу и миру, что Трамп – «старый маразматик».

Словами дело не ограничивалось. С первых же дней правления Трампа из Белого дома стали просачиваться слухи, что новая администрация всерьез готовится нанести удар по КНДР. Неясно, до какой степени эти слухи отражали реальные намерения Трампа, а до какой были сознательным блефом нового президента, но выглядело все крайне правдоподобно. На фоне слухов, утечек и угрожающих твитов шло постепенное наращивание американского военного присутствия в регионе, а официальные представители США стали очень активно говорить о нарушениях прав человека и репрессиях в КНДР (заметим, вполне реальных). Все это выглядело как военная и политико-пропагандистская подготовка военной операции.

И вдруг все изменилось. Сначала, в ноябре 2017 года, КНДР, благополучно испытав ракету «Хвасон-15», способную поразить любую точку на территории США, вдруг заявила, что «полностью завершила работу над силами сдерживания» и прекратила дальнейшие испытания ядерных устройств и МБР за их якобы ненадобностью (мол, все уже и так готово к бою). При этом специалистам ясно, что новые северокорейские МБР пока еще, как говорится, сырые и нуждаются в дополнительных запусках.

Далее, в своей традиционной новогодней речи Ким Чен Ын заявил, что открыт к диалогу и сотрудничеству, в первую очередь с Южной Кореей, и что Северная Корея хотела бы отправить спортсменов на Олимпийские игры, проходящие в Южной Корее. Это заявление резко контрастировало с тем, что говорили в Пхеньяне до этого. В мае 2017 года к власти в Южной Корее пришла новая, левоцентристская и умеренно националистическая администрация Мун Чжэ Ина, которая относилась к Северной Корее куда лучше своих предшественников из консервативного лагеря и настойчиво пыталась наладить контакты с Пхеньяном. Но тогда все эти попытки отвергались Пхеньяном с порога.

Прозвучавшие в новогодней речи северокорейские предложения были немедленно приняты Сеулом. Делегация КНДР действительно приехала в Пхенчхан на Олимпийские игры, причем возглавила делегацию Ким Ё Чжон, сестра Ким Чен Ына, которую многие считают вторым или третьим по влиянию человеком в Пхеньяне. Она встретилась с южнокорейским президентом Мун Чжэ Ином, и в результате была достигнута договоренность о возобновлении контактов между двумя корейскими правительствами и, главное, о проведении в апреле третьей за всю историю встречи глав двух корейских государств. В отличие от двух предшествующих саммитов, которые проводились в Пхеньяне в 2000 и 2007 годах, на этот раз встреча пройдет на южнокорейской территории, пусть и символически – на южной стороне разделенного демаркационной линией пополам поселка Пханмунчжом.

За этим последовал блиц-визит в Пхеньян двух высокопоставленных представителей южнокорейского правительства – главы южнокорейской разведки и советника президента по национальной безопасности, которые отправились ужинать с Ким Чен Ыном. Через своих южнокорейских гостей Ким Чен Ын передал Дональду Трампу предложение о встрече на высшем уровне, и это предложение было тут же принято американской стороной.

Если не случится ничего неожиданного, то первый в истории американо-северокорейский саммит, кажется, состоится в мае 2018 года. Кроме того, Ким Чен Ын уже напрямую заявил о введении моратория на ядерные и ракетные испытания на время переговоров и добавил, что «с пониманием» отнесется к масштабным американо-южнокорейским войсковым учениям, которые намечены на начало апреля.

Вдобавок северокорейские представители заявили, что в принципе готовы рассматривать вопрос об отказе от ядерного оружия, но только если им будут даны соответствующие гарантии безопасности и сохранения существующего государственного строя.

На первый взгляд само по себе заявление о готовности отказаться от ядерного оружия значит не так много. В конце концов, по букве Договора о нераспространении 1968 года все ядерные державы взяли на себя обязательство отказаться от ядерного оружия, что, как известно, ни малейшим образом не повлияло на их реальное поведение и готовность при необходимости грозить друг другу ядерной дубинкой. Однако в случае с Северной Кореей такое заявление является ощутимой уступкой: с 2007 года представители КНДР на всех уровнях постоянно подчеркивали, что никогда и ни при каких обстоятельствах не будут даже теоретически рассматривать вопрос о возможном отказе их страны от ядерного оружия. Чтобы поставить все точки над i, в 2012 году в КНДР даже внесли упоминание о ядерном статусе в Конституцию страны.

В общем, все ждут переговоров и исходят из того, что в ближайшее время КНДР пойдет на серьезные уступки, результатом чего станет какой-то компромисс по ядерной проблеме.

Новый подход Китая

Тут возникает немаловажный вопрос: а чем же вызваны все эти неожиданные перемены? Строго говоря, большинство наблюдателей с самого начала ожидали, что рано или поздно КНДР пойдет на переговоры. Но предполагалось, что это случится (если случится вообще) уже после того, как будут доработаны, испытаны и размещены на позициях МБР, способные нанести удар по континентальной части США.

Предполагалось также, что переговоры будут идти долго и трудно, так как северокорейские представители будут делать все возможное, чтобы выдавить из США, Южной Кореи и других оппонентов максимальные уступки. То, что происходит в последние недели, не укладывается в эту схему, которая вообще-то опирается на хорошее знание истории корейской ядерной проблемы. На этот раз явно что-то пошло не так, и закономерно возникает вопрос, что именно подвигло Пхеньян на столь резкий и, кажется, преждевременный разворот.

Ответ на этот вопрос довольно неприятен: страх. Нравится кому-то или нет, но проводимая Трампом жесткая политика – скажем прямо, политика шантажа – все-таки сработала.

Мы не знаем, насколько серьезен был Дональд Трамп в своих намерениях, когда намекал на возможность силовой акции против КНДР. Есть вероятность, что таковы были его реальные планы. Но нельзя исключать и того, что он блефовал, стремясь оказать давление на заинтересованные стороны. Ответ на этот вопрос мы узнаем не скоро, если узнаем вообще, но вот действия правительств региона достаточно недвусмысленно показывают: и Китай, и Северная Корея, и Корея Южная в своих решениях в последние месяцы исходили из того, что Дональд Трамп действительно готов стрелять.

Его предшественники не решались применить силу против КНДР в первую очередь потому, что такая операция с большой вероятностью привела бы к войне в Корее, в ходе которой огромные потери понесла бы Южная Корея, союзник США, столица которой, Сеул, находится в зоне огня северокорейской артиллерии. Однако для Трампа, как считают многие, этот фактор не имеет особого значения: он как американский националист-государственник не будет беспокоиться о судьбе Сеула, если под потенциальной угрозой оказались Нью-Йорк, Чикаго и Сан-Франциско.

Первым на новую ситуацию отреагировал Китай. В августе – сентябре 2017 года стало ясно, что Китай радикально пересматривает свою позицию по международным санкциям в отношении Северной Кореи. На протяжении многих лет китайская сторона относилась к санкциям без особого энтузиазма. В ходе обсуждения очередного санкционного пакета в Совете Безопасности ООН китайские дипломаты старались смягчить его содержание.

Эта позиция Китая была вполне логична. Китай плохо относится к северокорейской ядерной программе, которая наносит ощутимый ущерб статусу Китая как одной из пяти «официально признанных» ядерных держав. Не может Китай игнорировать и «эффект ядерного домино», то есть то обстоятельство, что вслед за ядерной Северной Кореей на политической карте может появиться ядерная Южная Корея, ядерная Япония и даже ядерный Тайвань.

Однако куда большую потенциальную угрозу для Пекина представляет возможная нестабильность в КНДР. Китай добросовестно соблюдает те санкции ООН, которые ограничивают поставку в КНДР материалов, необходимых для работы над ракетно-ядерным оружием. Но до недавнего времени Китай выступал против чисто экономических санкций, реальной целью которых (пусть и непризнаваемой официально) является создание в КНДР кризисной экономической ситуации.

С точки зрения Китая экономический кризис в КНДР опасен тем, что он с большой долей вероятности может спровоцировать и кризис политический – вплоть до падения режима. Ядерная Северная Корея является для Пекина неприятным соседом, но Северная Корея, находящаяся в состоянии внутреннего хаоса и смуты (этакая дальневосточная Сирия), будет Китаю соседом еще более неприятным. В результате на протяжении долгого времени китайское правительство из двух зол выбирало меньшее и старалось смягчать или даже саботировать экономические санкции против КНДР.

Ситуация изменилась летом прошлого года, когда китайские аналитики пришли к выводу, что Дональд Трамп и его окружение, кажется, всерьез задумались о применении против КНДР военной силы. В сложившейся ситуации Китаю приходится иметь дело не с двумя, а с тремя неприятными перспективами. Помимо перспективы ядерной Северной Кореи и Северной Кореи, находящейся в состоянии хаоса, перед Пекином в полный рост встала перспектива войны в Восточной Азии. Ясно, что из трех неприятных перспектив наименее привлекательной является последняя. Осознав это обстоятельство, Китай начал действовать соответствующим образом.

С августа началось резкое ужесточение санкций, а в декабре 2017 года, когда в Совете Безопасности ООН обсуждали введение очередных ограничений, китайская сторона не только сама заняла исключительно жесткие позиции, но даже стала выкручивать руки своим российским партнерам, которые настаивали на более мягкой резолюции.

Логика понятна. В Пекине полагают, что введение полноценных санкций даст китайским дипломатам хорошие аргументы при взаимодействии с американскими коллегами и поможет им добиться того, что американцы на какое-то время – до того, как станет ясен эффект от санкций – отложат свои воинственные планы в отношении Корейского полуострова. Такая политика, которая бы отсрочила начало военного конфликта, а возможно, и помогла бы этот конфликт предотвратить, может работать только в том случае, если жесткую позицию займет сам Китай, на который приходится более 80% внешней торговли Северной Кореи.

Санкции, которые при полной китайской поддержке были введены ООН в декабре 2017 года, на практике близки к полному эмбарго. Северной Корее сейчас запрещено экспортировать почти все те (немногие) товары, которые пользуются хоть каким-то спросом на мировом рынке. В частности, Северной Корее запрещена продажа минерального сырья, морепродуктов, экспорт рабочей силы.

Пока новые санкции, кажется, не сказались на ситуации в КНДР. Цены на основные виды продовольствия на северокорейских рынках остаются стабильными, равно как и рыночный курс доллара. Однако никто и не ожидал, что санкции произведут незамедлительный эффект. Специалисты по северокорейской экономике считают, что санкции станут ощутимыми только к концу этого года.

У специалистов есть разные мнения по поводу того, насколько болезненными в итоге окажутся эти санкции. Часть экспертов полагает, что новая северокорейская экономика, которая сейчас в основном является рыночной и опирается на внутренний спрос, пострадает не так уж и сильно. Есть и пессимисты, по мнению которых санкции могут привести к экономическому краху и даже голоду. В любом случае никто не сомневается, что к концу этого года экономическая ситуация в Северной Корее начнет существенно ухудшаться.

Обе Кореи: логика страха

На Южную Корею создавшаяся ситуация произвела весьма сильное впечатление: в последние месяцы 2017 года южнокорейский политический класс находился в состоянии, близком к панике. Страна оказалась в роли заложника Белого дома и никак не могла влиять на ситуацию. Президент Мун Чжэ Ин и сотрудники внешнеполитических ведомств ограничивались лишь ритуальными заявлениями, что, дескать, Соединенные Штаты не пойдут на военный конфликт в одностороннем порядке, не получив на то одобрение со стороны Сеула.

Понятно, что в случае конфликта подавляющее число его жертв будут составлять корейцы, особенно жители Большого Сеула, которые живут в зоне досягаемости северокорейской артиллерии больших и средних калибров. Понятно, впрочем, было и то, что подобные ритуальные заявления не отражали политическую реальность. Дональд Трамп воспринимался многими, в том числе и в Сеуле, как человек, не слишком склонный считаться с интересами союзников.

Однако наибольшее влияние политика Трампа оказала на Северную Корею. К концу прошлого года северяне наконец осознали, что новый хозяин Белого дома существенно отличается от своих предшественников, и стали подозревать, что он действительно готов применить военную силу. В КНДР понимают, что масштабный военный конфликт опасен для Пхеньяна. В случае большой войны Северная Корея способна нанести своим противникам немалый урон, но шансов на победу у нее нет. Даже если конфликт удастся остановить и заморозить (например, в результате вмешательства Китая и, возможно, России), он нанесет КНДР огромный экономический и военный ущерб, а возможно, приведет к гибели значительной части северокорейской элиты.

В итоге в Пхеньяне решили в последний момент притормозить и не пересекать опасной черты. От создания МБР, способных поразить территорию континентальных США, Северную Корею, судя по всему, отделяет всего лишь несколько запусков, но в Пхеньяне решили этих финальных шагов не совершать, а, наоборот, вступить на путь переговоров.

Влияние на подобное решение могла оказать и позиция Китая, которая, как мы помним, тоже сформировалась под давлением трамповского Вашингтона. Поддержанные Китаем, новые санкции вызывают в Пхеньяне немалое беспокойство. В последние годы северокорейская экономика росла неплохими темпами, и вызванный санкциями спад может иметь и политические последствия – вплоть до волнений.

Вдобавок Ким Чен Ын и его окружение искренне хотят добиться экономического роста в стране и понимают, что санкции с большой долей вероятности поставят крест на этих их намерениях. Поэтому им сейчас надо срочно предпринять меры, которые не только снизят вероятность военного конфликта, но и приведут к частичной отмене международных санкций.

Контуры соглашения

Итак, переговоры между Пхеньяном, Сеулом и Вашингтоном начнутся, скорее всего, в ближайшие недели. Чего ожидать от этих переговоров?

Во-первых и в-главных, надо понимать: Северная Корея не собирается отказываться от ядерного оружия. Сделанное Ким Чен Ыном в беседе с южнокорейскими гостями заявление о теоретической желательности ядерного разоружения реальных намерений Северной Кореи никак не отражает. В КНДР отлично помнят, что случилось с полковником Каддафи, единственным политическим лидером современности, который согласился отказаться от ядерной программы в обмен на снятие санкций и экономические уступки. Помнят там и о судьбе Саддама Хусейна, равно как и о судьбе правительства «Талибана» в Афганистане. Наконец, когда речь заходит о международных гарантиях безопасности, в Пхеньяне вспоминают о судьбе Будапештского меморандума 1994 года, который гарантировал неизменность границ Украины в обмен на ее отказ от советского ядерного наследства.

Опыт последних десятилетий однозначно показывает, что международным гарантиям и обещаниям великих держав (в первую очередь, но не исключительно, Соединенных Штатов) нет ни малейшей веры и что ядерное оружие является в наши дни едва ли не единственной гарантией и суверенитета страны, и относительной безопасности правящей в этой стране элиты.

Конечно, в своих официальных заявлениях КНДР придется подчеркивать, что долгосрочной целью Пхеньяна является именно отказ от ядерного оружия. Без таких ритуальных утверждений не будет и речи о каких-либо компромиссах – на них просто не смогут пойти в Вашингтоне. Однако в данном случае речь пойдет лишь о дипломатическом лукавстве.

Тем не менее КНДР придется все-таки сделать и немалые реальные уступки. Это будет платой за то, что жители правительственных кварталов Пхеньяна не будут как-нибудь ранним утром разбужены ревом двигателей крылатых ракет, заходящих на цель, равно как и за то, что северокорейская экономика, выздоравливающая и переходящая на рыночно-капиталистические рельсы, избежит катастрофы.

Скорее всего, результатом северокорейско-американских переговоров станет введение Северной Кореей моратория на ядерные испытания и запуски как межконтинентальных баллистических ракет, так и искусственных спутников. Исполнение такого моратория легко контролировать, и, скорее всего, он будет принят обеими сторонами без особых проблем.

Не исключено, что будущее соглашение будет предусматривать и остановку ядерного реактора, который используется для наработки плутония, а также запрет на стендовые испытания ракетных двигателей. Выполнение этих запретов тоже проверяется средствами космической разведки.

В соглашении могут быть предусмотрены и инспекции северокорейских ядерных и ракетных объектов, хотя, как показал опыт предшествующих лет, северокорейцам часто удается перехитрить инспекторов.

Возникает, конечно, вопрос, как долго просуществует подобное соглашение. В конечном итоге долгосрочным интересам Северной Кореи отвечает создание полноценного ракетно-ядерного потенциала, который включал бы в себя и средства доставки, способные нанести удар по континентальным США. А намечающееся соглашение сильно затруднит работу над такими средствами.

Однако следует помнить: к компромиссу Пхеньян подтолкнула в первую очередь политика президента Трампа, его искренняя или притворная готовность применить силу, проигнорировав при этом те последствия, к которым применение силы приведет для американских союзников. Это означает, что появление в Белом доме нового президента, занимающего более умеренные или, скажем так, более рационально взвешенные позиции, может привести к тому, что у руководителей КНДР появится большой соблазн выйти из соглашения и закончить работу над полноценным ракетно-ядерным потенциалом. Иначе говоря, основой этого будущего соглашения будет страх, и выполнять его северокорейцы будут до тех пор, пока этот страх будет существовать.

На пути к идеалу

То, что дело идет к компромиссу, можно только приветствовать. Даже если Трамп действительно блефовал (уверенности в этом нет), его политика была весьма рискованной, потому что все равно повышала вероятность вооруженного конфликта. Если же Трамп действительно собирался сделать то, на что он постоянно намекал, то в последний год мы наблюдали сползание Восточной Азии к масштабной войне. Сейчас это сползание, похоже, будет приостановлено, и северокорейская ядерная проблема окажется на какое-то время замороженной.

Разумеется, идеалом было бы ее решение. Однако в современном мире было бы наивно полагать, что правительство, которое находится в том положении, в котором находится правительство КНДР, пойдет на отказ от ядерной программы. Самое большое, на что можно рассчитывать, – что такую программу удастся заморозить и потом некоторое время держать под контролем. Именно в этом направлении сейчас и двигаются события, так что нам остается только надеяться, что компромиссы будут в итоге достигнуты и острота проблемы будет снята, пусть и на несколько лет.

КНДР. США. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 марта 2018 > № 2524605 Андрей Ланьков

Полная версия — платный доступ ?


США. Корея. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 февраля 2018 > № 2514626 Владислав Иноземцев

Новые монополии. Как технологические гиганты меняют мировую экономику

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Долгие годы некоторые страны верили, что нефтяные и газовые компании будут самыми дорогими в мире. За это время Apple, Amazon и Facebook сформировали новый сегмент глобальной экономики

Завершившийся 2017 год стал одним из наиболее успешных за последнее время для инвесторов, вкладывавшихся на глобальных фондовых рынках: их суммарная капитализация за 12 месяцев выросла на немыслимые $12,4 трлн, а индекс Dow Jones установил в течение года рекордное число рекордов — более 70. Но помимо этого, год был отмечен еще одним важным трендом: с каждым кварталом в первой десятке самых дорогих глобальных публичных компаний становилось все меньше традиционных индустриальных корпораций — они уступали места технологическим гигантам. К концу года из пятерки выпала даже Berkshire Hathaway, а остались в ней лишь Apple, Alphabet, Microsoft, Amazon и Facebook. Казалось бы, можно только порадоваться за лидеров в сфере новых технологий, но не тут-то было.

По мере того как Amazon и Facebook прокладывали себе путь на вершину рейтинга, в западной академической среде, а также среди журналистов и политиков поднималась мощная волна недовольства, в концентрированном виде сводившаяся к требованиям «демонополизации» и применения к этим и другим технологическим компаниям, включая Apple и Microsoft, норм антимонопольного законодательства, вплоть даже до насильственного разделения. Сегодня подобные призывы слышатся практически ежедневно, а обывателей запугивают тем, что доминирование нескольких крупнейших фирм способно даже «остановить технологический прогресс».

Такие обвинения кажутся мне несправедливыми даже с формальной точки зрения (во второй половине 2017 года доля Apple на мировом рынке мобильных телефонов не превышала 15% против 22% у Samsung, до которого никто не «докапывается»), но куда больше по совершенно иной причине. По состоянию на 31 декабря двумя из пяти самых дорогих компаний мира стали Alphabet (читай — Google) и Facebook, а вот их бизнес в такой степени отличается от бизнеса не только промышленных, но и большинства привычных нам сервисных компаний, что я вообще не уверен, применимо ли тут понятие монополизма.

Сегодня ежемесячно услугами сети Facebook пользуются 2,2 млрд человек, или 40% жителей Земли в возрасте старше 15 лет. Ящиками электронной почты на сервере Gmail по состоянию на cередину 2017 года обзавелись более 1,2 млрд человек, и весьма вероятно, что число подписчиков превысит 1,5 млрд уже в наступившем году. Схожую динамику демонстрируют и новые мессенджеры: за 2016–2017 годы аудитория Telegram выросла вдвое. Конечно, нельзя не видеть, что рост лидеров рынка происходит не только органическим образом: кто не знает о покупке Microsoft’ом Skype или о приобретении Facebook’ом Whats App и Instagram, a Google’ом — AdMob и DoubleClick? Но несмотря на активную консолидацию сектора, не изменяется только одна, фундаментальная особенность его функционирования: все базовые услуги этих сервисов продолжают предоставляться пользователям бесплатно.

На протяжении всех долгих десятилетий, в течение которых правительства и общества вели борьбу с монополиями, основным злом, проистекающим из их существования, считался картельный сговор ради искусственного повышения цен и необоснованного обогащения. Именно это инкриминировалось и инкриминируется компаниям, обладающим доминирующими позициями на отдельных отраслевых рынках. Но как можно вменять подобное технологическим гигантам, если 99% их клиентов вообще не вступают с ними в финансовые отношения? Если экспансия этих корпораций существенно снижает, а не повышает цены там, где потребителю действительно приходится платить (сравните, к примеру, кабель от компьютера к принтеру за $24,99 в Staples и за $3,95 в Amazon, а про снижение цен в WholeFoods после его покупки интернет-ретейлером я даже не вспоминаю)?

Если усилиями таких фирм коммуникации, в середине 1990-х занимавшие существенную долю в расходах домохозяйств, уже превратились в общественное благо, то что будет, когда очередной «монополист», Илон Маск, завершит свой проект Skylink по раздаче бесплатного интернета по всей поверхности Земли?

Сегодня критики крупнейших технологических компаний делают упор на три обстоятельства. Во-первых, они призывают обратить внимание на огромный массив рекламы, в размещении которой эти корпорации действительно являются неоспоримыми лидерами и которая приносит им бóльшую часть их доходов (считается, что эти траты в конечном счете перекладываются на потребителей). Во-вторых, говорится о том, что информационные компании паразитируют на бесплатном или крайне дешевом контенте, который на самом деле стоит намного дороже и распространение которого обделяет создателей или исполнителей той или иной аудиовизуальной продукции. Наконец, в-третьих, утверждается, что масштабы инвестиций в освоение новых технологических приемов у лидеров отрасли таковы, что независимые предприниматели «по определению» оказываются на обочине и могут вести не более серьезную борьбу с «монополистами», чем владелец частной заправки с Shell или Conoco.

Все эти аргументы, однако, кажутся мне совершенно несостоятельными.

Прежде всего стоит заметить, что реклама в интернете обладает двумя основными характеристиками. С одной стороны, какой бы назойливой она ни была, она не может долго определять предпочтения потребителей: если вас пытаются перенаправить на какой-то сайт по бронированию авиабилетов, то купив однажды билет со скрытыми surcharges, вы больше туда не вернетесь, благо тот же интернет открывает массу возможностей для сравнения расценок. С другой стороны, реклама в сети становится все более дешевой и в пересчете на единицу проданного товара издержки на его продвижение за последние четверть века снизились более чем втрое, что означает: «перемещение» рекламы в интернет делает потребление среднестатистического человека не более, а менее дорогим. Да, конечно, традиционная реклама умирает, но на то и существует рыночная экономика, чтобы эффективность везде и всюду постоянно росла, а вовсе не снижалась.

Что касается падающих доходов правообладателей, тут возникает еще больше недоумений. С одной стороны, стоит признать, что проблема (если она вообще есть) порождена не монопольным положением интернет-компаний, а принятием в США Digital Millennium Copyright Act в 1998 году, а в ЕС — Сopyright Directive в 2001 году, которые облегчили загрузку данного контента на интернет-сайты; поэтому вопрос скорее следует обратить к правительствам (и к ВТО, под давлением которой это было сделано), а вовсе не к коммуникационным компаниям. С другой стороны, мне кажется, что даже самая примитивная статистика доходов известных спортсменов, эстрадных исполнителей, артистов кино и даже писателей как-то не слишком убеждает в том, что с каждым годом они становятся все более стеснены в средствах; к тому же основную угрозу их доходам сегодня представляют «пиратские» сайты, а не Google или Facebook.

Наконец, что касается стартапов и небольших компаний, то и тут многие обвинения бьют мимо цели. Сегодня масса инновационно мыслящих предпринимателей по всему миру каждый день находят новые технологические решения, как, например, случилось с одноранговым файлообменником (peer-to-peer file-sharing), который трое молодых эстонцев использовали для своего проекта Kazaa. Из этой небольшой инвестиции вырос Skype, который через два с половиной года после основания был куплен eBay за $2,6 млрд, а затем, после того как компания решила от него избавиться, достался в 2010 году Microsoft за $8,5 млрд. Примеров такого рода становится все больше, и лично у меня нет сомнений, что сама перспектива продаться коммуникационным гигантам выступает сегодня едва ли не главным мотивом, побуждающим технологических предпринимателей пускаться в самые смелые авантюры. Каким демотиватором могут быть ныне лидеры рынка, если они готовы сметать почти все перспективные стартапы, тем самым постоянно поддерживая спрос на инновации в самых разных сферах?

Стремительный рост компаний, которые (как тот же Amazon) в начале своего пути требовали минимальных инвестиций, а затем, сумев привлечь с рынка первоначальные средства для развития, годами оставались убыточными, но со временем стали доминирующими в своих сферах, ставит перед экономистами и политиками многие непростые вопросы. Сегодня уже очевидно, что сформировался новый сегмент глобальной экономики, способный развиваться не только в условиях устойчивого снижения издержек и себестоимости (как демонстрировало еще производство информационного hardware), но и при бесплатном распространении своего core product.

Это создает те центры потребительского «притяжения», которые оцениваются инвесторами выше, чем любые традиционные активы, — и это является приговором экономикам вчерашнего дня, ресурсным и индустриальным.

Не менее очевидно и то, что регулировать такие компании по канонам ХХ века практически невозможно, причем не только потому, что в их основе лежит совершенно иная экономическая модель, но и потому, что число их лояльных пользователей в каждой развитой стране превышает количество избирателей любой партии, представители которой могли бы попытаться пролоббировать подобное регулирующее законодательство.

Современная экономика учит — и будет учить — любителей социалистических экспериментов той простой истине, что основанное на неравенстве способностей и креативности неравенство материальных возможностей не только необратимо, но и, увы и ах, справедливо. И фантастические показатели капитализации лидеров коммуникационной отрасли — повод задуматься не об их расчленении, а о том, какими неожиданными окажутся новые повороты в поступательном процессе создания того, что отдельные визионеры еще в начале 1990-х называли «неограниченным богатством». Называли тогда, когда в иных странах делили нефтяные активы и надеялись, что государственные газовые монополии станут самыми дорогими компаниями в мире…

США. Корея. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 февраля 2018 > № 2514626 Владислав Иноземцев


Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 28 февраля 2018 > № 2513537 Алексей Анпилогов

Большой спорт и новая война против России

к итогам Зимней Олимпиады

Зимняя Олимпиада в Пхенчхане завершилась. Российские спортсмены, а точнее — специально отобранные МОК «Олимпийские атлеты из России» смогли завоевать 17 медалей (2 золотых, 6 серебряных, 9 бронзовых), заняв в неофициальном командном зачёте Олимпийских игр 13-е место.

Тем не менее, российская сборная не смогла до конца насладиться плодами своей победы: олимпийским атлетам из России так и не позволили пройти на церемонии закрытия Олимпиады с национальным российским флагом-триколором, заставив снова маршировать под олимпийскими знамёнами. Судя по всему, такой сценарий был заложен в действия МОК с самого начала, а Олимпийский комитет России сознательно поставили перед такой «вкусной морковкой» прощения в финале Олимпиады, для того, чтобы исключить со стороны России какие-либо действия, которые могут помешать спокойному проведению Олимпиады.

Впрочем, беззубость и пассивность российских чиновников была полностью перечёркнута действиями российских спортсменов на Олимпиаде. Настоящие триумфаторы хоккейного турнира, российские хоккеисты, снова завоевали золотые медали на Олимпиаде после 26 летнего перерыва. В финале хоккейного турнира россияне буквально выгрызли победу у сильной сборной Германии, одолевшей до этого канадцев и чехов. Здесь было все — и вязкая оборона немцев, и их стремительные контратаки, и безумная ответная шайба россиян на последних минутах основного времени во время игры в меньшинстве и без вратаря, и выигрыш 4:3 в овертайме.

Это был настоящий хоккей, возвращение той самой «красной машины», которую старшее поколение помнит еще со времен СССР. Взрывные эмоции испытали все — и болельщики, и зрители, и сами спортсмены. Во время награждения золотыми медалями российские хоккеисты, одолеваемые эмоциями и наплевав на угрозы МОК, спели гимн Российской Федерации под звуки мелодии олимпийского гимна. И это была песня победы, а не песня оскорбленных и униженных. Кстати, по горькой иронии судьбы, в последний раз наши хоккеисты становились победителями Олимпиады в составе Объединенной команды в Альбервиле в 1992 году — и тогда им тоже пришлось принимать свои золотые медали под звуки олимпийского гимна.

Но, если Олимпиада в прошедшие выходные уже завершилась, то борьба за честное имя России в международном спорте только начинается. И в этой борьбе надо понимать, что речь идёт о спецоперации Запада против России, которая была спланирована заранее и выполнена на самом высоком уровне. Создание такой системы контроля за МОК можно отнести к заслуге западных спецслужб — высокопоставленных спортивных чиновников не раз ловили на «горячем» и в итоге заставили выступить против России, которую обвинили во всех тяжких, в то время, когда болезнь уже забралась внутрь самой системы большого спорта.

Всё дело в том, что олимпийский спорт уже давным-давно отравлен вирусом коммерческой прибыли, который и определяет предпочтения МОК, ограничения ВАДА или же страсть спортсменов к легальному и нелегальному допингу. Так, по итогам Олимпиады в Пхенчхане в неофициальном командном зачете с 14 золотыми наградами победила сборная Норвегии. Ее спортсмены запомнятся, однако, не этим, а повальной «эпидемией» астмы, одолеть которую им вполне официально помогали запрещенные для других спортсменов лекарства. Это — реалии современного олимпийского спорта, в котором коррупция официально называется «спонсорской помощью», а допинг — «разрешёнными медицинскими препаратами».

С другой стороны, именно МОК сам настоял на своем праве приглашать неких «чистых» спортсменов на Олимпиаду и, более того, отверг решение Спортивного арбитража в пользу 28 российских атлетов, которых оправдали по подозрению в допинге. Таким образом, формальное основание для продолжения дисквалификации сборной России, которое официально увязали с двумя положительными допинг-пробами российских атлетов, достаточно уникально: Россия не отвечала за отбор «чистых» спортсменов на Олимпиаду, в то время как сам МОК открестился от неудобных вопросов о допинге у тех спортсменов, которых на Игры зазвал он сам.

Россия снова назначена «крайней» в вопросе применения допинга, в то время, как уровень проблемы гораздо глубже. Тотальная коммерциализация олимпийского движения, которая стала ответом МОК на финансовый кризис классического олимпийского движения и спасла его от краха в 1970-х годах, вызвала к жизни массу проблем современных Олимпиад — допинг, жесточайшую конкуренцию между атлетами, фаворитизм в отношении успешных спортсменов и примат прибыли над идеалами «спорта для всех и каждого». Но — зрителя и болельщика не обманешь, и это отражается на нынешнем падении интереса к Олимпийским играм. Так, на проведение XXIII Зимних Олимпийских игр было подано всего три заявки, и это стало наименьшим количеством кандидатов, начиная с 1988 года, когда Олимпиада проходила в канадском Калгари. Более того, именно интерес азиатских стран к престижным и «модным» зимним видам спорта позволяет МОК хоть как-то сводить концы с концами. Например, заявки на участие в Олимпийских играх 2022 года были поданы лишь от двух участников. Ими стали азиатские Пекин и Алма-Ата, в то время как европейские города сняли свои кандидатуры еще на предварительном этапе.

Большой спорт болен и пока что нет признаков его скорого выздоровления. А вот у России и в самом деле есть шанс стать страной, тотально свободной от допинга. После чего можно и выигрывать объявленную нам войну.

Алексей Анпилогов

Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 28 февраля 2018 > № 2513537 Алексей Анпилогов


КНДР. Корея. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 21 февраля 2018 > № 2507864 Лаврентий Гурджиев

Ложка мёда в бочке дёгтя

Северная Корея заставила себя уважать

Зимняя Олимпиада 2018 года ознаменовала новый этап в развитии как спортивных, так и политических событий, и не только на Корейском полуострове, а на всей планете.

Важнейшей спортивной сенсацией стали не какие-то рекорды, а выступление олимпийцев двух Корей — Северной и Южной — одной командой. Это случилось во второй раз за историю олимпийского движения. Но последнее проявление спортивного единства нации наиболее примечательно. Оно произошло на фоне предшествовавшего резкого обострения ситуации на полуострове, вызванного беспрецедентным давлением на КНДР и угрозами в её адрес, исходящими от США и их вассалов. Никогда ещё Запад не был столь агрессивен и не вводил столь жёстких санкций против гордого и свободолюбивого народа.

И чем всё закончилось для недоброжелателей? Как говорят в народе — пшиком.

Страна Чосон, ведомая молодым, но преисполненным мудрости, выдержки, воли руководителем, презрела все санкции и угрозы. Решительно и спокойно, без суеты и без уступок внешнему нажиму (включая хамское отношение со стороны обанкротившейся и выродившейся ООН), она осуществляла плановые испытания ядерных и термоядерных зарядов, баллистических ракет разной дальности, продемонстрировав редкие для наших дней качества образцовой государственности. Назову всего четыре из этих превосходных качеств: сверхсознательность, сверхмобилизационность, сверхдисциплинированность, сверхнезависимость!

В самом деле, огромная и несоизмеримо более сильная Россия за свои довольно осторожные попытки встать с колен и избавиться от иностранного диктата подверглась унизительному обращению с собой и беспардонной травле. Добро бы на неё ополчились боссы западного мира, вроде США или Британии. Но ведь облаяли, обкусали самые что ни есть шавки типа Голландии, Польши, Прибалтики, Украины… Причём, безнаказано. Причём, соревнуясь в рвении. Причём, продолжают.

Если рассуждать о форме допуска нашей страны на Олимпиаду, то России смачно плюнули в лицо, не позволив даже утереться. Её олимпийцы были не допущены, а "опущены"! Дело не в эмоциях, а в элементарном самоуважении, вердикт которого однозначен: Россия ни в каком виде не должна была присутствовать в Пхёнчхане. Относительно эмоций скажу, что они могут быть расчётливыми, не говоря об их естественности.

Поясню. Россия имела полное моральное право жестоко отомстить западным кругам, устроившим это политическое изнасилование. Конкретно: сорвать зимние Олимпийские игры, нанеся смертоносный удар по финансам и вообще по существованию пресловутого Международного олимпийского комитета. (О раковой опухоли в спорте под названием профессионализм нужен отдельный разговор). Надо быть слепоглухим, чтобы не сознавать, что дискредитация и организационное уничтожение нынешнего МОК есть обязательное требование в рамках нормализации международных спортивных и прочих отношений. Не единственное, но весьма насущное. Реальные возможности для этого имелись. Они вытекали из места проведения Олимпиады и наличия в регионе нашего, пожалуй, лучшего друга и союзника. Правда, от сближения с ним Россия отказывается, а вот поездку в Пхёнчхан восприняла так, как холоп воспринимает чарку от барина…

Невнятный, унылый лепет кураторов российских олимпийцев о том, что они кому-то, что-то показали и доказали, разительно отличается от исполненного достоинства заявления Ким Чен Ына. Накануне зимних игр он, не скрывая, подчеркнул, что Олимпиада станет отличным поводом для "демонстрации великого облика нашего народа" и шагов КНДР по уменьшению раздора между соотечественниками Севера и Юга. Корейская Народно-Демократическая Республика согласилась принять участие в Олимпиаде на основе выдвинутых ею предложений и условий. Открыто объявленной целью был не слюнявый пацифизм, а неподдельное миролюбие и использование Олимпийских игр в качестве пропаганды всесторонних достижений социализма в несдавшейся стране.

Коммунисты Севера смело протянули руку добрососедства капиталистам Юга. Сеульское руководство, уступая требованию едва ли не всех слоёв южнокорейского общества, согласилось на переговоры и приняло условия. Неслыханным явилось и то, что на него не повлияло яростное противодействие США и внутренних реакционеров. Что же касается многосотенной делегации северокорейцев, то она со всеми внешними атрибутами ненавистного Западу государства участвовала в Олимпиаде как первая среди равных, источая колоссальный заряд духовности и непоколебимую уверенность в своих силах. И, что особенно важно — свою незапятнанную честь! Никто не посмел унизить и оскорбить её действием, а на западный и прозападный словесный понос она отреагировала славным и шокирующим чистоплюев от политики образом. Нет, не спортивными успехами — это, само собой — а предолимпийским военным парадом в Пхеньяне, формально посвящённым 70-летию образования Народной Армии Кореи.

Меня не радуют медали, полученные россиянами в Пхёнчхане. Их награды выглядят как букет цветов, который не преподносят с признательностью и любовью, но которым сильно и больно бьют по морде. Да ещё приговаривают — типа "подавись". То есть эти расхристанные цветы, пардон, медали, даже ложкой мёда в бочке дёгтя не могут быть в принципе. Единственным утешением служило уважение, проявленное к нашим спортсменам корейцами. Но могут ли и должны ли их тёплые приветствия компенсировать чудовищный урон, понесённый нашей родиной отнюдь не из-за допингового скандала, а от неумения (или нежелания?) дать сдачи.

Враги (у нас почему-то именуемые партнёрами) вытирают о Россию ноги, но могут лишь скрежетать зубами, бессильно наблюдая, как озарённая идеями чучхе Корея развивается и устремляется в будущее. Самое время прикусить язык тем недальновидным и самоуверенным болтунам, что потешались над этими идеями, над принципами вождизма, в целом над образом жизни Северной Кореи. Именно суверенная КНДР прочно взяла в свои руки инициативу по объединению нации. Она не просто выступает за равноправие и справедливость, а подкрепляет призывы эффективными и взвешенными поступками, в результате которых обеспечены рост уровней образованности и физической закалки населения КНДР, создание ракетно-ядерного щита, выход в космос, другие технологические прорывы. Этакий отрезвляющий душ на разгорячённые, истеричные головы западников, погрязших в наркотиках, допингах и, выражаясь языком новомодных терминов, в гендерных мерзостях, привыкших расправляться с теми, кто пуглив и слаб… Прогрессивные планы и деяния северокорейцев находят положительный отклик в сердцах большинства населения полуострова и десятков других стран.

Таков результат политики, осуществляемой народом под руководством прозорливого лидера — политики ответственной, подлинно независимой, неподвластной бизнесменам от спорта и проводникам капиталистической идеологии. Товарищ Ким Чен Ын переиграл господина Трампа. Это признал президент Российской Федерации. С этим согласны все объективные журналисты, политологи, министры, парламентарии на пяти континентах.

Поэтому зимняя Олимпиада 2018 года засвидетельствовала:

1) неоспорима правота самостоятельных, без оглядки на продажное мнение "мирового сообщества", политических, экономических и военных мер, предпринимаемых национально ориентированным правительством по защите национальных же интересов;

2) неизбежен провал усилий дряхлеющего американского тигра помешать возмужанию растущего, крепнущего, полного энергии корейского тигрёнка;

3) необходимо пересмотреть и скорректировать оценку перспектив любого народа. Она изначально определяется не столько размерами его территории и природных богатств, финансовым и промышленным потенциалом, сколько степенью мощи его духа, энтузиазма и соответствия критериям Истины.

Заявляю, имея на то полное основание: трудолюбивые корейцы, исповедующие благородные идеалы и вдохновляемые тем, кого называют Уважаемым Высшим Руководителем, выведут (уже выводят!) этот древний, но вечно молодой край в авангард не одних лишь спортивных состязаний. Ибо им незачем подниматься с колен — они давно и прочно стоят на ногах. Выглядят неунывающе. Работают азартно. Учатся целеустремлённо. Карают беспощадно. Отдыхают разно­образно. Радуются искренне. Любят от сердца. Смеются от души.

Вам есть, с кого брать пример, спорт­смены и болельщики бывшего Советского Союза, а также — господа, товарищи, граждане и подданные всех стран! Тебе есть, с кем водить настоящую дружбу, Россия!

Лаврентий Гурджиев

КНДР. Корея. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 21 февраля 2018 > № 2507864 Лаврентий Гурджиев


Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ > snob.ru, 15 февраля 2018 > № 2496835 Юрий Богомолов

Альтернативная Олимпиада. Телевизионная версия

Юрий Богомолов

Пока правительство по поручению президента еще только готовит для наших атлетов утешительные состязания и изыскивает средства на альтернативные призы и вознаграждения, там, в Пхёнчхане, уже идет альтернативная Олимпиада. По нашему телевизору, по крайней мере

Она стартовала под грохот селевого потока патриотических восклицаний комментаторов:

— Непряева на лыжне, подумать только, восьмая! Это успех!

— Елистратов на шорт-треке — третий, это победа!

— Спицов на лыжне четвертый — это триумф!

На этом достаточно ровном месте с комментатором Губерниевым случилась настоящая истерика. Вообще-то у спортсменов четвертое место принято считать едва ли не самым обидным. Был в шаге от пьедестала и от награды и… не дотянулся, не добежал.

— И получай деревянную медаль, — горько шутят в подобных случаях неудачники.

— Никакая это не деревянная медаль, — вскричал комментатор.

— А какая? — мог бы спросить телезритель.

Обладатель бронзовой медали шорт-трекист Семен Елистратов заверил, что завоеванная им олимпийская медаль «не бронзовая, не серебряная и даже не золотая, а платиновая».

Осталось договориться о том, за какое место в той или иной дисциплине российский атлет будет награжден металлом того или иного достоинства. Например, попал в двадцатку — бронза. В десятку — серебро. В пятерку — золото. Ну, а если поднялся на пьедестал, то платина. В случае, коли окажешься на самой высокой ступени, государству сам бог велит раскошелиться на брильянты.

Государство, обжегшись на химии в Сочи, допингует посредством проверенного средства — телевизионной пропаганды в Пхёнчхане

Подозреваю, что по прошествии Олимпиады, если кому вздумается собрать все комментарии Губерниева да репортажи, показанные на «Матч ТВ», наш триумф в Пхёнчхане и без всякого мельдония с Родченковым в придачу покажется круче сочинского.

Отражение реальности способно оторваться от реальности и зажить отдельной жизнью. Как тень от человека в известной пьесе Евгения Шварца.

