Всего новостей: 2463183, выбрано 13774 за 0.159 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист России: Путин Владимир (561)Медведев Дмитрий (542)Лавров Сергей (440)Иноземцев Владислав (249)Тарасов Алексей (179)Латынина Юлия (176)Муртазин Ирек (148)Гурдин Константин (141)Быков Дмитрий (138)Мантуров Денис (137)Вардуль Николай (136)Исаев Андрей (133)Колесников Андрей (118)Лукьянов Федор (113)Швыдкой Михаил (113)Романова Ольга (109)Проханов Александр (107)Меркачева Ева (106)Никитинский Леонид (104)Полухин Алексей (102) далее...по алфавиту
Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 23 апреля 2018 > № 2577938 Юнус-Бек Евкуров

Встреча с главой Ингушетии Юнус-Беком Евкуровым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с главой Республики Ингушетия Юнус-Беком Евкуровым. Обсуждалось социально-экономическое положение в регионе.

В.Путин: Юнус-Бек Баматгиреевич, мы поговорим по обычной повестке, по социально-экономическому положению республики. Знаю, что у Вас есть вопросы и определённые просьбы, связанные с финансированием.

Но одна из важнейших задач на протяжении предыдущих многих лет заключалась в создании новых рабочих мест с учётом демографической составляющей, с учётом состояния рынка труда.

Давайте с этого начнём. Как там обстоят дела?

: Уважаемый Владимир Владимирович, по итогам 2017 года у нас есть позитивные изменения, в том числе, как Вы сказали, по снижению [безработицы].

Да, результаты небольшие, но всё равно по тем прогнозам, которые у нас есть, они дальше будут лучше, потому что вновь построенные экономически важные объекты уже становятся на крыло и начинают давать результаты.

Поэтому, конечно, нужно время для того, чтобы они втянулись уже в цикл работы. Мы по валовому региональному продукту выросли на 1,7 процента. По индексу промышленного производства мы находимся где-то на седьмом месте по России и на втором месте в СКФО.

В.Путин: По темпам роста?

Ю-Б.Евкуров: Да, по темпам роста. Хорошие результаты по агропромышленному комплексу.

Но особо хочу сказать, конечно, мы исторически довольно серьёзно отставали по социалке, и мы сегодня благодаря Вашей помощи, помощи Правительства Российской Федерации и особенно социального блока на 27 процентов снизили двухсменку, полностью ликвидировали трёхсменку [в школах].

Хотя есть определённая угроза. Мы с Ольгой Юрьевной Голодец обсуждали эту тему – есть угроза для десяти школ, но это вопрос уже решаемый, там тоже программа заложена.

Мы благодаря помощи федерального центра и особенно Вероники Игоревны Скворцовой с одноуровневой за четыре года подняли до трёхуровневой [систему оказания медицинской помощи] населению, на сегодня решили проблему в целом по детской смертности – снизили на 50 процентов.

Перинатальный центр, который построен, – уже за полтора года это 1,5 тысячи новорождённых детей. С 15,4 до 7 процентов снизилась смертность. Да, она ещё высока в целом, но у нас два года ещё есть, чтобы выйти на уровень уже российский. Мы выйдем на этот уровень.

Буквально недавно Вы обсуждали с Правительством вопросы выплат, в том числе матерям за первого ребёнка. Хорошая, позитивная тоже здесь есть динамика. Из 210 обратившихся 75 процентов получили эти деньги, остальные отсеяны по разным причинам, в том числе и за несоответствие требованиям законодательства.

Вы на Правительстве обсуждали тему по газомоторному топливу – весь общественный транспорт республики уже полтора года работает на газомоторном топливе.

В.Путин: Это очень хорошо.

Ю-Б.Евкуров: Мы специально заказали именно на Нижегородском заводе переоборудование на газомоторное топливо. С помощью «Роснефти» мы в этом году начинаем строительство ещё трёх новых газовых автозаправочных станций. Здесь тоже хорошая динамика.

По сектору экономики хотел бы представить альбом. За короткое время, буквально за шесть лет, мы построили более 490 объектов. Если брать школы и садики, мы строим по новому облику, после Госсовета, который Вы провели.

Если брать по сектору экономики. Мы с Львом Владимировичем Кузнецовым открыли завод по переработке, по алюминиевым профилям и открыли завод по сухим смесям. Это же более 250 рабочих мест только на двух этих предприятиях.

По агропромышленному комплексу у нас один из лучших ОРЦ [оптово-распределительных центров] в стране – 32 тысячи тонн хранения уже сегодня, к концу 2019 года – 60 тысяч тонн хранения, это «Сад-гигант Ингушетия» и тепличный комплекс. Поэтому, конечно, реальный сектор экономики мы поднимаем.

Туристическая отрасль. Мы первые запустили горнолыжную трассу – после уже исторических в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии. У нас горный бассейн – единственный в стране в среднегорье бассейн, послесоветского образца, в Кисловодске, 25-метровый, с трамплином, бассейн крытый.

Работаем на всех направлениях. Вы как-то мне задавали вопрос по собственным доходам [республики]: многие школы и садики построены в том числе и за счёт собственных доходов, но у нас большие деньги, доходы идут на содержание этих объектов. Я показывал, что только на содержание объектов здравоохранения уходит почти полтора миллиарда рублей.

В.Путин: Но вам есть что содержать.

Ю-Б.Евкуров: Да, есть что содержать.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 23 апреля 2018 > № 2577938 Юнус-Бек Евкуров


Таджикистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Транспорт > news.tj, 21 апреля 2018 > № 2577671 Игорь Шувалов

Авиацию помирим, мигрантам поможем: итоги переговоров Шувалова и Расулзода

Российские и таджикистанские власти успели за 3 часа решить самые наболевшие вопросы для обеих стран.

Москва и Душанбе наконец-то урегулировали конфликт вокруг авиасообщения, а также обсудили проблемы миграции и рост взаимной торговли.

Именно эти темы стали лейтмотивом встречи премьер-министра Таджикистана Кохира Расулзода и первого вице-премьера России Игоря Шувалова на заседании межправительственной комиссии двух государств, передает Sputnik Таджикистан.

Что касается острых вопросов, то главным из них был конфликт между таджикистанскими авиакомпанией и Росавиацией.

Напомним, 13 марта Таджикистан не подтвердил российской авиакомпании "Уральские авиалинии" допуск на ряд маршрутов из городов России в города Таджикистана. Вскоре Росавиация вынесла решение, по которому "Таджик Эйр" и "Сомон Эйр" должны использовать непривычные воздушные трассы и лететь более длинным маршрутом, который занимает, в среднем, на 30-60 минут больше. Душанбе вскоре ввело зеркальные меры по удлинению маршрутов. Затем в обоих странах сократили полеты авиакомпаний из России и Таджикистана.

И вот теперь, по словам Шувалова, обстановку удалось разрядить, противоречия урегулированы и никаких недопониманий между сторонами не осталось.

"Мы удовлетворены, как вопрос разрешен на настоящий момент, но не удовлетворены, что он возникает каждый год. Поэтому наш Минтранс получил соответствующие указания подготовить и обновить нормативную базу, чтобы мы точно знали, на каких условиях компании из Таджикистана летают в наши города", — подчеркнул вице-премьер.

Кроме того, российское ведомство должно разработать механизм, чтобы сложности, если они возникнут в будущем, могли бы оперативно разрешить специалисты от авиасектора, а сам вопрос из строго экономического, не выходил на политический уровень.

Что касается темы торговли, по данным Кохира Расулзода, экспорт плодоовощей из Таджикистана в РФ вырос на 6%, а по словам Игоря Шувалова — итого больше.

"Мы не совсем доверяем существующей статистике. Мы видим, что фактически плодоовощной продукции из Таджикистана поступает больше, чем на 6%, однако наши таможенные службы и органы статистики не до конца видят все товарные потоки", — отмечает он.

Кроме этого, на ниве сельского хозяйства были достигнуты и другие важные договоренности.

Так, предлагается за счет российского семенного фонда ранней весной выращивать в Таджикистане селхозпродукцию, которую в этот сезон не производят в России. Тем более, что в Центрально-Азиатском регионе за последние полгода произошли серьезные изменения, способствующие товарообороту между странами.

"Отрадно то, что между Таджикистаном и Узбекистаном сложились благоприятные отношения и теперь для транзита грузов, произведеных в Таджикистане, нет препятствий для движения на российский рынок", — заявил Шувалов.

Среди прочего обсуждалась задолженность Душанбе по Сангтудинской ГЭС и финансовые обязательства "Тоджиксодирбанка" перед российскими кредиторами и АО "ЭКСАР".

По заявлению российской стороны, тему вокруг ГЭС можно считать закрытой. Власти обсудили, как погасить долг, разобрались в деталях, где было недопонимание.

Особое внимание было уделено проблемам мигрантов.

"Мы предложили, чтобы наши граждане могли прибывать в РФ без регистрации до 30 дней. Мы предложили рассмотреть семейный статус мигрантов и их пенсионное обеспечение", - сообщил после заседания Кохира Расулзода.

Другими темами заедания комиссии, продлившегося более 3 часов, стали антимонопольная политика, газовая сфера и продолжение образовательного эксперимента в школах Таджикистана, в рамках которого учителя из России отправляются в республику преподавать школьникам различные дисциплины на русском языке.

Таджикистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Транспорт > news.tj, 21 апреля 2018 > № 2577671 Игорь Шувалов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576695 Эмма Эшфорд

Как рефлексивная враждебность по отношению к России вредит интересам США

Эмма Эшфорд (Emma Ashford), Foreign Affairs, США

На прошлой неделе директор ЦРУ Майк Помпео во время слушаний по утверждению его кандидатуры, выдвинутой президентом Дональдом Трампом на пост госсекретаря США, занял жесткую позицию в отношении России, назвав ее «опасной для нашей страны», несмотря на то, что демократы критиковали его за недостаточно жесткую позицию. Это характерно для эпохи Трампа, когда представители обеих партий обычно изображают Россию как страшную угрозу для Соединенных Штатов. Эта враждебность по отношению к России, проявляемая представителями обеих партий, заставила даже Трампа (риторика которого в адрес этой страны зачастую колеблется между открытой враждебностью и восхищением) принять инстинктивно ястребиные политические меры — от бессмысленных санкций до бряцания ядерным оружием.

Но эта политика не способствует изменению поведения России — в большинстве случаев она, скорее, усугубляет ситуацию. Правда, возможна и более эффективная политика в отношении России. Политика, в которой признавались бы непростые реалии сегодняшних американо-российских отношений, и при этом основной акцент был бы сделан на сдерживании и в случае необходимости — на возобновлении сотрудничества. К сожалению, этого достичь невозможно до тех пор, пока Соединенные Штаты реагируют на действия России рефлексивной враждебностью и конфронтацией.

Конфронтационный статус-кво

Учитывая вмешательство Москвы в президентские выборы в США в 2016 году, неудивительно, что многие американцы относятся к России враждебно. Хотя масштабы вмешательства остаются неясными — а его воздействие сомнительно — оно все же производит впечатление нарушения норм. С другой стороны, все еще ощутима сегодняшняя подстрекательская риторика. Например, бывший вице-президент Джо Байден недавно написал, что «российские власти нагло попирают основы западной демократии». Лидер сенатского меньшинства Чак Шумер, демократ из Нью-Йорка, призвал Трампа «сосредоточиться на иностранном противнике, России, которая на нас напала». А Андре Карсон, демократ из Палаты представителей от штата Индиана предупредил о «новом железном занавесе, опускающемся в Европе».

К сожалению, эта угрожающая риторика не только способствует сохранению крайней напряженности, но и порождает политические ответные меры, направленные на бессмысленную конфронтацию. Возьмем, к примеру, принятый в прошлом году закон о санкциях CAATSA (Закон «О противодействии противникам Америки посредством санкций»). Хотя санкции редко бывают эффективными, санкции, введенные против России администрацией Обамы, по крайней мере были узконаправленными и предполагали конкретные условия, при соблюдении которых они могли быть сняты — в частности, соблюдение Россией минских договоренностей о прекращении войны на востоке Украины. Что же касается CAATSA, этот закон выполняет в основном карательную функцию и не предлагает Конгрессу четкой перспективы для рассмотрения вопроса о снятии санкций, тем самым лишая Россию стимула для изменения характера своих действий.

Администрация Трампа, действовавшая поначалу сдержанно, в последние месяцы также предпринимает шаги в сторону конфронтации. Некоторые из этих шагов были явно оправданы, например высылка российских дипломатов в ответ на покушение в Великобритании на российского перебежчика с использованием запрещенного нервно-паралитического вещества. Правда, другие меры были не столь оправданы. Например, в декабре, администрация согласилась на поставке Украине летального оружия — сделав то, чего администрация Обамы избегала, опасаясь эскалации конфликта в регионе, несмотря на все убедительные аргументы в пользу того, насколько это смогло бы улучшить ситуацию.

В программных документах Белого дома также представлена воинственная позиция по отношению к России. В Стратегии национальной безопасности, опубликованной в декабре, Россия названа одной из «ревизионистских держав» и причислена к «реальным угрозам» наряду с «режимами-изгоями», такими как Иран и Северная Корея. При этом в Обзор ядерной политики 2018 года включены положения о новом тактическом ядерном оружии малой мощности и крылатых ракетах, явно предназначенных для противодействия ядерному арсеналу России. Многие эксперты, такие как Ольга Оликер и Випин Наранг (Vipin Narang), опасаются, что такое оружие может просто повысить вероятность конфликта с Россией.

Свидетельством этой враждебности стали даже недавние удары по Сирии. Удары носили ограниченный характер, и при их нанесении российские объекты в основном удалось обойти, и к эскалации они не привели. Тем не менее, некоторые чиновники в администрации выступали за нанесение более масштабных ударов, которые привели бы к поражению российских объектов. А президент зашел настолько далеко, что, говоря в своих твитах о потенциальных ударах, даже насмехался над Россией. К счастью, похоже, возобладал более осторожный подход, сторонником которого является министр обороны США Джеймс Мэттис.

Как возобновить взаимодействие

В сегодняшней конфронтационной риторике и политике в отношении России зачастую не учитывается реальность, что указывает на необходимость поиска альтернативного подхода. При более точной оценке сегодняшней России, безусловно, следовало бы признать, что страна действует агрессивно, включая неоднократные попытки вмешательства в выборы и жестокие убийства российских перебежчиков на территории западных стран. Надо было бы признать и то, что она по-прежнему проводит агрессивную политику России в отношении своих соседей, включая военные действия в Грузии и на Украине, и ее исключительно недемократическую политическую систему. В то же время следовало бы признать и то, что, что многие из этих действий обоснованы. Некоторые из них, такие как захват Крыма, свидетельствуют об обеспокоенности по поводу безопасности — в данном случае, о необходимости сохранения российских военных баз на территории Украины. То же самое можно сказать и о разработке Россией нового ядерного оружия, которая стала ответом на решение администрации Джорджа Буша-младшего выйти из договора ПРО, что фактически положило начало новой гонке вооружений. Внутренняя политика тоже играет свою роль. Президент России Владимир Путин опасается более открытых политических систем Запада, и сегодняшняя взаимная неприязнь ему на руку, поскольку это помогает поддержать его популярность внутри страны.

И, наконец, более реалистичный подход США к России отразил бы пределы того, чего Вашингтон может достичь, и чего не может, и тем самым определил бы интересы США в гораздо более узком смысле. На самом базовом уровне Вашингтон явно заинтересован в том, чтобы не допустить доминирования России в Европе, что сегодня настолько нереально, что звучит комично. Несмотря на разговоры о новой холодной войне, Россия — это не Советский Союз. Соединенные Штаты также явно заинтересованы в том, чтобы не позволить России вмешиваться во внутреннюю политику Соединенных Штатов и во внутреннюю политику их ближайших союзников — независимо от того, происходит ли это вмешательство в виде хакерских атак, вмешательства в выборы или других нарушений суверенитета.

В то же время в интересах США и избежать бессмысленного конфликта с Россией из-за государств, которые попросту не столь важны для национальной безопасности США, включая Сирию и Украину. Более широкая заинтересованность Вашингтона в региональной и глобальной стабильности может предполагать расширение взаимодействия с этими странами в дипломатической или гуманитарной сферах. Однако этого недостаточно, чтобы оправдать военное вмешательство или риски непреднамеренной эскалации напряженности в отношениях с Россией. К сожалению, в последние годы политики в Вашингтоне зачастую трактуют интересы США настолько широко, что они становятся бессмысленными. Вместо этого политикам следует сосредоточиться на интересах США, которые действительно вызывают озабоченность, и более четко определить эти интересы. К ним относится в частности поддержание взаимодействия с Россией по ключевым глобальным вопросам, таким как нераспространение ядерного оружия, Иран, Северная Корея. Положительным моментом является то, что эти узкие интересы на самом деле реализуемы. Отказавшись от конфронтационной риторики и политики, Вашингтон может снизить напряженность, обеспечить эффективное сдерживание в жизненно важных областях и возобновить взаимодействие с Россией в вопросах, представляющих взаимный интерес.

Дальнейшие шаги к улучшению ситуации

Первое, что следовало бы сделать Вашингтону — определить с Россией красные линии. Одной из самых больших проблем в американо-российских отношениях в последние годы стала неспособность должным образом разъяснять интересы США. Неясно, будет ли НАТО расширяться дальше, будет ли Вашингтон реагировать на кибератаки и будет ли он готов воевать, чтобы защитить не входящие в НАТО страны, такие как Грузия и Украина. Более четкое обозначение красных линий помогло бы сдерживать Россию. Некоторые из этих красных линий, например, дальнейшее вмешательство в выборы в США, другие нарушения суверенитета США и военные действия России против союзника США по НАТО очевидны, и на нарушение этих границ дозволенного следует реагировать четко и недвусмысленно. Другие возможные красные линии потребуется тщательно обдумать: например, в каком случае вмешательство России во внутреннюю политику близких союзников требует ответных действий США?

На нарушение этих более определенных красных линий следует предпринимать не просто понятные ответные меры — эти ответные меры должны быть еще и гибкими и нестандартными. Например, вместо того чтобы вводить еще один пакет бессмысленных санкций или бросать все силы на наращивание военного потенциала, Соединенные Штаты могли бы отреагировать на будущее вмешательство в выборы, используя свою обширную глобальную сеть финансовой разведки, чтобы обнародовать информацию, указывающую на причастность ключевых фигур Кремля к коррупции. При этом высылка дипломатов и финансовые ограничения в отношении российских госкомпаний можно использовать в качестве пропорционального и эффективного ответа на вмешательство во внутреннюю политику союзников. Военные варианты — от переброски войск до продажи оружия — всегда должны рассматриваться в качестве крайней меры.

Во-вторых, Вашингтону необходимо понять, что многие действия России против западных стран в последние годы были бы невозможны без существования уязвимостей на Западе — речь идет о все более односторонний, ориентированный на партийные интересы характер политики в США, несовершенные нормы, касающиеся кибербезопасности, или альянс НАТО, члены которого редко вносят вклад в укрепление общей обороны. Хотя некоторые из этих проблем решить легче, чем другие, они все же указывают на то, как укрепить оборону США.

В первую очередь следует решить две ключевые проблемы. Неважно, кто об этом скажет — следственная группа специального прокурора Роберта Мюллера или разведывательные комитеты Конгресса — американский народ заслуживает того, чтобы знать о масштабах и влиянии вмешательства России в выборы 2016 года. Единственным способом обеспечить эффективную защиту от будущего вмешательства является создание целостной картины реальных событий. При этом для более равномерного распределения финансовых издержек на оборону политики должны брать за основу недавнее повышение военных расходов в странах НАТО. Но военные расходы не должны здесь быть единственным показателем. Вашингтон должен требовать от других государств-членов НАТО наращивать своей потенциал и тем самым вносить свой вклад в укрепление военной мощи Североатлантического Союза. Это позволит уменьшить роль США в руководстве НАТО, и эта организация станет альянсом равноправных участников.

И, наконец, американские политики должны попытаться возродить отношения с Россией. Жаркая риторика последних нескольких лет привела к фактическому краху российско-американских дипломатических отношений. Это служит препятствием для России и США в урегулировании кризисов и совместном решении вопросов, представляющих взаимный интерес. Например, благодаря способности американских и российских дипломатов сотрудничать по вопросам нераспространения ядерного оружия в итоге удалось заключить ядерную сделку с Ираном.

Ключевой проблемой для обоих государств является Северная Корея; привлечение России к международным переговорам по Северной Корее могло бы помочь в урегулировании кризиса и при этом способствовать оздоровлению ухудшающихся российско-американских дипломатических отношений. Однако более важным является возвращение к переговорам по контролю над вооружениями, поскольку многие из действующих сегодня договоров не выполняются или в соответствии со сроками их действие вскоре утратит силу. Одной из тем возможных переговоров мог бы стать Договор о ликвидации ракет средней и меньшей, условия которого Россия, вероятно, сегодня нарушает. К тому же в 2021 году истекает срок действия договора СНВ-3.

Политическое препятствие?

В конечном счете основное препятствие на пути улучшения американо-российских отношений носит политический характер: во внутриполитической обстановке, сложившейся сегодня в США, все более мощными становятся стимулы, заставляющие делать упор на враждебность. Администрация Трампа заинтересована в том, чтобы действовать жестко по отношению к России, она это делает сознательно, чтобы отвести от себя подозрения, связанные с расследованием, которое ведет специальный прокурор. А противники президента считают враждебность прекрасным поводом для обвинений в адрес Трампа, враждебность которого якобы приводит к агрессивным действиям России.

Эти стимулы породили в целом противоречивую политику по отношению к России. Едва на этой неделе постпред США в ООН Никки Хейли объявила о новых санкциях против России, связанных с ее действиями в Сирии, как Белый дом почти сразу же опроверг это. Похоже, политика администрации по отношению к России, находится в тупике между скорее примиренческими порывами Трампа и более ястребиными инстинктами и риторикой его советников и Конгресса. При этом Белый дом, похоже, не собирается предотвращать или сдерживать будущее вмешательство России в выборы.

Тем не менее, даже если окажется, что в администрации Трампа невозможно разработать долгосрочную стратегию американо-российских отношений, сегодняшний акцент на враждебность абсолютно контрпродуктивен. Политики из числа представителей обеих партий должны иметь в виду, что инстинктивная враждебность по отношению к России (будь то напыщенная риторика или конфронтационные политические ответные действия), скорее всего, только усугубит ситуацию в долгосрочной перспективе.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576695 Эмма Эшфорд


Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577981 Марина Ковтун

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Мурманской области Мариной Ковтун.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Марина Васильевна, мы только что с Вами смотрели, как развивается Мурманск и Мурманская область. Я увидел ряд объектов, о которых мы с Вами говорили практически год назад, во время совещания, посвященного развитию транспортного узла Мурманска и портовой составляющей. Там работы уже идут. Каково состояние дел сейчас?

М.Ковтун: Действительно, Дмитрий Анатольевич, Вы были у нас ровно год назад, и спасибо большое за то совещание, поскольку было сформулировано несколько очень важных поручений и к Правительству, и к Минтрансу, чтобы подготовить способы и форматы решения ряда вопросов, в том числе финансовых, в частности, по инфраструктурной ипотеке. Все поручения, которые были Вами даны, выполнены. Сегодня Мурманский транспортный узел вошёл в фазу завершения одной трети объёма работ, даже больше – превысил. И если бы можно было посмотреть сверху, то Вы бы увидели уже ясные очертания этой железной дороги и выполнение большого объёма работ – почти к 15 млрд рублей приближается объём освоения работ.

Более того, уже заложен камень в основание будущего терминала угольного, который будет рассчитан на 18 млн т угля (девять различных видов угля). Этот терминал будет полностью крытый, современный, равных пока в России нет. Экологически абсолютно чистый. И сегодня спрос на будущую возможность перегружать здесь уголь уже есть у большого количества грузовладельцев. Все вопросы практически решены, работаем в тесном взаимодействии с Минтрансом – постоянно сверяем часы, с энергетиками (есть большая энергетическая составляющая) и синхронизируем эти проекты. Как Вы и поручали, железная дорога должна быть построена в 2020 году, и угольный терминал тоже должен войти в активную фазу работы.

Д.Медведев: Хорошо, что все эти процессы идут. Это действительно большой проект, очень важный и для нашей страны, и для Севера в целом, и, конечно, для Мурманской области и всех её жителей. Теперь вернёмся к более простым, но от этого не менее важным вопросам. Как дела с образованием? Я имею в виду строительство детских дошкольных учреждений, общеобразовательных школ. Как выполняются те решения, которые были заложены в указах Президента и актах Правительства?

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, образование является предметом нашей гордости. Мы очень большое внимание уделяем дошкольному образованию, школьному образованию и среднему профтехобразованию. Занимаемся, конечно, и высшей школой, в частности, взаимодействием нашего Кольского научного центра с нашими двумя вузами, которые в перспективе будут объединены в один опорный вуз.

Что касается школьного образования. Буквально вчера я встречалась с детьми, которые вернулись с форума «Шаг в будущее». Мурманская команда из области (она состояла из 44 человек, дети из различных муниципалитетов) привезла в пятый раз Большой научный кубок. Это говорит о качестве нашего образования и вовлёченности и родителей, и педагогов в такое сотрудничество с детьми. Очень хорошие показатели у ЗАТО Александровск, у ребят из городов Кировска, Апатитов, Североморска. Конечно, большую роль играет размер заработной платы преподавателей. Я считаю, что заложенные в «майских» указах показатели, на которые мы были сориентированы и которые содержались в «дорожных картах», мы выполнили на 100%. Сегодня заработная плата педагогов абсолютно соответствует показателям, которые были зафиксированы в «дорожных картах». По всем 11 категориям, включая и воспитателей детских садов, и работников культурных и социальных учреждений, мы всех показателей достигли, несмотря на непростую ситуацию в бюджете, поскольку действительно есть сложности с тем, как наполнить финансово бюджет и выполнить решения Конституционного Суда по повышению МРОТ. Пока мы с этими задачами справляемся.

Да, у нас есть проблемы со второй сменой в Мурманске и Североморске. Но в Североморске мы построим новую школу. Она уже запланирована у нас, в бюджете заложены средства. Кроме того, мы получим софинансирование из федерального бюджета.

Детскими дошкольными учреждениями у нас сегодня практически обеспечены все дети от трёх до семи лет. Мы эту очередь давно уже ликвидировали. С 2016 года у нас все муниципалитеты эту задачу выполнили. Но сейчас ещё одна задача стоит в новых поручениях Президента – от двух месяцев до трёх лет, поэтому мы сконцентрированы на этой задаче. В программе у нас строительство трёх новых детских садов, преимущественно в гарнизонах. Мы выполним эту задачу в 2019 году. До 2020 года все дети, родители которых захотят их отвести в детские сады, будут иметь такую возможность. Совсем недавно открыли детский садик в Североморске-3 – замечательный. В конце года – в посёлке Спутник (посёлок морских пехотинцев). Мы считаем, что здесь у нас нет каких-либо проблем с решением этой конкретной задачи.

Д.Медведев: А что с медициной? Есть какие-то достижения или идеи?

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, в медицине самая главная проблема – это отсутствие кадров, укомплектованности специалистами. У нас сегодня, по оценкам Минздрава, без совместительства если считать, не хватает 773 врачей. Особенно их не хватает в крупных населённых пунктах – в Мурманске, Апатитах, Североморске. Мы как можем эту проблему решаем. Это единоразовые выплаты, стипендии врачам-ординаторам, стипендии нашим ребятам по целевому набору и компенсация квартплаты. Тем не менее этих мер недостаточно, всё равно ребята выбирают более комфортные регионы для работы. Ведь у нас нет собственного медицинского вуза.

Поэтому мы осенью прошлого года вышли с предложением, я озвучила его на встрече с Владимиром Владимировичем Путиным, о том, чтобы на «северах», территориях Арктической зоны реализовывать программу «Арктический доктор». Поскольку нас высокая степень урбанизации, мы по программе «Земский доктор», которая очень эффективно работает во всех других регионах страны, где есть сёла, могли привлечь только 36 человек. Поэтому мы предлагаем выплачивать не один, а два миллиона, поэтапно: по приезду – 500 тыс., по истечении первого года работы, и если доктор заключает контракт на пять лет и проработает пять лет, то получит следующий миллион, но за это время уже как-то адаптируется на Севере, создаст семью. Мы намерены начать эту программу. С 1 июля будем её реализовывать в пилотном режиме. Пока планируем привлечь только 15 врачей, но будем смотреть, какая обратная связь, и выходим уже на федеральный уровень, просим о поддержке.

Д.Медведев: Давайте подумаем, идея сама по себе довольно интересная, тем более что, когда зародилась программа «Земский доктор», мы в какой-то момент приняли решение о том, чтобы распространить её действие не только на сельские поселения, но в ряде случаев и на посёлки городского типа, потому что структура городов, населённых пунктов у нас по территориям России, по субъектам Федерации, очень сильно отличается. На «северах» свои проблемы. Здесь действительно очень высокий уровень урбанизации, сёл нет, но потребность в кадрах, во врачах очень большая. И труд здесь нелёгкий, и нужно семью привезти или обзавестись семьёй. Давайте посмотрим, что можно сделать, в том числе имею в виду такого рода развитие программы «Земский доктор» и преобразование её, может быть, в арктический формат. Вы начинайте пока пилотный вариант, и посмотрим, как это можно будет поддержать на федеральном уровне.

М.Ковтун: Спасибо большое.

Д.Медведев: Вы упомянули Апатиты. Мы сейчас с Вами ехали, и я смотрел, как выглядит качество дорог. Эта тема, конечно, касается всех наших населённых пунктов, потому что у нас нет идеальной ситуации ни в одном субъекте Федерации. Но если по федеральным дорогам ситуация получше, там процент эксплуатационной годности где-то приближается к 70 и иногда даже 75, то по муниципальным дорогам ситуация гораздо сложнее. Люди пишут, ко мне в социальных сетях обращались, и по Мурманску и по Апатитам, да и вообще по различным дорогам в Мурманской области. Что вы планируете делать в ближайшее время по этому направлению?

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, естественно, дороги, их качество… Каждый автолюбитель является критиком состояния дорожного полотна.

Д.Медведев: Но критиком компетентным, потому что он на собственном опыте всё это чувствует.

М.Ковтун: Совершенно верно. Мы часто обращаемся к сайту «Убитые дороги», куда люди выкладывают фотографии тех участков, которые они считают нуждающимися в ремонте.

У нас своих региональных дорог – 1998 км, дорожный фонд у нас едва превышает 2 млрд рублей, но из этих средств мы ежегодно от 300 до 400 млн рублей выделяем муниципалитетам в качестве грантов. И даже специальную программу реализуем для небольших населённых пунктов, где население меньше 10 тысяч и меньше тысячи. За это время муниципальные и сельские дороги немножечко стали лучше, но в целом, естественно, средств не хватает, и мы направляем своё внимание на те участки дорог, которые явно требуют ремонта. Не всегда это бывают те участки дороги, на которых весной появляется колея. Мы, конечно, планируем загодя и рассматриваем в первую очередь те заявки, которые направлены на ликвидацию явных повреждённых участков дороги. Будем и дальше усиливать эту работу.

У нас очень короткий срок ремонтов: мы начинаем только со схода снега и заканчиваем перед первым снегом, а он у нас бывает 1 сентября. То есть за этот короткий летний период мы заканчиваем все дорожные ремонты. И не всегда эти дорожные ремонты являются в полной мере качественными – иногда это просто латание дыр, чтобы не допустить аварийности на этих дорожных участках.

Д.Медведев: Давайте мы тогда на это обратим совместное внимание. Потому что мы сейчас готовим предложения – каким образом вообще поддержать ремонт и строительство дорог в муниципалитетах. На федеральном уровне мы этим уже более активно занимаемся, поэтому качество федеральных трасс всё-таки по стране повыше, но сейчас готовятся предложения по проекту, связанному с региональными дорогами, где мы постараемся соединить все ресурсы: и муниципальные, и региональные, и федеральные.

М.Ковтун: Дмитрий Анатольевич, можно ещё обратиться с просьбой? Есть программа «Безопасные и качественные дороги», которая рассчитана на содействие агломерациям численностью более 500 тысяч человек в улучшении дорожного полотна. Практически ни один арктический субъект не может похвастаться тем, что в городах более 500 тысяч населения. Поэтому мы не попадаем в эту программу, а хотелось бы. Это очень хороший ресурс, и многие субъекты получат существенную прибавку и улучшат качество дорожного полотна. У нас же такого ресурса нет, поэтому мы просили бы Вас рассмотреть возможность для арктических субъектов какой-то отдельной программы.

Д.Медведев: Давайте это обсудим. У нас не только в арктических субъектах – во многих территориях и центр субъекта, а иногда и весь субъект гораздо меньше, чем 500 тысяч человек. У нас неравноценные очень субъекты. Давайте подумаем и на эту тему.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577981 Марина Ковтун


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575656 Надежда Пак

Губительная «цифра»: чем автоматизация вредит бизнесу

Надежда Пак

Совладелица сети кафе «Рецептор»

Как практика фиксировать результат на бумаге повышает эффективность сотрудников на более чем 15%

Многие предприниматели проходят одни и те же этапы в процессе развития своего бизнеса. Сначала они вообще ничего не считают, потом начинают считать абсолютно все: финпоказатели, эффективность команды, профит от маркетинговой активности. В результате руководитель получает массу автоматической информации от CRM, Excel или самописных IT-систем — информации накапливается так много, что становится невозможно выделить самое главное и быстро принимать решения.

Ситуация напоминает ту, когда в багажнике вашего авто лежит навороченная панель приборов, для которой нет невыполнимых задач, но, чтобы все это увидеть, надо прежде всего остановиться, выйти из машины, открыть багажник — и только тогда все это увидишь. С высокой долей вероятности, предприниматель даже не будет всем этим пользоваться, понадобится всего один-три главных прибора, отображающих нужную картину. Другими словами, иметь возможность собрать информацию и реально использовать ее — это совершенно разные вещи

Слишком много цифр

Есть любопытные данные опроса коммерческих директоров, которых спрашивали, что самое важное для компании. Многие назвали основным критерием оценки выручку. Тогда топ-менеджеров попросили посчитать, сколько времени они фокусируются на том, чтобы выручка росла. Оказалось, около 11% их рабочего времени — что крайне мало.

Цифры статистики наглядно показывают, как сильно у любого руководителя смещается фокус с главной задачи. Он постоянно отвлекается на решение второстепенных вопросов, которые ему приносит персонал, он уже не смотрит в саму суть.

Существуют две основные проблемы бизнеса. Первая: мы не всегда понимаем, на чем фокусироваться. Всем известно, что основные показатели выводятся автоматически. Они всегда есть в IT-системе, их как бы можно в любой момент посмотреть, и именно поэтому на них никто не смотрит! К примеру, если спросить официанта, какой у него средний чек, то, как правило, он затруднится ответить, потому что не знает. Вторая проблема: нас отвлекает множество сиюминутных дел, которые кажутся не менее важными.

Наглядный пример из беседы с одним крупным предпринимателем, который через 1С может собрать подробную информацию о бизнесе, учитывать и анализировать по 10-15 характеристик. На вопрос, как часто он это делает, ответ был «Никода. Но я могу!».

Ручка и листок

Многие из нас оказывались в ситуации, когда в наших автоматических системах выводится огромное количество характеристик. Но мы не знаем, на что следует обратить внимание. Мы сами долго искали оптимальные методы решения проблемы, пробовали разные варианты и пришли к выводу: чем более линейная область поставленной задачи, тем более рационально решение отказаться от автоматизации.

Что касается бизнес-плана, то поначалу мы просто писали ключевые цифры на большой доске или листе ватмана (выручка, средние показатели линейного персонала и т.д.). Минус такого формата —рассматривать свыше трех параметров сложнее, теряется наглядность, становится труднее определить, растет или же падает статистика.

Мы пошли по пути возрастной регрессии и отмены сложных технологий — наши сотрудники каждый день рисуют графики своих результатов от руки на листе бумаги. Ведь это гораздо выгоднее, когда каждый лично отвечает за свои ключевые параметры и ежедневно фиксирует в письменном виде — ручкой, фломастером или карандашом, не имеет значения.

Например, если это официант, то он рисует линию выполнения своего плана. Если повар, то скорость приготовления блюда. Если управляющий рестораном, то выполнение плана по выручке или количество возвращений постоянных гостей. Таким образом, у каждой позиции теперь есть свой график ведения в ручном режиме. Получается просто, понятно и показательно.

Аналогичную практику по контролю в бумажном виде можно увидеть, например, у мебельной фабрики в Костроме или курсов английского языка в Москве: несмотря на то, что работают навороченные программы CRM и 1C, они тоже практикуют ежедневное ведение графиков вручную.

В наших ресторанах мы обнаружили один интересный факт. Многие наши сотрудники стараются повысить эффективность, но совершенно не знают своих параметров, а значит, не могут их увеличить. Теперь, когда у каждого есть 1-3 ключевых графика в ежедневном режиме, ситуация кардинально изменилась: сотрудник наблюдает за динамикой работы, определяет свой уровень успешности, и это его стимулирует!

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575656 Надежда Пак


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575648 Станислав Кузнецов

Воры на доверии: как научиться технике финансовой безопасности

Станислав Кузнецов

заместитель председателя правления «Сбербанка»

Технологии упрощают денежные переводы, но этим пользуются и злоумышленники. Какая роль у финансовых организаций и пользователей в современном соревновании технологий

В мире персональных финансов произошла техническая революция, в результате которой стало возможным управлять своими деньгами с телефона в любом месте, где есть интернет — например, сделать моментальный денежный перевод. Люди получили в свое распоряжение удобные технологии, но для того, чтобы использовать их безопасно и не потерять свои деньги, им необходимы новые навыки. И с приобретением этих новых привычек наблюдаются проблемы. Тем временем преступность становится все более технологичной, и беспечность при использовании современных финансовых инструментов порождает все новые риски для кошелька.

Эволюция мошенничества в финансовой сфере

Еще в начале 2010-х годов более 90% преступлений составляли банальные физические кражи и скимминг (кража данных банковской карты при помощи специального считывающего устройства на банкомате). К середине нашего десятилетия мошенники вышли на новый уровень и освоились в киберпространстве: появились высокоорганизованные преступные группы, которые делали ставки на вредоносное программное обеспечение. А с 2016 года мошенники практически полностью переместились в киберсреду — согласно нашим исследованиям, сейчас 98% преступлений в банковской сфере проводятся через интернет.

При этом главную опасность представляют не хакеры и не компьютерные вирусы. Ключевой угрозой стала социальная инженерия, которая взламывает не машины, а людей, пользуясь их неосведомленностью и наивностью.

Именно этот вид киберпреступности в последние годы вышел на первом место. Мы фиксируем тысячи попыток в неделю, которые предпринимают «социальные инженеры», чтобы завладеть деньгами наших клиентов. По нашим данным, на социальную инженерию сегодня приходится более 80% мошенничества.

В 2017 году служба кибербезопасности нашего банка пресекла более 300 000 попыток хищения средств наших клиентов как с помощью методов социальной инженерии, так и с помощью вирусного ПО. Предотвращен ущерб на сумму более 20 млрд рублей. Для сравнения: за 2016 год объем предотвращенных хищений был на 20% меньше — 16 млрд рублей.

Основные сценарии социальной инженерии

Сценарии однотипны и отличаются лишь деталями: мошенник под видом работника госоргана (или сотрудника банка, или покупателя с сайта объявлений) узнает у клиента паспортные данные, номер карты и одноразовый SMS-пароль. Этих данных достаточно, чтобы получить доступ к средствам на счете через личный кабинет интернет-банка или мобильного приложения.

Есть и более экзотические схемы, на первый взгляд примитивные, но как показывает практика, весьма эффективные. Одна из таких схем — «Романтическое знакомство». Люди, которые ищут свою единственную и неповторимую любовь в интернете, склонны верить в чудо. И когда это чудо, на их взгляд, происходит, они теряют бдительность. А между тем их партнеры по романтической интернет-переписке зачастую являются тривиальными мошенниками, которые стремятся выведать данные для доступа к их счетам.

Одним из самых популярных инструментов социальной инженерии остается фишинг. Это уже давно известный вид мошенничества, и казалось бы, о фишинговых письмах знает каждый пользователь. К сожалению, это не так, и на практике 30% получателей их открывает, а 20% открывают вложения таких писем. Эта проблема на массовом уровне решается только повышением киберкультуры.

Кроме того, в последнее время распространились фишинговые сайты-ловушки, которые предлагают «супервыгодное предложение» или «подарок» якобы от имени банка. В остальном схема похожа на описанную выше: введенные номер карты и пароль мошенники используют для регистрации в интернет-банке и вывода денег со счета. Подделывают и другие сайты, например, для перевода с карты на карту или для покупки билетов.

ИИ против мошенников

Банки отвечают на вызовы киберпреступников в целом и «социальных инженеров» в частности тем, что совершенствуют свои системы фрод-мониторинга: анализа, выявления и предотвращения мошенничества. Несколько лет назад весь процесс проводился вручную. Хотя такая система помогала сдерживать мошенников, серьезно изменить ситуацию она не могла — злоумышленники быстро адаптировались и находили способы обойти новые правила. А выявлять новые тренды и угрозы «ручной» фрод-мониторинг не мог, система включала в себя ограниченное число алгоритмов, созданных человеком, поэтому она работала только с известными типами и схемами мошенничества.

У такой системы были и другие недостатки. Она не позволяла эффективно отслеживать и сопоставлять подозрительные действия в разных каналах обслуживания: в интернет-банке, мобильных приложениях, SMS-банке, банкоматах, контактном центре. Поддержка растущего числа правил требовала все больше ресурсов и сложно масштабировалась. Одним из ее главных недостатков было, конечно, неудобство для клиента: в систему был «зашит» ряд ограничений, из-за которых клиенты должны были производить множество дополнительных действий.

Современные системы фрод-мониторинга используют искусственный интеллект и выявляют подавляющее большинство всех попыток мошенничества. Модель, выполняющая скоринг операций, вместо статичных правил строит динамические на основе анализа больших данных. Подобные системы в автоматическом режиме не только отслеживают подозрительные операции и оповещают клиентов, но и предостерегают их от действий, совершаемых под влиянием мошенников.

Укрепить слабое звено

Важно понимать, что любая новая технология может быть использована не только во благо, но и во вред. Тот же искусственный интеллект сегодня служит хакерам инструментом, с помощью которого они генерируют новые вирусы. Таким образом, гонка между киберпреступниками и специалистами по кибербезопасности продолжается: первые ищут уязвимые места и атакуют их, вторые пытаются не просто отбиваться, но и играть на опережение.

А что же с простыми пользователями? Очевидно, что они остаются самым слабым звеном для мошенников. Но научиться элементарным правилам кибергигиены вполне реально для каждого. Убежден, что именно обучение граждан, повышение их осведомленности, выработка практических навыков противостояния мошенникам — залог успеха.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575648 Станислав Кузнецов


Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 апреля 2018 > № 2575586 Николай Добрецов

Академик Николай Добрецов: «Мы должны с помощью Путина ограничить законные функции ФАНО управлением хозяйственным и имущественным комплексом РАН»

Академик Николай Добрецов занимал пост председателя Сибирского отделения РАН с 1997 года по 2008 год. Наследник Валентина Коптюга активно занимался развитием отечественной науки с 50-х годов XX века. Сегодня академик продолжает оставаться одним из самых активных сибирских ученых. НИКОЛАЙ ДОБРЕЦОВ является членом Совета старейшин, принимает участие в заседаниях президиума Сибирского отделения РАН и преподает в НГУ. В интервью «КС» академик поделился своим мнением о ситуации в Сибирской науке, взаимодействии СО РАН с федеральными властями и ЕГЭ.

— Николай Леонтьевич, сегодня бытуют разные мнения о науке в Сибири. Часть наблюдателей считает, что она в упадке и хаосе, другие говорят о больших перспективах и развитии. Каково ваше мнение?

— Можно сказать, что ситуация не такая уж плохая, и вместе с тем не такая уж хорошая. Я бы сказал, она очень пестрая. В результате всех реформ слабые стали слабее, ну а сильные не очень-то ослабли. Когда создавалось Сибирское отделение, тон задавали точные науки. И они остались на своем высоком уровне. Яркий пример — ИЯФ, который находится в числе мировых лидеров. Реализуются крупные проекты. Не отстают и институты механики, продемонстрировавшие свои впечатляющие достижения для космической и авиационной отрасли на последнем президиуме СО РАН. За многие годы, несмотря на все потери, вырос уровень биологических наук. С геологическими институтами ситуация сложнее. Главные наши институты, находящиеся в Новосибирском научном центре, в основном сохранили свои позиции. Периферические же институты геологии и географии находятся в сложном положении, некоторые и вовсе в критическом. Но вообще всем периферийным и маленьким институтам пришлось тяжело, поскольку у них нет подпитки кадров. Сегодня молодые специалисты не горят желанием ехать в отдаленные города. А собственные университеты в таких городах слабые, не говоря уж о других проблемах: и экономических, и технологических. Гуманитарные институты тоже находятся в сложном положении. Все, кроме одного — Института археологии и этнографии, который за прошедшие годы, по моему мнению, стал мировым лидером. В частности, открытие денисовского человека — это поистине важное достижение. Остальные же ослабли, как и вся гуманитарная сфера. Возможно, это объяснимо с политической и идеологической точки зрения.

— Можно ли сказать, что в стране неправильно построена система работы науки?

— Когда я был председателем СО РАН, самым лучшим периодом работы были 2000–2005 годы, когда Владимир Путин только стал президентом страны. Мы имели хороший контакт с его командой, а многие вопросы решались через Путина непосредственно, и только так. В нашем государстве всегда было так, все решает первое лицо. Остальные либо мешали, либо содействовали. Тут есть и объективные причины: такой огромной страной, с таким населением, можно управлять только с известной долей давления. Типичный пример: у нас торгуют дипломами высшего и среднего образования, можно купить какие хочешь. А в Китае за это грозит смертная казнь! В результате продажа дипломов там практически исчезла. И нам нужны такие меры, не обязательно смертную казнь, конечно, но жесткие меры необходимы. Такая у нас страна.

— Недавно был избран новый президент Академии наук. Удается ли академику Сергееву преодолеть последствия той непростой ситуации, сложившейся в Академии наук год назад?

— Я думаю, что те меры, которые сделаны за полгода, внушают определенный оптимизм. Об этом свидетельствуют приезд Путина в Академгородок, крупные научные проекты, планы развития научного центра, гораздо большее внимание к науке. Тон радио, телевидения и печатных СМИ изменился за эти полгода. Раньше о РАН вспоминали лишь в отрицательном аспекте, сейчас же в условиях жестких санкций появляется серьезная ставка на науку. От уровня образования и технологий зависит многое, в том числе и армия. А как мы знаем, если не кормишь свою армию, будешь кормить чужую. И индикатором такого развития можно считать послание президента Федеральному Собранию. Это, конечно, политический акт, но было видно, что президент гордится и доверяет конструкторам, которые работали над этими разработками. И к многим из них причастна Академия наук, в частности, ее новый президент Александр Сергеев. Он получил кредит доверия от президента и выступил с конкретными инициативами. Да, не все пока гладко, но работа идет. И в частности, одна из задач годового отчета, который уже написан, — дать рекомендации плана развития самой Академии наук. Александр Сергеев попросил Совет старейшин дать замечания к окончательному тексту, который пойдет в правительство и президенту. Я, в частности, написал 9 замечаний к проекту доклада о состоянии фундаментальных наук в стране. И это лишь один из примеров.

— Помимо смены руководства наукой, в стране сменилось руководство Сибирского отделения РАН. Как вы считаете, справляется ли на данный момент новое руководство Сибирского отделения и новый председатель СО РАН со своими задачами? Не вызывает ли вопросов уровень работы?

— Я думаю, что и команда Валентина Пармона вызывает положительные настроения. Пока это лишь настроения, о результатах говорить рано. Но важно, что у председателя СО РАН есть команда. Есть и физики, во главе с директором ИЯФа Павлом Логачевым, биологи, химики, геологи, и эта команда действует пока дружно. У Асеева команды не было. Я уже предупреждал, что такой стиль управления не соответствует традициям СО РАН, у нас всегда были сильные команды. Сложно руководить большими комплексами без команды. Не стоит бояться, что ученики станут сильнее учителя. Я, наоборот, всегда горжусь ими.

— Вы как бывший председатель СО РАН как никто другой знаете важность налаженной работы науки с представителями региональной и федеральной власти. Как оцениваете уровень такого взаимодействия сегодня?

— Федеральная власть в нашей стране на первом месте. Работа с президентом и его окружением здесь на первом месте. Важно также взаимодействие с правительством, его председателем. На моей памяти лучшим председателем правительства России был Евгений Примаков. Самая светлая личность, прекрасный ученый и смелый патриотически настроенный человек, который за 9 месяцев смог вытащить страну из финансового кризиса. Мы с Примаковым работали наиболее тесно, он приглашал меня на все заседания правительства. К слову, Александр Сергеев тоже посещает все правительственные заседания. И тут важно, чтобы президент РАН высказывал позицию всей Академии наук. И по тому, что можно видеть, он делает первые важные шаги в этом направлении.

— Получается, вопрос взаимодействия с региональной властью менее важен?

— Не совсем. Это тоже очень важный вопрос, но главным образом он касается маленьких научных центров. Новосибирский же научный центр работает не только на наш регион. Лаврентьев, например, не был членом Обкома, поскольку он считал, что работает на весь Советский Союз. Отмечу, что связь с регионом все равно нужна, но это важнее даже не для науки, а для власти. Важно, чтобы у представителей власти под рукой был человек, способный выразить профессиональное мнение. Но сейчас главная задача региональной власти — сделать Новосибирск центром притяжения кадров. А это очень важно, поскольку уровень достижений задается не начальством и не массами, а 10% наиболее грамотных людей. А уровень региона всегда очень легко увидеть, достаточно посмотреть телевизор, почитать газеты и послушать, о чем говорят в автобусе.

— А как в связи с этим оцениваете уровень Новосибирска?

— Когда-то уровень Новосибирска был выше, чем уровень Москвы, но сейчас произошел спад. Во многом потому, что СО РАН отстранили от процессов регулирования работы области, да и в целом роль науки у нас упала. Когда я был председателем СО РАН, я почти каждую неделю выступал на телевидении, меня туда тащили. А что сейчас? Хорошо, если наш председатель раз в месяц там появляется, и то эпизодически. Но потенциал у нас есть, есть вузы, предприятия, наука. Плюс у нас свободнее от тенденций, которые преобладают в западной части страны. Одна из таких тенденций — разбогатеть любой ценой. Во времена моей молодости молодые люди мечтали стать космонавтами, геологами, пограничниками. Сейчас же мечтают стать богатыми, и все. Понятно, что нищета — это унизительно, но ведь должен быть предел и стремление к высоким целям.

— Недавно президентом РАН был создан Совет старейшин, в состав которого вы вошли. Отмечается, что Совет играет немаловажную роль в работе Академии наук. Однако хотелось бы узнать о его деятельности подробнее.

— По Совету старейшин — хороший контакт есть. Председатель Совета старейшин академик Алексей Розанов был секретарем отделения биологических наук. Я знаю его со студенческих лет, и могу сказать, что он пользуется большим доверием, и часто советуется с Сергеевым. Сам же совет собирается нерегулярно. Мы собираемся отдельными группами, по отдельным вопросам. Но работа идет. Ведь важна не формальная сторона, а фактическая. А фактически появляются предложения и документы от имени Совета старейшин.

— На мартовском президиуме СО РАН разгорелась дискуссия о создании региональных представительствах РАН. Часть участников посчитали, что они создадут двоевластие с местными научными центрами, другие — что и вовсе разрушат систему науки в регионах. Какова ваша позиция по этому вопросу?

— В Сибирском отделении, как вы знаете, появились возражения против открытия представительств РАН в регионах. У нас их функцию выполняли научные центры. И мы боремся за то, чтобы центры сохранились, а не закрылись или превратились в исследовательские центры, утратив все координирующие функции. А координация очень важна! Это и объединяющий фактор институтов, и зародыши новых направлений, которые необходимы, и взаимодействие с местной властью и вузами. Эти функции сейчас исчезают. Позиция РАН такова сейчас, что новые представительства созданы лишь там, где нет региональных научных центров. Мы постараемся их восстановить. Раньше председатели научных центров входили в состав Обкома или были советниками губернаторов. У них было множество разных функций, которых сейчас нет. Инициатива ФАНО неправильна, и нужно с этим бороться.