Телевизионные образы у нас то и дело отделяются от своих прообразов и овладевают умами одних, повелевают сердцами других… Этим, в частности, объясняется высокий рейтинг нашего государя. 86% — таков рейтинг его телевизионной Тени.

Другое дело, что реальная жизнь нередко обесценивает телекартинку. Да она ее просто протыкает, и сквозь щели победных реляций о торжестве русского оружия на сирийском направлении то и дело просачивается кровь погибших летчиков, подорванных военных спецов.

По версии ТВ-ящика, у нас и с благосостоянием населения лучше некуда, а в Сети то и дело натыкаешься на видео, где реальные граждане взывают к телевизионной Тени президента о справедливости и о ниспослании им той или иной материальной милости.

Двойная бухгалтерия — вещь, практикуемая у нас и в политике, и в экономике, и в спорте, и, понятное дело, в медиапространстве. Разделительной чертой меж этими «бухгалтериями» стало буквенное препинание «как бы».

Вот сейчас началась выборная кампания президента. Но все же давно знают, что это как бы выборы. И что равные условия доступа к общероссийскому эфиру — это тоже как бы равные условия. А уж что суд у нас — как бы суд, так это после процессов над Улюкаевым, Белых, Серебренниковым и прочими гражданами РФ само собой очевидно.

Попытка самовыдвиженца в президенты Алексея Навального потягаться с самовыдвиженцем Владимиром Путиным оказалась неудачной и не могла быть иной. Это как если бы живой человек попробовал бы проникнуть в нарисованную на полотне картину. Ему бы пришлось порвать ее. Либо нарисовать поверх нее самого себя.

Условность не так безобидна, как иногда кажется. Она не прочь подчинить себе действительность. И нередко ей это удается. Но никогда ей это не удавалось до конца. Так принято в политике. В спорте все то же самое, но с некоторыми поправками на определенные сложности.

В спорте пространство для манипуляций не слишком велико. И оно достаточно прозрачно. Перед олимпийским Сочи был олимпийский Ванкувер, довольно неудачный для России. Там у нас оказалось три золотых медали, а в Сочи и вовсе 15. Еще 11 серебряных и 9 бронзовых. Такие рывки в спорте высших достижений непросто объяснить без высших достижений фармакологии и идеологической заинтересованности государства.

Но недолго музыка играла во славу спортивной Тени, поднявшейся над реальными возможностями спортсменов. Теперь государство, обжегшись на химии в Сочи, допингует посредством проверенного средства — телевизионной пропаганды в Пхёнчхане.

Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ > snob.ru, 15 февраля 2018 > № 2496835 Юрий Богомолов


США. Евросоюз. Корея > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 14 февраля 2018 > № 2496259 Михаил Константинов

Пистолет за биткоины. Кто на самом деле зарабатывает на криптовалютах

Михаил Константинов

Эксперт

Мир переоценил технологию блокчейн. Блестящего прорыва в этой сфере до сих пор нет, а криптовалюты активно используются разве что в расчетах на черном рынке

В январе 2018 года платежный сервис Visa без предупреждения заблокировал криптовалютные карты, выпускаемые в Евросоюзе. О том, что карты аннулированы, владельцы узнали в кассах магазинов, на автозаправках, при оплате номера в отеле на отдыхе. Неделей позже Республика Корея заявила о планах запретить на своей территории любые сделки с криптовалютой.

Сегодня эта страна занимает 20-25% мирового рынка криптовалют по объему заключенных сделок. Что на самом деле вынуждает крупнейшие платежные системы и целые государства отказываться от виртуальных денег? Попробуем разобраться.

Находка для криминала

Посмотрите ради интереса, что продается в даркнете: информация из чатов в мессенджерах Telegram и What’s App, фальшивые паспорта и дипломы, наркотики, сомнительной подлинности бланки рецептов строгого учета с печатями, оружие и многое другое, столь же уголовно преследуемое.

Основная валюта на этих анонимных просторах — биткоин, реже — другие криптовалюты. И уж совсем редко вы увидите «динозавра» — оплату через веб-кошелек. Почему? Потому что криптовалюта стала стопроцентной гарантией анонимности. Прежде на криминальных онлайн-рынках платежи шли через веб-кошельки, но платежные системы с завидной регулярностью эти кошельки блокировали. Чтобы открыть новый, нарушителям приходилось делать это с другого IP-адреса, да и пропавших на заблокированном кошельке денег не вернуть. Теперь, с появлением криптовалют, оплаты происходят легко и без лишнего риска: ты никто и нигде.

Черный рынок проголосовал за криптовалюты живым рублем, юанем или долларом: за цифровые активы поставляются товары и услуги, они стали реальным эквивалентом, а не эфемерными цифрами. Причем криптовалюта стала не ценой реального товара, а ценой анонимности при получении этого товара. Товар стоит $20, но вы покупаете его за $200, потому что делаете это анонимно.

Самый близкий пример — продажа оружия. По российским законам вы имеете право владеть оружием, но только получив разрешение на владение и зарегистрировав его, поэтому в магазине вы купите пистолет за $50. Если хотите незарегистрированный ствол, вы получите его, заплатив на черном рынке в десять раз больше. Почему? Потому что анонимность стоит дорого.

Доход для законопослушных

А теперь давайте посмотрим, сколько легальных товаров и услуг оплачиваются криптовалютой. Привести достоверную статистику нам не удастся, ее нет даже в любительских исследованиях — как раз потому, что за счет анонимности кошельков и невнятности назначения платежа такую статистику невозможно отследить.

Но знаете ли лично вы автосалон, где вам продадут Porsсhe за биткоины? Или агентство недвижимости, которое продаст вам квартиру за криптовалюту, взятую в ипотеку в солидном банке? Или, например, спецтехнику, тяжелый транспорт и машинное оборудование для вашего бизнеса? Я о таком не слышал.

Где же тогда законный стык криптовалюты, бизнеса и валюты реальной? Как на криптовалюте зарабатывают «белые» компании?

В первую очередь, за счет устройств для майнинга. Каждая видеокарта куплена у производителей не за биткоины, а за реальные деньги, с которых уплачены налоги. Во-вторых, неплохо зарабатывают компании, которые занимаются системами хранения данных, в том числе такие гиганты, как IBM, HP, EMC и др. Они продают инфраструктуру за живые доллары тем, кому надо хранить тонны информации, порождаемые распределенным реестром.

И конечно, лучше всех зарабатывают электростанции, питающие электроэнергией майнинговые фермы. Они делают это за реальные деньги, ведут отчетность и дружат с налоговиками. Их заработок прозрачен, так что анонимность им не нужна. По факту дорогая анонимность нужна только черному рынку, и Visa с корейскими властями это понимают. Более того, серьезные компании вообще не свяжутся с биткоинами — им пришлось бы серьезно постараться, чтобы задекларировать доход в криптовалюте.

Не декларировать нельзя — рано или поздно налоговые регуляторы разработают технологию, при которой взносы за криптовалюту будут начисляться по валу, по факту владения и по максимальному курсу за период владения. Налоговые службы не будут спать, видя такой потенциальный источник дохода для государства. История с взаимным декларированием доходов нерезидентами подтверждает, что налоговики во всем мире мыслят примерно одинаково — в режиме постоянного поиска упущенного государством дохода. Если налоговые службы добились от банков отчета по доходам европейских налогоплательщиков в банках других стран, где они не резиденты, то что говорить о криптовалюте?

Причем здесь блокчейн

Тренды, касающиеся криптовалют, ясно обозначены уже сейчас. Однако в вопросе блокчейна такой определенности нет до сих пор. Несмотря на ажиотаж, распределенный реестр пока не прижился массово в рознице, в корпоративном бизнесе или в финансовой индустрии. Одна из причин — распределенные реестры изначально придуманы футурологами как источник премии за вычислительную деятельность, а мы восприняли идею неверно.

Писатели-фантасты предсказывали, что валютой будущего будет энергия — джоуль, киловатт, даже литр воды, которую тоже можно воспринимать как чистую энергию, говоря о водородном топливе. Однако нам навязывают другой тренд — единицей расчетов предлагается сделать способность выполнить вычислительную работу. Но чтобы расплатиться способностью, надо превратить ее в некую единицу. Так появилась криптовалюта.

Смысл этой футурологической концепции в том, что не энергия, а способ ее утилизации для вычислений станет доминирующим. Но пока нет серьезных предпосылок перехода от реальных денег к энергии вычислений. Ведь следующий шаг после этого — отказ от денег в том понимании, в котором они существуют сейчас. Пока мы далеки от этого, а нам предлагают перепрыгнуть сразу через три этажа.

Распределенных реестров как блестящих бизнес-инструментов мы пока не видим: все то, что сейчас можно сделать с помощью блокчейна, легко реализуется и без него. Например, централизация власти — антипод распределения полномочий. В корпоративном мире, где есть вертикальная зависимость, что-то всерьез «распределить» трудно. По той же причине трудно внедрить распределенный реестр в инвестиционной деятельности — всегда есть категории инвесторов, которые входят в управление.

Блестящего прорыва до сих пор нет, все остальное — сомнительные разговоры. Например, компания заявляет: мы внедрили распределенный реестр, и вместо четырех дней сделку теперь обрабатываем за 4 часа. Но что это значит на самом деле? Компания внедрила новую технологию, поменяла регламент работы сотрудников, чтобы этапов согласования было меньше, и решения принимаются теперь быстрее. При чем тут распределенный реестр? Это обычная оптимизация. Просто под маркой внедрения распределенного реестра компания перетрясла штат, стимулировала сотрудников и увеличила скорость обработки сделки. Да, компания работает эффективнее и зарабатывает больше. Но распределенный реестр здесь ни при чем.

Мы часто слышим о пилотном внедрении распределенного реестра в отдельных проектах, но его массового использования с реальной выгодой пока нет. Может быть, это этап адаптации. Но рынок слишком долго находится в ожидании: в мире IT, где за год делаются серьезные проекты, полуторагодовое пустопорожнее обсуждение блокчейна — это плохой знак.

США. Евросоюз. Корея > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 14 февраля 2018 > № 2496259 Михаил Константинов


Россия. Корея > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 февраля 2018 > № 2496121 Наталия Калинина

Сноубордист Влад Хадарин: «Флаг России можно повесить только в комнате и только с согласия МОК»

Наталия Калинина

Обозреватель Forbes

Дебютант Олимпиады рассказал Forbes, почему живет в Италии, сколько стоит подготовка к Играм и как мотивирует спортсменов Владимир Путин

Сноубордист Влад Хадарин отметит день рождения в Пхенчхане, на своей первой Олимпиаде — 22 февраля ему исполнится 20. Влад родился и вырос в Новосибирске, еще дошкольником увлекся сноубордом, а последние 6 лет живет и тренируется в Италии, куда перебрались его родители. В 2016-м Хадарин выиграл серебро Юношеской Олимпиады в дисциплине слоупстайл (это серия акробатических прыжков трамплинах, пирамидах, контруклонах и других фигурах, последовательно расположенных на трассе), а в январе 2017-го победил на этапе Кубка мира — в биг-эйре (прыжки со специального трамплина с исполнением различных трюков в полете). Благодаря обновлениям в олимпийской программе — на Играх-2018 дебютирует биг-эйр — у Хадарина есть два шанса побороться за медали. В слоупстайле Влад не смог пробиться в финал, а соревнования в дисциплине биг-эйр начнутся 21 февраля. Накануне отъезда в Пхенчхан спортсмен рассказал Forbes, почему мечтает выиграть Олимпиаду, сколько платит тренеру и как получил первое допинг-предупреждение.

Про переезд в Италию

До 13 лет я жил в Новосибирске, пока родители не решили перебраться за границу. Сначала хотели в Америку, но возникли какие-то проблемы, а в Италии к тому моменту уже лет 10 жил брат моего отца. С его помощью мы и переехали в Комо. В Новосибирске у нас осталась квартира, папа часто бывает в городе по работе. У него с братом две типографии. Печатают этикетки, наклейки и т.д. Очень востребованное производство. Мама занимается с детьми — у меня еще младшие брат и сестра, и дает частные уроки русского языка.

Про адаптацию в новой стране

У меня не было проблем на новом месте. Во-первых, я из России, а это конкретная закалка во всех смыслах. Во-вторых, в детстве я поменял много школ и привык адаптироваться. Конечно, было обидно бросать друзей, свою компанию, но в каком-то смысле я был рад переезду – в школе, где я провел последние полгода, был не лучший коллектив, довольно жесткие ребята. Зато в Италии нас приняли очень доброжелательно, там вообще позитивные по сути люди. У меня сразу появилась компания, я пошел в хорошую школу и в первую же зиму познакомился со своим тренером.

Про самостоятельность

Первый сезон в Италии мы с дядей ездили на тренировки каждые выходные. В пятницу собирали шмотки и ехали в горы, в Мадонна ди Компильо, а в воскресенье возвращались в Комо. На второй сезон мы сняли апартаменты в маленьком городе неподалеку от курорта и стали ездить туда еще чаще, а после окончания средней школы я переселился в Мадонна ди Компильо. Сначала делил жилье с фотографом, а потом решил снимать квартиру один. Хотя в этом зимнем сезоне провел там дней 30, не больше. Так много поездок, что, кажется, сейчас мой дом в чемоданах.

Первые полгода отдельно от семьи было сложно. Как только появилась возможность хозяйничать самостоятельно, оценки в школе резко пошли вниз. Я просто не учил. Но родители отпустили меня по инициативе тренера, под его ответственность, и он, конечно, стал шпынять меня за неуспеваемость. Когда через полгода пришли оценки, мы серьезно поговорили, и я понял, что, если буду продолжать в том же духе, просто вернусь в Комо.

В бытовом плане никаких проблем не возникло. Я с детства привык и посуду мыть, и в квартире убираться, и как включить стиральную машинку, тоже знал. Сейчас мне 19, но людей это часто удивляет — думают, что мне 22-23. И тогда, в 15, я тоже чувствовал себя старше своего возраста. Единственное, в чем я мог позволить себе вольности — это питание. Вместо того, чтобы приготовить что-нибудь полезное и вкусное, мог заехать в пиццерию. Зато обходился почти без чипсов. Мой наркотик — это сладкое.

Про учебу

Труднее всего было состыковать учебу с тренировками. В Италии к спорту не толерантны. В школе всем по барабану, что ты тренируешься, выступаешь на соревнованиях. Пришлось выбрать самую обыкновенную школу, чтобы совмещать. Часто получалось так — неделю отсутствуешь, а на следующий день после приезда сдаешь 2-3 экзамена. А я же еще гиперактивный. Сесть и выучить — это для меня проблема. Но ради диплома приходилось себя заставлять.

Про расходы

Сноубордом я начал заниматься еще в Новосибирске, и все затраты на мое увлечение взяла на себя семья. Это и в детстве были немаленькие деньги, и тем более, когда я стал старше. Доска в среднем стоит €500, а в сезон я раньше использовал 2-3, теперь — штук 10. Крепления — €300, ботинки — €300-400. Плюс одежда, расходы на переезды, проживание. Сезонный ски-пасс стоит €500-1000 в зависимости от региона, заявка на соревнования – в среднем €200. И чем старше, профессиональнее ты становишься, тем больше затраты.

Например, сейчас самая большая статья расходов — это мой тренер Давидэ Чиккони. Ему 32, и у нас с ним очень тесный контакт. Он и тренер, и психолог, и брат. Пожалуй, он единственный, с кем я могу поболтать о своих проблемах. Конечно, Давидэ не может ездить со мной везде бесплатно. Поэтому мы определили сумму — €100 в день, которую я ему плачу. По сути это деньги, которые он мог бы заработать, оставаясь дома в Мадонна ди Компильо.

Про доходы

Поначалу даже затраты на экипировку были полностью на плечах родителей, но со временем тренер нашел мне технических партнеров. Теперь компании Nitro (доски, крепления, ботинки), Dakine (одежда) и Smith Optics (очки) меня обеспечивают, некоторые еще платят бонусы. Перед новым годом я подписал рекламный контракт с автомобильным брендом Citroen — на год.

Кроме того, последние два сезона есть регион, который меня хорошо поддерживает — Республика Татарстан. Плюс зарплата в Центре спортивной подготовки. Федерация сноуборда нам сейчас не платит, зато тренировки со сборной финансирует Минспорта. Плюс призовые. За победу на этапе Кубка мира можно заработать около €10 000, на соревнованиях попроще – €1000-2000. На турнирах уровня X-Games гонорары выше. Думаю, €30000-40000 за первое место. Но по сравнению с началом нулевых, когда сноуборд только вошел в моду и бренды стремились в него вкладываться, денег стало меньше. Тогда на самых крутых соревнованиях победа могла стоить €100 000.

Если сложить все источники дохода, то у меня в среднем за месяц получается около €1500. Живем хорошо, но можно жить лучше.

Про главную звезду сноуборда Шона Уайта

Его результаты – это нечто, выходящее за рамки сноуборда. Шону 31, но он остается королем. Недавно выиграл престижные соревнования, набрав 100 баллов из 100. Такое никому никогда не удавалось, а он сделал это второй раз. Конечно, у него крупные контракты со спонсорами, но большинство из них работают с ним с самого детства, когда Шон еще был никем. Бренды вложились в его будущий успех.

Но чтобы стать такой звездой, как Уайт, недостаточно быть просто профессионалом. Важно быть шоуменом, уделять время маркетингу, быть активным в соцсетях, общаться… Вот сейчас в моей дисциплине – слоупстайле – есть очень талантливый молодой парень из Норвегии. Маркус Кливленд. Ему 18, и он крутой. У него свой стиль катания, невероятная стабильность, и его с детства любят бренды. Возможно, у него есть шанс повторить звездную карьеру Уайта.

Про допинг

Когда в Сочи шла Олимпиада, я был еще совсем мальчишкой – катался в свое удовольствие, за соревнованиями особо не следил. И про допинг-скандал, признаться, узнал подробности только этой зимой. В сноуборде проблем с допингом никогда не было, к тому же у нас мегапозитивный спорт, так что никакой ненависти или презрения по отношению к нам я не чувствовал. Наоборот, все спортсмены, с которыми я разговаривал, сочувствовали нашей ситуации. Спрашивали, что за бред творится?

При этом к теме допинга я отношусь очень внимательно. С тех пор, как получил первый флажок — предупреждение — в системе ADAMS. Туда мы вводим данные о своем местонахождении, там отражаются результаты допинг-тестов и т.д.

Третий флажок означает дисквалификацию, а первый я получил на пустом месте. Тренировался в Швейцарии, пробыл там все время, отмеченное мной как слот для посещения допинг-офицеров, потом поехал в Италию повидаться с родителями. Вдруг звонок. Допинг-офицер: мы в Швейцарии, можем подъехать. Так время для посещений уже прошло. Да-да, но у нас возникли трудности по дороге. Я объясняю, что нахожусь сейчас в другом месте, но вернусь к вечеру. ОК, подъедем в другой день. По дороге назад получаю сообщение: «Мы тебя ждем, перезвони, как сможешь». А у меня, как назло, денег на телефоне нет. И никуда не заедешь позвонить — Европа, вечер, горы. Приехал домой, включил вай-фай, дозваниваюсь и слышу в ответ: «Мы уехали, лыжная федерация будет разбираться». Пришлось писать большую докладную, все объяснять. Но мне ответили, что это халатное отношение к системе ADAMS и вынесли предупреждение. С тех пор я все антидопинговые документы заполняю как следует.

Про мотивацию

Накануне отъезда в Пхенчхан мы были на приеме у президента Путина. Это один из лучших дней в моей жизни, невероятно насыщенный эмоциями и гигантской мотивацией. В час ночи вернулся домой и совершенно не хотел спать, меня зашкаливало.

В резиденции Ново-Огарево мы почти час провели в комнате ожидания, потом нас пригласили в конференц-зал. Когда президент вошел, несколько секунд была абсолютная тишина, а потом он едва заметно кивнул – и все начали аплодировать. Я смотрел только на него, боялся повернуться — вдруг президент на меня посмотрит. Он толкнул очень проникновенную речь, извинился. И сказал именно те напутственные слова, которые нам были необходимы. Я прям начал респектовать ему. В политике не особо разбираюсь, но это было вау! Потом выступили спортсмены, общая фотография, затем возникла пауза — и можно было лично пообщаться с президентом. Все по очереди делали с ним селфи. Я сначала смущался, но потом подошел: «Здравствуйте, у меня бабушка ваша фанатка, можно сфотографироваться?» «Да, конечно, как зовут бабушку? Лариса Анатольевна? Передавай привет». Рукопожатие, фотография — моя жизнь удалась. Сразу бабушке скинул и выложил в инстаграм. Там народ взорвался. Русские друзья, итальянские друзья – все в шоке. «Самый большой кинг всего мира рядом с тобой, респект».

В город мы вернулись к шести вечера. И я пошел в кино — на «Движение вверх». Разрыдался в конце. Блин, Россия — это же могучая страна. Едем на Олимпиаду и всех рвем. В общем, бешено зарядился.

Про бойкот

Есть итальянское слово sacrificio – как это по-русски? Жертвовать. Так вот люди, которые призывают к бойкоту Олимпиады, не имеют ни малейшего понятия о том, что это значит. Каждый спортсмен – еще раз, каждый – жертвует всем, чем возможно, ради результата. Просто взять и перекрыть ему кислород из-за каких-то политических проблем — неправильно. Если спортсмен заработал право поехать на эти соревнования, он вложил в это максимум – пот, падения, плохие моменты, хорошие моменты. Запретить ему туда поехать – значит обломать мечту.

Все и так будут знать, что под нейтральным флагом выступают русские ребята. А если мы, несмотря на все проблемы и отстранение лидеров, еще и надерем всех, это будет вдвойне котироваться.

Про нейтральный статус

Взбесило отношение МОК. Получается, что они применили санкции ко всем – даже к тем, кто не имеет никакого отношения к допингу. Правила поведения для российских спортсменов прочитал. Все, что касается символики олимпийского комитета России и триколора, запрещено. Произносить «Россия» или «российская команда» не имеешь права – только олимпийские атлеты из России. Флаг можно повесить только в комнате – так, чтобы снаружи не было видно, и только с согласия МОК. Можно разговаривать по-русски, но петь гимн вслух запрещено. Если беззвучно, губами? Не знаю. В правилах ничего не сказано, но МОК может посчитать это провокацией и прицепиться. Я всю жизнь стараюсь идти против правил, но в сложившейся ситуации это ни к чему хорошему не приведет. Нам остается только следовать регламенту.

Про Олимпиаду

Для сноубордиста X-Games, конечно, очень престижный турнир. Для кого-то, возможно, круче Олимпиады. Но если ты россиянин и станешь чемпионом X-Games, всем наплевать. А вот если выиграешь Олимпиаду, то получишь золотые горы и все будут об этом знать… Но нет — даже в сноуборде каждый спортсмен желает олимпийскую медаль. Она признается во всем мире.

Про гражданство

У меня безлимитный вид на жительство в Италии, и мне предлагали выступать за сборную, но я категорически отказался. Да, я там живу и моментами говорю на итальянском лучше, чем на родном языке, но все равно ощущаю себя русским.

В России мало качественных парков для экстремального сноуборда, в это никто не хочет вкладываться. Мало классных тренеров. Но в Италии финансирование спорта строится хуже, чем в России. Если ты попадаешь в сборную, у тебя нет зарплаты, оплачивается только часть переездов на сборы и соревнования. От контрактов с личными спонсорами ты обязан отдавать процент федерации. Зарплату ты можешь заработать – если покажешь высокий результат. Плюс ты поступаешь в одно из военных ведомств — полиция, таможня и т.д. И вот там можно получить зарплату — €1200-1500, если успешно выступаешь.

Россия. Корея > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 февраля 2018 > № 2496121 Наталия Калинина


Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 февраля 2018 > № 2493331 Игорь Порошин

Ни эллина, ни иудея. Россия как начало конца Олимпийских игр

Игорь Порошин

Русские атлеты, по вине архаических сил оставшиеся на Олимпиаде без гимна и флага, – это будущее мира

В декабре Международный олимпийский комитет принял историческое решение отстранить Россию от зимних Игр в Пхенчхане. Решение озвучил президент МОК Томас Бах, представитель самой многострадальной олимпийской нации в ХХ веке. Германию четырежды не допускали за развязывание мировых войн. Россию отстранили за нарушение правил спортивного регламента, фальсификацию допинг-анализов в Сочи-2014 – в этом беспрецедентность решения.

Русский авангард: без флага и гимна

На основе докладов специальных комиссий МОК утверждает, что в России при поддержке государства развивалась допинг-программа для олимпийцев. Президент России Владимир Путин это отрицает. Он считает, что дисквалификация российского флага и гимна – результат политической воли определенных сил Запада, которые очень хотят представить миру тех, кто сегодня управляет Россией, как банду взломщиков. И этой банде все равно, что взламывать – границы других государств, серверы Демократической партии США или контейнеры с мочой олимпийцев. Негласно с Путиным согласны более-менее все: как и Германия в ХХ веке, Россия забанена по политическим причинам. Однако на этом опасное и соблазнительное сравнение РФ со Вторым и Третьим рейхом следует оборвать.

Российская символика на аренах Пхенчхана запрещена, а в гражданах России ничего дурного нет. Они выступают под белоснежным олимпийским флагом и называются независимыми атлетами России (Independent Athletes of Russia).

Решение МОК – шедевр политической балансировки. Это не только наказание за конкретные провинности российского спорта. Оно еще и учитывает реакцию влиятельнейшей части мира на эти прегрешения (то есть политический контекст), прогнозирует реакцию России на эти реакции (политическую изоляцию) и предупреждает ее. Как у любого исторически важного решения, у него есть символический аспект, который значительно возвышается над текущими политическими интригами. Это решение ясно показывает, в каком веке мы живем и чем этот век отличается, скажем, от предыдущего.

Русские прогрессисты сегодня сетуют на то, что Россия находится в плену архаических сил. Но русские атлеты, по вине архаических сил оставшиеся на Олимпиаде без гимна и флага, – это будущее мира. Это то, к чему сегодня взыскует гражданский хай-тек в любом государстве Запада. То есть завершение процесса развода, полного отделения человека от государства. В широком смысле – превращение его в новую сущность без роду и племени.

Интересно то, что лидер России, которого все его оппоненты упрекают в слишком глубокой привязанности к старым символическим кодам и старым политическим картам, принимает такую картину будущего мира. То, что в ХХ веке неизбежно повлекло бы за собой строительство новых стен, увитых колючей проволокой, и масштабных военных учений (вы хотите отнять у нас наш гимн и флаг, так будет вам снова наш флаг над Рейхстагом!), разрешилось мирным благословением президента РФ.

Во все тяжкие

Решение об отстранении Национального олимпийского комитета России как организации, представляющей олимпийское движение в РФ, было принято на основании трех докладов – Макларена, Шмидта и Освальда. Доклад Макларена – это около ста страниц. В его основу легли 1166 документов. По мнению МОК, доклад Макларена и его последующая проверка и разработка комиссиями Шмидта и Освальда доказывает наличие в России государственной программы внедрения запрещенных стимулирующих веществ в олимпийский спорт.

Это звучит хотя и зловеще, но слишком туманно. На самом деле расследование было нацелено на изучение совершенно конкретного эпизода, приписанного к определенному времени и пространству, – возможной подмены проб российских атлетов в антидопинговом центре в Сочи.

С точки зрения официальных лиц России, доклад Макларена, а также его последующие разработки обладают одним существенным недостатком: они во многом базируются на показаниях одного человека – бывшего директора Московской антидопинговой лаборатории и ее филиала в Сочи (подразделения Минспорта) Григория Родченкова.

Бывшие коллеги характеризуют Родченкова как талантливого, даже гениального биохимика. Для Генеральной прокуратуры РФ Родченков с недавних пор преступник. Его обвиняют в сбыте допинга (с 2016 года это деяние уголовно наказуемо). И для Владимира Путина Родченков совсем не чужой человек. У него есть о Родченкове свое собственное знание. Во время недавней прямой линии оно было сказано. Президент РФ назвал Родченкова «придурком». Так в высшей степени неполиткорректно, но и предельно доходчиво президент намекает на душевное расстройство человека, командовавшего в Сочи антидопинговой лабораторией.

Родченков действительно некоторое время провел в одной из московских психиатрических клиник после попытки самоубийства. Родченков говорит, что он был заключен в эту клинику силами ФСБ и вызволен оттуда повелением Путина в обмен на клятву верно служить силам зла, то есть своими знаниями и находчивостью помогать русским олимпийцам обходить антидопинговое законодательство.

Это признание Родченков делает в фильме «Икар» – наверное, самом впечатляющем референсе к этой истории. «Икар» попал в шорт-лист Американской киноакадемии в категории «Лучший полнометражный документальный фильм». Согласно котировкам букмекеров, он второй претендент на «Оскар». Но не только потому, что попадает в моднейшую американскую тему магического всесилия президента РФ.

«Икар» внушает зрителю дорогую сердцу американских киноакадемиков истину: кино – это чудо. Оно может менять мир. Иногда очень быстро. Смотришь «Икар» и понимаешь: если бы четыре года назад не слишком удачливому комику и велосипедисту-любителю Брайану Фогелю не пришла в голову игривая идея, Россия спокойно отправилась бы на Олимпиаду в Пхенчхан с гимном и флагом, и все бы шло своим чередом.

Однажды Фогель задумал снять реалити про допинг в жанре before & after. Он проходит велогонку сначала чистым, а потом, через год, по скайпу с помощью допинг-гуру Григория из России. Но это всего лишь пролог, к тому же не очень эффектный – Фогель совершенно сдувается под допингом, результат хуже.

Но далее герои меняются ролями. У Григория большие неприятности на его основной работе. Григорий опасается, что его могут убить. И тогда Фогель предлагает Григорию бежать в Америку. Он его прячет у себя до тех пор, пока Григорий в мае 2016 года не дает New York Times интервью, ставшее началом самого громкого скандала в олимпийской истории, и его под свою опеку забирает ФБР.

Во время просмотра «Икара», конечно, неизбежно возникает вопрос – а чего это Родченков, министр алхимии российского спорта, чью жизнь в своей железной ладони сжимает лично Владимир Путин, вдруг по скайпу начинает говорить, чем колоться, первому встречному велосипедисту-любителю из Америки? Но за приключениями героев эта неувязка легко забывается.

По здравом размышлении в «Икаре» многое кажется придумано постфактум. Но здравомыслие – враг хорошего шоу. В сегодняшнем мире состязаются не армии и дипломаты, а креативные концепции. Креативная концепция Брайана Фогеля торжествует над коварным замыслом ФСБ. Если он был.

Шекспировский герой Мутко

В своих разоблачениях российской допинговой системы Родченков расчерчивает треугольник, где вершины – это президент РФ и два ведомства, ФСБ и Министерство спорта. Он говорит, что Путин лично визировал план операции по подмене проб в сочинской допинг-лаборатории. Но в этой части расследование не верит Родченкову. Иначе МОК вынес бы президенту РФ точно такой же приговор, как и министру спорта Виталию Мутко, – пожизненную невозможность присутствовать на Играх в качестве официального лица. А в отношении Мутко все свидетельства принимаются.

Родченков утверждает, что Мутко осуществлял оперативное руководство допинг-программой, в частности фальсификацией проб, и был «в курсе всего». Это утверждение отчасти подтверждается перепиской, но в корне противоречит номенклатурной реальности того времени. Мутко, возможно, знал о подмене допинг-проб, но при этом ничем не руководил. Он был исключен из этой схемы. Взаимодействием с ФСБ занимался заместитель Мутко, Юрий Нагорных, чьи тайны теперь охраняются российскими спецслужбами так же неусыпно, как тайны Григория Родченкова – спецслужбами американскими.

На поверхности есть только одно подтверждение этой кулуарной правды про Мутко. В бесконечном ряду людей, получивших правительственные награды за взятие Сочи, Нагорных есть, офицеры ФСБ имеются, Григорий Родченков, конечно, молодчина и свою награду получил. Виталия Мутко в этом списке нет. В логике этой версии понятно почему.

С Мутко действующим, а не только говорящим в телевизоре, российский олимпийский спорт пережил унижение в Ванкувере-2010, когда российская/советская команда впервые не попала в первую десятку так называемого медального зачета Игр. Мутко оставили декоративную роль первого лица в спорте – пусть отвечает за разговорчики в строю. Но великую победу в Сочи-2014 хитроумием, находчивостью, потом, кровью и мочой добывали совсем другие. Не заслужил.

Если довериться этой версии, то Мутко, этот министр-мем, Иванушка-спортсмен в медведевском правительстве, прославившейся своей речью на попугайском английском, оборачивается просто героем Шекспира. Чиновник, напрочь отключенный от сочинской спецоперации, назначен перед миром главным ответственным за то, что случилось. Если спросить сегодня русскую домохозяйку, кто виноват во всех бедах русского спорта, она, скорее всего, скажет не Америка, а Мутко. Есть даже вероятность, что и американская домохозяйка скажет то же слово.

Троллинг-сверхдержава

Слово «позор», которое так часто произносится последние несколько лет в связи с приключениями русских олимпийцев и их попечителей, впору считать устаревшим. Позор – это неотменимая этическая оценка, своего рода клеймление.

Но никакой позор в прежнем применении, когда, скажем, немецкие спортсмены несли всеобщую ответственность за действия немецких политиков и военных, теперь невозможен. В эру, которую последние годы часто называют постправдой, любой приговор можно опротестовать, а на любое «возмутительно» найдется свой лайк, выставленный хотя бы ботом. Но и без бота можно обойтись.

Человеку, родившемуся в СССР, трудно сопротивляться правде канадского адвоката Макларена. Это очень понятный зрелому русскому человеку образ действия – похищать допинг-пробы российских атлетов через специальный лаз. Это очень похоже на способ расхищения продукции на советском колбасном заводе. И это скорее смешно, чем позорно. Советский человек, опоясанный колбасой, не вполне считался вором. Скорее он бунтовал против начальства, не умеющего накормить свой народ.

То, что кажется нам архаичным, миру представляется современным. Язык российского внешнеполитического протеста – это троллинг. Уже несколько лет троллинг является стратегической доктриной России. Мы очень злим одну часть мира, но можно не сомневаться, что другую отменно развлекаем – мимо Белого дома мы без шуток не ходим.

Со стороны злящихся, правда, следует важное уточнение: если троллинг – это язык русской дипломатии, то инструмент внешней политики – хакинг. Однако и в отношении хакинга человечество, несмотря на все предупреждения ответственных людей, никак не может проникнуться ужасом. Хакинг бескровен. Хакинг веселит. Неслучайно все современные киносаги изображают хакеров скорее обаятельными хулиганами, чем черными злодеями.

Никакие невосполнимые репутационные потери в эпоху постправды невозможны. Все поправимо, пока горят экраны ноутбуков. А тут еще через несколько месяцев стартует беспрецедентная по масштабу рекламная кампания России. В эпоху деградации Олимпийских Игр чемпионат мира по футболу стал самым масштабным и ожидаемым событием планеты Земля.

На территории России одновременно окажется столько иностранцев, сколько не было никогда по праздному поводу. И если власти победят тяжелую одержимость граждан РФ инстинктом наживы (в Саранске сейчас просят с дорогих гостей чемпионата мира 600 тысяч за ночь в однокомнатной квартире; нет, правда, посмотрите на соответствующих сайтах), то десятки тысяч человек во всем мире будут рассказывать о довольно приветливой, аккуратной, местами изумительно прекрасной стране, переживающей, кстати, высшую стадию вестернизации в своей истории.

После чемпионата мира по футболу это простое, ясное знание о России возведет разговоры о российской угрозе миру в совсем уж отвлеченную абстракцию.

Дисквалификация Венички Ерофеева

Злоумышленники в сочинской допинг-лаборатории чужого не брали. Они подменяли анализы российских атлетов. Значит ли это, что в оригинальных пробах присутствовали следы запрещенных препаратов? Скорее всего, да. Значит ли это, что все русские атлеты в Сочи принимали допинг? Очевидно, нет. Об этом говорят результаты расследования. Почему же тогда 46 чистых русских спортсменов не допустили в Пхенчхан, несмотря на решение Высшего спортивного арбитражного суда?

Да и вообще, по какому принципу составляется список запрещенных веществ? Почему уколоться до 1 января 2016 года пресловутым мельдонием было можно, а после боя курантов – уже страшный грех, за который одна из самых популярных теннисисток мира Мария Шарапова получает дисквалификацию? Маша все сказала на пресс-конференции с красивыми слезами на глазах. Извещение об обновлении списка запрещенных препаратов ей действительно прислали, да она не заметила. Потерялось в предновогодних хлопотах. А с вами, кстати, такое не случалось?

За невнимательность порой следует страшная расплата. Но даже то, что случилось в Сочи, не очень похоже на описание семи смертных грехов. Отношение к запрещенным веществам в спорте сегодня сродни вопросу уплаты налогов. Это скорее ближе к административному правонарушению, чем к уголовному. Хотя в некоторых странах за это сажают в тюрьму.

Если бы Григория Родченкова не существовало, его следовало бы придумать (он и кажется в большей степени бесплотным существом, порождением экстравагантной фантазии сочинителя телевизионного романа). Все, что последовало за его побегом и его свидетельствами (чего бы они ни стоили), поставило олимпийское движение в такое сложное положение, в каком оно прежде никогда не бывало.

Вопрос допинга, его природы может быть решен только на сущностном, философском уровне, а не бесконечным совершенствованием технологии поимки нарушителей. Это превратило олимпийский спорт в бесконечную сагу о ворах и полицейских. Именно так теперь живут Олимпийские игры в информационном поле. Это скверно для Игр.

Прежде всего, следует расстаться со старейшим заблуждением, будто спорт высших достижений – это манифестация здорового образа жизни, здоровья вообще. Олимпийский спорт – область практического исследования физических возможностей человека. Есть люди (их довольно много), совсем не понимающие зрелище спортивного состязания. Оно и в самом деле на первый взгляд может показаться крайне нелепым и бессмысленным. Но нелепость не равняется бессмысленности. В строгом смысле спорт высших достижений стал испытательным полигоном медико-фармакологической индустрии.

Исследование и расширение пределов человеческого организма должно быть признано целью спорта. Точно так же, как целью написания текста является сам текст, а не нравственное благообразие пишущего.

Одним из популярнейших сочинений в истории русской литературы является, скажем, поэма «Москва – Петушки». Согласно многим свидетельствам, часть ее написана Венедиктом Ерофеевым под допингом. Каким образом это обстоятельство может повлиять на нашу оценку этого произведения? Следует ли нам изъять поэму из библиотек ввиду того, что Ерофеев подстегивал свое сознание разного рода жидкостями? И следует ли нам признать романы Владимира Набокова образцовым ЗОЖем ввиду того, что этот писатель, напротив, никогда не принимал допинг во время сочинительства?

Гонка за увеличение продолжительности жизни человека – самый старинный вид спорта на земле. Последние сто лет спортсмены выполняют в ней роль авангарда испытателей, пилотов со всеми вытекающими отсюда рисками. Очевидна экономическая подоплека этой борьбы. Невозможно, впрочем, отрицать и ее гуманитарную составляющую.

Состязания в дисциплинах, испытывающих в чистом виде скорость, силу и выносливость, должны стать подобием «Формулы-1» для фармацевтических концернов. Нужно начисто отделить государство от спортсмена. Выходя на старт, спортсмен представляет в первую очередь себя, во вторую очередь медицинскую компанию, которая ответственна за его здоровье и медицинское сопровождение.

Льюис Хэмилтон в титрах «Формулы-1» представляет «Мерседес», а уж потом, если кому-то очень надо, можно вспомнить о том, что он англичанин. В титрах будущих Олимпиад, где таким образом решена философская проблема допинга, фигуристка Евгения Медведева будет представлять не Россию, а Bayer или Hemofarm.

Это не значит, что Женя принимает допинг. Это значит, что зарплату и все расходы на подготовку ей оплачивает эта компания и она же занимается ее медицинским обеспечением. Перед Играми Женя сама выбирает свой идентификационный знак – это может быть герб России, герб Москвы, где она родилась, или флаг муниципального округа Москвы, где она живет. Это может быть знак группы сети «ВКонтакте», где она состоит, или просто иероглиф аниме, которое Женя очень любит.

В ХХI веке связь атлета и медицины сущностна, а связь с родиной туманна и химерична. Речь идет о победе над предрассудком, о трудном признании очевидного. Разговоры о том, что спорт утерял свою изначальную чистоту и невинность после того, как атлеты стали массово пожирать запретные плоды под руководством циничных госчиновников, питаются невежеством.

В 1904 году, на третьих Играх современности, американец Томас Хикс на двадцать втором километре марафона потерял сознание. Врачи, приводя его в чувство, сделали ему инъекцию стрихнина и дали выпить бренди. Хикс падал еще несколько раз, и тут же появлялись врачи со стрихнином и бренди. Хикс, шатаясь, добрел до финиша и получил золотую олимпийскую медаль. При этом финишную черту он пересек вторым. Самого быстрого – Фреда Лорза – дисквалифицировали. Часть забега он проехал на автомобиле. Это заметили.

С точки зрения современной культуры спортивной медицины, да и чего уж там, современной допинг-культуры – это кошмар, воспоминание о грубости и невежестве наших предков. Ну, конечно же, никто сейчас так не рискует здоровьем ради победы.

Большинство людей выросли в убежденности, внушенной родителями, что чем больше ты занимаешься спортом, тем меньше пьешь таблеток. На самом деле ровно наоборот. Большим нагрузкам – большое количество таблеток. Я никогда не пил столько препаратов, как тогда, когда готовился к первому и единственному в моей жизни марафону.

Как только люди признают неразрывную связь медицины и спорта, как когда-то признали подчиненность Земли Солнцу, психоз в его текущем виде стихнет. Медицинский регламент должен стать, с одной стороны, результатом конвенции компаний, с другой – добровольной готовности спортсменов брать на себя все риски профессии, как это, собственно, происходит в автомобильных гонках.

Распутывание этого этического узла будет сопряжено с новыми потерями. Скорее всего, произойдет полное размежевание так называемого зрелищного спорта и спорта менее популярного, как это было в античности, когда на территории Римской империи граждане сходили с ума по гладиаторским боям, а одновременно в Греции продолжали проводить Олимпийские игры, которые смешили римлян своей старомодностью и лицемерными разговорами о сохранении чистоты священной традиции. На самом деле там процветал подкуп судей, наемничество, ну и, разумеется, допинг. То есть все то, за что сегодня ругают Олимпиаду.

Научное доказательство особого пути России

Современные Олимпийские игры возникли из романтической тоски по античности. Но при этом они взяли от ХIX века одну из самых живых и мощных его идей – доктрину о национальном самоопределении и национальной экспансии. Все самые грандиозные потрясения ХХ века питались энергией этой доктрины. Когда же эта энергия уже в буквальном смысле стала атомной, национализм безопасно локализовался в спортивных состязаниях.

Олимпиады служили еще и наглядной политинформацией. Летние Игры неизбежно оборачивались соперничеством СССР и США. Результат в командном зачете совпадал с самым расхожим представлением об устройстве мира – так называемой биполярностью.

Но к концу века в этом символическом ритуале стало обнаруживаться больше нелепого, чем великого. И дело даже не в том, что распался биполярный мир. В конце концов, итоги последних трех летних Игр убеждают в том, что на месте прежней биполярности обязательно возникнет какая-нибудь другая – в 2008 году Китай впервые после распада СССР отобрал у Америки первенство по добыче олимпийского золота.