Кроме того, отмечу, что недавно появились дополнения к плану реструктуризации Академии наук. Это план закончился в прошлом году. А в 2018 году из-под пера ФАНО появился еще 81 пункт, почти вдвое увеличив имеющийся план. Правки касаются прежде всего сельскохозяйственного сектора. Мне сложно судить о правильности такого шага, но могу сказать, что согласно этому документу, под реструктуризацию попадут и все научные центры Сибирского отделения, кроме двух: Новосибирского и Томского. С этим нельзя соглашаться! Эта инициатива не соответствует политике Академии наук и высказываниям президента страны.

— В связи с этим каково ваше мнение о полномочиях Федерального агентства научных организаций, целесообразности их работы?

— ФАНО действует так, как оно понимает. А понимает оно не всегда правильно. Там нет ни одного ученого. Там все чиновники, финансисты или вообще неизвестно кто. Есть лишь небольшая доля сведущих людей из бывшего аппарата Академии наук среди начальников управления и их замов. Сам Михаил Котюков — неглупый человек, но он финансист, который в науке не работает, и не скрывает этого. Я считаю, что мы должны с помощью Путина ограничить законные функции ФАНО управлением хозяйственным и имущественным комплексом Академии наук. И чтобы ФАНО не управляло научными и организационными вопросами. Нужно корректировать закон, надеюсь, что в скором времени так и будет. Уже сейчас президентом страны представлен новый закон, согласно которому полномочия РАН расширяются, а ФАНО сужаются. Но пока закон не принят, ФАНО торопится с такими документами, как дополнения к плану реструктуризации.

Я очень надеюсь, что после инаугурации президент России заметно поменяет правительство. Часть правительства не готова к работе в таких кризисных условиях. Не надо, конечно, бросаться в крайности и менять все. Но я считаю, что хотя бы половина служащих в правительстве страны должно быть широко грамотными людьми, имеющими большой практический опыт. Недавно поменялось руководство аппарата президента, и эффект очевиден. Вся работа идет сейчас через них. Многие инициативы РАН поддерживаются в аппарате президента. Заменен и состав Министерства образования и науки России. И тоже там появились грамотные люди. Но в целом изменения назрели, и касаться они должны не только науки в целом, но и научно-технического направления в правительстве.

— Недавно руководство РАН в лице президента Академии наук Сергеева выступило против Единого государственного экзамена, призвав отменить существующую систему. Вы согласны с этим?

— Я тоже отношусь к ЕГЭ отрицательно. Будучи преподавателем, я могу констатировать, что в результате появления ЕГЭ хороших студентов у нас не стало больше, а плохих стало вдвое больше. И это еще в одном из лучших вузов страны. Появился огромный пласт студентов, которые с трудом переходят с курса на курс. В свое время мы приходили в вузы, и на первых курсах было даже неинтересно, мы уже многое знали. Сейчас же ситуация тяжелая с математикой, физикой и особенно химией. В большинстве школ нет даже учителя химии, и как следствие — нет никаких базовых знаний. Как говорится, «благими намерениями вымощена дорога в ад». Намерение было благое — сделать всем одинаковый доступ к высшему образованию. Одинаковым он не получился, ведь чем дальше от столицы, тем легче все это можно продать или купить.

— Имея широкий международный опыт и опыт работы за рубежом, можете ли вы сказать, что там система построена лучше?

— На самом деле за рубежом тоже не все так гладко. Приведу вам пример: в США недавно появились протесты против практики распределения грантов, в частности, Национального института здоровья США, который является аналогом нашего министерства здравоохранения, но с более широкими полномочиями. И они также отвечают за распределение денежных средств. Согласно независимому исследованию, крупные гранты, как и очень маленькие гранты, не имеют высокой эффективности. Интересны выводы: когда денег много, это тоже неэффективно. Притом, что американский средний грант в биологии и медицине составляет $400 тысяч на главного исследователя. А ведь есть проекты и намного крупнее, которые для нас вообще недостижимы в финансовом плане. И получается, что для каждого исследования есть своя золотая середина. Нельзя платить и слишком много, и слишком мало. А у нас, к сожалению, эти вопросы вообще не обсуждаются! Недавно создан новый фонд РНФ, который возглавил один из начальников управления аппарата президента России. Там уже выделяются достаточно крупные гранты, но тут ведь важно понимать, как они будут расходоваться и на что, и ввести независимый аудит не только для распределения фонда, но прежде всего — для оценки эффективности результатов.

Континент – Сибирь

Андрей Березкин

Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 апреля 2018 > № 2575586 Николай Добрецов


Россия. УФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 19 апреля 2018 > № 2577753 Людмила Карнашевская

Потребительский рынок России в ближайшее время ждут серьезные изменения.

Людмила Карнашевская, член комитета по развитию женского предпринимательства Уральской ТПП, Директор межрегионального филиала Урал ООО "Такском": «Революция в маркетинге перекроит потребительский рынок России».

Потребительский рынок России в ближайшее время ждут серьезные изменения. Введение контрольно-кассовой техники, передающей в онлайн режиме фискальные данные в налоговые органы, выявило, что ритейлеры плохо знакомы с реальными предпочтениями граждан и ориентируется на устаревшую потребительскую корзину.

Директор межрегионального филиала Урал ООО «Такском», получившего в 2016 году статус фискального оператора, Людмила Карнашевская утверждает, что у россиян давно уже не пользуются популярностью такие продукты, как картошка, макароны и даже водка, которую вытеснило пиво.

Контрольно-кассовая техника позволяет собирать огромные массивы данных, с помощью которых, полагает Карнашевская, можно совершенно осознанно вести маркетинговую политику, а главное, формировать классический потребительский рынок, где спрос рождает предложение, а не наоборот, как происходит в России сейчас.

- Людмила Александровна, расскажите поподробнее, что выявили большие данных, которые Вы стали получать…

- В наш обиход достаточно давно вошло такое понятие, как аналитика больших данных или по-английски Big Data. И поскольку данные с каждой единицы контрольно-кассовой техники передаются в определенном формате, они сохраняются, анализируются и обобщаются. На основании этих данных можно сделать очень интересные выводы.

Например, у нас принято считать, что среднестатистический россиянин покупает в основном молоко, хлеб, макароны. Оказывается, нет: в десятке наиболее популярных продуктов не представлены ни макаронные изделия, ни картошка, ни фрукты. В топ-10 попали хлеб, пиво, колбаса, творог и лекарства. Возможно, на предпочтениях потребителей сказались мартовские праздники, сразу после которых мы проводили анализ. Но это говорит как раз о том, что большие данные позволяют прогнозировать, что следует завозить в торговые точки в то или иное время.

В дальнейшем эти данные будут только расширяться: в июле 2018 года добавится большой пласт пользователей контрольно-кассовых машин из числа индивидуальных предпринимателей, использующих труд наемных работников. В следующем году на передачу фискальных данных перейдет сфера услуг, и тогда можно будет понять, где у нас недостаток парикмахерских или стоматологических кабинетов, а где – избыток, поскольку приходит один посетитель в три дня.

- Но ведь любой предприниматель анализирует, какой товар покупают, а какой нет. Да и выбирать местоположение торговой точки он должен на основании статистических данных…

- Получается, предприниматели плохо считают, и потребители не получают то, что хотят. Мне кажется, до сих пор не сформирован классический рынок, в котором спрос рождает предложение. У нас сейчас все наоборот: предложение есть, а спрос анализируется плохо, долго и не совсем корректно. Набор товаров в продаже примерно один и тот же, потому что ритейлеры опираются в основном на ту корзину, которая была сформирована неизвестно сколько времени назад. Отсюда и потребительские мифы: мол, россияне едят преимущественно макаронные изделия и картошку. И мало кто задумывается, что в каждом регионе своя потребительская корзина, свой средний чек. Вот как только мы начнем ориентироваться на реальные предпочтения граждан, то тогда рынок будет формироваться под потребителя. И это важно как для бизнеса, так и для покупателя.

- По поводу введения контрольно-кассовой техники сломано немало копий: предприниматели опасаются, что с коммерческой тайной будет покончено. Насколько вообще обоснованы их страхи?

- В законе № 54-ФЗ четко прописаны права и ограничения оператора фискальных данных. Он может анализировать и предоставлять обобщенную информацию без персонализации. Никто никогда не укажет на конкретную точку и не скажет, что в этом магазине происходит то-то. А предоставление обобщенных данных будет только в плюс бизнесу: чтобы ориентироваться на рынке, недостаточно информации только о себе – нужно понимать, что и в отрасли происходит.

Сейчас мы можем посмотреть на предпочтения и всплески активности покупателей, понять, какие марки сыров продаются в том или ином магазине, какой средний чек в районе, сколько стоит та или иная продукция в конкретном регионе. У нас на сайте сейчас есть интерактивная карта России, где можно посмотреть предпочтения россиян за последний месяц. Нажимая на регион, можно узнать топ-10 товаров, которые покупали именно в данном регионе. Фактические данные поступают в режиме онлайн, то есть не надо ждать три месяца, чтобы провести маркетинговое исследование, которое, к тому же, достоверно лишь на треть.

Информация, мне кажется, полезна и профильным министерствам: в «Такском» приходят данные примерно с пятой части контрольно-кассовых машин России – можно уже сравнить и потребительскую корзину, и средний чек в районах. Можно даже посмотреть, что покупают в конкретной деревне и помочь бизнесу правильно организовать товарные потоки. Возможно, придется создать новые логистические центры. Сейчас многие товары завозятся через Москву, но ведь так быть не должно. Выгодно должно быть и бизнесу, и покупателю, а это возможно только на основе фактических данных.

- Какие еще возможности предоставляет анализ больших данных?

- Руководитель торговой точки с мобильного телефона может посмотреть, во сколько открылась касса, кто вышел на работу, сколько отбито чеков, каков оборот и какие товары пользуются повышенным спросом. Вся эта информация может анализироваться как в личном кабинете, так и выгружаться в формате Excel. Система интегрирована с 1 С, и открывающейся возможностью для получения данных нужно пользоваться.

В дальнейшем новый инструмент будет только развиваться. Мы уже сейчас можем сказать, кто из кассиров работает лучше, в какой период времени и сколько приносит денег компании. Также уже сейчас можно посмотреть, в какой период времени приходит больше покупателей и когда тратится больше средств. Из этого каждый собственник может сделать вывод, во сколько ему лучше открывать и закрывать магазин, чтобы увеличить выручку.

- А как работает система? Большой объем данных придется лопатить, чтобы получить нужную информацию?

- Да, объем данных огромен. Какие-то общие вещи мы будем показывать всем, а если нужна конкретная информация, мы можем сделать выборку. И сейчас очень важно создать понятные запросы по получению той или иной статистики. Пока мы после каждого обращения клиента начинаем писать техзадание и разрабатывать специальный доступ к массиву данных. На это уходит много времени. Но если мы будем понимать, что нужно рынку, то запросы сформируем заранее: допустим, нужно сделать выборку по определенной категории товаров, по большим или маленьким торговым центрам. Можно даже сделать запрос, кто лучше продает – мужчины или женщины. Один раз разработаем форму, и ею потом можно будет регулярно пользоваться.

Понятно, что за дополнительную информацию придется платить. Возможно, это будет плата за полученные гигабайты, возможно, за количество запросов – тут могут быть разные варианты. Если поступит индивидуальный запрос, которого нет в типовом, то придется заключать отдельный договор за отдельную плату. Но оно того стоит: наши данные достоверны на 99,99%, что делает маркетинг совсем другим, поскольку предприниматели видят весь рынок и понимают, что реально пользуется спросом.

Отдел по связям с общественностью Уральской ТПП

Россия. УФО > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > tpprf.ru, 19 апреля 2018 > № 2577753 Людмила Карнашевская


Россия > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 19 апреля 2018 > № 2577607 Сергей Катырин

Сергей Катырин: "Донорство нужно обществу, а следовательно, всем нам"

20 апреля в 1832 году российский врач Андрей Вольф провел первое в России успешное переливание крови. Президент ТПП РФ Сергей Катырин убежден, что развитие донорского движения – это важная составляющая социальной ответственности российского бизнеса.

Двадцатого апреля в России отмечается один из важнейших социальных праздников – Национальный день донора.

- ТПП РФ как институт поддерживает донорство крови. В СССР оно было широко развито, особенно в трудовых коллективах. Сейчас идет работа по возобновлению традиций. Вот вопрос: трудовые коллективы, как и тогда, смогут стать основой донорства?

- Смогут. Я бы даже сказал, должны, потому что донорство крайне нужно обществу, а следовательно, всем нам.

В прежние времена, с пятидесятых годов прошлого века и вплоть до распада СССР, безвозмездное донорство носило массовый характер, а объем заготавливаемой крови нередко превышал потребности клиник. Одной из важных составляющих такого результата было широкое вовлечение в донорство коллективов предприятий и организаций. Кровь сдавали целыми коллективами.

В стране прошла кардинальная трансформация социально-экономических отношений, старые добрые традиции подзабылись. Но кровь нужна! Организация корпоративного донорства – это сегодня важнейшая государственная задача. Что касается существовавшей практики, о которой я упомянул, то ее не только возможно, но и, на мой взгляд, необходимо возродить через организацию корпоративного донорства крови.

Убежден, что в долгосрочной перспективе в обществе непременно сформируется культура добровольного донорства крови. Если же говорить здесь о роли отечественного предпринимательства, то ему надо пройти нелегкий - в силу даже чисто психологических причин - путь к формированию позитивного отношения к добровольному донорству крови, поиску эффективных средств мотивации, привлечения к донорству людей прежде всего из числа своих же работников.

- Как видит ТПП свою роль в этом процессе?

- Хотел бы подчеркнуть, что инициатива возрождения лучших донорских традиций в стране активно поддерживается социально ответственными членскими организациями

Инициатором здесь выступила председатель одного из Комитетов ТПП РФ Ольга Пелехатая, чей бизнес связан с медицинской деятельностью.

В сотрудничестве с бизнес-объединениями и организациями ТПП РФ разработала программу поддержки донорского движения в России. Акцент сделан на информировании общества о действующей современной, безопасной и удобной системе донорства. Была подготовлена, как составная часть программы, передвижная экспозиция, которая рассказывает о зарождении, особенностях и развитии донорского движения в нашей стране, о работе первых станций переливания крови, современных достижениях и вызовах нового времени.

Мероприятия по популяризации донорства регулярно проводят торгово-промышленные палаты в регионах страны. Палата активно привлекает к этой работе свои членские, партнерские и дочерние организации, которые мы рассматриваем в качестве потенциальных и перспективных площадок для развития массового донорского движения. Мы изучили наиболее типичные проблемы донорского движения, чтобы разработать наиболее оптимальные варианты реализации программы.

- Что еще подразумевает программа?

- Ежегодное рейтингование участвующих в проекте как региональных ТПП, так и всего бизнес-сообщества, учреждение для лидеров специальных премий и дипломов, запуск специального сайта в Интернете.

Наряду с выставками и иными мероприятиями, использованием социальных сетей и специализированных интернет-порталов предлагается и такой способ привлечения внимания к теме донорства как установка в городах, а также на предприятиях-членах ТПП специальных стендов или «окон благодарности», где те, кому донорская кровь помогла выжить, или их близкие могли бы оставлять открытки со своим мнениями о людях, которые добровольно сдали свою кровь.

Одним из приоритетов ТПП в работе по популяризации донорства обязательно станет поддержка онлайн-проектов. В их числе – всероссийский интернет-портал по поиску доноров DonouSearch, он действует уже семь лет и объединяет свыше 60 тысяч доноров России и государств бывшего СССР.

Следующее направление – соцопросы, Это эффективное средство изучения общественного мнения и позитивного воздействия на общество. ТПП РФ имеет здесь большой опыт, мы готовы его применить для популяризации донорства крови.

- Проблема развития донорства – общегосударственная задача. Действует ли ТПП в этом направлении самостоятельно или в сотрудничестве с другими институтами?

- Мы, безусловно, тесно взаимодействуем через территориальные палаты, которых сегодня насчитывается свыше 180 во всех регионах страны, с региональными администрациями. Стремимся максимально привлечь к делу членские организации, входящие в систему ТПП. Это - более 700 союзов, ассоциаций и других объединений предпринимателей на федеральном и региональном уровнях, а также около 50 тысяч предприятий и организаций. Все они – потенциальные и перспективные площадки для развития массового донорского движения.

В Палате практикуется проведение на регулярной основе встреч делового актива с руководителями федеральных министерств и ведомств. Мы хотим провести подобную встречу с министром здравоохранения РФ, сопроводить ее презентацией нашей экспозиции, потом представить ее в Совете Федерации и в регионах. Это интересно и поучительно.

Россия > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 19 апреля 2018 > № 2577607 Сергей Катырин


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 19 апреля 2018 > № 2575972 Татьяна Становая

Олигархи и санкции. Как давление Запада изменит отношения крупного бизнеса и власти

Татьяна Становая

Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей

Новые санкции США, затронувшие не только чиновников, но и крупных российских бизнесменов, включая Олега Дерипаску и Виктора Вексельберга, стали одним из самых болезненных ударов для России с самого начала санкционного противостояния. Их последствия затронут многие сферы российской действительности: бюджетную и налоговую политику, процессы распределения собственности, отношения власти и бизнеса, макроэкономические параметры, а также окажут влияние на социальное самочувствие населения. Однако помимо этих прямых последствий, введенные санкции, как, впрочем, и вся санкционная политика США, будут иметь косвенные политические последствия, которые окажут сильнейшее влияние на перегруппировку сил внутри российской элиты.

Новый олигархат

Показательно, что именно сейчас, когда российский бизнес столкнулся с санкционными рисками, в обиход и российских, и зарубежных наблюдателей вернулся термин «олигарх». Как известно, Владимир Путин начал войну с олигархами еще в первые годы своего правления: в 2000–2003 годах были установлены негласные правила игры, по которым крупный бизнес должен был стать не просто политически лояльным, но и добровольно отказаться от влияния на политически значимые для Кремля темы.

Обсуждать с властью можно было вопросы налоговой и бюджетной политики, преференции и прочие «рабочие вопросы», но категорически запрещалось поднимать такие сюжеты, как конституционная реформа, отношения России и Запада, права человека, свобода слова и прочее. Все, что имело отношение к перераспределению власти, а не собственности.

Дело ЮКОСа должно было продемонстрировать всю серьезность намерений Кремля добиваться так называемой социальной ответственности бизнеса – еще один известный термин из первого срока Путина, означающий готовность предпринимателей признать примат политических (государственных) интересов над своими собственными.

С тех пор с олигархами, то есть фигурами, которые имели возможность и волю к использованию своего финансово-экономического ресурса для влияния на политические процессы, в России было покончено. Все выходцы из 90-х годов, сформировавшие свое состояние при Борисе Ельцине, превратились в обычных предпринимателей, вынужденных сохранять дистанцию от власти.

Но процесс оказался сложнее: адаптация бизнеса 90-х к новой реальности привела к заметной дифференциации внутри предпринимательского сообщества и параллельной кристаллизации нового типа уже путинского олигархата. Сегодня в России можно с уверенностью говорить о принципиально ином качестве и составе олигархии, чем в 90-е, а американские санкции вместе с внутриполитическими трендами могут дать импульс новым процессам перераспределения собственности, в основе которых окажутся уже приоритеты государства, а не экономики.

Только бизнес

Значительная часть российского бизнеса, сформированного в 90-е годы, с наступлением эры Путина предпочла выполнить требования новой власти дословно: политикой не заниматься, вести себя тихо, но при этом не проявлять излишней «патриотичности». Когда вставал вопрос о выделении финансовых ресурсов на политически значимые проекты (например, на молодежную организацию «Наши»), деньги выдавались без дополнительных вопросов. Воспринималось это как своеобразная форма политического оброка, платы за стабильное положение и минимизацию рисков конфликта с государством. Такую стратегию избрала большая часть бизнеса, включая и весьма крупных предпринимателей, таких как Владимир Потанин, Михаил Фридман, Владимир Лисин, Вагит Алекперов и так далее.

Для путинской власти эта категория предпринимателей остается своего рода балластом 90-х годов, избавиться от которого невозможно, но и доверять им Кремль не торопился. Тут стоит подчеркнуть одну важную особенность восприятия Путиным и его, прежде всего силовым, окружением проблемы «первоначального накопления капиталов» олигархами из 90-х: приватизация считалась процессом несправедливым, а получение госсобственности горсткой бизнесменов – непоправимым следствием исключительной слабости российского государства ельцинского периода. Сам президент неоднократно выступал против пересмотра итогов приватизации, что, однако, вовсе не означает в его понимании автоматическую легитимность владения полученными активами.

Между этой категорией бизнеса и условным «коллективным Путиным» сложилось устойчивое взаимное недоверие: первые всегда опасались отъема собственности, а «коллективный Путин» – нелояльности. Бизнесмены из 90-х, генетически не связанные с текущими стратегическими интересами государства, видятся консервативному окружению Путина потенциальным союзником Запада.

Во время нарастающего санкционного давления именно эта категория оказывается самой уязвимой внутри страны. Во-первых, у этих бизнесменов нет прочных опор внутри путинского режима. Во-вторых, они располагают ресурсами и возможностями для активной коммуникации с западной аудиторией, пытаясь минимизировать для себя риски (достаточно вспомнить громкое предновогоднее интервью Михаила Фридмана). В-третьих, эта группа бизнесменов ведет себя как классический прагматичный «капиталист», цель которого – максимизация прибыли, а не подстраивание под политические нужды.

В результате получается опасное сочетание: когда есть много ресурсов, но мало политического влияния. В мирное время это было бы чревато разве что локальными последствиями, однако в военное время (а с точки зрения путинской элиты, страна находится в состоянии геополитической войны) у власти неизбежно возникает соблазн «восстановить справедливость» и мобилизовать ресурсы, которые, как ей кажется, пару десятков лет назад были распределены без учета государственных приоритетов. Это не значит, что начнется процесс пересмотра итогов приватизации, но условный режим осажденной крепости снижает барьеры на пути тех, кто «в интересах государства» может инициировать более эффективное, с их точки зрения, использование активов, оказавшихся под санкциями.

Союз капитала и власти

За последние 18 лет среди олигархов 90-х выделился особый слой предпринимателей, которые в качестве стратегии выживания избрали не только дословное следование правилам игры, но и формирование коалиций с близкими соратниками президента Путина. Тут можно назвать два ярких примера. Первый – Алексей Мордашов, который вместе с Юрием Ковальчуком и «Сургутнефтегазом» стал участником крупнейшей в России медиаимперии Национальная медиа группа. НМГ появилась в 2008 году и стала не просто влиятельным игроком во внутрироссийской информационной политике, но и примером эффективного союза капитала 90-х с путинским политическим ресурсом.

Еще один пример – Леонид Михельсон – единственный частный крупный предприниматель, уцелевший на газовом рынке России, где с приходом Путина к власти начался процесс поглощения и выдавливания «Газпромом» всех независимых производителей. «Новатэк», чья сделка по продаже блокпакета акций французской Total сорвалась в 2005 году, попытался приспособиться ко все более агрессивной среде с помощью частичной сдачи «Газпрому», получившему в 2006 году 19,9% акций независимого газового производителя. Однако гарантий сохранности не дало и это. Следующий шаг был сделан в 2009 году, когда партнером Михельсона стал товарищ Путина по кооперативу «Озеро» Геннадий Тимченко. С тех пор и отношения с иностранцами выстроились, и бизнес был выведен из-под политических рисков.

Такие бизнесмены сейчас тоже оказываются уязвимыми, но уже не из-за давления околовластных игроков, а из-за токсичности их политических партнеров. Тот же Тимченко был вынужден выйти из «Новатэка» (сохранив, правда, свою долю через Volga Group), минимизируя возможное влияние санкционного режима на работу компании.

Положение Мордашова в этом смысле, с одной стороны, лучше – Ковальчук не участвует в его металлургическом бизнесе. Но с другой стороны, сложнее – администрация Трампа выбирает мишени с учетом не только политических факторов. Главная жертва последних санкций – Олег Дерипаска – не имел крупных бизнес-партнеров из путинского окружения, но попал под удар из-за роли «Русала» на рынке алюминия в США.

Наличие политически влиятельного, приближенного к президенту партнера снижает интерес со стороны силовиков и помогает расширяться внутри страны (последний пример – покупка «Новатэком» госкомпании «Алроса»: сделку удалось провести, несмотря на сопротивление самого Игоря Сечина). Но чем сильнее будет санкционное давление, тем жестче будет проверяться на прочность союз друзей Путина с олигархами 90-х и тем уязвимее будет их бизнес-модель в глазах конкурентов и иностранных инвесторов.

Бизнес на службе

Еще одна наиболее интригующая группа российских крупных собственников – это ельцинские олигархи, ставшие путинскими бизнесменами: Олег Дерипаска, Роман Абрамович, Алишер Усманов и некоторые другие, кто сумел не только остаться частью бизнес-элиты, но и отличиться какими-то заслугами перед Кремлем. Всех их объединяет опыт совместного с Путиным урегулирования того или иного кризиса, решения каких-то общих задач.

Олег Дерипаска еще много лет назад, оказавшись в остром конфликте с США, досрочно встроился в антиамериканский тренд, гармонично совпав с настроениями в Кремле. Попытки достучаться до американской элиты (например, в вопросах получения визы) создавали проблемное поле, пересекающееся с президентским, и содействовали сближению политических и корпоративных интересов.

Свои заслуги перед Путиным имеет и Роман Абрамович. В свое время он сыграл политическую роль в деле ЮКОСа, в качестве особой политической повинности брал на себя развитие Чукотки, проявлял особый уровень патриотизма, финансируя российский футбол.

Привилегированное положение занимает и Алишер Усманов. Под его контролем находятся важные коммуникационные ресурсы внутри России (прежде всего «ВКонтакте»), отобранные когда-то у несговорчивых предпринимателей.

Эти бизнесмены имеют определенную политическую значимость персонально для президента, а значит, внутри страны они, вероятно, застрахованы от худших сценариев типа насильственного отъема собственности и тем более посадки. Однако определенная политическая значимость не равнозначна устойчивым благоприятным условиям. В психологии путинской элиты готовность предпринимателей оказывать услуги или участвовать в разрешении сложных политических проблем – разновидность государевой службы, а тут могут как помиловать, так и разжаловать.

Как Кремль будет спасать эту категорию бизнесменов, попавших под санкции, мы узнаем очень скоро на примере Олега Дерипаски. В любом случае потенциальный масштаб такой помощи весьма ограничен: чем больше будет компаний, попавших под санкции, тем сложнее будет применять его универсально, в отношении всех.

Обсуждаемые сегодня механизмы создания внутренних офшоров, освобождения от налогов, предоставления кредитов не могут применяться в масштабах всей экономики. Поэтому и появляется альтернатива – перераспределение собственности в пользу государства или хозяйствующего субъекта – условного агента государства. Политическая значимость таких бизнесменов, как Дерипаска, может гарантировать учет их базовых интересов, но вовсе не сохранность и тем более успешность бизнеса после санкций.

Олигархи по-путински

Все упомянутые бизнесмены в той или иной степени – выходцы из 90-х. Тот самый ельцинский олигархат, который при Путине превратился просто в крупных собственников, пытающихся приспособиться к новой политической реальности, сохранить и приумножить свои активы, выведя их из-под внутриполитических рисков. В этом плане пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прав, когда говорит, что в России больше нет олигархов, ведь под олигархами, как правило, понимают именно бизнесменов ельцинской эпохи.

Однако за последние 18 лет в России сформировался и новый олигархат, представленный близкими соратниками президента, которые получили в управление крупные активы, фиксирующие их особое положение внутри российской элиты. Этот тип олигархов функционирует в весьма ограниченных условиях. Как правило, они не владеют активами, а лишь управляют ими (Игорь Сечин в «Роснефти», Сергей Чемезов в «Ростехе»). А если и владеют, то их доходы все равно полностью зависят от близости к государству и госкомпаниям, от обслуживания их интересов, выполнения госзаказов (Ротенберги, Тимченко, Ковальчуки).

Смена власти означает для них угрозу потерять активы и экономические возможности. Такая зависимость также подразумевает и ограниченность политического влияния. В отличие от олигархата 90-х годов, когда крупный бизнес прямо участвовал в принятии политических решений и даже определял их (например, при переизбрании Бориса Ельцина в 1996 году), нынешний окологосударственный олигархат имеет влияние лишь по ограниченному кругу вопросов и находится по отношению к власти в подчиненном положении.

Для путинских олигархов санкции могут стать даже не угрозой, а возможностью теснее прижаться к государству. Ключевой актив для этой категории не сами компании, которыми они управляют, а подключение к системе распределения благ со стороны власти. А там логика работает иначе: чем сильнее давление Запада, тем глубже может быть их интеграция в политические и государственные процессы. При этом для государства приоритетом будет оставаться не самочувствие путинских олигархов, а состояние крупных предприятий, неблагоприятное положение которых может привести к тяжелым социально-экономическим последствиям регионального или даже федерального масштаба.

Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей.

Не менее важным процессом, чем спасение отдельных компаний, станет для государства купирование макроэкономических рисков: нестабильность на валютных рынках, инфляция, падение уровня доходов населения и прочие системные вызовы санкционного периода.

Главная дилемма будет заключаться в том, нужно ли либерализовать экономику и дать больше свободы хозяйствующим субъектам или передать все в руки государства. Логике экономического развития будет противопоставлена логика геополитического противостояния, запросу на реформы – приоритеты безопасности и контроля. Все это создает сильный соблазн поставить президента перед отчасти искусственным выбором между экономикой и государством. И если такой выбор в итоге будет обозначен, значит, по сути, он уже сделан и логика войны победила логику развития.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 19 апреля 2018 > № 2575972 Татьяна Становая


Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин

«После кризисов Россия стала терять свое место в мире»

Глава РСПП: бизнес ждет новое правительство и не торопится с инвестициями

Петр Нетреба

Предприниматели ждут поддержки от государства на фоне ужесточения санкций США. Соответствующие переговоры с премьер-министром Дмитрием Медведевым начались 30 марта и продолжились 12 и 17 апреля. Бизнес настаивает на предсказуемой экономической политике и очередном моратории на изменение налоговой системы до 2024 года, рассказал в интервью «Газете.Ru» основной участник этих переговоров, глава РСПП Александр Шохин.

— Насколько сильный «запас прочности» у российского бизнеса перед внешними вызовами? Почему последние санкции США, объявленные 6 апреля, и эскалация российско-американских отношений по сирийской проблеме не нанесли глубокую травму экономике?

— Внешние вызовы сказываются на российских компаниях по-разному. Разумеется, вся российская экономика страдает из-за чрезвычайно высокой неопределенности и волатильности рынков, связанных с действиями ряда иностранных государств и, в частности, США. Так, курс рубля за последние несколько дней сначала испытал десятипроцентную девальвацию по отношению к евро и доллару США, а затем частично отыграл падение. Существенно снизились индексы ключевых российских фондовых площадок. Так, с 6 по 12 апреля 2018 года индекс РТС снизился с 1236,5 до 1125,1 пункта, максимально опустившись за указанный период до 1083,5 пункта. За аналогичный период индекс Московской биржи опустился с 2281,2 до 2210 пунктов при минимальном уровне в 2090,9 пункта.

В результате в «водоворот» попали даже те компании, в отношении которых новые ограничения не были введены, но которые были в той или иной форме связаны с соответствующими секторами экономики.

Кроме того, из-за новых санкций существенно осложнился трансферт технологий из-за рубежа. Так что я бы не стал говорить о том, что последние санкции остались не замеченными российской экономикой, по крайней мере, в краткосрочном периоде.

Впрочем, на сегодняшний день в условиях высокой зависимости бюджетных поступлений от углеводородов подпадание под санкции металлургов сказывается на пополнении российского бюджета не настолько сильно, как было бы в случае распространения аналогичных ограничений на нефтегазовый сектор. Так, министр финансов Антон Силуанов в конце 2017 года прогнозировал долю нефтегазовых доходов в бюджете России в 2018 году в 37%.

Что касается отдельных компаний, то их устойчивость перед внешними вызовами и точечными санкциями связана со значимостью в их бизнесе внешних рынков в целом и рынков государств, введших санкции, в частности. Немаловажна и зависимость бизнеса от доллара США. Для попавших под санкции компаний исполнение контрактов в долларах будет крайне затруднено, если вообще возможно. Соответственно, особенно актуальной становятся задачи выхода на новые рынки и заключение контрактов в иных иностранных валютах или в рублях.

Кроме того, последние санкции привели к дополнительному росту неопределенности ввиду разрыва между реальной стоимостью акций попавших под санкции компаний в соответствии с рыночными условиями и показателями их деятельности, с одной стороны, и фактической оценкой компаний на основе спекулятивных действий и опасений рынка, с другой. При этом последние события не слишком сильно сказались на волатильности рынков сырья и продукции, производимой бизнесом, пострадавшим от санкций.

Это говорит о том, что после некоторого успокоения рынков цена акций компаний может постепенно вырасти. Соответственно, в выигрыше могут оказаться те инвесторы, которые не поддадутся панике и приобретут ценные бумаги российских компаний.

— Стоит ли сейчас относиться к задаче, повторно поставленной президентом, по увеличению экономического роста до среднемировых 3—4% как к реалистичной? Тем более, что эта задача ставилась неоднократно и ни разу не была выполнена. А к 2018-му году мы подошли с ростом всего 1,5%, что, скорее, похоже на стагнацию …

— Действительно, президент уже не первый и даже не второй раз ставит задачу о темпах роста. Еще в 2007 году, перед кризисом 2008 - 2009 годов, стояла задача догнать и перегнать по душевому ВВП Португалию и стать пятой экономической державой в мире. Многим из этих задач уже второй десяток лет. А после двух кризисов, 2008 — 2009 годов и 2015 — 2016 годов, Россия стала терять свое место в мировой экономике и торговле.

Но дело не только в цифрах. Мне кажется, более важно то, что президент в последнем послании Федеральному собранию акцентировал внимание, прежде всего, на необходимости технологического развития.

Хроническое отставание России в технологиях, какие бы темпы роста ни были, все равно не позволяет сохранить свое место и влияние в глобальной экономике, в глобальном разделении труда, в глобальных цепочках добавленной стоимости.

Отсюда одновременно и такие добавки, если можно так выразиться, к этим макроэкономическим сюжетам: мы обязаны не только в экономике, но и в цифровизации управления, в подготовке кадров выходить на рубежи передовых стран. А для этого нужен рывок.

— Как его обеспечить?

— Еще десять лет назад можно было полагаться на углеводороды. И за счет этих ресурсов какие-то задачи можно было решать, потихонечку трансформируя экономику, снижая зависимость от экспорта нефти и сырья. Сейчас таких возможностей все меньше и меньше. Сырьевые экспортные товары, прежде всего, нефть, подешевели, и перспектив выйти на цифры, которые еще недавно казались незыблемыми, нет.

Ситуация нас подталкивает к тому, чтобы двигаться как можно быстрее. Прежде всего, это надо делать в высокотехнологичных производствах. Двигаться надо, основываясь на притоке инвестиций в основной капитал. Не случайно появилась еще одна задача — выйти на уровень инвестиций в основной капитал не ниже 25% ВВП. И здесь мы наталкиваемся на нашу традиционную проблему — уровень инвестиций у нас намного ниже уровня сбережений. То есть деньги в экономике, у населения есть, но инвестиций мало.

Поэтому необходимо создать условия для трансформации сбережений в инвестиции и на основе этого сделать рывок в экономическом росте. Эту задачу надо немного по-другому, может быть, переформулировать, чтобы было понятно, что речь не идет об установке роста в 1,5% ВВП или 3,8%. Это только внешний индикатор. По существу нужно, действительно, сделать рывок на основе более активного инвестиционного процесса.

Он, в свою очередь, возможен только на основе расширения пространства экономической предпринимательской свободы, на основе частной собственности и частной инициативы.

Если мы выстроим эту цепочку правильно, то выйдем на ту траекторию, которая нам позволит развиваться именно темпами между Германией и Китаем.

— Где можно взять деньги на инвестиционный рост: в федеральном бюджете, у корпораций или населения?

— Бюджет не должен быть основным инвестором, он должен быть соучастником процесса. Государство должно создавать нормальные условия для того, чтобы и население, и корпорации, и малый бизнес, а не только крупные компании и корпорации, инвестировали в развитие производства.

Наши исследования показывают, что бизнесу и населению не хватает уверенности в завтрашнем дне. Неясно, какая будет экономическая политика, будут ли повышаться налоги, будут ли страховые платежи оставаться страховыми или через бюджет будут приходить в виде неких пособий. Даже в чисто экономическом поле есть много развилок и вопросов, на которые пока нет ответов. Эти ответы нам обещают дать «как только — так сразу».

Вот, прошли выборы, пройдет инаугурация, будет сформировано новое правительство — и оно ответит на все эти вопросы. Коль скоро это так — можно подождать. Подождать и не торопиться с теми или иными проектами, планами развития компаний и так далее.

Многим корпорациям до сих пор непонятна не только конкретная конструкция тех или иных видов налогов, таких как, например, НДС или налог на прибыль. Разговоры о налоговом маневре подзатихли, но я думаю, что точка не поставлена. В мае эта дискуссия начнется, может быть, с новой силой. Но бизнесу до конца не понятны окончательные решения по донастройке налоговой системы, даже безотносительно к налоговым маневрам.

Возьмем неналоговые платежи. Мораторий некоторый на их повышение был объявлен. Тем не менее, креатив и федеральных, и региональных, и муниципальных органов власти, и бюджетных учреждений различного уровня таков, что можно обложить этими неналоговыми платежами бизнес так, что мало не покажется. Даже стабильность налоговой системы здесь не поможет. Не случайно, что бизнес последнее время сконцентрировал свой диалог с правительством именно на теме неналоговых обязательных платежей.

Например, те же экологические и утилизационные сборы. Мы понимаем, что экология важна. Но очень плохо, когда нет определенности в том, как соотносится экологическая компонента с фискальной. Если эти платежи будут переданы в Налоговый кодекс и будут администрировать ФНС, то это будет еще с большей очевидностью фискальным компонентом системы, нежели экологическим.

Далее, страховые взносы. Ликвидируют ли все страховые фонды, по сути дела, и будет эта система частью бюджетной? Или сохранится страховое начало в деятельности того же Фонда социального страхования? Что будет с накопительной пенсионной системой? Таких вопросов, к сожалению, очень много.

Последнее время мы часто упражняемся в разработке стратегических документов. Но окончательных ответов на многие, на первый взгляд, частные вопросы нет.

А таких частных вопросов так много, что это, вообще-то, превращается в системную проблему отсутствия предсказуемости экономической политики.

— До выборов президента многие ждали тот или иной вариант социально-экономической программы, а получили краткое поручение администрации президента разработать «национальные цели развития РФ на период до 2024 года». Как вы будете определять приоритеты?

— Это вы ждали. На самом деле, раньше середины мая 2018 года ждать этой программы не стоит. Экономическая программа действующего президента и одновременно кандидата в президенты не может быть чересчур конкретной. Слава богу, что в ней не было популистских обещаний решить те или иные вопросы, как предлагали другие его соперники по выборам.

Возьмем пример другого рода. Есть такой непредсказуемый президент Дональд Трамп. Он, действительно, импульсивный и непредсказуемый. Тем не менее, он одно из своих ключевых предвыборных обещаний реализовал, принял налоговую реформу, даже несмотря на то, что ее не так просто было провести через Конгресс. То есть даже наиболее чувствительные реформы можно быстро не только объявить, но и реализовать.

Честно говоря, мы хотели бы жить не в сослагательном наклонении. Мы не имеем права тратить время понапрасну. И так его много потеряли.

Кроме того, у нас пакет тех или иных реформ уже есть. Даже если взять наработки Центра стратегических разработок, то многие из них можно реализовывать с колес. Например, предложения по судебной реформе. Некоторые изменения в процессуальных нормах, в УПК, в КОАПе, в процессуальном кодексе Верховный Суд сейчас вносит в Госдуму. Безусловно, ничто не мешает еще дальше продвинуться на пути снижения правоохранительного давления на бизнес.

РСПП еще пару лет назад выдвинул такие предложения. Так, мы давно ставили вопрос о том, чтобы члены органов управления хозяйственных обществ применительно к уголовному преследованию рассматривались как предприниматели. Есть такая гуманная норма в законодательстве, что нельзя предпринимателей арестовывать до суда. Но в реальности предпринимателями оказывались индивидуальные предприниматели, предприниматели без регистрации юридического лица и так далее. Сейчас в Государственной Думе уже в первом чтении рассмотрен вопрос о поправках, согласно которым, председатели советов директоров и члены советов директоров, наблюдательных советов, члены правления будут приравнены к предпринимателям. Тогда их нельзя будет закрывать до суда, а придется использовать другие формы — домашний арест, залог или поручительство. Хотя понятно, что от новой формулировки до имплементации этой нормы дистанция огромного размера.

Мы также считаем, что надо больше использовать механизмы чисто фискального наказания. Если возмещается ущерб, платится штраф в бюджет, то по определенным составам преступлений надо освобождать от уголовной ответственности. Такая финансовая ответственность уже достаточно сильное наказание. Есть целый ряд других предложений, которые мы обсуждаем, в рамках созданной два года назад рабочей группы по мониторингу правоприменительной практики в отношениях бизнеса и правоохранительных органов. Если этот набор обсуждаемых и лежащих на поверхности предложений будет не только обсужден, но и доведен до поправок в законодательство, а эти поправки может внести президент, то их можно принять уже в рамках весенней сессии Думы. Это будет серьезный шаг в направлении создания большей определенности и предсказуемости деловой среды.

Безусловно, какие-то вещи нужно делать, если угодно, показательно. Я имею в виду не показательные процессы и возбуждение дел против членов списка российского Forbes. Я имею в виду показательные действия, например, по снижению доли государства в экономике. Но пока что мы видим, что доля государства в экономике все время растет. Так расчистка банковского сектора тоже привела к увеличению доли государства.

Конечно, мы видим заявления ЦБ, что все, по сути, национализированные через Фонд консолидации банковского системы банки будут продаваться. Но вопрос в том, кто их будет покупать. Иностранных инвесторов особо нет, и в ближайшее время, наверное, не будет. Стало быть, деньги нужно искать внутри. Но для этого должна быть определенность в том, что банковский бизнес будет доходным, перспективным и маржинальным. Выставить на продажу легко, а продать не так просто.

Поэтому очень важно государству определиться, что важнее, фискальная компонента от сокращения доли государства, от приватизации либо структурно-институциональная.

Мы считаем, что ожидания продать подороже привели к тому, что доля государства в экономике вдвое увеличилась. Кроме того, мы видим, что фискальный интерес реализовать очень сложно. Поэтому нужно идти через структурный интерес. Расширять поле частной инициативы и частного капитала. И за счет этого рассчитывать, что в будущем мы получим дополнительный эффект от сокращения расходов государства и бюджета на поддержку госкомпаний и в расчете на расширение налоговой базы. Такие демонстрации очень нужны как показатель того, что государство начинает двигаться в этом направлении.

— А нужна ли бизнесу реформа надзорных и карательных органов власти, например, создание аналога ФБР — структуры, совмещающей в себе функции СК, ФСБ и МВД?

— В конце 1991 года, когда развалился СССР и полномочия перешли к российскому правительству, возникла идея создать министерство государственной безопасности, слив МВД и остатки КГБ. Просуществовала эта объединенная конструкция очень недолго. Потому что сразу возникло ощущение, что это будет структура-монстр с концентрацией всей власти в одних руках.

И сейчас объединять в одном месте силовые функции достаточно опасно.

Но нужно ли держать в каждом правоохранительном органе свои следственные подразделения — это тоже вопрос. Можно говорить о необходимости большего прокурорского надзора за следствием. И, в этом смысле, считаю, что можно поддержать генерального прокурора Юрия Чайку, который недавно как раз говорил о том, что часть полномочий прокуратуре неплохо было бы вернуть, которые при реформе, связанной с созданием СКР, прокуратура потеряла.

Речь идет, прежде всего, о том, чтобы прокуратура представляла интересы государства, в том числе в судебном процессе. Когда я говорил о том, что в ряде случаев по экономическим преступлениям надо расширить перечень составов, при которых возмещение ущерба и штраф являются достаточным наказанием, здесь мы должны больше ориентироваться на оценку интересов государства. А так у нас обвинительный уклон: следователь начал, прокурор поддержал. Судье деваться некуда, лучше поддержать и тех, и других, а то, глядишь, следователь придет выяснять, почему судья такой добренький. В результате у нас нет в этой системе защиты интересов именно государства, а не конкретных ведомственных интересов. Может быть, какая-то реформа здесь в ближайшее время и имеет право на существование, но не в виде концентрации всех следственных действий в одних руках.

— Так ли остра, по-вашему, в бизнес-среде проблема наследования, как об этом говорят эксперты?

— Мы считаем, что многие элементы англосаксонского наследственного права не мешало бы инкорпорировать в российскую правовую систему. В частности, условное наследство. Когда наследство передается наследникам при условии, что они выполнят какие-то обязательства. Например, не распылять тот или иной пакет акций. Наше законодательство не позволяет это делать. В итоге богатые и не очень богатые, средние предприниматели обращаются к англосаксонскому праву, к их наследственным фондам, трастам и так далее. Не потому, что они бегут из России, а потому, что наше законодательство несовершенно. И мы поддерживали инициативы депутатов, в частности, председателя комитета по госстроительству Госдумы Павла Крашенинникова, что законодательство нужно усовершенствовать и повысить привлекательность российской юрисдикции для наследственных дел. Вот недавно один из ведущих предпринимателей заявил, что он уже готовится к тому, что придется передавать бизнес наследникам. Но он выставил условие, что распыления акций не будет. Но это условие по российскому законодательству не проходит. Значит, придется регистрировать все эти наследственные фонды или соответствующие условия «на той стороне».

Мы уже много сделали для повышения привлекательности российской юрисдикции. И решение еще и наследственного вопроса, может, не главный, но очень важный, на мой взгляд, шаг. Это не значит, что мы должны переходить с континентальной системы права на англосаксонскую. Но многие элементы англосаксонской системы вполне можем инкорпорировать в российско-континентальную, по сути дела, правовую систему.

— Как долго еще стоит продолжать обсуждать варианты изменений налоговой системы? Вы говорите о том, что до сих пор толком не известно, в каком объеме бизнес несет налоговую нагрузку: «Надо сначала все посчитать и, когда правительство предложит налоговый маневр, придерживаться этого объема, не допуская роста налогов». Почему Вы опасаетесь, что базовое предложение Минфина налогового маневра по формуле 22% на 22% все же приведет к росту налоговой нагрузки?

— Общая конструкция такова, об этом министр финансов неоднократно говорил, что любой такого рода маневр обладает фискальной нейтральностью. То есть повышения ставок не будет. Нам нужно, оценивать последствия не только макроэкономические, что доля налогов в ВВП не увеличится, а если будет увеличиваться, то только с точки зрения улучшения собираемости, как это произошло в 2017 году.

Нас сейчас больше интересует роль налогов, стимулирующая инвестиционный процесс. В этой связи надо дать ответ на многие вопросы. Например, должна ли в современной цифровизирующейся экономике снижаться цена труда? Труд у нас дефицитный ресурс. Главный ли фактор то, что экономика находится в тени и у нас высокие затраты на труд, в связи с чем многие работодатели, как считается, платят в конверте? Поэтому суммарный платеж страховых платежей в 30% — это тормоз для того, чтобы обелить экономику? А снижение до 22% — это уже стимул выходить из тени или нет? У нас же ведь сейчас суммарная ставка страховых платежей 34%. А 30% – это, вообще-то, льготная временная ставка.

Я считаю, что если мы зафиксируем 30% как постоянную ставку страховых взносов, это уже бы повысило предсказуемость этой системы.

Если же мы повысим НДС или введем налог с продаж, то это приведет к сужению спроса. У нас только-только начали расти реальные доходы населения. До этого они несколько лет только снижались. Теоретически можно перераспределить нагрузку в сторону косвенных налогов, но сейчас для этого не самое подходящее время.

Поэтому идет спор о том, можем ли мы в ближайшие годы сделать рывок на основе этого налогового маневра, либо нам что-то другое нужно. Улучшение предпринимательского климата и деловой среды может сыграть более существенную роль, чем такое перераспределение налоговой нагрузки.

Я не считаю, что наша налоговая система совсем уж неэффективная. Она по многим параметрам лучше налоговых систем, существующих в ряде других стран. Донастраивать ее, безусловно, нужно. Мы как раз и предлагаем правительству думать на эту тему. Могут быть использованы механизмы селективной, выборочной поддержки, не отраслей и регионов, а инвестиционных процессов. Например, есть специнвестконтракт. Сейчас готовится закон о развитии этого механизма. Главная идея в том, что инвестор, принесший свой миллиард рублей, получит гарантию от всех регуляторов в том, что условия реализации проекта не будут меняться весь период его окупаемости. Мы должны открыть всем, кто готов инвестировать, возможность это сделать и получить предсказуемость на разумный период. Это же ответ и на вопрос о том, как использовать инвестиционный ресурс компании.

Сейчас ликвидность есть, а предсказуемости нет.

— То есть решение по налоговой модели может быть отложено…

— Нет, я считаю, что его не надо откладывать, надо принимать решение.

— И это решение не должно нарушить действующую модель?

— Принципиально не трогая нынешнюю модель.

А решение, на самом деле, состоит в том, что какое бы решение или отсутствие решения ни имело место, нам лучше его заморозить не на год-два, а до 2024 года как минимум.

— Вам удалось добиться от правительства исчерпывающего перечня неналоговых платежей?

— Такой перечень мы в принципе, имеем. У нас есть версия бизнеса из 70 с лишним платежей обязательных платежей. И есть версия Минэкономразвития и Минфина, в которых около 50 платежей. Даже если считать, что эти 50 позиций предмет для обсуждения, то уже сейчас мы договорились о том, что мы их рассортируем. Некоторые из этих платежей носят характер государственной пошлины. Их можно смело убрать в тот раздел Налогового кодекса, который так и называется «Государственные пошлины». А некоторые платежи носят характер коммерческих услуг. В этом случае проблема, оказывается, связана не только с неналоговыми платежами, а со всей бюджетной системой.

Многие функции федеральные региональные и муниципальные органы исполнительной власти перекладывают на бюджетные учреждения, которые они создают. Чтобы получить то или иное решение федерального органа, предприниматели вынуждены идти по указанному им адресу и за деньги получать ту или иную экспертизу. Например, в одном из регионов требуется такая спецоценка условий труда, когда вы должны оценить к какой категории относятся условия труда, там высокие риски, низкие, по заболеваемости, профессиональные и т.п. Компании делают этот аудит за деньги и, казалось, получают результат. Но в регионе вводится платеж за экспертизу качества выполненных экспертиз условий труда. И опять бизнес платит.

То есть, можно придумывать многочисленные пирамидальные системы неналоговых платежей, которые никто не контролирует. И если мы переводим неналоговые платежи в закон, что-то надо делать с этими бюджетными учреждениями, которые работают на своеобразном хозрасчете. Если мы им устраняем возможность зарабатывания денег на бизнесе, то их нужно финансировать из бюджета. Но если мы их в свободный полет пускаем, они будут резвиться сколь угодно долго.

Сейчас мы договорились с правительством, что часть неналоговых платежей будут отражены в Налоговом кодексе, а часть — в отдельном законе. В этом законе самый важный пункт будет о том, что реестр платежей будет устанавливаться на федеральном уровне. Лезть в этот перечень можно только через закон. Это такой минимум, о котором мы договорились. Но многое зависит от того, что мы включим в Налоговый кодекс. Для бизнеса включение неналоговых платежей в Налоговый кодекс дает плюс в том, что это высокий уровень законодательства. А минус в том, что сейчас за неуплату этих неналоговых платежей грозить только административное наказание. Но если они попадут в Налоговый кодекс, наказание станет уголовное. Поэтому нам важно посмотреть, а являются ли эти платежи налогами, как нас убеждают некоторые наши оппоненты. Например, экологический сбор, утилизационный, «Платон», и так далее, когда их вводили, говорили о сугубо целевом характере этих взносов.

Поэтому лучше сделать первый шаг, понимая, что потребуется и второй: принять универсальный закон о неналоговых платежах и механизме их введения, пересмотра ставок, который бы поднял бы уровень принятия решений. Спор с правительством еще идет, но теперь по деталям. Сейчас мы смотрим по каждому виду платежей куда лучше их перевести: в Налоговый кодекс или в отдельный закон, или вовсе отменить. Мы считаем, что начинать надо с того, чтобы часть их отменить. Потому что они явно являются результатом креатива органов власти и тех бюджетных учреждений, которых расплодилось чересчур много.

-Какой реформы институтов социальной поддержки вы ждете? Надо ли объединять ПФР, ФОМС и ФСС «физически» или достаточно оцифровать их данные в единую базу?

— Мы 15 с лишним лет выстраивали систему страховых платежей, и не случайно все эти фонды называются страховыми. Если их сейчас все погрузить в бюджет и сделать просто «мешками», через которые проходят платежи, с администрированием через ФНС, наверное, можно что-то сэкономить. На численности, на зданиях и сооружениях. Но я бы не торопился их объединять в одно ведомство. Системы по-разному функционируют. Например, ФОМС страховым принципам особо не следует. В ряде случаев мы видим, что регионы, уплачивая взносы за неработающее население, несут нагрузку в меньшем объеме, чем работодатели, платящие за своих работников. А стандарты обязательного медицинского страхования равнозначны — что для работающих, что для неработающих.

Но что касается Фонда социального страхования, то он на 95%, если не больше, страховой фонд. Там не страховых платежей всего два: единовременное пособие при рождении ребенка и пособие женщинам, ставшим на ранний учет при небольших сроках беременности. Если эти два платежа отдать в бюджет, все остальное — страховое.

Конечно, многие вещи можно реформировать.

Но лучше, если принципы совершенствования страховой системы будут обсуждаться с социальными партнерами — работодателями и профсоюзами, как это делается, например, в Германии. Государство не вмешивается в эту систему, оно создает только базовые условия, и даже тарифы не обсуждаются.

Мы считаем, что вполне можем выйти на такой же механизм. Изъять Фонд социального страхования из государственной системы и сделать его публично-правовой компанией, с особым регулированием, со своим фондом и самостоятельным определением тарифов. Это все могут делать социальные партнеры. Это и предмет коллективных договоров, и отраслевых тарифных соглашений, генерального соглашения социальных партнеров. Государству туда лезть, в принципе, незачем.

Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин


Россия > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 19 апреля 2018 > № 2575593 Владимир Лисин

Стальное упорство: как Владимир Лисин преодолел путь к вершине списка Forbes

Сергей Титов

обозреватель Forbes

Самый богатый бизнесмен России Владимир Лисин упрямо и решительно берется за любое дело, что бы это ни было — строительство домны или продвижение нужного закона

Миллиардер Владимир Лисин F 1 избегает публичности и слывет среди знакомых «тихим олигархом», человеком low profile. «Как можно меньше наружу» — основной принцип бизнесмена, по словам его близкого друга. «Это может не нравиться. Но смотрите: счет на табло. Это приносит свои плоды», — говорит он. Результат действительно отличный. За 2017 год состояние владельца Новолипецкого металлургического комбината (НЛМК) и транспортного холдинга UCL Holding увеличилось на $3 млрд, до $19,1 млрд, и он в третий раз возглавил список Forbes (Лисин покорял вершину в 2010 и 2011 годах).

Сам Лисин не жалует рейтинги, а обращение «олигарх» называет «погонялом». Завсегдатай списка Forbes не считает себя «особо умным и одаренным», а свои успехи связывает с умением концентрироваться. Из-за дотошности, которая стала притчей во языцех и страшным сном для подчиненных, Лисин прослыл занудой. Он берется за любое дело с упорством, граничащим с фанатизмом.

Бесстрашие

В 1995 году Лисин оказался на волосок от смерти. Он вместе со своим подчиненным, а теперь миллиардером Олегом Дерипаской F 19 ехал на автомобиле, и в засаде их поджидали гранатометчики. В самый последний момент заказавший покушение бизнесмен, известный в определенных кругах как Татарин, дал киллерам отбой, рассказывал Forbes бизнесмен Дмитрий Босов F 108. «Элемент везения в моей жизни всегда был», — признавал в одном из интервью Лисин. В 1990-х он курировал несколько крупных металлургических заводов (в их числе НЛМК) в интересах легендарных братьев Михаила и Льва Черных и оказался в эпицентре «алюминиевых войн». Переход предприятий под контроль принадлежащей Черным Trans World Group (TWG) часто сопровождался убийствами, а самих Черных связывали с лидером измайловской ОПГ Антоном Малевским.

Общаясь с Черными, Лисин сильно рисковал, считает его бизнес-партнер из 1990-х: «Он сидел на общих встречах как кролик перед удавом. Я бы никогда не пережил то, что пережил Володя Лисин». Ставки были высоки. Каждую неделю кого-то убивали, вспоминал сам Лисин, уставший от допросов в прокуратуре. В самый разгар войн у него сгорела дача, после чего он срочно отправил детей в Израиль.

Впрочем, потери будущего миллиардера окупились с лихвой. В середине 1990-х Черные разругались друг с другом, и Лисин, положивший глаз на НЛМК, удачно воспользовался ссорой. В 1997 году он разорвал отношения с TWG и перевел экспорт НЛМК на свою ирландскую Worslade.

Это был решительный поступок, вспоминает друг Лисина, ведь на кону была его жизнь, ни много ни мало. По словам собеседника Forbes, после демарша за голову бунтаря якобы была назначена награда. Лисин сумел мирно договориться с Черными, однако братья преподнесли ему неприятный сюрприз, продав свои 34% НЛМК Владимиру Потанину F 6. Так у Лисина, который к началу 2000-х контролировал комбинат, появился новый оппонент. Потанин быстро вступил в игру, он заблокировал допэмиссию НЛМК и саботировал продажу непрофильных активов.

«Потанин считал, что держит Лисина за бороду», — иронизирует собеседник Forbes. «Ты станешь успешным бизнесменом, как только решишь проблему миноритарных акционеров» — так Потанин обрисовал Лисину перспективу их отношений. И Лисин тут же прагматично нанес бывшему первому вице-премьеру страны ответный удар, начав скупку акций его «Норильского никеля».

«Лисин как бульдог, если вцепится, то не отпустит», — рассказывает его знакомый. В итоге оппоненты пошли на мировую и обменялись пакетами. Так третье по величине сталелитейное предприятие страны перешло под полный контроль Лисина.

Бережливость

На подъезде к замку Аберухиль в шотландском захолустье можно заметить необычный дорожный знак. Как принято в Великобритании, белыми буквами на зеленом фоне выведено с полдесятка географических названий. Странность в том, что до ближайшего из пунктов — некой «Лисьей норы» — 2519 км. Остальные локации (Иваново, Новокузнецк, Темиртау, Москва) еще дальше.

С конца 2005 года замком владеет Владимир Лисин. Перечисленные на знаке города — этапы его жизненного пути, а «Лисья нора» — построенный им загородный комплекс и нынешняя резиденция миллиардера. О покупке замка стало известно через несколько дней после IPO НЛМК в Лондоне, где Лисин продал 7% акций комбината за $600 млн. Старинный замок XVI века обошелся Лисину в £6,8 млн, писала газета The Scotsman, это довольно дешево по сравнению с более популярными землями на юго-востоке Англии. «Совершенно не люкс: комнатки маленькие, угнетающая старина», — рассказывает один из гостей замка.

Других обычных для многих миллиардеров атрибутов красивой жизни (яхты, самолеты, виллы у моря) у Лисина, по словам его знакомых, нет. Да и шотландское поместье Лисин покупал не ради замка, а из-за лесных угодий — он любит охоту. Причем исключительно на птицу, крупных животных он якобы жалеет.

Один из гостей шотландского замка вспоминает, что как-то после охоты оставил прислуге чаевые. Когда Лисин узнал об этом, то полтора часа объяснял гостю, что тот поступил неправильно и необдуманно: «Зачем ты мне людей портишь? У тебя не должно быть дополнительных расходов — все включено». Лисин очень прижимист и всегда торгуется до последнего, рассказывают его бизнес-партнеры. Одна из его любимых поговорок — «Милостыня в руках дающего должна вспотеть».

В начале 2000-х Лисин предлагал руководителям крупнейшего тогда российского инвестиционного банка «Ренессанс Капитал» Стивену Дженнингсу и Юрию Сагиряну приобрести бизнес-джет в складчину. А свое 50-летие камерно отпраздновал в «Лисьей норе», пригласив ветеранов французской электроники группу Space. И только на вечеринке инвестфорума «Сочи-2007» Лисин позволил себе лишнего, выкурив четыре большие кубинские сигары.

Но при этом Лисин всегда платит по счетам, отмечают его контрагенты. Собеседники Forbes называют его «очень порядочным, насколько это вообще возможно в российском бизнесе». Еще Лисин терпеть не может, если его хотят обвести вокруг пальца — «развести», рассказывает его знакомый. Один пример. После покупки в 2007 году холдинга «Макси-групп» металлург заподозрил прежних собственников во главе с Николаем Максимовым в выводе средств. И они столкнулись с миллиардными исками от НЛМК и уголовным преследованием. Тяжбы длятся до сих пор.

Политика

В конце августа 2001 года народная артистка СССР Людмила Зыкина разрыдалась во время интервью липецкому ТВ. Впервые за 55-летнюю карьеру она столкнулась с отменой своих концертов. Турне Зыкиной по Липецкой области организовал НЛМК, и местные власти опасались, что перед предстоящими губернаторскими выборами певица будет агитировать за Владимира Лисина.

Опасения были не беспочвенны. Весь регион в то время был увешан баннерами комбината, который обеспечивал 60% поступлений в региональный бюджет, а его владелец то вручал железнодорожникам денежные премии, облачившись в форменную голубую безрукавку, то дарил сельским администрациям сотни тракторов.

Сам Лисин напрямую о губернаторских амбициях не заявлял, но активно критиковал местную власть: «У команды губернатора нет ни идей, ни идеологии». В преддверии выборов в местных СМИ началась война компроматов. Апогеем стали слезы Зыкиной, вспоминает бывший депутат липецкого облсовета, тогда конфликт вылился в федеральные СМИ. Накал противостояния был так высок, что Кремлю пришлось вмешаться.

И при посредничестве полпреда президента в Центральном федеральном округе Георгия Полтавченко Лисин помирился с губернатором Липецкой области Олегом Королевым и не стал участвовать в выборах. Возможно, в качестве компенсации мэром Липецка стал выходец из НЛМК Михаил Гулевский.

Лисин по четыре-пять часов ездил по городу вместе с Гулевским. Металлург горел идеей обустроить Липецк, вспоминает бывший депутат липецкого облсовета. Особенно Лисина увлекало дорожное строительство, он добился от поставщиков четырехлетней гарантии на работы. «Если на заводе хорошие дороги, то почему в Липецке они должны быть плохими?» — вопрошал Лисин.

В 2004 году клан НЛМК снова вступил в противостояние с Королевым. И поле боя осталось за Лисиным — местную партячейку «Единой России» возглавил Гулевский, он же был переизбран мэром, а Данковский район, где расположен один из заводов НЛМК, возглавил бывший заместитель гендиректора комбината.

К началу 2010-х позиции НЛМК пошатнулись. Лобби комбината в областном и городском советах сократилось, а близкие к Лисину кандидаты в мэры Липецка и Ельца не были допущены до выборов. И после того как в 2014 году Королев получил на выборах губернатора более 80% голосов, Лисин практически пропал из липецкой политики, говорит профессор НИУ ВШЭ Александр Скиперских. Он связывает это с заданной Кремлем тенденцией на выдавливание бизнеса из политики.

Лоббизм

В начале февраля 2018-го миллиардер Владимир Лисин прославился на всю страну. В пяти минутах от Кремля, в отеле «Ритц», под хохот российской элиты, включая Владимира Путина, металлург рассказал неприличный анекдот про пьющего кузнеца.

Этим анекдотом Лисин намекнул на проблемы в отношениях государства и бизнесменов из транспортной отрасли. Президент его услышал, и вопросом уже занимается Минтранс, рассказывает знакомый с ситуацией источник. Лисин использует любую возможность, чтобы донести свою позицию, отмечает президент РСПП, неформального клуба миллиардеров, Александр Шохин. По его оценке, металлург — один из самых активных членов организации.

Лисин начал заниматься лоббизмом в начале 2000-х. Тогда он предложил владельцу «Северстали» Алексею Мордашову F 2, главе «Магнитки» Виктору Рашникову F 14 и еще нескольким металлургам объединиться в организацию «Русская сталь». «Государство не очень хотело слушать металлургов по одному», — объясняет один из них. Союзники тут же развили бурную деятельность и завалили премьера Михаила Касьянова, его заместителя Алексея Кудрина и министра экономического развития Германа Грефа просьбами о поддержке. В результате весной 2002 года правительство отменило экспортные пошлины на сталь, хотя бюджет потерял на этом $120 млн.

Начиная с 2010 года Лисин серьезно сконцентрировался на GR, рассказывает его знакомый. Апогеем лоббистской деятельности Лисина стало совещание Владимира Путина с участниками «Русской стали» в 2012 году, на котором владелец НЛМК был основным докладчиком. Президент остался доволен: «Очень интересно вы рассказываете все. Главное, конкретно». По итогам совещания Путин поручил ввести для промышленников налоговые льготы, пересмотреть тарифы РЖД и ограничить проверки Ростехнадзора.

Лисин, как рассказывают его знакомые, защищал интересы не только металлургов. Именно он добился принятия в 2011 году закона, освобождавшего судовладельцев от пяти видов налогов. Вместе с министром финансов Антоном Силуановым обсуждал закон о деофшоризации, а с председателем Верховного суда Вячеславом Лебедевым — реформу третейских судов, рассказывает Шохин. Все вопросы касались Лисина напрямую: в его транспортный холдинг входят судоходные компании, НЛМК он владеет через кипрский офшор, а из-за решения третейского суда НЛМК чуть не потерял 9,5 млрд рублей.

Лисин никогда не защищает только свои интересы, а просит для отрасли, говорит его коллега по РСПП миллиардер Роман Троценко F 60. По его словам, у Лисина есть прямой выход на многих членов правительства и администрации президента. С Лисиным трудно спорить, признает Шохин: «Жесткий человек и от своей линии не отходит». Кроме того, Лисин въедливо вникает во все вопросы и порой бывает «избыточно дотошным». Иногда, находясь за границей и забыв про разницу во времени, Лисин может позвонить среди ночи и начать излагать свои идеи, рассказывает президент РСПП.

Впрочем, для успешного взаимодействия с властью вряд ли достаточно одной дотошности. Лисин всегда занимал прогосударственную позицию, даже если это приносило ему краткосрочные убытки, считает Троценко. Лисин, например, согласился с запретом на эксплуатацию старых вагонов, который сильно ударил по его транспортному холдингу. Или пять лет заседал в совете директоров Объединенной судостроительной корпорации (ОСК), что было для него «общественной нагрузкой», считает Троценко, в 2009–2012 годах руководивший ОСК.

В 2008 году Лисина пригласил в ОСК вице-премьер Игорь Сечин, возглавлявший совет директоров госкорпорации. И в 2011 году Сечин уступил Лисину председательское кресло. «Лисин зарекомендовал себя как человек, который хорошо разбирается в отрасли. И вообще он неравнодушен к тому, что происходит в России», — говорит Троценко.

К тому времени Сечин мог не раз убедиться в надежности Лисина. Они познакомились в начале 2000-х, когда Лисин согласовывал в правительстве выкуп доли Потанина в НЛМК, рассказывает источник, близкий к сделке. Летом 2006 года Лисин вместе с другими бизнесменами из списка Forbes купил на IPO акции «Роснефти», Сечин возглавлял тогда совет директоров госкомпании. У Лисина и «Роснефти» есть и совместный проект на шельфе Черного моря. «Чисто деловые отношения, никаких подоплек», — уверяет источник, близкий к Лисину.

Огород

«Опускай голову, копай свой огород — и результат будет», — рекомендовал Лисин читателям корпоративного журнала НЛМК. Этот нехитрый совет миллиардер повторял неоднократно. Ключевое слово здесь «свой», считает бывший подчиненный Лисина, ведь миллиардер и сам старается заниматься тем, в чем хорошо разбирается.

«Огородом» Лисина по праву можно считать липецкие домны. В 1996 году с 17-летним опытом в металлургии он вошел в совет директоров НЛМК и до 2004 года практически жил на комбинате. Затем Лисин перебрался в Москву, но продолжал лично контролировать все основные проекты, рассказывает его бывший подчиненный: «На стратегическом комитете обсуждал и принимал, зачастую лез в чертежи». После полноценного запуска в 2012 году любимого проекта Лисина — уникальной доменной печи «Россиянка» — он решил ограничить крупные траты и превратил комбинат в денежный печатный станок. С тех пор на дивидендах Лисин заработал $2,8 млрд.

После 2012 года Лисин стал отдаляться от управления комбинатом, рассказывает его знакомый. К тому времени миллиардер много лет взращивал другой свой «огород» — стрелковый спорт. Стрельбой олигарх увлекается с детства. Юный Лисин был замкнут и немногословен, но в старших классах его как подменили, вспоминает одноклассница миллиардера, он стал «ершистым и хулиганистым», а занятия стрельбой добавили уверенности. В институте Лисин был капитаном студенческой сборной по пулевой стрельбе.

Поэтому предложение возглавить Стрелковый союз России в 2002 году Лисин воспринял с энтузиазмом. Администрация президента активно искала инвесторов в спорт, вспоминает олимпийский чемпион по стрельбе Михаил Неструев, поскольку нужно было готовиться к Олимпийским играм в Афинах, а денег не было. Лисин фактически взял сборную на содержание. Кроме того, миллиардер запустил на НЛМК линию по выпуску мишеней, купил тульский завод по производству патронов, а в «Лисьей норе» открыл крупнейший в Европе пулевой тир. «Стрелковый спорт погибал, а с приходом Лисина расцвел», — рассказывает еще один олимпийский чемпион по стрельбе Артем Хаджибеков.

Из Афин в 2004-м российская сборная привезла 10 медалей, из них три золотые. Лисин сказал, что после Олимпиады он получил моральное право высказать свои взгляды на развитие спорта в стране. Он так загорелся, что когда летел в самолете, то читал книги о тренировках стрельбы. И за Стрелковый союз, где Лисина прозвали начальником, он взялся очень ретиво. Провозгласив курс на обновление сборной, ввел новую систему по отбору спортсменов. По словам Неструева, Лисин полностью переключил управление союзом на себя и не терпел чужого мнения. Он был настолько увлечен процессом, что фактически подменял главного тренера сборной. Результат пока не виден. После Афин российская сборная ни разу не взяла золото.

Спорт открыл новые горизонты перед Лисиным. С 2009 года он возглавляет Европейскую стрелковую организацию, а в 2014 стал вице-президентом Международной федерации спортивной стрельбы. Как человек последовательный, Лисин метит в президенты федерации, а это сулит членство в Международном олимпийском комитете, рассуждает Неструев: «Это открывает другие возможности для делового общения».

Практически в любой стране спорт — часть национальной политики, поэтому встречи с членами МОК проходят на высшем уровне. «Это для меня своего рода отдушина, потому что должна быть какая-то альтернативная занятость», — как-то говорил сам Лисин.

Россия > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 19 апреля 2018 > № 2575593 Владимир Лисин


Россия > Электроэнергетика > forbes.ru, 19 апреля 2018 > № 2575592 Алексей Хохлов

Эффект бумеранга: как контрсанкции могут подорвать атомную энергетику России

Алексей Хохлов

Директор по организационному развитию Московской Школы Управления «Сколково», руководитель направления «Электроэнергетика» Энергетического центра

Из-за ответных мер на санкции США Госдума готовит свой пакет запретительных мер. Под угрозой контракты с более чем 30 энергетическими компаниями в 16 странах мира. США входят в число ключевых клиентов, их потеря станет губительной для всей российской атомной индустрии

Депутаты Госдумы предложили прекратить либо на время приостановить международное сотрудничество России и российских юридических лиц США в атомной отрасли. Эта инициатива входит в так называемый пакет контрсанкций, появившихся в виде законопроекта 13 апреля. В связи с этим закономерно возникает вопрос о состоянии сотрудничества России и США в атомной энергетике и последствиях, к которым могут привести новые ограничения.

Прямо сейчас атомная индустрия США переживает не лучшие времена. Ядерный сектор до сих пор ощущает отголоски двух крупных аварий 1979 и 1986 года. Первая произошла на американской АЭС Три-Майл-Айленд: после этого в США не выдали ни одной лицензии на строительство АЭС до 2012 года. Вторая крупная авария произошла на Чернобыльской АЭС в СССР. Преодолеть негативную волну этих катастроф удалось только в начале XXI века, когда в мире начался новый подъем и разворачивание планов по строительству атомных электростанций.

Эксперты заговорили об «атомном ренессансе», но в этот раз основным вызовом стала не столько ядерная безопасность, сколько способность поставщиков атомной технологии осуществлять сложные, длительные и дорогие проекты по сооружению новых АЭС в срок и в рамках бюджета. С этим вызовом справиться не удалось: против ядерной энергетики играли повышение требований к безопасности (а значит, неминуемое удорожание проектов в сфере мирного атома) и конкурентное давление со стороны других источников электроэнергии (дешевый газ и возобновляемые источники).

Сложности ядерной отрасли прекрасно иллюстрируют примеры двух крупных игроков. Американская Westinghouse находится в процессе реструктуризации: в марте 2017 года компания запустила процедуру банкротства, весной 2018 года ее купила канадская Brookfield. Сооружение блоков AP100 в Китае силами Westinghouse идет с более чем трехлетней задержкой. Бизнес французской Areva также подвергся реструктуризации из-за проблем с сооружением АЭС «Олкилуото» в Финляндии. Отставание от плановых сроков ввода блока составило десять лет, а стоимость проекта увеличилась почти в два раза — с €3,2 до €5,5 млрд. В итоге Areva согласилась выплатить более $500 млн финскому заказчику TVO в качестве штрафа.

Казалось бы, проблемы конкурентов — хорошая новость для «Росатома». Однако специфика атомной отрасли всегда состояла в том, что узкий круг стран — поставщиков ядерных технологий не только конкурировал между собой, но и способствовал развитию мирового рынка. США, Франция, Россия, Япония, Южная Корея, Канада и Китай сотрудничают друг с другом в области совершенствования технологий, усиления ядерной безопасности и развития ядерной инфраструктуры в странах-новичках. В связи с аварией на японской АЭС «Фукусима» и глобальной сменой приоритетов энергетической политики в сторону возобновляемых источников энергии (ветра, солнца, гейзеров и т. п.) многие из упомянутых выше стран заявляли о снижении роли атомной энергетики в собственных энергетических планах.

В 2015 году правительство Франции решило сократить долю электроэнергии, вырабатываемой на АЭС, с нынешних 75% до 50% к 2025 году. И хотя президент Макрон заявил о пересмотре данного решения в этом году с возможным продлением сроков его реализации, страна с самой высокой долей атомной энергетики в мире продолжает активно обсуждать различные сценарии сокращения этой доли в своем энергобалансе. Министр энергетики Южной Кореи в декабре 2017 года заявил, что страна планирует к 2031 году расширять долю газа и возобновляемых источников, сократив зависимость от атомной и угольной индустрии. В частности, корейцы планируют сократить количество новых АЭС с восьми до двух и начать вывод из эксплуатации одной из наиболее старых станций в стране.

Перспективные направления под угрозой

После избрания президента Трампа федеральное правительство США пытается поддержать атомную промышленность как внутри страны, так и в ее экспортных контрактах (Индия, Саудовская Аравия и др.) В самой стране находится самое большое число действующих реакторов в мире —99 штук, которые произвели в 2017 году 20% всей электрической энергии, по данным МАГАТЭ. Причем несмотря на процедуру банкротства, компания Westinghouse продолжает вести бизнес в сфере поставок ядерного топлива не только на рынок реакторов западной технологии (PWR), но и пытается выйти в сегмент реакторов российского дизайна (ВВЭР). И хотя конструктивные особенности топлива для PWR и ВВЭР отличаются (форма и другие характеристики), Westinghouse продолжает развивать свою активность на Украине — а это вторая страна после России по количеству эксплуатируемых реакторов российского типа. На Украине работают 13 из 75 таких реакторов.

За последние годы Украина реализует политику диверсификации источников поставки ядерного топлива, и доля «Росатома» стала снижаться. Ранее российская госкорпорация была единственным поставщиком Киева. В 2016 году объем закупок ядерного топлива Украиной составил чуть менее $505 млн, на долю России пришлось около 70%. В декабре 2017 года министр энергетики и угольной промышленности Украины Игорь Насалик заявил о способности Украины в случае необходимости полностью отказаться от российского ядерного топлива. Американцы выигрывают конкуренцию с «Росатомом» и на других традиционных для России рынках. Например, в 2016 году чешская энергокомпания ČEZ заключила контракт с Westinghouse на поставку шести опытных тепловыделяющих сборок для использования на АЭС «Темелин» с реакторами ВВЭР-1000.

Конкурентные выпады не оставались без ответа «Росатома» — его дочерняя организация АО «ТВЭЛ» со своей стороны последовательно продвигает проект «ТВС-Квадрат» по изготовлению ядерного топлива для реакторов западного дизайна. В частности, в 2016 году российская сторона подписала соглашение о формировании стратегического альянса с американской компанией Global Nuclear Fuel-Americas (GNFA), целью которого стала организация совместной работы по лицензированию, маркетингу и производству топлива для операторов реакторов PWR в США. В Западной Европе в 2016 году «ТВЭЛ» заключил контракт с компанией VNF на коммерческие поставки «ТВС-Квадрат» на АЭС «Рингхальс» после 2020 года. В том же году также подписан первый контракт с одним из американских операторов АЭС на опытно-промышленную эксплуатацию «ТВС-Квадрат» в США. Получается, что обсуждаемые в российском парламенте санкции поставят под вопрос реализацию проекта «ТВС-Квадрат» на одном из самых интересных по емкости рынков.

«Росатом» на американском рынке

Помимо перспективных проектов «Росатом» имеет многолетнюю историю присутствия на американском рынке через АО «Техснабэкспорт», занимающееся обогащением урана. Если сами топливные сборки имеют конструктивные различия для реакторов разного типа, то их начинка, так называемый обогащенный урановый продукт, гораздо более универсальна. Являясь лидером рынка услуг по обогащению урана («Росатом» обеспечивает 36% мирового рынка), Россия имеет значительный объем заказов, закрепленных долгосрочными контрактами По информации «Росатома», АО «Техснабэкспорт» имеет контракты с более чем 30 энергокомпаниями в 16 странах мира. Среди клиентов есть и представители США: в 2017 году исполнилось 30 лет с момента первой советской поставки урановой продукции в Соединенные Штаты.

По состоянию на май прошлого года экспортный портфель «Техснабэкспорта» включал 25 контрактов с 19 американскими компаниями общей стоимостью около $6,5 млрд с горизонтом поставок до 2028 года. В активе компании есть масштабный проект «Мегатонны в мегаватты»: в рамках российско-американского межправительственного соглашения с 1994 по 2013 год в США было выработано семь триллионов киловатт-часов электроэнергии на АЭС с использованием высокообогащенного урана, извлеченного из российского ядерного оружия. Для «Росатома» разрыв коммерческих контрактов будет означать удар по репутации надежного поставщика не только для США, но и по всему миру: под риском будут находиться и остальные заказчики.

Госкорпорации «Росатом» принадлежит канадская уранодобывающая компания Uranium One, у которой есть добычные предприятия в американском штате Вайоминг. Эта компания добывает 4800 тонн природного урана в год и поставляет его энергокомпаниям в страны Европы, Северной Америки и Азии. Добыча на американских рудниках составляет очень маленькую часть от общего производства компании — с 2014 года объемы значительно сократили из-за неблагоприятной рыночной конъюнктуры. Другие направления взаимодействия между Россией и США, включая поставку радиоактивных изотопов и научное сотрудничество, не отличались высокой интенсивностью.

Основной вывод, вытекающий из этой картины, — любые санкции и ограничения в атомной отрасли негативно повлияют на бизнес «Росатома». А это один из немногих успешных примеров глобальной экспансии российской высокотехнологической компании. Десятилетний портфель зарубежных заказов госкорпорации на конец 2017 года превышал $130 млрд — впечатляющее достижение на рынке, переживающем не самые лучшие времена.

В 2016 году представители «Росатома» уже делали заявления, опровергающие возможность ограничений в поставках урановой продукции американским компаниям. Остается надежда, что даже если российский парламент поддержит и примет ответные санкции, «международное сотрудничество» будет трактоваться узко и не станет включать в себя реализацию коммерческих контрактов. В противном случае мы рискуем наказать самих себя и поставить под вопрос и репутацию «Росатома» как надежного поставщика, и многолетние усилия компании по расширению своего присутствия на американском и мировом рынке.

Россия > Электроэнергетика > forbes.ru, 19 апреля 2018 > № 2575592 Алексей Хохлов


Россия > Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2018 > № 2575905 Алексей Рахманов

«Жить войной, даже холодной, долгое время нельзя»

Глава ОСК рассказал о развитии судостроения в условиях санкций

Михаил Ходаренок

К судостроению в России все еще остаются вопросы — и срыв некоторых заказов, и эффективность части предприятий комплекса. Однако даже на Западе высоко оценивают российский подводный флот. Когда появятся «Посейдоны», о которых говорил Владимир Путин в послании, как компании живут под санкциями, ждать ли подлодок 6-го поколения, «Газете.Ru» рассказал президент Объединенной судостроительной корпорации Алексей Рахманов.

— Алексей Львович, Россия, а раньше — СССР — лидер по количеству построенных атомных подводных лодок. При этом ни у кого нет такого разнообразия проектов АПЛ — начиная от многоцелевых и заканчивая атомными ракетными. Как этот вопрос решается сегодня? И будут ли перспективные лодки создаваться на основе единой базовой модели?

— И СССР, и современная Россия считаются лидерами по числу атомных ракетоносцев, но подход к их проектированию в разные времена серьезно различался. Многопроектность была свойственна для советских времен, а сейчас мы пришли к тому, что, по сути, имеем по одному проекту многоцелевой и стратегической субмарины. Сегодня это, соответственно, «Борей» и «Ясень», которые, замечу, в части многих компонентов унифицированы еще и между собой.

Безусловно, различия между ними есть — в силу необходимости решать совершенно разные задачи. Понятно, что для многоцелевой лодки нужны мощный гидролокационный комплекс и энергетическая установка, а на первом месте у стратегической — скрытность. Причем в ближайшее время это будет определять облик лодок. Несмотря на то что уровень унификации у нас высокий, про единую базовую модель говорить рано.

— «Малахит» создал АПЛ проекта 661, которая достигла скорости 44,7 узлов. Этот рекорд когда-нибудь будет превзойден?

— Действительно «Анчар» был уникальным проектом: доступные ему скоростные параметры остаются непревзойденными и спустя полстолетия после его спуска на воду. При этом из-за стоимости строительства «Анчара» от его серийного производства в итоге отказались.

Но для современной субмарины скорость — отнюдь не главный параметр. Создать подводный корабль, который будет достигать 44-45 узлов, можно, но решение таких задач, как бесшумность, скрытность лодки куда важнее.

И тут где-то возникает противоречие — мощная энергетическая установка, способная обеспечить быстроходность, отрицательно влияет на акустические характеристики.

В этой связи я бы, скорее, обратил внимание на проект 705 «Лира». Он лишь немного уступал «Анчару» в скорости, был маневренным и обладал крайне передовыми для своего времени технологиями. Стоявшая на нем боевая информационно-управляющая система «Аккорд» являлась, по сути, предшественником нынешних беспилотных технологий. Грубо говоря, «Лира» была эдаким «полуавтоматом». Быть может, в будущем конструкторы вернутся к подобной идее.

— Что происходит в сфере строительства сверхмалых подводных лодок?

— Лодок, подобных тем, что вы видели в фильме «Особенности национальной рыбалки», мы больше не строим и не проектируем. Современные сверхмалые субмарины — это так называемые беспилотники. Автономные боевые комплексы — одна из ключевых тенденций развития любых вооруженных сил, любых типов вооружения, будь то авиационные, танковые или другие. Флот — не исключение. Наши конструкторские бюро «Малахит» и «Рубин» ведут работы по проектированию систем, обеспеченных собственной автономной энергетической установкой, имеющих встроенную систему ориентации и, конечно, систему управления.

И, пожалуй, это все, что я могу рассказать, не вступив на территорию военной тайны.

— А что вы можете сказать о проекте многоцелевой атомной подводной лодки «Хаски»? На каком этапе находится проектирование? Как будут выглядеть ТТХ? Когда ожидается закладка головного корабля?

— Концептуальное проектирование перспективной субмарины, как и определение ее облика, в настоящий момент завершено. Могу сказать, что предложено несколько вариантов, теперь из них предстоит выбрать оптимальный. Ведется разработка тактико-технических характеристик новой лодки.

«Хаски» — это ко всему прочему хорошая иллюстрация к нашему разговору об унификации. Она должна вобрать в себя все лучшее от стратегической и многоцелевой.

А вот о том, когда произойдет закладка головной субмарины и какие у нового поколения подводных кораблей будут боевые особенности, поговорим позже.

— Что можно сказать о проекте «Посейдон»? В какой стадии находится этот носитель? Когда будет передан флоту и в каком количестве?

— Как вы знаете, в своем послании Федеральному собранию президент России намекнул на некоторые особенности боевых российских беспилотных подводных аппаратов. В частности, указал на то, что они обладают межконтинентальной дальностью действия и способны нести как обычное, так и ядерное оружие.

Пока это все подробности, которые мы готовы озвучить. Боеспособность флота определяется в том числе и тем, насколько степень готовности, количество аппаратов и время их передачи ВМФ остается неизвестным для широкой публики.

— Какой проект сменит АПЛ типа «Борей», и в каком состоянии сейчас работы?

— «Борей» — проект, хорошо зарекомендовавший себя в самых разных условиях. В ближайшее время отказываться от него нет резонов. Но, поскольку время не стоит на месте, на смену «Борею-А» придет его усовершенствованная версия.

— Как выглядят перспективы создания современной подводной техники? Обсуждаются ли проекты лодок шестого поколения?

— Смена поколений техники — это тектонический сдвиг, слом научно-технических эпох. Чтобы это произошло, должна произойти промышленная революция. То есть судостроители не смогут в этом вопросе бежать быстрее, чем будет происходить перевооружение всего машиностроительного комплекса.

Пока этого не произошло, мы стараемся сделать так, чтобы добиться максимальной эффективности при создании лодок пятого поколения. Именно это для нас насущный вопрос ближайших лет.

Если же пробовать прогнозировать будущее, то стоит обратить внимание, что создатели подводных лодок и эксплуатирующие организации абсолютно всех стран стремятся к уменьшению их габаритов. Это связано как с минимизацией затрат на их создание, так и с тем, что физические поля таких подлодок существенно превосходят более крупные аналоги. Уверен, наши заказчики из Минобороны тоже не пройдут мимо этой тенденции.

— Как правило, подводные лодки передаются флоту в декабре. С чем связана эта традиция? Сохраняется ли она?

— Не совсем так. Скажем, 636-е лодки передавалась Черноморскому флоту и в июле, и в сентябре, и в октябре. А что касается атомных, то срок их сдачи связан со спецификой расположения верфи-строителя — Севмаша. Проводить испытания зимой в Белом море невозможно, поэтому они традиционно приходятся на лето. Осенью — в начале зимы устраняются замечания, и к Новому году — сдача.

— Алексей Львович, знаю, что в рамках Петербургского международного экономического форума вы готовите выступление на панельной дискуссии «Экономика и ресурсы мирового океана». Освоение мирового океана сегодня невозможно представить без подводных роботизированных комплексов. О них тоже пойдет речь?

— Вы правы, сегодняшние подводные аппараты — это отнюдь не только подлодки. И роботы-беспилотники — важная технология для освоения Мирового океана на максимальных глубинах, картографирования дна, разведки и добычи полезных ископаемых и так далее. Сейчас мы совместно с Фондом перспективных исследований ведем работу над такими автономными подводными аппаратами.

— Вы думаете, сейчас подходящее время говорить об экспорте гражданской продукции и международном сотрудничестве — мы видим усиление санкционного давления, высылку наших дипломатов, массу других недружественных жестов?

— Знаете, мы все это уже проходили.

Периоды напряженности в отношениях с нашими западными партнерами случались, а иногда они даже сопровождались «горячими» инцидентами. Но жить войной, даже холодной, долгое время нельзя.

Новые технологии в судостроении непременно должны проходить обкатку на гражданских судах. А диалог на гражданские темы способствует разрядке и позволяет промышленникам разных стран зарабатывать не на войне, а в коммерческом сегменте.

Россия > Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2018 > № 2575905 Алексей Рахманов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Недвижимость, строительство > lgz.ru, 18 апреля 2018 > № 2573762 Алексей Изотов

Эмоции московской старины

Здания таят в себе тайны столетий

Окно в особняке Кекушева, откуда вылетала Маргарита на бал к Воланду; сохранившаяся в идеальном состоянии столетняя сантехника в резиденции посла Германии на Поварской; историческое напольное покрытие в особняке Коробковой на Пятницкой, хранящее в себе память о гостях дома и, конечно же, непередаваемая атмосфера, неподвластная времени, – именно энергетика «диктует» правила для жильцов объектов культурного наследия. В каждый из особняков можно по-настоящему влюбиться – в их шарм, красоту, историю и неповторимость. О неодушевлённых, но «душевных» исторических зданиях, о совместном с «Литературной газетой» проекте «Уникальные особняки Москвы» и дальнейших перспективах реставрационных проектов мы побеседовали с начальником Главного управления по обслуживанию дипломатического корпуса (ГлавУпДК при МИД России) Алексеем Юрьевичем Изотовым.

– Большая часть особняков, находящихся в ведении ГлавУпДК, формирует исторический облик столицы. А есть предыстория того, как они оказались в ведении вашего предприятия?

– Системная работа с иностранным сообществом в России была начата ещё в 1556 году, когда Иван Грозный выделил английскому посольству отдельное здание вблизи Кремля, на улице Варварка, известное как Старый английский двор. Сегодня в нём размещается филиал Исторического музея. С тех пор организации по обеспечению работы и жизни иностранцев всегда существовали в системе государственной власти Российской империи.

В 1921 году по личному указанию В.И. Ленина было создано Бюро по обслуживанию иностранцев – Бюробин. Наше предприятие – преемник Бюробина и всех его предшественников начиная с 1556 года.

– Какой вам видится цель недавно стартовавшего в «ЛГ» проекта «Уникальные особняки Москвы»?

– Рассказать подробнее о наших зданиях – жемчужинах архитектурного облика столицы. Через историю и судьбы их жителей показать жизнь особняков, «средний возраст» которых насчитывает около 100 лет. За последние годы ГлавУпДК завершило значительный объём реставрационных и восстановительных работ. Нередко в ходе их архитекторы и реставраторы ГлавУпДК делают настоящие открытия, находят скрытые элементы убранства, восстанавливают утраченное. Об этом и расскажет проект. Главный же сюрприз в том, что все особняки, которые появятся в публикациях в течение года, составят увлекательный пешеходный экскурсионный маршрут по старой Москве, а истории, опубликованные на страницах газеты, станут прекрасным гидом для читателей.

– Расскажите о наиболее крупных реставрационных проектах, реализованных за последнее время?

– В 2016 году мы завершили работы в здании Цветковской галереи на Пречистенской набережной, 29, стр. 1. Здесь была произведена реставрация фасадов, кровли и ворот, воссозданы утраченные элементы. В конкурсе Правительства Москвы на лучший проект в области сохранения и популяризации объектов культурного наследия «Московская реставрация-2016» ГлавУпДК при МИД России было награждено премией «За лучшую организацию ремонтно-реставрационных работ».

В прошлом году отреставрировали фасады и ограды резиденции посла Египта в Кропоткинском переулке. Именно в этом здании после возвращения из ссылки жил декабрист Александр Петрович Беляев.

Также недавно завершился первый этап реставрации фасада резиденции посла Испании в Спасопесковском переулке. В 2019 году планируем приступить к реставрации фасада и кровли второго строения, в ходе которой будут воссозданы утраченные элементы входной группы, парапета, восстановлен световой фонарь на крыше.

В настоящее время комплексный капитальный ремонт ведётся в здании в Леонтьевском переулке (д. 10 стр. 1, 2, 2а, 3). Над этим особняком в разное время работали три великих архитектора: Каминский, Шехтель и Эрихсон. Здесь идёт реставрация фасадов, кровли, восстанавливаются элементы интерьеров. Кроме того, модернизации подвергнутся инженерные системы, будет благоустроена территория домовладения. Завершить проект мы планируем в этом году.

Комплексный капитальный ремонт с элементами реконструкции и реставрации идёт и в особняке Льва Николаевича Кекушева на ул. Остоженка, д. 21. Воссоздано большое количество исторических элементов здания. В конце прошлого года на пятнадцатиметровую высоту мы подняли и установили четырёхметровую скульптуру бронзового льва – главного символа творчества Кекушева. Статуя льва была утрачена при неизвестных обстоятельствах в начале прошлого века, её кропотливо воссоздали по архивным материалам.

– У реставрации объектов культурного наследия есть свои особенности?

– Наши специалисты кропотливо восстанавливают первозданный облик здания. Проекты реставрации разрабатываются в соответствии с требованиями Федерального закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации». Затем, только после положительного заключения государственной историко-культурной экспертизы и согласования Департамента культурного наследия Москвы, мы приступаем к работам, которые, подчеркну, проводим за счёт собственных средств. Коллектив ГлавУпДК практически ежегодно получает благодарности и другие награды мэра за большой вклад в сохранение объектов культурного наследия столицы.

– В большинстве особняков размещаются посольства иностранных государств, резиденции глав дипломатических представительств. Многие посольства «прописаны» в одних и тех же зданиях десятилетиями. Как складываются отношения у зданий и их жильцов?

– Часто приходится слышать от иностранных дипломатов, глав дипломатических представительств слова восхищения убранством особняков, их красотой и великолепием. Возникают, конечно, и бытовые вопросы. Но мы их оперативно решаем.

– Атмосфера в особняках меняется при новом жильце? Или жилец подстраивается под неё?

– Скорее второе. Вся эта атмосфера, наверно, заставляет человека следовать именно ей, а не пытаться внести что-то своё. Хоть особняки и неодушевлённые, но душа и энергетика у них есть.

– Есть ли лично у вас «любимчики» среди особняков?

– Интересный вопрос. Это то же самое, что спросить ребёнка, кого он больше любит – маму или папу. Все особняки уникальны по-своему, и я очень люблю большинство из них. Дом приёмов МИДа, Спиридоновка, 17 – я знаю каждый его закоулок. Особняк на Пречистенке, 20 – здесь располагается главный офис ГлавУпДК. Особняк Коробковой на Пятницкой, 35 – там такая фантастическая аура! Здание в Леонтьевском переулке, где размещается посольство Греции… И конечно же, очень душевное место на Остоженке, 21 – дом жены Кекушева.

– С 18 апреля по 18 мая в Москве проходят Дни культурного наследия. Будут ли особняки открыты для ценителей архитектуры в эти дни?

– Посольства – особые объекты с точки зрения обеспечения безопасности. Мы активно взаимодействуем с Правительством Москвы: где-то за полгода начинаем направлять официальные письма в посольства с просьбой предоставить возможность открыть их для российских граждан. Большинство посольств откликается. В том, что у москвичей и гостей города появляется уникальная возможность очутиться в неповторимой атмосфере этих исторических зданий – на 90% заслуга ГлавУпДК.

– В одном из интервью вы сказали, что «постоянный отрыв от Родины – тяжёлая вещь». Прочувствовав это на собственном опыте, много лет проработав на дипломатических должностях в Японии, какие шаги вы предпринимаете, чтобы зарубежные коллеги этого не ощущали?

– Наша деятельность имеет много направлений. В первую очередь это предоставление в аренду недвижимости (офисов, квартир). В ведении ГлавУпДК в Москве более 1 200 000 м2 недвижимости. Это и 150 особняков, и многофункциональные комплексы, включающие офисные и жилые помещения, и отдельные дома. Ещё есть комплекс отдыха «Завидово» на берегах Волги, гольф-курорт «Москоу Кантри Клаб» в ближайшем Подмосковье, в Нахабине, медицинский комплекс «Мединцентр», фирма «Инпредкадры», предоставляющая кадровые и бухгалтерские услуги, «Спецавтоцентр», оказывающий автотранспортные услуги. Мы имеем также Культурный центр, где проводятся выставки, концерты и другие культурные мероприятия. Весь этот большой комплекс наших возможностей позволяет не только познакомить дипломатов со страной пребывания, но и создать для них комфортные условия для общения, отдыха, знакомства с культурой России. Весь спектр наших услуг доступен и для россиян, среди наших клиентов много российских компаний и граждан.

Как коммерческое предприятие мы находимся вне политики. Именно этот уникальный статус позволяет проводить самые разнообразные мероприятия для дипломатического сообщества. Например, новогодний приём в Большом театре, ежегодные спортивные соревнования – зимние и летние Дипломатические игры и многое другое. Наша задача – сделать всё возможное, чтобы Россия стала для дипломатического сообщества не только страной пребывания, но и близким полюбившимся местом.

Беседу вела Анастасия Бойко

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Недвижимость, строительство > lgz.ru, 18 апреля 2018 > № 2573762 Алексей Изотов


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Экология > newizv.ru, 18 апреля 2018 > № 2573701 Юрий Эхин

Молчание ягнят: почему проблема мусора станет главной для москвичей

Скажем сразу: этот материал - не журналисткие "домыслы" и "спекуляции", а мнение уважаемого в профессиональной среде архитектора Юрия Эхина, который настойчиво и методично доказывает: уплотнение и реновация Москвы - это путь к экологической и градостроительной катастрофе. Проблема мусора здесь практически неразрешима.

Архитектор Юрий Эхин

ДЛЯ ЧЕГО НАС СОБИРАЮТ В КУЧУ? (Тезисы из выступления на Всероссийском общественно-экспертном совете по выходу из кризиса в сфере утилизации отходов):

Поскольку я архитектор и градостроитель, а последние годы занимаюсь реновацией Москвы, то хочу начать с наиболее узкого места этого «мегапроекта» -экологии и градостроительства.

Год назад, когда началась кампания по реновации пятиэтажного жилого фонда Москвы, я. провел некоторые подсчеты. Если снести все пятиэтажки Москвы, то для вывоза образовавшегося строительного мусора потребуется 25 млн грузовиков. Протяженность такой автоколонны составит 360 тыс. км, а это равно расстоянию от Земли до Луны, или 9 экваторам земного шара, или достаточно для 6-кратного огораживания Российской Федерации по её внешней границе, которая растянулась более чем на 60 тыс. км. Одна десятая часть такой автоколонны способна заполнить все улицы Москвы, имеющие протяженность 4000 км, и вся Москва встанет, и никакой перспективы для разрешения ситуации нет.

Куда денут этот мусор? Его повезут на закрытые и открытые полигоны Подмосковья. К огромному количеству бытового мусора добавится огромное количество строительного мусора. В Москве нет технологии его переработки, а это крупногабаритный мусор: бетонные панели и блоки, которые не гниют столетиями. И никакого выхода из этой ситуации власть на сегодняшний день так и не предложила.

Заместитель мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Марат Хуснуллин говорил, что будут ломать пятиэтажки по опыту прошлых лет: на снос пятиэтажки якобы уйдёт всего несколько часов, и при этом никакого мусора не останется. Я, как специалист вам поясню, что пятиэтажки уже снесённых серий были ветхими, на грани аварийности. Они были расчитаны всего на 25 лет эксплуатации, а послужили все 50. Поэтому от прикосновения экскаватора старые панели таких домов ломались, порой не оставалось даже металлической арматуры. Принципиальное отличие планируемых сегодня к сносу пятиэтажек состоит в том, что это кирпичные и блочные дома, которые были рассчитаны уже на срок службы 150 лет, а панельные дома несносимых серий — на 125 лет. И в них были заложены гораздо более высокие пределы конструктивной прочности — это так называемые дома первой категории. В них больше арматуры, больше бетона, больше других конструктивных материалов. Как ломать эти крепкие конструкции, никто не знает. И повторяю, у нас таких перерабатывающих производств нет. Московские чиновники заявляют, что ПОКА они будут завозить эти отходы на неработающие заводы, а вот куда будут вывозить, - неизвестно.

Проходит информация, что во Владимирской, Калужской и Ярославской областях (Тверская, вроде как, отказалась) планируют срочно создавать огромные полигоны под московский строительный мусор от программы реновации. Но это больше похоже на слухи. Власти молчат, чтобы не возбуждать людей. Но строительный мусор - это, извините, вопрос главный.

Для примера, в Европе, где тоже много пятиэтажек, когда стали анализировать, что с ними сделать, пришли к выводу, что их выгоднее реконструировать, и только по одной простой причине: потому что их снос будет стоить так дорого, что это невыгодно делать. Мы ждем большого количества мусора, и у нас нет ответа, что с ним делать. Использование этого строительного мусора в качестве материала для строительства дорог, как посчитали коллеги, оказалось менее выгодно даже по сравнению со строительством дорог из чистого бетона марки 500.

Реновация коснётся всех москвичей, а не только жителей тех 5171 дома, которые планируют снести, потому что реновируемые, а точнее, сносимые районы будут застраивать не только с большей плотностью, но и с большей высотностью, что приведет к автоматическому увеличению плотности населения, а следовательно, снижению санитарных и экологических норм во всем городе. Если этажность в этих районах будет 25 этажей, а в перспективе и 40 этажей, и при этом дома будут стоять более плотно, то здесь неизбежно будет страшная экология, так как в пространство дворов и в окна домов не будет попадать достаточного количества прямого солнечного света, убивающего золотистый стафилококк и туберкулезную палочку. Сегодня по розе ветров в основном северо-западные ветры продувают Москву, но сделать они это могут при пятиэтажной застройке — для этого силы ветра хватает. А с 25-этажной застройкой из плотно стоящих домов проветриваемости точно не будет. При этом плотность населения также увеличится в 4−5 раз: количество жителей возрастет, количество автомобилей возрастет, количество зелени уменьшится, потому что даже при сносе только 5171 пятиэтажки будет уничтожено и приблизительно 100 тысяч многолетних деревьев. И пока они вырастут за 25 лет, неизвестно, чем Москва будет дышать. Картина становится апокалипсической.

В чём корни этого явления, которое так ярко высветил проект реновации Москвы?

Поскольку ответов нигде не прозвучало, пришлось самостоятельно заняться анализом этой проблемы. И вот к какому выводу мы с коллегами пришли. Сам Сергей Собянин, до него Марат Хуснуллин, ещё ранее другие деятели, такие как Эльвира Набиуллина, когда она еще возглавляла Министерство экономического развития, Алексей Кудрин, а до него Институт социального развития в 2010 году выходили с идеей о том, что современная экономика будет развиваться только в крупных городах-мегаполисах (даже гигаполисах) или в агломерациях, создающихся на базе городов-миллионников. Агломерация — это несколько населенных пунктов, живущих как один организм.

Откуда взялась эта идея урбанизации всего? Те люди, которые делают политику, исходят из теории профессора Стокгольмской школы экономики Кьела Нордстрема о том, что вся будущая экономика мира будет сосредоточена в 600 крупных мегаполисах. И он под это дело подводит какую-то научную базу, и наши почему-то с радостью эту теорию подхватывают, поднимают её в виде флага и начинают действовать именно исходя из неё. Последствия этих действий мы видим уже сегодня на многих примерах, о которых было рассказано сегодня. Мусорный коллапс — это всего лишь небольшое следствие этой парадигмы, которая уже реализуется в жизни.

И когда мы друг другу или кому-то задаем вопросы, почему они такие недальновидные, почему они не выполняют федеральные законы, почему они принимают такие некомпетентные решения, почему прокуратура не принимает никаких действий, несмотря на кошмарные ситуации, когда людей постоянно травят, то нам нужно понимать, где находится источник этих внешне парадоксальных и на первый взгляд необъяснимых действий.