Но слово «биполярность» теперь звучит как пустой звук. Вот гражданин США, который пронес на церемонию открытия Игр в Пхенчхане российский флаг, он какой полюс представляет? Может, это яростный болельщик Трампа? Или ему просто по приколу внешнеполитический троллинг Владимира Путина? Или сам он тролль?

Прежде служившие грандиозной и довольно ясной панорамой мира, Олимпиады все больше похожи на кривое зеркало. Вот, скажем, стоит немецкий атлет на верхней ступени пьедестала. На плечах его черно-красно-желтый флаг. Что должны переживать немецкие болельщики при возвышении этого флага? Превыше чего тут Германия? Неужели опять Франции? Нет, это больше не является популярным переживанием Германии. Или Германия превыше всех и вся? А вот в таком переживании гражданин ФРГ не только не может признаться вслух, но и даже про себя.

Конечно, его триумф прославляет новую Европу! Теперь она не расчесывает раны старых междоусобиц и перешагнула через тысячелетние предрассудки. Но почему тогда на его плечах нет флага ЕС? Возможно, триумф Германии на Олимпиаде – это повод популяризировать немецкий язык и достижения немецкой цивилизации? Но зачем тогда этот флаг на пьедестале, а не Гёте?

Няня моих детей выходит на террасу нашего летнего дома с округленными глазами. Няня родом с Западной Украины, почти пограничной ее территории. Только что она узнала, что ее добрая знакомая, почти соседка, стала призером Олимпийских игр по вольной борьбе в составе сборной Азербайджана. Подруга няни празднует свой успех с азербайджанским флагом на плечах. Но она не знает слов азербайджанского гимна, вообще очень мало слов азербайджанских знает.

Флаг Азербайджана – это корпоративная норма. За этим нет ни чувств, ни эмоций. Это рекламное время азербайджанского флага в кадре. За ношение этого флага, за медаль ей хорошо заплатят. В этом событии нет ничего сакрального. Это про работу, а не про связь с землей, на которой ты родился. С таким же успехом эта украинская женщина могла бы в прямом эфире вырыть траншею или нянчить ребенка.

Зимним Олимпиадам еще пока удается сохранять свое специальное камерное обаяние, а вот летние давно превратились в гигантское мероприятие с разбухшей, расползшейся программой – огромную спортивную барахолку, где на одной арене выступают мировые суперзвезды, а на другой судьи могут снять с тебя заслуженную медаль среди бела дня.

Последняя новость из рубрики «Олимпийский декаданс» – сообщение о том, что так называемый любительский бокс может быть исключен из программы Олимпийских игр. ФБР прислало в МОК досье на президента АИБА (Всемирная организация любительского бокса) Гаруфа Рахимова. ФБР называет его одним из руководителей старинной восточноевропейской преступной группировки «Братский круг».

Появление криминальных закоулков, практически неуправляемых центром, – следствие безоглядной и бездумной политики экспансии олимпийской программы. На Олимпиаде в Рио за 16 дней олимпийский чемпион провозглашался 306 раз. Такое умножение сущности приводит к девальвации значимости олимпийской победы, по большому счету – ее дефолту. Лица триумфаторов сливаются в одно неразличимое лицо. К тому же зритель знает, что финиш – это еще не конец. Потом герой отправится на допинг-контроль и может перестать быть героем. А потом еще раз им станет, если олимпийский комитет атлета наймет хороших юристов.

В ХХ веке люди брали отпуск, чтобы посмотреть Олимпиаду перед телевизором. Теперь это невозможно представить. Олимпийская программа уже больше чем наполовину состоит из экзотических дисциплин, постижение правил которых может длиться гораздо дольше серии «Игры престолов» и к тому же будет гораздо скучнее.

В Олимпийских играх никогда не было никакой стерильности. Они всегда были пропитаны конъюнктурой времени, грязью, болью, желаниями сегодняшнего дня. Именно поэтому их смотрели. В них всегда, что называется, было много политики. В этом была не болезнь их, а, напротив, здоровье.

Сегодня в Играх слишком мало сегодняшнего дня. Это рыхлое, громоздкое мероприятие. Оно противоречит всем определениям зрелищности в эпоху, нервом которой является борьба за свободное время людей. Олимпиада риторична, как старый историко-этнографический музей, настаивающий на ценности каждого своего экспоната. Отчаянно лихие люди Брайан Фогель и Григорий Родченков, прежде работавший в этом музее смотрителем, устроили такой переполох, что вернуть прежний порядок уже будет невозможно.

У нас довольно популярна концепция жертвенного пути России. Эти жертвы могут быть и неосознанными. Они могут выглядеть и не жертвами вовсе, но безумием, блудом – любой формой экспериментального, авангардного опыта, который помогает миру уцелеть и стать лучше. В случае с Олимпиадами эта мистическая концепция может считаться научно доказанной.

Олимпиада, которая в ХХ веке была мощнейшим символическим ритуалом, в некотором смысле всемирной мессой, не отвечает ни одному сущностному запросу нового века. Следовательно, как ритуал она будет радикально трансформирована или вообще отменена как нелепый, оскорбительный анахронизм, дичайший пережиток язычества в новом, чистом христианском мире. Российские атлеты без национальной символики – его невольные предтечи.

Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 февраля 2018 > № 2493331 Игорь Порошин

Полная версия — платный доступ ?


Корея. КНДР. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 января 2018 > № 2467051 Андрей Ланьков

Почему отношения Северной и Южной Кореи опять потеплели

Андрей Ланьков

С одной стороны, Пхеньян, опасаясь военных угроз Вашингтона, решил снизить градус напряженности и дал понять Сеулу, что готов восстановить гуманитарные контакты. С другой – левые националисты, пришедшие к власти в Сеуле, с самого начала стремились установить такие контакты, рассчитывая, что частичная нормализация межкорейских отношений снизит вероятность вооруженного конфликта. Иначе говоря, и в Сеуле, и в Пхеньяне надеются: в Вашингтоне не будут так рваться стрелять, если решат, что Пхеньян пошел на уступки, пусть и символические

На Корейском полуострове, который в последние месяцы был чуть ли не главным источником международной напряженности, вдруг стали происходить события, поражающие своим миролюбием. Северная Корея заявила, что будет участвовать в Олимпийских играх в Пхёнчхане, на территории Южной Кореи. Более того, Южная и Северная Корея выставляют на Игры единую команду, которая будет выступать под нейтральным флагом с изображением Корейского полуострова. Вместо государственного гимна они планируют использовать народную песню «Ариран».

Сообщение об этом стало неожиданностью, ведь еще в декабре большинство наблюдателей не сомневались, что Северная Корея не будет участвовать в Олимпийских играх в Пхёнчхане.

Впрочем, Олимпийскими играми все не ограничивается: появились признаки потепления межкорейских отношений и на других направлениях. Идет подготовка к политическим переговорам на «высоком уровне», всерьез обсуждаются контакты по линии Красного Креста и возможная встреча членов разделенных семей. Показательно, что многие из обсуждающихся сейчас контактов всего лишь несколько месяцев назад предлагались Сеулом, но были с негодованием отвергнуты северокорейской стороной.

Поворот в Пхеньяне

На протяжении последнего года Северная Корея активно продвигала ракетно-ядерную программу, проводила запуски межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и ядерные испытания, причем добилась в этом больших успехов: именно в 2017 году КНДР впервые испытала как полноценный водородный заряд, так и баллистические ракеты, способные поразить территорию США. Особенно показательным был запуск «Хвасон-15», новой северокорейской МБР, которая в состоянии нанести удар по любой точке Соединенных Штатов.

Тем не менее, несмотря на эти акции и сопровождавшую их воинственную риторику, большинство наблюдателей предполагали, что мы имеем дело с обыкновенной для КНДР тактикой. Эта тактика предусматривает, что за периодом нагнетания напряженности следует период переговоров.

Неожиданностью, однако, стало то, что поворот к переговорам произошел раньше, чем предполагалось. Один удачный запуск не является достаточным основанием для того, чтобы ставить МБР на вооружение. Поэтому наблюдатели предполагали, что Северная Корея сначала проведет серию запусков «Хвасон-15» и лишь после этого сменит риторику и пойдет на переговоры, на которых будет говорить с позиции силы и, соответственно, сможет рассчитывать на серьезные уступки. Однако сейчас мы видим, что дипломатический разворот произошел раньше, чем ожидалось.

Президент Трамп и его окружение сочли такое развитие событий своим достижением, о чем американский президент, по обыкновению, и заявил в твиттере. Нельзя исключать, что на этот раз президент Трамп прав и Соединенные Штаты действительно внесли свой вклад в неожиданное изменение северокорейского политического курса.

Ведь в прошлом году жесткой была не только риторика Пхеньяна: совершенно беспрецедентные по жесткости заявления регулярно делались и в Вашингтоне. Из окружения Трампа постоянно просачивались слухи, что в Белом доме всерьез думают о нанесении ударов по стартовым позициям ракет или по иным объектам северокорейского военно-промышленного комплекса. Трудно сказать, сколько в этих слухах было реальности, а сколько блефа. Мнения на этот счет были разные, и даже хорошо информированные специалисты по КНДР терялись в догадках. Тем более терялись в догадках и в Пхеньяне.

В любом случае в последний год казалось, что вероятность вооруженного удара со стороны Соединенных Штатов резко возросла. Понятно, что такую угрозу в Пхеньяне игнорировать не могли. Хотя в случае прямого конфликта у КНДР есть возможность нанести противнику тяжелый ущерб, шансов на победу в военном противостоянии с США у Северной Кореи нет.

Именно в этой обстановке в Северной Корее, кажется, решили снизить накал ситуации, опасаясь, что продолжение запусков МБР и ядерных испытаний в конце концов переполнит чашу терпения Трампа и его окружения и подтолкнет его к решению о применении против Северной Кореи силовых мер.

Поворот в Сеуле

Беспокойство (и даже страх) Пхеньяна по поводу возможного конфликта вполне разделяли и в Сеуле. После выборов, которые прошли в мае 2017 года, к власти в Южной Корее пришли левые националисты, которые традиционно относились к Северной Корее существенно мягче, чем их предшественники из консервативного лагеря, правившие страной в 2008–2017 годах. В своей предвыборной платформе Мун Чжэ Ин обещал, что преодолеет кризис в межкорейских отношениях, возникший из-за его предшественников-консерваторов, и наладит отношения с Пхеньяном.

Однако после избрания Мун Чжэ Ина президентом стало ясно, что его планам на северокорейском направлении не дано осуществиться. Главную роль тут сыграла жесткая позиция новой американской администрации, которая самым недвусмысленным образом выступает против любой экономической помощи Северной Корее и против экономического сотрудничества между двумя корейскими государствами. Вызвано это тем, что на практике такое «сотрудничество» является замаскированной формой помощи Северу со стороны Юга, невозможно без дотаций из южнокорейского бюджета и фактически подрывает режим санкций, направленных против КНДР.

Мун Чжэ Ину удалось получить от Трампа согласие на то, что Сеул будет развивать спортивные, гуманитарные и прочие формы неэкономического взаимодействия с Пхеньяном. Однако этот дипломатический успех на практике значил мало, так как до недавнего времени северокорейская сторона самым недвусмысленным образом отвергала любые попытки Южной Кореи наладить такие неэкономические контакты.

Тем не менее стремление окружения Мун Чжэ Ина улучшить отношения с Северной Кореей никуда не делось, особенно в условиях, когда нарастающая угроза вооруженной конфронтации создавала немалую нервозность в Сеуле.

Таким образом, в начале января совпало несколько тенденций. Во-первых, северокорейское руководство, опасаясь поступающей из Вашингтона информации, решило снизить градус напряженности и дало понять южнокорейской стороне, что готово на восстановление культурных и гуманитарных контактов и даже на участие в Олимпийских играх.

Во-вторых, администрация президента Муна, которая с самого начала стремилась установить такие контакты, в последние несколько месяцев стала рассчитывать на то, что частичная нормализация межкорейских отношений снизит вероятность возникновения на полуострове вооруженного конфликта. Иначе говоря, в Сеуле (и Пхеньяне) надеются: в Вашингтоне не будут так рваться стрелять, если решат, что Пхеньян пошел на уступки, пусть и символические.

Так и возникла нынешняя ситуация, при которой северокорейские спортсмены, скорее всего, появятся в Пхёнчхане.

Все это можно только приветствовать, ибо олимпийские переговоры действительно снижают вероятность вооруженного конфликта на Корейском полуострове, которая сейчас выше, чем когда-либо за последние два-три десятилетия. Тем не менее излишним оптимизмом по поводу происходящего лучше не проникаться.

Речь идет о мероприятиях, носящих косметическо-символический характер. Никуда не делась решимость руководства Северной Кореи создать полноценный ядерный арсенал и разработать средства доставки, способные нанести ядерный удар по континентальной части Соединенных Штатов. Отказ от ракетно-ядерной программы или ее существенное сокращение воспринимаются северокорейским руководством как первый шаг на пути к коллективному политическому и даже физическому самоубийству, и поэтому на серьезные уступки рассчитывать не приходится.

Более того, недоработанной остается и северокорейская ракетная программа, так что, скорее всего, как только отшумят олимпийские страсти и в Белом доме несколько успокоятся, северокорейские стартовые площадки опять услышат рев реактивных двигателей. Испытания наверняка будут продолжены, и это обстоятельство гарантированно вызовет жесткую реакцию США.

Нынешние контакты и взаимодействие по олимпийским делам никак не решают ключевых проблем Корейского полуострова и являются лишь способом выиграть время. Тем не менее даже временное снижение напряженности – хорошая новость.

Корея. КНДР. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 января 2018 > № 2467051 Андрей Ланьков


Франция. США. Корея. Весь мир. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > gazeta.ru, 22 января 2018 > № 2465983 Георгий Бовт

Дети в сетях

Георгий Бовт о том, надо ли ограничивать использование мобильников в школе

Настала пора и мне выступить в роли «мракобеса» и противника «прогресса». В связи с произошедшими за последнюю неделю вспышками насилия сразу в двух школах – в Перми и Улан-Удэ. Хочется, хотя и не поддерживая лозунг отечественных консерваторов «Все зло от интернета и соцсетей!», все же согласиться с тезисом о том, что некое зло от самой интернет- и смартфон-зависимости для детей действительно существует. И пора задуматься о том, как это зло минимизировать.

Угроза здоровью нации ввиду того, что все большее число молодых людей (если не подавляющее их число) страдают от явной смартфон-, инстаграм- и прочей интернет-зависимости сродни наркотической, на сегодня столь велика, что борьба с ней могла бы стать важной частью предвыборной программы одного из кандидатов в президенты.

И тогда будет шанс, что проблема получит решение на государственном уровне. Речь не о бездумных и бессмысленных по большей части очередных интернет-репрессиях и ограничениях в духе «пакетов Яровой». А о том, чтобы остановить нарастающую дебилизацию подрастающего поколения.

Есть такая страна Франция. Она, как известно, далека от тоталитаризма и авторитаризма. Проблема интернет- и смартфон-зависимости детей и подростков осознана как именно угроза здоровью нации настолько серьезно, что одним из пунктов предвыборной программы нынешнего президента Макрона стал пункт о запрете использования мобильных телефонов в школах – учащимися до 15 лет. То есть фактически до «возраста согласия».

С сентября 2017 года в стране действует запрет на использование телефонов во всех классах во время уроков. С 2010 года действует запрет на телефоны в классах для начальных и средних классов. Телефоны забирает учитель при входе, либо они должны быть в рюкзаках и портфелях в выключенном состоянии. Не всегда, правда, это удается выполнить. С сентября 2018 года во Франции должен вступить в силу полный запрет на пользование телефонами в школах, в том числе уже и на переменах, во время завтраков и обедов и т.д. От слова «совсем».

И я, как «умеренный либерал», «перекинувшийся» по этому вопросу на сторону «мракобесов», скажу вам, что это правильно. Ни одна демократическая страна мира, насколько мне известно, в настоящее время на такой запрет на общенациональном уровне не решилась. Vive la France, как говорится! Великая Французская революция открыла новую эру в истории человечества. Теперь французы снова задают тон. Причем ведь не боятся «непопулярной меры»: ведь сейчас 93% французов в возрасте с 12 до 17 лет имеют собственные мобильники. По России даже не удалось найти верифицированных данных на сей счет, — договоры с операторами заключают на родителей. Проблема у нас не осознана на массовом и экспертном уровне как таковая.

Среднеевропейский уровень персонального владения мобильниками среди подростков ниже, чем во Франции: ими владеют примерно 45-47% детей и подростков в возрасте от 9 до 16 лет. В соседней Германии уровень владения немногим больше 50%.

Относительно больше ограничение на использование мобильников действует в Великобритании Там у детей в школах нет доступа к Wi-Fi, в том числе во внеурочное время, во время уроков телефоны должны быть, как правило, выключены. А вот в Дании — либерализм полный, можно и на уроках сидеть в соцсетях. В относительно бедной Португалии срабатывают уже экономические факторы. Многим семьям не по карману тарифные планы для детей, позволяющие неограниченный доступ в интернет. В США, где достатка больше, примерно половина детей в возрасте до 12 лет имеют и собственные тарифный план, и телефон. Но Америке все равно далеко до Южной Кореи, где 72-75% детей в возрасте 10 -12 лет уже имеют собственный мобильник. И соответственно, пялятся в него без перерыва. Если точнее, то 5,4 часа в день. Южнокорейские взрослые тратят на это примерно в полтора раза меньше времени.

В Японии по состоянию на прошлый год смартфоны имелись у 70,6% подростков в возрасте от 10 до 16 лет. Средняя продолжительность использования смартфона в начальной школе (4-6 классы) составила 1,8 часа у мальчиков и 1,7 часа у девочек. Среди учащихся средней школы этот показатель составил 2 и 2,1 часа соответственно. В старших классах продолжительность использования смартфона резко возрастает – 4,8 часа у мальчиков и 5,9 часа у девочек. В сутки! Более того, каждая 25-я ученица старших классов пользуется смартфоном 15 и более часов в сутки. Это сродни уже наркомании в тяжелой форме.

Бедная Африка старается не отставать от Западного мира. Больше трех четвертей детей в ЮАР имеют собственный телефон (81% - до 16 лет). В гораздо более бедных странах континента уровень владения мобильниками среди детей тоже растет. Они перестали быть предметом роскоши и доступны теперь даже полунищим.

По пути французов, вернее, опережая их, пытался идти бывший мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг, введя запрет на использование мобильников в школах города еще 12 лет назад. Однако запрет не удалось внедрить в полной мере в условиях безграничной американской свободы, особенно в Нью-Йорке, а нынешний мэр Билл де Бласио, известный левак, и вовсе запрет отменил два года назад.

Споры и во Франции не прекращаются. Не произвол ли это? Нужно ли запрещать детям жить своей внутренней, вернее телефонно-инстаграмной жизнью хотя бы и на время пребывания в школе? А как же лишать детей возможности срочно связаться с родителями? Они ведь и так мало контактируют в условиях современной напряженной жизни. Но значительная часть споров все же идет вокруг логистической проблемы — как практически собирать и где временно держать эти отбираемые на время пребывания в школе телефоны? Но, согласимся, что это все вторично по сравнению с главной проблемой.

Кстати, отечественные стандарты аж 2003 года не рекомендуют детям до 17 лет активно пользоваться мобильной связью. А теперь представьте привычную картину: молодая пара родителей, находящаяся с малым ребенком в публичном месте, привычно суют ему в руки планшет. На, поиграй, только не ори и не капризничай. Они не задумываются о том, что тем самым наносят вред не только его глазам (заболеваемость глаз резко возросла среди школьников за последние годы), но и его психике. Раньше в деревнях детям, чтобы уснули и не вопили, ровно с такой же целью давали соску-тряпку, пропитанную кагором, а то и водкой. Выросло не одно поколение потомственных алкоголиков. Прививать с детства своими руками «наркотическую зависимость» от гаджета – это примерно то же самое.

Но мы же пытаемся бороться с наркоманией и алкоголизмом, хотя бы признавая, что это зло. Почему не признать злом чрезмерную зависимость от смартфонов? Прежде всего детей.

Согласно исследованиям в той же Франции, до 40% нарушений и замечаний в школах связаны с использованием мобильников. По данным исследования Лондонской школы экономики еще 2015 года, в школах, где запрещено пользоваться мобильниками (а в Британии по этой части больше автономии учебных заведений, особенно частных школ), успеваемость возрастает минимум на 6-7%, что эквивалентно добавлению почти недели учебных дней в году. При этом, что характерно, особенно резко возрастает успеваемость слабых учеников и из семей с низкими доходами. Полагаю, что они как раз и являются главными потенциальными жертвами «смартфон-дебилизации».

Исследований того, как именно чрезмерное пользование мобильниками вредит детскому организму, начиная от зрения и кончая психикой и способностью воспринимать информацию, включая текстовую — множество. Однако мало кто из родителей на практике следует врачебным рекомендациям ограничить количество часов пользования гаджетами детьми.

Еще меньше широкой публике известно о том, сколь велика корреляция между массовым распространением пользованием телефонами в школах и насилием в учебных заведениях.

По данным Американской Академии педиатров, опубликованным в прошлом году, владение телефонами детьми младшего возраста (от 8 до 11 лет) сильнее всего провоцирует применение насилия против них. Жертвами его — как в онлайне, так и в офлайне — становятся почти 10% таких пользователей. По мере увеличения доли владения мобильником с возрастом, растет и абсолютное число жертв всех форм преступности, прежде всего киберпреступности. Выходя в сеть, в том числе в социальные сети, подросток становится участником всевозможных форм общения с неизвестными ему контрагентами. И чем больше он общается, тем больше он становится уязвим. Кстати, в тоже Франции сейчас работают над тем, чтобы запретить детям до определенного возраста пользоваться соцсетями в принципе.

Но и это еще не все. В 2016 году Министерство здравоохранения США провело исследование воздействия массового пользования детьми и подростками мобильниками. Выявилась прямая корреляция с ростом психических расстройств.

С 2010 по 2016 год число подростков, испытавших хотя бы один эпизод депрессивного расстройства, выросло на 60%. Таких в 2016 году оказалось 13% среди всех подростков, а в 2010 году было всего 8%. Еще страшнее, что резко выросло число самоубийств среди тинейджеров в возрасте от 10 до 19 лет, особенно среди девушек.

В своей статье 2016 года в журнале Clinical Psychological Science профессор психологии Университета Сан-Диего Жан Твендж пришел к выводу на основании изучения данных по 500 тысячам детей в США, собранным с 2010 по 2015 годы, что дети, активно сидящие в сетях, на 34% более подвержены угрозе совершить попытку самоубийства, либо даже всерьез планируют его по сравнению с теми, кто проводит соцсетях менее 2 часов в сутки.

Среди подростков, проводящих в соцсетях 4 или более часов в день, 48% имели, по крайней мере, один эпизод либо попытки самоубийства, либо суицидальных настроений. Дети и подростки, пользующиеся соцсетями ежедневно, на 13% более подверженной симптомам депрессивных расстройств по сравнению с теми, кто пользуется ими реже.

А теперь вспомним последние эпизоды насилия в наших школах. Практически все они так или иначе связаны с проявлением тех же суицидальных настроений.

Исследования воздействие частого использования мобильников и соцсетей на молодой организм, прежде всего мозг, лишь подтверждают тезис о дебилизирующем воздействии. Основной фактор такого воздействия — это перманентная мультизадачность, быстрое переключение с текстов на видео и аудио и обратно, скачки с одного мобильного приложения на другое. Растет рассеянность. Падает сосредоточенность и способность понимать и выполнять сложные задачи. Синдром рассеянного внимания — это отсюда. Это называется угнетением когнитивных функций.

Внезапный длительный отрыв от приросшего к человеку мобильного телефона ведет к тем же эффектам, что при наркотической ломке. Общение вживую заменяется виртуальным эрзац-общением, живые эмоции заменяются виртуальным.

«Лайки» в виртуальном пространстве все более нужны чисто физиологически, чтобы вырабатывать допамин, естественным путем делать это все сложнее. При этом люди все менее способны учиться, овладевать знаниями. В университеты из школ идет все большее число смартфон-зависимых дебилов. Практически уже нет выпускников школ с нормальным зрением. Растет число случаев нейродегенеративных заболеваний центральной нервной системы. Именно эти подростки затем нападают на учителей и сверстников с топорами.

Данная проблема практически не осознанна в России на массовом уровне и не обсуждается. Обывателям по большей части неизвестны соответствующие медицинские исследования на эту тему. Дискурса на политическом уровне по данной проблематике тоже практически нет. На телевизионных ток-шоу по-прежнему предпочитают обсуждать внешнюю повестку. Это тоже своего рода дебилизация. Но об этом в другой раз.

Пока вопрос: осмелится ли кто-либо из серьезных политиков первым поставить этот вопрос на общенациональном уровне? А именно: запретить использование мобильных телефонов в российских школах на все время пребывания ребенка там. А можно, кстати и референдум на эту тему присовокупить к голосованию. Но, боюсь, сторонники запрета могут проиграть. Уровень телефонной дебилизации уже опасно высок.

Франция. США. Корея. Весь мир. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > gazeta.ru, 22 января 2018 > № 2465983 Георгий Бовт


Китай. Корея. Азия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 18 января 2018 > № 2467596 Сергей Лелюхин

Российская рыбная биржа обретает прописку и международное имя.

За последние полгода вопрос развития биржевой и аукционной торговли рыбопродукцией в России вышел на иной, более высокий уровень. За проектом, который с 2014 года в этой сфере реализуют Биржа «Санкт-Петербург» и «Дальневосточный аукционный рыбный дом», теперь следят в госструктурах и крупных финансовых организациях Китая, Южной Кореи и, наконец, в самой России. О ключевых событиях последних месяцев, которые привели к таким результатам, журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказал генеральный директор АО «ДАРД» Сергей Лелюхин.

– Сергей Егорович, о планах по строительству во Владивостоке комплекса для биржевой и аукционной торговли рыбопродукцией широко заговорили в июне на российско-китайском ЭКСПО в Харбине. Толчком для этого послужила не просто презентация проекта, но и переговоры с китайскими инвесторами?

– Важным событием для нас стало подписание соглашения с Хейлунцзянской корпорацией по технико-экономическому сотрудничеству КНР о схеме финансирования строительства биржевого комплекса во Владивостоке. В эти же дни мы презентовали наш проект на панельной сессии «Российско-китайское инвестиционное сотрудничество на Дальнем Востоке: первые истории успеха». Мероприятие действительно получило широкое освещение в российских и китайских СМИ, что привлекло к нам дополнительное внимание.

Более того, в эти же дни состоялись переговоры с руководством Харбинского филиала Банка развития Китая (China Development Bank). Результатом стало положительное решение о выделении нам через программу сотрудничества с Россельхозбанком 1 млрд рублей на строительство биржевого комплекса.

Таким образом, события в Харбине можно считать для нас переломным моментом, поскольку после этого к нам начали активно обращаться крупные китайские компании. Одна из них, созданная по инициативе российско-китайского делового совета и имеющая широкую сеть представительств, уже аккредитовалась на нашей биржевой площадке.

– Переговоры с иностранными партнерами продолжились на Восточном экономическом форуме в сентябре?

– Следующим ключевым событием года для нас стало приглашение Росрыболовства представить биржевую площадку на объединенном стенде федерального агентства и рыбопромышленников на площадке ВЭФ. Совместно с отраслевым выставочным оператором Expo Solutions Group и Биржей «Санкт-Петербург» в короткие сроки была проделана колоссальная работа. Мы одновременно работали с более чем 30 компаниями-производителями на предмет их регистрации в качестве участников торгов. А это и подготовка документов, и сбор различных материалов о продукции, и подготовка биржевых инструментов (в общей сложности мы завели в биржевую систему более 150 новых инструментов и изменили биржевую спецификацию). Активная работа проводилась с торговыми представительствами России в Южной Корее, Японии и Китае, а также с представителями Росрыболовства в этих странах. Была подготовлена и разослана информация по зарубежным компаниям – импортерам российской рыбопродукции, ряд из них включился в работу на бирже.

В результате по итогам двух дней торгов в рамках специальных сессий, которые транслировались на объединенном стенде, было заключено сделок на сумму свыше 51,5 млн рублей. Непосредственными участниками торгов стали 7 крупных российских компаний («Русская рыбопромышленная компания», НБАМР, «Океанрыблот», ПБТФ и другие) и 2 иностранных.

Но еще важнее, что к проекту удалось привлечь большое внимание со стороны посетителей стенда – российских и зарубежных бизнесменов и политиков. Так, с работой площадки подробно ознакомились губернатор Сахалинской области Олег Кожемяко, президент «Опоры России» Александр Калинин, сенатор от Приморского края Людмила Талабаева.

Но главное, что на ВЭФ нам удалось выполнить основную цель – популяризировать биржевую форму торговли рыбопродукцией среди наших партнеров из стран АТР. Достаточно большое количество иностранных участников форума ознакомилось с работой торговой площадки, но особо отмечу визит на стенд министра морских дел и рыболовства Республики Корея: г-н Ким Ён Чун детально изучил работу биржевой площадки, задавал много конкретных вопросов о принципах организации торгов и их возможностях. Его визит дал новый импульс нашим взаимоотношениям с Кореей.

– Сегодня на бирже зарегистрировано в общей сложности 32 компании, включая 5 иностранных. Какие-то дополнительные шаги вы предпринимаете для привлечения к биржевому проекту иностранных компаний?

– Мы понимаем, что для более активного вовлечения в проект иностранцев нам нужны некие опорные точки в этих странах. И первым шагом в этом направлении для нас стало соглашение с компанией «Глобал Бизнес Консалтинг», которая выполняет функции представителя «Дальневосточного аукционного рыбного дома» на территории Республики Корея. Эффективность нашего сотрудничества очень высока. За короткий срок нам удалось найти серьезных инвесторов, и в рамках ВЭФ мы подписали соглашение с корейской компанией DNG Global Co., Ltd., которая занимается импортом морепродуктов из России. Глава компании г-н КУ (Koo Byoung Jin) отдельно отмечал, что видит потенциал в развитии рыбной биржевой площадки в России, прежде всего для заключения прозрачных проектов, а также облегчения поиска новых поставщиков и упорядочения ценообразования.

Кроме того, за развитием нашей биржевой площадки и биржевой торговли рыбопродукцией в России в целом сейчас внимательно следят в Министерстве морских дел и рыболовства Южной Кореи и в соответствующем комитете парламента республики.

Хочу отметить, что два этих события, в Харбине и во Владивостоке, подтолкнули иностранных участников к большей активности в направлении биржевой торговли на территории России. На сегодня у нас есть значительное число заявок со стороны южнокорейских и китайских компаний на приобретение российской рыбопродукции.

– Помимо того, что биржа вызывает большой интерес у представителей зарубежного бизнеса и властей, какие еще выводы о роли этой торговой площадки можно сделать сегодня?

– Прежде всего, мы можем говорить о роли биржи в качестве ценового индикатора, в том числе на международном рынке. Работа площадки показала, что это достижимо при регулярном выставлении предложений от наших производителей и заявок от покупателей. Например, анализируя заявки, которые поступают нам от иностранных покупателей, мы уже можем судить о тех ценах, по которым российская рыбопродукция должна продаваться. И в ряде случаев мы видим, что на экспорт отечественная продукция уходит по более заниженной цене.

В ходе работы с иностранными компаниями мы столкнулись с еще одним важным моментом. Заявки от них мы не просто выставляем на биржу, а пытаемся находить компании-продавцов, у которых есть интересующая зарубежных покупателей продукция. В результате выяснилось, что зачастую у крупных производителей вся продукция законтрактована, т.е. она перекупается более мелкими компаниями, которые, в свою очередь, могут не давать никаких гарантий на качество, сроки и вообще сам факт поставки товара при последующей перепродаже. И иностранцы очень боятся рисковать в подобной ситуации.

Хочу сказать, что такие мелкие компании-перекупщики не идут на биржу, а иностранные покупатели из-за высокого риска не идут на такие внебиржевые сделки.

– То есть российским компаниям пока недостает понимания сути и значения биржевой торговли рыбопродукцией?

– Российские компании по-прежнему часто задают нам вопрос, зачем им идти на биржу. Иностранный бизнес таких вопросов не задает – он идет на биржу, потому что понимает преимущества и возможности такой формы торговли.

Во-первых, биржа может обеспечить дополнительное число покупателей как из числа российских компаний, так и компаний – нерезидентов РФ. Т.е у производителя расширяется круг потенциальных клиентов, что положительно отражается на цене товара.

Второй и очень важный момент: совместно с Биржей «Санкт-Петербург» мы готовы проводить как адресные сделки, так и безадресные, т.е. сделки с участием клиринговой организации. Она в этом случае берет на себя все финансовые риски, и это стопроцентная защита и покупателя, и продавца от мошенничества, риска непоставки товара, несвоевременных поступлений денег и т.д. Вы понимаете, что возможность заключения таких сделок для иностранных клиентов особенно важна. Привлекая клиринговую организацию, мы способны в итоге создать на территории Приморского края полноценную биржу мирового уровня по реализации товаров из ВБР.

– А могут компании-нерезиденты участвовать в биржевых торгах не только в качестве покупателей?

– К нам уже начали поступать подобные запросы от зарубежных компаний. Речь идет о том, чтобы иностранные компании – производители продукции из водных биоресурсов – выставляли свой товар на бирже, а покупателем при этом выступали компании как из России, так и любых других стран.

Мы видим, что российская биржевая площадка способна выступить связующим звеном не только между российским и азиатским рынком, но с тем же успехом привлечь к торгам и европейский, и американский рынки. Таким образом, реализация подобной схемы имеет еще и важное геополитическое значение, причем не только для укрепления позиции России в АТР как серьезного игрока на рынке рыбопродукции, но и в качестве страны, обладающей регулятором движения товарных потоков из рыбопродукции.

Но для того чтобы биржа работала эффективно, необходима соответствующая инфраструктура, с собственными современными холодильными мощностями, складами и смотровыми площадками.

– Одним словом, нужен современный комплекс для биржевой и аукционной торговли рыбопродукцией, о котором вы упоминали в начале разговора.

– Да. Такой комплекс будет выполнять несколько важных функций. С одной стороны, это базис поставки, куда продукция поставляется до начала биржевых торгов. С другой – это дополнительная проверка качества продукции и обеспечение надлежащих условий хранения. И, наконец, это безопасность сделок: понятно, если продукция будет находиться на биржевом складе, отгружена она будет оттуда только покупателю.

Использование такого комплекса выгодно и государству (прозрачная система, которая легко контролируется), и покупателям (доверие биржевой площадке становится на порядок выше), и даже конечным потребителям (за счет уменьшения числа посредников цены становятся ниже).

И, могу сказать, этот проект имеет хорошие перспективы. На сегодняшний день у нас есть более чем трехлетний опыт проведения биржевых и аукционных рыбных торгов, мы приступили к активной фазе реализации проекта строительства самого комплекса во Владивостоке. Проведена серия переговоров с руководством Россельхозбанка, который всячески поддерживает создание такого комплекса.

Кроме того, серьезное влияние на решение вопроса быть или не быть международной бирже в Приморском крае оказали события последних месяцев – смена главы Приморья внесла очень позитивную струю в этот процесс. Тема биржевых торгов Андрею Тарасенко знакома из личного опыта, поэтому в ходе первой же нашей встречи с врио губернатора разговор проходил на одном языке. Он поддержал идею создания международного биржевого центра во Владивостоке, который, на его взгляд, будет иметь колоссальное значение для развития торговли рыбой и морепродуктами в целом.

– В администрации Приморского края нам сообщили, что конкретные аспекты участия краевых властей в проекте создания биржевого комплекса пока еще обсуждаются. Но в целом о чем идет речь, вам уже известно?

– Эти вопросы обсуждались на отдельном совещании в администрации, окончательные решения пока еще не вынесены. Но планируется, что проект будет реализовываться в рамках государственно-частного партнерства, доля государства в проекте при этом может составить не менее 30%. Вероятнее всего, компанией-оператором создаваемого комплекса станет «Дальневосточный аукционный рыбный дом». В настоящее время по указанию врио губернатора ведется подбор площадки для размещения комплекса.

Безусловно, реализовывать такой проект без участия государственных властей было бы весьма затруднительно. И особенно для иностранцев это очень важный ориентир. Поэтому проявленную активность со стороны края уже позитивно оценили наши иностранные партнеры, как китайские инвесторы, так и южнокорейские, а также в Министерстве морских дел и рыболовства Республики Кореи.

По сути, реализация данного проекта способна стать ярким примером межгосударственной интеграции, сближения интересов России, Китая и Южной Кореи. Такое сочетание само по себе является уникальным, я думаю, что это первый случай взаимодействия наших стран в сфере биржевой торговли, и тем более водными биоресурсам.

– А есть ли какие-то подвижки в направлении организации государственных закупок рыбопродукции на площадке «рыбной» биржи?

– В октябре этот вопрос мы поднимал на парламентских слушаниях в Госдуме по вопросу осуществления госполитики в сфере рыболовства и сохранения ВБР. Мы предложили внести изменения в федеральное законодательство, которые позволили бы заключать договоры для государственных нужд на биржевых торгах. Это позволит напрямую производителям рыбной продукции, в том числе и рыбодобытчикам, обслуживать заказы государственных учреждений (а сегодня в силу специфики законодательства не все имеют такую возможность). Результатом этого должно стать повышение качества закупаемой в резерв продукции и оптимизация расходов государства.

Наталья СЫЧЕВА, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Китай. Корея. Азия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 18 января 2018 > № 2467596 Сергей Лелюхин


КНДР. США. Корея. ООН. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > mirnov.ru, 1 января 2018 > № 2486101 Виктор Литовкин

КНДР - США: НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ ПРАВДА?

Ситуация вокруг Северной Кореи попала в первую тройку запросов в поисковой системе Google за 2017 год.

То, что у наших восточных границ может полыхнуть нешуточный конфликт с использованием ядерного оружия, волнует не только жителей региона. Насколько реальна эта угроза и кто прав, «Мир Новостей» спросил у экспертов.

Военный аналитик Виктор Литовкин:

«ОТВЕТКА ДОРОГО ОБОЙДЕТСЯ АМЕРИКАНЦАМ»

- Если Соединенные Штаты и Южная Корея хотят, чтобы КНДР прекратила испытания ядерного оружия, они должны прекратить раздражать Северную Корею, пугать ее, провоцировать на ответные действия, - считает Виктор Литовкин. - КНДР давно предлагает США сесть за стол переговоров без всяких предварительных условий. Но американцы этого уже не хотят, несмотря на то что госсекретарь США Рекс Тиллерсон говорит о такой готовности.

В этом вопросе между Трампом и Тиллерсоном существуют противоречия. И хотя Китай и Россия вместе уже разработали дорожную карту, которую предлагают для решения проблем Северной Кореи, без переговоров здесь ничего сделать нельзя.

- А может, Штатам вовсе и не нужен мирный исход конфликта?

- Конечно, не нужен. Потому что если прекратится конфликт вокруг Северной Кореи, тогда не будет и оснований держать военные базы в Южной Корее и Японии. Не будет необходимости мотаться авианосными ударными группировками в Южно-Китайском и Японском морях, подходить к берегам Китая, приближаться к российским берегам. Для того они и подогревают конфликтную ситуацию.

- Можно ли считать эти учения репетицией агрессии против КНДР?

- Любое учение - это репетиция действий. Но я глубоко убежден, что американцы не рискнут наносить удары по Северной Корее, пока не будут точно знать, где расположены северокорейские ядерные и ракетные вооружения. А они этого не знают, поэтому ответка может стоить очень дорого.

- Армия КНДР считается одной из самых многочисленных в мире...

- Да. Ее численность составляет около двух миллионов, судя по справочникам. Но дело же не в количестве войск, а в том, чем они располагают для ведения военных действий и насколько высоко их боевое мастерство.

- А оно высокое?

- Пока не было боевых действий, ничего определенного сказать нельзя. Люди проверяются во время войны.

Китайцы уже неоднократно заявляли, что есть только два заинтересованных участника этих событий: Соединенные Штаты и Северная Корея. Пусть они садятся и договариваются. Нечего сюда вмешивать всех остальных - Россию, Китай, Совет Безопасности ООН, еще кого-то.

- Представитель Пентагона говорил, что пуски «Хвансон-15», которые летают на 13 тысяч километров, не угрожали ни Соединенным Штатам, ни их союзникам. Чего же США так нервничают?

- Ну они ни разу еще не летали дальше 4,5 тысячи. Поэтому все это пугалки для того, чтобы демонизировать Северную Корею. Но ракеты, конечно, угрожают. Не дай бог, упадет кому-нибудь на голову (тем же японцам, южнокорейцам или на американские базы) - мало не покажется.

Международный обозреватель и востоковед Леонид Млечин:

«К ЧЕЛОВЕКУ С НОЖОМ СПИНОЙ НЕ ПОВОРАЧИВАЮТСЯ»

- Ким Чен Ын держит мир на тонкой ниточке. Он обзавелся ракетно-ядерным оружием. Применить его или нет, решает он один. И, конечно, это вселяет дикий страх в соседей, прежде всего в южнокорейцев и японцев. Японцы точно не хотят, чтобы второй раз на них обрушилось ядерное оружие.

- Почему США постоянно апеллируют к Китаю в ситуации с КНДР?

- На северных корейцев повлиять может только Китай - больше никто. Но мы должны отдавать себе отчет в том, что возможности китайцев тоже ограниченны. С одной стороны, Северная Корея зависит от Китая, с другой - она ведет себя совершенно самостоятельно.

Ким Чен Ын расстрелял своего дядю вскоре после того, как тот вернулся из большой поездки в Китай, где встречался с Си Цзиньпином. Это было сделано демонстративно: мол, я вас слушаться не буду. Китай при этом во что бы то ни стало желает сохранить тамошний режим, потому что боится объединения Кореи.

Но больше всего боятся северокорейских ракет японцы. Потому что они привыкли жить в мире с 1945 года. У них и армии-то практически нет. И сейчас, по всей видимости, они уже будут создавать полноценные вооруженные силы.

- Вот мнение члена Совета Федерации Франца Клинцевича: «США продолжают играть на нервах у всего мира, поскольку ожидают добиться от Пхеньяна одностороннего разоружения».

- Разумеется, весь мир вправе требовать от Северной Кореи отказа от ядерного оружия. Она, напомню, подписала Договор о нераспространении ядерного оружия и получила атомные технологии для мирного атома. Потом вышла из договора в одностороннем порядке, нарушив принятые на себя обязательства.

Северная Корея нарушает все резолюции Совета Безопасности ООН, за которые голосовала в том числе и наша страна. Долг всех великих держав - призвать ее к порядку.

- Куда США ни сунутся, везде начинается полный бардак...

- Можно и по-другому сказать: если где-то начинается бардак, все обращаются к американцам.

- В Совете Федерации назвали поведение США ковбойскими методами.

- Если человек, который очевидно не в себе, бегает с ножом, ты спиной к нему не поворачиваешься.

- Трамп обозвал Ким Чен Ына больным щенком. В ответ МИД КНДР назвал США ядерным демоном, бьющим в барабаны атомной войны. Трамп сам-то вменяемый человек?

- Психом его не называли, только толстым коротышкой. Но он же ведущий ток-шоу, он привык так высказываться - у него такая манера. Но в подобной ситуации это самое последнее, что нас должно интересовать.

- Аналитики американского политического журнала «Национальный интерес» спрогнозировали, возможен ли ядерный удар КНДР по США и каковы его последствия для Вашингтона и Лос-Анджелеса. Прогнозы ужасающие...

- Это все очень реальная опасность. А мы ее всерьез, к сожалению, не воспринимаем.

- И когда может случиться эта заварушка?

- По мнению генерал-полковника Виктора Есина, недавнего начальника штаба Ракетных войск стратегического назначения, Северной Корее нужно три-четыре года для того, чтобы обрести потенциал для удара по Соединенным Штатам.

- То есть у американцев еще есть запас времени...

- Или у нас у всех.

Виталий Карюков

КНДР. США. Корея. ООН. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > mirnov.ru, 1 января 2018 > № 2486101 Виктор Литовкин


Корея. США. ДФО > Армия, полиция > amurmedia.ru, 26 декабря 2017 > № 2466301 Георгий Карлов

Георгий Карлов: В современных условиях обороноспособность Дальнего Востока должна расти

В Госдуме РФ прокомментировали слова Владимира Путина о «конфликтном потенциале» в зоне АТР

Дальний Восток занимает особое место в стратегии обеспечения безопасности страны в условиях роста военного потенциала в зоне АТР, связанного с напряжённостью на Корейском полуострове. Об этом во вторник, 26 декабря, заявил член Комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Георгий Карлов. Эксперты продолжают комментировать речь Президента Владимира Путина с ежегодного расширенного заседания коллегии Министерства обороны РФ, состоявшегося в пятницу, 22 декабря, в Военной академии Ракетных войск стратегического назначения имени Петра Великого, – сообщает корр. ИА PrimaMedia (Москва).

Одним из приоритетов Минобороны РФ президент назвал отслеживание изменения баланса сил в регионах, граничащих с Россией. На западе это наращивание инфраструктуры НАТО и США, на востоке – высокий конфликтный потенциал вокруг Корейского полуострова.

– Самым тщательным образом нужно отслеживать изменение баланса сил и военно-политической обстановки в мире, прежде всего вблизи российских границ, а также в ключевых, стратегически важных для нашей безопасности регионах. В том числе это касается Ближнего Востока, Корейского полуострова, где сохраняется высокий конфликтный потенциал, а также, безусловно, Европы, где ускоренными темпами идёт наращивание инфраструктуры НАТО и США, – сказал Владимир Путин на расширенном заседании коллегии Министерства обороны РФ.

Георгий Карлов, депутат Госдумы РФ от Сахалинской области и член Комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции, заявил, что наращивание военного потенциала со стороны НАТО сегодня для оборонного ведомства является озабоченностью номер один.

– В современных условиях в стратегии безопасности России особое место занимает Дальний Восток. Очевидно, что усиление военного потенциала в Азиатско-тихоокеанском регионе связанно с нарастанием напряженности на Корейском полуострове. И сегодня решение вопросов обороноспособности страны в стратегически важном регионе – не терпит отлагательств, – пояснил Георгий Карлов.

Напомним, что осенью этого года было заявлено о принятом решении по созданию современной базы на Курильских островах. Тогда же министр обороны РФ Сергей Шойгу заявил на четвертом совещании стран-членов Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), что в Азиатско-Тихоокеанском регионе происходит непропорциональный рост военных сил и распространение террористических угроз, что ставит под удар безопасность АТР. В Госдуме РФ отмечалось, что принятый федеральный бюджет на 2018 год и плановый период 2019-2020 предполагает, что в ближайшие годы военные объекты Дальнего Востока получат дополнительное финансирование и будут модернизированы.

Корея. США. ДФО > Армия, полиция > amurmedia.ru, 26 декабря 2017 > № 2466301 Георгий Карлов


Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 20 декабря 2017 > № 2477726 Валентин Катасонов

РАЗДВОЕНИЕ

Спортсмены единогласно решили ехать в Пхёнчхан, их «полностью поддержал» президент

Раздвоение - раздвоение личности (род психического заболевания). Что-нибудь раздвоившееся, раздвоившаяся часть чего-нибудь. Копыто с раздвоением.

Д. Н. Ушаков. Толковый словарь русского языка (1935-1940).

12 декабря Олимпийское собрание, являющееся высшим руководящим органом ОКР, единогласно приняло решение об участии российских спортсменов под нейтральным флагом в зимней Олимпиаде.

Накануне Комиссия спортсменов ОКР приняла единое заявление от лица российских спортсменов по зимним олимпийским видам спорта: «У каждого спортсмена есть мечта. Ради нее он ежедневно тренируется с ранних лет, отдает все свое время и силы. Эта мечта называется Олимпийские игры… Мы придерживаемся твердой позиции неприятия какого-либо рода бойкотов в спорте и также абсолютно убеждены, что недопустимо лишать спортсмена права выступать и представлять свою страну на главном спортивном соревновании – Олимпийских играх… Сегодня мы выражаем свою готовность принять участие в Олимпийских играх 2018 года в Пхёнчхане…».

Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков рассказал, что Владимир Путин полностью поддерживает решение спортсменов принять участие в Олимпийских играх 2018 года под нейтральным флагом. Слова Пескова передает ТАСС. Песков сказал, что ранее глава государства уже заявлял о том, что никто не будет препятствовать отправке спортсменов на Олимпиаду, если они сами примут такое решение. «Сейчас Олимпийское собрание состоялось, решение принято, таким образом, можно говорить только о поддержке со стороны президента», — заключил Песков.

Показательно высказался о значении государственных символов для современных спортсменов голкипер сборной России по хоккею Илья Сорокин: «Мне без разницы, какая будет форма у сборной России. Уже хорошо, если мы поедем на Олимпиаду, а форма какая будет, такая и будет».

Экспертные оценки

Валентин Катасонов

То, что произошло, было совершенно непредставимо ещё несколько недель назад. Путин выступил на Валдае, и все СМИ тогда тиражировали его гордые, суверенные, государственнические слова: «Есть два варианта: либо заставить Россию выступать под нейтральным флагом, либо вообще не допустить до олимпийских игр. И то, и другое — унижение страны. Если кто-то думает, что таким образом они повлияют на ход предвыборной кампании в России весной следующего года, то они глубоко заблуждаются». Далее хор уже лиц поменьше рангом подхватил и развил мысли президента. Например, председатель совета директоров КХЛ, вице-президент ОКР Геннадий Тимченко: «Хоккейная команда не может выступить под нейтральным флагом, да и просто, согласитесь, это было бы странно. Вообще, руководитель страны уже внятно сказал, как мы относимся к такому решению». А ныне самый активный олимпо-мазохист и проповедник идиомы #онижетренировались#, президент ОКР Александр Жуков отчеканил: «Позиция однозначная у всех — россияне под нейтральным флагом на олимпийских играх выступать не будут». Мутко выразился так: «Нейтральный флаг? Глава государства чётко обозначил свою позицию — это для нашей страны абсолютно неприемлемые вещи».

И вот мы видим Путина, провозглашающего «Ехать надо!» То есть президент, как многие метко подметили в комментариях, переобулся в прыжке. Притом развернулся на 180 градусов. Значит, за этим стоят такие мощные интересы, такие мощные силы, которые заставили пойти на унижение. Попытаемся понять: какие же глобальные силы так повлияли на Путина — а за ним на всю цепочку от чиновников до спортсменов?

Вчерашнее решение многих повергло в шок. Для большинства это было сенсацией со знаком минус, чёрной сенсацией. Но я, честно говоря, психологически к таким разворотам давно уже готов. Слежу за миром денег, за миром банков, за миром финансов, и там подобного рода развороты случаются часто. Видимо, люди в силу круга своих интересов не отслеживают эти вещи, а я их отслеживаю. И поэтому давно уже сказал, что политика нашего президента, к сожалению, шизофреничная. Меня некоторые патриотические ресурсы тогда заблокировали — «нельзя так выражаться в отношении президента!» Отвечаю: в данном случае я действую как врач. Не высказываю своего отношения к пациенту, может быть, я даже пациента люблю, может быть, я за него переживаю, может, я за него готов жизнь отдать. Но как честный врач я должен выставить диагноз. Сегодня все прекрасно понимают, что заявления Путина часто действительно бывают очень патриотическими, очень правильными, очень русскими. Но ,с другой стороны, решения, которые он принимает, иногда бывают антироссийскими, бывают антинациональными, бывают, прямо скажем, разрушительными для нашего государства.

За примером далеко ходить не надо — Центральный банк. Предположим, что в 2013 году, когда президент предлагал кандидатуру Набиуллиной на должность главы ЦБ, он не разобрался, ему что-то не так предложили, а он доверчиво и наивно согласился. Но когда в декабре 2014 года произошел обвал рубля, то это уже, извините, просто государственное преступление. Это нельзя рассматривать как халатность, это нельзя рассматривать как ошибку, потому что на протяжении 2014 года Центральный Банк последовательно заявлял о том, что он отказывается от выполнения Конституции Российской Федерации.

Кстати, знаменательно, что сенсация с «единогласным олимпийским решением» произошла в тот самый день, который мы называем Днём Конституции. Это символично, ведь «олимпийское собрание» показало, что у нашей страны нет конституции. Думаю, что если серьёзно изучать Конституцию РФ, то станет ясно, что вчерашнее заявление антиконституционно, так как совершено публичное унижение гимна и флага. Вчера нам напомнили окончательно о том, что мы рвём Конституцию в клочки, мы её топчем. Поразительное совпадение.

Чем это обусловлено, какими конкретными соглашениями за кулисами, что на что было поменяно — очень трудно сказать. Но я думаю, что в любом случае это сделка, которая аукнется России. Это ещё один шаг к пропасти. Некоторые из тех, кто участвовал во всей этой закулисной истории, будут доказывать, что совершён правильный тактический ход. Уверяю вас, что такое последовательное отступление шаг за шагом является не тактическим ходом, а стратегической ошибкой.

Я не исключаю даже версии, что на нашего президента оказывается какое-то психологическое воздействие. Мы прекрасно знаем, что в окружении предыдущего президента Ельцина были люди, которые занимались экстрасенсорными манипуляциями. Сегодня, если наш президент окружён такими людьми, как Набиуллина, Греф, Кудрин и так далее, то безусловно, что у человека начинает меняться представление об окружающем мире.

Некоторые даже высказывают такою версию, что мы имеем дело с двумя Путиными. А некоторые конспирологи говорят, что актёров, играющих Путина, целая обойма. Сторонники этой версии приводят какие-то доказательства, проводят анализ фотопортретов, по ушам, по носу, по черепу. Действительно, такое ощущение, что мы имеем дело с несколькими совершенно разными Путиными. И, кстати, очень интересно и любопытно — за какого Путина нам предлагают голосовать в марте 2018 года? Я думаю, что опять за ту же обойму.

Если всё-таки верна версия, что это один человек, тогда надо обратиться с вопросом к психологу, который мог бы объяснить подобное раздвоение личности. Шизофреническое состояние ума и душе сегодня присутствует во всех слоях нашего общества, это наша общая болезнь. Я имею дело со студенческой молодежью и вижу, что они что-то формулируют по формуле «казнить нельзя помиловать». Слушаешь студента и не понимаешь, что он хочет сказать. Это уже продукт некой системы формирования общественного и индивидуального сознания.

Ну и спортсмены блестяще продемонстрировали именно такие психологические качества. Впрочем, я особенно спортсменов не осуждаю, скорее, я переживаю за них, потому что те спортсмены, которые сделали предательское заявление, как две капли похожи на студентов, которые сидят в моей аудитории. Например, позавчера было занятие, на котором я привёл как отрицательный пример со школьником, который выступал в Бундестаге. И, как выяснилось, некоторые студенты, сидящие в аудитории, даже не поняли, а почему я, собственно говоря, осудил плакальщика по «невинным фашистам». Для них, оказывается, это уже норма. Болезнь очень серьёзна. Это даже более серьёзно, чем раздвоение личностей наших чиновников, раздвоение личности даже, может быть, президента. Это раздвоение личностей миллионов наших молодых людей, которые завтра войдут в жизнь и будут определять вектор развития всей страны. Это уже, скорее, вопросы к министру образования Васильевой. Её и не видно и не слышно, но должен вам сказать, что вектор развития нашей школы не изменился ни на миллиметр с фурсенковско-ливановских времён.

По поводу того, кто мог надавить на Путина в олимпийском вопросе, если такое имело место, мы имеем в общедоступных СМИ ряд подсказок. Недавно случилась постановка в Большом театре голубого балета «Нуреев» — балета, где исполнитель главной роли танцует с обнажённым задом, повернувшись этим задом к публике. Вещь настолько неприличная, что полгода назад компетентные товарищи по линии культуры, посмотрев прогон в Большом театре, наложили вето. А потом стало известно, что олигарх Абрамович, который входит в попечительский совет ГАБТа, поставил ультиматум руководству главного театра страны и Министерству культуры. И спектакль был поставлен и превращён, с одной стороны, в оду гомосексуальной порнографии, а с другой стороны — в политическую манифестацию в защиту Серебренникова. Значит, сила только одного Абрамовича такова, что можно было совершить такую провокацию.

И другая подсказка. Сегодня полностью опубликовано заявление спортсменов, по поводу которого был принят акт о капитуляции на вчерашнем олимпийском сборище. И это заявление начинается с фразы: «У каждого спортсмена есть мечта». Но это же классическая американская фраза, мем, запущенный Мартином Лютером Кингом. «У меня есть мечта» — эту фразу повторяет каждый американский президент. Сегодня её повторяет Трамп. Кем же написан, получается, текст заявления спортсменов? Это не русская фраза, это не русская мысль. И до Кинга этот термин существовал в таком варианте: «Американская мечта». Это появилось после Второй мировой войны, ещё при Трумэне, так что этот термин имеет как минимум семидесятилетнюю историю. А в заявлении спортсменов просто убрали «американская» — и осталась только «мечта». То есть можно прочитать эту фразу так: «У каждого спортсмена есть американская мечта».

И уренгойский мальчик, и спортсмены-олимпийцы всё читают по бумажке, по складам, а пишут эти бумажки взрослые дяди, которые проходили обучение на деньги фонда Джорджа Сороса и так далее. Кстати, Абрамович — это не последняя инстанция, это просто передаточное звено, потому что Абрамович обосновался на островах Туманного Альбиона, Абрамович — яркий представитель офшорной аристократии. И понятно, что офшорная аристократия будет действовать в интересах хозяев денег. Поэтому Абрамович здесь тоже просто пешка, не более того. Таких абрамовичей у нас более чем достаточно, и все они входят в разного рода наблюдательные и попечительские советы. Сегодня такие советы существуют не только в спортивных или культурных организациях — к сожалению, они действуют в университетах и институтах. Это страшная вещь.

Исходя из вышеперечисленных намёков, нельзя ли просто выдвинуть такую версию, что нашу страну тупо, грубо и примитивно нагнули хозяева денег, хозяева мощных СМИ, хозяева финансово-прибыльных спортивных структур, которые захотели больше отчислений от трансляций? А понятно, что при наличии такого казуса, как российские спортсмены, выступающие под пятицветным флагом (судя по балету «Нуреев», выступим ещё и под семицветным флагом), доходы вырастут — многим захочется посмотреть на всемирное унижение России. Но думаю, что цена сделки намного выше. Выскажу свою версию. Дело в том, что уже скоро будет истекать срок того ультиматума, который был поставлен российской олигархии и нашим чиновникам-клептоманам в августе 2017 года. Я имею ввиду закон Конгресса США об экономических санкциях. В этом законе есть пункт, который предусматривает подготовку доклада финансовой разведкой, Центральным разведывательным управлением и другими американскими спецслужбами касательно окружения президента Путина в части, относящейся к финансовым активам, к разного рода счетам, транзакциям и так далее. У меня нет никаких иллюзий по поводу того, что полная картинка того, у кого что есть и кто какие транзакции проводит — уже давным-давно есть за океаном. Поэтому это просто предупреждение: «Ребята, определяйтесь, по какую сторону баррикад вы будете». И сейчас вся эта офшорная аристократия получила команду на унизительное участие в олимпиаде. Видимо, это своего рода тренинг, своего рода тест. Они потренировались на этом случае, связанном с олимпиадой, и продемонстрировали свою полную лояльность. Это сделка с очень высокой ценой — офшорные активы измеряются сотнями миллиардов долларов, есть оценки, что это один триллион долларов. Ну а доходы от трансляции с олимпиады — максимум один миллиард долларов. Так что цена вопроса намного выше спортивной и телевизионной тематики.

Но, с другой стороны, сделка ничтожна, потому что вы прекрасно понимаете, что никаких гарантий наша офшорная аристократия получить не может по определению. Поэтому их будут использовать до самого последнего момента. В отношении офшорной аристократии возможна единственная мера — нейтрализация, которая апробирована уже столетиями и десятилетиями. Последний пример использования этой технологии — Саудовская Аравия, я надеюсь, все прекрасно понимают, о чём идет речь. Других инструментов решения подобного рода задач защиты от внешнего давления в истории человечества не придумали. Ещё будут какие-то пробные шары, ещё будут какие-то подобного рода эксперименты, направленные на то, чтобы унизить нашу страну, понизить рейтинг основного кандидата в президенты.

Возможно, в каком-то смысле это мобилизует наше общество, в каком-то смысле даёт более правильное понимание о том, как устроен мир. Давайте посмотрим на 100 лет назад. Там было примерно то же самое — тотальное предательство государя, тотальное бегство за границу — я имею ввиду не в физическом смысле, а в смысле перевода денег на те же самые острова Туманного Альбиона. Мы сейчас вроде бы как завершили кампанию под названием «Уроки 17-го года», но почему-то я не встречал статей, в которых честно было бы сказано, что никто из самых яйцеголовых в начале XX-го века не мог предсказать событий 1917 и последующих годов. И я не берусь это сделать в отношении нынешней ситуации. Только Господь Бог знает, как нас выводить из этих тупиков. Главное, чтобы с нашей стороны было какое-то покаяние, потому что мы несём долю своей ответственности, долю своей вины за то, что сегодня происходит. Если до каждого это дойдёт, каждый немножко изменится, это в сумме даст такую синергию, которую мы даже себе представить не можем.

30 лет назад мы, к несчастью, слишком уверовали в американскую мечту об обывательском комфорте. Эта самая мечта мысленно присутствовала в нашей душе, в нашем сердце, и мы потеряли Родину. Надо бояться таких мечтаний и всех идеологов подобного рода американской мечты. Вновь актуальны слова Серафима Саровского, повторенные Иоанном Кронштадским: «партия бытоулучшателей может погубить Россию».

Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 20 декабря 2017 > № 2477726 Валентин Катасонов


Россия. Корея > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 20 декабря 2017 > № 2477724 Карен Шахназаров

Шахназаров: Выступление России на Олимпиаде-2018 — самое опасное, что может произойти

Марина Алексинская

"ЗАВТРА". Карен Георгиевич, как вы относитесь к участию сборной России в Зимних Олимпийских играх 2018 года под "нейтральным флагом"?

Карен ШАХНАЗАРОВ, кинорежиссёр, Народный артист России. Выступление нашей команды в Олимпийских играх в Пхёнчхане — самое опасное, что может произойти. Во-первых, оно легитимизирует игры, то есть МОК получит в результате всё, что он хотел. Во-вторых, между войной и позором мы выберем — позор. Ведь совершенно очевидно, что выиграть нам не дадут, ну просто ничего не дадут выиграть. Во-первых, к участию допустят тех спортсменов, кто в силу своей подготовленности не выиграет, во-вторых, замучают процедурой взятия проб. Такое уже проходили во время чемпионата мира по легкой атлетике, когда наша команда входила в элиту мирового спорта, занимала вторую позицию, и полностью провалилась. И потому, смысла участвовать в Олимпиаде-2018 года я совершенно не вижу.

Россия. Корея > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 20 декабря 2017 > № 2477724 Карен Шахназаров


Узбекистан. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 13 декабря 2017 > № 2423590 Владимир Парамонов

Парамонов: Узбекистану стоит задуматься над качеством сотрудничества с той или иной страной

Визит президента Узбекистана в Южную Корею был самым длительным из всех зарубежных вояжей. На протяжении четырех дней лидерами двух стран были подписаны более 60 документов на сумму 8,94 млрд долларов. Договоренности Узбекистана и Южной Кореи затронули банковско-финансовую сферу, трудовую миграцию, промышленность, энергетики, здравоохранения, торговли, бизнеса и других областей.

Самыми громкими и крупными договоренностями стали контракты с автоконцерном Hyundai и компаниями Evergreen Holdings, Youngone Corporation, Hwachon Plant-Gemco.

Спустя полмесяца после окончания визита главы Узбекистана в Южную Корею в местных СМИ время от времени продолжают «всплывать» новости о заключенных договоренностях и секторах экономики, в которые будут привлечены южнокорейские инвестиции.

Наряду с этим, подписаны меморандумы о сотрудничестве между министерствами и ведомствами двух стран — взаимодействовать теперь будут министерства юстиции, иностранных дел и экономики двух стран.

Своим мнением о выгодах и спорных моментах столь многогранного и тесного партнерства высказал основатель интернет-проекта «Центральная Евразия» (www.ceasia.ru, www.ceasia.org) и руководитель одноименной аналитической группы Владимир Парамонов:

- Визит ШавкатаМирзиёева в Южную Корею был не только самым длительным, но и продуктивным. Заключено более 60 контрактов и соглашений почти на 9 миллиардов долларов. С чем связана такая «сговорчивость» Южной Кореи? Можно ли назвать эти договоренности «прорывными»?

- Вы знаете, меня лично поражает политическая воля и энергия президента Узбекистана Шавката Мирзиёева. Именно этим, мне представляется, и объясняются многие достижения и прорывы в политике Узбекистана в последнее время. И это касается не только отношений с Южной Кореей. В настоящий момент Узбекистан пытается обеспечить прорыв по всем основным внешним направлениям.

Другое дело, если мы будем говорить о качестве экономических и иных отношений, целесообразности того или иного проекта, соглашения. Вот именно здесь у меня существуют и даже растут сомнения. Кто и как, на основании каких критериев оценивает целесообразность тех или иных форм сотрудничества, проектов, соглашений? Какие последствия все это будет иметь для Узбекистана и Центральной Азии, партнеров региона в краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективах с точки политики, экономики, безопасности, энергетики, социальной сферы?

Ведь вопрос не в том, чтобы набрать как можно больше кредитов, привлечь инвестиций и заключить соглашений. Вопрос в их тактической и стратегической целесообразности, качестве.

Где публикации и серьезные работы ключевых «мозговых» центров Узбекистана? Покажите общественности исследования, на основании которых принимались те или иные решения о сотрудничестве не важно с Южной Кореей или с какой-либо другой страной.

Если серьезных и междисциплинарных исследований в Узбекистане не проводилось и не проводится или они почему-то «прячутся» от своей же собственной общественности, от своего народа, то, соответственно, отсутствует или крайне слаб научно и аналитически обоснованный подход в принятии решений. Или эти решения продиктованы некими непонятными соображениями, которыми кому-то почему-то не хочется делиться с населением.

Что это может означать? Да то, что нам или навязывают схемы и алгоритмы сотрудничества, или мы сознательно принимаем решения, долгосрочные последствия которых понять и просчитать не можем или не хотим.

- Удалось ли Южной Корее потеснить традиционных партнеров Узбекистана – Россию и Китай? Есть ли у этих стран повод для беспокойства?

- Мне представляется, что сегодня не следует рассматривать экономическое пространство Узбекистана в качестве зрения некоего ограниченного, замкнутого и статичного. Да, возможно раньше так оно и было, но в настоящее время Узбекистан выходит из «зимней спячки», пробуждается, реализует свой экономический потенциал. Этот потенциал, надо признать, большой. В этой связи усиление экономических позиций Южной Кореи в Узбекистане не означает ослабление экономических позиций России и Китая. В современных реалиях места хватит всем. По крайней мере, пока. Поэтому особых беспокойств ни у Китая, ни тем более у России усиление позиций Южной Кореи в РУз вызывать не должно. Настороженность может быть связана только с усиливающейся конкуренцией в технологическом сегменте.

Другое дело - качество и экспертиза тех или иных проектов, соглашений. Почему партнером была выбрана именно Южная Корея? Но кто об этом сегодня серьезно думает? В этом главная опасность и главный риск как для Узбекистана, Центральной Азии, так и для ключевых партнеров стран региона - России и Китая.

- В чем же состоят эти риски?

- Я сделал бы акцент на риски, прежде всего, для Узбекистана. Для стран-партнеров они носят по большому счету вторичный характер и связаны с динамикой ситуации в самом Узбекистане. Никаких возражений относительно целесообразности развития проектов, тех или иных форм сотрудничества с Южной Кореей нет и не может быть. Вопрос, прежде всего, в том, насколько системно и стратегически верно оценивается целесообразность того или иного проекта, как и кем просчитываются его результаты и возможные последствия. Этим должны заниматься крупные междисциплинарные команды, а не одиночки-любители. На базе ключевых институтов, министерств и ведомств должна вестись серьезная, глубокая исследовательская работа. Ее результаты, безусловно, должны быть открыты и доступны общественности, широко обсуждаться в обществе, может быть, не сразу, но по истечению какого-то необходимого времени.

- В чем причина и выгода укрепления связей с Южной Кореей для Узбекистана? Проще говоря, что означает поворот в сторону именно этого государства?

- Я бы не говорил о повороте именно в сторону Южной Кореи. Повторюсь, что Узбекистан старается развернуться в сторону всех государств, проявляющих интерес к сотрудничеству, особенно глубоким его формам. Это основная тенденция, связанная с внешней политикой Узбекистана. Поэтому приветствуются все предложения.

К примеру, с Россией также укрепляется сотрудничество и преимущественно в тех сферах и сегментах, где без России просто невозможно. Это и военно-техническое, и гуманитарное сотрудничество, и взаимодействие в сфере трудовой миграции и энергетики. То же самое с Китаем, где локомотивами выступают, прежде всего, производственный и транспортный сегменты.

Иной вопрос, что, на мой взгляд, Узбекистану следует уделять на порядок большее внимание вовлечению собственной интеллектуальной элиты и общественности к крупным, масштабным, междисциплинарным исследовательским проектам.

Их организация и проведение, как мне представляется, и будет означать реальный прорыв в развитии Узбекистана, в том числе его отношений с конкретными странами.

Аналитический и научный потенциал Узбекистан огромен, даже несмотря на наблюдающийся «отток мозгов». Однако этот потенциал не востребован или его просто не знают как задействовать. С решения этой системной проблемы, как мне видится, и следует начинать любые реформы.

Ойбек Джаббаров

Источник - ИАЦ

Узбекистан. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 13 декабря 2017 > № 2423590 Владимир Парамонов


Россия. Корея. Бразилия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина > carnegie.ru, 11 декабря 2017 > № 2423581 Илья Иноземцев

Без флага и гимна: можно ли оспорить отстранение сборной России от Олимпиады

Илья Иноземцев

Исходя из специфики санкций в спорте здесь применяется презумпция виновности, а это значит, что доказывать отсутствие допинговой системы придется российскому Олимпийскому комитету. А сделать это практически невозможно: международные спортивные организации набрали достаточно доказательств, которые хоть и не кажутся весомыми при поверхностном рассмотрении, очень сложно оспорить

Исполком Международного олимпийского комитета (МОК) приостановил членство российского Олимпийского комитета. Это означает, что сборной России будет запрещено участвовать в грядущих зимних Олимпийских играх в корейском Пхенчхане. Решение стало итогом двухлетнего расследования нарушений антидопинговых правил, которое проводила специальная комиссия МОК.

Еще никогда в истории мирового спорта ни один национальный олимпийский комитет не лишали аккредитации из-за допинга, но, парадоксальным образом, в случае с российской сборной такое решение было вполне ожидаемым и даже в чем-то полезным с точки зрения снижения напряжения вокруг российских спортсменов.

Заветы Пьера де Кубертена, основателя современного олимпийского движения, сформулированы в Олимпийской хартии – уставном документе МОК, который кодифицирует основные принципы мирового спорта и определяет структуру и компетенцию управляющих органов. Это объемный, но весьма пространный документ, который закрепляет лишь самые общие правила и наделяет широкими полномочиями непосредственно МОК.

Конкретика в хартии, конечно, присутствует, но в ней сложно будет найти ту самую норму, на основании которой российскую сборную отстранили от Игр-2018. Решение исходит из общего посыла хартии, а именно что национальные олимпийские комитеты должны способствовать соблюдению правил мирового спорта на местах, иначе они будут исключены. Олимпийский комитет России формально не справился с этой задачей (а неформально – еще и помогал нарушать), поэтому был наказан.

Тем не менее решение МОК позволяет тем российским спортсменам, кто не имеет нарушений антидопинговых правил, соревноваться на Олимпиаде в качестве независимых участников. Это гуманное и понятное решение, к тому же прямо вытекающее из принципа недопустимости дискриминации в спорте, который тоже провозглашается среди основных.

Российский случай – это первое отстранение сборной из-за допинга, но в истории спорта хватает примеров дисквалификации национальных олимпийских комитетов по другим причинам, не говоря уже про добровольные бойкоты, как с московской Олимпиадой-80. Например, Индию отстранили от Олимпиады в Сочи, а Кувейт – от Рио-2016 из-за вмешательства местных правительств в деятельность олимпийских комитетов. В результате на зимних Играх в Сочи индийские спортсмены участвовали как независимые, поскольку официальное избрание нового главы местного комитета должно было состояться непосредственно во время соревнований.

В 1992 году сборная СНГ выступала под олимпийским флагом просто потому, что после распада СССР новые органы по управлению спортом еще не были созданы. Десять независимых спортсменов, получившие политическое убежище, но не гражданство в новых государствах, выступали в Рио-2016 от сборной беженцев также ради соблюдения основополагающих принципов хартии.

Однако нынешнее решение МОК воспринимается многими как унизительное. В этом есть свой резон: в хартии имеются прямые указания на дисквалификацию комитетов в случае, если в их деятельность вмешивается государство, но про допинг там ничего не сказано. Существует, впрочем, общее предписание о запрете допинга, из которого как раз и исходил Исполком МОК.

Интересно сравнить нынешнее решение по российской сборной с другим похожим решением – Исполкома Всемирной легкоатлетической федерации перед Олимпиадой 2016 года в Рио. Тогда была дисквалифицирована только Всероссийская федерация легкой атлетики, но зато был прямой запрет на участие российских спортсменов в Играх, если они не сумели доказать свою обособленность от системы российского спорта. Причем критерии этой обособленности довольно размыты – в правилах говорится лишь о незапятнанной антидопинговой репутации и отсутствии вины в неправомерной деятельности национальной федерации легкой атлетики. Соответствовать таким критериям накануне Игр удалось только прыгунье Дарье Клишиной.

Остальные 67 спортсменов подали коллективный иск в Спортивный арбитражный суд в Лозанне, но проиграли. В результате Всероссийская федерация легкой атлетики по-прежнему остается дисквалифицированной, но нейтральных российских спортсменов становится все больше – последнее разрешение участвовать в соревнованиях было получено ими в июле 2017 года.

Нынешнее решение МОК также можно оспорить в лозаннском суде, но шансов на успех тут немного. Диспуты там разрешают профессиональные юристы, для которых арбитраж не является основным местом работы, а потому они часто ищут простейшего решения спора, которое в данном случае сводится к тому, чтобы оставить дисквалификацию в силе.

Если бы российские спортсмены решили судиться с МОК по отдельности, то шансов выиграть было бы больше. Но решение Исполкома МОК касалось непосредственно Олимпийского комитета России, поэтому именно он должен будет подавать апелляцию. Впрочем, российская сторона почему-то не стала использовать такой подход, даже когда могла это сделать, – в 2016 году был подан коллективный иск от 67 спортсменов, хотя можно было раздробить его на 67 процессов. Издержки бы увеличились, но взгляд на дело изменился бы от общего к более конкретному. Сейчас же такой возможности нет и не будет.

Осложняет ситуацию и особая система доказательств в спортивных процессах. Исходя из специфики санкций в спорте здесь применяется презумпция виновности, а это значит, что доказывать отсутствие допинговой системы придется российскому Олимпийскому комитету. Собственных доказательств он предоставить не сможет, и придется оспаривать доказательства, имеющиеся у МОК: показания Григория Родченкова, руководителя Антидопингового центра, который подробно рассказал о механизмах сокрытия положительных антидопинговых проб; лабораторные пакеты, где были обнаружены подозрительные царапины на пробирках с биоматериалами, а также аномальные химические значения, выраженные в повышенном содержании соли в моче.

Несмотря на эксцентричность Родченкова и косвенность показателей лабораторных пакетов, это сложнооспоримые аргументы, которые уже зафиксированы антидопинговыми органами. Опровергнуть свидетельства Родченкова можно лишь словами ответственных лиц, но тогда будет применяться баланс вероятностей – важный тип доказательства для спортивных процессов – и версия Родченкова, которую никто до сих пор не опровергал напрямую, будет иметь больший вес.

Кроме того, не стоит забывать, что суд в Лозанне – это коммерческий арбитраж, и следственных экспериментов тут проводиться не будет. Поэтому и сделать надлежащую экспертизу над пробирками невозможно. Усугубляет ситуацию и тот факт, что после заседания исполкома сам руководитель российского Олимпийского комитета Александр Жуков частично признал вину, извинившись за нарушения антидопинговых правил. Его слова вряд ли получится положить в основу обвинения, но в качестве вспомогательного аргумента при выстраивании позиции МОК использовать можно.

Сейчас, даже если допустить, что решение МОК было политизировано, необходимо признать, что обратить вспять процесс дисквалификации уже невозможно. Международные спортивные организации набрали достаточно доказательств, которые хоть и не кажутся весомыми при поверхностном рассмотрении, очень сложно оспорить. При этом само решение исполкома подводит итог целого олимпийского цикла, который начался еще в Сочи в 2014 году, ведь именно тогда, если верить обвинениям, национальная допинговая система заработала в полную силу. И, несмотря на жесткость санкций, необходимо отметить и то, что для не уличенных в допинге спортсменов мало что меняется, кроме флага и гимна на официальных церемониях. Это существенный шаг, которого не было сделано в 2016 году и который в перспективе должен снизить остроту споров российских спортивных органов с международными.

Россия. Корея. Бразилия. Весь мир > СМИ, ИТ. Медицина > carnegie.ru, 11 декабря 2017 > № 2423581 Илья Иноземцев


Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 декабря 2017 > № 2434315 Маша Гессен

Почему Россия воспринимает запрет на участие в Олимпийских играх как объявление войны

Маша Гессен (Masha Gessen), The New Yorker, США

Международный олимпийский комитет нанес удар в самое сердце путинского режима — возможно, даже не собираясь этого делать. Исполком МОК запретил России принимать участие в Зимних Олимпийских играх 2018 года, которые пройдут в Пхёнчхане, Южная Корея, после того как в рамках расследования были обнаружены доказательства употребления допинга многими российскими спортсменами, а также существования сложной схемы прикрытия, предполагавшей в том числе подмену допинг-проб. Однако МОК предоставил некоторым российским спортсменам возможность принять участие в играх под нейтральным, то есть олимпийским флагом. Это решение могло показаться довольно разумным компромиссом между необходимостью наказать коррумпированную спортивную бюрократию и желанием предоставить чистым спортсменам возможность следовать за своей олимпийской мечтой. Но с точки зрения России, это война.

Вернувшись на пост президента в третий раз пять с половиной лет назад, Владимир Путин восстановил многие обычаи и культурные институты советского общества. Российский гражданин — это член тоталитарного общества, в котором все имеет политическую подоплеку, а по-настоящему личное пространство попросту исчезает. Если рассматривать ситуацию с этого ракурса, то тот выбор, который МОК предложил российским спортсменам, — это выбор между личностью и страной. Кремлевские лакеи уже начали употреблять слово «предательство».

Это слово указывает на то, что Россия находится в состоянии войны со всем миром, и именно так она и видит ситуацию: Россия — это страна, подвергающаяся атаке и окруженная со всех сторон враждебными силами. Именно это распространенное ощущение жизни в осажденной крепости и делает сегодняшнюю Россию — несмотря на множество заметных, поверхностных отличий — чрезвычайно похожей на Советский Союз.

В советскую эпоху Олимпийские игры служили символом борьбы коммунистической империи и миром, полным противников. Победы на Олимпийских играх становились поводом для общенациональных празднований, чемпионы получали высшие государственные награды, такие как Орден Ленина. Подающие надежды молодые спортсмены зачислялись в Олимпийский резерв, который представлял собой систему спортшкол и имел характерно милитаристское название. Это была война, а на войне все средства хороши. Мои друзья, которые занимались в школах Олимпийского резерва — это была очень масштабная система, и лишь очень немногие спортсмены в конечном итоге попадали на международные соревнования — рассказывали мне, что с раннего возраста их начинали накачивать стероидами.

Олимпийские игры 2014 года в Сочи стали одной из личных битв Путина в этой непрекращающейся войне. В первый же день после своей инаугурации в мае 2012 года, Путин встретился с Жаком Рогге (Jacques Rogge), который тогда был главой МОК. Это стало первой встречей Путина в Кремле после его вступления в должность президента в третий раз. Путин заверил Рогге, что, несмотря на беспорядки, которые несколько омрачили его возвращение на президентскую должность, Олимпийские игры пройдут так, как было запланировано. Пока они беседовали, московская полиция устроила облаву на тех, кого подозревали в участии в акциях протеста, которым Путин обещал Рогге положить конец. Путин был убежден, что те акции протеста были организованы Госдепартаментом США. В тот же день Путин подписал указ, в соответствии с которым Министерству иностранных дел России нужно было повысить бдительность в общении с США и НАТО.

Сергей Марков, глава кремлевского аналитического центра, уже назвал запрет МОК на участие России в Играх частью западного заговора, направленного на свержение российского правительства. Спустя несколько часов после пресс-конференции МОК Путин объявил о том, что он будет баллотироваться в президенты — если он одержит победу, это будет его официальным четвертым сроком и фактическим пятым. Победа на выборах позволит ему оставаться во власти как минимум до 2024 года, то есть стать российским лидером, правившим страной целых 25 лет. Заявление Путина никого не удивило, однако оно прозвучало немного раньше, чем многие ожидали — оно даже показалось несколько спонтанным. Возможно, он почувствовал, что ему необходимо поднять войска именно сейчас, и, если напомнить стране, что он еще долго будет руководить страной, это может помочь мобилизации.

Довольно трудно представить себе, чтобы в сложившейся ситуации какой-нибудь российский спортсмен решился принять участие в играх под нейтральным флагом. Однако подобный прецедент уже был. 25 лет назад спортсмены из бывшего Советского Союза (за исключением трех государств Балтии) приняли участие в Зимних Олимпийских играх в Альбервиле и Летних Олимпийских играх в Барселоне под олимпийским флагом, поскольку в декабре 1991 года СССР распался. На всех спортсменах была одинаковая форма, но все они выступали как независимые спортсмены, даже в командных видах спорта. В общей сложности они тогда завоевали 135 медалей, а в Барселоне они взяли больше медалей, чем любая другая сборная. Тогда это выглядело как окончательная победа надежды, солидарности и спортивного мастерства над тоталитаризмом.

Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 декабря 2017 > № 2434315 Маша Гессен


Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 декабря 2017 > № 2434305 Майкл Макфол

В российской олимпийской трагедии виноват Путин

Майкл Макфол (Michael McFaul), The Washington Post, США

В минувший вторник Международный олимпийский комитет (МОК) объявил о своем шокирующем решении отстранить российскую сборную от участия в Зимних Олимпийских играх 2018 года в Пхёнчхане (Южная Корея) ввиду «систематического манипулирования Россией антидопинговыми правилами». Реакция общественности на это решение — правительственных чиновников, общественно-политических комментаторов, а также тех, кто писал на моем Twitter-канале — оказалась крайне поляризованной.

Большинство возликовало. «Россия» получила по заслугам — такое мнение звучало чаще всего. Между тем многие русские выразили противоположную точку зрения, назвав решение политизированным. Глава Федерации керлинга России Дмитрий Свищев заявил: «Я глубоко убежден, что это было сделано под давлением. Кому-то было нужно, чтобы Россия не участвовала в Играх».

Я, со своей стороны, придерживаюсь иной точки зрения. Решение МОК было трагическим, но необходимым. Однако Россию здесь не следует обвинять или защищать. Ответственность за эту трагедию должна быть целиком возложена на российское правительство, и сделать это должны не только иностранные правительства и спортсмены, но и само российское общество. Этой масштабной схемой мошенничества руководил друг российского президента Владимира Путина заместитель премьер-министра Виталий Мутко. Вот почему МОК пожизненно отстранил Мутко от посещения всех будущих олимпийских соревнований. Еще одно доверенное лицо Путина президент Олимпийского комитета России Александр Жуков был лишен членства в МОК. Можете не сомневаться: Мутко и Жуков — не какие-то жулики, действующие независимо от Путина или российского правительства. Они были непосредственными помощниками. Сегодня в путинском правительстве нет независимых действующих лиц. Очевидно, что МОК не заинтересован в том, чтобы отстранить от Игр одну из самых сильных сборных по зимним видам спорта. Путин вынудил их принять это решение.

Приписывая Кремлю вину за случившееся, международное сообщество, равно как и граждане России, также должны признать, что самыми главными жертвами решений российского правительства являются «чистые» спортсмены, всегда игравшие по олимпийским правилам. Путин сказал, что Россия не будет препятствовать участию спортсменов в соревнованиях под нейтральным флагом, но это означает, что им будет отказано в том бесценном моменте, когда в ходе церемонии вручения медалей над стадионом поднимается российский флаг, а сердце победителя преисполняется гордостью — в том, что должно быть кульминацией их спортивной карьеры. Обладатели золотых медалей не смогут услышать национальный гимн России, и все из-за решения Путина прибегнуть к мошенничеству.

Пострадавшими в результате этой трагедии оказались и многочисленные любители спорта по всему миру — включая вашего покорного слугу — которые хотели увидеть в Пхёнчхане российских спортсменов, соревнующихся не как «олимпийские спортсмены из России», а как горячие, гордые и исполненные патриотизма члены российской сборной. Я ездил на зимние Олимпийские игры в Сочи в 2014 году. Это было невероятно захватывающе — наблюдать за тем, как лучшие спортсмены России на равных соревнуются с лучшими спортсменами Соединенных Штатов. Для меня самым волнующим поединком той Олимпиады стал хоккейный матч между США и Россией (который мы выиграли!). В Пхёнчхане у зрителей уже не будет шанса понаблюдать за противоборством этих команд. Путин лишил этой возможности всех нас: россиян, американцев и прочих болельщиков из самых разных стран мира.

Поклонники спорта в России и во всем мире — те, кто хотел увидеть российских спортсменов на предстоящих Зимних Олимпийских играх — должны винить в этой трагедии не Россию в целом и, вероятнее всего, далеко не всех российских спортсменов, но Путина. Между тем российским гражданам следует перестать видеть в этом печальном исходе вину иностранцев и начать привлекать к ответственности собственное правительство. Настало время для того, чтобы сами россияне начали оказывать давление на Путина и его правительство и могли влиять на принимаемые ими решения. Российские спортсмены и поклонники зимней Олимпиады заслуживают лучшего.

Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 декабря 2017 > № 2434305 Майкл Макфол


Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 декабря 2017 > № 2434289 Леонид Радзиховский

Плохая новость для России

Как на РФ повлияет решение Международного олимпийского комитета отстранить страну от Олимпиады.

Леонид Радзиховский, Новое время страны, Украина

Все услышали о том, что было понятно и раньше: Путин остается президентом до 2024 года. Поэтому решение об отстранении России от Зимней Олимпиады на предстоящие президентские выборы никак не повлияет, поскольку никаких выборов в России нет.

Что касается того, как решение МОК восприняли в обществе, скажу одно — это была плохая новость. Часть общества отнеслась к ней, как и положено, мол, это все «русофобия» и борьба Запада против России. Но часть россиян, и довольно большая часть, воспринимает это как позор для государства, как грубейшую ошибку, вину, а точнее, преступление российских спортивных чиновников.

Вся эта история абсолютно логично вписывается в имидж России, в общую линию противостояния с Западом: геополитика — я имею в виду незаконную аннексию Крыма, нечестный спорт, непрошеное участие РФ в американских выборах и так далее.

Но дополнительного ухудшения отношений между Россией и Западом из-за решения Олимпийского комитета не последует. Путин в этой ситуации повел себя очень мирно и сдержанно. Да, истерика в телевизорах непременно будет. Истерика в Госдуме тоже будет. Но на государственном уровне никаких истерических действий не предвидится. Россия боится нагнетать ситуацию дальше.

Собственно, дальше уже некуда. Дальше — только Северная Корея, в которую Россия не хочет превращаться. Кроме того, Путин не хочет обострения перед голосованием за себя. Сейчас ему нужен образ миротворца. Также Путин не хочет портить отношения со спортсменами — они довольно влиятельная часть общества и значительная часть пиар-сообщества. Российские спортсмены и так взбешены. Не только и не столько решением МОК, сколько российскими спортивными чиновниками.

Кого-то то из должностных лиц, видимо, снимут, кого-то — нет. Общее правило такое: чем больше на Западе ругают российского чиновника, тем прочнее его положение внутри страны. Это обычная политика Россия против Запада. Бывший министр спорта Мутко, которого пожизненно отстранили от олимпиад, по-видимому, останется вице-премьером, но ненадолго — в марте будет сформировано новое правительство России, куда он, скорее всего, не попадет.

Отмечу, что Международный олимпийский комитет принял очень разумное решение о том, что российские спортсмены смогут участвовать в соревнованиях под нейтральным флагом. Если спортсмены прошли допинг-пробы, они ни в чем не виноваты. Дисквалифицируют именно Россию — как государство — у которой отнимают флаг и гимн.

Россия. Корея. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 декабря 2017 > № 2434289 Леонид Радзиховский


КНДР. США. Корея > Армия, полиция > carnegie.ru, 30 ноября 2017 > № 2407119 Андрей Ланьков

От защиты к нападению. Может ли ядерная программа Северной Кореи стать наступательной

Андрей Ланьков

Если США увязнут во внутри- или внешнеполитических проблемах, в Пхеньяне могут подумать, что им удастся не допустить вмешательства американцев в их конфликт с Югом под угрозой ядерного удара. Тем не менее нынешняя политика Ким Чен Ына не похожа на политику человека, готового начать поход на Сеул и Пусан

В последнее время весь мир стал свидетелем ракетной канонады, доносящейся с Корейского полуострова: Пхеньян ускоренными темпами создает ядерный потенциал. Тем временем Вашингтон, а если точнее, то в первую очередь Совет национальной безопасности и ближайшие советники Трампа находятся в непростых размышлениях, какие именно долгосрочные цели преследует Ким Чен Ын, столь решительно взявшийся за продвижение ядерной программы.

Наращивание потенциала

До недавнего времени с его целями, казалось, все было ясно. За исключением небольшого количества особо упрямых правоконсервативных идеологов, все в Вашингтоне, равно как и в других мировых столицах понимали: работа северокорейцев над ядерным оружием, начатая еще в 1960-е годы и ускорившаяся в начале 1990-х, продиктована опасениями по поводу безопасности КНДР. В зависимости от личных политических предпочтений эти опасения можно описать как «беспокойство за будущее страны» или «беспокойство о сохранении режима» – это вопрос вкуса.

Иначе говоря, северокорейское руководство, несмотря на тяжелейшие проблемы в экономике, не жалело сил на ракетно-ядерную программу в первую очередь потому, что хотело избежать печальной судьбы режимов Саддама Хусейна и Муаммара Каддафи. И это в целом понимали в мировых столицах.

Более того, до недавнего времени подразумевалось, что Северная Корея не представляет прямой угрозы для США и в чисто техническом плане. В распоряжении северокорейских военных просто не было средств доставки, которые бы позволяли им нанести удар по континентальной территории Соединенных Штатов. Конечно, теоретически Пхеньян мог проявить изобретательность и, например, спрятать ядерный заряд в трюме обычного обшарпанного рыболовного траулера, который потом был бы отправлен куда-нибудь к берегам Калифорнии и там подорван (о возможности такого варианта давно уже говорили всерьез, и не только в США). Тем не менее отсутствие средств доставки успокаивало.

Северокорейская ядерная программа все равно вызывала беспокойство, но в первую очередь потому, что создавала опасный прецедент. В отличие от Индии, Пакистана и Израиля КНДР в свое время подписала Договор о нераспространении ядерного оружия и использовала это обстоятельство, чтобы легально получить доступ к некоторым ядерным технологиям. Потом она, как известно, вышла из Договора о нераспространении и успешно разработала ядерные заряды. Понятно, что этот прецедент не вызывал восторга у США и других официально признанных ядерных держав, включая Россию и Китай. Тем не менее прямой угрозы для США не было.

Однако на протяжении последних лет ситуация изменилась кардинальным образом. Ким Чен Ын, придя к власти, не был удовлетворен тем уровнем ракетно-ядерного потенциала, который был создан его отцом. Хотя многие специалисты считали, что и этот уровень был достаточным для минимального сдерживания Соединенных Штатов и иных потенциальных противников.

Ким Чен Ын начал вкладывать немалые средства в ускоренное развитие ракетно-ядерной программы и за пять лет правления добился куда больших успехов, чем ожидали зарубежные эксперты. За время его правления Северная Корея не только провела четыре ядерных взрыва, но и успешно разработала термоядерный заряд, который был испытан в сентябре этого года.

Еще важнее здесь то обстоятельство, что за годы правления Ким Чен Ына впечатляющих успехов добились северокорейские ракетчики. В частности, им удалось создать межконтинентальную баллистическую ракету «Хвасон-14», которую впервые испытали в июле 2017 года. Все четыре запуска ракет этого типа оказались успешными. «Хвасон-14» способна поражать цели на большой части континентальной территории США – в частности, в зоне ее досягаемости находятся Сан-Франциско и, возможно, Нью-Йорк, хотя Вашингтон и города южной части США в эту зону, кажется, пока не попали.

Одновременно северокорейские инженеры успешно работают над созданием твердотопливных ракет и баллистических ракет подводных лодок. Пока в северокорейском подводном флоте есть только одна подводная лодка, оборудованная для запуска баллистических ракет, но данные спутниковых снимков не оставляют сомнений в том, что в ближайшее время количество таких лодок вырастет.

В результате Северная Корея стала третьей после Китая и России страной в мире, которая в состоянии нанести удар по континентальной части Соединенных Штатов, и это обстоятельство сильно меняет всю ситуацию. Раньше США, если бы решили принять участие в новом вооруженном конфликте на Корейском полуострове, рисковали лишь жизнью своих солдат. В новых обстоятельствах потенциальная цена подобной военной акции (необходимой, например, в рамках союзнических обязательств по отношению к Южной Корее) может измеряться сотнями тысяч и миллионами жизней простых американских граждан – обитателей крупных американских городов.

Могут повторить

В этой обстановке в Южной Корее стали задумываться о том, насколько они могут полагаться на обязательства, взятые США в былые годы. Далеко не все в Сеуле сейчас уверены, что Соединенные Штаты будут готовы, как часто говорят, «пожертвовать Сан-Франциско, чтобы спасти Сеул». Именно этим вызван резкий рост интереса Сеула к идее создать собственное южнокорейское ядерное оружие.

Вдобавок многие стали осознавать, что в нынешней ситуации у Северной Кореи появилась теоретическая возможность перейти от оборонительной стратегии к наступательной. Сейчас, когда Северная Корея в состоянии нанести удар по США, Ким Чен Ын и его окружение могут попытаться завершить дело, некогда начатое, но проваленное дедом нынешнего северокорейского руководителя, – попытаться объединить Корейский полуостров под властью семьи Ким.

Как известно, сразу же после создания КНДР, в 1948 году, Ким Ир Сен начал активную дипломатическую кампанию, направленную на то, чтобы получить у Москвы и Пекина благословение на «операцию по освобождению Южной Кореи», жители которой, как считал Ким и его окружение (возможно, вполне искренне), «страдали под гнетом американского империализма и лисынмановской клики».

Ким Ир Сен, проявив немалое дипломатическое мастерство, в конце концов убедил Сталина в том, что военное решение северокорейской проблемы вполне реально. Сталин и Ким Ир Сен исходили тогда из того, что американцы не захотят или не успеют вмешаться в конфликт и спасти своих сторонников в Сеуле от разгрома. Как выяснилось, эти расчеты были ошибочными: США в конфликт вмешались, и в результате корейская война окончилась вничью.

Однако сейчас у северокорейского руководства может возникнуть ощущение, что в нынешней ситуации рано или поздно будет подходящий момент для повторения неудачной попытки 1950 года. Если в Вашингтоне у власти будет слабый президент или США увязнут в каких-то внутри- или внешнеполитических проблемах, в Пхеньяне могут подумать, что им удастся не допустить вмешательства американцев в их конфликт с Югом – «внутренние дела корейского народа» – под угрозой ядерного удара.

Такой конфликт будет представлен именно как внутреннее дело единой корейской нации, истинный лидер которой, конечно же, находится в Пхеньяне. К тому же наличие ядерного оружия дает Пхеньяну решающее военное преимущество над Югом – и руководство КНДР относится к числу тех немногих правительств мира, которые могли бы такое преимущество использовать. Таким образом, запугав США и нейтрализовав Юг – угрозами или реальным тактическим применением ядерного оружия, Северная Корея может (теоретически) объединить страну под своим контролем.

Насколько велика вероятность такого поворота событий, сказать сложно, но о том, что такой поворот событий возможен, сейчас говорят специалисты не только в Вашингтоне, но и в иных странах – в том числе и в тех, отношения которых с Соединенными Штатами трудно назвать идеальными.

Правда, сама по себе вероятность того, что Ким Чен Ын начнет мечтать о завоевании Юга, значит не так много. В конце концов, на протяжении большей части истории генеральные штабы всех армий в основном готовились к конфликтам, которые там так и не произошли. Можно, например, вспомнить, что весь XIX век французский флот готовился к решительным сражениям с британцами – каковых, как известно, так и не случилось. Наличие теоретической возможности и желания вовсе не означает, что тот или иной сценарий реализуем и будет реализован на практике.

Управление рисками

Даже забыв о роли США и потенциале южнокорейской армии, можно понять, что Южная Корея едва ли станет для Севера легкой добычей. Южная Корея превосходит Северную по объему ВВП в 30–60 раз, а по численности населения – в два раза. В истории действительно были случаи, когда более развитые в экономическом плане общества захватывались не столь богатыми, но решительными соседями. Однако в последние века во всех этих случаях на стороне бедного, но агрессивного соседа обычно было хотя бы численное преимущество.

Нынешняя политика Ким Чен Ына также не похожа на политику человека, готового начать поход на Сеул и Пусан. Ким Чен Ын по-прежнему активно тасует руководство вооруженных сил. За шесть лет его правления на посту начальника Генерального штаба побывали пять человек, а на посту министра обороны – шесть. Для сравнения: за все 46 лет правления его деда Ким Ир Сена в КНДР было восемь начальников Генштаба и шесть министров обороны. Постоянные чистки и перемещения в армии показывают, что Ким Чен Ын вряд ли сейчас готовится к активному наступлению. Вдобавок Ким Чен Ын активно занимается проблемой увеличения уровня жизни населения и вкладывает немалые средства в развитие гражданской экономики. Все это едва ли является индикатором близкого конфликта.

Тем не менее в Соединенных Штатах все громче звучат разговоры о том, что в нынешней ситуации КНДР готовится к внезапному удару, который может быть нанесен в ближайшее время. Беспокойства американским дипломатам и военным добавляет то обстоятельство, что многие считают (скорее всего, несправедливо) Ким Чен Ына иррациональным и непредсказуемым лидером, который мотивирован какой-то непонятной, но явно агрессивной идеологией. Неслучайно, что в последние год-два в Вашингтоне с большим интересом читают работы американского культуролога и историка-корееведа Брайана Майерса, который уже не одно десятилетие доказывает, что КНДР, несмотря на всю свою псевдосоциалистическую оболочку, в действительности является ультраправым государством, цель и смысл существования которого – завоевательные походы (точнее, один такой поход – на Юг), а идеология – перекрашенный японский милитаризм образца 1941 года. Независимо от того, имеет ли построение Брайана Майерса (человека в профессиональных кругах, безусловно, уважаемого) отношение к реальности, сам факт его популярности среди американских элит говорит о многом.

Спор о северокорейских намерениях носит не слишком академический характер. Если в Вашингтоне решат, что КНДР готова не просто рассматривать (на уровне, скажем, планов Генерального штаба) теоретическую возможность завоевания Юга, а реально собирается начать такую войну в ближайшем будущем, то наиболее логической позицией США и их союзников является нанесение упреждающего удара. Понятно, что такой удар приведет к досрочному началу войны на Корейском полуострове – но сторонники этой стратегии считают, что лучше начать войну сейчас, чем ждать, когда Северная Корея будет представлять еще большую угрозу и нарастит еще больший ракетный потенциал.

К счастью, подобная точка зрения пока разделяется меньшинством американских экспертов и лиц, принимающих решения, в том числе и явным меньшинством в Госдепартаменте и Пентагоне. Однако число ее сторонников быстро увеличивается, и это обстоятельство не может не вызывать тревогу.

КНДР. США. Корея > Армия, полиция > carnegie.ru, 30 ноября 2017 > № 2407119 Андрей Ланьков


Россия. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 октября 2017 > № 2392171 Константин Асмолов

БОльшее зло

Как России вести себя перед лицом кризиса на Корейском полуострове

Константин Асмолов – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН и Международного учебно-научного центра корееведческих исследований Института стран Азии и Африки при МГУ.

Резюме Россия в наименьшей степени проигрывает от ядерной КНДР. Мы, с одной стороны, должны принимать меры к тому, чтобы избежать конфликта, с другой, – строить стратегию на том, чтобы возможный конфликт задел нас минимально по сравнению с остальными.

Кризис вокруг Корейского полуострова последовательно дрейфует к потенциальному взрыву. Пикировка между Вашингтоном и Пхеньяном все меньше напоминает «драку детсадовцев в песочнице» и действительно может перерасти в вооруженный конфликт. Что в этом случае делать Москве?

После июльской статьи о выборе из двух зол, опубликованной на сайте «Россия в глобальной политике», освещение «корейского кризиса» успело пройти очередной цикл. После обмена воинственными заявлениями, за которым ничего не последовало, ажиотаж начал было спадать, и заголовки «Корейский полуостров на грани войны!» стали меняться на «Кризис миновал». Однако в конце августа наступило «традиционное осеннее обострение», связанное с проведением на полуострове ежегодных маневров Ulchi Freedom Guardian, на которых отрабатывался пресловутый «оперативный план 5015», нацеленный на уничтожение ключевых объектов инфраструктуры КНДР, включая атаки на атомные объекты и физическое устранение высшего руководства.

В этот раз в учениях принимало участие «всего» немногим более 50 тыс. южнокорейских и американских военнослужащих. Однако следует вспомнить, что белорусско-российские стратегические учения «Запад-2017», насчитывающие куда меньше участников, вызвали громкие заявления о том, что «Россия накапливает силы и готовится к агрессии». При том что, в отличие от «плана 5015», там отрабатывались военные действия против условной Вейшнории, а не открыто названной Северной Кореи. Однако речь не о том, что подобные учения проводятся несколько раз в год, давая Пхеньяну неиллюзорное ощущение угрозы. И даже не о том, что 24 августа в ходе этих учений осуществлено три пуска южнокорейских ракет малой дальности «Хёнму-2», которые, в отличие от ракет северокорейских, отнюдь не вызвали медиаистерику и требования обсудить эти стрельбы в СБ ООН. Речь о северокорейском ответе: вначале последовал пуск ракет малой дальности, затем 29 августа еще один запуск «Хвасон-12», которая перелетела через территорию Японии (впервые с 2009 г.), показав, что северокорейские ракеты действительно могут достичь как минимум острова Гуам.

3 сентября Ким Чен Ын сначала продемонстрировал миру термоядерную боеголовку, теоретически вполне готовую к установке на МБР, и практически в тот же день КНДР осуществила шестое ядерное испытание, мощность которого по разным источникам оценивается от 50 до 250 килотонн. Да, это термояд.

Автор не уверен, что Пхеньян верно просчитал все последствия. Проведение испытания на фоне саммита БРИКС и Восточного экономического форума обеспечило относительно быструю реакцию. 11 сентября 2017 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию № 2375, предусматривающую ужесточение санкций против КНДР. Предлагаемый Соединенными Штатами пакет, включающий в том числе топливное эмбарго, правда, полностью не прошел, хотя его принятие активно лоббировал президент РК, дозвонившийся по этому поводу почти до всех региональных лидеров.

В ответ Пхеньян тоже поднял ставки, хотя и не на максимальную высоту – 15 сентября Северная Корея произвела очередной запуск баллистической ракеты, дальность полета которой составила 3700 километров. С учетом высотной траектории это и реальное подтверждение возможности нанести удар по американской авиабазе на о. Гуам, и намек на большее. Кроме того, лидер КНДР указал, что Север продолжит разработку ракетно-ядерной программы, пока не будет достигнут паритет с Соединенными Штатами.

Этот шаг не остался без ответа. Сначала Дональд Трамп назвал в своем твиттере Ким Чен Ына «Рокетменом», а затем 19 сентября, уже с трибуны ООН, открыто предупредил, что, если Пхеньян не свернет свою ядерную программу, угрожающую США и ее союзникам, у Вашингтона не будет выбора, кроме как полностью уничтожить КНДР. Еще через два дня Трамп объявил о новых экономических санкциях в отношении Северной Кореи и стран, ведущих с ней бизнес, окончательно оформив концепцию вторичного бойкота.

Ответ не заставил себя ждать. 20 сентября глава северокорейского МИДа Ли Ён Хо сравнил заявления Трампа о готовности уничтожить КНДР в случае прямой угрозы с «лаем собаки», а 22 сентября «Рокетмен» ответил лично. И хотя инвективная риторика взяла пару новых высот, если вынести за скобки оскорбления, суть в следующем: действия Соединенных Штатов «отнюдь не запугивают, не останавливают меня, а, наоборот, подтверждают, что выбранный мною путь правилен, и по нему следует идти до конца».

«Американского старого маразматика непременно, наверняка буду укрощать огнем», заявил Ким в последней фразе, после чего министр иностранных дел КНДР Ли Ён Хо предположил, что обещанные «сверхжесткие ответные меры» могут включать «самый мощный взрыв водородной бомбы в Тихом океане». Вместе с тем министр отметил, что «мы не имеем представления о том, какие именно действия могут быть предприняты, поскольку приказ отдает Ким Чен Ын». Ли Ён Хо назвал Трампа «психически неуравновешенным человеком, страдающим манией величия» и предупредил, что если в результате вооруженного противостояния между двумя странами «погибнут невинные американцы», то «Трамп будет нести полную ответственность» за это.

Алармистские заголовки снова замелькали в СМИ, причем реплика Ли преобразовалась в «КНДР пообещала взорвать водородную бомбу над Тихим океаном»; в следующем раунде президентского «баттла» Трамп пригрозил «безумцу» Киму «невиданными испытаниями», северяне ответили видео с уничтожением американского авианосца, после чего Сергей Лавров сравнил ситуацию с дракой детсадовцев и предложил добиваться «разумного, а не эмоционального подхода».

Да, в глазах непрофессионалов динамика корейского ракетно-ядерного кризиса представляется в виде некоего волнообразного графика, в котором пики обострений (связанные с очередным ядерным испытанием, военными маневрами той или иной стороны или резкими заявлениями лидеров) сменяются спадами, когда эксперты, ранее ставившие полуостров на грань войны, начинают говорить о том, что опасность миновала. На деле же мы наблюдаем медленный и неотвратимый рост вероятности силового решения, которое, по мнению автора, на данный момент составляет примерно 35% и уверенно подбирается к сорока. Конечно, это условные цифры, но речь идет о том, что тренды, ведущие к обострению, никуда не делись, и каждый подобный всплеск повышает его вероятность.

Чего хочет «Рокетмен» и в чем он, возможно, ошибается

Если посмотреть на ситуацию с северокорейской точки зрения, то у Пхеньяна есть более чем обоснованные подозрения, что Соединенные Штаты и их союзники будут уничтожать КНДР как государство при первой возможности. На это указывает целый ряд факторов:

Последовательный отказ признать существование КНДР как государства. США не признали ее в начале 1990-х гг. (хотя неформальная договоренность между Москвой и Вашингтоном говорила о перекрестном признании) и не сделали этого позднее (хотя заключение дипотношений было, в общем-то, одним из условий Рамочного соглашения 1994 года). И сейчас Соединенные Штаты блокируют любые попытки заключения с Пхеньяном каких-либо официальных договоренностей, даже если речь идет о документе, призванном зафиксировать итоги Корейской войны 1950–1953 годов.

Северная Корея последовательно демонизируется и имеет фактически официальный статус страны-изгоя, который подразумевает, что взаимодействие с ней противоречит морально-этическим нормам, принятым «цивилизованными странами». Северокорейский режим достаточно одиозен и авторитарен, и в его истории хватает темных пятен. Однако вешать на нынешнюю КНДР события времен Ким Ир Сена или раннего Ким Чен Ира – это примерно то же самое, что рассуждать о современной России как о сталинском Союзе или временах «лихих 90-х». КНДР меняется, и эти перемены достаточно заметны.

Если вынести за скобки риторику о «самозащитных мерах, принимаемых в ответ на провокации», то уровень южнокорейско-американской военной активности не уступает северокорейскому, если не превосходит его. Только с марта по сентябрь 2017 г. США и РК провели пятнадцать военных учений различных типов, которые включали в себя в том числе ракетные пуски и вылеты стратегических бомбардировщиков, отрабатывавших атаки на ключевые объекты инфраструктуры. Эти действия отнюдь не вызывают международного ажиотажа, хотя для Пхеньяна вылеты американских бомбардировщиков В1-В – не меньшая угроза и провокация, чем ракетные пуски, благо цели для бомбометания находятся достаточно близко от северокорейской границы.

В отличие от Сеула, у Северной Кореи нет союзников, которые в рамках политического договора готовы прикрыть ее ядерным зонтом или прийти на помощь по первому требованию в случае внешней агрессии.

Кроме того, Северная Корея получила ряд прямых и косвенных уроков, указывающих на то, что любые попытки договариваться не с позиции силы обречены на провал. Договоренности либо не будут выполнены, либо в определенный момент будут пересмотрены или снабжены дополнительными условиями. Так было с Рамочным соглашением 1994 г. (желающие могут поинтересоваться судьбой двух легководных реакторов, которые должны были быть построены к 2003 г.), и так же, по сути, закончилась возможность урегулировать ядерную проблему на основании плана, отраженного в Совместном заявлении участников переговоров в 2005 году. Окончательно же концепция договороспособности «Запада» была перечеркнута после падения режима Каддафи, да и судьба иранской ядерной сделки может оказаться незавидной – Трамп открыто обвиняет Тегеран в «нарушении духа (не буквы!) соглашения», грозит из него выйти, а Вашингтон вводит против Ирана все новые санкции.

С другой стороны, у КНДР есть пример маоистского Китая, который на момент начала своей ядерной программы обладал не менее одиозной репутацией. Однако после превращения Китая в ядерную державу значительная часть вариантов решения вопроса была убрана со стола.

В такой ситуации руководство Северной Кореи идет простым и понятным путем – любой ценой проскочив «окно уязвимости», выйти на минимальный уровень гарантированного ядерного сдерживания, который станет для Пхеньяна «пропуском в высшую лигу». После этого военное решение вопроса станет неприемлемым из-за запредельных рисков, и недруги КНДР будут вынуждены договариваться с ней. А это позволит как минимум убрать часть угроз, связанных с насильственной сменой режима, и смягчить санкционное давление, связанное с непризнанием ядерного статуса.

На данный момент в Пхеньяне уверены, что ситуация развивается по выгодному сценарию. Точнее, что на войну американское руководство не пойдет. Это подтверждается и тем, что ни летом, ни сейчас в Пхеньяне не было усиления «военной тревоги», которая могла бы стать признаком подготовки к конфликту со стороны КНДР. Действительно, в вопросе «воевать или договариваться» выбор кажется очевидным. Однако на месте пхеньянского руководства автор не был бы столь оптимистичен. К сожалению, существует несколько групп факторов, делающих выбор Вашингтона более нетривиальным, и именно поэтому в предыдущей статье автор называл его «выбором из двух зол».

Первая группа аргументов против признания ядерного статуса КНДР может быть условно названа «системными», так как они касаются не СВА, а всего существующего миропорядка. Да, с точки зрения многих, включая автора, таковой трещит давно, но принятие «мировым сообществом» северокорейских условий будет означать не трещину в стене или отвалившийся кусок лепнины, а обрушение части фасада, сопровождающееся падением пары несущих колонн. Почему это так?

Современная «архитектура глобальной безопасности», как минимум формально, строится на авторитете ООН как надгосударственной организации. Если посмотреть под этим углом на «мирный исход», то получится, что десять с лишним лет международное сообщество пыталось, но так и не смогло «окоротить» Северную Корею, и более того, теперь вынужденно приняло ее условия. Какова тогда вообще цена ООН, и не грозит ли ей участь Лиги Наций при любом мало-мальски серьезном кризисе?

Вторая важная составляющая современного миропорядка касается режима нераспространения ядерного оружия. Здесь мы также получаем очень неприятный прецедент: любая страна, даже необязательно страна-изгой, развив ракетно-ядерную программу до уровня МБР с термоядерной боеголовкой, получает совсем иной статус. Это – дорога к падению режима НЯО, что бьет по интересам постоянного комитета СБ ООН, которому будет значительно сложнее проталкивать свое видение проблем. Кроме этого, согласно закону больших чисел, повышается как вероятность катастроф в результате технического сбоя, так и попадание ядерного оружия в руки негосударственных акторов, включая террористические организации. Поэтому с точки зрения многих сторонников действующего миропорядка, новый – мультиядерный – выглядит существенно хуже, и остановить сползание в него допустимо любыми средствами.

Следующая группа причин может быть названа морально-этическими. Уровень демонизации КНДР таков, что переговоры со страной-изгоем будут восприниматься как уступки Злу, которое от этого только укрепится. Влияние такой позиции очень хорошо заметно в аргументах, которые используют сторонники силового решения в США и РК. Темы разрушения режима НЯО или падения авторитета ООН там почти не звучат. Вместо этого аудиторию знакомят с фантастическими сценариями: мол, стоит пойти хоть на малейшие уступки, как Пхеньян немедленно потребует разрыва южнокорейско-американского оборонного соглашения, а затем – угрожая ядерным ударом по континентальной территории Соединенных Штатов – начнет «коммунизацию» Юга (в версиях некоторых прогнозистов из радикал-протестантских кругов речь заходит и о вторжении в Японию). И хотя авторы подобных сценариев, похоже, черпают свое вдохновение из сюжета хорошо известной в узких кругах игры Homefront, публика, привыкшая воспринимать Северную Корею как патентованное «государство зла», «заглатывает» их с готовностью. А значит, политик, который «опустится» до переговоров с Пхеньяном, получит целый букет внутриполитических и репутационных проблем. Их могли бы преодолеть президент класса Никсона и госсекретарь ранга Киссинджера, но чем больше государство пронизано популизмом и действенными системами обратной связи, тем сложнее руководителю страны проводить непопулярные в обществе меры. Сложности, с которыми сталкивается сегодня правительство Трампа, только усугубляют тренд, сужая пространство для маневра. Президент уже сделал слишком много заявлений в стиле «этому не бывать» и «мы им покажем». Отказ от них может быть чреват потерей лица.

Третья группа связана с недостаточным экспертным сопровождением политики Трампа. Чехарда назначений, невысокое качество экспертов и советников, волюнтаризм при принятии решений могут привести к тому, что картина, которую будут рисовать Трампу относительно внутриполитической обстановки в КНДР, ее военного потенциала и, как следствие, хода возможной кампании, будет существенно отличаться от реальной.

В плену дискурса

Дополнительные когнитивные искажения при анализе ситуации стоит отметить особо – долговременные последствия демонизации сформировали определенный дискурс освещения проблемы, в рамках которого ее нельзя решить. Даже российским экспертам общего профиля, которые теоретически обладают бóльшим уровнем знаний о КНДР, чем западные, бывает сложно выйти за рамки господствующего дискурса, и в их заявлениях встречаются не имеющие отношения к реальности выражения типа «ядерный шантаж», «непредсказуемый режим» или «порочный круг северокорейских провокаций». При этом лица, рассуждающие о том, что Северная Корея вероломно нарушила Рамочное соглашение, не имеют понятия о его содержании или могут упоминать как общеизвестный факт то, что «в КНДР ежегодно от голода умирает миллион человек».

Друг на друга накладываются и недостаточная информированность, и то, что информационные лакуны заполняются пропагандистскими штампами.

Возьмем в качестве примера Институт Америки в рамках Академии общественных наук КНДР. Да, он был создан недавно, и, возможно, к нынешнему времени ситуация изменилась к лучшему, однако осенью 2016 г. в нем было всего три структурных подразделения, из которых одно занималось ядерной проблемой Корейского полуострова, другое – северокорейско-американскими отношениями, третье – внешними связями. Как можно заметить, никакого исследования американского общества, культуры, политики, системы принятия решений в нем не велось.

Однако и американский уровень изучения Северной Кореи находится на похожем уровне. До недавнего времени там пользовались информацией из вторых рук, в первую очередь – японской или южнокорейской, имея возможность полагаться либо на спутниковые снимки, либо на расспросы перебежчиков. Собственный отдел агентурной разведки, посвященный Северу, появился в США только в 2017 году. При этом, в отличие от российских экспертов, значительная часть которых застала СССР и поэтому как-то понимает особенности обществ подобного типа, у них вообще нет представления о контексте. Например, в КНДР безуспешно пытаются найти диссидентов-интеллигентов позднесоветского образца, хотя северокорейская специфика, в том числе и отношение к интеллигенции, исключает возможность формирования подобной страты.

О невысоком уровне исследований Северной Кореи хорошо говорят документы, обнародованные Wikileaks. Значительное число таковых составляют тексты, написанные непрофессионалами, ссылающимися на желтую прессу и иные варианты невалидных источников. Но на основании этих «аналитических записок» принимаются политические решения.

В результате и Соединенные Штаты, и КНДР разрабатывают стратегию взаимодействия с оппонентом, отталкиваясь не от реальной Америки или Северной Кореи, а от того изрядно карикатурного образа, который сложился в головах пропагандистов и подхвачен аналитиками. Естественно, это не способствует конструктивному решению вопроса.

Чего ждать и что делать

Ситуация теоретически способна развиваться весьма стремительно, и иногда складывается ощущение, что счет идет на дни, а события, которые автор собирается моделировать, могут случиться еще до того, как та или иная модель увидит свет.

Недруги Пхеньяна или люди, привыкшие думать в парадигме «КНДР провоцирует мировое сообщество», допускают вариант, при котором уровень региональной напряженности может дойти до аналога событий 2010 г.: имеется в виду обстрел северокорейской артиллерией острова Ёнпхёндо и предшествовавшее этому потопление южнокорейского корвета «Чхонан», в котором официальная версия (не лишенная, заметим, сомнительных допусков и оценочных суждений) обвиняет Северную Корею. Автор же считает более реальным ракетный пуск «на дальность», который должен будет окончательно снять вопрос о наличии МБР. Если он будет направлен в район Гуама, США вполне могут интерпретировать его как акт агрессии: «откуда мы знаем, учебный это пуск или боевой». После чего охранительный рефлекс накладывается на иные политические причины, и в итоге официальная версия будет звучать как «Северная Корея собиралась атаковать Гуам ракетами, и нам не оставалось ничего, кроме как произвести превентивный удар».

Вообще, в рамках «стратегической игры» наибольший шанс развиться в полномасштабный вооруженный конфликт имеет провокация КНДР на нечто неадекватное, что может быть интерпретировано как казус белли. Вариант, при котором северокорейское руководство или будет загнано в угол, или начнет считать военное противостояние неминуемым. Топливное эмбарго либо иные «санкции», которые проще называть блокадой, вполне могут оказаться таким триггером при том, что явное проявление агрессии со стороны Пхеньяна переложит ответственность за все последствия конфликта на того, кто «первый начал», а Россия и КНР в этом случае, скорее всего, Северной Корее не помогут. Каждый приступ военной тревоги с присущей ему эмоциональной накруткой повышает вероятность неадекватной интерпретации сигнала или возникновения конфликта не по злому умыслу, а в результате ошибки, сдавших нервов или технического сбоя.

Как и чем можно изменить ситуацию к лучшему, потому что при неизменности трендов вопрос о критическом обострении переходит в категорию не «если», а «когда». Российско-китайское предложение «двойной заморозки» кажется лучшим, чем ничего, однако в его нынешнем виде оно скорее затормаживает тренды, ведущие к конфликту, но не меняет их траекторию.

Среди факторов, способных повлиять на процесс, автор выделил бы следующие.

Новый уровень развития российско-американского или американо-китайского противостояния. До недавнего времени, несмотря на все разногласия по другим поводам, члены постоянного комитета СБ ООН все-таки были едины в том, что действия КНДР неприемлемы и нуждаются в порицании, независимо от острых дискуссий о том, каким именно это порицание должно быть. Отказ от этого консенсуса означал бы очень важное изменение в миропорядке и архитектуре безопасности. Однако пока ни Москва, ни Пекин, ни Вашингтон не заявили официально, что «правила игры изменились».

Подразделом этого является вопрос, дойдет ли дело до торговой войны США и КНР, – не исключено, что разговоры о том, что Китай помогает Северу или не соблюдает санкции, лишь повод для того, чтобы найти оправдание давлению на Пекин.

Объем северокорейских резервов. До отмены санкций еще надо дотерпеть. Есть информация о том, что Ким Чен Ын дал указание «копить нефть», но считается, что имеющиеся запасы эквивалентны объему поставок за полгода. Идет ли накопление других стратегических ресурсов – неизвестно. И поэтому в зависимости от осведомленности и ангажированности разные эксперты считают, что в случае дальнейшего усиления санкций и окончательного перехода к блокаде Ким Чен Ын продержится от нескольких месяцев до двух лет, причем наиболее вероятный срок – это год плюс-минус три месяца. За это время Ким должен постараться или привести Соединенные Штаты к «правильному решению», или затянуть пояс, либо принять условия Китая (чего, возможно, и добивается Пекин).

Смогут ли Южная Корея и Япония вести самостоятельную политику, стремясь обеспечить свою безопасность.

Что в этой ситуации может и должна делать Москва? Исходить, вероятно, придется из того, что старый миропорядок на самом деле уже развалился. Есть лишь фасад, который создает видимость, а на самом деле мы уже живем в «разделенном мире» и «мультяшной» реальности, которая диктует новые правила игры. Это печально, цинично, больно, но в такой ситуации побеждает тот, кто быстрее всех понимает, что правила игры изменились, и успевает скорректировать свою позицию, чтобы «вовремя сгруппироваться». Россия в наименьшей степени проигрывает от ядерной КНДР, и потому мы, с одной стороны, конечно, должны принимать меры к тому, чтобы избежать конфликта, с другой – расчетливая стратегия должна строиться на том, чтобы в случае, если он разгорится, нас бы он задел минимально по сравнению с остальными геополитическими противниками.

Ядерная Северная Корея для России – меньшее зло, чем превращение северной части полуострова в горячую точку. Но с другой стороны, хочет ли Россия, чтобы, неудачно вовлекаясь в северокорейский конфликт тем или иным образом, американское руководство потерпело политический или хотя бы репутационный ущерб? Не уверен…

В рамках умаления вероятности конфликта нам следует, с одной стороны, донести до Пхеньяна вероятные последствия некоторых его действий, являясь не столько посредником, сколько стороной, помогающей более глубоко понимать действия оппонента: в этом контексте автор подумал бы о контактах между вышеупомянутым Институтом Америки и российским ИСКРАН. Одновременно Россия должна всячески противостоять тем «санкционным действиям», которые предусматривают прямое или косвенное провоцирование Пхеньяна на необдуманные действия, и стремиться сводить к минимуму поводы для возможного конфликта. Естественно, это должно сочетаться с доведением российской позиции по этому поводу и до руководства в Пхеньяне.

Также российская стратегия может предусматривать последовательное донесение бесперспективности военного решения до региональных союзников США. На самом деле ни Южная Корея, ни Япония не получают ощутимой выгоды, даже если конфликт разрешится исчезновением КНДР с карты мира.

Во-первых, обеим странам достаточно сильно достанется, причем не исключено, что для атаки важных в военном отношении инфраструктурных узлов противника может быть использовано ядерное оружие. Во-вторых, мир после победы над Севером не станет лучше. Южной Корее, например, придется «переваривать» северные территории, что с поправкой на культурную дивергенцию и остаточное сопротивление прочучхейских сил будет не менее долгим и болезненным процессом, чем «установление демократии» в Ливии и Ираке. Он будет сопровождаться падением уровня жизни простых южнокорейцев, затяжным политическим кризисом, растущим социальным напряжением и уровнем криминала, закручиванием гаек и снижением индекса безопасности. При этом объективная зависимость нового государства от США скорее всего усилится. В связи с этим весьма вероятен рост национализма в его мелкодержавной версии, предполагающей поиск врагов. А это означает, что Япония, которая и сейчас занимает в корейском националистическом нарративе очень специфическое место, окончательно попадет в нишу «клятых жапскалей», которые убили нашу королеву, насиловали наших женщин, вбивали гвозди в нашу землю и перебили всех тигров, чтобы лишить нас национального духа сопротивления. Определенный уровень доверительных отношений, который существует между Москвой и Токио, а также желание установить таковые между Москвой и Сеулом теоретически позволяют донести подобное послание.

Понятно, что «осталось уговорить Рокфеллера». И воздействие на Вашингтон является самым сложным элементом стратегии, поскольку Трамп катализирует определенные процессы, но не инициирует их. Вопрос в том, как предложить Трампу грамотно «продать» идею переговоров, так чтобы они, с одной стороны, не выглядели сделкой с дьяволом, а с другой – наоборот, укрепили бы его позиции по аналогии с тем, что сделал Никсон, разменяв Тайвань на Китай. Теоретически можно взвалить всю ответственность на Обаму и Клинтон, сказав, что именно их политика «стратегического терпения» довела ситуацию до ручки, и в том, что мы выбираем большее зло, виноваты они. Но судя по известным бизнес-стратегиям Трампа, он не относится к тому психотипу политических деятелей, которые способны к длительным и тяжелым переговорам с поиском компромисса. Тем более что «продавали» Трампа публике как политика, который «придет и моментально все исправит».

Опять же возникает вопрос: допустим, переговоры в стиле Никсона увенчаются успехом, и что потом? Если вдруг Северную Корею признают в качестве ядерной державы, останется ли она в условно китайско-российском блоке или будет придерживаться более нейтралистской линии, и насколько такой сдвиг соответствует национальным интересам России? Не исключено, что Пхеньян рассчитывает играть на американо-китайских противоречиях так же, как дед нынешнего руководителя КНДР сохранял независимость, играя на отношениях между Пекином и Москвой.

Россия. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 октября 2017 > № 2392171 Константин Асмолов

Полная версия — платный доступ ?


Казахстан. Китай. Корея. РФ > СМИ, ИТ > kapital.kz, 2 ноября 2017 > № 2374736 Арман Сеитмамыт

Арман Сеитмамыт: 18 000 часов новостей за 5 лет

Новости в режиме нон-стоп и якорные проекты круглосуточного телеканала

«Хабар 24» — первый и единственный новостной круглосуточный телеканал в Казахстане. В этом году канал отмечает свое пятилетие. О первых достижениях и будущих планах творческого коллектива корреспондент еженедельника «Капитал.kz» узнал в беседе с директором канала Арманом Сеитмамыт.

— В сентябре этого года «Хабар 24» отметил свое 5-летие. Не могли бы вы рассказать о главных достижениях телеканала.

— Это небольшая, но очень важная для нас дата. За 5 лет мы уже достигли определенных результатов. Сейчас с уверенностью можно сказать, что канал занял достойное место в отечественном медиапространстве. Появление круглосуточного информационного канала, который в режиме нон-стоп в прямом эфире рассказывает о самых главных новостях в стране и мире, является доказательством того, что казахстанский медиарынок растет и развивается. Конечно, в 2012 году, еще на этапе становления, у нас — у тех, кто стоял у истоков канала — были разные мысли и сомнения по поводу заполняемости эфира и количества информационных поводов. Это был естественный вопрос на тот момент, ведь мы были своего рода первопроходцами, никто ранее в Казахстане не выпускал новости 24 часа в сутки. По истечении времени мы поняли, что дефицита информации нет, даже, наоборот, бывали случаи, когда у нас не хватало эфирного времени, чтобы успеть рассказать обо всем.

Всего за 5 лет «Хабар 24» выдал в эфир 18 579 часов новостей и 147 667 информационных материалов. Наши зрители увидели 1819 прямых включений. Столь внушительные цифры показывают, какая была проделана работа за эти годы. Еще одна особенность нашего канала — стопроцентный казахстанский контент.

Самым главным достижением канала является то, что мы полностью обеспечили все наши региональные корреспондентские пункты творческим составом. В техническом плане мы оснастили пункты передвижными мобильными телевизионными станциями, которые позволяют нашим журналистам выходить в прямой эфир из любого региона нашей страны, в любое время суток, в любое время года через спутниковую связь. Хотелось бы особо отметить, что «Хабар 24» — единственный телеканал в стране, который имеет самую обширную региональную и международную корреспондентскую сеть среди казахстанских информационных каналов. В 17 странах мира работают наши представители, у нас 9 собственных корреспондентских пунктов: в Китае, Южной Корее, Турции, Узбекистане, России, Бельгии, Германии, Италии, США. Сейчас новостные каналы всего мира прибегают к услугам фрилансеров, что является очень удобным и экономичным форматом сотрудничества с журналистами. Мы также активно его используем. 8 фрилансеров в Грузии, Кыргызстане, Латвии, Украине, Великобритании, Азербайджане, Израиле и Бразилии готовят для нас свои материалы.