Я скажу кратко. Получается, что откуда-то сверху поставлена задача собирать население в агломерации, которые, с моей точки зрения, не являются будущим мировой экономики, в том числе и российской. И для решения этой задачи, как говорится, не считаются ни с какими жертвами — лес рубят, щепки летят. У них же цель вот какая, глобальная — развить экономику.

Посмотрим, в чём отличие экономики Швеции и экономики России. Прежде всего Россия и Швеция разительно отличаются по размерам территории и по их обустроенности. Швеция — развитая европейская страна, которая населена намного плотнее российской. Когда на нашей огромной территории встает вопрос, где начать собирать население в крупные города, в качестве таковых почему-то рассматривается всего шесть городов, при том что у нас областных центров еще 78. Что будет с остальными областными городами, со средними городами, не говоря уже о малых городах и деревнях? На эти вопросы никто ответов не даёт. Власть поставила себе цель идти по этому пути и с этого намеченного пути не сворачивает. И, на мой взгляд, руководители регионов являются лишь простыми исполнителями в решении этой задачи.

Чем это грозит Москве и Подмосковью, если сегодня в столице официально уже проживает 12,5 млн человек и мэр Собянин заявил, что в ближайшие годы Москва должна иметь 35 млн человек, то есть рост населения Москвы должен быть троекратным. По генеральному плану 70-х годов Москва была рассчитана на 7 млн человек, сегодня уже — 12,5 млн. человек, а в 2030 году Москва, объединённая с ближайшим Подмосковьем, — 35 млн. Это значит, что для этого будут собирать население со всех городов и весей страны. Для чего — непонятно, поскольку промышленного развития в Москве не планируется, промышленность, скорее, добивается. В качестве успешного примера приводят шанхайскую агломерацию, в которой проживает более 90 млн человек, то есть около 10% населения всего Китая. Так вот, Москва и Московская область этот предел давно преодолели, и дальнейшее сосредоточение людей в Москве находится за пределами разумного. При этом шанхайская агломерация обеспечивает полмира, Китай — крупнейший мировой производитель и крупнейшая экономика мира, а Москва что производит? Почти ничего. Сохранилось разве что несколько оборонных предприятий. Территории крупных заводов застраиваются, на месте ЗИЛа — жилой район, территория гигантского завода «Серп и молот» также застраивается жильем. В ближайшее время по генеральному плану Москвы ставится задача 15% промышленных территорий заместить жильем. Это тоже часть процесса реновации и агломерирования населения в Москве. Перспектив у такого дела, с точки зрения специалистов, нет, как нет и примеров успешного функционирования городов такого размера.

Для чего нас всех собирают в эту кучу, где рабочих мест нет, экология будет плохая, а территории страны развиваться не будет?

Вообще, если говорить о территориальном развитии, то любое правительство любой нормальной страны строит планы по развитию территории, как правило, размещая какие-то производства и населённые пункты на своей территории. Параллельно идёт их увязывание, создаются всякие логические схемы, транспортные и инженерные сети, а у нас в стране этого нет, и даже таких планов не существует. Но при этом с удивлением узнаешь всякий раз, когда какой-то отдельный Субъект Федерации разрабатывает свою локальную схему территориального развития и под это получает бюджетные деньги, и довольно немалые. Нет сейчас, к сожалению, и специалистов по городам. Когда-то нас этому учили, но перерывы в 30 лет не проходят бесследно. И когда молодые ребята желают заработать эти деньги, взять эти заказы, бегают, извините, высунув язык, и ищут специалистов по территориальному расселению, то это, во-первых, выглядит странно, а во-вторых, я и мои коллеги старшие понимаем, что это ничем хорошим не закончится. Потому что отдельно развивать какую-то локальную территорию невозможно, не понимая, как будет развиваться вся страна в целом. Отсутствие планов развития страны подменяется планами концентрации всего населения страны в шести крупнейших мегаполисах или агломерациях — это опасный абсурд.

Для короткой справки скажу, что в ныне действующем Градостроительном кодексе нет даже понятий «город» и «село». При этом он оперирует такими понятиями, как «межселенные территории» или «линейные объекты», то есть что-то с чем-то должно существовать вместе, а что такое город или село — непонятно. Для меня — это абракадабра. Мы как специалисты не понимаем, для чего это было создано, для чего создана такая система понятий. Но совершенно однозначно — не для развития, тут сомнений никаких нет, а скорее для разрушения.

В советское время Москва демографически подпитывалась за счет так называемых лимитчиков (аналога современных гастарбайтеров), которые привлекались для компенсации дефицита неквалифицированной рабочей силы, а также заполнения свободных вакансий на новых предприятиях. Людей набирали в провинции, для них строили жилье, таким образом развивался город. Это естественный путь развития. И когда говорят, что будущее мировой экономики связанно с мегаполисами, то имеют в виду мегаполисы Китая и Индии, где таким же образом развивается промышленность, также приезжают люди из сёл, получают образование, осваивают новые профессии, работают, для них строят жилье и так далее. Это процесс нормальный. А у нас сегодня всё вверх ногами. Город большой, но при этом промышленность уничтожается, а людей мы будем для чего привлекать?

Еще одно интересное совпадение дат. 21 февраля 2017 года началась история с реновацией. 21 февраля уже 2018 года затрясло Волоколаск в связи с инцидентами на полигоне «Ядрово». Чья вина в росте связанных с мусором протестов? Конкретных имен не знаю. Но совершенно очевидно, что ситуация с мусором и вообще с экологией, с застройкой Москвы и Подмосковья подошла к той критической черте, когда её игнорирование любыми политическими силами становится невозможным. Управлять той или иной территорией должен народ. Главный способ прямого управления — это референдум. Ни одного референдума в Москве и в Московской области за всё время существования на моей памяти не проводилось. Это странная практика. Народное самоуправление может быть реализовано прямо, через референдум, а также – процитирую Конституцию - « через органы государственной власти и органы местного самоуправления» .

В любом случае и мэр Собянин в Москве, и губернатор Воробьев в Московской области — это всего лишь «а также», это не основная форма реализации народовластия. Если мы будем исходить из этого или как минимум понимать это, то картина несколько меняется. Никто за нас с вами самую грязную тяжелую работу не сделает. Только мы с вами можем защитить себя и Москву от запланированных разрушений.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Экология > newizv.ru, 18 апреля 2018 > № 2573701 Юрий Эхин


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573356 Леонид Бершидский

Санкционное противостояние заставляет Россию наказывать россиян

Те меры, которые предложил российский парламент, нанесут ущерб скорее крупным российским компаниям и обычным гражданам, нежели Америке.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

США и Россия отложили момент принятия решений касательно введения санкций друг против друга, но логика их неуклонно ухудшающихся отношений подсказывает, что новые санкции неизбежны. Сейчас трудно спрогнозировать, до чего США могут дойти и кто больше всего пострадает от последствий. Между тем реакция Кремля не вызывает никаких сомнений: он сознательно навредит россиянам больше, чем американцам.

Кто бы ни предложил запретить объединенной компании «РУСАЛ» — алюминиевой компании, принадлежащей российскому миллиардеру Олегу Дерипаске, — работать в США, вероятнее всего, он не учел возможные последствия такого шага. К примеру, как такое решение повлияет на цепочку поставок в глобальной алюминиевой индустрии? Или на австралийско-британскую компанию «Рио Тинто» (Rio Tinto), которая прежде продавала сырье РУСАЛу? Или на рабочих глиноземного завода РУСАЛа, расположенного рядом с Лимериком, Ирландия? И это только сопутствующий ущерб.

С другой стороны, потенциальные российские контрсанкции, изложенные в законопроекте, который поддержало большинство российских законодателей, начиная со спикера, включают в себя такие меры, которые могут нанести вред миллионам россиян. Но депутаты сознательно не обращают на это внимание.

Этот законопроект — который вступит в силу в том случае, если президент издаст специальный указ — разработан таким образом, чтобы «ударить под дых американцам», как сказал Михаил Емельянов, один из многочисленных сторонников принятия этого закона.

Предложенные меры включают.

• Запрет на импорт продуктов питания, лекарственных препаратов, алкоголя и табака.

• Прекращение работы деловых предприятий атомной и космической отраслей, в которых американским гражданам и компаниям принадлежит более 25%.

• Запрет на сотрудничество с американскими юридическими, аудиторскими и консалтинговыми фирмами для российских предприятий, связанных с правительством.

• Аннулирование защиты товарных знаков американских компаний.

• Повышение комиссии для американских авиалиний, чьи самолеты пересекают российскую воздушную границу.

• Ограничения на прием на работу американских специалистов и менеджеров высшего звена в российские компании.

Все эти меры, как говорится в законопроекте, могут быть приняты и против других «недружественных» стран.

Запрет на импорт алкогольной и табачной продукции будет не слишком болезненным. За первые девять месяцев 2017 года Россия импортировала американские товары на общую сумму в девять миллиардов долларов, и только 4% от этой суммы пришлись на продукты питания и алкогольную продукцию. Россия спокойно обойдется без них, хотя некоторые ценители, возможно, будут скучать по своему бурбону и винам из Долины Напа. Хотя американская табачная компания «Филип Моррис» (Philip Morris International) является лидером на российском табачном рынке, за первые девять месяцев прошлого года Россия импортировала из США свежие листья табака на сумму в 57 миллионов долларов. США поставляют в Россию гораздо меньше такой продукции, нежели, скажем, Бразилия, и производители сигарет с легкостью найдут себе новых поставщиков сырья в Африке, Азии или Латинской Америке.

Но ситуация с лекарственными препаратами иная. В 2017 году на долю американских компаний приходилось 13% российского импорта медикаментов. В законопроекте о контрсанкциях говорится, что ограничения могут быть введены только на те препараты, которые невозможно заменить препаратами местного производства или препаратами, импортируемыми из дружественных стран — эта задача усложняется еще больше в силу высокого качества американских лекарственных средств. Но если власти реализуют этот запрет, немногим более половины импорта — на сумму примерно в 45 миллиардов рублей (731 миллион долларов) — будет потеряно.

Такая сумма — это примерная прибыль компании «Пфайзер» (Pfizer) за пять дней. Но это станет огромной проблемой для российских пациентов. Иногда неамериканские компании производят аналоги американских препаратов в недостаточном количестве — в первую очередь это касается детских форм определенных препаратов. В других случаях разница в качестве может оказать существенное влияние на эффективность лечения.

На вопрос о том, как российским пациентам нужно реагировать на запрет на импорт фармацевтической продукции, вице-спикер Госдумы Петр Толстой ответил шуткой: «Сплюньте их, и заварите кору дуба».

Перспектива запрета на сотрудничество в космической области привела к резкому падению акций «ВСМПО-Ависма», российской компании, которая поставляет титановые сплавы компании «Боинг». Хотя решение отложить принятие решения по этому законопроекту о контрсанкциях до 15 мая немного исправило ситуацию, по сравнению с началом апреля их стоимость упала на 5%. На Северную Америку приходится более 30% продаж этой компании. Но, если сотрудничество с США в космической отрасли прекратится, последствия могут оказаться намного хуже, чем резкое уменьшение объемов продаж компании «ВСМПО-Ависма» и удар по 20 тысячам ее сотрудников и рабочих. «Боинг» попытается найти других поставщиков, а американское правительство может в ответ ввести запрет на экспорт запчастей для самолетов «Боинг», которые используют российские авиакомпании.

Подобным же образом запрет на экспорт российских ракетных двигателей, которые США продолжают закупать, тоже больше всего навредит россиянам. Американская аэрокосмическая индустрия найдет им замену (кроме того, крупнейший производитель космической техники «Спэйс-Экс» (SpaceX) не использует двигатели российского производства), а Россия потеряет свои продажи.

Запрет на специалистов и менеджеров — в 2016 году разрешение на работу в России имели около тысячи американцев — причинит заметный ущерб России. То же самое касается и запрета на услуги американских аудиторских и консалтинговых фирм. Американцы работают в России только потому, что их компании не могут найти россиян, которые могли бы занять определенные должности. А российские государственные компании прибегают к услугам иностранных аудиторов, консультантов, юристов и рейтинговых агентств не потому, что им нравится платить этим специалистам высокие гонорары: это необходимо делать, чтобы среди прочего иметь возможность брать в аренду и покупать активы за рубежом.

В определенном смысле санкции — это всегда бумеранг. Страна не может навредить своим торговым партнерам, не навредив себе. Но каждый раз сильнее страдает именно более слабая сторона. Вряд ли стоит говорить о том, что по сравнению с США Россия в экономическом смысле является этой самой более слабой стороной. Выдвигая такой проект контрсанкций, она не просто стреляет себе в ногу, а выпускает по пуле в каждый ее палец. Можно только надеяться, что президент Владимир Путин не захочет реализовывать этот проект на практике так же, как его коллега Дональд Трамп не хотел вводить те санкции, на которых Конгресс настаивал в прошлом году.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573356 Леонид Бершидский


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573352 Сергей Фрадков

Счастье против воли: как любовь к инновациям губит высокие технологии

Сергей Фрадков

инвестор, управляющий партнер венчурного фонда и стартап-акселератора iDealMachine

Руководству компаний следует сочетать инновации с оптимизацией бизнеса здесь и сейчас. Иначе активные инвесторы не дадут им шанса увидеть результаты инновационного развития

Сложно найти человека в корпоративном мире, который не был бы знаком с монографией профессора HBS Кристенсена «Дилемма инноватора». В ней автор подробно разбирает кейсы прорывных инноваций в различных индустриях, где компании, имеющие доминирующие позиции в своем сегменте рынка, пали под натиском меньших конкурентов, использующих инновации для передела рынка.

Чтобы спастись, компания за компанией объявляли о своей приверженности принципам Lean Startup (бережливый стартап) и созданию внутренних центров инноваций, призванных к внедрению прорывных технологий и созданию новых продуктов. Однако в последнее время мы становимся свидетелями нового тренда — инвесторы-активисты все чаще требуют от руководства компаний сконцентрироваться на текущей прибыльности и не вкладывать много средств и времени в инновации.

В чем же причина провала инновационного фокуса крупных компаний? Это связано со способами, которые корпорации пытаются реализовать инновации.

Изобретения по разнарядке

Первый и наиболее очевидный способ разработки инновационных продуктов, которые используют большие компании, — это поручить структурным подразделениям создание определенного количества инноваций в год. Часто это принимает форму разнарядки, где отделению поручают выполнить определенные KPI по инновациям и делают компенсацию ключевых сотрудников зависимой от внедрения «инновационных» продуктов в ассортимент компании. Винтики в машине корпоративной бюрократии начинают крутиться, ответственные за реализацию начинают готовить отчетность для вышестоящего начальства, но в реальности выхлоп от этих инициатив невелик — произведенные таким способом продукты не имеют реальной востребованности на рынке, ведь основной причиной их возникновения была корпоративная отчетность, а не потребность рынка.

Дополнительно любые инновационные продукты, которые могут изменить структуру маржинальности существующих, встречают ожесточенное сопротивление отделов, ответственных за сбыт существующей продукции, — ведь на кону стоит их компенсация и внутренний успех их руководства. К этому выводу пришел и вышеупомянутый профессор Кристенсен — по его мнению, инновации внутри существующих корпоративных структур обречены на саботаж и медленную смерть. В качестве примеров он приводил Digital Equipment Corporation (DEC), Xerox и другие компании.

Джеффри Иммельт в 2011 году трансформировал GE из диверсифицированного конгломерата в компанию с целевым фокусом на нескольких отраслях промышленности. Поначалу инновации были успешны, но затем рыночная стоимость акций компании упала вдвое и в 2017 году достигла наихудшего за всю ее многолетнюю историю уровня Dow Jones — Иммельт был уволен. По мнению акционеров, фокус на инновации не помог росту акций компании, а значит, должен был быть изменен, невзирая на причитания о необходимости смотреть в будущее.

Поглощение инноваций

Наученные опытом, корпоративные менеджеры начали внедрять методики, связанные с поглощением перспективных компаний. Нередки ситуации, когда вокруг крупных компаний создается целая серия компаний ее бывших сотрудников, создающих инновационные продукты, а потом продающих свои стартапы родительской организации. Примером такой стратегии может служить компания Cisco, производитель сетевого оборудования, которая приобретает несколько десятков успешных компаний ежегодно. В основе данной стратегии лежит осознание факта, что для создания инновационного продукта команда должна быть свободна от рамок работающего бизнеса, а за продукт, доказавший свою востребованность, можно заплатить существенную премию.

Однако наравне с преимуществами такая методика имеет существенные недостатки. Цена, которую корпорация платит за созревший инновационный продукт, часто является сильно завышенной. Инновационные стартапы нередко запускают бывшие сотрудники корпорации, которые имеют связи внутри компании, где раньше работали, что позволяет им получить нерыночную цену за свою фирму. Ну и наконец, их опыт в запуске инновационного продукта может быть недостаточным и пропорция успеха невысокой — ведь в большинстве своем они технари, а не бизнесмены. Для запуска серьезного инновационного продукта им не хватает опыта и понимания рынка.

Например, Yahoo! активно занималась поглощениями. В 2005 году корпорация приобрела весьма успешный сервис онлайн-закладок Delicious, одновременно разрабатывая аналог внутри корпорации — Benchmarking 2.0. При этом внешняя компания приобретена на пике популярности, с базой постоянных пользователей около 300 000 пользователей. В результате сервис, приобретенный, по разным оценкам, за $15-30 млн, через шесть лет выставляется на продажу как «бесперспективный» наряду с поисковиком Altavista, новостным агрегатором Yahoo! Buzz, веб-каталогом Yahoo! Picks и социальной сетью MyBlogLog. Причина, озвученная руководством компании, — «мы не нашли способа монетизировать сервис». Полагаю, реальная причина — несогласованность действий внутри команды и заинтересованность в продвижении собственного продукта.

В 2012 году Yahoo! возглавила Марисса Майер, молодой перспективный топ-менеджер из Google. Покупки стартапов продолжились: 53 компании за 4 года с общей суммой инвестиций $2-3 млрд, но они либо закрывались, либо не давали ожидаемого эффекта. И в 2016 году когда-то лидирующий поисковый сервис был куплен оператором Verizon.

Внутренние эксперименты

Наконец, еще один способ запуска корпоративных инноваций — это корпоративные акселераторы, или центры инноваций. Часто они создаются в партнерстве с инфраструктурными партнерами, опытными игроками венчурной и инновационной индустрии. Такие игроки способны помочь компании в нескольких аспектах создания инновационного поля — привлечении внутренних и внешних инноваторов, создании программы обучения команд и структурирования инновационных продуктов, а также привлечении менторов и экспертов в индустрии, в которой будут создаваться инновации.

Созданные вне существующих корпоративных структур, часто при поддержке руководства компании и привлечении значительных ресурсов, корпоративные акселераторы способны существенно облегчить разработку и внедрение высокотехнологических продуктов.

Корпорации могут привлечь несколько типов партнеров: независимые акселераторы-фонды, например TechStars или ФРИИ; вендоры акселерационных программ, такие как GVA; или университетские акселераторы — например, Стэнфордский.

Независимые акселераторы-фонды приносят корпоративному партнеру не только экспертизу отбора команд и проведения акселерационных программ, но и собственный венчурный ресурс для финансирования удачных проектов. Недостатком такого партнерства является то, что оба партнера преследуют свои цели, которые могут войти в конфликт при принятии решения о приеме или финансировании определенных стартапов. Примеры таких партнерств — это акселератор Coca-Cola, созданный в партнерстве с TechStars, или акселератор по созданию ПО для бизнеса, который сделали Microsoft и ФРИИ.

Если корпоративный заказчик хочет построить акселерационную программу только под свои нужды, ему может подойти вендор акселерационных программ, который имеет опыт в отборе и акселерации и не претендует на долю в удачных командах. Корпоративный партнер получает возможность принимать те команды, продукты или технологии которых могут быть востребованы внутри их бизнеса. Такие программы, к примеру, запустила IKEA совместно с GVA.

И наконец, университетские акселераторы предлагают корпоративным партнерам ресурс в виде ученых и студентов, готовых вести исследовательские работы в интересующей партнера отрасли, или найти прикладное применение имеющимся исследованиям. Примером такого партнерства можно считать акселератор, который Стэнфордский университет ведет для Department of Energy, или партнерство ВШЭ с холдингом «е-Генератор».

Практика показывает, что руководству компаний, ищущих инновационный путь развития, следует сочетать инновации с оптимизацией бизнеса здесь и сейчас. Иначе активные инвесторы не дадут им шанса увидеть, как взойдут посеянные ими семена инноваций.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573352 Сергей Фрадков


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573329 Павел Самиев

Детокс от регулятора. Можно ли из плохого банка сделать хороший

Павел Самиев

управляющий директор Национального рейтингового агентства, исполнительный директор АЦ "Институт страхования" при Всероссийском союзе страховщиков, генеральный директор «Бизнесдром»

ЦБ давно вынашивал идею создания банка плохих долгов. Сейчас она, наконец, близка к своей реализации, ведь регулятору нужно оздоровить сразу три крупных частных банка. Сыграли свою роль и последние санкции, из-за которых объем токсичных банковских активов может существенно вырасти

Поводом к появлению в России банка плохих долгов стали отнюдь не санкции, а накопившиеся проблемы в банковском секторе. В этом наша страна совсем не одинока. Так, на излете президентства Джорджа Буша — младшего правительство США объявило о запуске программы помощи по освобождению от проблемных активов (TARP). Это случилось осенью памятного 2008 года, уже после краха Lehman Brothers, но еще до начала самых масштабных со времен Великой депрессии трудностей в экономике. Выкупать предложили токсичные активы, связанные с ипотечный кредитованием.

Позднее власти США начали стимулировать потребительский спрос через TARP — например, выкупать инструменты, связанные с автомобильным рынком. К концу 2014 года программа была признана выполненной и ее свернули — деньги вернулись, хотя экономисты до сих пор спорят, стоило ли спасать тех, кто «слишком большой, чтобы упасть».

Ранее, в 1987 году, в США был создан хрестоматийный банк плохих долгов — Grant Street National Bank (GSNB), куда передали некачественные ссуды из Mellon Bank. Специалистам из GSNB тогда удалось из $1 млрд токсичных активов получить $525 млн живых. Это стало возможным благодаря тесному сотрудничеству с коллекторской компанией Collection Service по схеме «издержки плюс 3% от вырученных средств».

Успешным опытом может похвастаться и Швеция, где банки к концу 1992 года также накопили большой объем необслуживаемых долгов. Шведы тогда создали государственные структуры, которым были переданы проблемные долговые обязательства. Уже к 1997 году задача по расчистке токсичных банковских балансов была решена.

Впрочем, если у американцев и шведов все получилось хорошо, то вот у китайцев, например, не очень. Власти КНР пытались разобраться с плохими долгами кредитных учреждений страны после Азиатского кризиса 1997 года, но тогда удалось вернуть лишь 1% от стоимости токсичных активов. Успех США обусловлен развитым финансовым рынком, что позволило привлечь к программе большое количество инвесторов, включая специализированные хедж-фонды, имеющие большой опыт работы с так называемыми мусорными бондами — очень рискованными, но сверхдоходными долговыми обязательствами.

Европейцы не раз собирались повторить опыт США, однако пока так и не запустили свою программу. Возможно, все еще впереди, а пока перед ними стоит задача закончить программу Европейского ЦБ по количественному смягчению.

Российский опыт

В России разговоры о создании банка плохих долгов не прекращаются со времен мирового кризиса 2008 года. Наиболее близки к реализации идеи мы были в 2015 году — после начала санкционных войн. Но и тогда ни власти, ни бизнес не придумали, как это сделать. Зато после старта в 2017 году масштабной санации крупнейших частных банков — «ФК Открытие», Бинбанка и Промсвязьбанка — план, наконец, созрел.

Стоит отметить, что санация частных банков стала лишь поводом. По данным Национального рейтингового агентства (НРА), доля стрессовых активов в банковской системе уже превышает 15%. К слову, даже уровень в 10% по международным меркам свидетельствует о системном кризисе.

В настоящее время уже известен банк, который займется расчисткой авгиевых конюшен, — это «Траст». Впрочем, слово «банк» скоро перестанет относиться к этой кредитной организации — зампред ЦБ Василий Поздышев уже объявил, что в течение этого года «Траст» сдаст банковскую лицензию. То, что останется, будет представлять собой либо инвестиционный фонд, либо управляющую компанию. Некоторые эксперты уже успели окрестить этот институт специализированным государственным коллекторским агентством, куда пригласят соответствующих специалистов, которые займутся хотя бы частичной монетизацией проблемных активов.

Вопрос о статусе этой организации — принципиальный. Ведь требования регулятора к инвестиционному фонду куда либеральнее. Например, ему не нужно будет создавать резервы. Если плохой кредит в классическом банке постоянно давит на капитал, то в фонде он есть не просит.

Не нужно забывать, что не все плохие долги одинаково токсичны. И вчерашний плохо обслуживаемый кредит может «воскреснуть» при изменении внешней или внутренней конъюнктуры. Но и инвестор должен уметь ждать, а для этого нужно не спекулятивное, а стратегическое мышление. Значительная часть плохих активов, которыми будет заниматься специализированный институт, — это как раз активы, которые могут быть «хорошими» при одной конъюнктуре рынка и «плохими» — при изменении условий.

Побочный груз

Отдельная тема — непрофильные активы. Речь идет не только о кредитах компаниям, которые связаны с собственниками. Это могут быть и инвестиции в недвижимость, в зпифы и т. д. Словом, неликвидные или малоликвидные активы. По оценкам НРА, стоимость такого неликвида для всей банковской системы составляет более 2 трлн рублей. Банкиры с удовольствием расстались бы с частью этого груза — вопрос только в цене.

Какие активы и в каком порядке будут переданы в «Траст», пока неизвестно. ЦБ даст «Трасту» в долг 1,1 трлн рублей по ставке 0,5% сроком на год и с возможностью дальнейшей пролонгации еще на два года. Цифра в 1,1 трлн рублей примерно соответствует уже потраченной сумме на расшивку проблемных кредитов между «ФК Открытие», Рост-банком, Бинбанком и «Трастом». Не исключено, что «Траст» в дальнейшем получит сложные долги от Промсвязьбанка, поскольку из последнего делают специализированный банк для оборонного заказа.

Таким образом, ЦБ сделал серьезный первый шаг к тому, чтобы объединить «ФК Открытие» и Бинбанк, освободить новую структуру от груза необслуживаемых ссуд и предложить кредитную организацию рынку на выкуп. Регулятор уже поставил перед «Трастом» задачу вернуть 40-60% от стоимости передаваемых ему проблемных активов. Удастся это или нет — вопрос открытый, ведь специфика российских плохих долгов в том, что большая часть из них оформлялась на бывших бенефициаров банков. А это сигнал того, что шансы на возврат 40-60% не так велики.

От успеха перепрофилированного «Траста» будет зависеть многое. В случае дальнейшего ухудшения внешней конъюнктуры эксперты предсказывают быстрый рост токсичных активов — ведь при скачке курса рубля к доллару на 20% просрочка по долгам, номинированным в иностранной валюте, может вырасти в разы.

Если санкционная спираль продолжит раскручиваться, то проблемные активы будут множиться, и тогда речь пойдет уже о других суммах. Но будем надеяться на лучшее. Ведь если схема работы с плохими долгами заработает, регулятору, возможно, придется куда реже отзывать банковские лицензии.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573329 Павел Самиев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573328 Денис Самсонов

Конфликт поколений: чем блокировка Telegram напоминает крестовый поход детей

Денис Самсонов

Издатель ИД «Открытые системы»

Если отвлечься от технических подробностей, то история с ограничением доступа к мессенджеру напоминает очередное непонимание поколениями друг друга

С понедельника мы живем в истории. Место не самое приятное. Китайцы, для которых «что б тебе жить в эпоху перемен» — крепкое ругательство, правы. Тютчев с его «блажен кто посетил...», погорячился. История начинается, когда ее никто не ждал, и оказывается не такой, как прогнозировали. Так наступает весна. Так вырастают дети. Сам же мечтал, чтобы твой пацан стал самостоятельнее. Принимал решения, отвечал за себя и близких. Что хотел, то и получил. Но пацан при этом покуривает, дома ночует через раз и даже не пытается делать вид, что твои советы для него что-то значат.

Внезапно образовавшееся гражданское общество, его диванный протест и «диджитал резистанс» — смешны, но смех этот нервный. Общество демонстрирует сплочение и открытую конфронтацию с государством, пусть инфантильные, но несомненные. Сплочение неожиданное: вне-возрастное и над-идеологическое. Блокировкой Telegram равно возмущены либералы и государственники, западники и почвенники, и главное — те, кто вообще никогда не мыслил себя в политических координатах, жил «своей жизнью» и считал, что его это не касается.

Свой искусственный голос в защиту блокировки не подают даже боты в социальных сетях. Их кукловодам понятно: ничего кроме раздражения попытки оправдать действия Роскомнадзора сейчас не вызовут. Сами чиновники, которым по долгу службы положено выступать за блокировку, делают это неубедительно, словно извиняясь. Как бы ни закончилась эта история, у нее будет продолжение. Рано или поздно Telegram окончательно заблокируют, окончательно разблокируют или оставят как есть, но привычка к «резистанс» и ощущение мира, поделенного на «мы» и «они», останутся.

Почему именно блокировка Telegram запустила процесс формирования гражданского общества? Почему закрытие «Синематеки» зажгло в Париже лето 1968? Ответа на эти вопросы нет. Над запретом пармезана только посмеялись. Разгон очередного «уникального журналистского коллектива» никого уже не трогает. Редакционные дела и раньше за пределами медийной тусовки мало кого волновали. А за не самый популярный и незаменимый Telegram вступились многие.

Может быть дело в границах личной жизни, которые ощущаются особенно остро? В Штатах, где Facebook готов обсуждать с государством размещение рекламы и рассказывать о своей работе достаточно подробно (кто-то называет это контролем), готовность к сотрудничеству была воспринята обществом как положительный шаг. Но Facebook не обещает правительству досудебного доступа к частной переписке своих пользователей. В России речь идет именно об этом. «Старшие» требуют ключ и право входить в твою комнату без стука. Вроде бы и прятать нечего, но все равно противно.

Может быть дело в абсурде, уровень которого перешел даже наши, сильно растянутые границы. Террористам теперь негде будет обсуждать свои черны планы? Вы это серьезно? Сложившаяся ситуация наводит на мысль о том, что мы присутствуем при диалоге родителя и ребенка:

«Дочь, отдай мне пароль от своего аккаунта в соцсети, я должен проверять твою переписку», — как бы говорит отец. Любой ребенок будет справедливо возмущен таким беспардонным поведением. Но родитель продолжает настаивать, и его аргументы даже звучат убедительно: «Может ты там наркотики покупаешь или тебя в террористы вербуют?». Может ли подобное произойти в социальной сети или мессенджере? Безусловно, как и в любом другом месте, включая и реальный мир, где тоже готовятся и совершаются преступления. Но родитель отказывается взвешенно рассуждать, слышать ребенка и вникать в ситуацию. «Тогда я тебе Интернет отключу», — решает он.

Классический сценарий ролевого конфликта, в котором подросток среди прочих неприятных открытий, обнаруживает, что он абсолютно одинок, его никто не понимает, и жаловаться некуда. Западные институты потратили миллионы на развитие «демократии в России». Сейчас особенно понятно, что эти доллары и евро были пущены на ветер и поддержание штанов участников процесса. Частные фонды сделали много прекрасного и бесполезного, и, наверное, продолжат заниматься этим в будущем. Имеют полное право, не будем считать чужие деньги. Но именно здесь и сейчас, этой демократии и этому обществу нужны надежные и удобные средства обхода блокировок. Помощь, которая будет с благодарностью принята и оценена, но желающих ее оказать не видно. Либо потенциальные помощники не успевают за переменами, либо изначально преследовали какие-то иные цели.

Конфликт вокруг Telegram — типичный подростковый бунт, в котором на стороне условного «родителя» все козыри. Отобрать смартфон, лишить карманных денег, перерезать провод, блокировать IP-адреса миллионами, построить суверенный Интернет, как в Китае. Неправда, что технологии Telegram не позволят государству добиться его отключения. Заблокируют, если проявят достаточную политическую волю. Но на стороне условного «подростка» будущее. Государство отключит Telegram, отец добьется пароля от социальной сети, но это те победы, которые не прощают.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573328 Денис Самсонов


США. Россия. Польша > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573293 Адам Лелонек

Запад сам закрепляет российский дискурс

Якуб Бодзёны (Jakub Bodziony), Филип Рудник (Filip Rudnik), Kultura Liberalna, Польша

Интервью с главой польского Центра анализа пропаганды и дезинформации Адамом Лелонеком (Adam Lelonek)

Kultura Liberalna: Американцы решили ввести новые санкции в отношении людей, непосредственно связанных с Владимиром Путиным. Как Вы думаете, следует ли ожидать такой же реакции от европейских стран, и отразится ли история с Сергеем Скрипалем на контактах между Западом и Россией? Не вернутся ли они снова через какое-то время к формату «business as usual»?

Адам Лелонек: Ситуация, которую мы сейчас видим, отличается от того, с чем мы имели дело в прошлом, как в плане самого покушения, так и решительного ответа на него. Структуры НАТО и ЕС укрепляют свою сотрудничество, а слова поддержки звучат не только из Европы и США, но и из разных уголков мира, в этом контексте можно предположить, что европейцы могут ввести свои ограничительные меры. Американцы принимают решения быстрее, а Евросоюзу, чтобы запустить некоторые процессы, нужно получить согласие всех стран-членов.

— Некоторые государства не стали даже выдворять российских дипломатов. Вы думаете, что они решат ввести санкции?

— Некоторые европейские государства придерживаются собственного подхода к российской политике. Этому есть много причин, дело здесь не только во внутриполитических факторах. Следует учитывать, что Российская Федерация проводит разную внешнюю политику в отношении разных государств, используя разные инструменты из сферы психологической и информационной войны. В Великобритании она придерживается одной тактики, в Чехии другой, в Венгрии третьей. Можно предположить, что брюссельские политики это осознают. Европейские элиты должны знать, что не все занимают в отношении России одну и ту же позицию.

— От чего это зависит?

— Самое важное — это контекст безопасности, все видят его по-разному. Страны, которые находятся далеко от России, иначе воспринимают исходящие от нее угрозы, чем те, которые находятся ближе. В зависимости от этого меняется также роль, которую они сами играют для Кремля. Ситуация может меняться, как показал пример Испании и референдум в Каталонии. У каждой страны — своя специфика и проблемы, поэтому у нее есть свои слабости или точки, на которые легко надавить.

В Польше акцент делается на истории, в странах Балтии и на Украине используется тема русского или русскоязычного меньшинства, в Германии — экономика, а в Словакии — вопросы, касающиеся национального самосознания. Российские информационные операции, связанные с сепаратистскими движениями (например, галицийским сепаратизмом в Львове), будут напоминать ту, что мы видели в Каталонии. Кроме того, часть элит в странах ЕС, занимая популистские позиции или апеллируя к идеологическим вопросам, использует отношения с Москвой, как удобный инструмент. Россия может, не тратя больших средств, дестабилизировать внутреннюю ситуацию в западных странах, а те не готовы согласованно отвечать на ее действия. При таком положении вещей ситуация вряд ли изменится в лучшую сторону.

Оказывая психологическое воздействие на население разных стран, поддерживая радикальные и антисистемные силы, Россия подрывает способность европейцев добиваться их собственных целей и даже эти цели определять. В дальнейшем это может привести не только к ослаблению западных структур, но и к дискредитации самой демократии, то есть тех ценностей, на которых зиждется западная цивилизация.

— Может ли эта ситуация принести нам какие-то положительные последствия? Все-таки Западная Европа начала лучше осознавать, что делает Россия.

— В этом плане я не оптимист, хотя политические элиты (а также общественность) начинают лучше понимать, к каким действиям прибегает Кремль. Какие-то положительные тенденции в этом плане есть.

— Но Вы не можете назвать себя оптимистом?

— Мы находимся в начале определенного пути: нам нужно изменить отношение к вопросам безопасности и угрозам. Не следует забывать, что пока мы стараемся сформулировать и модифицировать наш подход к России, она продолжает действовать. Некоторые шаги в сфере информационных или психологических операций — это элементы долгосрочной стратегии. Мы обсуждаем то, что россияне делали в прошлом, а Кремль приспосабливается к новым обстоятельствам, претворяет в жизнь заготовленные ранее сценарии и видоизменяет методы своего воздействия. В разных странах остаются публичные персоны, которые (осознанно или сами того не осознавая) поддерживают шаги Кремля. Кроме того, россияне внедряют новые тезисы, стремясь обвинить в покушении на Скрипаля или кибератаки на государственные ведомства и объекты критической инфраструктуры кого-то другого, показать несерьезность обвинений Запада.

К сожалению, популярные СМИ распространяют возмутительные заявления Сергея Лаврова и прочих, продвигая таким образом российскую точку зрения. Когда Лавров резко критикует западные элиты и политиков, он занимается формированием имиджа России. Она предстает сильной страной, а Владимир Путин — разумным человеком и ответственным политиком, который не позволяет провоцировать себя леволиберальным западным элитам.

— А что можно сделать с такими высказываниями? Игнорировать, цензурировать? На нашем портале, например, было опубликовано интервью с приближенным к Кремлю политологом Сергеем Марковым. Мы не продвигали его точку зрения, а стремились показать, насколько радикальную позицию он занимает.

— Я не говорю про цензуру, но когда мы сами внедряем что-то в польское информационное пространство, мы можем оказать этим услугу стороне, выступающей нашим противником. Россия уже не один десяток лет использует западные демократические стандарты (в том числе свободу слова и систему функционирования западных СМИ) против Запада, против нас самих. Проблема в том, что когда общество недостаточно хорошо понимает природу информационных угроз, не имеет навыков, связанных с элементарной информационной гигиеной, не обладает критическим мышлением, демонстрация «российской точки зрения» может оказаться очень опасной. Интервью само по себе опасности не представляет, но Россия гораздо лучше, чем мы, координирует сферу стратегической коммуникации и распространения информации.

— А, может быть, нам следует изучить точку зрения противника, чтобы знать, как ему ответить?

— На Западе и в Польше дискуссии на тему дискурсивной безопасности носят поверхностный характер, разговоры сводятся в основном к теме фальшивых новостей. На самом деле, противоположная сторона стремится повлиять на наши познавательные процессы: внешняя сила может сделать так, чтобы адресат послания считал некую идею или интерпретацию событий своей собственной, а не навязанной извне.

Это серьезная опасность, которую мы пока не осознаем. Западные СМИ считают, что они описывают реальность и объективно рассказывают о текущих событиях. Россия, которая сильно отличается от Запада, централизованно создает некие информационные сообщения, в реальности представляющие собой дезинформацию или пропаганду. Когда западные СМИ их распространяют, они фактически становятся частью продуманной информационной и психологической операции, продвигают российский дискурс. Речь идет не только о фальшивых новостях, ведь дезинформация — гораздо более широкое явление. Это инструмент психологического воздействия.

— Какие методы противодействия Вы предлагаете?

— Раз мы имеем дело с попытками воздействовать на сознание общества, нам нужны новые инструменты, новые стандарты, новый подход. Нам нужно научиться быстрее реагировать, подготовить экспертов, активизировать сотрудничество между государством и некоммерческими организациями, а также между НКО и СМИ. Мне кажется, Запад уже сделал первые шаги в этом направлении.

Все страны осознали суть проблемы. Сейчас она обсуждается не только на уровне отдельных государств, но и на уровне ЕС и НАТО. Члены этих организаций должны найти собственные решения. Североатлантический альянс разработал комплекс новых мер и обнародовал эту информацию, чтобы страны-члены могли делиться друг с другом положительным опытом. Большая ответственность лежит на СМИ, ведь мы, эксперты и журналисты, можем, сами того не осознавая, продвигать российский дискурс, распространяя информацию, которая на первый взгляд не связана с Россией, но на самом деле ей выгодна.

— После отравления Скрипаля стали говорить о том, что на самом деле ничего не изменилось: дипломатов выдворили, но переговоры на тему газопровода «Северный поток — 2» и других бизнес-проектов продолжаются. Это тоже навязанный нам извне дискурс, ведь в его рамках Россия предстает сильной страной?

— Мы изучили польские СМИ в контексте этой темы. Пророссийские порталы транслировали разные послания. В первую очередь они начали доказывать, что обвинения в адрес России абсурдны, поскольку она не была заинтересована в такой операции, тем более накануне выборов, а Запад лжет, как он лгал на тему Афганистана и Ирака.

Люди, которые публикуют на этих порталах переводы или собственные тексты, используют такой набор понятий, который близок населению той или иной страны. Текст на одну и ту же тему будет выглядеть по-разному в зависимости от того, какой стране он адресован, а чтобы создать сообщение, которое будет понятно определенной аудитории, нужно подобрать особый язык, метод изображения реальности. Это очень сложная задача. Пользуясь услугами западных авторов, россияне очень умело продвигают разные идеи, которые могут представлять для нас серьезную опасность. Каждая такая акция хорошо скоординирована, а каждая конкретная группа получает свое собственное послание: тексты, предназначенные для консерваторов, либералов или сторонников теорий заговоров выглядят по-разному.

Запад, например, не смог распространить информацию о том факте, что Скрипаль был единственным консультантом западных спецслужб, работавшим раньше в российской военной разведке, который помогал анализировать действия России в Европе и США. Очень плохо, что мы не способны продемонстрировать лицемерие, лживость, бессмысленность многих российских тезисов. Например, россияне изображают свою страну моральным противовесом Западу и защитницей христианских ценностей, а при этом на ее территории производится больше абортов, чем в других странах мира.

Что касается проекта «Северный поток — 2», то, как показывают сигналы из Великобритании и США, подход к нему меняется. Польше следует вместе с государствами своего региона говорить об этой теме и, используя подходящий момент, укрепить свою позицию.

— Что нам нужно сделать: выдвинуться в авангард информационной войны с Россией?

— Сейчас правильнее всего будет не лезть вперед, а продемонстрировать солидарность с нашими союзниками. Сложившееся положение дел выгодно Польше с геополитической точки зрения: нам следует постараться сохранить эту ситуацию, демонстрировать ту же позицию, что и наши союзники.

Дипломатия — это искусство достижения целей и продвижения национальных интересов. Мы заинтересованы в том, чтобы Запад сохранял единство, а ЕС и НАТО оставались сильными. Ведя диалог с партнерами, используя наши каналы коммуникации, пытаясь объяснить нашу позицию, мы приближаемся к нашим целям, например, в контексте блокирования проекта «Северный поток — 2». До тех пор, пока Москва будет проводить агрессивную политику, пока она будет представлять угрозу для западных стран, их жителей и миропорядка в целом, нам в нашем подходе к России следует делать упор на вопросах безопасности, а не на культурных, идеологических или экономических аспектах.

США. Россия. Польша > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573293 Адам Лелонек


Казахстан. Россия. Сирия. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 17 апреля 2018 > № 2573669 Александр Князев

Почему Казахстан воздержался при голосовании в Совбезе ООН по резолюции России

Казахстану было важно сохранить нейтральную позицию в Совбезе ООН, чтобы сохранить Астанинский процесс, считает политолог Александр Князев

Сергей Ким

Казахстан воздержался во время голосования в Совбезе ООН по российской резолюции по Сирии только из прагматических целей. Так считает известный политолог Александр Князев.

Собеседник подчеркивает, воспринимать политику эмоционально нельзя. По его мнению, утвердительный голос Казахстана при голосовании мог сыграть против Астанинского процесса. При этом политолог не видит больших противоречий в ситуации, когда в составе Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ) Казахстан был против обстрела, а в Совбезе по этой же повестке промолчал. Почему нашей стране было важно сохранить нейтральную позицию, читайте в интервью Александра Князева Sputnik Казахстан.

- Совет Безопасности ООН не принял российскую резолюцию с призывом прекратить агрессию в отношении Сирии. Казахстан при этом во время голосования воздержался наряду с четырьмя, далекими от большой политики, странами. Почему Казахстан выбрал такую позицию?

- Я думаю, что одна из целей этого американского ракетного обстрела – это срыв переговорного процесса по Сирии, который проходит в Астане. Как бы там ни было, при всех недостатках Астанинский процесс в большей степени содержит в себе какие-то подвижки, по крайней мере снижение интенсивности боевых действий, создание зон деэскалации, в отличие, например, от Женевского процесса.

Поэтому, я думаю, что позиция Казахстана формулировалась с учетом двух тезисов: во-первых, голос представителей Казахстана в Совете Безопасности не повлиял бы на общее решение – это было очевидно. В то же время Казахстану нужно было сохранить некую серединную позицию, чтобы попытаться Астанинский переговорный процесс за собой сохранить. Однозначная, прямолинейная позиция Казахстана в любом случае негативно отразилась бы на перспективах межсирийского урегулирования в Астане.

- Скажите, а насколько России мог быть важен голос Казахстана во время голосования в Совбезе?

— Думаю, в целом, для России это была не просто понятная позиция при голосовании, но, я допускаю, что она могла быть согласованной, исходя из первых двух соображений, которые я уже озвучил.

- Позиция Казахстана вызвала определенную долю критики и возбудила очень много дискуссий…

- Раздаются сейчас голоса политиков, экспертов, которые негодуют по этому поводу, но мне кажется, что требовать от Казахстана какой-то прямолинейной позиции, требовать жестко высказаться в поддержку российской резолюции, думаю, было бы слишком "в лоб" и еще менее результативно.

Хотя, вся эта ситуация из разряда тех, над которой можно задуматься — на будущее. И должно прийти понимание, что возможности многовекторности, возможности не становиться за одну из сторон конфликта, когда конфликт носит глобальный характер… эти возможности, конечно, стремительно сужаются. И в какой-то отдаленной перспективе может возникнуть более жесткая ситуация, когда Казахстану и другим странам, занимающимся многовекторной политикой, нужно будет все-таки выбирать.

- Вы имеете в виду ситуацию по Сирии?

— Не обязательно по Сирии, вообще в целом.

- Россия после ракетной атаки созвала экстренное заседание постоянного совета ОДКБ. Организация высказалась против обстрела. Понятное дело, в этом заседании принимали участие представители Казахстана. Почему в ОДКБ возможна одна реакция, а в Совбезе другая?

- Я не вижу большого противоречия. Хорошая политика всегда прагматична. В политике нет места эмоциям, каким-то моральным оценкам. Все должно исходить из результата. И, возвращаясь к моим словам, – позиция Казахстана в Совбезе оставляет пусть и не огромный, но все-таки шанс для продолжения переговорного процесса, которым управляют Россия, Иран и Турция.

Если бы Казахстан проголосовал однозначно за российскую резолюцию, думаю, что значительная часть сирийских "антиасадовских" переговорщиков, которые сейчас пусть неохотно, но идут на переговоры, наверное, встали бы в определенную позу. И Западу было бы легче дезавуировать значение астанинских переговоров с точки зрения поддержки позиции России Казахстаном.

А так остается окно возможности для продолжения переговоров. Политика цинична по определению, для нее важен результат.

Казахстан. Россия. Сирия. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 17 апреля 2018 > № 2573669 Александр Князев


Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572020 Александр Гольц

Бомбить Воронеж. В Москве создают новую реальность

Сейчас уже можно точно сказать, что США, Великобритания и Франция ставили перед собой несколько целей.

Александр Гольц, Новое время страны, Украина

На месте руководящих органов Совета по внешней и оборонной политике России я задумался бы об опасной закономерности. Вот уже два года подряд ежегодная ассамблея Совета день в день совпадает с массированными атаками крылатыми ракетами по Сирии (год назад в них участвовали только США, сейчас к Вашингтону подключились Лондон и Париж).

Черт его знает, что случится через год, когда ведущие российские эксперты в военной сфере, а также некоторое количество чиновников и депутатов Федерального собрания вновь соберутся в пансионате «Лесные дали», который принадлежит Управлению делами президента. Но пока Ассамблея СВОП была правильным местом, чтобы узнать об отношении тех, кого принято называть элитой страны, к ситуации, в которую попала Москва.

Но сначала о самих ракетных ударах. Сейчас уже можно точно сказать, что США, Великобритания и Франция ставили перед собой несколько целей. Первая и главная — никоим образом не дать России повода для прямой конфронтации. По словам председателя Объединенного комитета начальников штабов Джозефа Данфорда, российские военные были заранее предупреждены о целях готовящихся атак, а о времени атаки, судя по всему, проинформировали французы. И все для того, чтобы в результате ударов не пострадал ни один русский. При этом американские стратеги пожертвовали внезапностью — одним из важнейших факторов успеха в подобных операциях. Понятно, что, получив координаты целей, Кремль первым делом предупредил Дамаск, что позволило убрать людей с этих трех объектов: научно-исследовательского центра в сирийской столице, складов и командного пункта в Хомсе, подтянув туда средства ПВО.

Атаку вели американские и французские корабли, а также боевые самолеты США, Великобритании и Франции. Все выпущенные ракеты, как морские, так и воздушного базирования, по данным Пентагона, попали в цель. А 40 зенитных ракет, выпущенных сирийской ПВО, никого не поразили.

Россия, чьи угрозы в очередной раз были проигнорированы Западом, предпочла не встревать под тем предлогом, что вражеские крылатые ракеты не входили в зону действия российских средств ПВО (не так давно отечественные военачальники изо всех сил намекали, что наши волшебные комплексы С-400 перекрывают всю территорию Сирии). При всех гневных филиппиках по поводу западных агрессоров Владимир Путин ничего не сказал в своем заявлении об «ответных действиях». Таким образом, главный вывод из миновавшего кризиса: и в Вашингтоне, и в Москве хватает пока ответственности и разума, чтобы не скатиться к войне. Даже если при этом приходится идти на существенные уступки.

Другая цель атаки — показать России, что есть «красные линии», в частности, использование химического оружия, заступать за которые не будет позволено. И здесь очень показательно, что Вашингтону удалось привлечь к участию в операции Великобританию и Францию. При этом солидарность с целями операции выразили все ведущие страны Запада. Уже сегодня будут скорее всего введены новые антироссийские санкции. На этот раз наказывать будут конкретно за поддержку Асада.

В этой ситуации, оказавшись перед перспективой абсолютно глухой изоляции, когда Запад перешел исключительно к ультиматумам, под угрозой введения все новых санкций, российская власть, похоже, приняла стратегическое решение: ответить созданием другой, параллельной реальности. Там, где невинная, но гордая Россия противостоит сонму клеветников и злопыхателей, выбравших ее в качестве мишени только из-за того, что она представляет собой передовой отряд нового «полицентричного» мира. В этой другой реальности министр иностранных дел вроде бы великой державы поведал на Ассамблее СВОП, что из «сугубо конфиденциальных источников» стало известно, что швейцарский исследовательский центр пришел к выводу, что отец и дочь Скрипали были отравлены «натовским» веществом BZ. Суток не прошло, как специалисты этого центра проинформировали: у них нет никаких сомнений в правильности вывода британских коллег о том яде, которым были отравлены Скрипали.

Незримую эстафетную палочку перехватил начальник Главного оперативного управления Генштаба Сергей Рудской, который на голубом глазу сообщил: изготовленные 30-40 лет назад в СССР сирийские системы ПВО просто как мух сбивают новейшие американские «Томагавки» — по данным Генштаба, из 103 ракет была перехвачена 71. Высокопоставленный военный, правда, не объяснил, почему 15 лет назад, когда американцы атаковали Багдад, точно такие средства ПВО оказались совершенно беспомощны перед «Томагавками» предыдущего поколения.

Похоже, те, кто превращает МИД и Генштаб РФ в инструменты психологической войны, даже не отдают себе отчета в том, что создание фейковых новостей сказывается на выполнении главной задачи этих учреждений — информировании высшего руководства о реальном положении дел. Смешение же двух этих ремесел неизбежно приводит к искажению реальности. Идеальным примером стало выступление на Ассамблее СВОП директора Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД Владимира Ермакова (оно почти полностью было воспроизведено в сообщении ТАСС). Его рассуждения строились на том, что «сейчас, в 2018 году, мы видим, что военно-технологический расклад кардинальным образом поменялся именно в пользу России». Очевидно, к этому выводу он пришел на основе мультфильмов, продемонстрированных российским президентом при оглашении Послания Федеральному собранию. В действительности те 100 ракет, что были запущены в ходе далеко не широкомасштабной атаки на Сирию в минувшую субботу, по количеству — две трети от всего числа крылатых ракет, произведенных российской промышленностью в 2017 году.

Закономерно, что из искажения реальности следуют чрезвычайно опасные выводы. Мидовский начальник, ответственный за процесс контроля над вооружениями, считает, что «новые юридически обязывающие международные договоренности в области контроля над вооружениями в обозримом будущем вряд ли возможны». В самом деле, зачем нужны договоры, если «военно-технический расклад» поменялся в нашу пользу. Так, Владимир Ермаков уверен, что говорить о продлении Договора СНВ-3 можно будет только после того, как американцы выполнят российские претензии. То есть никогда. А значит, после 2021 года договор исчезнет. При этом Ермаков, похоже, не в курсе, что, согласно этому договору, Россия, у которой существенно меньше носителей ядерного оружия, может спокойно наращивать их до потолков, определенных Договором. А США, которые уже в потолок уперлись, вынуждены себя ограничивать…

В такой атмосфере ряд экспертов, участвовавших в работе Ассамблеи, начали предлагать вообще нечто феерическое. А именно: возвращение к экономической системе, при которой каждое предприятие было бы приспособлено для выпуска военной продукции, а жизнью страны руководила бы некая Ставка, которой были бы подчинены все ресурсы страны. То есть фактическое возвращение к сталинской модели управления. При этом не стоит удивляться, что участвовавшие в работе ассамблеи депутаты Госдумы объясняли, что предложенные ими антизападные контрсанкции предполагают запрещение импорта не всех лекарств, а лишь тех, аналогов которых не производит российская промышленность. Я не злой человек, но очень хотелось бы пожелать им всем лечиться исключительно российскими лекарствами. Увы, этого не произойдет. Чтобы достойно ответить агрессорам, российские начальники будут упорно бомбить Воронеж…

Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572020 Александр Гольц


Россия > Образование, наука > ras.ru, 17 апреля 2018 > № 2572014 Юрий Оганесян

Академик Оганесян: "Низкий поклон всем, кто поверил в нас"

Сначала несколько фрагментов из наших предыдущих встреч с академиком Юрием Оганесяном. Мы знакомы давно, еще с того времени, когда "все начиналось с чистого листа", как говорил сам ученый. Так случилось, но я стал свидетелем того, как группа ученых и специалистов под руководством Ю.Ц. Оганесяна осуществила прорыв в мировой науке. Итак, несколько шагов к открытию…

Шаг первый:

"В Лаборатории имени академика Г.Н. Флерова, когда речь идет о трансурановых элементах, любят приводить такое сравнение: плывет по безбрежному океану корабль, ведомый физиками Дубны, и находит неведомые острова. Капитан первым сходит на берег, осматривается вокруг и, когда понимает, что остров неизвестный, объявляет о новом открытии и дарит ему название. Так поступали великие мореплаватели прошлого, и появились на планете острова Кука, проливы Лаперуза и Беринга, и даже целые континенты — та же Америка.

Открытие новых элементов мне напоминает эпоху Великих географических открытий. Вот почему образ "корабля физиков" близок и понятен.

Всего в Дубне открыто несколько новых элементов.

Сначала на капитанском корабле стоял Георгий Николаевич Флеров — основатель и директор Лаборатории ядерных реакций Объединенного Института ядерных исследований.

Потом его сменил верный ученик и последователь Юрий Цолакович Оганесян — нынешний научный руководитель Лаборатории.

Именно этим двум ученым обязана наша страна, что мы не уступаем первенство в этой области современной физики".

Шаг второй:

— Первый остров сверхтяжелых, о которых мы говорим, был предметом долгих мучений многих ученых во всем мире. Надо было понять, есть ли он в действительности. То, о чем вы говорите как о теоретическом предвидении, а я формулирую как рабочую гипотезу, появилось в 1969 году. После этого все бросились искать сверхтяжелые элементы. Их искали в космосе, на Земле. Пытались синтезировать с помощью мощных ядерных реакторов, подземных ядерных взрывов, на ускорителях и т. д. К сожалению, ничего не удалось увидеть. Вполне естественно, что к 1985 году — концу этого штурма — идея далекого острова окрасилась пессимистическими тонами.

— Физики потеряли надежду?

— Два варианта. Или до чего-то не дотягиваешься, или оно не существует. Мы как-то решили, что нет, скорее всего, не дотянулись. Надо делать по-новому. Эксперимент придется очень сильно усложнить. И идти другим путем, совершенно другую реакцию сделать. Но к этому мы были не готовы. Все то, что у нас было хорошее, не годилось. Надо все заново делать. А если учесть, что эти яркие идеи пришли в 1990-х годах, то можно себе представить, насколько нам было сложно. Я должен вам сказать, что любая эпопея, которая тянется в жизни 25 лет, с 1991-го до 2016-го, всегда связана с какими-то находками и потерями. Находки — это новые друзья. Мы нашли много людей, которые нам помогали.

— Кто они?

— Министры, даже губернаторы, научные сотрудники, коллеги и друзья в России, а потом и за границей, и даже в Америке. Мы нашли многих и многих потеряли, пока добрались до заветного "острова стабильности". Но это жизнь.

— Образно говоря, вы высадились на этом "острове"?

— Да. В северо-западной его части, если смотреть на карте ядер.

— Вы ходите по "острову"?

— Да, в определенных пределах ходим… Мы открыли шесть элементов на этом "острове". И они значительно стабильнее, чем элементы, которые вне этого "острова". Это и есть основное представление того, как именно устроен мир.

— И что это дает нам?

— Вся история развития науки — это познание того, как устроен окружающий нас мир, из чего он состоит, по каким законам он действует, движется, рождается или погибает где-то. И теперь мы можем сказать, что граница материального мира значительно дальше, чем мы предполагали, а, следовательно, элементов может быть больше, чем думали 59 лет назад.

— Это главный вывод?

— Пожалуй, да. Это то, что мы называем фундаментальной наукой".

Шаг третий:

"На заседании президиума РАН Юрий Оганесян, слегка смущающийся и беспредельно взволнованный, сказал:

— Мы отправились в неведомый мир, где обнаружили много интересного. Я буду говорить о новых элементах. Их число может быть большим, чем-то, которое мы учили в школе на уроках химии.

И ученый начал свое путешествие по "материкам" и "островам", которые предстали перед ним и его коллегами в Дубне в знаменитой на весь мир лаборатории, носящей имя Г. Н. Флерова.

После окончания его доклада один за другим слово брали очень известные в стране люди. Они делились своими впечатлениями о том, что только что услышали — ведь они стали свидетелями (а некоторые даже чувствовали себя участниками!) того великого путешествия, отчет о котором представил им Юрий Цолакович Оганесян. Ведь речь шла об открытии новых элементов — 112- го, 114-го, 116-го и других.

Вот некоторые мнения тех, кто был в зале заседаний президиума РАН:

Академик Г. Месяц: "Я думаю, что можно поздравить автора доклада и Флеровскую Лабораторию с выдающимся результатом. Мы живем в непростое время, а потому очень непросто получить выдающийся результат, да еще экспериментальный, когда нужно было сделать ускоритель с рекордными параметрами. Я как человек, который занимается созданием ускорителей, знаю, что это такое. Это огромные деньги, гигантские трудности и все прочее. Низкий поклон ученым Дубны, всему коллективу Института за то, что это сделано!"

Академик А. Андреев: "Я считаю, что это заседание историческое. Что важно? Область, которая в Дубне все эти годы развивалась и в которой они были лидерами, сейчас привела к отрогам того самого "острова стабильности", к которому они шли много лет. Так что это не то открытие, которое завершает какую-то деятельность, а наоборот — это открытие, которое ведет вверх. И, безусловно, я в этом не сомневаюсь, мы будем свидетелями еще более выдающихся открытий в этой области".

Академик О. Нефедов: "Одним из самых ярких открытий отечественной науки является создание периодического закона Менделеева, Периодической таблицы элементов. И вот сегодня эта область переживает не только второе, но совершенно новое, современное рождение. Мне представляется, что-то, что было нам представлено сегодня, действительно вносит исключительно важный вклад в науку. Это дополнение, эволюция периодической системы Менделеева. Я думаю, что получить выдающийся результат непросто, но еще сложнее получить признание мирового сообщества, которое, хотим мы или нет, в большой степени контролируется нашими коллегами за океаном, американскими учеными, американскими научными организациями. Очень хотелось бы, чтобы приоритет российских ученых в этой области не только был признан, но и оценен по заслугам".

Весной 2017 года 118-й элемент менделеевской таблицы был назван "оганесоном". В честь академика Юрия Цолаковича Оганесяна. Это событие мы торжественно отметили и в Москве, а потом и в Дубне. Что греха таить, каждый из нас, кто был рядом с академиком Оганесяном, тоже чувствовал себя победителем — ведь это достижение нашей науки вечной строкой вписано в таблицу Менделеева.

И потому не случайно я начал нашу новую беседу с ученым так:

— Юрий Цолакович, история вашего открытия напоминает мне боевую операцию. Было и отступление, и разведка боем, и стремительное наступление. А сейчас затишье? Победили и успокоились?

— Двоякое чувство. С одной стороны, взят какой-то рубеж, вроде есть продвижение вперед, а с другой стороны, видно, что еще идти надо очень далеко — открылись новые горизонты. Если пользоваться вашей терминологией, то раньше шли бои на равнине, потом поднялся на холм и увидел дали, куда еще надо идти и идти.

— Есть разные премии, многие из них вы получали, но есть нечто особенное — таблица Менделеева. Там славные имена — есть, в частности, Дубний, Курчатовий, Флеровий и, наконец, элемент, названный в вашу честь. Какое ощущение?

— Я это немножко не так воспринимаю. Вы называете имена знаменитых ученых, конечно, лестно, быть в такой компании, но на самом деле это ведь просто имя. Так получилось, и обольщаться не стоит. Хотя, повторяю, лестно. Чаще всего увековечивается память человека, ученого, показывается его значимость в науке.

А есть еще вариант, когда по имени открывателя называют. Самолеты летают, называют их "Ту". Туполев создал их. В науке есть "число Авогадро", "кривая Бернулли" и так далее. То же самое случилось и сейчас. Я занимался тяжелыми элементами очень долго, поэтому и назвали элемент моим именем. Но это вовсе не значит, что надо меня поднимать на пьедестал.

— Юрий Цолакович, вернемся к началу битвы. Из этой лаборатории, где мы сейчас сидим, 25 лет назад вы все выкинули, оставили только голые стены и начали все заново. Как вам удалось поставить такое принципиально новое оборудование? Где деньги нашли — ведь были лихие 90-е годы?

— Эту махину скоро надо отсюда убирать.

— Не понял?!

— Убирать — и не затягивая… Когда долго работаешь с каким-то прибором, пусть даже с таким большим как ускоритель, нельзя становиться его рабом. Нельзя думать: "А какую я мог бы физику сделать на этом ускорителе?" Эта физика не должна зависеть от ускорителя. Если он не годится, его надо убрать. Если можешь построить новый — построй. Не можешь построить? Ну, езжай туда, где это можно сделать. Только не наоборот! Средство никогда не должно быть целью. Это не всегда можно объяснить окружающим. Иногда этот переход чуть затягивается. Меня вот эта затяжка больше всего травмирует.

Академик Арцимович, известный экспериментатор, говорил так: "Есть у вас прибор, но вы хотите, чтобы он был лучше, ну, скажем, в два-три раза, начинаете его вылизывать. Вот здесь улучшить, там улучшить — по 10-15-20-40%, и вы наберете десятку. В десять раз прибор может стать лучше. Но если вам нужен прибор, который должен быть в сто раз лучше, вы должны его выкинуть и сделать новый".

Вопрос "Вылизывать или выкидывать?" все время стоит. Я считаю, что с машинами, которые вокруг нас сейчас, дальше идти нельзя.

— Лев Андреевич Арцимович жил в Советском Союзе, занимался атомной проблемой, и у него не было проблем с деньгами. А вы попали совсем в иное время.

— Это было тяжелое время не только в науке, но и в стране .

— Откуда же деньги?

— Мы сократили тематику работ очень резко. Когда я стал директором, то не думал о сценарии будущего, а думал о сценарии конца. Один вариант был такой — тебе говорят: "Все, лаборатория закрыта, там выключено все". А второй вариант: "Иди и делай что-то, если можешь". Ну а когда второй вариант, то ты должен выбрать самое главное.

Да, все было очень сложно. Мне поверили, и я очень благодарен своим товарищам по работе, коллегам за то, что они пошли со мной дальше. Мы взяли самую сложную задачу. До нас это делалось во всем мире — ничего не получалось. И у нас не получалось. А сейчас мы попробуем еще раз.

Вы не спрашивайте меня: "Почему надо было лезть на рожон именно в это сложное время?" Ну, наверное, потому что очень сложное было время…Мы быстро поняли, что все то, что у нас есть, хотя на тот момент некоторые вещи были лучшими в мире, не годится, надо выбрасывать. Денег нет, а надо приборы выбрасывать и делать новые. И мы начали делать.

В результате семилетней работы в непростых условиях мы подняли чувствительность наших экспериментов в сто раз! Так появился свет в конце тоннеля…

— А деньги где взяли?

— Это хороший вопрос. Ответ покажется странным, но куда бы я ни обращался, меня понимали. Пошел в Минатом, заместителю министра сказал: "Такое вот дело: хотим получать сверхтяжелые элементы, но у нас нет денег. Нет у нас Димитровграде, и, более того, нет электроэнергии, чтобы ускорители включать… Но мы очень воодушевлены!".

Заместитель министра позвонил в Димитровград и сказал: "Все трансурановые материалы, которые у нас есть, никуда не отдавать, будем получать сверхтяжелые элементы". Потом повел меня к министру, с которым вместе написали письмо зампреду Совмина и получили грант.

И этот грант мы получали много лет. И каждый раз это были не деньги, а купоны на электроэнергию. Это был и кальций, который теперь мы покупаем. Это были и материалы для мишеней. Все, что они имели в Минатоме, отдали нам. Это просто замечательно! Нас это морально очень сильно поддерживало…

Самый мощный реактор у нас в Димитровграде, а в Америке в Ок-Ридже. Тот самый реактор, на котором американцы нарабатывали плутоний для своей атомной бомбы. Я поехал туда и говорю: "Хорошо бы нам скооперироваться. У нас пучок кальция, а у вас есть мишенные материалы". Они сказали: "Давайте".

Когда я немножко соприкоснулся с американской наукой, я понял, что у них, в общем, такие прорывные вещи идут не по бюджету, а по грантам, по фондам. И это так здорово! Никогда в бюджете не угадаешь, как поведет себя то или иное направление в науке…

Если пользоваться вашим сравнением с военными действиями, то помимо армий нужны отряды быстрого реагирования. Если пойдет что-то не так, то нужно быстро повернуть, может быть, даже повернуть на 180 градусов. Ты идешь в неизвестное, и поэтому не очень-то знаешь, что тебя там ждет.

— Именно фонд позволяет быстро реагировать?

- Конечно. Фонд предоставляет такую возможность. Он дает грант, и ты волен распоряжаться средствами, нет никаких бюрократических барьеров. Это особенно важно в тот сложный период, когда и бюджета-то не было. Это одна сторона дела. Вторая — это твой престиж, то, чем ты занимаешься. Если у тебя помимо бюджета есть еще грант, это значит, что ты делаешь нечто очень интересное. Ведь людей из Фонда никто не заставляет давать гранты, а они даются только в том случае, если есть что-то новое, интересное…

— По-моему, в вашем случае "второе" работало в полной мере?

— Ученый должен пользоваться любой возможностью для реализации своих идей. Нам помогли и губернаторы Московской области. Первый раз это был Громов. Он посещал Дубну. Я подарил ему маленькую молнию, сделанную в клетке. Потом он пригласил к себе, чтобы продолжить разговор, в Москву, на Старую площадь.

Я поехал к нему, рассказал, что когда генерал Макнамара пришел в Пентагон, то он ужаснулся тому количеству бумаг, которые там циркулировали. А он пришел из бизнеса. Он выпустил постановление, чтобы весь бюджет военного ведомства Соединенных Штатов должен быть написан не более чем на 11 страницах. Если вы хотите сотворить новый самолет сверхзвуковой или построить какой-то быстроходный эсминец или что-то иное, то должны дать мотивировку не больше чем на одной странице.

Я говорю Громову: "Товарищ генерал, я вам привез бумажку на полстраницы о том, что нужен новый сепаратор. Вот тогда с этим сепаратором мы двинемся вперед". Не успел я доехать до Дубны, как я получил грант. А второй раз уже продлил грант новый губернатор, который посещал нас.

— Но все-таки нужна артподготовка в любом сражении. Я думаю, что она была все-таки связана с Российским фондом фундаментальных исследований?

— Безусловно.

— Помню, мы встретились в кабинете первого председателя РФФИ Владимира Евгеньевича Фортова. Он сказал тогда мне: "Вот будущий академик, знакомьтесь!"

- Он активно нас поддерживал. Как физик он понимал, настолько большая задача стоит перед нами. Нужен реактор сверхмощный, нужен ускоритель сверхмощный, нужны мощные сепараторы, которые кальций-48 добывают. Поэтому у нас очень много партнеров. Не только в стране, но и в Соединенных Штатах, во Франции, в Германии. И надо всех собрать, тогда что-то и получится.

— Вам же приходилось доказывать, что вы получаете новые элементы, правильно? Вам не верили?

— Нет, я не сказал бы, что не верили… Делали в Германии — не получили. Делали в Штатах — не получили. Делали мы в Дубне при советской власти — не получили. Трудно поверить, что теперь удалось.

— А почему удалось сейчас?

— Два обстоятельства. Во-первых, мы "отреклись от старого мира", то есть накатанный путь отбросили в сторону и решили пойти новым. Но для этого нужно было дозреть. Хорошо, что теперь все получилось — сверхтяжелые открыты, остров стабильности есть. Это мы доказали, а потом еще семь лет это доказывали все лаборатории мира, которые нас повторяли.

А теперь вопрос один, на который надо найти ответ: "Мы потратили 15 лет. 15 лет ускоритель день и ночь работал на эту вот задачу. Скажите, пожалуйста, если бы мы начали не в двухтысячном году эти эксперименты, а сейчас, насколько более эффективно мы могли бы работать?"

Мы должны получить ответ на этот вопрос, чтобы идти вперед. Мы на одну руку должны положить все то, что мы знаем о сверхтяжелых элементах. А на другую руку надо положить весь научно-технический прогресс не только в нашей области, но вообще в компьютерной технике, в детекторной технике, в плазменной физике.

— И что в результате?

— Все сложите — и получите "фактор сто", то есть все можно делать в сто раз быстрее! Вот в каком темпе мы живем, и никогда не надо этого забывать. Я выступил на Ученом совете и сказал, что все то, что мы имеем, надо оставить.

— Вас поддержали?

— В начале следующего года запустим новый ускоритель…

— И вновь банальный вопрос: деньги откуда?

— Ученый совет Объединенного института проголосовал за это.

— Это одна линия финансирования. Есть ли другие?

— А дальше начинается жизнь… Опять фонды, опять гранты. И опять люди, которые должны работать день и ночь. Это жизнь. Мы сами такую выбрали…

— Я сейчас пожалел, что в РФФИ я не эксперт по физике, а по гуманитарным наукам. Как вы считаете, эксперты по физике дадут вам добро на дальнейшую работу и поддержат вас?

— Дадут и поддержат. Там коллеги, они поймут нас. Хотя я понимаю, что в другой области физики есть интересные идеи, а средств мало. Поэтому я не имею права говорить: "Дайте мне, а не дайте ему". Как решат, так и будет.

Но хочу сказать, что само существование в нашей стране Фонда фундаментальных исследований, просто великая вещь. Я не знаю, есть ли такие государственные фонды в других странах. В мире фондов очень много.

Но Государственный фонд фундаментальных исследований — это очень солидное учреждение, и мы должны уважать его… И, прежде всего, за поддержку всего лучшего, что есть в нашей науке.

Правда.ру, Владимир Губарев

Россия > Образование, наука > ras.ru, 17 апреля 2018 > № 2572014 Юрий Оганесян


Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572004 Дейв Маджумдар

Начались поставки «Терминаторов» в российские сухопутные войска

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Новая российская боевая машина поддержка танков «Терминатор», созданная на «Уралвагонзаводе», способна поддерживать основные танки в бою против пехоты противника в городских условиях, а также на сложной местности. Эта машина для поддержки танков может вести огонь из скорострельных пушек, а также запускать управляемые ракеты. Русские закупают эти машины в небольшом количестве для дальнейшей отработки самой концепции, а также для обеспечения экспортных заказов.

«Боевая машина поддержки танков, получившая название „Терминатор", в настоящее время принята на вооружение и серийно поставляется в российскую армию, — сказал в интервью агентству ТАСС представитель компании-изготовителя „Уралвагонзавода". — Первая партия машин уже передана военным».

«Терминатор» — уникальная машина, созданная на шасси танка Т-72 или танка Т-90 (в зависимости от модели), но без основной 125-миллиметровой танковой пушки. Вместо этого на нем установлены две 30-миллиметровые автоматические пушки, крупнокалиберный пулемет, а также противотанковые ракеты «Атака-Т». По данным агентства ТАСС, машина предназначена для огневой поддержки бронетанковых войск «в наступательных операциях, в том числе для нейтрализации живой силы противника, вооруженных мобильными противотанковыми ракетными системами».

Российские военные особо не нуждаются в «Терминаторах», поскольку у них в распоряжении уже имеется богатый арсенал весьма эффективных боевых бронемашин, и поэтому первоначальный заказ будет небольшим, пока не будет доказана эффективность новой модели. Вместе с тем «Терминатор» может стать «хитом» на экспортном рынке, особенно в тех странах, которые ведут боевые действия против повстанцев на сложной местности.

«Особой потребности в нем нет, поэтому заказ этой платформы, вероятно, будет небольшим, но „Терминатор" может оказаться успешным на экспортном рынке», — отметил в беседе с корреспондентом журнала «Нэшнл интерест» (National Interest) Майкл Кофман (Michael Kofman), эксперт по российским вооруженным силам Центра военно-морского анализа (Center for Naval Analyses).

Обеспечение экспортных заказов — одна из причин приобретения «Терминаторов» российской армией. Небольшое количество закупленных бронемашин позволит «Уралвагонзаводу» создать линию по производству «Терминаторов». Экспортные заказы помогут российской оборонной промышленности доработать эту концепцию, а также компенсировать затраты на создание производственной линии. «Они подготовят производственную линию, надеясь тем самым привлечь экспортные заказы», — сказал Кофман.

Что касается более широкого контекста, то российская армия продолжает проводить эксперименты с концепцией «Терминатора», поскольку эта машина показывает свою перспективность и может в будущем фундаментально изменить методы использования бронетехники на поле боя. На самом деле эта новая боевая машина может появиться в Сирии для проведения испытаний в боевых условиях. Если «Терминатор» окажется успешным, то он сможет существенным образом изменить методы ведения боевых действий бронетанковыми войсками.

«Российские бронетанковые силы переосмысливают роль боевых машин пехоты (БМП) на боле боя, а также занимаются поиском альтернативных моделей бронемашин для поддержки продвижения бронетехники, — отметил Кофман. — Предстоит решить вопрос о том, какой способ поддержки танков на поле боя является лучшим, а ответ состоит в том, что БМП должны обладать определенной живучестью, а также предоставлять значительную дополнительную огневую поддержку в добавление к той, которой располагают основные танки».

Однако в настоящий момент «Терминатор» представляет собой всего лишь концепцию. Только после его успешного испытания в боевых условиях мы сможет понять, насколько она успешна.

Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572004 Дейв Маджумдар


Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 17 апреля 2018 > № 2571816 Олег Пантелеев

Закрытое небо: зачем Госдума лишает авиационную отрасль сотен миллионов евро

Олег Пантелеев

главный редактор отраслевого агентства «Авиапорт»

Повышение тарифов на пролет иностранных самолетов над территорией России – один из пунктов контрсанкций, которые хочет ввести Госдума. Если документ примут, зарубежные авиаперевозчики могут выбрать новые маршруты, на которых заработают соседние страны, а для России это обернется огромными недополученными доходами

На прошлой неделе депутаты Государственной думы предложили ответить на санкции Соединенных Штатов встречными ограничительными мерами. Новый раунд контрсанкций российского парламента может затронуть авиационную отрасль. «Затронуть» — пожалуй, самое мягкая характеристика того, как инициатива Госдумы повлияет на воздушное пространство нашей страны.

Что предлагают депутаты

Чикагская конвенция о международных воздушных перевозках, подписанная в середине прошлого века, установила, что международные пассажирские и грузовые рейсы могут осуществляться с использованием воздушного пространства третьих стран, при этом государства не должны взимать плату за предоставление права таких полетов. Допускаются только сборы за аэронавигационное обслуживание — услуги, оказываемые уполномоченными организациями. Например, диспетчерами.

Большинство маршрутов строится по воздушным трассам с таким расчетом, чтобы минимизировать расстояние и полетное время и, как следствие, денежные издержки на выполнение рейса. Географическое положение России на пересечении воздушных трасс между Европой и Азией, а также огромные размеры страны делают полеты в нашем воздушном пространстве оптимальным выбором для многих десятков авиакомпаний. Такое положение дел позволяет провайдеру услуг по аэронавигационному обслуживанию, государственному предприятию под названием «Госкорпорация по организации воздушного движения», получать значительную часть выручки от иностранных перевозчиков. Расчеты ведутся в валюте.

В Государственной думе хотят увеличить ставки сборов с таких «пролетающих мимо» бортов в том случае, если самолет принадлежит авиакомпании страны санкционного списка, в первую очередь США, Великобритании и Франции.

Повышение ставок за аэронавигационное обслуживание со стороны России приведет к тому, что авиакомпании стран, попавшие под такого рода контрсанкции, станут менее конкурентоспособными на международных линиях. Экономическая подоплека понятна: издержки этих авиаперевозчиков увеличатся, и если они вслед за ростом расходов повысят свои тарифы, то станут менее привлекательны для пассажиров. Сохранение же тарифов приведет к снижению прибыли от рейсов. В выигрыше останутся российские диспетчеры, а также авиакомпании России и азиатские перевозчики, издержки которых не изменятся.

Как отреагируют иностранцы

Судя по оперативности разработки контрсанкций, перед их разработчиками не стояла задача тщательно просчитать возможные последствия и оценить риски ответных мер, либо депутаты сочли несущественной эту задачу. Поэтому постараемся оценить возможные последствия для России, если обмен санкциями продолжится.

Начнем с того, что дискриминация с точки зрения ставок за аэронавигационное обслуживание не приветствуется международным сообществом. Международная ассоциация воздушного транспорта (IATA, International Air TransportAssociation), объединяющая ведущих мировых перевозчиков, категорически против любых преференций, ставящих компании из разных стран в неравные условия. Конечно, для российских парламентариев международные ассоциации не указ, однако в современном мире принято считаться с правилами игры. В противном случае следует ожидать неизбежных ответных мер.

Зеркальные меры, то есть повышение ставок сборов для российских перевозчиков, снизят конкурентоспособность отечественных компаний на европейских направлениях и при полетах в США. Учитывая, что российские авиакомпании не только осуществляют прямое сообщение на этих направлениях, но и обслуживают значительные трансферные потоки из Китая, возможные потери окажутся весьма существенными. Иностранные конкуренты, не попавшие под санкционные удары, получат двойную выгоду.

Еще более радикальный ответ — отказ «санкционных» перевозчиков от транзитных полетов через Россию. Облет с юга будет означать потерю двух часов путевого времени, однако на другой чаше весов оказывается экономия на повышенных аэронавигационных сборах и возможность отказаться от уплаты пролетных взносов «Аэрофлоту». При таком развитии событий потери только одного национального перевозчика могут достигать €150-200 млн.

Сложив оба этих фактора, мы получим безрадостную картину: потерянные доходы и увеличившиеся расходы. Предложения, озвученные депутатами Госдумы в ответ на «недружественные шаги» США и ряда стран, поддержавших антироссийские санкции, с высокой степенью вероятности спровоцируют ответные меры, которые окажутся болезненными уже для российского бизнеса. Желание как можно скорее заявить, что Россия «даст сдачи», не оценивая последствий и не учитывая рисков, — это мальчишество и популизм. В этой ситуации надежда остается на то, что профильные ведомства и отраслевое сообщество смогут объяснить депутатам, что стрелять себе в ногу — не самый разумный выбор.

Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 17 апреля 2018 > № 2571816 Олег Пантелеев


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 17 апреля 2018 > № 2571680 Андрей Перцев

Политизация рабочего пространства. К чему привел запрет Telegram в России

Андрей Перцев

Блокировка одного из самых популярных в России мессенджеров Telegram стала одним из самых серьезных ударов по публичной лояльности граждан к власти. Методы обхода блокировки широко обсуждаются в неполитизированных чатах, а фрондерство публично или непублично проявляют даже представители вертикали. Блокировка продемонстрировала, что граждане готовы нарушать запреты и уходить в серую зону, более того, власти сами побудили их к этому

Государственный Сбербанк разослал своим сотрудникам инструкцию, как обходить блокировку Telegram: рабочая коммуникация банка сейчас проходит именно в этом мессенджере. Замглавы Минкомсвязи Алексей Волин – человек без сомнения государственный – намекнул, как можно обходить пресловутую блокировку, и признался, что сам это делает при помощи VPN. Инструкции по обходу появились даже на сайте опять же государственной телекомпании «Россия» (правда, материал вскоре был удален). Многие чиновники и депутаты публично фрондировать не стали, но VPN для продолжения работы мессенджера поставили – в этом они признавались в личных беседах.

Telegram запрещен 13 апреля Таганским судом Москвы, иск подал Роскомнадзор из-за того, что руководство мессенджера не передало ФСБ ключи шифрования. Шестнадцатого апреля все было заблокировано, но чиновники и депутаты в мессенджере продолжили им пользоваться (в контакт-листе видно, кто и когда из пользователей был онлайн).

Порядки вместо порядка

Появление инструкций по обходу блокировки в политизированных каналах и чатах, в общественно-политических СМИ было предсказуемо и понятно. Интересующиеся политикой люди и так умеют пользоваться VPN и Tor, потому что многие оппозиционные сайты в России заблокированы. Давно умеют обходить препоны и пользователи торрентов и пиратских сайтов с музыкой и фильмами. Методы обхода блокировок отдельных сайтов, соцсетей и мессенджеров для узкого круга россиян давно стали привычным делом.

Для остальных понятия VPN, прокси и Tor были либо незнакомы, либо казались слишком сложными для использования этих ухищрений: основные сайты, мессенджеры и соцсети, кажется, блокировать никто не собирался. Запрет Telegram в корне изменил ситуацию: в этом мессенджере организованы общие чаты государственных и частных компаний, подъездов многоквартирных домов, дачных поселков, клубов по интересам.

До прошлой недели в основном это была территория абсолютно неполитизированной коммуникации, где люди обсуждали проекты, отчеты, таймлайны, субботники, зарплату консьержа и прочие подобные вещи. Сейчас эта неполитизированная, обывательская зона резко политизировалась – в любом чате можно обнаружить инструкцию по обходу блокировки и обсуждение, какие способы работают хорошо и надежно, а какие тормозят. Попутно пользователи ругают власть, которая заставила их повозиться с настройками интернета, и шутят над ней: «Блокировка была против ИГИЛ (запрещенная в России организация), а оказалось, что ИГИЛ – это мы».

Представители власти предлагают пользоваться забытой ICQ или альтернативными мессенджерами типа TamTam, Viber или Whatsapp. Аудитория Telegram предпочитает обходить блокировку – ей нравятся возможности привычного мессенджера, из чисто прагматических соображений она не хочет ничего менять.

Запрет популярного мессенджера оказался важным рубежом в отношениях не только власти и граждан, но и внутри самой вертикали. Достаточно вспомнить продуктовые антисанкции российского правительства – их публично поддерживали не только чиновники и депутаты, но и рядовые россияне – публиковали в соцсетях фото отечественных продуктов, с гордостью говорили, что обойдутся без хамона и пармезана. Такой же патриотический интерес вызывали Крым и Сочи в обмен на запрещенную в 2015 году Турцию (сейчас запрет снят).

Как правило, запретительные действия властей граждане встречали одобрительно или равнодушно. На Telegram этот порядок сломался. Демонстративно удалил мессенджер со смартфона только депутат Госдумы от «Единой России» Сергей Боярский – несложно себе представить, что еще пару лет назад так поступила бы вся парламентская фракция единороссов. Сейчас над Боярским скорее смеются. Глава генсовета «Единой России» Андрей Турчак скорее с сожалением объявил, что отказался от мессенджера.

Свои законы, свои правила

Многотысячных протестов на улицах по поводу запрета Telegram нет и не предвидится, но блокировка Telegram стала символическим действием. В отличие от предыдущих случаев на этот раз значительная часть российского общества, ранее далекая от оппозиционных настроений, осознанно отказывается соблюдать новый запрет. Не помогло даже постоянное упоминание ИГИЛ, хотя антитеррористический консенсус всегда был одним из самых надежных аргументов в России. «Вы нарушаете закон», – говорит власть. В ответ российское общество пожимает плечами и распространяет инструкции по обходу блокировки.

Довольно сомнительная с точки зрения борьбы с терроризмом блокировка Telegram привела к тому, что граждане встали перед выбором и несколькими вопросами. Может ли власть диктовать вредные и неудобные правила для граждан и следует ли их исполнять? Если правила власти несправедливы, то можно ли их нарушать? Могут ли граждане назначать свои, более справедливые правила и жить по ним?

Разумеется, большинство россиян, которым нравится удобство Telegram, прямо эти вопросы не задают, но косвенно их формулируют и отвечают на них. Власть зачем-то поставила граждан перед выбором, задав направление заявлениями о правовом нигилизме и террористах, скорее всего рассчитывая на привычную поддержку, но получила противоположный настрой. Люди (в том числе и представители самой власти) осознанно готовы преодолевать запреты и нарушать несправедливые, по их мнению, правила. Если бы их не спровоцировали, они и дальше бы обменивались в чатах информацией о парковке, дедлайнах и ремонтах, читали бы известные телеграм-каналы и переписывались с друзьями, не задумываясь о нарушениях и ломке барьеров.

Запрет Telegram показался вредным даже внутриполитическому блоку Кремля. Через анонимные каналы у политизированного читателя формируется нужная точка зрения. Вроде бы они критикуют власть в целом и конкретных чиновников в частности, пишут об «играх башен» и тому подобных таинственных вещах, но на деле дозируют информацию и подают ее в нужном виде.

Кроме того, в мессенджере нет комментариев, поэтому анонимного автора трудно уличить в непрофессионализме или лжи. Читатель оказывается в хитросплетениях инсайдов, псевдоинсайдов, интерпретаций, а реальной картины не видит. Блокировка мессенджера этот рычаг управления повесткой уничтожает. В других соцсетях, например в Facebook, трюки с анонимностью не пройдут, в них уже сложилась культура комментирования.

Российская власть, расширяя пространство блокировок и запретов, видимо, считает, что упорядочивает сферы жизни, управляет ими, устанавливает в них свои правила. Павел Дуров не передал ФСБ ключи шифрования от Telegram, общение в мессенджере нельзя проконтролировать, значит, его лучше запретить. В итоге аполитичные пользователи, которым было нечего скрывать от власти, политизируются, осознанно нарушают запреты и уходят в серую, неподконтрольную зону. Частичный контроль теряется, а управляемость нарушается.

Осмысление законов и правил, которые диктует государство, как несправедливые и вредные, становится приметой времени. После того как Госдума выпустила проект нового закона о санкциях против США и их союзников, который, например, предусматривает запрет экспорта титана на американский рынок, производитель титана «ВСМПО-Ависма» открыто выступил против таких мер.

Если вспомнить санкционную битву 2014 года, все ее российские участники, страдавшие от санкций и антисанкций, упрямо говорили о пользе ограничений. Сейчас власть продолжает вводить новые запреты, но бизнес начинает подавать голос против. Установление жестких порядков и ограничений начинает вызывать сомнение в их справедливости, появляется альтернативная государственной трактовка законов и правил.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 17 апреля 2018 > № 2571680 Андрей Перцев


Казахстан. Россия. Сирия. ООН > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 17 апреля 2018 > № 2571640 Александр Князев

Почему Казахстан воздержался при голосовании в Совбезе ООН по резолюции России

Казахстан воздержался во время голосования в Совбезе ООН по российской резолюции по Сирии только из прагматических целей. Так считает известный политолог Александр Князев, пишет Sputnik Казахстан.

Собеседник подчеркивает, воспринимать политику эмоционально нельзя. По его мнению, утвердительный голос Казахстана при голосовании мог сыграть против Астанинского процесса. При этом, политолог не видит больших противоречий в ситуации, когда в составе Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ) Казахстан был против обстрела, а в Совбезе по этой же повестке промолчал.

- Совет Безопасности ООН не принял российскую резолюцию с призывом прекратить агрессию в отношении Сирии. Казахстан, при этом, во время голосования воздержался наряду с четырьмя, далекими от большой политики странами. Почему Казахстан выбрал такую позицию?

- Я думаю, что одна из целей этого американского ракетного обстрела – это срыв переговорного процесса по Сирии, который проходит в Астане. Как бы там ни было, при всех недостатках, Астанинский процесс в большей степени содержит в себе какие-то подвижки, по крайней мере, снижение интенсивности боевых действий, создание зон деэскалации, в отличие, например, от Женевского процесса.

Поэтому, я думаю, что позиция Казахстана формулировалась с учетом двух тезисов: во-первых, голос представителей Казахстана в Совете безопасности не повлиял бы на общее решение, это было очевидно. В то же время, Казахстану нужно было сохранить некую серединную позицию, чтобы попытаться Астанинский переговорный процесс за собой сохранить. Однозначная, прямолинейная позиция Казахстана в любом случае негативно отразилась бы на перспективах межсирийского урегулирования в Астане.

- Скажите, а насколько России мог быть важен голос Казахстана во время голосования в Совбезе?

— Думаю, в целом, для России это была не просто понятная позиция при голосовании, но, я допускаю, что она могла быть согласованной, исходя из первых двух соображений, которые я уже озвучил.

- Позиция Казахстана вызвала определенную долю критики и возбудила очень много дискуссий…

- Раздаются сейчас голоса политиков, экспертов, которые негодуют по этому поводу, но, мне кажется, что требовать от Казахстана какой-то прямолинейной позиции, требовать жестко высказаться в поддержку российской резолюции, думаю, было бы слишком "в лоб" и еще менее результативно.

Хотя, вся эта ситуация из разряда тех, над которой можно задуматься — на будущее. И должно прийти понимание, что возможности многовекторности, возможности не становиться за одну из сторон конфликта, когда конфликт носит глобальный характер… эти возможности, конечно, стремительно сужаются. И в какой-то отдаленной перспективе может возникнуть более жесткая ситуация, когда Казахстану и другим странам, занимающимся многовекторной политикой, нужно будет все-таки выбирать.

- Вы имеете в виду ситуацию по Сирии?

— Не обязательно по Сирии, вообще в целом.

- Россия после ракетной атаки созвала экстренное заседание постоянного совета ОДКБ. Организация высказалась против обстрела. Понятное дело, в этом заседании принимали участие представители Казахстана. Почему в ОДКБ возможна одна реакция, а в Совбезе другая?

- Я не вижу большого противоречия. Хорошая политика всегда прагматична. В политике нет места эмоциям, каким-то моральным оценкам. Все должно исходить из результата. И, возвращаясь к моим словам: позиция Казахстана в Совбезе оставляет пусть и не огромный, но все-таки шанс для продолжения переговорного процесса, которым управляют Россия, Иран и Турция.

Если бы Казахстан проголосовал однозначно за российскую резолюцию, думаю, что значительная часть сирийских "антиасадовских" переговорщиков, которые сейчас пусть неохотно, но идут на переговоры, наверное, встали бы в определенную позу. И Западу было бы легче дезавуировать значение астанинских переговоров с точки зрения поддержки позиции России Казахстаном.

А так остается окно возможности для продолжения переговоров. Политика цинична по определению, для нее важен результат.

Казахстан. Россия. Сирия. ООН > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 17 апреля 2018 > № 2571640 Александр Князев


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 16 апреля 2018 > № 2577940 Татьяна Москалькова

Встреча с Уполномоченным по правам человека Татьяной Москальковой.

Татьяна Москалькова представила Президенту ежегодный доклад Уполномоченного по правам человека.

В.Путин: Татьяна Николаевна, Вы представляете ежегодный доклад о деятельности в области защиты прав человека.

Т.Москалькова: Совершенно верно.

Но мне хотелось бы в первую очередь поздравить Вас с избранием на пост Президента от себя, от имени всех уполномоченных по правам человека в субъектах Российской Федерации, от нашего экспертного сообщества и пожелать Вам крепости духа и – как гаранту Конституции и прав человека – сил в укреплении демократии, справедливости и закона. И конечно, крепкой команды, счастья в личной жизни, хороших «тылов».

В.Путин: Спасибо, Татьяна Николаевна.

Т.Москалькова: Уважаемый Владимир Владимирович, я представляю Вам доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека за 2017 год. Он стал немного тяжелее и объёмнее. Мы впервые здесь ввели новые разделы, которые освещают права человека по отдельным категориям, и даём очень серьёзный развёрнутый анализ состояния прав человека, защищённости – с конкретными примерами, выводами и рекомендациями, в том числе и Правительству, и верховной судебной власти, нашим губернаторам. И надеюсь, что он поможет в работе и в экономической сфере, и в политической.

Мы выявили интересную закономерность. Впервые провели серьёзный анализ и вывели индекс интенсивности обращений человека в конкретных регионах. И она находится в прямой зависимости от той ситуации, которую мы связываем с социальной напряжённостью и с чрезвычайными ситуациями, повлёкшими крупные, массовые нарушения прав человека.

Думаю, что правозащитная карта… Мы даём Вам символическую флешку, на которой имеется не только доклад, но и семитысячный по своему объёму информационный материал в страничном исчислении, который по каждому региону содержит подробнейшую информацию. Почему символическая? Потому что с этого года интерактивная правозащитная карта введена на сайте Уполномоченного по правам человека, пользуется большой популярностью. Это площадка и для обмена опытом, и для выработки новых технологий.

В.Путин: Я смотрю, что сама структура обращений остаётся прежней. Самое большое количество обращений по поводу уголовно-процессуального законодательства. На втором месте – жилищное законодательство, а на третьем – уголовно-исправительное законодательство. Вот три вопроса, которые больше всего людей беспокоят. На четвёртом месте законодательство о труде.

Т.Москалькова: Да, совершенно верно. Если мы объединим труд, здравоохранение и образование, то на первое место выходят социальные проблемы, как и в прошлом году.

Но надо сказать, что в общественном сознании несколько стабилизировалась и улучшилась ситуация. Она видна и по обращениям к Уполномоченному по правам человека, и по опросам ФОМ, где видно, что отношение людей к правам человека либо стабилизировалось, то есть оно больше позитивное, чем негативное, либо даже улучшилось.

В прошлый раз я ставила ряд проблемных вопросов, связанных с валютными ипотечниками, с трудовыми отношениями, со сложностями регистрации бывших украинских военнослужащих в Крыму, по Байконуру. Хочу сообщить, что по Вашему распоряжению все вопросы решены положительно.

Была создана большая межведомственная группа, я тоже в неё вошла вместе с сотрудниками аппарата, и 1300 граждан, которые должны были быть выселены на улицу, не лишились своего жилья. Мы рассматривали каждого индивидуально, последнее это жильё или же нет, действительно ли человек в трудном положении и не может выплатить ипотеку, нуждается в помощи государства. По Вашей инициативе был создан фонд, он работал. Не всем положительно решали вопросы, но 1300 граждан хотят Вам передать благодарность за такой подход к восстановлению прав человека.

Ваш указ по крымской теме, где регистрация бывших военнослужащих Украины была невозможной, сегодня решена. Все военнослужащие регистрируются по месту дислокации военкомов, и для них восстановлена очередь на жильё. Это, безусловно, позитивный результат. По Байконуру и многим другим проблемам тоже имеется подвижка. Но это, к сожалению, не решает в полной мере всех проблем.

Вы правильно заметили, что на первом месте остаются вопросы социального обеспечения, и особенно невыплаты коллективам. Сегодня каждое десятое обращение по трудовым отношениям – это коллективное обращение. Нам удалось почти в два раза увеличить результативность своей работы, запустить инструментарий и восстановить права граждан, которым не выплачивали заработную плату, в частности на космодроме Восточный. При Вашем участии, Министерства обороны, местных уполномоченных решили вопрос о выплате более 4 тысячам граждан, которые не получали заработную плату ввиду банкротства предприятий.

Я подготовила к Вам обращение. Проанализировав вопросы невыполнения трудовых обязательств перед коллективами, мы пришли к выводу, что нередко собственники предприятий остаются при хорошей недвижимости, при достаточно больших денежных капиталах, а перед коллективами они ответственности не несут.

В.Путин: У нас то же самое происходит в финансовой сфере, собственники банков не несут субсидиарной ответственности в случае неблагоприятного развития ситуации и банкротства этих финансовых предприятий. Мы должны самым внимательным образом проанализировать практику и подумать, как эту ситуацию исправить, с тем чтобы ответственность на всех участниках этого процесса лежала достаточно серьёзная и они стремились бы к исполнению всех своих обязательств перед клиентами, перед трудовыми коллективами. Это действительно очень большая, серьёзная тема, над которой мы все должны поработать.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 16 апреля 2018 > № 2577940 Татьяна Москалькова


Россия > Экология > newizv.ru, 16 апреля 2018 > № 2573672 Александр Сидякин

Александр Сидякин: "С мусором у нас всё получится"

Людмила Бутузова

На вопросы «Новых Известий» отвечает первый заместитель председателя комитета Госдумы по жилищной политике и ЖКХ Александр Сидякин.

- Вокруг мусорной реформы в России сплошной туман, совершенно непонятно она началась, идёт, или уже провалилась?

- Никакого тумана. Реформа началась с 2015 года, когда ФЗ-458 были внесены изменения в законодательство об отходах производства и потребления. Цель - создать высокотехнологичную коммунальную отрасль обращения с отходами. В конце Года экологии сроки перехода на новые правила были в первый и последний раз продлены, и сейчас мы находимся на завершающем этапе - до 1 января 2019 года регионы должны перейти на единые схемы обращения с коммунальными отходами, установить тарифы.

Давать оценку - провалилась реформа, или оказалась успешной, - преждевременно. Мы, образно говоря, в раздевалке перед забегом на долгую дистанцию. Хотя тот мусор, который мы выбрасываем, всего 2% от общего объёма отходов, но это не только вопрос ЖКХ, но и экологической безопасности. Есть такая меткая фраза, что магазины, по сути, продают только две вещи - пакеты для мусора и мусор для пакетов. Происходит коренной сдвиг в отношении к проблеме отходов потребления. Экологическая открытость становится важнейшей ценностью.

Раньше граждане обращали внимание только на то, вовремя ли забирают содержимое бака со двора или нет. Теперь всех интересует - куда мусоровоз это всё отвозит. Компания получала деньги только за сам факт вывоза - никто не контролировал класс опасности, процветал чёрный нал, отсутствовала экономическая мотивация привоза мусора в конкретное место - из-за этого возникали как грибы после дождя несанкционированные свалки. В новой системе компания будет получать деньги не за вывоз мусора, а за то куда она его привезла.

- Из ваших публичных высказываний известно, что вы с сомнением относились к тому, что граждане захотят разделять свой бытовой мусор на разные части. Есть такие примеры сопротивления? И что, по-вашему, надо делать, чтобы приучить людей к цивилизованным отношениям с отходами жизнедеятельности? Как их стимулировать? И кто это должен делать?

- Многие думают, что цель реформы - это раздельный сбор и начинают с него. Им надо реформу заканчивать. Сортировка очень важна для воспитания культуры обращения с отходами, но не менее важно создать экономические условия для перерабатывающих заводов. Пока что у нас в переработку идёт только 15% отходов - это, в том числе, автомобильные покрышки, стекло, бумага, пластиковые бутылки и крышки от них. В странах, где повсеместно внедрён раздельный сбор мусора, переработка составляет более 90%. Что касается стимулирования, то для домохозяйств, установивших раздельные контейнеры для складирования мусора, нужно устанавливать льготный тариф. Но говорить об обязательности пока рано.

- Вопрос о мусоросжигательных и мусороперерабатывающих заводах. Люди протестуют против тех и других, опасаясь вредных последствий для своего здоровья и окружающей среды. Строительство тех и других заводов откладывается.

- Мусор - это политика. Посмотрите хотя бы на бунты коммунальщиков в Париже или Неаполе. Поэтому все страны через это проходят, и наша не исключение. Нельзя сбрасывать со счетов и интересантов сохранения непрозрачности в отрасли, которые могут чинить неприятности властям, разогревая протестные настроения. И здесь важна экологическая открытость. Самая большая проблема - что с людьми до недавних пор никто на эту тему предпочитал не разговаривать. Зачастую отсутствует информация о предельных выбросах с предприятий, о том какие есть объемы по складированию отходов, когда будет их рекультивация. Отсюда порождаются домыслы. Хотя основная альтернатива гниению мусора на свалках - его термическая обработка, но есть и другие технологии.

Понятно, что степень актуальности проблемы для субъектов Российской Федерации разная. Территории в стране большие. Но, как выяснилось, места не так уж и много - куда не повезешь мусор, везде тесновато, даже во взаимодействии с соседними субъектами Москвы и Подмосковья. Хотя в Нижегородской области построили и торжественно открыли мусоросжигающий завод. Или вот в Татарстане, регионе, который я представляю в Госдуме, собираются построить мусоросжигательный завод рядом с Казанью. Началась подниматься волна протеста, и к местным жителям приехал мэр и в открытую стал общаться, сформировал инициативную группу из активистов. Это единственно правильный выход из ситуации - садиться и разговаривать.

В Европе заводы построены по безопасным технологиям, имеют мощную систему фильтрации и грамотно эксплуатируются. Наши страхи от того, что нам обязательно построят «не так» - где-то сэкономят, где-то не уследят, где-то затолкают в топку то, что гореть не должно. По сути это вопрос ответственности, профессионализма и контроля. У нас почему-то непринято себе доверять - если в Швеции технологии работают, то и у нас будут.

Переход к глубокой переработке вторсырья это неизбежный путь, если мы не хотим видеть наших города в горах мусора, как в Неаполе. При этом низкая рентабельность не должна быть определяющим фактором, чтобы возле крупных административных центров мусор перерабатывали, а в отдаленных районах просто сваливали в кучу, везде живут люди и нужны единые критерии экологического надзора, не должно быть на карте региона "серых зон".

- Операторы мусорной реформы. Расскажите, пожалуйста, что это такое, зачем они нужны и как будут выбираться-назначаться?

- Они нужны в качестве механизма для регулирования государством сферы обращения с отходами. Они должны работать по утвержденной схеме по вывозу, транспортировке, переработке и последующей утилизации коммунальных отходов. Например, в Москве сейчас действует пять разных тарифов, 8 млн. тонн вывозится. Вывоз одного контейнера, условно кубического метра, стоит порядка 700 рублей. В настоящее время 91 оператор определен в 55 субъектах, т.е. в рамках одного региона есть несколько операторов по размещению отходов. У оставшихся регионов есть время до 31 декабря этого года. Терсхемы утверждают, оспаривают, пересматривают - это нормальный процесс повышения качества, учитывая что раньше этим вообще никто не занимался.

- Закон об утилизации отходов, принятый еще в 2015 году, предполагал, что исчезнут грязные свалки, появится раздельный сбор мусора, современные заводы по переработке… Где все это? Опять на местах проигнорировали?

- Есть перечень поручений президента, - которые он дал в ноябре года экологии, - в сфере регулирования обращения с отходами. В нем прописаны основные пробелы законодательства, которые нужно устранить. Главное, конечно, - отсутствие экологической открытости. Нам предстоит создать единую систему учета отходов, обеспечить прозрачное размещение информации о вывозе, переработке, утилизации отходов. К сожалению, за Министерством природы есть несколько долгов по разработке нормативной документации в этой части.