Наш основной продукт — это, конечно же, новости. Круглосуточное вещание в режиме нон-стоп — очень удобный формат работы для новостников. Например, если журналист съездил на съемку с утра, приехал и успел смонтировать материал, то ему не нужно ждать вечера, когда выйдут итоговые выпуски новостей. Это добавляет оперативности нашему каналу. Конечно же, многое зависит от технического оснащения. Использование новых технологий делает работу более комфортной и качественной в прямом эфире. К примеру, для прямых включений в Казахстане мы с 2015 года используем мобильный программно-аппаратный комплект Live U. Это так называемый «рюкзак», который передает видео- и аудиосигналы посредством сотовых сетей 3G и 4G. Подобные технологические решения позволяют осуществлять прямые трансляции из любого места, даже находясь в движении до 60 км/ч, освещать срочные новости в прямом эфире. С начала этого года с помощью такой технологии и благодаря сотрудничеству с информационным агентством APTN (Associated press Television News) мы делаем прямые включения из-за рубежа. Например, теракты в Лондоне и Манчестере в начале этого года. Наши корреспонденты практически сразу начали выходить в прямой эфир с Вестминстерского моста и со стадиона «Манчестер-арена». Также прямые включения были организованы из Южной Кореи во время президентских выборов, из Турции, когда там проходил конституционный референдум, из Китая с финала конкурса «I am a singer» с участием Димаша Кудайбергенова и т. д.

— Какие моменты навсегда останутся в истории канала?

— Самым большим испытанием для молодого на тот момент информационного канала «Хабар 24» стали президентские выборы 2015 года. Вся наша команда тогда работала с раннего утра и до поздней ночи. Все наши эфиры сопровождались прямыми включениями не только из отдаленных уголков страны, но и из-за рубежа. Такие мероприятия вдохновляют всю нашу творческую команду на большие достижения, устанавливают высокую планку для дальнейшей работы. Еще одним важным мероприятием, которое мы достойно осветили, стала международная выставка «Астана ЭКСПО-2017». Все лето телеканал «Хабар 24» очень подробно рассказывал о международной выставке. С момента открытия и до ее завершения было организовано более 200 прямых включений, наши журналисты подготовили более 2 тысяч материалов.

— С самого начала «Хабар 24» позиционировался как первый круглосуточный информационный канал в Казахстане. Появились ли конкуренты и как изменились цели канала?

— С момента создания телеканала «Хабар 24» мы четко понимали, что наши конкуренты — это в первую очередь информационные агентства. Наша цель — оперативно выдать достоверные и качественные новости, благо прямой эфир нам позволяет это делать очень быстро. Но быстро не значит правдиво, поэтому наш главный козырь — это достоверность, мы выдаем в эфир только проверенные новости. На это иногда, к сожалению, уходит больше времени, чем ожидает зритель. Но выдавать непроверенные данные мы считаем неприемлемым. Как только поступает официальное подтверждение, мы тут же выдаем информацию в эфир. Могу с уверенностью сказать, что мы точно так же, как и новостные каналы, лидирующие на мировом рынке, преследуем цель — создать качественный контент.

— В новом сезоне вы немного изменили эфирную сетку и формат новостей, обновили программный контент. С чем связано это решение?

— Вы правы, с нового осеннего сезона мы поменяли эфирную сетку. Если раньше наши новости выходили каждые полчаса, то сейчас — один раз в час. На самом деле это стратегически важное решение, которое позволило нам увеличить хронометраж новостей, сегментировать их по формату — на региональные и международные. Уменьшение количества выпусков новостей не означает, что работы стало меньше. Наоборот, работа стала сложнее, потому что перед журналистами стоит задача глубже изучить материал.

К тому же у нас появилось дополнительное время в часовом блоке, которое мы заполняем информационно-аналитическими программами. Их хронометраж также увеличился. Таким образом, мы смогли еще более улучшить качество контента нашего канала. Многие существующие программы были к осеннему сезону переформатированы. Вечерний прайм-тайм усилен новыми программами, в основном экономического направления, такими как «Экономика», «Финансы», «Деловые новости».

Также мы создали пул так называемых «якорных» отраслевых проектов — «Агросектор», «В деталях», «Бастау керек», «Проект закона», «Интервью недели». Их можно увидеть в линейке вечерних программ с понедельника по пятницу. Надеюсь, что широкий круг зрителей заинтересуют и программы о трендах в других секторах — «Строительство и недвижимость», «Промышленность», «Бiлiм», «PROздоровье». В целом программинг выстроен так, что наши зрители могут получать ежедневно максимальную информацию, которая охватывает практически все сферы развития общества.

Кроме того, в начале этого года мы самыми первыми в СНГ запустили роботизированную новостную студию. У нас сейчас вместо операторов в студии работают камеры на роботизированных платформах, таким образом, процесс выдачи новостей в эфир стал автоматизированным. В творческом плане использование такой техники дает возможность применения сложных планов с динамикой. Все эти изменения внедряются с одной целью — улучшить качество эфира.

— Для любой компании решающую роль играют кадры. Не могли бы вы рассказать о команде телеканала «Хабар 24»?

— Команда телеканала «Хабар 24» очень молодая, средний возраст наших журналистов — 25−30 лет. Но, несмотря на это, команда очень талантливая и амбициозная. Мне доставляет огромное удовольствие ежедневно видеть ребят, у которых горят глаза, которые каждый раз вдохновляются на высокие достижения, всегда открыты к новым знаниям. Тем более агентство делает все возможное, чтобы наши журналисты и вся творческая команда постоянно повышали уровень своей квалификации. Проводятся различные мастер-классы, тренинги с привлечением зарубежных спикеров. Благодаря сотрудничеству агентства «Хабар» с Euronews ежегодно наши сотрудники проходят обучение в Лионе (Франция) в штаб-квартире Euronews. В этом году мы начали сотрудничать с турецким каналом ТРТ, что дает нам возможность обмениваться опытом с коллегами из Турции. Летом четверо наших коллег прошли очень интенсивный и сложный курс обучения по военной журналистике, в результате которого они получили ценные теоретические и практические знания о работе в зоне военных действий. Кроме того, в рамках первой медианедели Astana media week были достигнуты договоренности о сотрудничестве с академией «France 24». Хотелось бы отметить, что наши сотрудники имеют прекрасные возможности пройти обучение за рубежом по президентской программе «Болашак». На данный момент около десяти сотрудников агентства обучаются в ведущих университетах мира.

Помимо профессиональных возможностей, агентство оказывает социальную поддержку сотрудникам. Многие из наших коллег обеспечены служебным жильем. Все эти мероприятия в комплексе благоприятно влияют на повышение компетентности наших сотрудников. Доказательством этого может служить высокая оценка со стороны главы государства. В этом году наш телеканал получил благодарственное письмо лично от президента. Для нас это очень высокая оценка. Также наш собственный корреспондент в Нью-Йорке Майра Кабиева получила грант от главы государства в сумме 3 млн тенге, которые она полностью направила на благотворительность.

— Недавно у вас проходил кастинг ведущих новостей. Каковы главные критерии при отборе?

— Все лето перед началом осеннего сезона мы проводили большой кастинг ведущих новостей. В итоге нам удалось обновить их состав. Конечно же, требования очень высокие, ведь нужно работать в прямом эфире при круглосуточном вещании. Ведущие должны быть стрессоустойчивыми, владеть отличной дикцией, разбираться в самых разных темах, не теряться в прямом эфире. Было очень много претендентов, которые хотели попробовать себя в роли ведущих. Как я уже отметил, у нас очень молодая и талантливая команда, все наши сотрудники могут пробовать свои силы в разных форматах и развивать навыки. Есть случаи, когда журналисты становятся ведущими и наоборот. Если есть желание, мы всегда готовы предоставить возможность нашим ребятам. Здоровые амбиции всегда поощряются. К примеру, Жамбыл Зейнолла работал ведущим новостей и в какой-то момент решил попробовать себя в роли корреспондента. А полевой журналист Молдир Доспаева изъявила желание работать в студии. На равных условиях со всеми претендентами она прошла кастинг и сейчас работает ведущей.

— Недавно по инициативе канала «Хабар 24» был организован большой мастер-класс с участием Алексея Пивоварова и Зафера Кираза. Почему были выбраны именно эти спикеры? Насколько важно это мероприятие для журналистов?

— В сентябре этого года в честь 5-летия канала «Хабар 24» мы организовали большой мастер-класс с привлечением именитых журналистов из России и Турции. В Астану по нашей инициативе были приглашены два спикера, мы специально выбрали две разные школы, чтобы выступления и взгляды на нынешние телевизионные тренды были неоднобокими. Если Алексей Пивоваров представлял российский медиарынок, то Зафер Кираз — ключевая персона в турецкой медиаиндустрии, человек, который работает на телевидении, в том числе в прямом эфире, более 30 лет. Обучающий формат мастер-класса собрал не только студентов и журналистов, работающих в Астане, но и почти всех наших собственных корреспондентов из регионов. Мероприятие прошло на очень высоком уровне, были дискуссии по разным темам и обмен мнениями. Для наших журналистов это был очень актуальный и полезный мастер-класс. Мы продолжим эту работу, потому что телевидение и современные технологии очень быстро развиваются, всегда нужно учиться и шагать в ногу со временем.

— Спасибо за беседу!

Казахстан. Китай. Корея. РФ > СМИ, ИТ > kapital.kz, 2 ноября 2017 > № 2374736 Арман Сеитмамыт


Корея. ДФО > Авиапром, автопром > bfm.ru, 6 сентября 2017 > № 2471763 Алексей Калицев

«Дальний Восток – приоритетный регион для развития»

Так считает Алексей Калицев, управляющий директор «Хендэ Мотор СНГ» и бренда Genesis. В рамках Восточного экономического форума с ним побеседовал шеф-редактор портала BFM.ru Алексей Аксенов.

В этом году молодой премиальный бренд Genesis выступил в роли официального автомобильного партнера Восточного экономического форума (ВЭФ). Корейская компания предоставила для делегатов 150 премиальных седанов Genesis G80 и 50 минивэнов Hyundai H-1. О том, что значит для компании участие в форуме и какие вопросы планируется поднять, в интервью BFM.ru рассказал Алексей Калицев, управляющий директор «Хендэ Мотор СНГ» и бренда Genesis.

- На наш взгляд, Дальний Восток является приоритетным регионом для развития. Это совершенно очевидно, это все понимают. А Восточный экономический форум — это отличная площадка для диалога с потенциальными инвесторами. Мы сами планируем обсуждать тему логистики, нам интересен железнодорожный логистический коридор с Востока на Запад. Сейчас активно идет дискуссия о поддержке этого направления.

Помимо экономических моментов, хотелось бы отметить и политический. Для нас очень важна встреча президента России Владимира Путина и главы Южной Кореи. Он, кстати, впервые посетил нашу страну, и произошло это как раз на Восточном экономическом форуме.

-Логистические вопросы связаны с доставкой машинокомплектов по железной из Кореи?

- Не только. Учитывая размер нашей страны, и учитывая то, что мы активно интенсифицируем в развитие дилерской сети и продаж наших автомобилей в Дальневосточном федеральном округе, для нас принципиально важны эффективные логистические пути. Причем со всех сторон. С Запада на Восток — это доставка готовой продукции с нашего завода в Санкт-Петербурге на Дальний Восток, ну и, разумеется, мы рассматриваем доставку комплектующих для завода с Востока на Запад. И здесь принципиальное значение имеет себестоимость логистики, что, собственно, мы и обсуждаем на ВЭФ.

- А что вы ждете непосредственно от участия бренда Genesis на Восточном экономическом форуме?

- Genesis — молодой премиальный бренд и говорить о каких-то цифрах, об эффективности участия я бы сейчас не стал. Мы не в первый раз поддерживаем экономические форумы, в прошлом году и в этом мы также участвуем в Сочинском инвестиционном форуме и считаем это отличными площадками для продвижения бренда, для знакомства с брендом наши потенциальных покупателей.

К тому же, если говорить о ВЭФ, то этот форум имеет международный статус, а значит, мы можем представить бренд Genesis и на международном уровне. На наших седанах G80 будут ездить и делегаты из других стран, что для нас также очень важно. Ведь Genesis — глобальный премиальный бренд.

- Но пока у вас всего две модели. Это представительский седан G90 и модель бизнес-класса G80. Как планируете расширять линейку?

- Конечно, в начале следующего года мы планирует запустить в России еще один седан, также с полным приводом — G70. Это будет модель среднего класса. К концу 2019 наша линейка пополнится двумя премиальными внедорожниками, а к концу 2020 года мы представим шестую модель — спортивное купе.

- Для такой линейки необходима и самостоятельная дилерская сеть. Кстати, на Дальнем Востоке продавцов Genesis нет. Планируется?

- В ближайшей перспективе нет. Наша задача усилить свои позиции в Дальневосточном округе по бренду Hyundai. Мы планируем до конца года увеличить здесь продажи вдвое и довести долю на рынке общероссийской, то есть до 10%. Для этого, кстати, мы запустили специальную утилизационную программу, именно для Дальнего Востока. Помимо государственных программ, то есть скидки на покупку нового автомобиля по утилизации в 50 тысяч рублей, мы добавили нашу скидку — от 50 до 120 тысяч рублей, и распространяется она на весь модельный ряд.

Что касается дилеров Genesis, то, конечно, мы постепенно будем создавать отдельную дилерскую сеть, и думаю, к 2020 году она будет насчитывать 45 предприятий.

Алексей Аксенов

Корея. ДФО > Авиапром, автопром > bfm.ru, 6 сентября 2017 > № 2471763 Алексей Калицев


Корея > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 5 сентября 2017 > № 2464705 Мун Чжэ Ин

Президент Республики Корея — о предстоящем визите в Россию и феномене своей популярности

В преддверии визита во Владивосток на Восточный экономический форум президент Республики Корея (РК) Мун Чжэ Ин рассказал в эксклюзивном интервью первому заместителю генерального директора ТАСС Михаилу Гусману о подходе Сеула к ракетно-ядерной программе КНДР, своем отношении к России и перспективах развития двухсторонних отношений.

— Совсем недавно КНДР провела на полигоне вблизи границы с Россией и Китаем новое, шестое по счету испытание ядерного устройства и заявила, что это была мощная водородная бомба. Нельзя сказать, что это событие стало полной неожиданностью, — разведки разных стран говорили о том, что подготовка идет. Однако новость о взрыве все равно всколыхнула весь мир. Буквально несколько часов назад у вас состоялся телефонный разговор с президентом России Владимиром Путиным, несмотря на то, что вы увидитесь с ним уже совсем скоро во Владивостоке. Не могли бы вы поделиться содержанием этой беседы, наверняка срочная потребность в ней вызвана как раз испытаниями водородной бомбы?

— Я очень доволен разговором с президентом Путиным. Нам удалось найти общий язык в том, что касается действий Пхеньяна. Я услышал, что Россия неизменно поддерживает денуклеаризацию Северной Кореи и что ваша страна решительно осуждает продолжающиеся вопреки всему северокорейские провокации.

Мы говорили и о том, что нельзя отходить от принципа мирного решения северокорейской ядерной проблемы дипломатическим путем. Я считаю, что для этого в первую очередь Пхеньян должен прекратить дальнейшие провокации. А чтобы заставить его это сделать, нам, международному сообществу, придется оказать на него мощное давление, ужесточать санкции.

— Давайте разовьем тему водородной бомбы. У границ вашей страны приведено в действие "оружие судного дня", адская машина, которая может за долю секунды превратить в пепел огромный мегаполис вместе с миллионами жителей. Каков будет ваш ответ? Что сделает Республика Корея, чтобы такое не произошло на ее территории?

— Конечно, мы крайне озабочены недавней провокацией, которая по всем меркам и параметрам была самой масштабной за всю историю существования Северной Кореи.

Еще хуже то, что Пхеньян сам во всеуслышание объявил, что создал водородную бомбу, причем такую, которая может быть смонтирована на имеющиеся у него межконтинентальные баллистические ракеты.

Как мы будем отвечать на это? По трем направлениям. Во-первых, мы приложим максимальные усилия для того, чтобы еще более ужесточить санкции и давление в отношении Севера. Делать это мы намерены вместе с международным сообществом, и цель этих шагов — заставить Пхеньян отказаться от своих ракетно-ядерных амбиций и сесть за стол переговоров.

Во-вторых, Республика Корея предпримет невиданные ранее шаги по укреплению своей обороноспособности. Вчера я разговаривал по телефону с президентом США Трампом, и мы договорились изменить действующее сейчас двустороннее соглашение, один из пунктов которого ограничивает вес боеголовки имеющихся у наших военных на вооружении баллистических ракет.

В-третьих, мы продолжим поиски фундаментального и всеобъемлющего решения северокорейской ядерной проблемы. Необходимо наконец разорвать порочный круг, когда раз за разом вслед за повторяющимися военными провокациями Пхеньяна следует осуждение со стороны мирового сообщества и усиление давления на Север.

При условии что это поможет в решении северокорейской ядерной проблемы, я не буду уклоняться от любых форматов диалога. Однако сейчас не время для диалога с Северной Кореей.

— Наша встреча приобретает особое значение, так как проходит накануне вашего первого визита в Россию для участия в Восточном экономическом форуме во Владивостоке. Каких результатов вы ждете от визита в Россию и участия в форуме? Как вы оцениваете значение этого нового международного экономического форума?

— На самом деле я установил своеобразный рекорд. Из всех предыдущих президентов Республики Корея я еду в Россию в самые сжатые сроки — всего четыре месяца спустя после вступления в должность. Хотел бы в этой связи передать искренние слова благодарности за приглашение президенту Путину и всему российскому народу.

Это моя первая поездка во Владивосток. Дальневосточный регион — земля, на которой с давних пор бок о бок жили и трудились и русские, и корейцы. Поэтому я надеюсь, что именно в этом регионе начнется новая эра сотрудничества между Республикой Корея и Россией.

Надеюсь, что эта поездка в Россию позволит мне установить искренние отношения дружбы и доверия с президентом Путиным, укрепить основы стратегического сотрудничества на уровне лидеров. Я надеюсь, что благодаря нынешнему визиту мы сможем качественно повысить уровень взаимодействия.

Поездку на Восточный экономический форум я в том числе намерен использовать для того, чтобы поговорить о "Новой восточной политике", которую активно продвигает президент Путин, и рассказать о моем видении "Новой северной политики", которую я собираюсь проводить. Ну и конечно, я хочу найти новые взаимовыгодные проекты для сотрудничества в Дальневосточном регионе.

Я полагаю, что имеющиеся у нашей страны технологии и опыт могут помочь реализовать безграничный потенциал российского Дальнего Востока, требующий дальнейшего освоения. Думаю, что в будущем мы вместе сможем достичь высот в развитии таких сфер, как инфраструктура и логистика, включая освоение Северного морского пути. Многообещающими выглядят такие направления, как развитие железнодорожного транспорта, портов, судостроения и автодорожного хозяйства. Широкие перспективы открываются в областях сельского хозяйства, рыболовства, здравоохранения и медицины.

Сразу же после вступления в должность главы государства я направил специального посланника в Россию, чтобы разъяснить мои планы по развитию "Северного сотрудничества". А сейчас, непосредственно перед моей поездкой на ВЭФ, мы юридически оформили рамки такого взаимодействия, создав Комитет по северному экономическому сотрудничеству, который отвечает за политику Республики Корея в этой сфере и который подчиняется президенту.

Тот факт, что корейское правительство впервые сформировало подобный орган, беспрецедентен. Думаю, этот шаг говорит сам за себя: воспринимайте его как свидетельство нашего твердого намерения вплотную заняться развитием экономического взаимодействия с Россией.

Ну и конечно же, помимо сказанного выше, я хотел бы побеседовать с президентом Путиным о вопросах безопасности на Корейском полуострове, о необходимости возвращения ему безъядерного статуса. Ведь это отвечает и коренным интересам России.

В моем понимании Восточный экономический форум — символ глубокой заинтересованности президента Путина в развитии Дальнего Востока, символ тех усилий, которые он предпринимает для этого.

Несмотря на то, что ВЭФ проводится пока всего лишь третий год, на мой взгляд, он уже превратился в серьезную площадку для всестороннего диалога, направленного на сотрудничество в освоении Дальневосточного региона. Думаю, о потенциале и возможностях форума говорит сам факт моего участия в нем, как и то, что на ВЭФ приедут премьер-министр Японии и президент Монголии.

Надеюсь, что Восточный экономический форум продолжит успешное развитие и в будущем. И что вместе с Петербургским экономическим форумом — один на востоке, другой на западе — они, подобно двум мощным крыльям, обеспечат взлет российской экономики.

— Россия и Корея имеют давнюю историю развития отношений: наши страны отметили 130-летнюю годовщину подписания Договора о дружбе и торговле, 150-летие переселения корейцев в Россию. Два года назад мы отметили 25-летие установления дипломатических отношений. Как вы оцениваете нынешний уровень развития корейско-российских отношений?

— Корея и Россия в этом году отмечают 27-летие установления дипломатических отношений. Хочу отметить, что за этот малый, по историческим меркам, срок они установили отношения стратегического партнерства и развивают ориентированные на будущее взаимовыгодные связи.

Республика Корея является единственной страной в Северо-Восточной Азии, которая заключила с Россией соглашение о безвизовом режиме. Мы ожидаем, что в текущем году число граждан двух стран, совершающих взаимные поездки, впервые в истории превысит полмиллиона.

Об отношении к России красноречиво говорит и тот факт, что две крупные южнокорейские корпорации — Samsung и Lotte — каждая учредили и спонсируют литературные премии имени Л.Н. Толстого и имени А.С. Пушкина. А благодаря "Диалогу Россия — Республика Корея", который представляет собой прямой канал двустороннего сотрудничества гражданских обществ наших стран, ширятся культурные, научные и молодежные обмены.

Республика Корея и Россия разделяют единый подход к сотрудничеству в интересах стабильности и интеграции в регионе. Цель этого подхода — денуклеаризация Корейского полуострова и процветание Евразии. Трехстороннее сотрудничество с участием Северной Кореи является очень важным и для развития южнокорейско-российских отношений. И даже если сейчас такое трехстороннее взаимодействие затруднено, Республика Корея и РФ должны возглавить этот процесс, а впоследствии к нам сможет присоединиться и Пхеньян.

Думаю, что когда-нибудь трехстороннее взаимодействие Юга, Севера и России приведет к тому, что Пхеньян сделает правильный выбор, отказавшись от ракетно-ядерных амбиций в пользу экономического развития. И это сотрудничество в итоге приведет к миру и процветанию Корейского полуострова, Дальнего Востока, Северо-Восточной Азии и всего Евразийского континента.

Москва поддерживает широкие связи с Пхеньяном. Поэтому мы надеемся на ее активную роль в разрешении ядерной проблемы и установлении крепкого мира на Корейском полуострове.

Я слышал, что в последние годы в России все большей популярностью пользуется южнокорейская музыка, косметика, мода и вообще все то, что мы называем "корейская волна", иными словами — современная корейская поп-культура. Слышал я и то, что молодежь наших стран все больше общается посредством социальных сетей, узнавая таким образом больше о Корее и России соответственно.

Меня безмерно радует тот факт, что связи между Республикой Корея и Россией, которые изначально формировались на основе торговли, дипломатии и безопасности, теперь расширяются и посредством культурных контактов. Надеюсь, что отношения между нашими двумя странами станут еще более основательными и пустят глубокие корни в жизни наших народов.

— Отношения дружбы и сотрудничества между нашими двумя странами активно развиваются в самых разных областях: в экономике, торговле, культуре, дипломатии и безопасности и других сферах. В каких областях сотрудничества, по вашему мнению, были достигнуты большие успехи, а в каких сферах еще предстоит много сделать, например для активизации двусторонней торговли?

— После установления дипломатических отношений в сентябре 1990 года наши страны активно развивали экономические обмены и расширяли сотрудничество в различных областях, включая экономику, дипломатию, культуру. Двусторонняя торговля достигла заметного роста.

За период с 1992 по 2014 год объем товарооборота многократно вырос: со $190 млн до $25,8 млрд. Кроме того, взрывной рост наблюдается в сфере гуманитарных обменов: этот показатель увеличился с 30 тыс. человек в 1990 году до 440 тыс. в 2016 году.

В частности, после заключения в 2014 году Соглашения о безвизовом режиме число граждан двух стран, совершающих взаимные поездки, увеличилось почти в два раза. Я считаю, что, учитывая экономическое положение и потенциал Республики Корея и России, в будущем двусторонние отношения сотрудничества могут и дальше расширяться. Направление в единое русло российских богатых ресурсов, огромного внутреннего рынка, замечательной науки и техники с прекрасными людскими ресурсами и технологиями Кореи может привести к взаимному развитию наших стран.

И если двусторонние экономические отношения будут дополнены институциональной, системной поддержкой, то наши страны могут пойти еще дальше в своем развитии. Кроме того, есть необходимость расширить структуру торговли, сосредоточенную на сырьевых материалах и некоторых видах промышленной продукции, за счет увеличения ассортимента, включая потребительские товары.

Я думаю, что заключение Соглашения о свободной торговле между Республикой Корея и Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС), обсуждение которого проходит в настоящее время, станет большим поворотным моментом. После подписания документа будут устранены различные тарифные и нетарифные барьеры, что поспособствует значительному расширению двусторонней торговли.

Я думаю, что наши две страны должны пойти еще дальше и строить более грандиозные планы. Мы должны продвигать проекты сотрудничества в интересах мира и процветания не только на Корейском полуострове и на Дальнем Востоке, но также и в Северо-Восточной Азии и Евразии.

Я считаю, что за счет развития Северного морского пути, который самым кратчайшим маршрутом связывает Северо-Восточную Азию и Европу, а также соединения железных дорог, которое позволит поездам, вышедшим из Пусана и Мокпхо, поехать через Пхеньян, Пекин и Владивосток в Россию и Европу, через соединение газопроводом Южной и Северной Кореи и России мы вместе должны бросить вызов и приступить к изменению экономической карты мира.

Есть ядерная проблема Северной Кореи и много других вопросов, которые необходимо решить, и на это потребуется время, но я уверен, что это путь, который нам следует пройти, потому что это отвечает интересам не только Республики Корея и России, но также всего мира.

— Вы находитесь в самом начале своего президентского пути. Какие задачи и цели вы считаете приоритетными для реализации в период пребывания в должности президента Республики Корея?

— Как вы знаете, Республика Корея за последние полвека добилась многого. Страна выросла до уровня десятой мировой экономики и показала пример демократизации общества. Однако в процессе роста, который был достигнут в сжатые временные рамки, возникли проблемы неравенства и углубился разрыв между бедными и богатыми. Решение этой проблемы — новый вызов для Республики Корея, и я несу ответственность за решение этих проблем. Беспрецедентный политический переворот, который пережила Корея в прошлом году, был требованием народа, призвавшего разрешить сложившиеся проблемы.

Моя цель и цель жителей Республики Корея — создать страну, в которой народ чувствовал бы себя хозяином. Справедливую страну, где исчезли бы привилегии, нарушения и несправедливость, устранены дискриминация и различия.

Следуя таким путем, Республика Корея превратится в более зрелую демократическую страну. В государство, в котором все граждане смогут жить в единстве и достатке.

И хотя обстановка сейчас непростая, я хочу способствовать укреплению мира на Корейском полуострове и установлению мира во всем мире. Я хочу заложить основу для того, чтобы Корея больше не олицетворяла страну разделенную, а была символом объединения и мира, который помог бы разрешить схожие ситуации на нашей планете.

Я хочу, чтобы тот, кто станет президентом после меня, стал президентом объединенной Кореи. И чтобы он смог приехать и в Россию, и ездить по всему миру. Чтобы он мог трудиться на благо укрепления мира. В течение моего срока пребывания на посту президента я приложу все возможные усилия, чтобы можно было хоть немного приблизиться к такой эпохе.

— Известно, что вашим родителям пришлось стать беженцами во время Корейской войны. Как вы оцениваете межкорейские отношения на нынешнем этапе? Расскажите, пожалуйста, об основных направлениях политики правительства Республики Корея, направленной на улучшение межкорейских отношений и мирное объединение Корейского полуострова?

— Как вы и сказали, я родился в семье вынужденных беженцев, родиной которых была Северная Корея. С самого детства через жизнь моих родителей я буквально кожей ощущал боль и раны, вызванные разделом страны.

Республика Корея и в настоящее время продолжает испытывать эту боль. Я встречался с моей тетей из Северной Кореи. Но 60 тысяч разделенных семей более 60 лет живут, даже не зная, живы ли их родные.

Мы один народ, проживший вместе пятитысячелетнюю историю. Поэтому каким бы сложным и трудным ни был путь, объединение равнозначно судьбе, которой непременно должен следовать наш народ. И мы должны защитить эту судьбу.

С этой целью я обнародовал в июле "Берлинскую инициативу", в которой выразил намерение провести денуклеаризацию и установить прочный мир на Корейском полуострове.

Эта проблема должна быть решена мирным путем. Мы стремимся только к миру. Наша твердая позиция заключается в том, что на Корейском полуострове война не должна вновь начаться. И кроме Кореи, ни у кого нет права решать, быть ли войне на Корейском полуострове.

Мы не стремимся сокрушить северокорейский режим или добиться объединения путем его поглощения. Мы стремимся решить северокорейскую ядерную проблему, гарантируя безопасность режиму Северной Кореи. Мы хотим построить систему прочного мира на Корейском полуострове. Кроме того, мы хотим создать экономическое сообщество, в котором Южная и Северная Корея процветали бы вместе. Это будет полезно и для развития Дальнего Востока России.

Исходя из принципов такого видения и руководствуясь целями гуманизма, мы предложили срочно организовать встречу членов разделенных семей. Мы также предложили Северной Корее принять участие в зимних Олимпийских играх в Пхёнчхане, которые пройдут в следующем году. Выступаем мы и за военные переговоры для разрядки напряженности в зоне военной демаркационной линии.

Но Северная Корея, не отвечая на наши предложения, вслед за запусками межконтинентальных баллистических ракет 3 сентября провела шестое ядерное испытание.

Нынешняя провокация — это не только явное нарушение резолюций Совета Безопасности ООН, но и очень серьезный вызов для мира и безопасности как на Корейском полуострове, так и во всем мире.

Правительство Республики Корея никогда и ни в коем случае не будет терпеть ракетные и ядерные провокации Северной Кореи.

Вместе с международным сообществом мы будем прилагать усилия для того, чтобы Северная Корея полностью и окончательно отказалась от своих ракетно-ядерных программ в таком виде, чтобы это можно было проверить и подтвердить.

Северная Корея должна сейчас осознать, что только денуклеаризация является единственным способом, который позволит ей защитить свою безопасность и обеспечить будущее. Северная Корея должна немедленно прекратить развитие ракетно-ядерных программ и приступить к диалогу, к чему ее призывают правительство Республики Корея и международное сообщество.

Ситуация трудная и сложная, но наше правительство, думая о будущем, будет терпеливо и последовательно проводить политику, направленную на достижение мира и процветания на Корейском полуострове.

Прошу не только российское правительство, но и народ России проявить глубокое внимание и оказать поддержку усилиям, направленным на мирное воссоединение Корейского полуострова.

— Пожалуйста, расскажите о вашей позиции по размещению на Корейском полуострове американской системы ПРО THAAD и дальнейших направлениях принятия решений по этому вопросу.

— Размещение системы ПРО США THAAD в ситуации, когда очевидным стал факт того, что баллистические ракеты и ядерный потенциал Северной Кореи развиваются на принципиально новом уровне, — неизбежная мера, направленная на обеспечение безопасности Республики Корея.

Защита жизни и благосостояния наших граждан, которые живут в обстановке растущей ракетно-ядерной угрозы Северной Кореи, и обеспечение безопасности страны — основная обязанность государства. Уверен, что российское правительство руководствуется таким же принципом в отношении своих граждан.

Четко соблюдая принципы демократической законности и прозрачности, которые всегда стояли во главе угла, мы осуществляем внутри страны необходимые действия, связанные с процессом размещения ПРО THAAD. В частности, в соответствии с действующими законами нашей страны прозрачно и открыто мы осуществляем анализ возможного воздействия систем ПРО на окружающую среду. И уже после проведения соответствующей оценки будет окончательно решаться вопрос о размещении американской системы ПРО THAAD, которая в настоящее время развертывается временно.

В ходе этого процесса правительство Республики Корея через доверительное общение с Россией будет стремиться к углублению взаимопонимания по этому вопросу.

Я хочу открыто сказать: поскольку система ПРО США THAAD развертывается в ответ на ракетно-ядерные испытания Северной Кореи, вопрос о размещении этой системы разрешится естественным путем, если и когда будет решена северокорейская проблема.

— С каждым годом в мире растет популярность корейских товаров. Думаю, что, например, в Москве нет семьи, в которой не было бы товаров корейского производства. В чем, на ваш взгляд, заключается секрет такой популярности корейских товаров?

— Россияне очень любят продукцию южнокорейских компаний, и как президент Республики Корея я хотел бы за это народ России поблагодарить.

Корейские компании не занимаются только продажей товаров. В России они заняты строительством предприятий — одних из лидеров в создании рабочих мест для российских граждан.

Недалеко от Москвы работают заводы бытовой техники корпораций Samsung Electronics и LG Electronics, а автомобиль Kia Rio, который является лидером рынка в России, также производится на российском заводе компании Hyundai Motor под Санкт-Петербургом.

Кроме того, в России работают фабрики "Орион", "Корея Якульт" и многих других южнокорейских компаний. Я думаю, что это показатель отношения россиян к усилиям корейских компаний.

Но если отметить то, чем я горжусь как президент Республики Корея, то, возможно, это особый инновационный характер корейцев, которые искренно любят мыслить по-новому и создавать новые вещи. И это то, что привлекает сердца россиян.

Прежде большой популярностью пользовались такие корейские товары, как бытовая техника, автомобили, продукты и напитки. А недавно мне рассказали, что быстро растет также интерес и к корейской культуре, которую представляет, в частности, K-pop. Я хотел бы, чтобы в будущем признание получили еще больше корейских товаров и граней корейской культуры.

— Вы, господин президент, пользуетесь в Республике Корея настолько большой популярностью и поддержкой, что это можно назвать настоящим бумом. Ваши вещи продаются на аукционах, есть также кафе, в которых подают "кофе Мун Чжэ Ина", приготовленный из смеси четырех сортов кофейных зерен. Популярностью пользуются галстуки, обувь, очки, шариковые ручки, портфели "в стиле Мун Чжэ Ина". Как вы относитесь к такой огромной популярности?

— Я очень благодарен многим людям за заинтересованность и любовь. Новое правительство Республики Корея — это правительство, которое создал народ. И не только в том обычном смысле, что оно было избрано путем выборов. Граждане, которые столкнулись с кризисом, поразившим страну, почувствовали себя хозяевами своего будущего. Они крепко сплотились и привели к руководству страной новое правительство.

Наверняка и россияне видели, как 17 миллионов южнокорейских граждан прошлой зимой и на протяжении почти шести месяцев принимали участие в "революции свечей" и привели ее к успеху. И этому способствовали не только корейские граждане внутри страны, но и наши соотечественники, проживающие за рубежом.

Поразительно, что несмотря на то, что в течение длительного времени многие люди выходили на демонстрации, во время протестных акций ни один человек не пострадал и не была пролита кровь. Призывы к демократии звучали очень мирно.

Возможно, это был первый подобный случай в истории человечества. И наши граждане преисполнены гордости за то, что они вписали новую страницу в историю мировой демократии.

Я был единственным из наиболее вероятных кандидатов в президенты, который с самого начала и до самого конца находился вместе с гражданами на площади. Я думаю, что мое стремление быть вместе с гражданами страны в этот непростой час вылилось в любовь и поддержку со стороны народа.

Вступая в должность, я дал обещание гражданам нашей страны, что я буду президентом, который начинает свою работу с пустыми руками и с пустыми руками завершит свою миссию. Что я буду президентом, который заботится об отчужденных людях, нуждающихся в теплоте и помощи. И в дальнейшем я буду твердо выполнять обещания, данные народу.

— Россия провела зимние Олимпийские игры в Сочи в 2014 году, и эстафету приняла Республика Корея, которая в 2018 году примет зимние Олимпийские игры в Пхёнчхане. Расскажите, пожалуйста, о значении и особенностях зимней Олимпиады 2018 года в Пхёнчхане, к которой россияне проявляют большой интерес.

— Зимние Олимпийские игры и Паралимпийские игры — 2018 будут проходить в Республике Корея в Пхёнчхане в течение 17 дней, с 9 по 25 февраля следующего года. Зимняя Олимпиада в Пхёнчхане пройдет в Республике Корея спустя 30 лет после летней Олимпиады 1988 года и продемонстрирует миру наши возможности и уровень развития, достигнутый за последние годы.

Прежде всего мы хотим показать "Олимпиаду высокой культуры". Мы проведем самые передовые Олимпийские игры в области ИКТ. Мы продемонстрируем такие технологии, которые мир до этого не использовал, и сделаем Олимпиаду "зеленой", "низкоуглеродной", отражающей заботу об окружающей среде на планете.

Я обращаюсь к россиянам с просьбой проявить большой интерес к зимней Олимпиаде 2018 года и, если возможно, посетить Пхёнчхан, получив радость и удовольствие от участия в Олимпийском фестивале.

Корея и Дальний Восток России гораздо ближе друг к другу, чем кажется. Между ними менее трех часов лету на самолете. Поэтому я хотел бы еще раз пригласить россиян посетить нашу страну и принять участие в спортивном фестивале.

Россия является мощной державой в зимних олимпийских видах спорта, поэтому я надеюсь, что народы России и Кореи еще больше сблизятся благодаря Олимпиаде в Пхёнчхане.

— В условиях нагнетания напряженности на Корейском полуострове из-за северокорейского ядерного кризиса весь мир выражает озабоченность в связи с проведением зимней Олимпиады в Пхёнчхане, до открытия которой осталось меньше 200 дней. Все ли готово для обеспечения безопасности спортсменов, членов спортивных делегаций и гостей, а также для успешного проведения Олимпийских игр в Пхёнчхане?

— Правительство Республики Корея, благодаря подготовке, а затем и проведению Олимпийских игр в Пхёнчхане, прилагает усилия для реализации ценностей, вписанных в Олимпийский устав. Таких, как укрепление единства людей и мира во всем мире через спорт.

Мы хорошо знаем о беспокойстве мировой общественности в связи с ростом напряженности на Корейском полуострове. Мы делаем все для того, чтобы в период Олимпиады полностью обеспечить безопасность спортсменов, зрителей, болельщиков, и прилагаем все возможные усилия для того, чтобы все участники соревнований и гости могли спокойно посетить Пхёнчхан.

Кроме того, мы прилагаем усилия для того, чтобы провести примирительные Олимпийские игры, в которых участие примет также и Северная Корея. Жаль, что пока на этом направлении нет явного прогресса, но мы терпеливо будем продолжать усилия вместе с МОК.

В последнее время были примеры отклика Северной Кореи на спортивные обмены. Это нашло отражение в ее участии в чемпионате мира по хоккею среди женщин, проходившем в Пхёнчхане в апреле, и в чемпионате мира по тхэквондо, который состоялся в Мучжу в июне. В 2000 году команды Южной и Северной Кореи прошли вместе на церемонии открытия летних Олимпийских игр в Сиднее. А в 2002 году группа поддержки из Северной Кореи участвовала в Азиатских играх, которые проходили в Пусане.

Если в такое время, как сейчас, когда обостряется кризис, две Кореи будут вместе, это станет хорошей возможностью передать миру послание примирения и мира. Я верю, что Олимпийские игры в Пхёнчхане как "примирительная Олимпиада" дадут особую возможность продемонстрировать примирительную силу спорта Корейскому полуострову и всему миру.

Кроме того, Республика Корея накопила опыт успешного проведения крупных международных спортивных мероприятий, таких как Олимпийские игры в Сеуле 1988 года и чемпионат мира по футболу 2002 года. Я хочу заверить всех в том, что мы приложим все силы для того, чтобы зимняя Олимпиада в Пхёнчхане могла стать образцовыми международными соревнованиями в плане организации и обеспечения безопасности.

Корея > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 5 сентября 2017 > № 2464705 Мун Чжэ Ин

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 июля 2017 > № 2258209 Глеб Ивашенцов

Корейский кризис: есть ли выход?

Глеб Ивашенцов, Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Республике Корея (2005-2009 гг.)

2017 год становится годом обострения обстановки вокруг Кореи. Приход к власти в США Д.Трампа совпал по времени с развитием нового этапа ракетно-ядерной программы КНДР.  Покойный отец нынешнего лидера Ким Чен Ир, похоже, полагал, что для обеспечения безопасности КНДР достаточно  просто гипотетической вероятности нанесения ответного ядерного удара по США и их союзникам, поэтому был вполне удовлетворен наличием у КНДР небольших сил ядерного сдерживания - примерно из десятка зарядов, не заботясь особенно о средствах их доставки. Ким Чен Ын же пошел дальше, поставив целью  создание не только большего числа ядерных зарядов, но также и эффективных средств доставки ядерного оружия - межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ). По сути, речь идет о появлении у КНДР в перспективе полноценного ракетно-ядерного потенциала, способного с большой долей вероятности пережить первый удар и нанести в ответ неприемлемый ущерб противнику в лице Соединенных Штатов.

Трудно сказать, когда именно КНДР сможет развернуть этот потенциал, хотя, судя по тому, что в своей новогодней речи Ким Чен Ын сообщил о предстоящих испытаниях межконтинентальной ракеты, способной нанести удар по континентальной территории США, существенный прогресс может наметиться уже в ближайшие годы. Это означает, что в обозримом будущем КНДР станет третьим после России и Китая потенциальным противником США, способным стереть с лица земли Лос-Анджелес, Сан-Франциско и Сиэтл, а может быть, и Вашингтон с Нью-Йорком. Конечно, такой возможностью обладают также Англия и Франция, но они - союзные США государства.

Прежде, столкнувшись с вызовом со стороны Пхеньяна, скажем сообщением о подготовке к очередному ракетному пуску или ядерному испытанию, Вашингтон действовал в одной и той же манере. Сначала американцы заявляли, что тот или иной шаг КНДР «неприемлем» и  приведет к «непредсказуемым последствиям». В ответ Пхеньян рано или поздно делал именно то, против чего американцы предостерегали, а Вашингтон лишь ужесточал риторику или  вводил новые санкции, которые на практике имели нулевой эффект.

И дело здесь было отнюдь не в  вере США в дипломатическое решение или силу санкций. Возможность военной операции против КНДР всерьез обсуждалась в Вашингтоне еще в начале 1990-х годов, как только начались разговоры о ядерной программе Пхеньяна, однако тогда от этого плана отказались. Новый  широкий военный конфликт на Корейском полуострове обернулся  бы для США серьезными людскими и материальными потерями*. (*Когда в 1994 г. Президент США  Б.Клинтон  рассматривал возможность начать войну против КНДР, ему были представлены расчеты командующего войсками США в Южной Корее генерала Гэри Лака. Согласно им, общие потери для США и Южной Кореи могли достигнуть почти миллиона военнослужащих, в том числе до 100 тыс. убитых американцев. Итоговая стоимость войны с КНДР была оценена в 100 млрд. долл., а размер экономического ущерба для Южной Кореи - более 1 трлн. долл. Администрация Клинтона отказалась от войны с Северной Кореей и пошла на переговоры с Пхеньяном.)

Но если прежде речь шла об обеспечении безопасности американского союзника - Южной Кореи, то сейчас с возможностью появления у Пхеньяна межконтинентальных ракет и баллистических ракет на подводных лодках на повестку дня выходит прямая угроза северокорейского ракетно-ядерного удара по континентальной территории  самих США. Президент Д.Трамп представляет Республиканскую партию, а во внешнеполитической программе республиканцев противоракетная оборона традиционно служит чем-то вроде священной коровы.

И тут встает вопрос, удовлетворится ли Д.Трамп прежней американской линией в отношении ракетно-ядерной программы КНДР или применит какие-то более жесткие меры по ее пресечению. На следующий день после новогоднего выступления Ким Чен Ына  Д.Трамп написал в своем «Твиттере», что, мол, хотя Северная Корея и заявляет о том, что скоро закончит разработку ракеты, способной угрожать США, «этого не случится». Мир истолковал эти слова как обещание, что Д.Трамп не допустит подобного поворота событий.

И действительно, если во время предвыборной кампании Д.Трамп говорил о своей готовности поговорить с Ким Чен Ыном о возможной «сделке» за гамбургером, то в апреле этого года после очередных северокорейских ракетных испытаний к берегам Кореи была направлена  целая «армада», как ее назвал Президент США, американских кораблей. В центре ее был авианосец «Карл Винсон», сопровождаемый эсминцами, оснащенными ракетами «Томагавк». Американские эксперты и СМИ начали поговаривать о возможности «точечных ударов» по  северокорейским ядерным объектам. Ведь Д.Трамп уже продемонстрировал свою готовность к резким шагам, отдав приказы нанести ракетный удар по авиабазе Шайрат в Сирии и сбросить сверхмощную неядерную бомбу на территорию Афганистана. В ходе бесед с журналистами Президент США называл Север «большой мировой проблемой, которую нужно наконец решить», подчеркивал, что КНДР - «это настоящая угроза для мира, хотим мы говорить об этом или нет».

Под стать президенту были высказывания и госсекретаря Р.Тиллерсона. Во время визита в Сеул 17 марта 2017 года он, например, отметил, что военные действия в отношении Пхеньяна - «обсуждаемая возможность»1, а в интервью телеканалу «Фокс Ньюс» заявил, что не исключает развертывания в Южной Корее ядерного оружия для сдерживания северокорейской угрозы2. Более того, в ответ на вопрос журналиста, может ли госсекретарь исключить возможность оснащения ядерными средствами союзников на Корейском полуострове, Р.Тиллерсон сказал: «Ничего не исключается», хотя передача ядерного оружия Южной Корее или Японии стала бы прямым нарушением Соединенными Штатами их обязательств по Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО)3. В еще одном интервью госсекретарь отметил, что «Вашингтон пересматривает все статусы Северной Кореи в поисках способа оказания давления на ее режим», включая возможность возвращения в список стран - спонсоров терроризма4.

«Точечный удар» по КНДР: южнокорейцы как живой щит

«Точечный удар», несомненно, отбросил бы северокорейскую ядерную программу назад на многие годы и даже десятилетия. Но какой ценой? Дело в том, что на самой границе демилитаризованной зоны (ДМЗ), разделяющей два корейских государства, расположен южнокорейский Большой Сеул, город с населением примерно 25 млн. человек. На противоположной же стороне ДМЗ размещена самая мощная в мире группировка северокорейской тяжелой артиллерии, которая, конечно же, не будет бездействовать в случае американской операции против ядерных объектов Пхеньяна.

«Все политические, экономические и военные провокационные происки будут решительно сорваны сверхмощным ответом со стороны нашей армии и народа» - подчеркивалось в заявлении представителя Генштаба Корейской народной армии, переданном по каналам Центрального телеграфного агентства Кореи 14 апреля этого года. Речь шла об ударах на суше, море и с воздуха, в качестве возможных объектов которых были названы военные базы США в Осане, Кунсане и Пхёнтхэке и резиденция Президента Республики Корея «Чхонвадэ». Сообщалось, что ракеты КНДР нацелены и на американские базы в Японии, а также на территории США5.

На протяжении десятилетий власти Японии и Южной Кореи спекулировали «северокорейской агрессией», привлекая под этим предлогом американскую военную помощь. Однако в нынешней обстановке, когда перспектива открытого военного конфликта с государством, обладающим ракетно-ядерным оружием, обрела реальность, высказывания Токио и Сеула звучат уже не столь воинственно, как прежде. Д.Трампу даже пришлось успокаивать премьер-министра Японии С.Абэ, пообещав не атаковать КНДР без консультации с Токио. Об этом со ссылкой на источники в дипломатических кругах сообщило агентство Киодо6. Американский президент при этом призвал С.Абэ понять новый курс Вашингтона - от «стратегического терпения» к принципу «мир благодаря силе».

Серьезные опасения испытывают и в Южной Корее. Там хорошо помнят войну 1950-1953 годов, которая дорого обошлась южанам.  Министерство обороны Республики Корея призвало население не поддаваться на распространяемые в соцсетях панические слухи о скором ударе США по КНДР. «Мы получили соответствующее подтверждение от наших союзников из Вашингтона, что США, основываясь на отношениях военно-политического альянса с Сеулом, сначала обсудят и согласуют с нами все возможные военные шаги против КНДР», - заявил представитель военного ведомства7.

Артиллерийский обстрел Сеула северокорейцами, по мнению экспертов, способен нанести столице Южной Кореи ущерб, сравнимый с применением ядерного оружия. Понятно, что такой удар со стороны Пхеньяна обусловил бы и мощный южнокорейский ответ, что означало бы начало новой Корейской войны. Но даже если до войны дело не дойдет, подобный поворот дел обернулся бы  тяжелейшим ущербом американо-южнокорейскому союзу. С точки зрения южнокорейцев, американский удар по КНДР, который вызвал бы северокорейский удар по Сеулу, подтвердил бы, что союз с США представляет не гарантию безопасности их страны, а, наоборот, потенциальную угрозу этой безопасности, поскольку американцы готовы решать вопросы собственной безопасности за счет своих южнокорейских партнеров, используя их, по сути, в качестве живого щита.

США - Южная Корея: табачок врозь

Прагматичный курс Д.Трампа уже преподнес южнокорейцам немало сюрпризов в отношении готовности американцев учитывать их интересы. Активное неприятие в Сеуле вызвало намерение нового американского президента  поставить перед южнокорейцами вопрос о полной оплате ими расходов по содержанию американских войск, находящихся на территории Южной Кореи.

Первый звонок на этот счет - напряженность, возникшая вокруг отказа Сеула удовлетворить требование Д.Трампа заплатить 1 млрд. долларов за размещаемую американцами в Южной Корее систему противоракетной обороны THAAD, предназначенную якобы для перехвата северокорейских ракет. Минобороны Южной Кореи, однако, считает, что платить за систему THAAD должен Вашингтон. В заявлении военного ведомства от 28 апреля 2017 года говорится, что «в соответствии с соглашением о статусе сил, правительство Республики Корея предоставляет землю и другую инфраструктуру, в то время как США несут бремя по размещению и поддержанию системы THAAD»8.

Особую остроту в этот вопрос вносит кризис, возникший у Сеула из-за системы ПРО THAAD с Пекином. Дело в том, что этот комплекс включает мощный радар TPY-2 TM, способный уверенно обнаруживать не только баллистические цели (ракеты), но и аэродинамические (самолеты) на расстоянии до 1200 км, а в идеальных условиях - до 1500 км. Расположенный в Южной Корее, такой радар позволил бы американцам контролировать акваторию Восточно-Китайского моря, Северо-Восток Китая и часть российского Дальнего Востока9. Стоит отметить в этой связи Совместное российско-китайское заявление по итогам официального визита Президента Российской Федерации В.В.Путина в Китай 25 июня 2016 года, в котором, в частности, говорится: «Россия и Китай выступают против наращивания внерегионального военного присутствия в Северо-Восточной Азии, развертывания там нового позиционного района ПРО как тихоокеанского сегмента глобальной ПРО США под предлогом реагирования на ракетно-ядерные программы КНДР. Стороны не приемлют эскалацию военно-политической конфронтации и раскручивание в регионе гонки вооружений»10.

О резко отрицательном отношении Пекина к поощрению Сеулом наращивания американского военного присутствия в Южной Корее красноречиво свидетельствует целая серия прозвучавших из Пекина заявлений на различном уровне. Образчиком может служить заявление агентства Синьхуа от 31 июля 2016 года: «То, что Сеул, предположительно, осознает все последствия размещения на своей территории THAAD, но все равно выбирает сторону Вашингтона, руководствуясь пока не выясненными причинами, говорит о его близорукости и слабой способности к дипломатии»11.

За заявлениями политического характера со стороны Китая последовали и практические меры. Значительно уменьшился поток китайских туристов, а туризм был солидной статьей доходов мелкого и среднего бизнеса в крупных городах и туристических центрах Южной Кореи. Отменяются авиарейсы, китайские круизные суда минуют Пусан. Ограничен экспорт южнокорейских компаний, а многие из них поставляют на китайский рынок от 30 до 80% своей продукции. Следовательно, стоит ожидать массовых банкротств, увольнений, экономического спада. Это заставляет население задаваться вопросом: а нужна ли ему вообще система THAAD, чтобы из-за нее так страдать?

Отрицательное отношение в Южной Корее к линии Д.Трампа в международных делах вызвано и его протекционистскими заявлениями по торгово-экономическим вопросам. Южнокорейцы опасаются, что вслед за нападками на Китай последуют меры и против южнокорейского экспорта в США, ибо почти все, что Д.Трамп говорит о Китае, применимо и к Южной Корее. Для Южной Кореи, зависимой от американского рынка, любые тарифные проблемы станут сильным ударом. Есть угроза и пересмотра американо-южнокорейского соглашения о свободной торговле, которое, вообще-то, крайне выгодно южнокорейским предприятиям.

Но дело не только в угрозах непосредственно двусторонней торговле. Массу неприятностей Южной Корее принесет выход США из NAFTA, северо-американской зоны свободной торговли, в которую входят также Мексика и Канада. Даже просто радикальный пересмотр существующих в рамках NAFTA договоренностей серьезно ударит по интересам южнокорейских фирм, которые построили в Мексике немало крупных предприятий, работающих в основном на американский рынок.

9 мая 2017 года в Южной Корее состоялись президентские выборы, на которых победил Мун Чжэ Ин - представитель либеральных кругов, кандидат от Демократической партии «Тобуро», выступавшей в оппозиции к администрации подвергнутой импичменту Президента Пак Кын Хе. Победа Мун Чжэ Ина призвана внести новые, очень весомые нюансы и акценты в развитие обстановки вокруг нынешнего «корейского цугцванга». Основными пунктами его предвыборной программы были: нет американской ПРО, независимость внешней политики и прямой диалог с Северной Кореей. Острейшим кризисом на Корейском полуострове новой администрации придется заняться в первоочередном порядке. С уверенностью можно сказать, что новое правительство будет проводить в отношении Пхеньяна более взвешенную компромиссную и конструктивную политику, чем его предшественники. Хотя отказа Южной Кореи от союзнических отношений с США, естественно, ожидать не стоит.

В Сеуле тоже хотят свою бомбу

Ядерная проблема Корейского полуострова - прямое следствие более чем 60-летнего военного противостояния между двумя корейскими государствами и не ограничивается ракетно-ядерной программой Пхеньяна. На Западе не принято говорить, что исторически инициатором гонки ядерных вооружений на Корейском полуострове выступил отнюдь не Пхеньян, а Сеул. Военная ядерная программа Южной Кореи началась в 1970 году в обстановке глубокой секретности, в том числе и от США, после обнародования в 1969 году «доктрины Никсона», в соответствии с которой Вашингтон должен был начать перекладывать мероприятия по обороне своих азиатских союзников на них самих12. В 1971 году южнокорейское правительство сформировало Комитет по исследованию вооружений. В 1973 году комитетом был разработан долгосрочный план создания ядерного оружия, стоимость его реализации в течение шести-десяти лет оценивалась в 1,5-2 млрд. долларов13.

США с немалым запозданием узнали обо всех этих начинаниях своего союзника и в 1976 году в жесткой форме заставили Сеул отказаться от мечты о собственных средствах ядерного сдерживания. Кстати сказать, среди южнокорейских правых националистов весьма распространена вера в то, что президент - генерал Пак Чжон Хи, «отец южнокорейского экономического чуда», был убит в 1979 году по заданию американцев, которые, дескать, боялись того, что Южная Корея превратится в могучую ядерную державу.

Республика Корея присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия 1 июля 1968 года, в день открытия его для подписания, однако ратифицировала его только 23 апреля 1975 года, увязав выполнение своих обязательств по договору с предоставлением ей США «ядерного зонтика». Намерение избранного в 1976 году Президента США Дж.Картера полностью вывести американские войска из Южной Кореи, правда нереализованное, побудило Сеул принять решение о возобновлении военной ядерной программы.

Несмотря на подписание ДНЯО, Южная Корея тайно приступила к самостоятельной разработке технологий радиохимической переработки отработанного ядерного топлива и обогащения урана. Информация о таких работах Южной Кореи в нарушение ее обязательств по Соглашению о всеобъемлющих гарантиях МАГАТЭ стала достоянием международной общественности только в 2004 году, когда южнокорейские представители передали Агентству «полные данные» о ядерной программе за прошедшие годы. Результаты расследования МАГАТЭ незадекларированной ядерной деятельности Южной Кореи были опубликованы в докладе генерального директора Агентства от 11 ноября 2004 года. МАГАТЭ, однако, решило не передавать «южнокорейское досье» в Совет Безопасности ООН14.

С января 1958 года на территории Южной Кореи под контролем американских военных размещалось ядерное оружие США. В 1967 году, например, одновременно на американских базах в Южной Корее находилось до 950 ядерных боезарядов; всего за 33 года - 11 типов ядерного оружия США. Около 100 последних ядерных боезарядов были выведены из Южной Кореи в декабре 1991 года накануне подписания двумя Кореями Совместной декларации о провозглашении Корейского полуострова безъядерной зоной (20 января 1992 г.)15.

Еще в 1990-х годах, сразу после того как американский «ядерный зонтик» был убран и пошли слухи, что КНДР ведет работы над созданием собственного ядерного оружия, в Сеуле вновь начали поговаривать о собственной ядерной бомбе. С приходом Д.Трампа уверенность в американском «ядерном зонтике» еще более пошатнулась, особенно после его заявлений о том, что южнокорейцы должны взять на себя расходы по содержанию американских войск на своей территории.

Мысль о собственной ядерной бомбе никогда не вызывала в  Сеуле сколь-либо заметного отторжения. Опросы общественного мнения уже почти 20 лет свидетельствуют, что большинство южнокорейцев хотели бы видеть свою страну ядерной державой. Опрос на эту тему, проведенный в январе 2016 года, показал, что 54% жителей Южной Кореи за то, чтобы их страна имела ядерное оружие16.

Нынешний экономический, промышленный и научно-технический потенциал Южной Кореи в случае принятия соответствующего политического решения позволяет в короткие сроки, за 8-12 месяцев, осуществить разработку ядерного оружия. Южнокорейское руководство, однако, понимает, что попытка создать ядерное оружие неизбежно приведет к конфликту с соседями и, главное, к столкновению с США. Республике Корея пришлось бы выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия, что привело бы к международным санкциям и разрыву сотрудничества в ядерной энергетике с иностранными государствами. Сеул потерял бы доступ к импортному обогащенному урану, на котором работают южнокорейские АЭС, что создало бы перебои в энергетике - на 25 атомных энергоблоков Южной Кореи приходится 31,73% национального производства электроэнергии17. Кроме того, это послало бы опасный сигнал КНДР - то, что ядерное оружие может быть приемлемо международным сообществом. Ядерное вооружение Сеула означало бы признание ядерного статуса Пхеньяна и окончательно похоронило бы перспективы денуклеаризации Корейского полуострова.

Вместе с тем многие в южнокорейском истеблишменте не считают  мысль о ядерной Южной Корее абсолютным табу. Во-первых, снижается уверенность в американских гарантиях безопасности, в  том числе  вследствие изменений в региональном и глобальном балансе сил. Вторая причина - успехи северокорейских атомщиков и ракетчиков. Ядерные поползновения Сеула чреваты серьезными проблемами для региона. Ссылаясь на резкое наращивание военной мощи Китая, в Японии и на Тайване определенные силы также поговаривают о необходимости обзавестись ядерным оружием.

Удастся ли Д.Трампу «дожать» Пхеньян?

Каждая из администраций США последних двух десятилетий пыталась воспрепятствовать ракетно-ядерной программе Пхеньяна. Усилия Вашингтона, однако, все время шли как бы вдогонку за продвижением этой программы. Если администрация Б.Клинтона ставила целью убедить Пхеньян вообще отказаться от ядерного оружия, то администрация  Дж.Буша-мл. - не допустить его испытания, а администрация Б.Обамы - предотвратить создание Пхеньяном средств его доставки.

Все эти старания закончились провалом. Причина была в том, что ни один из названных американских президентов не верил в то, что с КНДР стоит договариваться о чем-то всерьез и надолго и что эти договоренности нужно выполнять. Все они были уверены в том, что пхеньянский режим - на грани краха, что КНДР вот-вот распадется и будет поглощена Южной Кореей, а это и предопределит решение всех проблем. Так, наверняка, думал Б.Клинтон, давая согласие на подписание с Пхеньяном так называемого Рамочного соглашения, которое в обмен на замораживание ядерной программы КНДР предусматривало не только строительство в КНДР двух легководных атомных реакторов и поставки американского мазута для северокорейских тепловых электростанций, но и нормализацию политических отношений между Вашингтоном и Пхеньяном. Б.Клинтон не сомневался в том, что выполнять это соглашение не придется, поскольку, даже если реакторы построят, в итоге они все равно окажутся в единой Южной Корее, и поэтому предусматривалось, что они должны были быть южнокорейского типа.

Дж.Буш-мл. в 2003 году согласился на шестисторонние переговоры по ядерной проблеме Корейского полуострова. Совместное заявление «шестерки» от 19 сентября 2005 года содержало конструктивную основу для движения не только к обеспечению безъядерного статуса Корейского полуострова, но и к общему оздоровлению обстановки в регионе. О чем шла речь в этом документе? О заявлении КНДР, что она откажется от ядерного оружия и всех существующих ядерных программ. О заявлении США, что они не располагают ядерным оружием на Корейском полуострове, не имеют намерений нападать на КНДР или вторгаться на ее территорию с применением ядерного или обычного оружия. Об общей готовности США и КНДР официально уважать суверенитет друг друга, мирно сосуществовать и предпринимать шаги по нормализации отношений в двусторонней сфере. И о многом еще18, что открывало путь к достижению решений, способных сделать Северо-Восточную Азию регионом мира, безопасности и сотрудничества.

Но как только дело дошло до конкретных шагов по выполнению достигнутых договоренностей, а они должны были осуществляться по консенсусному принципу - «обязательство в ответ на обязательство, действие в ответ на действие», США и их союзники - Южная Корея и Япония тут же пошли на попятную. Убедившись в этом, Пхеньян 9 октября 2006 года провел первое ядерное испытание. Что же касается Б.Обамы, то его линия в отношении Пхеньяна была однозначной: никаких переговоров, только санкции, давление, изоляция.

У администрации Д.Трампа нет, однако, серьезной альтернативы тому, что делалось его предшественниками. Военные угрозы на Пхеньян не просто не действуют, но, напротив, служат для него оправданием дальнейшего развития ракетно-ядерной программы. Отмечают, например, что пусть за три первые месяца президентства Д.Трампа северокорейцы и не проводили ядерных испытаний, ракеты они запускали уже девять раз, при Б.Обаме их было меньше.

Администрация Д.Трампа по-прежнему будет усиливать санкционный режим, изобретая любые способы ограничить КНДР еще в чем-нибудь. В списке возможных санкций называют эмбарго на поставку нефти Северной Корее, глобальный запрет на перелеты северокорейской государственной авиакомпании «Air Koryo», ограничение экспорта морепродуктов из КНДР, а также давление на Пхеньян путем обнаружения и заморозки активов лидера Северной Кореи Ким Чен Ына и его семьи в иностранных банках. Как сообщают СМИ, американцы хотели бы также ввести ограничительные меры на работу граждан КНДР за рубежом и ужесточить  ограничения на экспорт северокорейского угля19.

Россия и Китай: общие позиции в отношении КНДР

Россия и Китай выступают по северокорейскому вопросу практически с единых позиций. Здесь действует своего рода триединая формула. Во-первых, и Москва, и Пекин категорически осуждают ракетно-ядерную программу Пхеньяна. В том числе и потому, что она представляет  прямую угрозу для двух наших стран - северокорейские испытания и ядерных устройств, и ракет проводятся вблизи наших границ - на расстоянии 150-200 км от них. Кроме того, все эти взрывы и пуски используются американцами как предлог для наращивания их военного присутствия в Северо-Восточной Азии. Во-вторых, Россия и Китай согласны с тем, что военного решения северокорейской проблемы быть не может и нужно работать над политико-дипломатическими предложениями. В-третьих, Москва и Пекин поддерживают резолюции Совета Безопасности ООН, налагающие определенные санкции на КНДР. И эти санкции, особенно в случае с Китаем, становятся достаточно чувствительными. Через шесть дней после февральских северокорейских ракетных пусков Китай, руководствуясь резолюциями СБ ООН, ввел до конца нынешнего года запрет на закупку угля из КНДР, чем обрезал Пхеньяну до 40% его экспортной выручки20. Вместе с тем наши две страны исходят из того, что исполнение резолюций СБ ООН по ядерной проблеме Корейского полуострова требует сдержанности и здравого смысла - что не должно быть необоснованно расширительного толкования оговоренных санкций, что резолюции СБ ООН нельзя рассматривать как основание для обострения экономического и гуманитарного положения народа КНДР и тем более недопустимо наращивание напряженности и усиление гонки вооружений, грозящих появлением новых разделительных линий в регионе.

Администрация Д.Трампа, в свою очередь, стремится активно воздействовать на Россию и Китай, пытаясь сколачивать коалицию давления, которую подает как мнение международного сообщества, и прорабатывать различные схемы «смены режима» в Пхеньяне. Все эти меры могут принести, однако, лишь ограниченный эффект. С одной стороны, Россия, Китай и незападный круг государств в целом попросту не дадут Вашингтону организовать при помощи санкций гуманитарную катастрофу в КНДР. А с другой - у Пхеньяна уже наработан опыт обхода санкций.

Что же касается давления на Россию и Китай, то чем резче оно будет осуществляться, тем больше вероятность того, что Москва и Пекин начнут более благожелательно относиться к Пхеньяну. В свете регионального и глобального противостояния с США сохранение КНДР на плаву имеет и для России, и для Китая стратегическую ценность. Развертывание же Вашингтоном серьезной торговой войны с Китаем может ударить и по части американских бизнесменов, которые вложились в китайскую экономику, а Китай - один из ведущих торговых партнеров США после Канады и Мексики. Эта группировка может начать действия против Д.Трампа на внутреннем фронте.

Решить проблемы можно лишь путем переговоров

КНДР - отнюдь не единственное государство, которое развивает ракетно-ядерную программу в обход Договора о нераспространении ядерного оружия. Соответствующие программы есть у Индии и Пакистана, которые открыто провели в свое время ядерные испытания, и у Израиля, который, правда, не подтверждает, но и не опровергает наличие у себя ядерного оружия. Вместе с тем ни на одно из названных государств не обрушивался такой набор санкций, как на КНДР. Международные эксперты объясняют это тем, что Индия, Пакистан и Израиль изначально не были участниками ДНЯО, в то время как КНДР этот договор подписала, но затем из него вышла, нарушив тем самым основополагающий принцип международного права Pacta sunt servanda («договоры должны соблюдаться»). Но разве другие государства этот принцип не нарушают? Взять те же Соединенные Штаты, которые вышли из Договора по ПРО, который имел для обеспечения международной безопасности отнюдь не меньшее значение, чем ДНЯО. Просто в данном случае США и Запад в целом исходят из того, что «некоторые государства более равны, чем другие», если перефразировать известную формулировку Дж.Оруэлла.

Нисколько не оправдывая ракетно-ядерную программу КНДР, нужно отметить, что ее появление во многом объяснимо. В условиях, когда Соединенные Штаты присвоили себе право в одностороннем порядке применять военную силу против неугодных им государств, а ООН в ее нынешнем виде оказывается не в силах этому воспрепятствовать, малые, и не только малые, страны пытаются обеспечить свою безопасность любыми средствами, включая крайние меры.

В Пхеньяне, безусловно, сознают, что для КНДР начать любую войну, а тем более с применением оружия массового поражения, было бы равноценно попытке самоубийства. Показательно, что когда Пхеньян грозит своим потенциальным противникам сокрушительными ударами, в каждом случае речь идет лишь об ударах в ответ на внешнюю агрессию против КНДР. Это, кстати, отмечают и трезвые головы в США. Вот что, например, пишет на этот счет У.Перри, министр обороны США во время президентства Б.Клинтона, летавший по его поручению в 1999 году в Пхеньян для согласования уже упоминавшегося Рамочного соглашения США с КНДР. «Я несколько лет занимался Северной Кореей и вел серьезные переговоры со многими их военными и политическими руководителями. Северокорейское руководство - не самоубийцы. Они хотят оставаться у власти, и они понимают, что, если они предпримут ядерное нападение, их страна и они сами будут уничтожены. Ядерный арсенал дает им возможность удержаться у власти, но только при условии, что они его не используют»21.

Для Пхеньяна ракетно-ядерная программа - щит его безопасности, и этот щит он просто так не отдаст. Северокорейское руководство знает о том, как Запад отблагодарил ливийского лидера М.Каддафи за добровольный отказ от ядерной программы, и не желает для себя повторения его судьбы. Поэтому выход для США и всего международного сообщества один - договариваться с Пхеньяном, и договариваться конкретно, честно и прозрачно об обеспечении гарантий безопасности - в первую очередь КНДР и Республики Корея, а также России, Китая, Японии и всех стран региона. Такие гарантии должны быть прочными и достаточно убедительными, чтобы ни у кого не было подозрений на этот счет.

Пути  к поиску компромисса по ядерному вопросу отнюдь не закрыты. Несмотря на свои неоднократные заявления о том, что они не откажутся от ядерного оружия ни при каких обстоятельствах, и включение положения о ядерном статусе КНДР в Конституцию страны, пхеньянские руководители вполне могут пойти на то, чтобы заморозить свою ядерную программу на ее нынешнем уровне. По оценке экспертов, сейчас северокорейский ядерный арсенал насчитывает 10-15 зарядов. Северокорейские военные специалисты сознают, что резкое увеличение числа зарядов, скажем до 100-150, не сделает потенциал сдерживания в 10-15 раз мощнее. Поэтому, поскольку основные силы сдерживания сегодня уже созданы, КНДР в принципе может быть готова к обсуждению отказа от их дальнейшего наращивания. Об этом говорит и упомянутый У.Перри. «Верю, - пишет он, - что Северная Корея может вполне согласиться отказаться от испытаний ядерного оружия и ракет дальнего радиуса действия, как и от продажи или передачи своей ядерной технологии - в обмен на экономические уступки со стороны Южной Кореи и гарантии безопасности со стороны Соединенных Штатов»22.

В качестве отправной точки начала политических переговоров можно было бы использовать сделанное 8 марта этого года министром иностранных дел КНР Ван И предложение о том, чтобы КНДР приостановила свои ракетные пуски и развитие ядерной программы в обмен на приостановку военных учений со стороны США и Южной Кореи. Это вполне реалистичное предложение, которое может быть принято Пхеньяном, - аналогичные идеи уже озвучивались ранее северокорейским руководством в январе 2015-го и январе 2016 года23.

«Приостановка в обмен на приостановку», как назвал свое предложение Ван И, естественно, не решила бы ядерной проблемы, но она помогла бы в будущем посадить стороны за стол переговоров. А в нынешних условиях сам процесс переговоров с КНДР не менее важен, чем его результаты.

Межкорейская нормализация и мирный договор

Решение ядерной проблемы Корейского полуострова теснейшим образом взаимосвязано с межкорейской нормализацией - разрядкой политической напряженности на Корейском полуострове и развитием отношений КНДР с Южной Кореей и другими странами региона. Необходимо одновременно решать обе проблемы.

Два корейских государства до сих пор де-юре находятся в состоянии войны, ибо подписанное 27 июля 1953 года Соглашение о перемирии, остановившее Корейскую войну 1950-1953 годов, представляет собой не более чем договоренность между главнокомандующими вооруженными силами противостоявших в этой войне сторон о временном прекращении боевых действий. Для обеспечения мира на Корейском полуострове необходим мирный договор между двумя корейскими государствами.

Этому могло бы во многом содействовать возвращение «корейского вопроса» после многолетнего перерыва в повестку дня ООН. Сейчас для этого подходящий момент. Пан Ги Мун, который, будучи южнокорейцем, не мог быть беспристрастным в подходах к КНДР и которого Пхеньян подчеркнуто игнорировал, завершил свое пребывание на посту Генерального секретаря ООН. Его преемник Антониу Гутерриш прежде никаким образом не был связан с Кореей и поэтому может показать достаточно объективный подход к делу межкорейского урегулирования.

Было бы, наверное, полезным начать с проведения под эгидой ООН мирной конференции по Корейскому полуострову, в которой приняли бы участие Генеральный секретарь ООН, пять постоянных членов Совета Безопасности ООН, КНДР и Республика Корея. Стоило бы, вероятно, пригласить и другие страны по согласованию с двумя корейскими государствами, скажем Монголию и некоторые страны АСЕАН, например Вьетнам и Индонезию, с учетом того, что КНДР - участница Регионального форума АСЕАН по безопасности. Такая конференция могла бы в комплексе рассмотреть вопросы заключения мира между КНДР и Республикой Корея, взаимного сокращения ими вооружений и вооруженных сил и развития экономического сотрудничества, а также нормализации США и Японией своих отношений с КНДР и денуклеаризации Корейского полуострова. Очевидно, что подобная идея не будет принята с ходу. Однако и предложение о проведении шестисторонних переговоров по ядерной проблеме КНДР не было реализовано сразу.

Мирный договор между двумя корейскими государствами должен быть не просто пактом о ненападении, а прочной правовой основой партнерства КНДР и Республики Корея. Такой договор превратил бы КНДР из страны-«изгоя» в полноправного члена международного сообщества. В качестве же гарантов мира и сотрудничества между КНДР и РК могли бы выступить пять постоянных членов Совета Безопасности ООН.

Проблемы международной безопасности не могут разрешиться сами по себе. Не решат эти проблемы и угрозы «точечных ударов» или проведение устрашающих военных маневров. Дело в любой момент способно обернуться большой войной - кто поручится, что у той или другой из противостоящих на Корейском полуострове сторон не произойдет сбой компьютера?

 1www.golos-ameriki.ru/a/tillerson-north-korea/3770248.html

 2www.rossaprimavera.ru/news/tolko-fox-news

 3https://ria.ru/world/20170318/1490337275.html 2

 4world.kbs.co.kr/special/northkorea/contents/news/news_view.htm?No=38330...r

 5www.newsru.com/world/14apr2017/carlvinsontamlay.html

 6https://russian.rt.com/world/article/378921-voina-kndr-ssha-veroyatnos

 7www.m-diplomat.ru/.../2586-poteri-budut-kolossalnye-velika-li-veroyatnost-vojny-na-kore.

 8www.e-news.pro/.../170022-minoborony-yuzhnoy-korei-schitaet-chto-za-novuyu-sistemu-..

 9Проблемы национальной стратегии. 2016. №6 (39). С.13.

10Совместное заявление Российской Федерации и Китайской Народной Республики. 25 июня 2016 г. // URL: http://www.kremlin.ru/supplement/5100 (дата обращения: 10.07.2016).

11Сеул должен прекратить игры с огнем THAAD // Синьхуа Новости. RUSSIAN.NEWS.CN. 2016. 31 июля // URL: http://russian.news.cn/2016-07/31/c_135552699.htm (дата обращения: 14.07.2016).

12www.globalsecurity.org/wmd/world/rok/

13www.pircenter.org/sections/53-voennaya-yadernaya-programma-respubliki-koreya

14https://www.armscontrol.org/print/1714

15www.pircenter.org/sections/53-voennaya-yadernaya-programma-respubliki-koreya

16www.carnegie.ru/commentary/?fa=63761

17https://regnum.ru/news/economy/2207560.html

18Joint Statement of the Fourth Round of the Six-Party Talks. Beijing. 2005. September 19 // U.S. Department of State. 2005. 19 September // URL: https://2001-2009.state.gov/r/pa/prs/ps/2005/53490.htm (дата обращения: 14.07.2016).

19www.baikal24.ru/text/25-04-2017/tramp/ 

20https://www.nytimes.com/.../north-korea-china-coal-imports-

21www.wjperryproject.org/.../there-is-a-deal-to-be-made-with-

22Там же.

23Пресс-релиз Посольства Корейской Народно-Демократической Республики в Российской Федерации. 15 марта 2016 г. // www.arirang.ru/archive/edinstvo/2016/Edinstvo.2016.03.pdf

Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 июля 2017 > № 2258209 Глеб Ивашенцов

Полная версия — платный доступ ?


Корея. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > russiancouncil.ru, 6 июля 2017 > № 2239339 Глеб Ивашенцов

Южная Корея — США: Трамп, Мун и THAAD

Приход к власти в США импульсивного Д. Трампа с установкой «Америка прежде всего» не мог не привнести нюансы в американо-южнокорейские отношения и по-новому расставить акценты в обстановке вокруг северокорейской ракетно-ядерной программы.

Д. Трамп крайне жестко отреагировал на испытания Пхеньяном новых ракет, которые, будь они снаряжены ядерными боеголовками, могли бы, по мнению экспертов, представить угрозу безопасности Соединенных Штатов. Вслед за целым рядом угрожающих заявлений в адрес Пхеньяна к берегам Кореи была направлена американская армада, в центре которой находился авианосец «Карл Винсон», сопровождаемый эсминцами с ракетами «Томагавк». В американских СМИ появились высказывания о возможности нанесения превентивного «точечного удара» по ядерным объектам КНДР. В Южной Корее якобы для защиты от северокорейских ракет началось развертывание американской системы противоракетной обороны THAAD.

«Табачок врозь»

В отношении Южной Кореи полностью проявился объявленный Д. Трампом курс на «табачок врозь» с союзниками. Намерение США поставить перед Южной Кореей вопрос о полной оплате расходов по содержанию американских войск, находящихся на территории страны, вызвало активное неприятие в Сеуле. Весьма примечательной была напряженность вокруг требования Д. Трампа в апреле 2017 г. заплатить 1 млрд долл. за размещаемую США систему ПРО THAAD и отказа Южной Кореи его удовлетворить.

Отрицательное отношение Сеула к линии Д. Трампа в международных делах вызвали и его протекционистские заявления по торгово-экономическим вопросам. Южнокорейцы, в частности, были весьма обеспокоены угрозой пересмотра заключенного в 2012 г. соглашения о свободной торговле (ССТ), крайне выгодного для южнокорейского бизнеса. Заключая соглашение, американцы рассчитывали, что их экспорт в Республику Корея будет расти на 10 млрд долл. в год. На практике в 2016 г. он оказался на 3 млрд долл. ниже, чем в 2011 г. Дефицит США в торговле с Южной Кореей вырос с 13,2 млрд долл. в 2012 г. до 27,7 млрд долл. в 2016 г. В интервью агентству «Рейтер» в апреле 2017 г. Д. Трамп назвал такое положение дел «ужасным» и заявил, что он добьется пересмотра соглашения или вообще его отмены.

Массу неприятностей Южной Корее может принести выход США из NAFTA, североамериканской зоны свободной торговли, в которую входят также Мексика и Канада. Даже просто радикальный пересмотр существующих в рамках NAFTA договорённостей может серьезно ударить по интересам южнокорейских фирм, которые построили в Мексике ряд крупных предприятий, работающих в основном на американский рынок.

Мун Чжэ Ин: ставка на диалог с КНДР

Новые значимые обстоятельства в корейские дела привнесла победа на президентских выборах в Южной Корее в мае 2017 г. представителя либеральных кругов Мун Чжэ Ина. Важное место в предвыборной программе президента занимали ставка на прямой диалог с Северной Кореей и поэтапное решение вопроса о северокорейской ракетно-ядерной программе. В то же время новый глава изначально дал понять, что он отнюдь не пацифист и не намерен сдавать позиций Пхеньяну в военном противостоянии. Высказываясь за диалог с КНДР — а речь шла в том числе о заключении мирного договора и поиске экономической интеграции двух Корей при условии денуклеаризации, — Мун Чжэ Ин одновременно подчеркивал необходимость скорейшего выполнения всех прежде разработанных программ южнокорейского военного строительства в тесном взаимодействии с США, с которыми Республика Корея находится в военном союзе согласно Договору о взаимной обороне 1953 г.

Подтверждая приверженность альянсу с Вашингтоном, Мун Чжэ Ин, тем не менее, дал понять, что выступает за большую автономию Сеула в этом альянсе. Характерный пример: в настоящее время Вооруженные силы Южной Кореи и находящаяся на территории Южной Кореи группировка войск США численностью 28,5 тыс. человек подчинены Объединенному американо-южнокорейскому командованию (ОАЮК). Сейчас, по двусторонним договорённостям, в мирное время ОАЮК возглавляет южнокорейский генерал, однако в случае войны командование ОАЮК автоматически перешло бы к США. Президент Республики Корея как Верховный главнокомандующий вооружёнными силами своего государства оказался бы в подчинении у генерал-лейтенанта Вооружённых сил США. Мун Чжэ Ин поставил вопрос о скорейшей передаче южнокорейской стороне командования ОАЮК в период военных действий.

THAAD между Вашингтоном и Сеулом

Другой острый вопрос касается развертывания в Южной Корее американской системы противоракетной обороны THAAD. Договоренность по THAAD была достигнута в июле 2016 г., когда у власти находилась президент Пак Кын Хе, позднее подвергнутая импичменту. Представители ее администрации и Вашингтона заверяли, что THAAD установлена с целью отражения северокорейских ядерных и ракетных угроз и не направлена против каких-либо других стран. «Даже если бы THAAD и был нацелен на Китай и Россию, он смог бы сработать только в случае запуска этими странами ракет малой или средней дальности в сторону Южной Кореи. Перехватчики THAAD не могут поразить китайскую или российскую ракету в случае, если они летят в другом направлении, например, в сторону США», — сказал в интервью «Известиям» американский эксперт Ричард Вайц, возглавляющий Центр военно-политического анализа в The Hudson Institute.

Тем не менее в Москве и Пекине сочли, что дело THAAD выходит далеко за северокорейские горизонты. Размещая THAAD в Южной Корее, США, по сути, дополняют свою восточноевропейскую ПРО дальневосточным сегментом. Помимо шести пусковых установок, 48 ракет-перехватчиков, а также пульта управления и электрогенератора, комплекс THAAD включает мощный радар TPY-2 TM, способный уверенно обнаруживать такие цели, как ракеты и самолёты на расстоянии до 1200 км, а в идеальных условиях — до 1500 км. Разместив такой радар в Южной Корее, американцы получили бы возможность держать под своим наблюдением акваторию Восточно-Китайского моря, Северо-Восток Китая и часть российского Дальнего Востока.

Но дело не только в этом. Ничто не мешает в дальнейшем развернуть эту систему до более совершенного ряда, сделав ее одним из компонентов стратегической ПРО США. Поэтому не случайно появление в Совместном российско-китайском заявлении по итогам официального визита В. Путина в Пекин 25 июня 2016 г. положения о том, что «Россия и Китай выступают против наращивания внерегионального военного присутствия в Северо-Восточной Азии, развёртывания там нового позиционного района ПРО как тихоокеанского сегмента глобальной ПРО США под предлогом реагирования на ракетно-ядерные программы КНДР. Стороны не приемлют эскалацию военно-политической конфронтации и раскручивание в регионе гонки вооружений».

Появление ПРО THAAD в стране вызвало сопротивление немалой части южнокорейцев. Они понимают, что THAAD — реальная угроза их безопасности. Речь может пойти о контрмерах со стороны КНДР, а также других государств. Жители района Сонджу, где размещаются установки THAAD, неоднократно выходили на акции протеста, заявляя, что не желают становиться целями для северокорейских ударов. Однажды они даже забросали бывшего премьер-министра Южной Кореи Хван Гё Ана бутылками и куриными яйцами, когда тот приехал к ним, чтобы убедить в безопасности THAAD.

Реакция Пекина

Особую остроту в вопрос о THAAD вносит кризис, возникший у Южной Кореи с КНР. О резко отрицательном отношении Пекина к поощрению Сеулом наращивания американского военного присутствия в Южной Корее свидетельствует целая серия прозвучавших из Пекина в течение последнего года заявлений на разных уровнях. Примером может служить заявление агентства «Синьхуа» от 31 июля 2016 г.: «То, что Сеул, предположительно, осознаёт все последствия размещения на своей территории THAAD, но всё равно выбирает сторону Вашингтона, руководствуясь пока не выясненными причинами, говорит о его близорукости и слабой способности к дипломатии».

За заявлениями политического характера со стороны Китая последовали и практические меры. Значительно уменьшился поток китайских туристов, а в последние годы на китайцев приходилось около половины всего турпотока в Южную Корею (в 2016 г. — 48%). Причина проста: руководство КНР «посоветовало» своим туроператорам прекратить продажу групповых туров в Южную Корею. «В мае 2017 г., — указывает сеульская газета Chosun Ilbo, — по данным Национальной организации туризма Кореи, в страну приехали 253 тыс. китайских туристов, что на 64,1% меньше, чем за тот же период прошлого года. А в целом за период с января по май 2017 г. число китайцев, посетивших РК, уменьшилось на 34,7%». Отменяются авиарейсы, китайские круизные суда минуют Пусан.

Ограничен бизнес южнокорейских компаний. Больше всего пока пострадала хорошо известная в России «Лотте», которая предоставила для размещения системы THAAD территорию принадлежавшего ей гольф-клуба. Агентство «Синьхуа» предупредило, что это «станет катастрофой» для южнокорейской компании, и к началу марта 2017 г. под предлогом нарушения санитарных и других норм власти закрыли 23 принадлежащих ей магазина в Китае. Остановлена также и кондитерская фабрика «Лотте». Причиной послужили многочисленные нарушения техники безопасности.

Китай — крупнейший торговый партнер Южной Кореи. По объемам товарооборота он превосходит США и Японию вместе взятых. С 1992 г. торговля РК с Китаем выросла с 6,4 млрд долл. до 235,4 млрд долл. в 2014 г. и сейчас едва ли не определяет экономическое благосостояние страны. Не исключено, что по мере наращивания китайских санкций, наносимый экономический ущерб станет по-настоящему ощутимым — Южную Корею накроет волна банкротств, увольнений, экономического спада. Это заставляет и южнокорейский бизнес, и широкие общественные круги задумываться над вопросом, нужна ли им вообще система THAAD. К тому же ее чисто военная отдача вызывает вопросы.