Кроме того, есть важный экономический аспект реформы. В тарифе на ТКО есть несколько составляющих, в том числе компенсационная плата за негативное воздействие на окружающую среду (НВОС), которая взимается с операторов за размещение твердых коммунальных отходов. Это где-то 663 рубля за тонну. Мы подняли проблему, что ее встраивание в тариф приведет к скачку платы граждан за жилищно-коммунальные услуги. Плату за НВОС регоператор обязан отдавать в Росприроднадзор, который распределяет ее в три бюджета - 55% в местный бюджет, 40% в региональный и 5% в федеральный. Только один регион "окрашивает" эти средства на мероприятия по возмещению экологичечского ущерба - Татарстан. За 2016-2017 гг. плата за НВОС не взималась, на совещании в марте у Дмитрия Николаевича Козака были приняты решения, предусматривающие семикратное уменьшения ставки платы за НВОС при размещении твердых коммунальных отходов 4 класса опасности - т.е. она будет расти в среднем по 15% в год. А операторы сохранят разницу между планируемой и фактической суммой платы за негативной воздействие, достигнутой в результате осуществления мероприятий по утилизации и обезвреживанию ТКО, и т.д.

Кроме того, раньше УК вывозила мусор по договору с компанией, которая была на упрощенной системе налогообложения, то регоператор должен работать на общей системе с уплатой НДС 18%. Как только утверждается оператор, вывоз мусора из строки по содержанию и текущему ремонту переходит в коммунальную услугу, как за счет, тепло и воду. И расчет будет производиться с человека, а не квадратных метров. Также остается проблема с контейнерами, которые оператору в настоящее время приходится устанавливать за свой счет, чтобы они были приспособлены для новой коммунальной техники, которую надо оборудовать GPS-датчиками.

- Кто отвечает за "мусорную реформу"?

- К сожалению, у реформы нет одного куратора в правительстве. Это как минимум, два вице-премьера и четыре ведомства. Что касается вывоза мусора - это Минстрой, сортировочные и перерабатывающие станции - это Минпромторг, захоронение и рекультивация мусора - Минприроды и Росприроднадзор. Формирование тарифов - Антимонопольная служба. Хотелось бы, чтобы при формировании нового правительства, распределение полномочий легло таким образом, чтобы у мусорной реформы был один куратор из вице-премьеров и появился закон об экологической открытости.

Мы хотим, чтобы в результате реформы мусор не выбрасывался бесконтрольно, а большая часть его сортировалась и перерабатывалась, лишь меньшая часть уходить в захоронение. Отработавшие свою мощность полигоны нужно закрыть, рекультивировать, находить места для новых. Сортировка должна начинаться с каждого подъезда, и для этого должно быть экологическое просвещение.

Россия > Экология > newizv.ru, 16 апреля 2018 > № 2573672 Александр Сидякин


Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 16 апреля 2018 > № 2571875 Павел Самиев

Малый бизнес: от кредитов к краудфандингу

ПАВЕЛ САМИЕВ

управляющий директор Национального рейтингового агентства, генеральный директор БизнесДром

Банки по-прежнему неохотно кредитуют малый и средний бизнес. Государственные программы поддержки МСБ пока не так эффективны, как хотелось бы. Поэтому в последнее время этот сегмент начинает активно пользоваться альтернативными источниками финансирования: от факторинга до краудфандинга.

Малый и средний бизнес продолжает оставаться в нашей экономике самым слабым звеном. У МСБ обычно нет хороших залогов, такие компании зачастую непрозрачны, оценивать их платежеспособность банкирам дорого, а маржа в итоге оказывается невеликой. Куда проще заниматься потребительским кредитованием или работать с крупными предприятиями. В идеале — с государственными. Помните, сколько шуму несколько лет назад наделало знаменитое заявление главы ВТБ Андрея Костина про малый бизнес? Он, напомним, сказал, что не стоит искусственно накачивать сектор МСБ деньгами, а банки должны идти за спросом, за потреблением. Это были, конечно, трудные экономические времена. Однако позиция Костина была хотя и жесткой, но, будем честны, справедливой.

С тех пор макроэкономика улучшилась: спрос стал расти, хотя и медленно. Восстановление экономики и снижение ставок немедленно отразилось на объемах кредитования МСБ — впервые за последние несколько лет в прошлом году банки нарастили выдачу кредитов на 15,4%. Впрочем, общий портфель кредитов сектору сократился почти на 7%. Это связано с низкой срочностью выдач предыдущих кредитов. Доля кредитов сроком до одного года уже превышает 62% в общих выдачах этому сектору. Как следствие, доля кредитов МСБ в общем банковском портфеле неуклонно снижается уже несколько лет. Если в 2011 году она превышала 18%, то теперь балансирует на уровне 10%.

При этом ставки по кредитам для малых компаний хотя и медленно, но снижаются. Кредит сроком до года подешевел в 2017 году до 12,6%, на более длительные сроки — до 11% годовых.

В прошлом году вступили в игру государственные программы по обеспечению гарантий, что оказало некоторую поддержку сектору. Например, в прошлом году Фонд содействия кредитованию малого бизнеса Москвы прогарантировал кредиты московским компаниям на сумму 20 млрд рублей. Но даже в масштабах Москвы размеры помощи пока невелики: гарантии покрыли примерно 4% от кредитного банковского портфеля в регионе. Схема работы таких гарантийных фондов выглядит следующим образом. Заемщик идет в банк из сети партнеров и в случае, если ему не хватает залогового обеспечения, обращается в фонд за помощью. Фонд выдает поручительство по кредиту, при этом гарантийное покрытие может достигать 70% от требуемого банками залогового обеспечения.

И банки с этим справляются — однако не все. Наиболее успешно освоили новый механизм работы с малым бизнесом крупные и государственные банки, что привело к росту концентрации в сегменте кредитования МСБ на крупнейших кредитных организациях. Им удалось, с одной стороны, существенно нарастить объемы кредитования, а с другой — снизить просрочку. Но в целом по рынку просрочка растет — с конца 2015 года доля «плохих» долгов выросла до 14,9%. При этом доля «плохих» долгов, например, населению и крупному бизнесу все это время снижается.

Безусловным лидером по выдаче кредитов МСБ в прошлом году стал Сбербанк. Выдача выросла на 60% — до 1,3 трлн рублей. Хорошие показатели продемонстрировали Промсвязьбанк, «Возрождение», Бинбанк, а также Инвестторгбанк, банки «Уралсиб» и «Санкт-Петербург». Однако в связи с санацией некоторых кредитных организаций непонятно, сохранят ли они лидерство в дальнейшем или пойдут по пути сокращения кредитования сектора МСБ.

Достойные результаты показывают и некоторые частные региональные игроки. Самым результативным среди региональных банков в прошлом году оказался банк «Ак Барс». В течение последних семи лет он наращивал объемы выдачи кредитов МСБ, и по итогам 2017 года банк уверенно ворвался в топ-10 кредиторов этого сегмента, заняв сразу седьмое место, согласно данным рейтингового агентства «Эксперт РА». «Ак Барсу» удалось к началу 2018 года довести портфель кредитов МСБ до 50 млрд рублей. В топ-20 по объемам выдачи среди регионалов вошли КБ «Кубань Кредит», КБ «Центр-инвест» и СКБ Приморья «Примсоцбанк».

К счастью, у малого бизнеса в последние годы появились альтернативы традиционным кредитам. МСБ взамен прямого кредитования ищет варианты через лизинг, факторинг, нередко прибегает к микрофинансам — чтобы закрыть кассовые разрывы. А в прошлом году громко заявил о себе новый вид привлечения финансирования — краудфандинг. Это онлайн-платформы, позволяющие инвесторам, в том числе розничным (порог входа на некоторых сервисах начинается даже от 25 тыс. рублей), напрямую кредитовать небольшой бизнес.

Ставки по таким кредитам привлекательны, как правило, предпринимателю удается привлечь фондирование примерно под 2—3% в месяц. Но и отбор там строгий. Краудфандинговые сервисы стремятся конкурировать с банками, а значит, должны показывать куда меньший уровень дефолтов. И это им удается. За счет постоянного совершенствования скоринговых систем просрочка по обслуживанию своих обязательств там на порядок ниже, чем у банков. Государство, кстати, идет таким сервисам навстречу, и нынешним летом увидит свет специальный закон о краудфандинге.

Документ писала та же самая группа депутатов, что писала закон «О цифровых финансовых активах». Получившийся в итоге документ пока рамочный и скорее призван легализовать краудфандинг в России, нежели наложить на него ограничения. По этой причине законодатели решили отказаться от того, чтобы прописать в законе лимиты для инвесторов и для самих малых компаний. Эти лимиты предстоит установить Банку России, и будем надеяться, что они окажутся разумными — в полном соответствии с рыночными запросами.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 16 апреля 2018 > № 2571875 Павел Самиев


Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > rosbalt.ru, 16 апреля 2018 > № 2571419 Владимир Варнава

Балет Монте-Карло представил на фестивале Dance Open в Петербурге легендарную «Золушку» Жана-Кристофа Майо. Спектакль лишь отдаленно напоминает знаменитую сказку. Без хрустального башмачка, тыквы, которая превращается в карету и других чудес. «Золушка» превратилась в историю о любви, семье, связи с ушедшими близкими и вере в счастливое будущее.

О том, как публика восприняла постановку, о мастере и его труппе «Петербургскому авангарду» рассказал хореограф Владимир Варнава, который сотрудничает с Майо.

— Майо понравилась петербургская публика?

— «Золушка» в репертуаре труппы Балета Монте-Карло c 1999 года, и она с этим балетом объездила практически весь мир, в том числе он был показан и в Москве. Этот спектакль уже вошел в историю балетного искусства. И тем не менее я думаю, что показ «Золушки» в Санкт-Петербурге был для Майо был очень важен. Публика приняла постановку искренне, и балет понравился ей. Что касается Жана-Кристофа, то он был в целом доволен тем, как прошел спектакль.

Вторсырье и ремейки в «Свином рыле»

— Когда вы познакомились с Жаном-Кристофом?

— Жан-Кристоф бывал в России неоднократно, и пару лет назад приезжал с программой Сергея Даниляна для Дианы Вишневой «На Грани». Здесь ставили его балет Switch и спектакль Каролин Карлсон «Женщина в комнате». У Каролин я в свое время проходил стажировку в Париже — приз за победу на первом фестивале «Context. Диана Вишнева». Именно в этот приезд мы познакомились: кажется, это было в 2015 году.

Он увидел мою работу «Глина» в Творческой мастерской молодых хореографов в Мариинском театре и предложил поставить у него в труппе. Это было его собственное решение, что для меня особенно ценно и важно. Если говорить про международную сцену, то он мой крестный отец в танце, он — первый, кто меня пригласил в театр международного уровня.

— И какой спектакль вы подготовили?

— «Поцелуй Феи» (Le Baiser de la Fée). Этот балет был посвящен памяти Игоря Стравинского. 27 ноября 1928 года в Парижской опере состоялась премьера великого композитора. Стравинский мастерски ввел в балет мелодии Чайковского, сделав их более серьезными, и объединил их. Это показалось мне интересным, и в итоге та же концепция лежит в основе всей работы, которую я предпринял в создании этого спектакля.

Мы попытались использовать подход Стравинского к музыке Чайковского аналогичным образом ко всему процессу. Новую музыку написал петербургский композитор Александр Карпов. Таким образом мы создали не только оригинальную музыкальную партитуру, но и новую историю.

Когда Жан-Кристоф Майо пригласил меня создать новое произведение для балета Монте-Карло, я был вдохновлен творчеством великих артистов и художников — таких как Стравинский, Нижинский и Бенуа. Казалось крайне важным, чтобы наши идеи создавали историческую арку с идеями творцов оригинального «Поцелуя Феи», а наши усилия служили бы естественным продолжением их замыслов. Мне было очень приятно вновь встретиться с ребятами, которые танцевали у меня в балете: это Mimoza Koike, Maude Sabourin, Alvaro Prieto, братья Alexis и George Oliveira, Leart Duraku, Candela Ebbesen.

— Как работается в Балете Монте-Карло?

— У Les Ballets de Monte-Carlo нет собственной постоянной площадки для проведения спектаклей, но есть прекрасное место для их создания и репетиций — ателье Балета Монте-Карло. Это больше чем место, оно соответствует духу компании и ее идейного руководителя — Жана-Кристофа Майо. Внутри здания максимально возможно используются прозрачные стены, и большая часть помещений имеет несколько дверей. Таким образом, ты можешь пройти насквозь все кабинеты, видеть, как в мастерских изготавливают костюмы, чем сейчас заняты администраторы, что репетирует балетная труппа. Идеи циркулируют, ими дышат люди. Ателье, размещенное в бывшем лесопильном заводе площадью более четырех тысяч квадратных метров, — рабочий инструмент, объединяющий под одной крышей танцоров, артистическую, техническую и административную команды. Через стеклянную крышу большую часть года льется солнечный свет, а когда идет дождь, возникает домашнее ощущение уюта.

В компании отсутствует иерархическая система. Прима была только одна — Бернис (первая исполнительница роли матери-феи в «Золушке»), муза Жана-Кристофа, с которой он воплотил большинство своих идей. Это означает, что ты можешь сегодня готовить сольную партию, а завтра танцевать кордебалетную часть, и наоборот. Все танцуют всё. Наверное, такой демократичный подход не очень понятен в российской традиции, но это приносит свои плоды.

Работоспособность компании Майо накрыла меня с головой. Я убеждался на практике, что можно хореографировать не только свое тело, но и свой настрой, а на позитиве работа движется лучше в любой сфере, тем более — в области, связанной с коллективным творческим процессом. Артисты Балета Монте-Карло об этом не забывали. С настроением и атмосферой все было в порядке.

— А какова профессиональная подготовка танцовщиков?

— Технически ребята отлично подготовлены, и причиной тому — высокие запросы Жана-Кристофа. Хореография у него динамичная, требует балетного бэкграунда, артистов не много, каждый на счету, они просто обязаны держать себя в тонусе. И конечно мощнейший репертуар в багаже танцовщиков: William Forsythe, Jiří Kylián, Lucinda Childs, Twyla Tharp, Angelin Preljocaj, Itzik Galili, Jacopo Godani, Sidi Larbi Cherkaoui, Johan Inger, Alonzo King, Marco Goecke, Maurice Béjart — и это далеко не полный список хореографов, с которыми артисты поработали.

В труппе сложился прекрасный баланс между основными постановками действующего хореографа театра и приглашенными балетмейстерами. В авторском театре такое редко встречается. Я думаю, что Жан-Кристоф — очень смелый человек и руководитель, который не боится давать свободу своим артистам и хореографам-гостям. Все от этого только выигрывают. В частности, Sidi Larbi Cherkaoui выстрелил на балетной сцене в 2004 году, поставив In memoriam именно для Балета Монте-Карло.

— Как репетирует Жан-Кристоф Майо?

— Я был на репетициях «Золушки», «Ромео» и других спектаклей. Как я говорил ранее, в ателье, в основном, прозрачные стены и открыты двери, поэтому не обязательно быть в зале, чтобы наблюдать репетиционный процесс. Майо — харизматичен, репетиции ведет страстно. Всех секретов открывать не буду, но запомнилось, что он очень подолгу может оттачивать мелкие детали спектакля, объясняя танцовщикам их смысл и значение, а они, в свою очередь, множество раз, в полную силу, стараются попасть цель. Этот захватывающий диалог я могу наблюдать бесконечно.

— В чем достоинства и особенности «Золушки» Майо?

— Интересно, что в музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко в Москве «Золушка» должна была стать моей первой премьерой спектакля большой формы. И когда проект был полностью приготовлен, его отменили по независящим от меня обстоятельствам (внезапная смена руководства театра). А должна была быть «Золушка» Сергея Прокофьева без купюр: планировалось станцевать всю музыкальную партитуру композитора. Готовя постановку, я основательно изучил вопрос истории спектакля и пересмотрел огромное количество версий, дабы избежать повторов.

Версия Майо запомнилась и полюбилась еще тогда. Я вообще очень люблю творчество Жана-Кристофа и рад, что мне посчастливилось поработать с его труппой. Мне кажется, лаконично организованное пространство его спектакля в контрасте с пышными традиционными версиями дает возможность более пристально обратить внимание на взаимоотношения героев внутри действия. Мне нравятся «говорящие» партии, выпуклые характеры, которыми насыщен балет. Несмотря на то, что хореограф решительно деконструирует порядок музыкальных номеров, они «слушаются» органично, спектакль очень музыкальный. Меня вообще здесь покорила именно деконструкция оригинала, возможность рассказать каноническую историю, но совершенно другим способом. Я думаю, это большая удача фестиваля Dance Open — привезти «Золушку» Балета Монте-Карло.

Александр Городницкий — о «мечте импотента» и разгроме РАН

— Но вы все-таки будете ставить «Золушку»? она есть в ваших планах?

— Да, сейчас спустя уже почти три года, я вновь получил приглашение поставить «Золушку». На этот раз — в Калифорнии, с Натальей Осиповой. Продюсер проекта — Сергей Данилян. Мы думали, что восстановим уже подготовленный ранее спектакль. Но мир меняется, и мы меняемся, и я уже чувствую эту историю совершенно иначе. Поэтому было решено делать, совершенно новую версию: балет про… первую танцовщицу свободного танца Айседору Дункан. Есть планы показать работу в России.

Беседовала Ирина Сорина

Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > rosbalt.ru, 16 апреля 2018 > № 2571419 Владимир Варнава


Россия > Образование, наука > ras.ru, 16 апреля 2018 > № 2570838 Алексей Хохлов

Вице-президент РАН Алексей ХОХЛОВ: « Картина ясная. Как в реальности выглядит наша наука?»

Результаты оценки академических НИИ объявлены, однако это вовсе не означает, что анализ их деятельности завершен. Тем более что РАН всерьез занялась экспертизой научных тем, выполняемых институтами в рамках госзадания.

Какие задачи решаются в ходе этой работы? Как в академии планируют осуществлять научное и научно-методическое руководство организациями, занимающимися фундаментальными исследованиями? На вопросы “Поиска” ответил вице-президент РАН Алексей ХОХЛОВ.

- ФАНО и РАН завершили оценку результативности институтов, продолжавшуюся с лета прошлого года. Итоги опубликованы, и научное сообщество отнеслось к ним неоднозначно. С момента избрания нового руководства академии вы курировали эту деятельность со стороны РАН. Как оцениваете ее результаты?

- Я считаю, что выполнена очень важная работа. Не секрет, что академические институты обладают разным “научным весом”, и вот, наконец, обществу представлена реальная картина.

- Разве до настоящего момента состояние того или иного института не было известно? В научной среде рефреном звучит мысль, что ученые сами прекрасно знают, кто чего стоит из коллег и организаций.

- Это утверждение не вполне корректно. Ученым, конечно, что-то известно о прошлом института, где работают их коллеги, они ощущают его “ауру”, но про современное состояние каждого конкретного НИИ во всех деталях они знать просто не могут. Проведенное ранжирование основано не на представлениях о былых заслугах НИИ, а на их реальных результатах за период с 2013-го по 2015 годы. Оценка проводилась в референтных группах, то есть в сравнении с научными организациями того же профиля. Все экспертные советы (ЭС) возглавляли люди, не работающие в системе академических институтов. Более того, большинство членов ЭС также были не из наших НИИ. Во главе ведомственной комиссии стояли авторитетные академики, известные своей принципиальностью и честностью: руководил комиссией Валерий Анатольевич Рубаков, его заместителем был Роберт Искандрович Нигматулин.

Так что проведенную оценку можно назвать независимой и объективной. По отдельным моментам есть нарекания, возможно, где-то были допущены ошибки. Но могу свидетельствовать: эксперты сделали свою работу качественно, и советы поработали на совесть. Спорные вопросы подробно обсуждались, заседания ЭС часто затягивались до позднего вечера. Неудовлетворенные результатами институты имели право подать апелляции, и многие этим воспользовались. Все обращения были рассмотрены, примерно 30% из них удовлетворены.

- Вы сказали, что в ходе оценки могли быть допущены ошибки. Можете привести примеры?

- Эти слова - скорее, констатация факта, что в любом деле без ошибок не обойтись. Мы подписались под обнародованным распределением по категориям и, значит, считаем, что этот рейтинг объективен. На мой взгляд, он даже излишне мягок. Уверен, что в системе РАН нет одной трети институтов, которые являются мировыми лидерами. Так что некоторые НИИ получили аванс, который, надеюсь, отработают. А те, кто считают себя недооцененными, имеют возможность повысить категорию в следующем цикле.

Процесс пошел, и это - главное. Возвращаясь к вашему предыдущему вопросу насчет того, что “ученые сами знают”, добавлю: люди, которые производят качественный научный продукт, действительно давно знали, что на самом деле в академической науке все не так уж хорошо, и у них болела душа за общее дело.

- Нет ли опасности, что отнесение ко второй категории повредит, в общем-то, хорошо работающим институтам?

- Не вижу в этом ничего страшного. Университеты оцениваются в системе мировых рейтингов уже не первый год. В определенный момент Московский государственный университет стал “скатываться” вниз. Мы проанализировали причины, поняли, с чем это связано, и исправили ситуацию. Сейчас МГУ входит в первую сотню университетов “в общем зачете”, по естественным наукам попадает в первую тридцатку, по физике занимает 18-е место. Это соответствует нашим представлениям о том, как должен выглядеть МГУ на мировом уровне. Занимаясь аналитикой, мы увидели недостатки существующих рейтингов. В связи с этим не так давно ректор МГУ предложил новый рейтинг - “Три миссии университета” - в котором помимо научной и учебной составляющих учитывается роль университетов в развитии общества.

Если у представителей академических институтов есть какие-то предложения по совершенствованию процедуры оценки, их можно учесть во время следующих “подходов”.

- Декларировалось, что оценка будет носить межведомственный характер. Сравнивались ли академические институты с аналогичными организациями других ведомств?

- В ходе работы заседавшей на днях Межведомственной комиссии выяснилось, что подходы участников процесса из разных ведомств не одинаковы. Мы сделали свою работу честно. В частности, объективно оценили академические институты, работающие в области медицины. А вот Министерство здравоохранения явно завысило оценки своим организациям. Если бы их результаты анализировалась по нашей методике, многие НИИ, которые ведомственная комиссия Минздрава отнесла к первой категории, попали бы во вторую. Будем добиваться, чтобы подходы были у всех одинаковыми. Президент РАН направил соответствующие предложения в Минобрнауки, которое курирует работу Межведомственной комиссии. Внутренняя оценка ведомств не должна сводиться к самовосхвалению.

- Вы считаете, что в основу единого подхода должна быть положена методика, использовавшаяся в системе ФАНО - РАН?

- Я считаю необходимым соблюдать основные принципы: оценка должна проводиться независимыми квалифицированными специалистами, работающими вне данной системы. ФАНО и РАН очень внимательно отнеслись к подбору руководителей ведомственной комиссии и экспертных советов по каждой референтной группе. Уверен, что и Вероника Игоревна Скворцова должна поставить во главе ведомственной комиссии такого человека, который не поддастся давлению со стороны чиновников Минздрава и сможет наладить честный и транспарентный процесс.

- Руководители ФАНО и РАН не раз заявляли, что проведенная оценка - своего рода пилотный проект и на основе полученных результатов не будут делаться оргвыводы. Между тем стало известно, что средства на капитальный ремонт ФАНО собирается выделять в первую очередь институтам первой категории. Программы развития предложено сформировать только лидерам. Это не дискриминация?

- Говорилось о том, что по итогам оценки не будут приниматься такие серьезные меры, как закрытие институтов, а не о том, что вообще ничего не будет предприниматься.

Выяснилось, например, что бюджетное финансирование в институтах третьей категории в расчете на одного сотрудника больше, чем в организациях-лидерах. И в этом вопросе необходимо серьезно разбираться.

- Почему институтам второй категории не нужны программы развития?

- Никто не отнимает у них права разрабатывать такие программы, тем более что в данном случае речь о дополнительном финансировании не идет. В целом же логика такая. У институтов третьей категории есть цель - попасть во вторую, у институтов второй - добиться включения в первую, а лидеры должны стремиться стать лучшими в мире. Поэтому им предложено представить на суд научного сообщества траекторию, по которой они хотят двигаться.

- А что планируется делать с организациями, попавшими в третью категорию?

- Надо понять, что у них не так и чем им можно помочь. В постановлении правительства сказано, что для третьей категории может быть проведена оценка структурных подразделений. В таком подходе есть резон: без комплексного анализа трудно выработать рекомендации.

- Справедливо ли, по-вашему, освобождение от оценки институтов, включенных в процесс реструктуризации?

- Это была необходимая мера. Среди организаций, интегрированных в федеральные и региональные исследовательские центры, много политематических. А нынешняя оценка проводилась по референтным группам, и ключевую роль играли результаты, показанные в рамках основной РГ. Но уже на следующем этапе планируется разработать специальную методику для оценки научной результативности ФИЦ и РИЦ, а также вузов, на которые эти центры очень похожи. Кстати, присоединение небольших или недостаточно успешных структур к более сильным - это один из методов вытягивания слабых. Посмотрим, как он работает.

- Еще одно направление научно-методического руководства РАН академическими институтами - анализ результатов исследований, проводимых по тематикам госзадания. Эта работа уже завершена? Как выглядит ситуация на сегодняшний день?

- Мы проанализировали все отчеты за 2017 год по тематикам госзадания, которые представили подведомственные ФАНО научные организации. Прямо скажем, это была серьезная нагрузка для недофинансированной Академии наук.

Каждую из 10 568 тем анализировали два эксперта. По итогам этой оценки темы были разделены на три группы. Попавшие в первую одобрены, работу по ним рекомендовано продолжить в 2019 году. Ко второй группе есть замечания. Но после исправления недочетов по этим темам можно работать дальше. А вот темы третьей группы финансироваться в следующем году не должны.

На мой взгляд, оценка была проведена крайне либерально: в третью группу попали всего около 7% тем. Но проблем по ходу дела было выявлено огромное множество. Поэтому изменения, которые будут внесены в механизм формирования планов научно-исследовательских работ (НИР) на 2019 год, затронут далеко не только те коллективы, которые попали в упомянутые 7%.

- О каких проблемах идет речь?

- Оказалось, например, что 3984 темы (почти 40%) выполняет один человек и менее. А еще в 1680 работах участвуют один-два сотрудника.

- Что означает в реальности “менее одного человека”?

- Это когда исполнитель работает не на полную ставку.

- Чем плоха такая ситуация? Может быть, большое количество малых тем обеспечивает широту научного фронта?

- В современной науке один в поле не воин. Даже люди, занимающиеся теоретической работой, не могут сделать ничего серьезного в одиночку. Но главное - в том, что, как видно из анализа публикаций, в реальности тем гораздо меньше. Приведу вопиющий пример: исполнители 20 реализуемых одним из институтов тем отчитались одной и той же статьей. При этом по разным темам поданы практически одинаковые отчеты. Такое явление стоит в одном ряду со списанной диссертацией. С точки зрения научной этики это недопустимо.

- Как вы объясняете такое дробление тематик?

- У меня нет разумных объяснений. Может быть, все хотят быть руководителями?

Однако мелкотемье не единственная беда, которую выявил анализ отчетов. Выяснилось, что 4704 темы (45%) не имеют ни одной статьи, которой присвоен индекс DOI (Digital Object Identifier). Это означает, что в информационной сети не содержится данных об этих публикациях. Подчеркиваю, данных нет не только в базе Web of Science, а вообще нигде, поскольку DOI сегодня должны иметь все мало-мальски значимые издания! Выходит, что исполнителям доброй половины тем вообще нечем отчитаться.

- Это означает, что все плохо?

- Нет, это означает, что необходимо реалистично подходить к организации научной деятельности, а не разглагольствовать о том, что мы великие и все про себя знаем.

- Вы упоминали о последствиях этого анализа, которые затронут многие коллективы. Чего ждать организациям?

- Принято решение просить институты при подготовке планов НИР на 2019 год формировать укрупненные темы: в каждой должны участвовать более трех человек для гуманитариев и более пяти для остальных областей. Представление тем должно включать сведения об их актуальности, научной новизне, практической ценности, имеющемся научном заделе, составе научного коллектива, публикациях по теме. Если в активе нет статей за последние годы, тема вряд ли будет утверждена.

Еще одна новация. По поручению Президиума РАН отделения по областям науки должны составить список приоритетных направлений фундаментальных исследований.

- Речь идет о приоритетах, обозначенных в Стратегии научно-технологического развития?

- Нет, в Стратегии обозначены прикладные приоритеты, а мы определяем наиболее актуальные тематики в сфере фундаментальной науки.

Работа по этим направлениям пойдет не только с использованием механизма госзадания, но и в рамках программ Президиума РАН. Как вы знаете, сейчас поставлен вопрос об их переформатировании. Не могу не отметить, что темы, относящиеся к этим программам, составляют достаточно большую долю в пресловутых 40%, которые выполняет один человек и менее, а для 46% выполненных по программам президиума работ характерно отсутствие публикаций c DOI.

Представляется неверным, что в программах Президиума РАН участвуют только академические организации. Согласно закону академия “равноудалена” от всех структур, занимающихся фундаментальной наукой. По предварительным наметкам, в следующем году на программы президиума может быть выделено уже не 1,5 миллиарда рублей, как в последние годы, а 8,4 миллиарда. Мы настаиваем на том, что этими средствами должна распоряжаться академия. РАН намерена провести открытый конкурс по научным направлениям, которые обозначат отделения и утвердит президиум. Участвовать в нем смогут исследовательские коллективы из разных ведомств.

- Вполне вероятно, что при утверждении планов НИР по новой схеме не все научные коллективы академических институтов смогут вписать свои темы в заявленные отделениями приоритеты. И средства программ президиума теперь, наверное, получить станет сложнее. Что делать руководству институтов? Увольнять людей, которые окажутся “лишними”?

- РАН проводит только научную экспертизу. Как институты сформируют тематики, удовлетворяющие минимальным требованиям, - это их дело. К слову, эти требования не жестче, чем те, которые предъявляются к проектам, претендующим на гранты научных фондов. Возможно, в ходе этой работы выяснится, что некоторые люди не занимаются наукой на современном уровне. Решать проблемы их занятости - задача руководителей институтов.

- Известно, что во многих академических НИИ ветеранов науки стараются не увольнять, поскольку на нынешнюю пенсию прожить невозможно. Раньше шли разговоры о том, что необходимо договариваться с властью о специальных пенсиях для заслуженных ученых. ФАНО этим, видимо, заниматься не будет. А новое руководство РАН не ставит перед собой такую задачу?

- К анализу тематик это вряд ли имеет отношение. Но вопрос о том, что при наличии определенных заслуг ученым должно предоставляться улучшенное пенсионное обеспечение, безусловно, нужно поднимать. И ветераны наши нуждаются в поддержке, и молодые исследователи должны понимать, на что смогут рассчитывать по окончании трудовой деятельности. Зарубежные ученые, даже работающие на среднем уровне, знают, что будут получать хорошие пенсии. И это, конечно, влияет на выбор научной молодежи, которая решает, где строить карьеру. Постараемся довести эту мысль до руководства страны.

- В последнее время появилось много комментариев по поводу последствий принятия поправок в закон о РАН, которые расширяют ее права. Как вы их оценивает их значение? На какие из них хотели бы обратить внимание ученых?

- Поправки, которые сейчас обсуждаются, - это шаг в правильном направлении. Мне кажется важным, что после их принятия РАН будет участвовать не только в утверждении директоров академических институтов (как это сегодня происходит), но и в их освобождении от должности, а также в назначении исполняющих обязанности руководителей. Не секрет, что ФАНО не всегда использовало во благо свое монопольное право на эти действия.

Принципиально новый момент, который появится в новой редакции закона о РАН, - это распространение научного и научно-методического руководства со стороны Академии наук на все организации, в которых проводятся фундаментальные исследования вне зависимости от ведомственной принадлежности.

- Как это будет выглядеть?

- На первом этапе речь пойдет об оценке результативности организаций и их отчетов по госзаданиям, а также анализе актуальности тематик.

- Выполнимая ли это задача?

- Почему нет? Мы уже оценивали организации, подведомственные Минздраву, Минобрнауки, Минэкономразвития, Федеральному медико-биологическому агентству (ФМБА). В документах, которые были представлены в Межведомственную комиссию по оценке результативности для присвоения категорий организациям разных ведомств, содержались заключения РАН. В ФМБА не согласились с рядом оценок, выставленных нашими экспертами. Утверждение отложено, будем разбираться.

В начале года я разослал во все министерства и ведомства, которые имеют научные институты, просьбу представить список подведомственных структур, которые подлежат оценке в этом году. Многие уже прислали ответы на эти запросы. Постараемся включить в ведомственные комиссии специалистов РАН.

Я говорил о том, что нас несколько разочаровали результаты, полученные при анализе работы академических институтов. Но в других ведомствах положение явно не лучше, а, скорее всего, существенно хуже. Наверняка там тоже назрели структурные и организационные преобразования. Будем изучать ситуацию и помогать коллегам.

- Какими силами академия ведет экспертную работу?

- В ней участвуют около двух тысяч членов академии, примерно 500 профессоров РАН. Наряду с ними в корпус экспертов РАН, который насчитывает более семи тысяч человек, входят и другие ведущие ученые.

- Эта деятельность оплачивается?

- Очень малая ее часть. В государственное задание РАН входит только оценка результатов по ряду проектов, которые присылает нам Минобрнауки. Между тем мы проводим огромный объем экспертной работы: только в ходе анализа отчетов по темам госзадания академических институтов были подготовлены 22 тысячи заключений. Участники этого процесса, как и эксперты, оценивавшие результативность академических институтов, в том числе из других ведомств, работали бесплатно. Конечно, необходимо расширять финансирование госзадания РАН на экспертизу. Будем этого добиваться.

- Новое руководство РАН затеяло серьезные преобразования. Что должно получиться в итоге? Какой вам видится РАН через 5-10 лет?

- Надеемся, что РАН станет максимально открытой организацией, избавится от таких недостатков, как кумовство, келейность, заслужит доверие власти и общества и по праву станет одним из главных институтов, который будет определять пути развития науки и страны.

- Как известно, в мае будет назначено новое правительство. В научном сообществе идут разговоры про возможные изменения в системе управления сферой исследований. Нужно ли, по-вашему, отдельное министерство науки?

- Я готов принять любую схему реорганизации. Главное, чтобы университеты и научные институты оставались в одном ведомстве. Ни в коем случае нельзя допустить создания барьера между наукой и высшей школой. Это приведет к большим потерям в обеих сферах.

Подготовила Надежда ВОЛЧКОВА, Поиск

Россия > Образование, наука > ras.ru, 16 апреля 2018 > № 2570838 Алексей Хохлов


Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570830 Дмитрий Тренин

В Сирии кипит новая холодная война

Последние авиаудары Трампа знаменуют новый американо-российский ракетный кризис, чреватый разрушительной эскалацией.

Дмитрий Тренин, Foreign Policy, США

Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш недавно заявил, что холодная война вернулась с удвоенной силой, но при этом с отличиями. Замечание правильное, но запоздалое. Новая конфронтация между Россией и США началась еще в 2014 году и с тех пор лишь усиливается, а кульминацией стали нанесенные США в пятницу вечером удары по Сирии, в которых администрация Трампа обвинила сирийское правительство и его российских союзников и которые пообещала продолжать столько, сколько сочтет необходимым. Президент России Владимир Путин ответил, в свою очередь, что теракты являются «актом агрессии», который «окажет разрушительное воздействие на всю систему международных отношений».

Таким образом, новое противостояние России и США достигло момента первого «ракетного кризиса». Его разрешение — независимо от того, выльется ли оно в прямое военное столкновение между вооруженными силами США и России — будет иметь огромное значение для всего мира.

Первоначальная холодная война сильно отличалась от сегодняшнего противостояния Вашингтона и Москвы. Симметрии, баланса и уважения между сторонами более не существует. Никто также не страшиться ядерного Армагеддона, который, как ни парадоксально, значительно облегчит прохождение точки невозврата.

Для многих на Западе противостояние с Россией стало продолжением войны с терроризмом, а роль Саддама Хусейна теперь играет Путин. Таким образом, в отличие от Советского Союза, Россию считают государством-изгоем. В этом весьма неравном противостоянии Соединенные Штаты по существу исключили возможность стратегического компромисса со своим недостойным противником: для американских лидеров компромисс с Россией означает компромисс с самими собой. Что повышает ставки Кремля до абсолютного максимума.

Вероятно, профессиональные военные и сотрудники национальной безопасности США осознают опасность ситуации гораздо лучше политиков и деятелей, формирующих общественное мнение. В Сирии пресечение конфликтных ситуаций между американскими и российскими военными силами функционировало довольно успешно. Начальник российского генштаба поддерживал регулярные контакты, в том числе личные встречи с председателем Объединенного комитета начальников штабов США и министром обороны, а также собирается встретиться с верховным главнокомандующим силами НАТО в Европе. В начале года руководители главных спецслужб России — Федеральной службы безопасности, Службы внешней разведки и главного разведывательного управления — нанесли беспрецедентный совместный визит в США.

В атмосфере безудержной истерии и пустословия данные каналы связи выглядят гораздо прочнее, чем знаменитый неофициальный канал передачи секретной информации в Вашингтоне между Робертом Кеннеди и российским оперативником разведки, который занимался передачей сообщений между Джоном Кеннеди и Никитой Хрущевым. Тем не менее, в отличие от первоначальной холодной войны, которая велась в основном чужими руками, новая конфронтация представляет собой более непосредственное взаимодействие. В области информации, экономики и финансов, политики и киберпространства американо-российская борьба уже приобрела ярко выраженный характер. В военной сфере Россия и США впервые со времен Второй мировой войны сражаются в одной стране, но теперь их цели и стратегии сильно отличаются, если не противоречат друг другу. Военные лидеры обеих сторон могут сделать многое во избежание инцидентов, но политика в рамки их компетенции не входит.

Последние события представляют собой не худший из возможных сценариев: серия в значительной степени символических авиаударов со стороны США и союзников, направленных на сирийские военные объекты, избегая при этом основных командных и диспетчерских центров и любых потенциальных российских целей, включая гражданских и мирных жителей, рассредоточившихся по сирийским военным и правительственным объектам. Подобная атака поставила бы отношения между Россией и Западом на еще более низкий уровень и привела бы к новым обвинениям, санкциям и контрсанкциям, но мир под угрозу не поставила бы.

Худший из сценариев, напротив, привел бы именно к этому. Многие, возможно, не услышали предупреждения начальника российского Генштаба генерала Валерия Герасимова, который за несколько недель до химической атаки в Думе расписал именно сценарий поэтапной химической атаки в удерживаемом тогда повстанцами анклаве, которая послужит предлогом для массированных ударов США по сирийскому руководству в Дамаске. По словам Герасимова, если одной из целей такого нападения станут россияне, их военные в регионе ответят перехватом приближающихся ракет и обстрелом платформ, с которых те были запущены.

Некоторые специалисты проигнорировали данные предупреждения, сочтя их блефом. Они указывают на явную ущербность России в области перспективного неядерного оружия в сравнении с Соединенными Штатами. Если русские попытаются осуществить озвученное Герасимовым, весь их военный контингент в Сирии будет уничтожен в считанные минуты, и Москве придется признать унизительное поражение, которое также может положить конец ее непродуманному вызову доминирующей мощи Америки. Возможно. Однако есть вероятность, что региональный конфликт на этом не прекратиться и разрастется до совершенно иных масштабов.

Даже если нынешнее противостояние в Сирии не приведет к осуществлению наихудшего сценария, американо-российская ситуация останется не только тяжелой, но и практически безнадежной в будущем. Америка будет, скорее всего, методично наращивать давление на Россию во многих областях в ожидании того, что в какой-то момент оно станет для Москвы невыносимым. Кремль, в свою очередь, абсолютно уверен в том, что не сдастся, зная, что даже после победы противник будет беспощаден.

На данный момент исход неизвестен. Ясно то, что периодические испытания воли и решимости будут продолжать приводить к международным кризисам, будь то в Сирии, на Украине или где-либо еще. Политикам есть чему поучиться у военных: они должны сохранять хладнокровие и думать о последствиях своих действий, как умышленных, так и непреднамеренных. Позволить новой американо-российской глобальной конфронтации идти своим чередом гораздо предпочтительнее внезапного лобового столкновения.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570830 Дмитрий Тренин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570828 Максим Трудолюбов

Пособие по выживанию в путинской России

Максим Трудолюбов, The New York Times, США

Москва — В марте Владимир Путин в очередной раз был избран президентом России в рамках церемонии, больше поминающей всенародный опрос, где все остальные кандидаты служили лишь украшением на полях бюллетеней. Годы агрессивных пропагандистских кампаний, внесения изменений в избирательные нормы и устранения конкурентов уже давно подготовили почву для его беспрепятственной победы.

Теперь наступает самый трудный для г-на Путина этап, на котором ему придется разбираться с последствиями тех 18 лет, когда он мог делать все, что хотел. Начало его четвертого срока (пятого, если считать те четыре года, когда Дмитрий Медведев был президентом, а Путин — фактическим регентом) оказалось довольно бурным.

Россия столкнулась с скоординированной, хотя и весьма символической ответной реакцией Запада на химическую атаку, предположительно организованную Москвой на территории Великобритании. Американские санкции против российских олигархов лишили их миллиардов долларов и существенно ослабили рубль. Российская экономика находится в состоянии застоя. А россияне пытаются справиться с шоком после гибели 64 человек, включая 41 ребенка, в пожаре, произошедшем в торговом центре в Кемерово. Состояние шока усугубляется осознанием того, что Россия остается одной из немногих стран в мире, где подобные жуткие и предотвратимые трагедии случаются регулярно. В России уровень смертности в результате пожаров достигает 7 на 100 тысяч человек. В Бразилии этот показатель равен 0,56, а в Китае — 0,6.

Однако есть сфера, в которой прогресс наблюдался в течение всего правления Путина: речь идет о навязывании тех принципов, которые подкрепляют его режим. Многие годы иностранные наблюдатели и россияне спрашивали себя, в какой мере Кремлем движет идеология или хотя бы какая-то последовательная система ценностей. Движет ли им национализм, изоляционизм, ирредентизм или же принципы дзюдо?

Не являясь ни идеологией, ни убеждениями, эти принципы формируют этос, то есть нечто, что вы должны «усвоить», чтобы преуспеть в обществе. Правители России больше не подчиняются какой-либо идеологии. Однако они все же следуют неким базовым правилам работы.

Первое. Трагедия — природного характера или техногенная — делает государство уязвимым. После взрыва, наводнения или пожара враги государства могут попытаться призвать власть к ответственности. То, как чрезвычайная ситуация освещается в новостях, имеет такое же значение, как и то, как власти справляются с ее последствиями. Именно поэтому в начале правления Путина Кремль немедленно отправлял все федеральные телеканалы, находившиеся под его контролем, в места, где происходили катастрофы (трагедия с подлодкой «Курск» в 2000 году и захват московского театра террористами в 2002 году).

Одно из следствий этого принципа — убежденность в том, что вся информация, распространяемая посредством тех каналов, которые государство не контролирует, является вредоносной и финансируемой из-за рубежа. Несколько дней назад российское правительство попыталось заблокировать популярный мессенджер Telegram после того, как его владелец отказался предоставить правоохранительным органам доступ к личным данным своих пользователей.

Второе. Угроза всегда исходит только от внешнего или иностранного источника. Именно поэтому появилось так много законов и норм, регулирующих работу иностранных компаний, неправительственных организаций, получающих финансирование из-за рубежа, деятельность религиозных общин и идеологии, считающиеся «альтернативными». После любой катастрофы или потенциально вредоносного эпизода первое, на что начинают намекать государственные СМИ, — это то, что за данной проблемой могут стоять крупные иностранных интересы. Следовательно, вся та агитационная работа в массах, которая не была санкционирована государством, имеет иностранные корни и финансируется иностранными игроками.

Третье. Чиновник отчитывается только перед своим начальством, а не перед общественностью. Отсюда следует, что к ответственности можно привлечь подчиненного, а его начальника, стоящего на самом верху, все равно будут воспринимать как спасителя, который ни в чем не виноват. Президента Путина нельзя ни в чем винить. К нему можно только обращаться за справедливостью. Из этого также следует, что, с точки зрения г-на Путина, нельзя сопротивляться или свергать правительство, каким бы жестоким и ужасным оно ни было. Именно поэтому Башар Асад остается на своем посту.

Этим трем правилам г-н Путин следовал во внутренней и внешней политике на протяжении большей части своего правления.

Упразднение действующих механизмов подотчетности, позиция «никогда не извиняйся» и искоренение гражданского активизма являются, согласно мнению большинства россиян, реальностью, если не универсальной истиной.

Когда президента Путина называют самым влиятельным или сильным политиком в мире, меня это приводит в замешательство. Те правила, которым следует г-н Путин, чисто практические. Он не теоретик правительства, он — умелый практик. Эти правила представляют собой просто ситуативные механизмы, позволяющие сохранять власть в опасной обстановке. А кремлевские управленцы — это просто умелые водопроводчики, способные справляться с протечками в старой системе труб и отвергающие идею о ее замене.

Могут ли другие страны чему-то у них научиться?

Я бы сказал, что видимые сходства между образом мыслей г-на Трампа и г-на Путина вовсе не означают, что г-н Трамп чему-то научился у российского президента. Когда ваша цель — удержаться во власти, как это происходит в случае с г-ном Трампом, вы самостоятельно вырабатываете некие правила, которые вам помогают. Та мера, в которой г-н Трамп ценит свое нынешнее положение во власти, является уникальной среди западных лидеров. Г-н Путин борется за свое выживание уже много лет, поэтому он успел стать гроссмейстером этого темного искусства.

Но такая игра влечет за собой определенные последствия. У россиян, как и у Кремля, тоже есть свои правила. Они «усваивают» то, что нужно, чтобы добиваться успеха в их системе: они имитируют верность режиму, рассказывают журналистам о том, что они одобряют действия своего президента, ставят галочку напротив нужной фамилии — и все в порядке. Свобода!

Это не похоже на героизм, но герои вообще встречаются крайне редко. Российский народ и российское государство просто сосуществуют, и каждый из них занимается своим делом.

Трагедии и катастрофы — это те моменты, когда государство и народ встречаются. Возникают искры потенциального конфликта, потому что обе стороны понимают, что они обманывают друг друга. Кремль и его наместники симулируют управление, а народ на местах симулирует верность режиму. В России наступил кризис лояльности, если хотите. Дело не в том, что этой лояльности больше нет. Напротив, ее стало слишком много, и вся она — фальшивая. И это подводит нас к моменту истины, когда все внезапно осознают, что россияне воспользуются любой возможностью, чтобы снова поставить свои отношения с государством на ноги.

Но все это быстро испаряется, потому что люди натыкаются на то, ради чего существует Кремль —ради ликвидации островков нормальности. Цена любой попытки призвать президента к ответу становится для народа такой высокой, а пропаганда противоположной точки зрения — такой мощной, что россияне отказываются от этих попыток, чтобы не провоцировать лишние проблемы и жить нормальной жизнью.

Принципы, которые перечислены выше, — это не то, во что люди начинают верить по собственной воле. Их необходимо навязать. И к тому моменту, когда вы понимаете, что вас уже окружает такая система, становится уже слишком поздно, чтобы сопротивляться. Вам придется усвоить кредо Путина или нечто подобное.

Именно поэтому не стоит спешить учиться чему-либо у Путина.

Максим Трудолюбов — главный редактор делового журнала «Ведомости» и редактор блога The Russia File, публикуемого Институтом Кеннана.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570828 Максим Трудолюбов


США. Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570827 Курт Волкер

Специальный представитель администрации Трампа на Украине Волкер: «Лига ошибается, европейские меры воздействия следует лишь ужесточить»

Паоло Мастролилли (Paolo Mastrolilli), La Stampa, Италия

«Италия не может снять с России санкции без серьезных последствий». Этими словами специальный представитель администрации Трампа на Украине Курт Волкер (Kurt Volker) не предупреждает Италию, а лишь подчеркивает факт: «Это европейские меры, а не итальянские. Несоблюдение их в первую очередь вызовет проблемы с Брюсселем».

Паоло Мастролилли: Давайте разберемся поподробнее. 4 марта на выборах победу одержало «Движение пяти звезд» и партия «Лига». Маттео Сальвини (Matteo Salvini), который может стать новым премьер-министром Италии, сказал, что, если он займет этот пост, то отменит санкции против Москвы. Каковы могут быть последствия, если Италия нарушит единство западного фронта?

Курт Волкер: Давайте говорить, исходя из контекста. Россия нарушила обязательства по Минским соглашениям и восстановлению территориального суверенитета и целостности Украины, где продолжается война, в которой гибнут люди. Потом она совершила еще ряд действий, например, покушение при помощи нервно-паралитического газа на территории Великобритании. В этих обстоятельствах отмена санкций будет совершенно ошибочной. Мы должны гарантировать сохранение режима санкций и, быть может, их ужесточения из-за действий России. Во-вторых, следует отметить, что это не итальянские меры, а европейские. ЕС пришел к соглашению относительно условий и содержания санкций: если Италия не применит их, у нее возникнут проблемы прежде всего с Брюсселем. Это внушает мне оптимизм, несмотря на позицию «Лиги», потому что практически Италия не может отменить санкции, не спровоцировав серьезных последствий.

- В последнее время заявлялось о различных вмешательствах России в западные политические процедуры, в том числе в выборы в Италии. Цель этих посягательств — добиться отмены санкций?

— Думаю, да, но мы должны прояснить контекст. Россия стремится прежде всего создать хаос и сумятицу. Она хочет, чтобы люди сомневались в том, что видят своими собственными глазами, таким образом она способствует распространению представления об альтернативной реальности. Россия пытается способствовать движениям, стремящимся к расколу Европы, настроенным против иммиграции, против законов. Она поддерживает крайне правые и крайне левые группировки или националистов, чтобы ослабить Запад и его политику. В этом контексте она, безусловно, стремится к отмене санкций и поддерживает любые движения, которые обещают ей это сделать.

- Чего вы требуете от союзников в Европе и в НАТО, чтобы они помогли вам добиться стабильного мира на Украине?

— Прежде всего, сохранения санкций и рассмотрения вероятности их ужесточения, если Россия продолжит свой нынешний курс. Мы расширили их, введя меры против людей, приближенных к президенту Путину: было бы хорошо, если бы ЕС присоединился к нам. Во-вторых, я бы хотел напомнить о возможности введения миротворцев ООН, чтобы облегчить осуществление Минских договоренностей. Я считаю, многие европейские страны готовы участвовать в осуществлении этой идеи и поддерживают ее и ее актуальность, чтобы русские знали, что это продуктивный способ положить конец этому конфликту, если они этого хотят. В-третьих, настоять на отказе от признания аннексии Крыма. Для любой европейской страны должно быть неприемлемо, чтобы территория чужого государства аннексировалась другой страной.

— Строительство газопровода «Северный поток-2», связывающего Россию и Германию в обход Украины, должно продолжиться, или его следует приостановить?

— Второй вариант. «Северный поток-2» усугубляет зависимость Европы от российского газа. Первое, что необходимо сделать — это обеспечить разнообразие поставщиков газа в Европу, чтобы она больше не испытывала потребность в Москве. Российский газ может быть в числе прочих поставок, но только наряду с другими международными поставщиками. И его стоимость должна основываться на рыночных ценах, а не на зависимости и доминировании. На данный момент ситуация далека от этого, поэтому вопрос транзита через Украину должен обсуждаться в первую очередь, как заявила та же канцлер Германии Меркель. Далее следует перейти к развитию нероссийских источникаов пополнения запасов и к доступу к ним, я говорю об американских, норвежских, катарских, африканских поставщиках. Нужно работать над разнообразием источников, чтобы не способствовать зависимости от России.

— Авиаудары по Сирии за применение химического оружия — тоже сигнал для России. Почему важно, чтобы Запад выступал на данном этапе единым фронтом?

— Политическая поддержка — это основа, она играет очень, очень важную роль. Цель — не нанести удар по Сирии и не спровоцировать конфликт с Россией, а остановить применение химического оружия и заложить основу для завершения конфликта. Важно, чтобы Россия видела, что речь идет о действиях и целях не только Америки, но и обширного фронта стран демократического сообщества, союзников НАТО. Мы должны вместе требовать, чтобы Москва вела себя корректно, перестала терпимо относиться к применению Асадом химического оружия и способствовала разрешению конфликта.

США. Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570827 Курт Волкер


Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570812 Арсен Аваков

Арсен Аваков: У меня есть план. Условно, взять сначала отдельно Горловку

Роман Романюк, Українська правда, Украина

«Мы имеем ситуацию, которая развивается за пределами Украины, но конъюнктурно попадает в наши интересы», — переходит сразу к делу глава МВД Арсен Аваков, даже не дожидаясь, чтобы мы задали вопрос. Перед этим журналисты УП прождали министра около полутора часов в здании МВД, поскольку Авакова неожиданно «перехватил» на Форуме по безопасности его турецкий коллега. Интервью было инициативой Арсена Борисовича. Через день после выхода его обширного разговора с журналистом Liga.net, Аваков предложил УП встретиться и поговорить о войне. Мы согласились.

Озвученный в разговоре с УП план Авакова по возвращению суверенитета Украины над временно оккупированным Донбассом не идеален. Большинство его пунктов могут и, вероятнее всего, станут предметом крайне острых политических споров. Но даже в своем нынешнем виде этот план может служить наглядной иллюстрацией того набора сложнейших компромиссов, о которых на Украине сейчас мало кто готов говорить, но без которых возвращение оккупированных территорий вряд ли возможно в принципе. Правда, во время часовой беседы с Аваковым у автора не выходила из головы одна фраза, сказанная министром в разговоре с УП несколькими месяцами ранее: «Порошенко обязан вернуть Донбасс. Как бы трудно ни было, даже если это будет стоить ему переизбрания. Но это его миссия как президента и как государственника».

Начало такого чувствительного разговора в преддверии старта президентской кампании и ощущение, что министр вышел за пределы зоны своей ответственности, может вызвать некие подозрения и сомнения в искренности Арсена Борисовича. Каковы бы ни были мотивы главы МВД, стоит отдать должное его политической смелости. Инициировать публичное обсуждение вопроса, который может стоить политической карьеры кому угодно, — задание не простое. О стратегии «поглощения частями», о возможности амнистии и выборов на Донбассе, законе о «коллаборантах», совместном патрулировании и «специальных статусах» — читайте в интервью Арсена Авакова.

О двух сценариях для Украины

«Украинская правда»: Весь мир убедился, что путинский режим — опаснейшая аномалия по ту сторону цивилизационных ценностей. События последних дней — это окончательный вердикт. Начиная с ситуации отравлений в британском Солсбери, заканчивая химической атакой в Сирии. Очевидно, что ввиду этого давление на Россию будет резко увеличиваться, и как это отразится на Украине — очень меня беспокоит.

Арсен Аваков: Я вижу два главных возможных сценария, по которым может развиваться ситуация.

Первый. Под давлением санкций и пресса на российский режим, который сейчас резко разворачивается, Путин, противопоставив себя и Россию всему цивилизованному миру, все-таки тормозит — принимает решение, что надо искать точку баланса, идти на какие-то уступки. Ради того, чтобы не войти в катастрофические политические и экономические сложности и потери, которые могут привести к падению нынешнего режима. В этом варианте, с одной стороны, есть возможность ознаменовать новый президентский срок «типа» новой политикой и после чемпионата мира по футболу войти в позитивную, примирительную ноту с миром. С другой стороны, это касается денег: олигархам — бенефициарам и опоре путинского режима — нестерпимо больно от санкций… Я считаю, что такой вариант возможен.

Второе направление противоположное — дальнейшая эскалация. Путин примет решение еще больше взвинтить ставки в этой своей убийственной геополитической игре. Он же уверен, что геополитическая игра в новую империю — его миссия. Даже из рефлексий товарища Суркова видно, что они позиционируют себя как обреченные на геополитическое страдание во имя миссии. В этом случае Путин будет обострять ситуацию. Где? В Сирии, на мой взгляд, обостряться уже дальше некуда (интервью записывалось 12 апреля 2018 года до ракетных ударов Запада по Сирии — прим. авт.). Поэтому россияне могут начать искать другое место. Это может быть, например, Латвия, где в последнее время имели место конфликты с русскими школами. Это может быть территория Балкан, где у Сербии и Косово в последнее время инспирирована эскалация конфликта.

И, конечно, Украина. Это нас и беспокоит, потому что может начаться фаза горячей войны. Ясно, что большая военная операция на Украине сопряжена с рисками и потерями для Путина, потому что мы уже знаем, как давать сдачи. Но для нас это могут быть колоссальные потери. Например, силами двух оккупационных армий, бронетанковым кулаком, который больше чем бронетанковые силы Великобритании, российские наемники начнут атаку — к примеру, на Мариупольском направлении или на Краматорск. Это будет очень тяжелая миссия для Российской Федерации, потому что мы не в 2014 году. Но все равно нужно понимать, что соотношение наших сил и РФ очень разное. Да, у нас тоже теперь есть новые ракеты и многие другие вещи, однако это будет очень тяжелое столкновение. Но мы должны знать и учитывать, что это возможно. Возможно, такое столкновение приведет Путина к потерям, которые будут катастрофичны даже для его режима, но и для Украины потери будут катастрофическими. Однако у нас нет выбора, и мы должны быть готовы и к такому варианту — будем защищаться!

Вот два сценария: военный, с огромными потерями, и мирный, в тумане неопределенности. Мы должны готовиться к обоим, потому что для обоих возможных вариантов политической игры Путина Украина, увы, подходит лучше всего.

О мирном сценарии, «сигналах» из России и миротворцах

— Я сегодня хочу поговорить о позитивном сценарии, который касается мирного процесса. Есть разные сигналы, свидетельствующие, что он возможен. Они приходят от разных групп внутри путинской империи. Одни «ястребы», другие «супер-ястребы», третьи — «ястребы с деньгами», которые предпочитают, чтобы их деньги не трогали. А четвертые говорят: «Зачем нам нужна эта проблема, давайте как-то ее регулировать». И таких векторов рассуждений много. Совокупность информации, которой владеют сотрудники моего министерства, позволяет мне говорить о том, что есть два варианта. И оба — реальны, это 50/50.

— А с чего вдруг на четвертом году противостояния Путину думать о сохранении лица? Последние события в Сирии показывают, что он готов и дальше обострять.

— Вы же занимаетесь журналистикой, а я занимаюсь политикой. Я чувствую, когда ситуация доходит до пика. Кризис — это же еще и возможности. Я вам точно говорю, что есть два равновеликих варианта развития событий. Но мы же сейчас встали на одну сторону с цивилизованным миром. И, извините, должны это использовать. Возьмем вариант относительно благополучный. Где-нибудь в какой-нибудь момент времени какой-нибудь чиновник администрации Путина, возможно, и сам Путин, на какой-нибудь встрече «Нормандской четверки» неожиданно скажет: «Товарищи, вы меня совершенно неправильно понимаете. Я на самом деле полностью за то, чтобы на Украине все было хорошо. Даже Бог с ними, что они, типа, не хотят выполнять Минские соглашения, я демонстрирую свою волю — забирайте свой Донбасс назад. Вот списочек требований и пожеланий…»

— О списке — это вы чисто теоретически говорите? Или он кем-то озвучивался?

— Теоретически. Он вытекает из текста Минских соглашений, из риторики переговорщиков на той же «Минской группе» и в прессе, на переговорах глав МИДов и так далее. Мы, украинцы, если говорить честно, при текущем развитии событий не можем планировать военную операцию по возвращению оккупированных территорий без риска полномасштабного столкновения с армией РФ. Это факт. Поэтому президент Порошенко говорит о миротворческой миссии, «голубых касках». Это один из механизмов, который может быть действенным. Но надо понимать — для чего нужна миротворческая миссия? Для того чтобы патрули «голубых касок» ходили по Горловке наравне с патрулями русской марионетки Захарченко? Это неприемлемо.

— А какая должна быть эта миссия?

— Идеальная миротворческая миссия? Зашли миротворцы, все русские ушли, любые военизированные группы во главе с марионеточными правительствами Плотницких, Захарченко, или кто там сейчас, ушли с русскими.

— Есть одна проблема. Захарченко куда уходить?

— Туда, куда перед этим ушел Гиркин и все остальные.

— Но те были русские, а эти — якобы местные.

— Пусть россияне забирают их с собой. Для нас главное, чтобы они ушли. Мы же говорим о компромиссе. Когда мы освобождали наши территории, то вместе с оккупационными формированиями все эти «местные» деятели тоже уходили. И куда они девались — это была их проблема. Мы будем их потом «догонять» и находить, потому что они совершили преступления перед Украиной. Сейчас же, после захода «голубых касок», с нашей стороны должен зайти некий гражданин с украинским флагом — украинская юстиция. Он заходит в ближайший райсовет, водружает там украинский флаг и проводит выборы в местные советы по украинскому закону. Таким образом, мы имеем возможность поставить легитимную власть, избранную по нашему законодательству.

О тактике «мелких шагов, которым аплодируют все»

— У меня есть свой план. Он называется «тактика мелких шагов, которым аплодируют все». Я не считаю, что реинтегрировать можно сразу всю территорию оккупированного Донбасса. «Голубых касок» столько нет — на всю территорию. Поэтому я предлагаю, условно говоря, взять сначала отдельно Горловку или Новоазовский район. План такой: заходят миротворцы и встают на границе условного города Горловка или сельского Новоазовского района. Границу с оккупированной территорией сразу берут под контроль и «голубые каски», и украинские пограничники. Внутрь этой вернувшейся на Украину территории заходят органы украинской юстиции и проводят выборы по нашему закону. Пофиг, кто победил на этих выборах. Я глубоко убежден, что на местных выборах там в большинстве случаев выберут кого-то с откровенно проимперскими взглядами. Но, в стратегической перспективе, это не так и важно. Главное — сформировать переходную администрацию: на основе этих новых, избранных по украинскому закону органов и представителей государственной власти Украины. Туда должна прийти центральная власть вместе с украинскими полицейскими силами.

После этого Украина должна принять закон об амнистии. Он должен касаться абсолютно всех, кроме тех, у кого на руках кровь, кто убивал наших солдат, участвовал в репрессиях против мирного населения. На них амнистия не распространяется, они в глазах нашего государства — преступники и должны понести законное наказание! Но я также уверен, что нам придется принять закон «о коллаборантах». Что-то вроде закона де Голля, который был принят в 1946 году во Франции. Это касается обычного человека, вынужденного жить и работать на оккупированных территориях. Суть очень проста: нам надо определить, какова степень соглашательства. Является ли степень твоего сотрудничества с оккупационными властями критической, или у тебя были такие обстоятельства, что ты не заслуживаешь порицания, а в ряде случаев — несмотря на действия — заслуживаешь общественного прощения? Это очень сложный вопрос, он касается уровня компромисса внутри общества. Это жизнь наших людей в непростых условиях — и об этом нужно будет честно говорить.

Но закон «о коллаборантах» — обязателен, потому что нужно определить статус каждого человека. Официально установить, что он такой же гражданин Украины, как и все остальные. Он или жертва, которых большинство, или участник, но не критический. Или все же заслуживает меры порицания. Если ты пошел служить в контору и работал там, то это или неизбежно, или хорошо, или плохо. Но общество приняло закон — и тебя за это не накажут. А если ты в Славянске расстреливал протестантских священников и закапывал их в яму, что на самом деле имело место, то здесь не может быть предмета для компромисса: ты должен ответить перед законом. Очевидно, нужно будет решать вопросы с «переходным статусом» этих оккупированных территорий. Во-первых, это будет касаться какого-то специального экономического статуса. Эта территория должна будет восстанавливаться после оккупации опережающими темпами.

Здесь видится возможность привлечения международных фондов. При этом, я уверен, Россия предложит быть одним из доноров, но мы не должны брать ее деньги. Для переходного периода должны быть получены средства с помощью наших западных партнеров и государственного бюджета. Специальные механизмы развития в наличии с лихвой! Думаю, это вполне реально! Предположим, что в отдельно взятый отгороженный от сепаратистов район или Горловку зашла украинская власть. Соответственно, там начинает поддерживать общественный порядок украинская полиция. Я даже допускаю какое-то, возможно переходное, совместное патрулирование украинских сил МВД с местными представителями территориальных громад, которых будут делегировать местные райсоветы. Такой опыт в переходных ситуациях был, в частности, в Хорватии. Это тяжелейшая полицейская функция, чреватая конфликтами, чреватая нюансами переходного периода. Но это гораздо лучше, чем лобовые столкновения. Компромисс — он всегда компромисс.

Дальше что происходит? Дальше начинается восстановление инфраструктуры и повышение качества жизни людей, которые находились в оккупации. Пришли, восстановили подачу воды, горячей воды, электроэнергии, восстановили нормальную школу, начинаем выдавать нормальные украинские паспорта. Здесь тоже есть нюанс, потому что степень проверки людей с оккупированных территорий должна быть специальная, чтобы мы не выдавали кому попало украинские паспорта, а только украинским гражданам.

— Но там и без того подавляющее большинство — украинские граждане?

— Да. Но будет ситуация, как с оккупированным Крымом. Там сепаратисты захватили значительную часть бланков и успели навыдавать украинских паспортов всяким посторонним людям, часто — представителям иностранного криминала. Мы теперь это выявили и аннулировали. Но вернемся к теме. Очевидно, будут нюансы переходного периода, но суть такая — постепенно жители оккупированных территорий вступают в гражданские права нормальных украинцев и получают соответствующее качество жизни: школы, институты, образование, медицину, безвизовый режим, отстраиваются дороги, восстанавливаются взорванные мосты и так далее.

После всего этого простой человек, которого достало жить в резервации, начинает сравнивать. Мы, со своей стороны, также сравниваем — с условной Горловкой или Новоазовским районом. Верю, не верю? Пошло, не пошло? И если «верю», то идет второй шаг — эту же самую процедуру повторяем на следующих, соседних, условно, пяти районах. На сколько хватает сил и доверия. Повторюсь, будут нюансы, связанные с особенностями переходного периода. Я думаю, что люди с оккупированных территорий будут поражены в правах в отношении выборов в центральные органы власти — парламента, президента и так далее. Но это нормальная международная практика. Она применялась во всех постконфликтных зонах, начиная от постфранкистской Испании и заканчивая Балканами. Слишком горячие эмоции успокаивает время. Этот период всегда был от 5 до 10 лет. После этого территория становилась полностью полноправной.

Почему я говорю, например, что не имеет большого значения, кто сейчас победит на местных выборах в условной Горловке? Очевидно — не любители нынешней «украинской хунты». Но это будут люди, которые пойдут в эту власть и будут думать, прежде всего, о жизни внутри Горловки. А там время и здравый смысл рассудят. Нас это устраивает? С точки зрения геополитических масштабов — устраивает. Потому что мы к ним добавим в партнеры по управлению районом умного представителя государства. И размер его компромисса в работе будет равен размеру компромисса, на который может пойти украинское государство. Каждая территория будет остро нуждаться в дополнительных, помимо местного бюджета, деньгах, которые будут приходить только по соответствующим программам — для строительства, восстановления. И проходить эти деньги будут только через представителя государства Украина.

И, поверьте, лояльность к центральным украинским органам власти будет постепенно возвращаться. Как и лояльность государства к людям на оккупированных территориях. Дальше туда будут возвращаться реальные люди, начиная от «хозяев жизни», которые сейчас все сидят в Киеве, и заканчивая вынужденными переселенцами, которые расселились по украинским городам, но тоскуют по родным местам. Вот министр внутренних дел Турции, из-за встречи с которым я опоздал на наше интервью, рассказывал мне об их ситуации в районе поселения курдов. Они точно так же увидели, что местная власть, допустим, сепаратистская. Но центральное правительство ставило туда своего человека, через него проводило финансирование, контролировало, чтобы 100% этих денег шли на муниципальные проекты, для людей. Люди это видели и разворачивались в сторону центральной власти. И все это потихонечку трансформировалось. Это реальная модель, которая пришла в голову, поверьте, параллельно и ему, и мне — и это разумная практика. Если это все реализовать, то постепенно мы сможем выйти на ситуацию, когда украинские пограничники стоят на границе Украины и России, полностью обеспечивая контроль. Вместе с ними стоят «голубые каски», о которых договаривается Порошенко.

О политической воле

— Теперь к вопросу о политической воле, во-первых — нашей, во-вторых — оккупационных властей и Российской Федерации. Местная оккупационная власть меня интересует меньше всего, потому что я считаю ее не более чем марионеткой Российской империи. И если бы не было Российской империи, мы бы их смели даже военным путем без никаких проблем. Но мы говорим о спокойном разрешении конфликта, когда это решение принимается всеми сторонами. На этот момент нам нужно, чтобы Россия ушла. Будут соблюдены все нормы международного права, начиная от адекватных выборов, заканчивая обеспечением гражданских прав населения.

Какие-то переходные позиции, касающиеся специальных статусов языков, особых экономических зон и прочее меня вообще не беспокоят. Потому что речь идет о гораздо больших институциях, собственно — об успехе государственности на Украине. В итоге, Российская империя получает возможность заявить Западу о том, что «видите, мы-то хорошие ребята, и можно начинать ослабление санкций». Впрочем, санкции, как и наши претензии, не будут сняты, пока нам не вернут Крым. Это вопрос второй, гораздо более сложный и болезненный для РФ. Но, безусловно, мы не можем сказать: «Вы нам Донбасс, мы вам — Крым, и разошлись». Ни один украинский политик или кто-то, у кого в порядке с головой, такого никогда не скажет.

Но когда я говорю «концепция шагов, которым аплодируют все», то что это значит? Украинская власть зашла, водрузила украинский флаг, провела выборы по украинскому закону, начала работать украинская полиция и прочие наши государственные институты. Украинское общество аплодирует? Аплодирует. Украинский народ, который находился в оккупации, получил доступ ко всем благам мирной жизни… Он аплодирует? Да. Россия говорит, что она «добилась» статуса для русского языка, добилась выборов на этой территории, некий «их» Иванов избран в райсовет, установлена специальная экономическая зона… Аплодируют? Да. Путин это легко преподнесет своим СМИ и обществу как великую победу. А мы? В итоге, стратегически, проходит год-два-три… Мы вернули свою территорию и можем развиваться по стратегии украинской государственности? Да.

Если с людьми говорить честно и доступно объяснить, чего мы хотим и ради чего действуем, ради чего идем на болезненные компромиссы, я думаю, украинский народ эту ситуацию поддержит. Если мы будем делать шаги, о которых буду знать я, президент Порошенко и еще 5 человек, то никакой компромисс невозможен. Потому что тогда, каких бы благих целей мы не имели в виду, в парламенте всегда будут драки, в обществе — смятение, а вокруг него — война. Нужно начать честный и открытый диалог с обществом — и пусть оно примет решение. Если общество примет такую философию мелких шагов и неизбежных компромиссов, то и закон о «коллаборантах», и более внятная процедура закона про амнистию, законов о специальных переходных статусах, о специальных выборах, о поражении в правах на переходной период — все это станет возможным.

— Как вы видите, нынешний состав парламента может проголосовать за подобные инициативы?

— Считаю, что 100% сможет. Если будет честный разговор, четкий план, не закулисные игры, а очень ясный разговор о том, что мы таким образом возвращаем государственный суверенитет над оккупированными территориями, то Верховная Рада может проголосовать за такого рода решения. В том числе допускаю, что и конституционным большинством. Вопрос, естественно, в деталях. Эти детали нужно выписать. Кстати, я считаю, что тут нужно совместное творчество парламентских масс из разных фракций. Но я думаю, что будут активны абсолютно все — начиная от «Батькивщины», «Самопомощи» и Олега Ляшко, заканчивая «Оппозиционным блоком», их тоже это будет чудовищно интересовать. Как и «Народный фронт», и БПП.

— План, который вы озвучили, это план украинского истеблишмента или лично Арсена Авакова?

— Это деликатная тема. У меня есть план, который я обсуждаю. Он понятен и известен всем в политическом истеблишменте с той или иной полнотой. Более того, он известен за рубежом. Но. Международной политикой от Украины занимается президент Порошенко. У него есть свои ощущения и свои взгляды — приоритеты и процедуры достижения целей, которые я также уважаю. Например, он говорит о миротворческой операции. Работает? Я для себя говорю: ну да, чем плохо? Только если просто зашли «каски», то не работает никак! Нужен кто-то, кто возьмет ключи и будет управлять городами дальше. И поэтому я предлагаю детали и процедуры.

Отвечая на ваш вопрос, является ли этот план общепринятым? Нет, не является. Но, на мой взгляд, он является элементом большего плана, о котором говорит тот же Порошенко, когда говорит о миротворцах. Просто я как человек, двумя ногами стоящий на земле, испачканными в грязюке повседневности ногами, понимаю, что есть реальный механизм, как это можно имплементировать. Сказать, что по всей территории туда зайдет 20 или 40 тысяч «голубых касок»?.. Вообще не верю в жизнеспособность такого проекта! Когда же мы говорим о механизме пошаговой реинтеграции — верю.

Условно говоря, договариваются Порошенко и Климкин о международных наблюдателях… А дальше нужно будет ручками и ножками обеспечить механизм — как непосредственно заходить и проходить по всем этим городам и весям. Тяжелейшая, сложнейшая работа для каждого из нас. Для юстиции — аналогично. Для коммуникации по всей стране — аналогично. Но мирный план и не может быть легким. Покажите мне, где мирный план был легким! Это будет тяжелейшая работа и души, и рук. Тяжелый путь компромиссов. И на этом, возможно, сгорит не одна политическая карьера.

Потому что здесь можно и нужно будет делать непопулярные вещи, которые могут и не быть одобрены обществом. Но приемлемые с точки зрения государственности на каком-то промежутке времени. Или такие шаги будут обществом поняты, но… Понять и простить — разные вещи. Поэтому хватит оглядываться на политические карьеры — надо быть государственниками! Другого пути нет.

Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570812 Арсен Аваков


Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 15 апреля 2018 > № 2572403 Владимир Княгинин

Владимир Княгинин: «Новая цифровая экономика - это экономика доверия и кооперации»

Когда наступит цифровое будущее России, как будет происходить цифровая трансформация железнодорожного транспорта, «Гудку» рассказал научный директор Центра цифровой трансформации Московской школы управления «Сколково», вице-президент ЦСР, председатель правления Фонда ЦСР «Северо-Запад» Владимир Княгинин.

– Владимир Николаевич, на ваш взгляд, может ли транспортная отрасль стать точкой опоры для цифровизации всей экономики России?

– Формально цифровая трансформация – это соединение операционных и информационных технологий. Это означает, что если раньше информационные технологии использовались в основном для обмена информацией между физическими лицами, то теперь и в будущем они будут использоваться и в технологических процессах как основание для принятия решений программой, а не человеком.

Цифровизация предполагает внедрение в каждый отдельный аспект деятельности информационных технологий. Уже сейчас происходит перенос в цифровую среду функций и деятельностей, ранее выполнявшихся людьми и организациями. Национальные стратегии ведущих экономик предполагают, что цифровой переход должен завершиться к 2025 году.

Транспортный сектор представляет собой одну из «критических» инфраструктурных отраслей в российской экономике, а значит, его цифровая трансформация потенциально способна привести к положительным эффектам по всем ключевым направлениям цифровизации национальной экономики.

Это касается и вопросов нормативного регулирования, и аспектов, связанных с подготовкой кад­ров для цифровой экономики, и формирования соответствующих исследовательских компетенций и технических заделов.

– Какие события в сфере IT можно считать толчком для цифровой трансформации железнодорожной отрасли? К какому результату мы придём? Как будут выглядеть транспортные и логистические услуги через 10 лет?

– С технологической точки зрения таким толчком для железнодорожной отрасли, как и для многих других, выступают три компонента.

Первый – это цифровые двойники объектов, представляющие собой модели, способные в режиме реального времени отражать физическое состояние того или иного процесса.

Второй – решения, обеспечивающие интеграцию всех информационных систем предприятия на единой цифровой платформе. Примером могут служить системы управления жизненным циклом (PLM), системы управления ресурсами предприятия (ЕRP), системы управления взаимоотношениями с клиентами (CRM) и др.

Наконец, третий компонент – развитие индустриального Интернета, который позволяет подключать объекты и физических лиц к единой сети и обеспечивает обмен данными. Цифровая трансформация, в основе которой эти три составляющие, способна привести не только к повышению надёжности и качества железнодорожных перевозок, но и к положительным экономическим эффектам – сокращению транзакционных издержек, росту производительности и т.д.

Если говорить о том, что ждёт отрасль в ближайшие 10 лет, то в долгосрочной перспективе цифровизация в сфере транспорта и логистики будет связана с созданием ключевыми игроками открытых, распределённых и масштабируемых цифровых платформ в рамках всей производственной цепочки.

– Программа «Цифровая железная дорога», реализуемая ОАО «РЖД», может стать ориентиром для других компаний транспортной отрасли?

– Это возможно, но только в том случае, если ОАО «РЖД» своевременно выведет на рынок собственное платформенное решение и обеспечит переход на эту платформу основных транспортно-логистических операторов, владельцев подвижного состава, пассажиров и т.д.

Следует, однако, отметить, что конкуренция в данном сегменте уже довольно велика. Количество платформ в отрасли активно растёт: сейчас на рынок свои платформенные решения поставляют производители подвижного состава, логисты, разного рода агрегаторы услуг в перевозках.

В конечном итоге победят несколько наиболее удобных и масштабных цифровых платформ.

– Одним из драйверов трансформации отрасли стала изменившаяся модель потребления транспортных услуг, или «уберизация» – желание клиентов быстро и просто заказать услугу и сразу её получить. Как крупные, сложноструктурированные компании должны вести себя в такой ситуации?

– Адаптация к изменению параметров спроса на рынке чаще всего связана с необходимостью пересмотра существующих бизнес-моделей и тактик ведения бизнеса. Например, производители автомобилей стали выкупать пакеты акции у Uber, Gett, OTTO (в грузовых перевозках) и т.д., видя за ними будущее.

Таким образом, в перспективе можно говорить о появлении на рынках платформенных агрегаторов, которые позволят объединить на одной площадке различных игроков, взаимодействующих между собой. Вопрос в том, кто такую площадку создаст и как много клиентов – покупателей и поставщиков транспортно-логистических услуг – сможет на неё привлечь.

– Как процесс цифровой трансформации повлиял на крупнейшие мировые корпорации? Какие примеры из мирового опыта целесообразно учитывать в России?

– Если говорить о глобальных эффектах цифровой трансформации для крупнейших международных компаний, то они могут быть сведены к двум взаимосвязанным моментам.

Во-первых, у ведущих игроков формируется принципиально новое понимание производительности и стоимости. Производительность воспринимается уже не в качестве показателя эффективности использования средств производства и рабочей силы, а как операционное превосходство на всём жизненном цикле продукта, обеспечиваемое всеми вовлекаемыми в производство активами, в том числе и цифровыми.

Во-вторых, происходит формирование новых бизнес-моделей, основными характеристиками которых выступают смещение центра прибыли из проектирования и производства в аналитику и «алгоритмическое управление», превращение данных в самостоятельный продукт, переход от CAPEX-модели к OPEX-модели и тотальная сервисизация (everything-as-a-service, XaaS).

В железнодорожной отрасли наглядными примерами являются ведущие компании – поставщики подвижного состава (GE, Alstom и Siemens, Hitachi и др.) и инфраструктурные гиганты (немецкая Deutsche Bahn, французская SNCF, швейцарская SBB и др.), которые последовательно осуществляют трансформацию в описанной логике и чей опыт для России и ОАО «РЖД» в частности мог бы быть интересен.

– Как, по-вашему, транспортные компании должны отвечать на существующие запросы (пассажиров, грузоотправителей) или же предлагать новые цифровые решения и формировать такие запросы с нуля? За какие услуги готовы платить клиенты? Чем они предпочтут рассчитываться?

– Основной запрос потребителей, по сути, сводится к повышению качества, надёжности и доступности перевозок, а также прозрачности (справедливости) ценообразования. В коммерческом секторе к этому добавляются требования по обеспечению наблюдаемости всех операций и возможности контроля на каждом этапе транспортировки и отправки грузов. Эффективное и своевременное удовлетворение только формирующихся запросов клиентов – одно из условий получения конкурентных преимуществ на меняющихся рынках. В этом смысле рыночное позиционирование компаний на современном этапе должно отвечать критериям проактивности.

– Можно ли добиться более эффективного использования существующей транспортной инфраструктуры за счёт цифровой трансформации?

– Опыт цифровой трансформации в ведущих экономиках свидетельствует о том, что это вполне решаемая задача. Так, например, ведущие национальные железнодорожные операторы в Европе – упомянутые выше DB в Германии, SNCF во Франции и SBB в Швейцарии и др. – имеют собственные цифровые программы.

В некоторых странах приоритет цифровизации железнодорожной инфраструктуры закреплён на национальном уровне.

Например, британская программа по цифровизации сферы железнодорожных перевозок Digital Railway была запущена в 2015 году, а в 2017 году установка на цифровизацию сферы железнодорожных перевозок была официально закреплена в документе Connecting People: A Strategic Vision For Rail, разработанном Министерством транспорта Великобритании.

По оценкам экспертов, в результате внедрения цифровых решений на имеющейся инфраструктуре объём железнодорожных перевозок в Великобритании должен увеличиться на 40%. Без цифровых решений для достижения аналогичного эффекта только за счёт строительства новых железнодорожных линий затраты были бы на 30% выше.

– Как вы сказали выше, одна из целей в рамках цифровизации транспортной отрасли – консолидация операторов различных видов транспорта и смежных компаний на единой платформе. Это означает покупку билетов на поезд и на самолёт, бронирование отеля и заказ такси фактически на одном сайте, то же самое касается грузовых перевозок. В этом процессе ОАО «РЖД» выступает как хедлайнер, лидер отрасли. Примут ли другие крупные компании (в том числе из IT-сферы) этот факт?

– Конкуренция между игроками, конечно, существует. ОАО «Российские железные дороги» при этом обладает довольно серьёзными преимуществами по сравнению с другими участниками рынка: компания может консолидировать не только информацию о бронировании и отслеживании грузов, состоянии техники, но и другие данные, которые способны помочь операторам выстраивать более эффективные модели управления своими активами.

Иными словами, ОАО «РЖД» консолидирует огромный объём информации и потенциально может взять на себя больший объём услуг. Воспользуется компания этим преимуществом или нет, будет зависеть от того, насколько это экономически эффективно. Для этого «Российским железным дорогам» придётся не только создать оптимально функционирующую платформу, но также поменять собственную бизнес-модель и организационную структуру.

– На сайте ОАО «РЖД» открылся сервис «Единое окно инновационных предложений» для приёма перспективных инновационных предложений, а также для облегчения доступа субъектов малого и среднего предпринимательства к закупкам. Насколько эффективны такие инструменты? Как ещё можно организовать партнёрство с тысячами компаний сегмента МСП?

– Тут всё упирается в архитектуру решения – это ключевой вопрос привлечения других участников рынка в свою экосистему. К примеру, когда Airbus запускал цифровую трансформацию, им удалось таким образом собрать почти 600 инициатив. А Daimler запустил хакатон, во время которого специалисты из разных областей разработки программного обеспечения (программисты, дизайнеры, менеджеры) сообща работали над решением конкретных проблем.

Тем же инструментом воспользовалась немецкая Deutsche Bahn, собрав на серии специальных хакатонов идеи под решение собственных задач. Думаю, что ОАО «РЖД» могло бы ориентироваться на этот опыт.

– Какие вызовы цифровая трансформация отрасли поставит перед сотрудниками транспортных и логистических компаний? Какие навыки им предстоит освоить? Как эффективнее оптимизировать команду в соответствии с требованиями цифровизации отрасли – обучить сначала менеджмент, а затем сотрудников или наоборот?

– Уже сейчас почти все ведущие компании начали вводить новую должность – Chief Digital Officer (CDO) – менеджера, отвечающего за цифровую трансформацию, или в переводе на русский язык – директора по цифровым технологиям.

В некоторых компаниях реализуются и более комплексные инициативы: например, в SNCF в 2016 году была запущена специальная программа «Цифровизация для всех» (Digital pour tous), направленная на развитие цифровых навыков и культуры среди работников компании.

Многие компании уже сейчас создают цифровые лаборатории. Всё в той же SNCF был запущен специальный проект по созданию цифровых офисов «574», которые совмещают в себе сразу несколько функций – это и коворкинг, и шоурум, и экспериментальный центр, где располагаются так называемые цифровые фабрики (les Fabs) – центры передового опыта в таких областях, как большие данные, разработка приложений, открытые инновации и Интернет вещей.

Существуют и другие практики. ABB, например, глядя на IBM, ввела должность цифровых евангелистов, функция которых сводится к популяризации преимуществ цифровизации и мотивации команд на запуск собственных цифровых инициатив.

В целом, конечно, есть понимание, что за цифровую трансформацию должны отвечать специально выделенные службы. Сейчас, например, в Московской школе управления «Сколково» запускается флагманский курс обучения CDO. Цифровых менеджеров будут учить работать с данными и тому, как в компаниях должна быть устроена система управления ими.

– Как должны измениться сами работники компании, в которой происходит цифровая трансформация, какие новые требования будут предъявляться к управленцам в момент смены формата работы?

– С одной стороны, создаётся большое количество новых кадровых позиций в самих компаниях, переживающих цифровую трансформацию. Это позиции, связанные с работой с данными – их сбором, хранением, управлением и обработкой. Даже вузы начали подготовку инженеров, аналитиков и исследователей в этой области. Не меньшее количество новых кадровых позиций создаётся в растущем секторе кибербезопасности.

С другой стороны, работа с данными, «кибернетизация» компаний меняют их корпоративную культуру. Интеграция программистов икатэшников в технологические и управленческие процессы заставляет компании принимать культуру игроков ИКТ-сектора (информационно-коммуникационных технологий - прим. ред.): гибкие проектные команды (agile, DevOps и т.п.), короткие сроки результативности действия проекта (от полугода до года), ориентация на выпуск не просто прототипа, а минимально готового к применению продукта, более высокая динамика всех процессов и более спокойное отношение к риску.

Если учесть, что сам сектор ИКТ сверхдинамичен в развитии технологий и часто держится на инициативах и энергии молодых, то многие ожидают резкого омоложения дееспособной части переживающих цифровую трансформацию компаний.

Бэлла Чеченова

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 15 апреля 2018 > № 2572403 Владимир Княгинин


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 14 апреля 2018 > № 2569151 Сергей Собянин

Рабочая встреча с мэром Москвы Сергеем Собяниным.

Мэр Москвы информировал Президента о социально-экономическом положении в столичном регионе. Среди прочего обсуждались перспективы развития транспортной инфраструктуры города, поддержка малого и среднего бизнеса, а также научных организаций и высокотехнологичных предприятий в столице.

В.Путин: Сергей Семёнович, роль, значение Москвы для России понятно. Мы с Вами не будем сейчас заниматься лирикой, поговорим о конкретных делах, поговорим о том, как развивается мегаполис, с какими проблемами сталкивается.

В качестве положительных моментов могу отметить и финансовое состояние. Ясно, что дело не только в большом количестве резидентов, которые зарегистрированы в столице, но и в том, как ведутся дела в этой сфере, потому что не так важно количество денег, как важно, как ими распоряжаются.

В целом ваша команда работает профессионально, обеспеченность очень высокая. Самая низкая в стране безработица, это тоже надо отметить. Рост ВРП выше, чем в среднем по стране. Инвестиции в основной капитал выше, чем по стране. И это всё положительные моменты.

Но есть и хронические проблемы, о которых Вы тоже хорошо знаете. Это загруженность автомобильной сети, это необходимость более чёткого регулирования миграционных потоков. Есть и другие вопросы, которые мы с Вами неоднократно обсуждали.

Есть и большие проекты, которые Вы осуществляете, в том числе и по развитию транспортной сети. Это и развитие метро, совсем недавно очередная станция была введена в строй; кольцевая дорога, мы с Вами запускали новую дорогу, по которой ходят современные поезда, что дополнительно разгрузило мегаполис. Много других проектов, которые «на марше», что называется.

Давайте обо всём этом и поговорим.

С.Собянин: Владимир Владимирович, мы говорили о том, что Москва постепенно выходит из кризиса, приобретает устойчивую динамику развития. Прошедший год показал, что у нас положительная динамика по всем показателям без исключения. Это и инвестиции, это и товарооборот, и рост заработной платы, и рост промышленного производства.

Правильно Вы отметили то, что мы вкладываем серьёзные деньги в развитие инфраструктуры, решая одну из самых главных проблем, – это связанность города, транспортные коммуникации. Вы в своё время присутствовали, помогали запустить Московское центральное кольцо, по сути дела, наземное метро.

Сейчас мы приступили к строительству большого подземного кольца, и первый сегмент этого кольца – от «Сити» до «Динамо» – мы запустили уже в этом году, и дальше будем ежегодно запускать сегменты. Практически по всем участкам этого кольца ведётся работа: либо уже под землёй идут комбайны и создают тоннели для метро, либо строятся станции, либо идёт проектирование.

То есть все участки в работе. Таким образом, в течение четырёх, максимум пяти лет это кольцо замкнётся, и у нас будет два новых больших кольца, которые создадут основу «тяжёлой», главной магистрали транспортной инфраструктуры города.

Соответственно, вкладывая в развитие дорог, в развитие пригородного железнодорожного сообщения и метро, мы получаем ответ от инвесторов. Если здесь посмотреть, это государственные инвестиции в основном в транспорт и, конечно, в социальную инфраструктуру: школы, больницы, жильё. В ответ мы имеем достаточно большую динамику частных инвестиций.

Таким образом, инвестиции в основной капитал с 2010 года в сопоставимых ценах выросли на 176 процентов, то есть с 700 [миллиардов] практически до двух триллионов рублей. Причём это инвестиции в самые разные сектора: и в производство, и в науку, и в инновационную экономику, автомобилестроение и так далее. То есть там нет какого–то гипертрофированного сегмента, всё равномерно по всем структурам.

Об этом говорит и то, что происходит в последнее время по динамике развития. По всем основным секторам мы видим буквально за год вот такой рост – от 113 до 162 процентов. Это и производство обрабатывающих отраслей, и производство торговой, офисной мебели, самое разнообразное, железнодорожный транспорт.

И помимо того что мы наращиваем производство, можно сказать, что да, мы заполняем нишу, которую нам освободили импортом, но помимо заполнения внутреннего рынка этот же сектор начал активно работать на экспорт.

За два года динамика экспорта, причём несырьевого, это в основном обрабатывающие отрасли, наука и информационные технологии, – рост составил 31 процент. Это, в общем, впечатляющая динамика.

Во многом этому способствовало, правильно Вы сказали, развитие малого, среднего предпринимательства, о чём мы говорили на прошедшем Государственном совете. Оно даёт и дополнительные доходы в бюджет, и развитие инновационной экономики.

Вы помните, в 2013 году Вы поставили серьёзные задачи по развитию и поддержке малого и среднего предпринимательства. Посмотрите, какова динамика государственных торгов, в которых принимал участие малый и средний бизнес.

Мы начинали с четырёх процентов. Четыре процента была доля малого и среднего бизнеса в государственном заказе в 2010 году, и она ни шатко ни валко была до 2013–го.

Потом произошел скачок, и видите, на какую динамику мы вышли – практически треть государственного заказа сегодня получает малый и средний бизнес. И он, конечно, создаёт и новую экономику, и экспортные потоки, и так далее, и это серьёзная прибавка к бюджету.

По малому и среднему бизнесу: растёт не только участие малого и среднего бизнеса в госзаказе, но мы видим, что растёт и количество предприятий малого, среднего бизнеса, за три года оно выросло на 22 процента. И мы видим, что это не просто «мёртвая», формальная численность.

Объём кредитования говорит о том, что этот бизнес активно развивается, привлекает инвестиции для своего развития и, соответственно, даёт городу рост. Только за один год, 2017 год, 26 процентов дохода в бюджет.

Вы постоянно говорите, что рост малого бизнеса должен сопровождать, соответственно, и экономическое развитие регионов. Вот наглядный пример того, что даёт серьёзную прибавку. Это для Москвы очень серьёзные цифры.

Параллельно с малым и средним бизнесом начал активно развиваться туризм. Несмотря на все санкции, ограничения и, в общем, жёсткое отношение, порой предвзятое, к нашей стране, тем не менее мы видим, что даже иностранный туризм за последние годы вырос на 40 процентов, а внутренний туризм вырос на 80. Мы в 2010 году имели в городе 12,8 миллиона туристов, в прошедшем году – 21 миллион.

Соответственно, выросла экономика, поступления в экономику города – с 200 до 700 миллиардов рублей. Это огромный сектор экономики. Это и гостиницы, это и услуги, и торговля, и так далее и тому подобное, и хорошая прибавка к бюджету.

То есть те деньги, которые мы в своё время вложили в инфраструктуру города, благоустройство, парки, скверы, улицы, начали возвращаться прямым счётом в бюджет за счёт оборота, увеличения количества туристов, их покупательной способности и так далее.

Владимир Владимирович, малый и средний бизнес дал серьёзный толчок и для развития инновационной экономики. В городе за это время созданы 33 технопарка, в которых работают тысячи малых и средних инновационных предприятий. Зарегистрировано 39 промышленных комплексов, которые в основе своей тоже имеют инновационное развитие.

Мы начали смотреть, как инновационный бизнес расположен в Москве и кем, какими предприятиями представлен. Вообще, считается, что у нас есть один крупный технопарк, несколько мелких технопарков, есть отдельные институты, и сложно вообще представить всю инновационную картину Москвы.

Когда мы собрали воедино всю эту информацию, начиная с технопарков, высокотехнологичных IT–компаний, бизнес-инкубаторов, институтов, академических институтов, то получилось, что вся Москва, вся карта Москвы, полностью накрыта объектами инновационной инфраструктуры.

В.Путин: Включая детские технопарки?

С.Собянин: Да. Но какая проблема: они сегодня работают крайне разрозненно. Есть федеральная собственность, есть региональная собственность, частная собственность, есть академические институты, есть промышленные, производственные, отраслевые институты и так далее. Многие даже не знают друг о друге ничего.

Какая идея родилась – мы обсуждали это с Министерством промышленности: создать научно-производственный кластер Москвы. Таким образом, чтобы он выступил единым интегратором всей этой инфраструктуры, чтобы помогал находить друг друга, чтобы создали единую информационную систему, чтобы мы сами могли осознать, какая помощь им требуется, какие формы этой помощи, чтобы создавать общую синергию этого колоссального потенциала. Это один из крупнейших кластеров мира по своей мощи, потенциалу, количеству разработок, количеству учёных, которые там работают.

Поэтому мы хотим к Вам обратиться, подготовить указ о создании такого научно-производственного кластера, чтобы объединить эти разрозненные структуры, для того чтобы создать синергию развития научно-производственного потенциала города Москвы.

В.Путин: Нужно только как следует это продумать, чтобы реализация предложенной идеи – она интересная, безусловно, – ни в коем случае никому не мешала, руки не связывала, а только помогала всем участникам этого замечательного процесса.

С.Собянин: В этом главная задумка – помочь им развиваться и заявить о себе, создать площадку, на которой они могли бы заявить о себе, чтобы привлекать и инвестиции, и взаимодействовать друг с другом.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 14 апреля 2018 > № 2569151 Сергей Собянин


США. Сирия. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > kremlin.ru, 14 апреля 2018 > № 2569150 Владимир Путин

Заявление Президента Российской Федерации Владимира Путина.

14 апреля США при поддержке своих союзников нанесли ракетный удар по объектам вооружённых сил и гражданской инфраструктуры Сирийской Арабской Республики. Без санкции Совета Безопасности Организации Объединённых Наций, в нарушение Устава ООН, норм и принципов международного права совершён акт агрессии против суверенного государства, которое находится на переднем крае борьбы с терроризмом.

Вновь, как и год назад, когда США атаковали в Сирии авиабазу «Шайрат», в качестве предлога использована инсценировка применения отравляющих веществ против гражданского населения – на этот раз в Думе, пригороде Дамаска. Российские военные эксперты, побывав на месте мнимого инцидента, не обнаружили следов применения хлора или другого отравляющего вещества. Ни один местный житель не подтвердил факт химической атаки.

Организация по запрещению химического оружия направила в Сирию своих специалистов для выяснения всех обстоятельств. Но группа западных стран этим цинично пренебрегла, предприняв военную акцию, не дождавшись итогов расследования.

Россия самым серьёзным образом осуждает нападение на Сирию, где российские военнослужащие помогают законному правительству в борьбе с терроризмом.

Своими действиями США ещё больше усугубляют гуманитарную катастрофу в Сирии, несут страдания мирному населению, по сути потакают террористам, семь лет терзающим сирийский народ, провоцируют новую волну беженцев из этой страны и региона в целом.

Нынешняя эскалация ситуации вокруг Сирии оказывает разрушительное воздействие на всю систему международных отношений. История расставит всё по своим местам, и она уже возложила на Вашингтон тяжёлую ответственность за кровавую расправу с Югославией, Ираком, Ливией.

Россия созывает экстренное заседание Совета Безопасности ООН для обсуждения агрессивных действий США и их союзников.

США. Сирия. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > kremlin.ru, 14 апреля 2018 > № 2569150 Владимир Путин


Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 14 апреля 2018 > № 2569092 Михаил Мишин

Михаил Мишин: "Сцена - территория честности"

19 апреля в «Театре у Никитских ворот» состоится творческий вечер сатирика Михаила Мишина. Михаил Анатольевич не часто балует московскую публику концертами. Предыдущий был 20 лет назад. Мы решили встретиться с классиком, чтобы узнать, чем он занимался в перерыве.

- Михаил Анатольевич, Чем Вы занимались 20 лет, пока не выступали?

- Театральными переводами. Из самых известных - «Эти свободные бабочки», «Слишком женатый таксист» и «Номер 13». А Рэя Куни вообще открыл для российского театра я.

- «Слишком женатого таксиста» я смотрела в театре, а «Номер 13» - в записи, причем несколько раз. Очень смешные комедии. Любите веселить публику?

- Люблю, когда работа публике нравится.

- Если бы Вы могли пригласить за этот стол великих мастеров смеха, кого бы Вы позвали?

- Чаплин - мастер смеха?

- Чаплин - гений.

- Чехов - мастер смеха?

- Не только.

- Там всего много. Но есть и прекрасные юмористические рассказы. А Свифт - мастер смеха? Но этим он не исчерпывается.

- А Вы?

-Хотите меня поставить в этот ряд? Спасибо Вам большое, но я пока сужу о себе здраво. Зощенко, Булгаков. Салтыков – Щедрин...

- Смотрите, какая разная смеховая палитра получилась.

- Потому что смех имеет множество оттенков.

- Вы свои первые вещи писали, когда работали в НИИ. От скуки?

- Нет. Мне просто нравилось писать.

- Ленинград шестидесятых – семидесятых был литературоцентричный город, там писали многие. Было много литобъединений, вечеров поэзии. С чего начинали первые шаги Вы?

- С публикаций рассказов на страничках юмора в разных изданиях. Потом отец собрал мои рассказики, уже напечатанные, и показал своему приятелю. Не сказав, что автор текстов - его сын. Приятелем этим был Б.Г. Друян, замечательный и тонкий редактор, работавший в "Лениздате". Он и дал путь в жизнь моей первой книжке - она вышла в 1976 году. Называлась она «Шел по улице троллейбус». Тираж был гигантский для сегодняшних времен- 65 тысяч. Ее смели, потому что сметалось все, что отличалось от общего потока.

- К вам пришла слава, вы много ездили с концертами по стране. Сегодня публика изменилась?

- Только "технически". Я люблю, когда разговор двусторонний. Когда публика пишет записочки. Целые пачки раньше получал. А прошло время – и перестали писать. Почему, думаю. Потом сообразил - люди перестали носить записные книжки и ручки. И я перед концертом разложил карандаши и бумагу. И было то же самое. Нет, по сути публика не изменилась. Стала более свободная, разве что.

-Когда вы начинали, на эстраде царил великий Аркадий Райкин, которому Вы писали монологи. А сегодняшнее поколение 30-летних пишущих людей не знает, кто это такой...

- Судьба театрального актера вообще печальна. Из всех творческих профессий самая драматичная. Ничего не остается. Людям, которые видели Райкина вживую, ничего не нужно объяснять. А кто не видел, вынужден лишь верить на слово, что это был гениальный актер. Проверить это невозможно. Пленка и сотой доли не передает.

- А судьба пишущего человека сегодня разве не трагична? Сегодня поэты за свои деньги вынуждены издавать сборники стихов.

- А мы ждали годами, чтобы вышла книжка. И неизвестно, что лучше. Зато можно было опубликоваться на 16 полосе тогдашней «Литературки», и назавтра тебя знала вся страна.

- Вы говорили о том, что искусство – это область, где можно быть честным.

- Я говорил о театре. Я говорил, что можно устроить человека по блату в театр и дать ему главную роль. Но потом он выходит на сцену – и тут блат кончается. Или ты проходишь проверку сценой – или нет. Сцена в этом смысле – территория честности.

- Вы писали в рассказе «Смешанные чувства» о том, что эти самые смешанные чувства приводят к тому, что чувства у людей атрофируются.

- Видимо, речь шла о том, что если нет ясных критериев, то возникает мешанина в голове.

- То есть Вы за ясность критериев?

- Ясность, мне кажется, лучше неясности. Конечно, мир не черно-белый. Но если у вас есть более или менее внятные представления о добре и зле, то вы в меньшей степени поддаетесь внешним влияниям. Вы способны судить и решать сами. Вы можете ошибаться, но из вас труднее сделать марионетку…

- Как Вы объясняете себе то, что, с одной стороны, у нас патриотический заплыв, а с другой стороны, относительная бесцензурность СМИ. То есть обработка мозгов идет в противоположных направлениях. Возникает когнитивный диссонанс.

- Знаете, тут до меня давно все изучили и объяснили. В состоянии двоемыслия множество людей может жить всю жизнь. И две взаимоисключающие друг друга вещи совершенно нормально укладываются в одной голове. Ну вот самый примитивный пример: с одной стороны, мы знаем, что все в Америке ужасно, с другой, прекрасно пользуемся айфонами, фейсбуками и гуглами, пришедшими из Америки, где все ужасно.

- Возможна у нас гуманизация общества, «пусть не сейчас, когда-нибудь потом»?

- Она я даже думаю, неизбежна. Просто перемены идут медленно. А наша жизнь коротка. Относительно своей жизни я настроен довольно скептически. Не готов прогнозировать, что со мной будет даже через год. А вот вы, может быть, и доживете до прекрасных времен.

- А чем кардинально отличается сегодняшнее время?

- Раньше мы жили более коллективно. Это имело свои минусы и плюсы. Плюсы в том, что тебе мог помочь любой на дороге, если с тобой что-то случалось. Минус в сжатости личного пространства. Сегодня люди разобщены, но более свободны.

- У вас многие годы не работала страница в соцсетях. Почему?

- Я не совсем понимал, зачем она нужна. Теперь понимаю – в наше время нужно систематически появляться на этой виртуальной арене, но я не очень организован - с регулярностью сложно… И поэтому всплываю эпизодически. А вообще мне больше по душе реальные встречи с живой аудиторией. Это мне привычнее и приятнее, чем общение в соцсетях, где не видишь глаз собеседника... Но, тем не менее, повторяю – может, еще попытаюсь освоить и сети.

- Я Вас видела в картине Аллы Суриковой, где вы сыграли бывших интеллигентных людей с Александром Адабашьяном.

-Да, она нас пригласила, и я с удовольствием согласился. Мне вообще нравится заниматься не своим делом…

Веста Боровикова

Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 14 апреля 2018 > № 2569092 Михаил Мишин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568276 Джессика Гортер

Миллионы убитых при Сталине? Он за них не в ответе

Терезие Косикова (Terezie Kosíková), e15.cz, Чехия

Голландский режиссер документального кино Джессика Гортер (Jessica Gorter) окончила академию телевидения и кино в Амстердаме и с 90-х годов посвящает свои фильмы России. Режиссер изучает ее развитие и историю через судьбы людей. Мы встретились с Джессикой Гортер благодаря международному фестивалю документальных фильмов о правах человека «Один мир», который проводит организация «Человек в беде». На фестивале состоялся показ нового фильма Джессики Гортер «Красная душа». В нем исследуется феномен растущей популярности Сталина в современной России.

Е15: Вы уже сняли фильм «900 дней» о блокаде Ленинграда во время Второй мировой войны. Теперь Вы создали документальный фильм «Красная душа», повествующий о том, как современные россияне оценивают сталинскую эпоху. Вам интересно фиксировать то, как люди воспринимают и оценивают свою историю?

Джессика Гортер: Да, мне интересно, как они уживаются со своими воспоминаниями, что именно они запоминают, и как потом поступают со своим собственным, в данном случае очень болезненным, прошлым.

— Почему Вам это интересно?

— Я стараюсь понять, что сейчас происходит в России. В «Красной душе» я попыталась понять, почему сегодня столько людей восхищается Сталиным, несмотря на все его злодеяния. Людям о них хорошо известно. Поэтому сначала я должна была понять самих людей, ведь все исходит от них. Я наблюдаю за их личной историей, травмами, за тем, как они хранят воспоминания, как они передаются от одного поколения к другому.

— Вам кажется, что изменения в оценке Сталина связаны, скорее всего, с жизнями отдельных людей и их внутренним отношением к Сталину? Или изменения вызваны внешним давлением правительства и манипулятивными заявлениями, обеляющими Сталина как великого вождя, благодаря которому Россия расширялась?

— Я не историк, но полагаю, что одно неотделимо от другого. Дело не только в правительстве, которое может выдумывать факты и навязывать их людям, которые становятся жертвой такого давления. Ситуация более сложная, и нет четкого ответа, почему популярность Сталина растет. По разным причинам россияне таким образом воспринимают свою историю.

Не стоит забывать, что до перестройки, то есть до середины 80-х годов, обо всем этом запрещено было говорить. Мало кто по-настоящему открыто разговаривал об этом со своими детьми, потому что это было опасно. Поэтому историю невозможно было просто передавать от поколения поколению. После перестройки вдруг все открылось, но вместе с тем в России начали появляться и другие проблемы. За наступившую «свободу» там дорого заплатили. Страна погрузилась в хаос. Многие люди бедствовали, пытаясь заработать на пропитание, и были заняты выживанием. Их уже не так интересовала история 70-летней давности. Им и без того хватало трудностей.

— Было трудно вытащить на поверхность всю ложь, ошибки, зло и справиться с ними?

— Да. Интересно, что, хотя в России существует много домыслов вокруг исторических фактов, большинство россиян с разными точками зрения (даже сторонники и почитатели Сталина), которых я встречала, не отрицали лагеря и то, что там погибли миллионы. То есть они не отрицают, что все это было.

— То есть они знают об этом, но по-своему смирились с этим?

— По-своему, да. Они говорят, что Сталин победил в войне, и без него не было бы победы. Кроме того, он индустриализировал страну. Мнения представителей разных поколений интересным образом различаются. Я езжу в Россию вот уже 20 лет. Я провела там долгое время, когда училась и снимала несколько фильмов. Я по-настоящему люблю эту страну, ее культуру. У меня там очень хорошие друзья. Я хорошо помню, насколько в 90-х, после перестройки, родители некоторых моих друзей были потрясены. А их дети, молодые люди, радовались переменам, были счастливы и полны новых надежд. И эти дети стали говорить своим родителям: «Вы — преступники. Тот режим был ужасным». Для родителей, многие из которых всю жизнь оставались настоящими коммунистами, вдруг все утратило смысл. Все, за что они боролись, о чем мечтали, за что страдали, от чего пришлось отказаться, потеряло смысл.

— Тогда является ли ностальгия определенным ответом на недовольство сложившейся сегодня ситуацией?

— Возможно. Справиться с этим прошлым тоже очень трудно. В данном случае враг не приходит извне — он внутри. Иногда враг живет с вами в одной семье. Один человек мог работать в лагере, а его брат мог стать жертвой. Как после такого остаться семьей? В фильме это показано через историю двух сестер. Их мать отправили в лагерь, а в конце мы узнаем, что донос на нее написал член ее собственной семьи. После этой новости сестры вдруг забеспокоились и стали спрашивать меня, что я хочу делать с фильмом, где его будут показывать. Они испугались, что правда откроется.

Россия — страна, где преступники и жертвы живут бок о бок

— В конце 80-х годов всего восемь процентов русских полагало, что Сталин был великим человеком и героем. Сейчас этого мнения придерживается 52% россиян. Что вызвало такую перемену в позиции общественности?

— Я уже сказала вам, что я не историк. Кроме того, мне не удалось установить источник этих цифр. Но во время съемок и моих прошлых визитов в Россию я отметила, что сегодня многие утверждают: у Сталина были свои хорошие и плохие стороны. Людей, которые говорят, что Сталин был лучшим, и что им нужен такой же, как он, мало. Даже в России такие люди считаются настоящими экстремистами.

Причин тому несколько. Я уже упомянула перестройку. Еще один важный момент заключается в том, что в России так и не состоялось судебного процесса, по примеру Нюрнбергского после Второй мировой войны. В России никто никогда так и не сказал: «Это хорошо, а это плохо». Люди предоставлены сами себе и вынуждены самостоятельно справляться со своей историей. После смерти Сталина Хрущев выступил с важной речью, в которой осудил действия Сталина, но все по-прежнему еще оставались частью того режима. Они не хотели устраивать процесс, потому что первыми сели бы на скамью подсудимых. Поэтому люди просто не говорили об этом, и даже позднее, в 90-е годы, никаких процессов не было. Так что сегодня общество само решает, как ему оценивать свою историю.

— То есть с точки зрения государственных институтов Россия так и не разобралась со своим прошлым?

— Россия — страна, где преступники и жертвы живут бок о бок. Они живут в одной стране, в одном городе, а иногда и на одной улице или в одной семье. В судах даже не начали готовить дела. Ничего не было сделано. Никого не осудили за преступления. Никого. Однако есть миллионы погибших. У жертв есть только клочок бумаги от властей, где говорится, что их матери и отцы не были врагами народа, и что их казнили несправедливо. Но они единственные, кто знает об этих заявлениях. Никто нигде публично не заявил: «Нам очень жаль, что эти люди погибли ни за что».

— Власти ничего не делают, чтобы почтить этих жертв и выразить свое сожаление?

— Нет, в России это по-прежнему большой вопрос. Отец одной моей героини по-прежнему погребен в неизвестном месте, но она до сих пор не получила сведений из архива о том, где ее отца расстреляли и похоронили. Она знает, что его расстреляли, знает, что его убили, но ей неизвестно, куда дели его тело. Она знает, где это произошло, но не знает, куда увезли труп. Скорее всего, он похоронен в братской могиле. Таких необнаруженных массовых захоронений в России много, а правительство бездействует. А ведь много еще тех, кто в России по-прежнему ищет места захоронения своих близких, родителей, дедов.

— Государство даже не стремится выйти на диалог? Скажем, учредить День жертв сталинского режима.

— Да, этот день отмечается 30 октября. Но я была на митингах, организуемых в эти дни, и скажу, что они крайне малочисленны. Их проводят в основном правозащитные организации и памятные объединения. Они получают от государства какие-то деньги, но немного. Определенно, их не хватает на то, чтобы в памятные мероприятия включилась вся страна, и чтобы все о них знали. Если учесть, что в каждой семье есть жертва сталинской эпохи, то меня удивляет, что эти мероприятия не так масштабны.

В прошлом году 30 октября была открыта Стена скорби в память о жертвах этого террора в Москве. Ее открывал Путин, но, судя по тому, что я прочитала в газетах, о Сталине он не сказал ни слова. То есть факт признан, но никто уже не хочет дискутировать о вине. Как будто никто не несет ответственности: просто «так случилось».

— А как к этому относятся семьи жертв?

— Например, сестры из моего фильма (одна их родственница написала донос на их мать) ответили на мой вопрос о том, кто несет ответственность за арест их матери, так: «Мы не считаем, что кто-то за это несет ответственность». Я спросила их, не ответственен ли за это Сталин. А они в ответ только: «Нет, Сталин не несет ответственности. Такой была жизнь. Наша мать, вернувшись из лагеря, всегда говорила, что виновата жизнь». Я не могла прочитать их мысли, но они выглядели смирившимися. Такой подход даровал им определенное спокойствие.

— Может ли что-то дать диалог поколений? Скажем, обратиться к дедушкам и бабушкам и спросить у них?

— Да. Нужно пойти и спросить их. Пусть даже они не скажут вам того, что бы вы хотели услышать. Не нужно их переубеждать — их нужно просто слушать. Ведь за фразой «Я думаю, что коммунизм был лучшим путем» скрывается столько историй и событий, которые произошли в их жизни. Послушав их, как правило, вы можете понять, почему люди совершали определенные вещи, почему принимали определенные решения.

— А что людям больше всего нравится в Сталине и его эпохе?

— Сейчас в России больше всего говорят о том, что он победил во Второй мировой войне. Это понятно, поскольку во время войны они потеряли 25 миллионов убитыми. Невероятное количество погибших. Даже если сравнивать с количеством жертв в других странах. Каждая семья в России за войну потеряла одного-двух членов.

— Победа досталась дорогой ценой. Тем больше ее должны ценить?

— Да. Но также можно задаться вопросом, насколько велика эта победа, если для нее потребовалось 25 миллионов жизней.

Недоверие подпитывает пропаганда заявлениями типа: «Будьте осторожны с иностранцами. Они хотят выставить Россию в плохом свете»

— Усиливает ли гордость от победы и ее культ то, что остальной мир не выражает России благодарность за нее, что о ней забыли?

— Разумеется. Россия так и не дождалась от остального мира признания за победу из-за холодной войны и последовавших событий. У россиян это вызывает настоящую боль. Я их понимаю, но, с другой стороны, я знаю, что ситуация была сложной из-за личности Сталина.

— Поэтому они ищут признания в своей истории и все больше закрываются, поскольку не чувствуют, что внешний мир готов признать их заслуги?

— По моему опыту, так и есть. Во время недавнего визита в Россию я столкнулась с максимальной закрытостью за последние годы. В 90-х и 2000-х я, иностранка, не вызывала у людей особого недоверия. Но теперь я все чаще с ним сталкиваюсь. Кроме того, пропаганда подпитывает эти настроения утверждениями типа: «Будьте осторожны с иностранцами. Они хотят выставить Россию в плохом свете». Когда я работала над фильмом и особенно с данной темой, я вызвала у многих людей протестную реакцию. Мол, кто ты? Почему ты хочешь снимать фильм об этом? Это не твое дело. Мне пришлось долго объяснять людям свои намерения. Я объясняла, что не хочу делать фильм «черно-белым», и мне важны их истории.

— Даже несмотря на то, что Вы прекрасно говорите по-русски, часто ездите в Россию и обзавелись там друзьями, вы ощущаете определенную смену атмосферы?

— Я должна сказать, что ощущаю большие перемены. Мне кажется, что Россия максимально за последние годы замыкается в себе. Мне жаль, поскольку и я, и мои друзья надеялись, что Россия станет более открытой страной. Теперь, похоже, процесс протекает в обратном направлении. Но перестройка была таким взрывом, эдакой тихой революцией. Она явилась огромным переломом, и никто не был к ней готов. Многие быстро сориентировались и воспользовались возможностью, прибрав к рукам власть и деньги. Они обокрали граждан страны. Мир, наверное, ожидал слишком многого и слишком скоро.

— Отличается ли в России жизнь людей старшего поколения и молодежи, которая большую часть своей жизни прожила в условиях «свободы»?

— Да, это уже совершенно иное общество, не похожее на общество 50 лет назад. Судя по тому, что я читала и слышала, 30-е, 40-е и начало 50-х годов были по-настоящему жуткими временами. Люди жили в страхе. Думаю, они передали этот страх следующим поколениям. Но это уже не тот же самый страх. Тем не менее каждому он знаком, и каждый понимает, что определенных вещей надо избегать. Правительство же хорошо знает, как нажать на эту «кнопку» страха. Но, как правило, ему даже не нужно этого делать: люди сами себя цензурируют. Таково большое наследие тех времен.

— Как по-Вашему, поможет ли преодоление этого страха стать России настоящей демократической страной?

— Я на это надеюсь.

— Вы считаете это возможным?

— Я всегда стараюсь смотреть на вещи позитивно. Также мы не должны недооценивать молодежь, ее энергию, ум, готовность к преодолению трудностей и к переменам. Но, с другой стороны, я пессимистично оцениваю человеческую сущность. История очень часто повторяется. В какой-то момент мы забываем о прошлом и совершаем прежние ошибки снова и снова.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568276 Джессика Гортер


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568270 Андрей Звягинцев

Андрей Звягинцев. Закон о мате препятствует свободе слова в России

Сатоко Косуги (Satoko Kosugi), The Page, Япония

7 апреля на экраны вышла «Нелюбовь» режиссера Андрея Звягинцева. Этот саспенс красиво и рассудительно повествует об эгоистичных родителях, которые ищут пропавшего сына. В 2017 году за этот фильм Звягинцев получил приз жюри Каннского кинофестиваля.

Борис и Женя готовятся подать на развод. При этом у них уже есть другие партнеры. Они хотят расстаться как можно быстрее, чтобы начать новую жизнь. У них есть 12-летний сын Алексей, однако он им не нужен. Во время одного из скандалов Борис и Женя пытаются спихнуть сына друг на друга. На следующее утро Алексей уходит в школу и пропадает. Родители отчаянно пытаются найти его.

Развод и поиски пропавшего сына. Что хотел Звягинцев сказать этим фильмом? Какие меры он предпринял в отношении российского закона о мате, который препятствует свободно заниматься искусством и выражать свои мысли?

Противодействие опасному закону о мате

— Скандал между мужем и женой, которые разлюбили друг друга, показан крайне реалистично. Я слышала, что в России контролируются высказывания в художественных произведениях. Каким образом в этих условиях вы снимали фильм для того, чтобы сохранить свободу выражения?

— Да, я хотел, чтобы актеры говорили на языке, на котором говорят обычные люди в России, чтобы сцены выглядели реалистичнее. Закон о мате вступил в силу в России в июле 2014 года и контролирует употребление нецензурных слов в кино, театре, литературных произведениях, концертах. После этого многие режиссеры начали заниматься самоконтролем, чтобы такие слова не попадали в произведения и закон соблюдался. Я безразличен к этому закону. Я хочу, чтобы в моих фильмах люди говорили на реальном языке, поэтому, как правило, я себя ни в чем не ограничиваю. Тем не менее опасно попасть под цензуру, поэтому я вырезал звук в моментах, в которых персонажи используют мат. В таких моментах люди говорят грубо и открывают рот соответствующим образом, поэтому зрителям понятно, что говорят персонажи. Мне не нравится, когда цензура требует «запикать» мат, поэтому мы сами удаляем звук. Русскоязычным людям все-равно понятно, что говорят герои, несмотря на отсутствие звука. Я разговаривал с французом, автором словаря французского языка. Я сказал ему, что в британских и французских словарях есть любые слова, но только в русских словарях нет мата. Именно поэтому я думаю, что российские эквиваленты английского слова из четырех букв, начинающегося на «F», намного сильнее. Такие слова становятся сильнее именно потому, что они запрещены. Когда в британских и американских фильмах произносят слово на букву «F» никто не обращает на это внимания. Я думаю, это не производит особого впечатления. Тем не менее когда ругаются матом в российском кино, это вызывает бурную реакцию именно потому, что такие слова запрещены. Министерство культуры России сделало список запрещенных слов. Запрещено всего четыре слова, однако от них много производных, поэтому список получился огромным. Этот список очень интересно читать.

— В Японии практически нет шансов узнать, как живут россияне. Мне показалось, что будни россиян чем-то похожи на будни японцев: лазить в смартфоне во время еды, веселиться во время застолий и так далее. Во всех странах есть пары, которые не ладят или разлюбили друг друга, однако в Японии говорят, что дети сохраняют браки, поэтому мне кажется, что благодаря этому многие преодолевают проблемы.

— В России аналогичная ситуация. Есть семьи, которые долгие годы живут вместе, находясь в разводе. В «Нелюбви» разногласия и несчастья в семье отражены в гипертрофированной форме. Я хотел, чтобы зрители обратили внимание на них. Я фокусирую внимание на проблемах и довожу их до предела. Я рад тому, что люди могут узнать о России благодаря этим фильмам, однако я хочу обратить внимание на то, что это всего лишь малая часть России. Все проходит через призму моего восприятия, поэтому это — не объективная Россия. В действительности Россия намного шире. Я хочу, чтобы вы не забывали о том, что Россия — это разносторонняя страна. В двухчасовом фильме все подается в концентрированном и гипертрофированном виде, чтобы эти события отозвались в душе зрителей. Я хотел показать, что это — не настоящая любовь. Если к партнеру нет любви и ты не заботишься о нем, необходимо подавлять свой эгоизм. Лишенная такого отношения любовь приводит к подобному финалу, и в результате жертвой становится ребенок. Не стоит забывать об этом. Это — мое послание. Актриса, пробовавшаяся на роль Жени, рассказала мне следующую историю: «Когда я закончила читать сценарий, на часах было два ночи. Я невольно пошла в комнату, где спала двухлетняя дочь, и обняла ее». Она сказала, что когда обнимала ее, из ее глаз лились слезы. Когда мы снимали этот фильм, помимо рациональных, мы заложили в него также и эмоциональные аспекты. Послание к зрителям состоит в следующем: вспомните о существовании семьи, детей, родителей, мужа, жены, о которых вы позабыли в повседневной суете, думая только о своих проблемах, придите домой и обнимите их.

Деятельность поискового отряда «Лиза Алерт»

— Родители просят найти пропавшего сына Алексея, но полиция ничего не делает. Тогда Борис и Женя обращаются в поисковую группу «Вера». Они действуют настолько профессионально, что не подумаешь, что это волонтеры. Я слышала, что вы взяли за образец реально существующую организацию. Почему вы обратили внимание на деятельность этой группы и ввели ее в фильм, в котором она играет важную роль?

— Когда я снимал «Елену», я сосредоточился на теме развода и собрал по ней различную информацию. В «Левиафане» я рассказал форме любви одной из семейных пар. В процессе съемок я узнал о существовании поискового отряда «Лиза Алерт». В сети я в подробностях ознакомился с содержанием деятельности этой группы. Когда я прочитал о поиске пропавших детей, я придумал две основные темы для «Нелюбви»: развод и поиски пропавшего ребенка поисковым отрядом. Конечно же, основная тема — это развод родителей, однако я думаю, что присутствие этой группы сделало эту картину намного полнее. Хотите больше узнать о «Лиза Алерт»? Хорошо, я расскажу. Отряд был создан в 2010 году. В этом году ему исполняется восемь лет. Вначале это была небольшая группа, работавшая только в Москве, а сейчас она действует в 25 регионах по всей России. Это — некоммерческая организация. Ее члены тратят собственное время на то, чтобы помогать людям. Они занимаются поисками не только пропавших детей, но и взрослых. В 2016 году по всей России было 6150 пропавших. «Лиза Алерт» нашла живыми 89% пропавших. Я думаю, это — высшая форма проявления гражданского сознания. Это отражает то, что МЧС и другим государственным органам неинтересны проблемы безопасности граждан.

До сих пор в моей душе раздаются голоса волонтеров, которые ищут в лесу Алексея. Что же ждет родителей в конце «Нелюбви»?

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568270 Андрей Звягинцев


Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568229 Марк Галеотти

Российские угрозы — это только сигналы

Михал Томеш (Michal Tomeš), e15.cz, Чехия

Ситуация в Сирии обостряется после того, как в городе Дума якобы было применено химическое оружие. Соединенные Штаты сообщили о запланированном военном ударе, а Россия пообещала ответить на него. Но, по мнению специалиста по России Марк Галеотти (Mark Galeotti) из пражского Института международных отношений, Россия не заинтересована в обострении конфликта.

Е15: Насколько серьезно стоит относиться к российским заявлениям, как к реальной угрозе?

Марк Галеотти: Определенно, речь идет, скорее, только о сигналах, а не о чем-то другом. Интересно обратиться к первым заявлениям, которые делали представители российских вооруженных сил. Они говорили о том, что армия ответит, если удар затронет россиян. Выделение именно российских граждан в данном случае принципиально, поскольку другие силы их не беспокоят. Я допускаю, что Россия будет защищать сирийские силы, сбивая ракеты, но я не могу себе представить, чтобы россияне открыли ответный огонь по кораблям или самолетам, как говорили позже.

— Трамп заявил, что нынешние отношения с Россией хуже, чем во времена холодной войны. Можно ли сложившуюся ситуацию сравнить с Карибским кризисом?

— Конечно, всегда остается возможность, что ситуация выйдет из-под контроля, как могло произойти и в 60-х. Но в остальном ситуации несопоставимы. В начале холодной войны противостояли две одинаково сильные державы. Сегодня все иначе, и военной мощи России недостаточно для противостояния западным державам. Да, у России есть масштабная ядерная программа, но служит она другим целям.

— Как ситуацию преподносят российские СМИ?

— Я ездил в Россию три недели назад и видел, как об этой ситуации информируют. Сначала российские СМИ рассказали о возможных апокалиптических сценариях, но сейчас градус уже спал. Нужно, правда, отметить, что на российские СМИ очень влияет пропаганда. Поэтому россияне получают неполную информацию, в частности, о недавней химической атаке. Методы преподнесения информации действительно изменились и после смены риторики Трампа. Главной причиной разногласий СМИ называют антипатию Запада к России.

— Оказывается ли внутри страны какое-то давление на российское правительство, чтобы оно действовало?

— С долей иронии можно сказать, что давление, скорее, направлено на то, чтобы Россия ни на кого не нападала. В регионе у нее нет особых интересов. Это касается и Сирии, и Асада. У России нет причин помогать Сирии, скажем, строить там дороги, когда, прежде всего, россиянам это нужно сделать у себя дома. Россия еще не держава. Да, она отправляет свои силы за рубеж, но, в первую очередь, заинтересована в геополитической конкуренции в мире. И именно в очагах конфликтов Россия проверяет решимость Запада и границы дозволенного.

— Это также касается действий России на границах с Украиной?

— Нет, там ситуация иная. На протяжении всей истории Украина оставалась под влиянием русского государства, поэтому Россия не могла так просто позволить ей сближаться с Европой. В рамках своей стратегии Путин, в частности, стремится сохранить влияние в постсоветских странах, за исключением прибалтийских. Он добивается этого, например, в Грузии и других регионах.

— Какое влияние на отношения с Россией оказала ситуация, связанная с бывшим российским агентом Скрипалем и его дочерью?

— Конечно, западные страны отреагировали не только на отравление одного бывшего российского агента. Подобных случаев было уже несколько, поэтому Западу пришлось подвести черту под всеми прошлыми событиями и показать России, что такого больше не должно повториться.

Разумеется, есть вероятность, что ситуация в Сирии обострится. Но Запад должен дать понять, что Асаду не сойдет с рук то, что происходит в стране, включая применение химического оружия. Также Запад должен показать, что Россия не может защищать Асада без всяких последствий для себя.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568229 Марк Галеотти


Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио

«Создать устойчивое производство в России — это вызов», - вице-президент по поставкам Unilever в России Лоран Массио — о том, зачем и как компания строит экологически безопасное производство.

Я живу в России уже десять лет, три из них работаю в Unilever Россия — и пришел в компанию именно потому, что она стремится вести бизнес методами, снижающими негативное воздействие на окружающую среду. В стране, где большинство населения не слишком волнуют экологические проблемы, лишь немногие компании готовы инвестировать в переоборудование производства и долгосрочные проекты, нацеленные на сохранение окружающей среды. Такие инициативы здесь выглядят серьезным вызовом.

В отличие от европейцев, в России люди не привыкли думать о ресурсах. В Европе водоснабжение и отопление — дорогое удовольствие. В России же вода и электричество традиционно дешевы, и люди до сих пор не привыкли контролировать их расход. Но плата за водоснабжение и электроэнергию растет каждый год — и это хорошо, поскольку заставляет людей задуматься если не о рациональном использовании ресурсов, то хотя бы об экономии.

Многие говорят: «Россия — большая страна, воды много». Пока это действительно так. Но мы знаем о том, что средняя годовая температура растет в России в 2,5 раза быстрее, чем по всему миру. Мы слышим о том, что уровень воды в Байкале регулярно опускается ниже критической отметки , а засухи и наводнения стали неотъемлемой частью сельскохозяйственного календаря.

Глобальное изменение климата — это та цена, которую приходится платить за перерасход природных ресурсов не только России, но и всему миру. Чтобы ситуация изменилась к лучшему, бережное отношение к природным ресурсам должно стать идеологией, привычной и понятной большинству россиян.

Нерациональное потребление и неразрывно связанное с ним избыточное производство заставляют компании задуматься о новой экономической стратегии. Пока чиновники ищут ресурсы для утилизации отходов, растущие объемы которых пугают, крупные производители стремятся создать так называемое «устойчивое» производство, генерирующее минимум отходов и выбросов, а значит, и минимум воздействия на окружающую среду.

Unilever несколько лет назад разработал глобальный План устойчивого развития и повышения качества жизни, экологическая составляющая которого основана на модели экономики замкнутого цикла. Согласно этому плану, за минувшие 6 лет мы существенно «озеленили» собственную систему производства и поставок.

Мы намерены полностью перевести наши производства на возобновляемые источники энергии и к 2030 году сделать бизнес "углерод-позитивным" – генерировать больше "чистой" энергии, чем потребляем, а излишки перераспределять тем, кто живёт и работает по соседству. Уже сейчас на наших фабриках неуклонно снижаются выбросы СО2. Несмотря на рост производства, к 2020 году мы планируем вдвое сократить расход воды на наших фабриках.

На сегодняшний день один из наших самым успешных проектов — «Ноль отходов на захоронение», суть которого в переработке или дальнейшем использовании в качестве вторсырья для других индустрий 100% отходов производства. В начале 2015 года по этой программе начали работать все наши фабрики, в том числе четыре в России — в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Омске и Тульской области. Нам удалось сократить количество отходов на тонну продукции на 97% — а на российские свалки не попало 11 тысяч тонн мусора.

В программе «Ноль отходов на захоронение» участвуют не только наши фабрики, но и офисы, и склады, а многие сотрудники сортируют мусор не только на работе, но и дома — я и сам это делаю. К сожалению, мы — пока единственная компания, которая работает по этой программе в России. Однако принципы устойчивого производства помогают сокращать издержки и строить долгосрочную стратегию развития бизнеса.

Хотя в России переработка отходов пока зачастую обходится дороже их отправки на полигон, Unilever получает от нее положительный экономический эффект. Так, прибыль от реализации отходов тульского и санкт-петербургского производственных кластеров Unilever в 2015 году превысила расходы на захоронение. В 2016 году мы исследовали мнение акционеров об их отношении к такой экономической модели. Оказалось, что 70% из них при вложении инвестиций ориентируются на долгосрочные “устойчивые” стратегии, а 80% видят устойчивое производство неотъемлемой частью долгосрочного роста.

С упаковкой, которая оказывается на свалке после того, как потребители используют наши продукты, дело обстоит сложнее. Пока образование такого мусора удалось сократить только на 29%. Например, мы заменили бумагой фольгу для упаковки чайных пакетиков – ведь алюминиевая фольга, как известно, разлагается более 100 лет. К 2020 году мы планируем вдвое сократить объем отходов, связанных с потреблением нашей продукции, а к 2025 - сделать 100% пластиковой упаковки нашей продукции пригодной для вторичного использования и переработки.

Более того, мы и сами входим в объединения российских компаний, нацеленные на разработку новых правил ведения бизнеса с учетом экологических норм. Unilever является членом ассоциации РусПЭК, мы активно поддерживали принятие поправок к закону «Об отходах производства и потребления» — и выражали готовность исполнять его самостоятельно (а не отделываться платежами за нанесенный вред) — как это и предусмотрено лучшими международными практиками.

Эту тему мы продвигаем и в рамках отраслевых объединений — Ассоциации менеджеров, НП «Русбренд» (содружество производителей фирменных торговых марок), Консультативного совета по иностранным инвестициям. Изучив правовые акты правительства, мы обнаружили многочисленные неопределенности, пробелы и недоработки, которые препятствуют эффективному выполнению наших обязательств как производителя в отношении отходов.

Как член РусПЭК, мы направили список вопросов по применению положений закона об отходах в соответствующие органы — и вместе с Минприроды, Роспотребнадзором и участниками ассоциации дорабатываем положения законодательства. Госрегулирование в первую очередь должно быть настроено на поддержку тех, кто следует правилам и внедряет стандарты циклической экономики — а всех остальных мягко подталкивать к пересмотру позиций.

Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио


Россия. ПФО > Агропром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577815 Вячеслав Китайчик

Интервью с коммерческим директором ГК «Солнечные продукты» Вячеславом Китайчиком.

О проблемах, существующих у переработчиков подсолнечника в России, прогнозах развития отечественного рынка масличных культур, ожиданиях от программы «Эффективный гектар» и необходимости развития портовой инфраструктуры в интервью OilWorld.ru расскажет коммерческий директор ГК «Солнечные продукты» Вячеслав Ефимович Китайчик.

Вячеслав Ефимович, предлагаю начать наше интервью с краткого подведения итогов прошлого сезона. Какие трудности пришлось преодолеть, и какими результатами вы по-настоящему гордитесь?

Сезон 2017/18 года запомнился, как сезон с экстремальными погодными условиями в Приволжском Федеральном округе: поздняя посевная компания, связанная с неблагоприятными погодными условиями весной 2017 года, и затянувшаяся уборочная, которая, положа руку на сердце, до сих пор не закончилась, так как в полях РФ стоит до 500 тыс. га подсолнечника прошлого года. Влага подсолнечника, который убирался в ПФО в ноябре – январе, достигала значения выше 40%. Все сушильные мощности на наших производственных площадках (МЭЗы и элеваторы), работали в авральном режиме, для того чтобы спасти, и так с трудом собранный, урожай. Нам это удалось. И все-таки результат в 10,5 млн. тонн подсолнечника, который мы увидели из отчета Росстата, стал вторым по объему после сезона 2016/17, хотя мы рассчитывали на новый рекорд. Но погода внесла свои корректировки.

«Солнечные продукты» с полным правом можно считать экспортоориентированной компанией. Недавно вы поставили партию масла во Сирию. О каких объемах идет речь? Что дальше? Расскажите о новых направлениях в бизнесе и рынках сбыта, которые вы планируете освоить в ближайшей перспективе?

РФ уже давно стала экспортно-ориентированной страной по продуктам переработки семян подсолнечника, а именно масла и шрота. Годовое потребление масла в РФ составляет около 2,2 млн. тонн, а при урожае 10,5 млн тонн, за минусом кондитерских сортов, выработка масла составит около 4,3 млн. тонн. Итого экспорт масла в сезоне 2017/18 составит около 2,1 млн. тонн. Если бы мы увидели предполагаемый нами рекордный урожай в 11,5 млн. тонн, то экспорт впервые обогнал бы внутреннее потребление, достигнув отметку в 2,5 млн. тонн.

В январе «Солнечные продукты» впервые отгрузили т/х с маслом напрямую в Сирию в количестве 5,8 тыс. тонн. Этот опыт показал, что Сирийский рынок для нас перспективный. Данный канал сбыта мы планируем развивать. Так же в этом сезоне, октябрь – ноябрь, мы отгружали т/х напрямую с Волжского терминала (г. Балаково) по Волге в Иран, что так же является перспективным для нас направлением. Общий объем подсолнечного масла, поставляемого на экспорт «Солнечными продуктами» составляет около 170 тыс. тонн в год.

Вячеслав Ефимович, а каковы лично ваши прогнозы развития российского рынка масличных культур? Что нужно России, чтобы потеснить Украину на мировом рынке подсолнечника?

На сегодняшний момент мощностей по переработке масличных культур на территории РФ составляет около 16 млн. тонн в год, а урожаи подсолнечника, как я уже говорил, менее 11 млн. тонн. Доля загрузки мощностей по переработке в среднем по стране не дотягивают и до 75% (с учетом рапса). Для увеличения экспортного потенциала и возможности потеснить Украину, нам необходимо:

-увеличивать валовый сбор масличных семян, за счет увеличения урожайности подсолнечника с 14 ц/га до 18 ц/га (Средняя урожайность в Украине около 22 ц/га)

-увеличивать площадь под подсолнечник с 7,9 млн. га до 9 млн. га, в том числе и за счет пересмотра доли подсолнечника в севообороте в ЮФО.

В итоге мы можем получить валовый сбор порядка 16 млн. тонн семян подсолнечника, и это позволит увеличить экспорт масла до 4,5 млн. тонн. В сравнении - экспорт из Украины сейчас составляет около. 5 млн. тонн

Недозагрузка российских производственных мощностей по переработке масличных культур, по оценке Oilworld.ru, в целом по России составляет порядка 40%. Как нехватка сырья влияет на финансовые результаты вашего холдинга? Какие еще основные проблемы, существующие в масложировой отрасли, вы считаете важными выделить?

Недозагруженность производственных мощностей приводит либо к работе не на полной мощности, либо к уходу на вынужденный простой, что влечет за собой финансовые потери. А борьба между переработчиками за основное сырье уменьшает и так не высокую маржинальность отрасли.

Какие надежды вы возлагаете на программу «Эффективный гектар»?

Программа «Эффективный гектар» позволит решить ситуацию нехватки сырья в масложировой отрасли путем замены части посевов пшеницы на масличные культуры. Смена приоритетов поможет нам добиться высоких результатов, прежде всего, повысит урожайность, и будет способствовать быстрому наращиванию посевных площадей под масличные культуры. Конечно, это не может не радовать переработчиков.

Не так давно ваша компания и концерн BASF подписали стратегическое соглашение, в рамках которого планируется создать демонстрационный центр для отработки новых методов защиты растений, а в частности, повышения урожайности сои и обеспечения высокой степени защиты при выращивании подсолнечника. Расскажите, пожалуйста, об этом поподробнее. Окупаются ли подобные инвестиции?

Действительно, «Солнечные продукты» подписали cстратегическое соглашение о партнерстве с компанией BASF в рамках проекта расширения выращивания сои на мелиоративных землях. При выращивании сои использование средств защиты растений и стимуляторов роста очень важны для получения стабильного урожая высокопротеиновых соевых бобов. Каждая из сторон берет на себя определенные обязательства:

Солнечные продукты – выполнение всех этапов агротехнологий, а BASF – технологическую поддержку.

Эти меры приведут к урожайности не ниже 26 ц/га в первый год, и соответственно, увеличению этого показателя в последующие годы.

Диспаритет цен на подсолнечник и подсолнечное масло не позволяет производителям работать в положительной доходности. Как с этим справляется ваша компания? Какова ситуация на текущий момент по отношению к прошлому сезону? Можно ли договориться с сельхозпроизводителями о приемлемых ценах на сырье? Есть ли смысл в объединении усилий с другими крупными холдингами в выработке стратегии существования на рынке в текущей ситуации?

Диспаритет цен между семенами подсолнечника и подсолнечным маслом вызван в совокупности снижением пошлины на вывоз семян подсолнечника из РФ на экспорт до 6,5%, пошлиной на ввоз семян подсолнечника в Турцию в 27% (но не менее 121,5 доллара на тонну), с одной стороны, а также пошлиной на ввоз подсолнечного масла производства РФ в Турцию в 36% (но не менее 360 долларов за тонну) с другой стороны. Эти пошлины и дают диспаритет цен в сторону возможного экспорта семян подсолнечника. Именно поэтому мы увидели всплеск вывоза на экспорт семян подсолнечника. Так в прошлом году экспорт семян подсолнечника составил более 350 тыс. тонн., а это годовая загрузка таких МЭЗов, как, например, наш Армавирский ЖК или такого, как Лабинский МЭЗ «Юга Руси».

Вторым фактором является конкурентная борьба переработчиков за сырье, причем во всех регионах Европейской части РФ.

Ситуация в этом сезоне усугубилась в связи с рядом причин. Это и рваная уборочная кампания из-за неблагоприятных погодных условий в ЦФО и ПФО, и введение новых производственных мощностей в ЦФО и ПФО таких как «Тербуны», «Масло Черноземья» в Липецкой области, «Новоанниский МЭЗ» в Волгоградской области, «Маячный МЭЗ» в Республике Башкортостан. С сельхозпроизводителями договориться не представляется возможным, потому что любая цена на подсолнечник для СХТП низкая, даже при маржинальности на ней более 100%. Такая ситуация подталкивает рынок переработчиков к укрупнению (объединению) в рамках слияния или поглощения.

Вячеслав Ефимович, на Масложировой конференции, прошедшей в начале апреля 2018, вы затронули важную тему субсидирования отечественной портовой инфраструктуры. Какие порты, на ваш взгляд, заслуживают инвестиции и почему? Это должны быть только гос.субсидии, или крупным экспортерам по силам и самим вложиться в модернизацию? Ваша компания планирует что-то предпринять в данном направлении?

На сегодняшний момент в России нет ни одного оборудованного глубоководного причала с емкостным парком для накопления масла, с возможностью приема масла как с автомобильного, так и с железнодорожного транспорта. В связи с этим мы не можем конкурировать на равных условиях с Украиной на дальних рынках (Индия, Китай и т.д.). Существует дисконт цен в размере до 20 долларов США при отгрузке масла из портов РФ, по сравнению с отгрузкой из портов Украины, что дополнительно усугубляет диспаритет цен внутри РФ. Вся масложировая отрасль задыхается из-за отсутствия таких терминальных мощностей. Я считаю, можно развивать данную инфраструктуру в порту Новороссийска, так как там нет необходимости размещать емкости непосредственно на причальных и около причальных площадях. И нужно иметь возможность постановки судна к причалу, оборудованному трубопроводами.

Что вы ждете от нового сезона? Что будет являться основным драйвером роста для вашего холдинга в ближайшей перспективе?

Мы ожидаем очередные рекордные площади под семена подсолнечника на уровне 8 млн. га и надеемся на среднюю урожайность не ниже 15 ц/га, т.е. валовый сбор составит около 12 млн. тонн.

Вячеслав Ефимович, благодарю вас за столь подробные ответы на вопросы. И, напоследок, поделитесь, пожалуйста, с читателями OilWorld.ru секретом собственного успеха и эффективности в работе.

Я выделяю три основные составляющие успеха: оптимизм, оптимизм и еще раз оптимизм.

Россия. ПФО > Агропром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577815 Вячеслав Китайчик


Россия. ЦФО > Рыба > fishnews.ru, 13 апреля 2018 > № 2575009 Дан Беленький

Рыбоводные заводы пора приводить в порядок.

В последние годы Росрыболовство последовательно проводило реформу системы искусственного воспроизводства, по итогам которой многочисленные бассейновые управления стали филиалами центральной организации – Главрыбвода. Какие первоочередные задачи стоят перед объединенной структурой, как решается вопрос с модернизацией и реконструкцией рыбоводных заводов и зачем отрасли понадобились селекционные центры, в интервью журналу рассказал начальник ФГБУ «Главрыбвод» Дан Беленький.

– Дан Михайлович, в прошлом году завершилась реорганизация Главрыбвода. Что на сегодняшний день представляет собой это учреждение?

– Сегодня Главрыбвод – это 101 завод в составе 31 филиала (на начало года, потому что работа продолжается) и 6,5 тыс. сотрудников. Если не ошибаюсь, это единственное вертикально интегрированное предприятие с формой собственности ФГБУ, больше таких нет.

Объединение с точки зрения консолидации отраслевых рыбоводных активов завершено, но реорганизация у нас только началась. Некоторые филиалы ждет слияние, где-то, напротив, будут созданы дополнительные филиалы. В конечном счете мы должны привести все это к определенной структуре, и времени у нас на это один год.

– И как эта структура будет выглядеть?

– На первый взгляд, она останется такой же. Структура будет включать несколько уровней – это центральный аппарат здесь, в Москве, сеть филиалов по всей стране и заводы под ними, но их количество и то, как они между собой объединены, будет немного иным.

Например, бывает, что один филиал – это один завод. Значит, нам нужно это дело каким-то образом укрупнить. Или у нас есть несколько филиалов в одном регионе, что тоже не всегда правильно. Где-то мы их оставим, потому что у этих филиалов разные направления деятельности, предположим, селекционно-племенная работа и воспроизводство, а где-то их нужно объединять, наводить в них общий порядок. А кое-где филиалы просто не нужны, потому что в их составе нет ни одного завода, естественно, это тоже нужно оптимизировать.

– Идеальная схема: один регион – один филиал?

– Не всегда. Опять же бывают исключения. Везде нужно подходить индивидуально.

Допустим, в Ленинградской области у нас есть филиал ФСГЦР – это единственный селекционно-племенной центр, который остался в стране, и Северо-Западный филиал, который занимается воспроизводством и в который входит несколько заводов. Их объединять бессмысленно – это абсолютно разные задачи, абсолютно разные специалисты, абсолютно разные даже бюджеты. Безусловно, они останутся разными филиалами. А есть, например, то, что мы уже объединили, – «Управление вододелителя и нерестилищ» в Астраханской области и наш Северо-Каспийский филиал, который включает еще пять заводов. Там примерно одинаковые задачи, хотя они чуть-чуть и отличаются: один филиал занимается мелиорацией, второй – воспроизводством, но в целом оба выполняют общие задачи. Зачем нам два аппарата, если все это можно собрать под одной крышей.

По каждому случаю будет приниматься отдельное решение, но, по нашим прикидкам, количество филиалов, безусловно, уменьшится. Я думаю, что в этом году мы доведем их количество до 23-24 и соответственно серьезно оптимизируем штатное расписание. А дальше будет видно.

– Какие основные задачи вы бы выделили из тех, что сейчас стоят перед объединенным Главрыбводом?

– Смотрите, есть задачи текущие, которые мы просто обязаны выполнять. Это, безусловно, исполнение государственного задания, это содержание имущества, которое нам передали, это наведение общего порядка.

Что касается задач среднесрочной перспективы, то для нас это вхождение на рынок внебюджетной деятельности. Я имею в виду в основном восстановительные мероприятия в целях компенсации наносимого ущерба. В этом направлении мы уже сделали серьезные шаги. В 2017 году у нас в принципе объем финансирования по внебюджетной деятельности был сопоставим с объемом финансирования по госзаданию, чего не было никогда. За счет внебюджетной деятельности мы получили порядка 1,4 млрд рублей выручки, что сравнимо с цифрами бюджетного финансирования по госзаданию. Это направление надо будет серьезно расширять, возможности там достаточно хорошие.

Из долгосрочных задач, к решению которых надо приступать уже сейчас, главное – это привести в порядок производственные мощности рыбоводных предприятий, которые мы получили, потому что их нынешнее состояние абсолютно неприемлемо. Не все из них можно использовать, а по некоторым стоит вопрос, продолжать ли тянуть их дальше или просто ликвидировать, потому что проще построить рядом что-то новое, чем использовать то, что есть. Пока мы делаем инвентаризацию. Посмотрим, что она покажет, но уже сейчас понятно, что из 101 предприятия около 90% требуют реконструкции или капремонта либо каких-то кардинальных решений.

– Вы можете назвать, какие участки в регионах выглядят наиболее проблемными в плане материально-технической базы?

– Я лучше выделю, где хорошо, так проще будет – меньше называть. Более-менее приемлемо в целом на Дальнем Востоке. Сахалин, Камчатка – это то, что я уже видел, в Приморье похуже, а в Хабаровск и Магадан мы скоро полетим, посмотрим. На Камчатке и Сахалине состояние производственных площадок очень хорошее, там нужны минимальные вложения, не капитальные.

Все остальное… Да, в прошлом году мы запустили два новых завода, они нормально действуют. А все остальное требует так или иначе вложений – и очень серьезных.

– В начале прошлого года в Самарской области открыли новый государственный рыбоводный завод – первый за последние 15 лет. А какие планы по модернизации и развитию остальных предприятий предусмотрены на ближайшую перспективу? К какому уровню, состоянию вы будете подтягивать эти мощности?

– К уровню и состоянию работоспособности. Нужно сделать так, чтобы они выполняли как минимум то, на что были запроектированы в свое время, а по-хорошему и больше. За это время мы успели в прошлом году еще один новый завод пустить в Дагестане – это «Репродукционный комплекс осетроводства» (РКО). Он по объему и по технологии очень похож на «Возрождение» в Самаре.

Что касается планов, то сегодня мы работаем практически в авральном режиме, потому что отталкиваемся в основном от рынка. Например, мы понимаем, что есть угроза срыва госзадания на одном из предприятий либо что есть рынок компенсационных мероприятий, в которых мы не можем участвовать, тогда мы принимаем решение вкладывать деньги в те или иные заводы.

На самом деле работы развернуты масштабные. «Возрождение» в целом запустили до нас, о нем говорить как о нашей заслуге нельзя. Но вот РКО ввели в строй только сейчас. Кроме того, мы провели реконструкцию Можайского завода, он отлично работает.

Завершен первый этап реконструкции Абалакского осетрового завода. Когда речь шла о компенсационных мероприятиях по строительству порта Сабетта, стало понятно, что выполнить их можно только на этом заводе. Мы буквально за три месяца в три раза увеличили его мощность и в прошлом году все выпустили в полном объеме, причем дали интересную навеску сибирского осетра – 10-граммовую. Это была нетривиальная задача, никто не верил в успех, но по факту мы задачу выполнили. В этом году будем повторять эксперимент, закрепим успешный опыт.

Плюс мы очень много проектируем. Сейчас идет проектирование селекционно-племенного центра в Карелии – за внебюджетные средства, уже зашли в экспертизу, вот-вот должны подписать договор. В этом году планируем уже начать строительство центра, если с экспертизой все будет в порядке. На очереди два завода на Байкале по омулю.

Объявили конкурс по проектированию Аксайско-Донского завода в Ростове-на-Дону – это тоже за внебюджетные деньги. И вторая очередь Абалакского завода – уже идет проектирование, будем в этом году делать. Еще Белоярский завод. Да, и в Калининграде мы проектируем цех по балтийскому сигу.

Объектов очень много. Думаю, что такой масштабной стройки отрасль не видела, как минимум, с советских времен. Мы фактически за год с создания Главрыбвода в нынешнем виде уже начали реконструкцию либо строительство 10% всех производственных площадок.

– Вы уже сказали о достаточно мощных внебюджетных поступлениях. Большая часть этих мероприятий по модернизации выполняется за счет государства или за счет тех средств, которые зарабатывает Главрыбвод?

– Пока где-то пополам. Например, селекционно-племенной центр – сам по себе проект дорогой, поэтому, хотя он проектируется за внебюджетные деньги, строительство будет вестись за счет бюджета. Но если считать пообъектно, я думаю, что пятьдесят на пятьдесят. Половину объектов мы уже делаем за счет внебюджетных средств, а половину за счет бюджетного финансирования, если оно будет.

– Но в программах оно заложено?

– Пока да.

– Подготовка Стратегии искусственного воспроизводства в РФ на период до 2030 года вошла в финальную стадию. Какие задачи должен решать этот документ и когда планируется его выход?

– В какой стадии находится стратегия, мне сложно судить: все-таки этот документ делает федеральное агентство. Хотя мы, конечно, участвуем в этом процессе, крайне заинтересованы в качественной проработке стратегии и очень ждем ее выхода.

Документ очень важный, потому что во многом то, что мы сейчас делаем, делается вслепую. То мы латаем какие-то дыры для выполнения безусловных обязательств, то начинаем от рынка танцевать, решая, что построить или отремонтировать. На самом деле все должно быть не так. Мы должны четко понимать, какая у нас инвестиционная программа, какие заводы, с точки зрения отрасли – науки, экономистов, нас, рыбоводов, – мы должны приводить в порядок.

Документ в целом очень тяжелый, он содержит массу развилок, которые надо будет вместе проходить. Начиная с того, чтобы понять, что у нас в приоритете – сохранение видового разнообразия или промысел. Нам нужно построить здесь осетровый завод или сиговый? Очень большой объем работ должна сделать наука. Это касается даже приемных емкостей, потому что можно построить завод, а выпускать такие объемы будет нельзя. И такие примеры есть, кстати, когда завод работает в половину мощности.

От стратегии мы ждем ответа на главный вопрос: где те точки развития, которые требуют вложений, и какими видами мы должны заниматься в первую очередь. Мы должны четко понимать, что в таком-то регионе надо сделать упор на такие-то виды с такими-то местами выпуска, к которым мы могли бы либо привязать наши существующие заводы и провести их реконструкцию, либо, может быть, построить новое предприятие, если там ничего нет. В этом основная ценность стратегии – мы будем видеть, куда нам двигаться с точки зрения развития наших производственных площадок.

– Что вы думаете о ситуации на Байкале с искусственным воспроизводством омуля? Какие заводы занимаются этой работой? С какими сложностями приходится сталкиваться?

– Сложностей там значительно больше, чем возможностей. Начну с того, что чуть больше года назад нам передали два завода по воспроизводству байкальского омуля. Это Селенгинский завод и Большереченский завод. Раньше они были в составе АО «Востсибрыбцентр». Компания, насколько я понимаю, либо находится в предбанкротном состоянии, либо уже банкротится. Заводы были в критическом состоянии, поэтому было принято решение передать их Главрыбводу.

Первое, чем мы занялись, это разработка проектной документации для увеличения мощности этих заводов. Второе: мы, насколько возможно, загрузили их… и столкнулись с еще одной проблемой. Мы-то думали, что ограничительным фактором будет техническое состояние производства, а на самом деле работу сдерживает невозможность набрать достаточное количество производителей, чтобы загрузить даже имеющиеся мощности.

– Так плохо с омулем?

– Так непросто, что мы уже не можем набрать производителей. Надо сказать, что в первый год мы набрали совсем чуть-чуть, но во второй – уже вдвое улучшили результат. Очень надеюсь, что в этом году мы сработаем посерьезнее. Поэтому первая задача для нас – максимальный отлов производителей. Вторая – закончить этап проектирования и в следующем году начать реконструкцию этих двух заводов. По одному из них мы увеличим мощность в два раза, по другому – вернемся как минимум к проектным показателям.

Там хватает и других вопросов. Например, все планы по модернизации заводов и их текущая работа исходят из того, что они будут выпускать в основном личинку. Но в отрасли существует другое мнение, что личинку выпускать нельзя, нужно производить подращённую молодь, а это уже другая технология. Должны быть соответствующие площади для подращивания молоди, ее нужно кормить и так далее.

Поэтому, хотя мы уже ведем проектирование, по ходу дела одновременно смотрим, а не изменить ли каким-то образом РБО и соответственно проектную документацию, если все-таки придется отходить от личинки к подращённой молоди. Времени в обрез, поэтому мы эти два процесса параллелим. Думаю, что большой беды в этом нет, хотя, конечно, проектировать без четкого технического задания тоже неправильно.

С учетом того, что восстановление запасов байкальского омуля – это социально значимая история и каждый год моратория будет даваться непросто, мы очень спешим. Пытаемся максимально быстро наладить воспроизводство в должном количестве. Пока, к сожалению, те сложности, о которых я говорил, не позволяют этого делать.

– В развитии аквакультуры большие надежды возлагаются на селекционно-племенную работу. Вы уже упомянули о планах по строительству селекционного центра в Карелии. Как продвигается этот проект? Сколько всего таких предприятий необходимо отрасли и какое значение для Главрыбвода имеет это направление?

– Здесь ситуация совсем неутешительная. Как я уже сказал, единственное учреждение в структуре Главрыбвода, которое этим занимается, – это ФСГЦР. Частных компаний минимальное количество, качество их племенной продукции, насколько я слышал, в основном оставляет желать лучшего. Многие племенные хозяйства прекратили свою деятельность. Поэтому на сегодняшний день в целом по стране эта работа находится на уровне, близком к нулю.

– По всем видам выращиваемых объектов или речь только о форели?

– Можно выделить три основных направления этой работы. Первое – это форель. По форели более 90% рыбопосадочного материала идет из-за границы, это не требует комментариев. Поэтому мы сразу стали заниматься селекционно-племенным центром в Карелии, который эту проблему смог бы закрыть.

Второе направление – это Центральный федеральный округ и юг, это карповые. Там очень большая потребность в объекте: по нашим подсчетам, это не менее 100 млн штук посадочного материала ежегодно. Коне