Находясь при правлении Пак Кын Хе в оппозиции, Мун Чжэ Ин заявлял, что если он придёт к власти, то проведёт независимую экспертизу, чтобы убедиться, насколько эффективно THAAD может защитить РК от северокорейских ракет и в чём польза этой системы для безопасности страны. 6 июня 2017 г. он принял решение о приостановке размещения и функционирования этой системы на территории страны. Причиной, по которой Мун Чжэ Ин пошел на такой шаг, названа необходимость «проведения экологической экспертизы». Южная Корея — страна с ограниченной территорией и очень высокой плотностью населения. Мощное излучение, исходящее от системы ПРО, представляет реальную угрозу здоровью жителей близлежащих территорий. Соответствующая проверка может занять до года.

Американо-южнокорейский саммит

Линия Мун Чжэ Ина на разрядку напряженности вокруг Северной Кореи позволяет надеяться на появление положительных подвижек на этом направлении. В любом случае воинственность Д. Трампа в отношении Пхеньяна, похоже, приглушена. Об этом свидетельствует, в частности, саммит Д. Трампа и Мун Чжэ Ина в Вашингтоне 29–30 июня 2017 г. В совместном заявлении по его итогам говорится, что стороны окажут максимум давления на Северную Корею. Однако отмечается, что «дверь для диалога с Северной Кореей остается открытой», правда, «при соответствующих обстоятельствах». Лидеры выразили намерение взаимодействовать в том, чтобы достичь денуклеаризации Корейского полуострова мирным путем и заявили, что они «не придерживаются враждебной политики в отношении Северной Кореи».

Мун Чжэ Ин, выступая на совместной пресс-конференции с Д. Трампом, отметил: «Мы согласны совместно работать над коренным разрешением северокорейской ядерной проблемы на основе поэтапного и всеобъемлющего подхода, используя как санкции, так и диалог». Поэтапный и всеобъемлющий подход к северокорейской ядерной проблеме, как отмечает сеульская «Ханкере», означает план Мун Чжэ Ина, предполагающий, что на первом этапе Северная Корея приостановит осуществление своей ядерной программы, чтобы в дальнейшем ее окончательно закрыть. Важно также, что президент Южной Кореи сумел добиться публичного согласия Д. Трампа на возобновление межкорейского диалога и предоставление Сеулу ведущей роли в создании условий для мирного объединения Корейского полуострова.

США в ходе саммита пошли навстречу целому ряду пожеланий Сеула по двусторонним вопросам, в том числе в отношении ускорения передачи южнокорейской стороне командования Объединенными вооруженными силами двух стран на Корейском полуострове в военное время. Вместе с тем Д. Трамп прямо призвал Сеул «справедливо разделить расходы по военному присутствию США в Южной Корее», т. е. взять на себя более весомую часть этих расходов. Острым вопросом в отношениях между Сеулом и Вашингтоном осталась проблема размещения в Южной Корее ПРО THAAD — она не затрагивалась ни в совместном заявлении, ни в выступлениях президентов двух стран на совместной пресс-конференции.

В Сеуле отмечают, что Д. Трамп не преминул на совместной пресс-конференции упомянуть, что после подписания в 2012 г. американо-южнокорейского ССТ ежегодный дефицит США в торговле с Южной Кореей вырос больше, чем на 11 млрд долл., что, по его словам, «не очень здорово». Сложившаяся ситуация, по мнению наблюдателей, указывает на намерение президента США под давлением американского бизнеса пересмотреть ССТ, хотя он и отметил, что «был рад услышать о новых инвестициях, которые южнокорейские компании делают в США». Отметим, что предвидев подобную постановку вопроса, Мун Чжэ Ин взял с собой в поездку представителей 52 ведущих южнокорейских компаний, которыми на встрече в Торговой Палате США на полях американо-южнокорейского саммита было заявлено, что в течение ближайших пяти лет они вложат в экономику США инвестиции на сумму 12,8 млрд долл.

Глеб Ивашенцов

Чрезвычайный и Полномочный Посол России, член РСМД

Корея. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > russiancouncil.ru, 6 июля 2017 > № 2239339 Глеб Ивашенцов


Узбекистан. Корея. США > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 26 июня 2017 > № 2223373 Петр Бологов

Изображая Корею. Сможет ли Узбекистан возродить свой автопром

Петр Бологов

В условиях общего экономического спада в СНГ GM Uzbekistan будет непросто реанимировать производство и вернуть себе долю рынка в странах-импортерах. Впрочем, при позднем Каримове узбекские власти оказывали на автомобилестроение такое мощное давление, что значительный оздоравливающий эффект могут дать даже первые, самые очевидные меры: либерализация валютных операций, отмена унизительных ограничений для покупателей на внутреннем рынке и отказ от государственных репрессий против руководства отрасли

На постсоветском пространстве, где большой удачей считается спасти от полной остановки уже существующий советский завод, истории успешного создания новых отраслей промышленности встречаются не часто. Одна из самых ярких – узбекский автопром. Уже после обретения независимости в Узбекистане с нуля было создано крупнейшее в Средней Азии автомобильное производство. По количеству выпускаемых автомобилей Узбекистан находится на втором месте в СНГ после России (и на 35-м месте в мире), опережая Украину и Белоруссию, хотя этим еще от СССР достались необходимые технологические мощности.

В то же время, несмотря на впечатляющую статистику, назвать узбекский автопром однозначным успехом тоже не получается, потому что в истории его развития не обошлось без обязательных для современного Узбекистана коррупционных скандалов, серых валютных схем и откровенного издевательства над местными потребителями. Все это привело к тому, что сегодня узбекский автопром катастрофически сбавил обороты и оказался в ситуации, когда спасти его могут только кардинальные реформы.

«Буханки» и амир Тимур

Машиностроение было в Узбекистане и во времена СССР – еще с 1940-х годов в республике работал эвакуированный туда во время войны Ташкентский тракторный завод, а также Ташкентский механический завод, выпускавший впоследствии транспортные самолеты ИЛ и АН. Но тракторы и самолеты – это все же не автомобили, и на одной спецтехнике целую отрасль поднять было бы сложно. Не меньшую роль в развитии отрасли сыграло высочайшее покровительство первого президента республики Ислама Каримова.

В 1992 году один из своих первых визитов в дальнее зарубежье в качестве главы государства Каримов нанес в Южную Корею. Там он посетил заводы компании Daewoo. С этого все и закрутилось. «Наше независимое государство стремительно идет по пути прогресса, и одна из первых его побед – рождение совершенно новой для нашей экономики отрасли – автомобилестроения», – говорил в то время Каримов, по праву гордившийся своим начинанием.

Первый автомобильный завод в Узбекистане UzDaewooAuto под управлением компании «Узавтосаноат» был запущен в 1996 году в городе Асака (Андижанская область), а первыми машинами, сошедшими с конвейера на узбекской земле, стали модели Daewoo Nexia, Daewoo Tico и Daewoo Damas, прозванные «буханками».

В 2000 году корейский концерн Daewoo обанкротился, его поглотила General Motors. Но властям Узбекистана удалось убедить американцев взять под крыло узбекские активы Daewoo, в результате чего в 2008 году было создано новое предприятие General Motors Uzbekistan. В сети продаж по СНГ бренд UzDaewoo был сохранен – к тому времени на этих машинах уже ездили сотни тысяч жителей бывшего СССР. Компания продолжила выпускать старые модели и добавила несколько новых, последнюю (Ravon) совсем недавно, в 2015 году.

Вместе с расширением модельного ряда росли и объемы производства. В 2001 году начался экспорт узбекистанских автомобилей в другие страны, прежде всего в Россию. Правда, на проектную мощность 250 тысяч автомобилей в год завод в Асаке так и не вышел. Максимум был достигнут в 2012 году – 235 тысяч машин, из которых 88 тысяч было поставлено в Россию.

Одно предприятие с таким количеством продукции уже не справлялось, и в 2013 году в городе Питнаке Хорезмской области открылся завод-филиал GM Uzbekistan. Еще раньше часть сборочных работ была перенесена на производственные мощности обанкротившегося впоследствии Ташкентского авиационного производственного объединения имени Чкалова (бывшего Ташкентского механического завода). Таким образом, встав перед выбором: реанимировать авиастроение или расширять производство автомобилей, – в Ташкенте предпочли последнее.

Одновременно руководство GM Uzbekistan озаботилось и повышением уровня локализации производства. В 2011 году в Ташкенте открылся GM Powertrain Uzbekistan – единственное производство в Центральной Азии, где собирают автомобильные двигатели. К 2015 году в Узбекистане производилась половина всех комплектующих (вдвое больше, чем, например, в Казахстане, где собирают автомобили Skoda, Lada, KIA и SsangYong), в том числе бамперы, амортизаторы, приборные панели, выхлопные системы и рулевые колеса.

На то время на предприятиях GM Uzbekistan было занято 27 тысяч сотрудников, а оборот компании в 2015 году достиг $4 млрд. Тем не менее уже в следующем году показатели узбекского автопрома резко пошли вниз – объемы производства сократились, а продажи упали даже на внутреннем рынке, где спрос на автомобили неизменно превышал предложение.

Рынок мечты

Узбекистан всегда славился протекционизмом по отношению к собственному производителю. Так, например, стоимость расходов на осуществление импорта в расчете на один контейнер составляет в Узбекистане $6400. Это один из самых высоких показателей в мире – в большинстве развитых стран он не превышает $1100.

Чтобы поддержать отечественный автопром, узбекские власти стремились как можно надежнее отгородить внутренний рынок иностранной конкуренции – прежде всего, от подержанных иномарок. Таможенные акцизы на них были настолько высоки, что в 2016 году, например, за ввоз подержанной «Лады-21310» узбекские таможенники требовали уплаты 40 млн сумов (почти $13 тысяч по официальному курсу, или около $6000 по курсу черного рынка).

Для ограничения ввоза иномарок в страну действуют еще и негласные распоряжения местных властей. Например, владельцы старых импортных автомобилей не могут, не уплатив соответствующей мзды, пройти ежегодный техосмотр.

Разумеется, все эти искусственно созданные препятствия гарантировали GM Uzbekistan стабильный рынок сбыта. Но это не значит, что привыкшие контролировать всё и вся узбекские власти были готовы разрешить своим гражданам свободно покупать личные автомобили, когда им захочется. Несмотря на огромное количество фирменных автосалонов и авторынков с новыми автомобилями местного производства, купить машину в Узбекистане было делом непростым до самого недавнего времени.

Во-первых, автомобили в фирменных салонах ранее продавались только за доллары и по официальному курсу. Приобрести валюту в необходимом количестве до сих пор можно только на черном рынке, где она стоит в два раза дороже. Для заключения контракта на приобретение автомобиля необходимо было внести предоплату в размере 85% его стоимости, после чего записаться в очередь. Чтобы ускорить процесс покупки, нужно было доплатить к стоимости машины определенную сумму (в разные годы и в зависимости от комплектации – от $100 до $1500). Но даже после этого приходилось ждать – в среднем доставка автомобиля клиенту занимала от 6 до 12 месяцев.

Мало того, если за время ожидания производитель поднимал цены на автомобиль, то покупателю, невзирая на контракт и внесенную предоплату, приходилось доплачивать с учетом новых расценок. При этом цены на отечественные автомобили в Узбекистане, как правило, намного выше, чем, например, в салонах UzDaewoo в России, – в прежние годы разница в стоимости одних и тех же моделей внутри республики и за ее пределами достигала 50%.

Одно время автомобили продавались в Узбекистане за местную валюту, но затем эту практику свернули. Как писали СМИ, связано это было с тем, что местным автосалонам пришлось отрабатывать план по сбору валюты, которую GM Uzbekistan не смогла привлечь за счет экспортных продаж. Манипулирование внутренним рынком вкупе с игрой на курсе доллара – он рос, когда GM Uzbekistan начинала продажу популярных моделей за валюту на внутреннем рынке, и падал, когда эти продажи останавливались или вдруг переводились на национальную валюту, – приносило руководителям отрасли и прочим заинтересованным чиновникам дополнительные прибыли, но вряд ли способствовало развитию предприятий автомобильной отрасли, тормозя реализацию уже готовой продукции.

С июня этого года автомобили в Узбекистане вновь начали продавать только за сумы. Это решение – очередной шаг в либерализации валютной политики, которую начал новый президент Шавкат Мирзиёев. Впрочем, финансовые показатели GM Uzbekistan уже давно говорили о том, что отрасли нужны серьезные реформы.

Посадки и реформы

Экономический кризис в России начиная с 2013 года в той или иной степени распространился на все страны СНГ, валюта которых стала падать вслед за рублем. Кроме того, по экспорту GM Uzbekistan ударили новые технические ограничения, введенные в Евразийском экономическом союзе против устаревших моделей. К ним относится и Nexia, на которую приходилось более половины экспортных продаж GM Uzbekistan в России.

В результате автомобильное производство в Узбекистане резко обрушилось. В 2016 году там было произведено всего 88 тысяч легковых автомобилей – столько же, сколько пять лет назад продавалось в одну только Россию (в 2016 году в РФ было продано менее 20 тысяч машин). По состоянию на начало 2017 года ни одна из моделей GM Uzbekistan не входила в топ-25 российских продаж, а доля компании на рынке РФ составляла 0,1%.

После того как прибыли и валютные поступления компании упали (в структуре узбекского экспорта доля автомобилестроения снизилась с 9,6% в 2006 году до 0,85% в 2015 году), ситуация в отрасли не замедлила вызвать реакцию президента Каримова. Причем реакцию, традиционную для Узбекистана, – после массовых проверок в мае 2016 года по обвинению в мошенничестве и хищении денег был арестован глава GM Uzbekistan и зампред правления «Узавтосаноата» Тохиржон Жалилов.

О каких именно формах мошенничества шла речь, в расследовании официально не сообщалось. Наиболее популярна версия, что Жалилова арестовали за организацию серых схем реэкспорта автомобилей GM Uzbekistan: часть машин, предназначенных для продажи в России, отгонялась в отстойник в казахстанский Чимкент, а затем они завозились обратно в Узбекистан, где сбывались по более высокой цене. Ущерб, причиненный действиями мошенников, оценивался в полмиллиарда долларов.

Насколько справедливы были эти обвинения, мы, наверно, никогда не узнаем, потому что сразу после смерти Каримова Жалилов был выпущен из-под ареста, а в феврале этого года с него были сняты все обвинения и возвращена должность в руководстве «Узавтосаноата». По всей вероятности, в отличие от Каримова новый президент не имеет к Жалилову, пользующемуся репутацией опытного специалиста, личных претензий. А если какой-то долг у Жалилова перед государством и был, то его могли погасить, продав бизнес и недвижимое имущество бывшего главы GM Uzbekistan в России.

Так или иначе, новый глава государства имеет собственное мнение по поводу развития автомобильной отрасли. Еще в начале этого года он заявил, что Узбекистану нужно реформировать свою автомобильную промышленность, снизить себестоимость, повысить рентабельность. Затем последовало уже упоминавшееся решение о переходе внутреннего авторынка на местную валюту. Это должно увеличить продажи на внутреннем рынке, а заодно повысить спрос на сум и укрепить его курс по отношению к доллару.

В июне Мирзиёев утвердил «Программу развития автомобильной отрасли Узбекистана до 2021 года», где обещано привлечь в отрасль $800 млн инвестиций и увеличить объем производства в три раза. Компенсировать либерализацию валютной политики местным производителям обещают с помощью льготных кредитов.

Показательно, что новым куратором автомобилестроения в Узбекистане стал вице-премьер, а заодно и новый председатель правления «Узавтосаноата» Улугбек Розикулов, которого источники «Радио Свобода» называют едва ли не единственным в правительстве человеком, далеким от традиционных для местных политиков коррупционных схем.

В свою очередь, о ряде нововведений сообщила и GM Uzbekistan – в октябре будет запущен сервис для приема электронных заявок на приобретение автомобилей, а с начала будущего года покупатели смогут заказывать машины с набором опций по своему выбору, то есть отличающимися от стандартной комплектации, при этом дилер лишается возможности отказать клиенту при регистрации его заказа. Головокружительная клиентоориентированность для неизбалованных узбекских потребителей.

Сегодня, когда о проведении структурных реформ в отрасли только объявлено, сложно прогнозировать, чем они в итоге обернутся. Очевидно, что в условиях общего экономического спада в СНГ GM Uzbekistan будет непросто реанимировать производство и вернуть себе долю рынка в странах-импортерах. Впрочем, при позднем Каримове узбекские власти оказывали на автомобилестроение такое мощное давление, что значительный оздоравливающий эффект могут дать даже первые, самые очевидные меры: либерализации валютных операций, отмена унизительных ограничений для покупателей на внутреннем рынке и отказ от государственных репрессий против руководства отрасли.

Узбекистан. Корея. США > Авиапром, автопром > carnegie.ru, 26 июня 2017 > № 2223373 Петр Бологов


КНДР. Корея. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 мая 2017 > № 2176911

Левый поворот. Как новый президент Южной Кореи изменит отношения с США и КНДР

Андрей Ланьков

Отношения США и Южной Кореи в правление Мун Чжэ Ина будут представлять собой цепь кризисов, потому что сейчас Вашингтон и Сеул выбрали противоположные подходы в отношениях с Пхеньяном. Трамп – сторонник максимального давления на Северную Корею, а Мун готов вернуться к «политике солнечного тепла», то есть экономического содействия Северной Корее и определенных политических уступок Пхеньяну

Девятого мая в Южной Корее прошли президентские выборы – впервые в истории страны они проводились вслед за импичментом действующего президента. Закончились они предсказуемо – выборы с заметным отрывом выиграл кандидат от левонационалистических сил Мун Чжэ Ин.

Когда в начале этого года стало ясно, что импичмент президента Пак Кын Хе неизбежен, мало кто сомневался в том, что следующим президентом станет именно Мун Чжэ Ин. Дело тут не в присущей ему харизме (особой харизмы у него как раз не наблюдается) или особых талантах, а в том, как устроена политическая жизнь Южной Кореи.

Партийные традиции

В политическом отношении Южная Корея давно и прочно расколота на два лагеря, на «консервативные», то есть правоцентристские силы, которые представляла президент Пак Кын Хе, и левых националистов, главой которых как раз и является Мун Чжэ Ин. При этом конкретные текущие названия партий не стоит, пожалуй, даже упоминать – корейские партии переформатируются раз в несколько лет, но этот политический ребрендинг носит весьма формальный характер: всем понятно, что за очередной парой партийных аватаров стоят все те же два неизменных лагеря.

Скандал, развернувшийся в конце прошлого года вокруг президента Пак Кын Хе, логичным образом привел к полной компрометации правых сил. В результате левые автоматически стали единственными кандидатами на победу. Если на выборах и случились сюрпризы, то к ним следует отнести как раз неожиданно неплохие результаты, которые продемонстрировал кандидат правых сил Хон Чун Пхё.

В любом случае следующие пять лет, скорее всего, корейцам предстоит прожить под руководством Мун Чжэ Ина, так что имеет смысл присмотреться к новому главе южнокорейского государства и подумать о том, что будет представлять его политика.

Сам Мун Чжэ Ин родился в семье беженцев из Северной Кореи, однако, в отличие от большинства людей подобного происхождения, он с юности тянулся к левому лагерю. После окончания юридического факультета Мун стал близким другом будущего президента Но Му Хёна, в администрации которого (2002–2007) он занимал заметные посты. Именно на своей близости к Но Му Хёну Мун Чжэ Ин построил свою политическую карьеру после 2008 года.

Сам Но Му Хён, оказавшись под следствием по обвинению в коррупции, покончил с собой, превратившись в глазах левых националистов в своего рода секулярного святого, так что былая близость к этой полусакральной для левых националистов фигуре дала Муну немалые политические преимущества, сделав его безальтернативным лидером левого лагеря.

В современной Южной Корее различия между левыми и правыми по вопросам экономической политики в целом минимальны. В стране фактически сложился консенсус по вопросу, какой должна быть корейская экономика, – она должна быть рыночной, но с элементами государственного перераспределения и с развитой социальной сферой. И левые, и правые в целом согласны с тем, что сейчас Корее остро не хватает социального государства, и намерены его активно развивать, в том числе увеличивая налоги. Различия есть только по вопросам тактическим – левые и правые спорят о том, с какой именно скоростью Корея должна двигаться к некоему подобию североевропейского «социально-рыночного государства».

В условиях, когда глубоких разногласий по вопросам экономики между двумя лагерями не наблюдается, споры между ними часто сводятся к проблемам, которые внешним наблюдателям кажутся не слишком важными: например, деятели обоих лагерей с упоением спорят о том, как следует оценивать те или иные события новой и новейшей истории Кореи.

Фактор Трампа

Однако внешних наблюдателей волнует в первую очередь внешняя политика, а вот в этой области между Мун Чжэ Ином и его оппонентами из правоконсервативного лагеря наблюдаются заметные различия.

Было бы преувеличением считать, что южнокорейские левые националисты настроены антиамерикански. Многие из них – выходцы из студенческого движения 1980-х и помнят те времена, когда «американский империализм» воспринимался ими как главный источник проблем Южной Кореи. Однако сейчас былой радикализм ушел в прошлое и в целом левые националисты понимают, что без военно-политического союза с США Южной Корее придется непросто (не в последнюю очередь потому, что в таком случае Сеулу нужно будет существенно увеличивать собственный военный бюджет).

Тем не менее в ходе кампании Мун Чжэ Ин постоянно позиционировал себя как кандидата, который может сказать «нет» Вашингтону. Это вполне соответствует политике его ментора Но Му Хёна. Речь идет о том, чтобы, сохраняя союз с США, добиться для себя большей автономии.

Однако именно этот подход вызывает наибольшее раздражение у нынешнего президента США. В ходе своей кампании Трамп несколько раз упомянул американо-южнокорейский союз в самом негативном контексте, в качестве примера того, как Вашингтону не следует выстраивать отношения с союзниками. Он подчеркивал, что союз дает Южной Корее экономические преимущества, в частности снижая расходы Сеула на оборону, что, в свою очередь, немало помогает корейским фирмам в их продвижении на американский рынок за счет, как считает Трамп, американских компаний.

Кроме того, Трамп несколько раз заявил о своем желании пересмотреть соглашение о свободной торговле с Южной Кореей, которое он назвал «ужасающим» и крайне невыгодным для США. Любопытно, что в свое время корейские левые (их более радикальные группировки) тоже активно выступали против этого соглашения, которое, как они утверждали, крайне невыгодно Корее. Однако сейчас, когда в Вашингтоне всерьез заговорили о пересмотре соглашения, никакого энтузиазма среди левых этот поворот не вызывал.

Таким образом, попытки Мун Чжэ Ина несколько дистанцироваться от США, не ставя при этом под угрозу союзные отношения с Вашингтоном, могут вызвать немало раздражения у Дональда Трампа. Скорее всего, отношения США и Южной Кореи в правление Трампа и Мун Чжэ Ина будут представлять собой цепь кризисов.

Во многих случаях детонатором таких кризисов может стать политика в отношении Северной Кореи, потому что сейчас в своих отношениях с Пхеньяном Вашингтон и Сеул, кажется, выбрали противоположные подходы.

Трамп является сторонником максимального давления на Северную Корею, а Мун, верный традиционной линии своего политического лагеря, стремится к возвращению – полному или частичному – к так называемой политике солнечного тепла, то есть к политике экономического содействия Северной Корее и определенных политических уступок Пхеньяну. Как легко догадаться, политика эта в первую очередь ассоциируется с именем президента Но Му Хёна, инкарнацией которого Мун Чжэ Ин хочет если не стать, то хотя бы выглядеть.

Трудности солнечного тепла

Мун Чжэ Ин неоднократно заявлял о своем желании восстановить Кэсонскую промышленную зону – пограничный промышленный район, где северокорейские рабочие трудились на предприятиях, принадлежащих южнокорейским компаниям и под присмотром южнокорейских менеджеров. Зона эта была закрыта по инициативе Пак Кын Хе. Выражал он интерес и к другим проектам так называемого межкорейского сотрудничества (слово «сотрудничество» здесь не слишком применимо, так как почти все эти проекты субсидировались южнокорейскими налогоплательщиками).

Однако в попытках возобновить взаимодействие с Северной Кореей президент Мун столкнется с тремя проблемами. Во-первых, принятые в последние несколько лет решения Совета Безопасности ООН прямо запрещают или резко затрудняют многие из тех форм экономической деятельности, которые в прошлом составляли основу политики солнечного тепла.

Во-вторых, южнокорейские избиратели, хотя в целом и хотели бы улучшения отношений с КНДР, вовсе не готовы платить за это улучшение. Мысль о субсидиях Пхеньяну вызывает у южнокорейского налогоплательщика ярко выраженную отрицательную реакцию. А без субсидий так называемое сотрудничество с Северной Кореей невозможно в принципе.

В-третьих, подобная политика идет вразрез с новой линией Вашингтона и, скорее всего, подольет еще больше масла в костер американо-южнокорейских противоречий.

Наконец, в ближайшее время можно ожидать серьезных споров вокруг планов размещения в Южной Корее американской системы противоракетной обороны THAAD. Эффективность этой системы несколько сомнительна, но ее размещение южнокорейская публика в целом поддерживает, считая, что сомнительная защита от северокорейских ракет все же лучше, чем полное отсутствие какой-либо защиты. Однако решение о размещении ракет вызвало максимально негативную реакцию Китая, который не рад появлению американской ПРО у своих границ и ввел против Южной Кореи весьма болезненные экономические санкции.

Во время кампании Мун Чжэ Ин избегал высказываться на тему THAAD. Эта осторожность была понятна: с одной стороны, значительная часть активистов его партии и ядро его избирателей относились к идее развертывания американской ПРО негативно, а с другой – у большинства южнокорейской публики было по этому вопросу прямо противоположное мнение.

Скорее всего, администрация Муна в итоге примирилась бы с развертыванием THAAD, но в игру вмешался лично президент Трамп. Он вдруг заявил, что Южная Корея должна заплатить миллиард долларов за размещение системы, которая в первую очередь защищает именно ее. Как быстро выяснилось, требование материальной компенсации прямо нарушает существующие американо-корейские соглашения и не было согласовано ни с Госдепартаментом, ни с Пентагоном. Однако само это высказывание, кажется, сдвинуло баланс сил в пользу противников THAAD, и Мун уже в качестве президента выразил намерение вернуться к этому вопросу.

Таким образом, можно быть уверенным: отношения Вашингтона и Сеула при Мун Чжэ Ине будут сложнее, чем когда-либо за последние 70 лет, а вот отношения Севера и Юга, наоборот, улучшатся (насколько – другой вопрос). В любом случае нас, кажется, ждут весьма интересные времена: в ситуации вокруг Корейского полуострова появляется все больше новых факторов, она становится все менее предсказуемой.

КНДР. Корея. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 мая 2017 > № 2176911


Корея. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 12 мая 2017 > № 2172388 Александр Воронцов

Сеул идет к самостоятельности

После избрания нового президента Южную Корею ждет кардинальное изменение внутренней и внешней политики, полагает востоковед Александр Воронцов.

Президентская кампания во Франции заслонила выборы президента на другом конце Евразии — в Южной Корее. Между тем, по мнению экспертов, не исключено, что, с учетом остроты ситуации в регионе, выборы главы государства в этой стране будут иметь в ближайшее время не меньшее значение.

После недавнего импичмента предыдущего президента Южной Кореи Пак Кын Хе, к власти в результате досрочных выборов 9 мая пришел леволиберальный президент Мун Чжэ Ин, заявивший, что первым делом после своего избрания нанесет визит в Пхеньян, а также «возьмется» за гигантские южнокорейские финансово-промышленные группы — чеболи.

В числе первых шагов Мун Чжэ Ина можно также отметить указ, отменяющий план по внедрению в школах учебников истории, одобренных государством. Новый южнокорейский лидер при этом отметил, что изучение истории не должно быть политизированным.

Кому достанется Северная Корея

О том, насколько серьезно может измениться политика Южной Кореи с приходом нового президента, а также военно-политическая ситуация на Дальнем Востоке в целом, обозревателю «Росбалта» рассказал заведующий отделом Кореи и Монголии, член ученого совета Института востоковедения РАН Александр Воронцов.

— Что означает для Южной Кореи и для всего Дальнего Востока избрание президентом Мун Чжэ Ина, участвовавшего в свое время в студенческих волнениях и, как уверяют, человека достаточно левых взглядов?

— Избрание Мун Чжэ Ина означает кардинальное изменение внутренней и внешней политики этой страны, которое будет проявляться постепенно. Мун Чжэ Ин представляет собой реально оппозиционную силу. Оппозиционную той право-консервативной партии (Партия великой страны — Партия новых рубежей), которая господствовала в Сеуле последние 10 лет в лице двух президентов: Ли Мен Бака и отстраненной недавно в результате процедуры импичмента Пак Кын Хе.

Они проводили курс на свертывание отношений с Северной Кореей. Их философия состояла в том, что КНДР дышит на ладан, она на краю краха, поэтому надо только усилить давление и санкции (в том числе, и международные) против нее, продолжать военно-политический нажим на Пхеньян в виде непрекращающихся маневров по периметру границ Северной Кореи.

Они были уверены, что коллапс правящего режима в КНДР произойдет буквально в течение года-двух и объединение Кореи пройдет по германскому варианту. Раз так, то межкорейские переговоры ни к чему, нужно лишь наращивание санкций и изоляции.

В результате все межкорейское сотрудничество, которое до этого было создано двумя предшествующими руководителями Южной Кореи, было разрушено. При том, что политика, которую проводили в течение предыдущих десяти лет президенты Ким Дэ Чжун, разработавший так называемую «политику солнечного тепла», а затем Но Му Хен, провозгласивший идею «примирения и сотрудничества», сумела растопить ледяные горы недоверия с Северной Кореей.

Два корейских государства приступили к реальному и очень широкому экономическому, гуманитарному, политическому сотрудничеству. Состоялось два государственных визита президентов Южной Кореи в Пхеньян — Ким Дэч Жуна и Но Му Хена. В результате последнего визита в ноябре 2007 года был подписан очень широкий спектр документов по крупномасштабным экономическим проектам. То есть эти президенты придерживались идеи постепенного объединения с Северной Кореей через экономическое сближение и сотрудничество.

— Что же разрушило этот процесс?

— В Сеуле к власти пришла другая партия, которая заявила, что все это было неправильно, что это была игра в одни ворота, потому что экономическая помощь Южной Кореи северянам шла на создание ядерного оружия. В конце концов, все экономическое сотрудничество между двумя корейскими государствами было разрушено полностью. И это при том, что Южная Корея была тогда главным экономическим партнером Севера. На территории КНДР, в 10 километрах от демилитаризованной зоны, невзирая на противодействие американцев, был создан крупный район экономического сотрудничества, где работало порядка 130 совместных предприятий. Южнокорейские бизнесмены были тогда очень довольны, и их можно было понять — общий язык, географическая близость, дешевизна…

Однако президент Пак Кын Хе своим последним указом закрыла и этот район, последний очаг межкорейского взаимодействия, и сейчас оба государства находятся на грани войны.

— Насколько популярны в Южной Корее леволиберальные взгляды, которые выражает новый президент этой страны?

— Правые пытаются представить Мун Чжэ Ина чуть ли не коммунистом, чучхеистом и агентом Пхеньяна, демонизируют его так же, как в свое время в Америке правые пытались демонизировать Билла Клинтона. Что, естественно не соответствует действительности. У него сейчас первоочередная задача приступить к восстановлению диалога с Пхеньяном, чтобы начать хотя бы слышать друг друга, и, конечно, наладить отношения с США, поскольку любой президент Южной Кореи — союзник Соединенных Штатов и это не подвергается сомнению.

Сейчас у Сеула еще одна проблема — размещение на ее территории американского противоракетного комплекса (THAAD). Для президента США Дональда Трампа этот комплекс, против размещения которого в Южной Корее выступают и Китай, и Россия — важнейший объект, в том числе с репутационной точки зрения. Но, с точки зрения военных России, Китая, да и, возможно, многих самих южнокорейцев, эта система не столько прикрывает Южную Корею, сколько необходима против ракетных систем КНР и Российской Федерации.

Так вот, Мун Чжэ Ин, еще до включения в президентскую гонку, высказывал сомнения в том, насколько его стране нужна система THAAD и насколько она эффективна против ракет Северной Кореи. По его словам, прежде чем размещать эту противоракетную систему, Южная Корея должна провести независимое расследование, основанное не только на разведданных США, но и на других военных источниках.

— Мун Чжэ Ин заявил: «Я проамерикански настроен, но теперь Южная Корея должна принять дипломатию, в которой она может и отказывать американцам». Что имеется в виду? Что Сеул готов отказаться от американской военной помощи, от американских войск на своей территории?

— Нет, он не это имел в виду. Основы южнокорейско-американского союза незыблемы. Отказываться от американских войск он, естественно, не собирается. Мун Чжэ Ин подразумевает, что в рамках этого союза голос южных корейцев должен зазвучать громче, а Сеул намерен приобрести больше автономности.

— А насколько в Южной Корее популярны предложения Мун Чжэ Ина об ограничении всевластия чеболей?

— Южнокорейское общество как по вопросу о сотрудничестве с КНДР, так и по чеболям расколото примерно пополам. Одна половина южнокорейцев за развитие сотрудничества с Северной Кореей, другая — за ее удушение. Одна — за сохранение чеболей, поскольку они «тянут» за собой экономику страны, другая половина — лузеры, которые находятся за рамками этих крупнейших южнокорейских корпораций и очень плохо себя чувствуют из-за того, что чеболи их зажимают.

Эта борьба была и раньше, она продолжается и сегодня, но реально чеболи — локомотивы южнокорейской экономики. Кого-то новый президент прижмет, возможно, накажет какую-то конкретную из имеющихся в стране тридцати финансово-промышленных групп. Не исключено, что попадет, например, корпорации Lotte, которая продала землю под американский ракетный комплекс.

Возможно, будет развернута кампания с тем, чтобы сделать руководство и администрацию хотя бы некоторых компаний более прозрачными. Но полностью систему этих крупнейших финансово-промышленных групп Южной Кореи новый президент ломать не станет, потому что это было бы самоубийством для национальной экономики.

Беседовал Александр Желенин

Корея. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 12 мая 2017 > № 2172388 Александр Воронцов


Китай. Корея. Япония. РФ > Электроэнергетика > carnegie.ru, 5 мая 2017 > № 2164097 Татьяна Щенкова

Братство кольца: сможет ли Россия пробиться в электроэнергетику Восточной Азии

Татьяна Щенкова

Обострение ситуации вокруг КНДР может окончательно похоронить усилия России по созданию объединенной энергосистемы в Северо-Восточной Азии, которая бы также включала Китай, Японию и Южную Корею. Технические параметры проекта давно разработаны, но просчитать политические риски сейчас не может ни одна из сторон

Проект Азиатского энергокольца долгое время оставался прерогативой частного бизнеса и узкого круга специалистов, но в прошлом году обрел вторую жизнь. В марте 2016 года «Россети», китайская China State Grid, корейская Korea Electric Power Corporation и японская Softbank Group подписали меморандум о совместном развитии электрической энергосистемы в Северо-Восточной Азии. Одновременно свой интерес к соединению энергосистем подтвердил Китай: в Пекине прошла первая международная конференция по глобальному объединению энергосистем (Global Energy Interconnection, GEI) под эгидой китайской Организации по развитию и сотрудничеству в сфере глобального объединения энергосистем (Global Energy Interconnection Development and Cooperation Organization, GEIDCO).

Кульминацией процесса стало выступление Владимира Путина на Восточном экономическом форуме в сентябре, в ходе которого он поддержал инициативу компаний четырех стран по созданию «энергетического суперкольца» и призвал их сформировать межправительственную рабочую группу для детальной проработки проекта. Отдельно российский президент пообещал предоставить конкурентную для Азиатско-Тихоокеанского региона цену на российскую электроэнергию и зафиксировать ее на долгосрочный период.

Прошлогодний успех Азиатского энергокольца выглядит неожиданным только на первый взгляд. В изменившихся реалиях проект стал нужен всем: Китаю – для борьбы с экологическим кризисом и продвижения новых технологий; Южной Корее – для доступа к поставкам электроэнергии; Японии – для снижения цен на электричество на внутреннем рынке; России – для привлечения инвестиций на Дальний Восток. Впрочем, для успешной реализации проекта осознания собственных экономических интересов может оказаться мало: уровень политического доверия между участниками по-прежнему крайне низок.

Замкнуть кольцо

Создать энергетическое кольцо Россия, Китай, Южная Корея и Япония пытаются с середины 2000-х годов. В преддверии саммита АТЭС во Владивостоке идея соединить национальные энергетические системы выглядела актуально, особенно на фоне энергодефицита, с которым столкнулась Япония после аварии на АЭС в Фукусиме.

Японская сторона первой предложила построить энергомост между Сахалином и Хоккайдо, к проекту подключилась российская «Интер РАО», но дальше технико-экономического обоснования стороны не продвинулись: выяснилось, что японское законодательство не предусматривает возможность импорта электроэнергии из-за рубежа. На прошлогоднем ВЭФ о проработке поставок до двух гигаватт по подводному кабелю из Советской Гавани или с острова Сахалин на Хоккайдо заявили «Россети» и японский Soft Bank, но правовые основы для реализации проекта, как и межправительственный механизм для их обсуждения, по-прежнему отсутствуют.

На фоне провалов с Японией диалог России и Китая о развитии электроэнергетических связей выглядел более перспективным: с 2008 года между странами действует межправительственная комиссия по сотрудничеству в сфере энергетики; за годы работы российские и китайские компании накопили опыт совместной реализации проектов, а общий благоприятный фон двусторонних отношений позволял надеяться на скорое продвижение концепции энергокольца.

В 2012 году Восточная энергетическая компания (ВЭК) и China State Grid заключили контракт о поставках в Китай не менее 100 млрд кВт?ч на 25 лет. Однако попытки российских компаний пойти дальше и наладить межгосударственный экспорт электроэнергии в Северо-Восточной Азии не встретили поддержки у китайских партнеров.

В 2013 году российская En+ Group, корейская корпорация Korea Electric Power Corporation и Сколковский институт науки и технологий разработали маршруты поставки электроэнергии из Владивостока, Читы или Благовещенска транзитом через Харбин – Шэньян и Пхеньян на Сеул и далее в Японию. Китайская сторона от обсуждения проекта формально не отказывалась, но процесс затянулся настолько, что его перспективы становились все более туманными. Впрочем, довольно скоро выяснилось, что интерес к проекту, только в другом виде, у Китая все же есть.

Электрический Шелковый путь

В марте 2016 года Китай представил собственную инициативу глобального объединения энергосистем на базе возобновляемой энергии и современных технологий передачи сверх- и ультравысокого напряжения (global energy interconnection, GEI). Политическую поддержку проект получил после выступления Си Цзиньпина на Генассамблее ООН осенью 2015 года. Вскоре для продвижения инициативы была создана Global Energy Interconnection Development and Cooperation Organization, во главе которой встал бывший председатель госкомпании China State Grid Лю Чжэнья.

За витиеватыми формулировками об «энергетического шелкового пути» и о глобальном объединении арктического пояса ветрогенерации, экваториального пояса солнечной генерации и других центров возобновляемой энергии с основными центрами потребления и развитии интеллектуальных распределительных сетей (Smart Grid) лежит стремление Китая максимально использовать создаваемую внутри страны сеть ультравысокого напряжения (UHV), которая должна связать промышленные центры на востоке с энергетическими ресурсными базами в северных и западных регионах и превратить Китай в экспортера электроэнергии, а также продвинуть свои технологии на международный рынок.

На развитие сетей ультравысокого напряжения China State Grid до 2020 года потратит $88 млрд и уже в следующем году введет в эксплуатацию первую в мире ЛЭП ультравысокого напряжения 1100 кВ мощностью 12 ГВт между Синьцзяном и провинцией Аньхой (ЛЭП Чанцзи – Гуцюань), протяженность которой составляет 3400 км. Всего же в соответствии с последним планом Главного энергетического управления, с 2015 до 2020 год Китай вложит $315 млрд в модернизацию сетевой инфраструктуры. За рубежом China State Grid пока реализует только проект Бело-Монте в Бразилии с общей протяженностью двух ЛЭП свыше 4500 км.

Вместе с тем сети сверх- и ультравысокого напряжения в Северо-Восточной Азии Китай стремится развивать в кооперации со странами региона. В состав GEIDCO вошли «Россети» и корейская KEPCO, а заместителем председателя GEIDCO стал глава японского Soft Bank Масаёси Сон. Китайская версия Азиатского энергокольца на первом этапе предполагает строительство линии Вэйхай – Сеул, а затем объединение национальных энергосистем Китая, Южной Кореи, Японии и, в отдаленной перспективе, России в точках выдачи в Шэньяне, Сеуле, Токио, на Хоккайдо, Сахалине и российском Дальнем Востоке. Отдельная линия должна соединить станции в Монголии с китайским Тяньцзинем (проект Сибэ-Обо).

Чего ждать

Обсуждение Азиатского энергокольца традиционно велось в рамках бизнес-логики: представители компаний согласовывали параметры экономической эффективности проекта и ждали договоренностей на межгосударственном уровне. Создание Китаем международной площадки под эгидой GEIDCO для продвижения собственного видения мало что изменило: участниками дискуссии по-прежнему остаются представители бизнеса и исследовательских организаций. Объединение усилий со стороны представителей China State Grid и Soft Bank является примером именно частной инициативы.

Что всерьез мешает проекту, так это политические риски. Один из главных факторов – крайне низкий уровень политического доверия между Китаем, Южной Кореей и Японией. Любое обсуждение совместной энергетической инфраструктуры между этими странами сразу упирается в вопросы национальной безопасности (притом что опыт создания общего рынка электроэнергии Скандинавских стран Nord Pool, с которым хорошо знакомы все участники переговоров, подтверждает – создание общей системы передачи энергии снижает риски, а не повышает их).

Опасения постоянно подогреваются локальными обострениями вроде китайско-южнокорейского спора из-за американских противоракет THAAD или японо-южнокорейской перепалки по поводу сексуального рабства во время Второй мировой войны. Другой извечной головной болью для энергокольца остается вопрос ядерной программы Северной Кореи, которая в последние месяцы вышла на передний план.

В этих условиях России, которая продолжает продвигать Азиатское энергокольцо как потенциальную основу для системы энергетической безопасности в Северо-Восточной Азии, следует быть реалистичной в своих ожиданиях. Сейчас реализация двусторонних проектов, будь то строительство линии Вэйхай – Сеул или энергомоста Сахалин – Хоккайдо, выглядит все более возможной. Поэтому Москве необходимо отказаться от громких политических лозунгов и, держа в уме стратегическую цель построить региональную энергосистему, сосредоточиться на двусторонней работе с партнерами, чтобы избежать ситуации, когда азиатские страны договариваются между собой без учета российских интересов.

Китай. Корея. Япония. РФ > Электроэнергетика > carnegie.ru, 5 мая 2017 > № 2164097 Татьяна Щенкова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter