Всего новостей: 2655325, выбрано 371 за 0.118 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Персоны, топ-лист Германии: Агаев Виктор (24)Розэ Анна (20)Меркель Ангела (17)Млечин Леонид (14)Лукьянов Федор (12)Путин Владимир (11)Рар Александр (9)Штайнмайер Франк-Вальтер (8)Швыдкой Михаил (8)Фрич Рюдигер фон (8)Минеев Александр (7)Ишингер Вольфганг (7)Солнцев Александр (7)Григорьев Евгений (7)Мантуров Денис (6)Габриэль Зигмар (6)Белов Владислав (6)Шмидт Гельмут (5)Бранденбург Ульрих (5)Вестервелле Гидо (5) далее...по алфавиту
Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 ноября 2018 > № 2787210 Герхард Шредер

Герхард Шрёдер в интервью на тему европейских выборов: «Должно появиться настоящее правительство ЕС» (Aachener Nachrichten, ФРГ)

Бывший канцлер ФРГ Герхард Шрёдер остановился в интервью газете «Аахенер нахрихтен» на ряде вопросов европейской политики. Он высказался за создание «настоящего правительства ЕС», отметив, что альтернативы позиции «больше Европы» не существует. Касаясь вопроса о присоединении Крыма к России, Герхард Шрёдер подчеркнул, что это реальность, которую «однажды придется признать».

Михаэль Брёкнер (Michael Bröckner), Томас Телен (Thomas Thelen), Aachener Nachrichten, Германия

Для 74-летнего Герхарда Шрёдера Европа и сегодня представляет все еще один большой проект мира. И все же, и в этом у человека, правившего Германией с 1998 по 2005 годы, нет сомнений: Европа видела и лучшие времена. Лоск сошел, если сформулировать грубо. Но Шрёдер не был бы Шрёдером, если бы у него не было предложений о том, как это можно изменить. В интервью с Михаэлем Брёкнером и Томасом Теленом он говорит о европейских судьбоносных выборах, России как партнере, посте министра финансов ЕС и шагах, которые необходимо сделать СДПГ, чтобы выбраться из пике.

Аахенер нахрихтен: Выборы в парламент ЕС в 2019 году станут судьбоносными для Европы?

Герхард Шрёдер: Думаю, да. Я хотел бы, чтобы в Европарламенте сохранили доминирующую роль демократические партии.

— В Европе наблюдается скорее тенденция отхода от традиционных народных партий?

— Да, к сожалению. Это опасное развитие, потому что крайне левые и правые партии ставят под угрозу стабильность европейского проекта. Это касается непосредственно Германии. Я часто разговариваю со старыми политическими противниками. Мы всегда едины во мнении, что раньше мы боролись друг против друга, потому что хотели держать противника в узде, но мы никогда не хотели разбить противника. Эта опасность присутствует сегодня. От этого выигрывают крайние спектры. И если в ФРГ не обеспечена политическая стабильность с проевропейским фокусом, то этой стабильности нет и в ЕС. Поэтому это судьбоносные выборы.

— Чего не хватает? Европе нужно больше страсти или больше рациональности?

— И того, и другого. Европа продолжает оставаться большим проектом мира.

— Это еще привлекает?

— Конечно. И молодое поколение ценит свободу путешествий, безграничные обмены в мирное время. Непосредственного опыта войны у этого поколения, слава Богу, нет. Поэтому нужно постоянно делать осязаемыми преимущества мирной и свободной Европы. Образовательная программа «Эразмус» (Erasmus) до сегодняшнего дня — образцовый проект. В публичной дискуссии это недооценивается. Сделать Европу осязаемой — важная задача политики, а также и СМИ.

— А рациональность?

— Если мы, европейцы, в глобальной конкуренции с США и Китаем не сумеем долговременно играть собственную экономическую роль, ЕС распадется.

— Наш континент слишком старый, слишком медленный, слишком рассорившийся?

— Это приведет к негативным последствиям, если Европа не сумеет сделать прогресс и благосостояние осязаемым для людей. Это получится только в том случае, если удастся сделать «больше Европы». Возвращение к национальной независимости было бы большим заблуждением. Тогда мы будем разрываться между экономической и политической супердержавой США и динамичной и растущей сверхдержавой Китаем. Европа должна обрести собственную роль, сохранять свои интересы как континент. Я думаю, что ЕС должен сплотить свои силы и сильнее сотрудничать в политическом плане. И он должен заключать равноправные партнерства. Нам нужен тесный экономический обмен с Китаем, ключевое слово здесь — «Новый шелковый путь». Нам нельзя разрывать связи с Турцией, даже если внутриполитическая ситуация там непростая. И мы должны оживить партнерство с Россией. Будущее Европы может быть только при более тесном сотрудничестве. Брекситом больше или меньше.

— Равноудаленность от старого трансатлантического партнера США и России?

— Ценности, которые мы выделяем в трансатлантическом союзе, ставятся в США под сомнение. Президент США действует по принципу «Америка прежде всего» и хочет указывать нам, с кем мы должны вести торговлю. Поэтому мы должны определить наши собственные интересы, если мы еще хотим играть роль в мировой политике в следующие 10-15 лет. А для этого нам нужны партнеры, к которым относится и Россия, несмотря на текущие противоречия.

— А партнерство с Вашим другом Владимиром Путиным спасет Европу?

— Речь не о господине Путине. Речь о стратегических интересах Германии в области энергетической и экономической политики, мире и стабильности во всей Европе. У США другие интересы в отношении России. Они хотят держать Россию в узде, потому что они не хотят иметь второго конкурента в мировой политике, помимо Китая. Это я могу понять. Но это не должно касаться Европы. Между Европой и Россией нет Атлантики, страна является нашим непосредственным соседом. И Россия им останется — с президентом Путиным или без него. Эта зацикленность на господине Путине не поможет. Без России невозможен длительный мир на нашем континенте. Понимание этого было основой политики всех канцлеров.

— Немцы просто хотят видеть надежных партнеров, которые разделяют наши ценности.

— Тогда мы сможем вести переговоры и торговлю лишь с некоторыми странами мира. Мы не можем экспортировать нашу общественную модель. Поскольку нам самим потребовалось много времени, чтобы научиться демократии, и нам это стоило миллионы жизней. Нашей республике только 70 лет. Притязания на внешнюю политику, основанную на ценностях, это прекрасно, но нам нужна и внешняя политика, основанная на интересах. Она может заключать в себе ценности, но интересы играют более решающую роль, когда мы говорим об отношениях с другими странами, прежде всего, когда мы хотим сохранить мир.

— В наших интересах, чтобы ни одна страна в Европе не нападала на другую и не совершала аннексию вопреки нормам международного права.

— Если вы имеете в виду Крым, вы действительно считаете, что какой-либо российский президент в будущем аннулирует это решение? Эту реальность однажды придется признать. Кстати, Крым, который раньше принадлежал России, в 1954 году стал подарком советского лидера Хрущева Украине, которая тогда была в составе СССР. Он думал, что советский коммунизм достигнет такого же возраста, как католическая церковь. К счастью, этого не произошло.

— Нельзя вот так просто отнимать подарки.

— Если бы вот так просто все было в международной политике.

— На востоке Украины продолжается война, за которую ответственность несут и пророссийские силы.

— Я считаю, что Минские соглашения могут стать хорошей основой для мирного решения. Обе стороны должны их придерживаться. Однако, что касается политики в отношении России, нужно думать более масштабно. Нам нужен новый договор между ЕС и Россией, например, соглашение об ассоциации с Россией. Это облегчит и политическое решение конфликта на Украине. Об этом должно задуматься министерство иностранных дел.

— Что конкретно Вы имеете в виду под концепцией «больше Европы»?

— Например, пакет реформ для укрепления еврозоны, над которым работает министр финансов Шольц. Общеевропейская страховка от безработицы — разумное предложение, которое можно было бы реализовать вместе с Францией. При помощи общего фонда страхования от безработицы можно обезопасить кризисные страны, чтобы не произошло урезания социальных услуг. Это не трансфертный союз, поскольку эти кредиты связаны с обязательствами по обратным выплатам, это реальная европейская солидарность. Это похоже на то, что Германия сделала в национальном масштабе во время финансового кризиса в 2008 году, введя частичное пособие безработным. Это защитный механизм для трудных экономических времен. Надо делать чудеса своими руками. Сейчас нужно набраться мужества и действовать.

— Идею о министре финансов ЕС в Германии вряд ли бы поддержали?

— Здесь я не уверен. Это логичный шаг, когда еврозона получает больше веса в политическом плане, например, получая собственный бюджет и того, кто за него отвечает. Правильным шагом является и расширение общего банковского союза.

— Еврозона как ядро Европы?

— Да, верно. Там экономические связи сильнее всего. Это ядро Европы должно быть открытым для тех новых членов, которые хотят этого и могут это сделать. Долгосрочной целью должно стать настоящее правительство ЕС, которое будет контролироваться парламентом. Это было уже в Гейдельбергской программе СДПГ в 1925 году. Еврокомиссия еще слишком сильно воспринимается как технократичный орган.

— Одна из стран-основательниц, Италия, своим долговым курсом все же отворачивается от ЕС?

— Этот странный союз из «Лиги Севера» и «Движении пяти звезд» — это не то правительство, которое я поддерживал бы. Но конфликт с Италией ничего не принесет. В Италии еще до введения Маастрихтских критериев была слишком большая долговая квота. И все же Гельмут Коль и Тео Вайгель хотели, чтобы Италия была с ними при основании еврозоны. Ничего не свидетельствует против того, чтобы дать странам больше времени на сокращение долга, если они в ответ реализуют внутриполитические реформы. Так, Германия сделала в рамках программы реформ «Агенда». Франция получила больше времени. И Греция получила больше времени и с большими мучениями реализовала реформы. Зачем сейчас давать другим урок на примере Италии? Это только укрепит позиции популистов.

— Руководство ЕС хорошо подготовлено к этому?

— После европейских выборов 2019 года нам необходима сильная Комиссия. Мне нравится Маргрет Вестагер, которая, будучи комиссаром по вопросам конкуренции, делает хорошую работу и также занимается вопросами крупных американских цифровых концернов. Почему бы ей не взять на себя больше ответственности в Европе?

— А что может предложить новый главный кандидат от СДПГ, госпожа Барли?

— Человек с европейским резюме. Это очень хорошее решение СДПГ.

— Ее мягко подтолкнули к этому.

— Ну, да. Сегодня практически нет таких политиков, которые сильно рвутся и говорят, что хотят туда попасть. Скорее есть те, кто рвется и говорит, что хочет уйти оттуда.

— В Европе крупные партии массово теряют избирателей. Почему?

— Старые связи больше не действуют, общество стало более разрозненным, а интересы более многообразными, сформировалась позиция против традиционных партий. Кроме того, правительственные партии потеряли много доверия из-за миграционного вопроса. В результате блок является только средней, а СДПГ — скорее, малой народной партией. Я очень сожалею об этом.

— Как СДПГ может снова достичь былых высот?

— Мы не можем стремиться быть более зелеными, чем Зеленые, и более левыми, чем Левые. Если мы хотим быть сильнее, то должны делать упор и на таких темах, как внутренняя безопасность, порядок и верховенство права, как делали это в «красно-зеленой» коалиции с министром внутренних дел Отто Шили. Речь здесь идет не о полицейской статистике, а о неуверенности людей. На это народная партия должна реагировать.

— Лидер партии Андреа Налес рассматривает инициированные однажды СДПГ реформы как проблему. Она хочет новую модель социального государства и выйти из «абстрактной тюрьмы Агенды».

— О Боже. Я с удовольствием возьму на себя всю вину, если это поможет партии. Но я не понимаю этих дискуссий. Решение о реформах я принимал не в одиночку. Тогда проводился специальный съезд СДПГ, на котором программу реформ «Агенда» поддержали 90 %. На этом фоне мы лидировали в 2005 году в ходе предвыборной кампании в бундестаг и получили 34,2 % голосов. Это результат, о котором СДПГ сегодня может только мечтать. Решение о реформах было принято в 2003 году. Прошло 15 лет, 11 из которых СДПГ входила в правящую коалицию. Избиратели это замечают. Когда СДПГ, наконец, начнет смотреть вперед?

Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 ноября 2018 > № 2787210 Герхард Шредер


Германия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 ноября 2018 > № 2790515 Станислав Климович

Бремя зеленых. Почему экологическая партия стала второй по популярности в Германии

Станислав Климович

Внезапный рост популярности Зеленых связан прежде всего с благоприятной конъюнктурой. Если социал-демократы возьмутся за ум, переместятся влево и восстановят свою репутацию сильной прогрессивной народной партии, то места Зеленым останется совсем немного – все те же 10-15% голосов

Пока мир обсуждал, как успехи ультраправой «Альтернативы для Германии» перевернут немецкую политику, угроза для старой партийной системы зашла с другой стороны. Последние опросы показали, что за партию «Союз 90/Зеленые» готовы проголосовать 24% немцев – это в три раза больше, чем было у Зеленых на парламентских выборах год назад (8,4%), и всего на три пункта меньше уровня поддержки правящей ХДС канцлера Меркель (27%).

Может показаться, что Зеленые сегодня всерьез претендуют на звание новой большой народной партии в Германии взамен переживающих закат социал-демократов. Но поспешных выводов делать не стоит – у нынешнего взлета популярности Зеленых есть два серьезных ограничения. Внешнее зависит от социал-демократов, их способности выйти из кризиса и предложить избирателям обновленную и привлекательную левоцентристскую повестку. А внутреннее – от того, сумеет ли малая и нишевая партия Зеленых, прыгнув выше головы, структурно адаптироваться к новым условиям и сохранить внезапно обретенное доверие широких слоев немецкого общества.

Зеленая волна

Зеленые – главное открытие политической осени в Германии. Недавние выборы в региональные парламенты завершились для партии настоящим триумфом. В традиционно консервативной Баварии Зеленые получили почти 18% голосов и сформировали вторую по величине фракцию в ландтаге, став главной оппозиционной силой.

На выборах в западной земле Гессен, после которых Ангела Меркель заявила о скором уходе с поста председателя ХДС, Зеленые увеличили свою поддержку на 8,7%, разделив второе место с СДПГ. В результате «Союз 90/Зеленые» получили возможность продолжить работу в правительственной коалиции с ХДС на существенно лучших условиях – теперь они могут рассчитывать на большее количество министерских портфелей и лучшую представленность своих интересов в коалиционном соглашении.

Сейчас в половине федеральных земель Германии Зеленые входят в состав земельных правительств в качестве младшего партнера. Они работают в самых разных коалициях – от классической красно-зеленой (с СДПГ) в Гамбурге и Бремене до «Кении» (в цветах флага этой страны – ХДС, СДПГ и Зеленые) в восточной Саксонии-Ангальт.

Еще в одной земле, экономически мощном Баден-Вюртемберге, Зеленые формируют сильнейшую фракцию в ландтаге и сами выбирают себе младших партнеров по коалиции. Их премьер Винфрид Кречман сначала отдал предпочтение союзу с СДПГ, а по итогам выборов 2016 года – с ХДС. За последние годы партия накопила немало успешного опыта совместной работы в региональных правительствах со всеми основными немецкими партиями.

В 2017 году после выборов в Бундестаг у Зеленых впервые со времен канцлера Шредера появился реальный шанс войти в состав федерального правительства. Хотя их партия оказалась на последнем месте, набрав менее 9% голосов, они провели несколько раундов переговоров с ХДС Меркель и либералами из Свободной демократической партии.

Тогда демократы отказались войти в правительство, ссылаясь на слишком левую повестку будущего кабинета, которую Меркель проталкивала при поддержке Зеленых. А после этого Зеленые начали превращаться во всенародных любимцев: вина за несбывшуюся мечту о новом правительстве, которое могло сменить надоевшую большую коалицию ХДС и СДПГ, легла на лидера либералов Линднера и канцлера Меркель. А яркие, прогрессивные, открытые миру Зеленые оказались в роли жертвы, и рейтинги партии поползли вверх.

Все уже было

Нынешние успехи Зеленых в Германии вызывают удивление, особенно на фоне сложностей у левых и левоцентристских партий в Европе в целом. Откуда тогда у них такая поддержка? Рост популярности немецких Зеленых – это лишь в небольшой степени результат их собственной работы по наращиванию электоральной базы или масштабных перемен в политических предпочтениях немцев. Скорее это реакция партии и ее потенциальных избирателей на внешние обстоятельства, ситуативный успех и чужие провалы. И ключевой вопрос тут в том, способны ли Зеленые конвертировать сегодняшие рейтинги в нечто продолжительное.

В недавнем прошлом Зеленые уже были на гребне волны. Тогда в пиковые недели их уровень поддержки по стране достигал 27–28%. Речь идет об апреле – мае 2011 года, когда после аварии на АЭС в Фукусиме экологические темы вышли на первый план и у немецких избирателей резко выросли симпатии к Зеленым, выступавшим против атомной энергетики.

Сразу после аварии – в конце марта – прошли выборы в ландтаг Баден-Вюртемберга, по итогам которых Зеленые сумели впервые в истории Германии назначить своего представителя премьер-министром земли. Помимо Фукусимы, региональный успех партии на тех выборах объяснялся ее отрицательным отношением к строительству нового главного вокзала в столице Вюртемберга Штутгарте (проект «Штутгарт-21»), которое привело к массовым протестам экологов из-за вырубки деревьев в центре города.

Осенью того же года Зеленые сумели пройти в ландтаг северо-восточной земли Мекленбург – Передняя Померания и, таким образом, впервые были представлены во всех региональных парламентах страны.

Впрочем, надолго Зеленых не хватило. Уже к декабрю 2011 года общий уровень поддержки партии вернулся к нормальным значениям 10–15%, в пределах которых партия и пребывала вплоть до последнего времени. Экологические темы ушли с первых полос новостей, а вместе с ними сократилось и влияние партии, отвечающей за экологию.

Социал-демократы с подсолнухами

Сегодня благоприятные внешние обстоятельства, которые вновь заставили взлететь рейтинги Зеленых, – это фактическая самоликвидация СДПГ. Социал-демократы с осени прошлого года находятся в кадровом и программном кризисе. В глазах избирателей они перестали быть главными защитниками социальной справедливости и большего перераспределения.

СДПГ уже пятый год обеспечивает поддержку центристским решениям Ангелы Меркель и попросту сливается с повесткой канцлера. Это слияние стало еще плотнее во время правительственного кризиса, когда министр внутренних дел Хорст Зеехофер (ХСС) предложил затруднить пересечение границы для беженцев и ускорить процесс высылки тех, кому отказано в предоставлении убежища.

После долгих переговоров правительство при практически безмолвном согласии социал-демократов остановилось на полумерах, чуть более строго регулирующих миграцию, чтобы успокоить консервативный лагерь. Но символически СДПГ сдала свои позиции, отошла от традиционных левых установок на помощь всем нуждающимся. Тем, кто недоволен поведением социал-демократов, политикой широкого центра и просто устал от вечного правления большой коалиции, пришлось искать другие варианты. И для Зеленых снова открылось окно возможностей.

Их программа – прогрессивный ответ правым радикалам; Зеленые последовательно выступают за политику открытых границ. Теперь левые избиратели видят в этой партии умеренную, но дееспособную оппозицию действующему правительству с фокусом на социальную политику и более справедливый рынок. Прогрессивные центристы – более удачного партнера для ХДС (и, возможно, СвДП) по правящей коалции, которая будет активнее развивать темы равноправия и многообразия в обществе, ускорит цифровизацию страны, сохранив при этом в приоритетах защиту частной жизни. Экологи по-прежнему находят в Зеленых, которые выступают за закрытие грязных производств, отказ от дизеля, сокращение промышленных и бытовых отходов, главного защитника окружающей среды.

Зеленые быстро превратились из типичной нишевой партии для озабоченных экологией интеллигентов в партию для всех, где каждый может найти что-то свое и при этом никто до конца не понимает, за что, собственно, она выступает. Все это происходит под красивой вывеской защиты природы, с которой в принципе мало кто будет спорить. Плюс подчеркнутая демократичность и эгалитарность внутрипартийных процессов, а также прогрессивность и молодежность руководства. Пока пребывающая в недоумении СДПГ медленно увядает, Зеленые цветут в полную силу, как подсолнух на их партийной эмблеме.

Цена зеленого центризма

Однако есть основания полагать, что бремя общенародной партии для Зеленых окажется слишком тяжелым. Народные партии ХДС и СДПГ, которые традиционно объединяют в себе разные течения и обеспечивают представительство всех слоев общества, уже дорого заплатили за попытку угодить медианному избирателю и затянувшийся междусобойчик в политическом центре. Их партийные и идеологические профили оказались размытыми, избиратель начал от них отворачиваться.

В своем стремлении понравиться всем и стать новым центром Зеленые рискуют потерять поддержку и доверие ядерного электората, экологов и леваков. В партии традиционно сосуществуют два лагеря – реалисты и левые (ранее – экофундаменталисты). Это связано с расколом в 1980–1990-е годы на тех, кто готов был заниматься «реальной политикой» и вступать в правительственные коалиции разных уровней, и тех, кто отрицал возможность подобных компромиссов. Наряду с неизменным равноправием полов на руководящих постах у Зеленых соблюдалось и представительство обоих политических течений.

Однако тяга к новому центризму привела к доминированию реалистов. В 2017 году на выборах в Бундестаг обоими главными кандидатами от партии впервые стали реалисты Катрин Геринг-Экхард и Джем Эздемир. Затем, в начале 2018 года посты сопредседателей партии тоже отошли к представителям реалистов – Анналене Бэрбок и Роберту Хабеку.

Левый лагерь внутри партии оказался ущемлен и сулит серьезные конфликты в будущем. Тем более что поводы для них активно создают сами зеленые, работающие в региональных правительствах. Так, в Северном Рейне-Вестфалии Зеленые поддержали решение о вырубке части Хамбахского леса ради расширения добычи бурого угля, а в Гессене не предотвратили строительство нового терминала франкфуртского аэропорта, как обещали на выборах.

Устойчивость зеленого пути

Внезапный рост популярности Зеленых связан прежде всего с благоприятной конъюнктурой. Маловероятно, что партия сумеет надолго удержать свалившуюся на нее народную любовь. Для этого нужны серьезные внутренние структурные изменения. С одной стороны, сейчас ведется активная работа над созданием новой основополагающей партийной программы, которая должна окончательно разместить Зеленых в новом центре. С другой – нечувствительность к экологической тематике на практике, при работе в региональных правительствах, а также внутрипартийное доминирование реалистов над леваками – явно не тот сигнал, которого ждет их ядерный электорат. А это чревато партийным расколом.

Успешность переезда партии Зеленых из левой части политического спектра в центр также сильно зависит от дальнейшего развития СДПГ. Если социал-демократы возьмутся за ум, переместятся влево и восстановят свою репутацию сильной прогрессивной народной партии в противовес ХДС, которая скоро должна двинуться в сторону более консервативной повестки, то перепрофилировавшиеся в центристов Зеленые окажутся зажатыми между двух мощных и обозленных последними событиями партий. Сегодня в это трудно поверить, но случись ренессанс народных партий, места между ними будет совсем немного – все те же 10–15% голосов. И тогда Зеленым придется забыть о нынешних 24% поддержки.

В альтернативном сценарии, если упадок СДПГ продолжится, Зеленые действительно обладают потенциалом заменить ее, при условии, что они справятся с описанный выше болезнью роста.

Что касается российско-германских отношений, то тут ни один из возможных сценариев развития партии Зеленых не поспособствует нормализации. Зеленые сегодня – единственная партия в Германии, которая безоговорочно осуждает агрессивные действия российского правительства как на международной арене, так и в области прав человека внутри страны. При этом речь идет не о контекстных предпочтениях, а о реализации двух базовых ценностей, на которых «Союз 90/Зеленые» строится с момента объединения Германии – правах человека (от правозащитников из бывшей ГДР) и миролюбии (от классических экологов из ФРГ). Ни при более левых Зеленых, ни при Зеленых-центристах эти ценности не будут пересмотрены.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 ноября 2018 > № 2790515 Станислав Климович


Украина. Германия > Авиапром, автопром > interfax.com.ua, 6 ноября 2018 > № 2782700 Йозеф Граф

Директор "Порше Украина" Й.Граф: В следующем году мы ожидаем прирост рынка новых легковых авто на 18-25%

Блиц-интервью генерального директора ООО "Порше Украина" Йозефа Графа агентству "Интерфакс-Украина"

Для начала проанализируйте, пожалуйста, рынок новых легковых и легких коммерческих авто текущего года и свои позиции на нем. Многие эксперты ожидали его прироста в этом году, аналогичного прошлогоднему – примерно 20%, но по факту за 9 месяцев он значительно меньше. Каковы позиции ваших брендов?

Наше присутствие на рынке в этом году можно оценить как достаточно позитивное. За январь – сентябрь компания нарастила продажи легковых автомобилей почти на 12% по сравнению с таким же периодом 2017 года – до 7,364 тыс. Показательно, что компании удалось нарастить долю на рынке легковых авто – с 11,6% в прошлом году до 12,4% в 2018-м.

Коммерческих автомобилей Volkswagen за три квартала реализовано 811 ед., или 10,9% рынка коммерческих авто. Основными покупателями коммерческой техники являются юрлица и частные предприниматели (70% продаж этих авто).

Мы ожидаем по итогам года, как минимум, сохранить свои доли на рынке. В целом рынок легковых авто в этом году растет не очень быстро – сейчас около 5%, и к концу года продажи в целом могут составить 80–85 тыс. ед. (в 2017 году они превысили 80 тыс.), т.е. все-таки надеемся на небольшой прирост.

Большим нашим преимуществом является широкая линейка автомобилей, рассчитанная на любого покупателя.

Вы импортируете три достаточно мощных бренда. Как бы вы охарактеризовали ключевые отличия в их продвижении на отечественном рынке (между собой, а также в сравнении с продвижением на других рынках)?

Украинский рынок имеет свою специфику, поэтому продвижению брендов присущи индивидуальные особенности. Audi – это премиум-бренд, основные аспекты работы с ним – это премиальность во всем: в качестве продукции, уровне обслуживания, сервисе и индивидуальном подходе к клиенту. Массовый ("народный") бренд Volkswagen имеет очень широкую линейку для любой аудитории: от хэтчбека Volkswagen Polo до флагманского внедорожника Touareg. Бренд SEAT фокусируется на более молодом и социально активном сегменте покупателей, т.е. это более узкая аудитория. Но сейчас данный бренд ориентируется на внедорожники, а в Украине автомобили SUV–сегмента пользуются достаточно высоким спросом – у нас люди любят большие авто.

Кроме того, мы делаем ставку на сотрудничество с корпоративными клиентами.

Были ли крупные корпоративные клиенты в последнее время?

Основная доля корпоративных продаж – коммерческие автомобили Volkswagen.

Как известно, корпоративные контракты – это некий индикатор экономической ситуации в стране: когда экономика в стране идет вверх – растет покупательная способность юрлиц, этот спрос сказывается на коммерческих продажах, мы можем спрогнозировать динамику продаж следующего года. Если говорить о последних крупных контрактах – это поставка 92 автомобилей SEAT Ibiza компании Coca-Cola.

Считаете ли вы сегодняшние показатели продаж достаточными? Насколько перспективен отечественный рынок для иностранных автоконцернов? Насколько может вырасти рынок в следующем году?

Сложный вопрос. Если посмотреть долгосрочную перспективу, то мы видим высокий потенциал рынка. Оценка потенциала – это сравнение уровня моторизации (автомобилизации) в различных странах. Например, в Германии – это около 550 автомобилей на 1000 человек населения, а в Украине – только 200 автомобилей, т.е. это по-прежнему большая страна с высоким потенциалом.

На самом деле худшая ситуация с продажами была после кризиса в 2014 году (понятно почему), когда было зафиксировано практически двукратное падение (цифры разнятся в зависимости от конкретных сегментов). Но начиная с 2015 года, рынок постепенно растет – медленно, но уверенно. Если наш прогноз на этот год около 80–85 тыс. новых легковых автомобилей, то в следующем году ожидаем 100 тыс. авто.

В секторе коммерческих автомобилей ситуация схожая – с 2016 года рынок медленно растет. Считаем, что в 2018 году в Украине будет зарегистрировано около 11 тыс. машин, а в 2019-м – 12 тыс.

Ситуация в Украине улучшается, отмечается рост доходов и покупательной способности, именно поэтому мы прогнозируем положительную динамику.

Расскажите о том, как компания смогла допустить ошибки в сертификации партии автомобилей Volkswagen Golf Sportwagen (Variant)? Почему хорошая идея – поставить украинским потребителям по доступной цене автомобили, изготовленные для американского рынка – обернулась проблемами для собственников транспортных средств? Что сегодня предпринимает "Порше Украина" для того, чтобы разрешить проблему и минимизировать моральные и материальные убытки клиентов?

Действительно, произошла такая ситуация – в середине апреля стало известно, что в процессе оформления сертификата на 2800 автомобилей Volkswagen Golf Sportwagen (Variant) были обнаружены несоответствия. Мы эту проблему анализировали и в первую очередь думали о том, как избежать затруднений для владельцев этих автомобилей. Но важно сказать, что после выявления проблемы мы сами уведомили об этом владельцев данных авто, вышли на открытый диалог с ними и сообщили об этом в СМИ. И сегодня продолжаем придерживаться данной стратегии.

Решение состоит из двух этапов. Первый – проведение индивидуальной сертификации, после чего необходима регистрация автомобиля. Индивидуальная сертификация началась 15 августа, и почти 80% авто уже сертифицированы.

Сейчас мы работаем над вторым этапом – регистрацией этих автомобилей. Эту процедуру мы также начали, первые пилотные авто зарегистрированы. Все наши усилия направлены на то, что после того, как этот этап протестируют, будет проведена регистрация общего количества авто.

Наша компания с помощью дилерской сети сопровождает каждого клиента на каждом этапе и покрывает все расходы, возникающие на прохождении этих этапов. После прохождения всех этапов клиент получает сертификат от нас, своего рода компенсацию моральных неудобств – это ваучер на 6 тыс. грн.

И уже есть клиенты, которые получили такой ваучер? Они удовлетворены суммой?

Да, есть. И мне не известны случаи возражений. В процессе диалога, конечно, возникали вопросы о самом процессе, которые мы должны разъяснять, но мы стараемся максимально оградить клиента от возможных неудобств во время прохождения этих процессов.

То есть можно сказать, что репутационные риски были сглажены?

Мы делаем все, чтобы вести открытый диалог и таким образом нивелировать репутационные риски. Открытый диалог с клиентами и СМИ позволяет это осуществить, но в то же время, это неприятная ситуация, побывать в которой не пожелаешь никому. Однако мы стараемся и должны ее решить.

Насколько, по вашему мнению, может коснуться Украины европейская тенденция сокращения и постепенного отказа от дизельных двигателей?

Я не вижу здесь большой проблемы, потому что автопроизводители ориентируются на потребительский спрос. В Украине есть спрос на авто с дизельным типом двигателя, и у нас большой выбор таких авто.

Думаю, что в перспективе Украина будет следовать европейским тенденциям, и мы уже наблюдаем интерес к альтернативным типам – постепенно спрос на авто с ДВС и дизелями будет падать.

По оценке экспертов, основные факторы, тормозящие рост рынка новых авто, – это ввоз подержанных автомобилей по льготным ставкам акциза и засилье "евроблях" с учетом пока так и не разрешенной на законодательном уровне проблемы. Как вы оцениваете влияние этих факторов, в том числе на продажи ваших брендов?

Что касается так называемых "евроблях", мы здесь не видим большой проблемы для рынка новых авто и не стали бы смешивать эти два рынка – это разные целевые аудитории и, скорее, количество "евроблях" влияет на рынок подержанных авто, где есть соприкосновение интересов.

А вот что действительно влияет – это импорт подержанных авто по сниженным ставкам акциза. Мы наблюдаем и ощущаем его влияние – наши продажи немного проседают. И если на 2019 год льготные ставки не продлят, рассчитываем на рост продаж за счет этого фактора.

Что мы еще стараемся делать для удержания позиций – это следовать тенденциям рынка. Например, электромобили во всем мире являются трендовым сегментом. Украина не исключение, чему в немалой степени способствовали законодательные преференции, относительно быстрое развитие соответствующей инфраструктуры, рост цен на традиционные виды топлива, а также растущая экологическая сознательность украинцев.

"Порше Украина" не может оставаться в стороне от перспективной тенденции, и в 2019 году мы планируем презентовать в Украине первый полностью электрический автомобиль Audi e-tron. Конечно, мы не ожидаем, что в 2019 году будет большой объем продаж таких авто, но это своего рода заявление от имени бренда.

Но на этом рынке в Украине бума пока не наблюдается, несмотря на отмену для электромобилей ввозной пошлины, акциза и НДС. Как вы считаете, это из-за дороговизны авто, отсутствия достаточной зарядной инфраструктуры?

Здесь вы правы – тормозят и дороговизна, и отсутствие инфраструктуры. Но это не только в Украине, так во всем мире. Хорошие условия для развития рынка электромобилей будут там, где это регулируется властями – примером может служить Скандинавия.

Мы зависим от стратегии Концерна по производству и выводу автомобилей на рынок. Недавно был представлен полностью электрический автомобиль Audi e-tron, именно этот автомобиль выводится и на украинский рынок. У Volkswagen уже есть модель электромобиля – e-Golf, но в Украине мы его не представляли из-за отсутствия инфраструктуры. Согласно концепции бренда планируется замена линейки электромобилями серии ID, которые также будут представлены в Украине.

"Порше Украина" планирует в нашей стране инвестировать в собственную зарядную инфраструктуру?

Не планируем, но будем предлагать свое решение для подзарядки – например, это будет небольшая подстанция, которую можно поставить дома и заряжать авто.

Не могу не спросить о новинках, которые будут представлены на рынке в 2019 году

Мы представим сразу несколько новинок. В линейке Volkswagen – это компактные кроссоверы T-Roc, T-Cross, обновление текущей генерации Passat и абсолютно новый Golf. Также мы планируем расширить еще больше наше предложение на рынке Украины по бренду SEAT: модельный ряд пополнится семиместным A+ SUV представителем – Tarraco. Что же касается Audi, то 2019 будет годом новинок и передовых технологий: помимо полностью электрического Audi e-tron будет представлено новое поколение модели А6, новое поколение Q3, а также ряд спортивных новинок. В общей сложности бренд Audi порадует украинских автолюбителей восьмью новинками.

Оптимальна ли сегодня дилерская сеть компании, планируется ли ее количественное расширение либо качественная перестройка?

С учетом тех продаж, которые есть, сеть полностью соответствует спросу по количеству и качеству. Сегодня у Volkswagen – 26 дилерских предприятий плюс 4 сервисных партнера, у Audi – 9 дилеров плюс 2 сервисных партнера, у SEAT – 8 дилерских центров плюс 17 сервисных партнеров. А о расширении можно говорить только при росте продаж. Но мы постоянно инвестируем в качество сети. Хотя тут есть разница между брендами, например, есть потенциал развития дилерской сети у бренда SEAT.

У вас есть собственная финансовая компания – "Porsche Finance Group Ukraine". Насколько активно ее инструментами пользуются украинцы, проявляют ли больше интереса к лизингу, популярность которого по-прежнему невысока?

Не могу говорить от имени компании Porsche Finance Group Ukraine, которой не управляю. Нам очень повезло, что в рамках группы есть структура, инструменты которой мы можем предлагать. Если не ошибаюсь, общее количество авто, которые покупают посредством финансирования, – около 20%. И сильная сторона Porsche Finance Group Ukraine – это как раз лизинговые предложения, компания хороший игрок на этом рынке. Но, конечно, если взять общий финрынок, то лизинг играет совсем маленькую роль – по сравнению с европейскими рынками Украина все еще на начальном этапе.

В Европе лизинг – обычный инструмент даже для физлиц, а в Украине на него больше нацелены юрлица.

Мы говорили о значительном влиянии на продажи импорта подержанных авто, тем более что самым популярным б/у авто остается Volkswagen. А ваша компания как-то присутствует на вторичном рынке?

Мы уже три года работаем на вторичном рынке. "Порше Украина" – единственный импортер на рынке, который развивает программу продажи и обслуживания автомобилей с пробегом (всех наших брендов) в соответствии со стандартами концерна Volkswagen (DasWeltAuto). Ее преимущество в том, что клиент приобретает подержанное авто с гарантией, т.е. может не бояться, что авто выйдет из эксплуатации в следующем году.

Сегодня эту программу предлагают 14 наших дилерских предприятий. Дилеры, которые по ней работают, должны соответствовать определенным критериям.

Вторичный рынок в Украине очень большой, в основном, это операции купли-продажи между частными лицами, т.е. без всяких гарантий.

И последний вопрос – каковы финансовые показатели "Порше Украина?

К сожалению, не могу давать такие данные. Но можно сказать, что прибыльность, в общем, достаточно хорошая, хотя в этом году немного снизилась из-за ситуации с автомобилями Golf Sportwagen, из-за наших инвестиций в ее решение.

Украина. Германия > Авиапром, автопром > interfax.com.ua, 6 ноября 2018 > № 2782700 Йозеф Граф


Россия. Германия > СМИ, ИТ > ria.ru, 2 ноября 2018 > № 2780060 Тилль Линдеманн

Фронтмен группы Rammstein Тилль Линдеманн в начале декабря выступит в пяти российских городах с камерным концертом, посвященным выходу книги его стихов Messer. В преддверии выступлений музыкант рассказал корреспонденту РИА Новости Анне Горбашовой о разочаровании в любви, об отношении к смерти, семейной и гастрольной жизни.

— Ваше камерное выступление посвящено выходу книги ранних стихов, что увидят и услышат российские зрители?

— Я представляю свою книгу Messer в пяти городах, я подумал, что традиционный формат автограф-сессии — это скучно. Мы придумали литературно-музыкальное шоу. В первой части два артиста прочитают мои стихи, имена сейчас раскрывать не буду, но один из них русский. Во второй части я и мой старый друг и коллега Петер Тэгтрен исполним песни группы Lindemann.

— В вашем сборнике много мрачных стихов о смерти, боитесь ее?

— Это нормально — думать о смерти, когда она настанет и как это случится. Я становлюсь старше, в разговорах со своими друзьями каждый начал бояться не только смерти, но и самих мучений — тяжелых болезней, рака. Когда ты молодой, ты думаешь, что жизнь долгая, а с возрастом понимаешь, что конец уже близок.

— А любовная лирика претерпела с возрастом изменения?

— Я со временем разочаровался в любви, она приносит радость и одновременно всегда — разочарование. Люди, которые ищут любовь, — глупцы. Любовь сама найдет каждого, хочет он этого или нет. Но самые прекрасные стихотворения посвящены страданиям от неразделенной любви.

— Что вам сейчас ближе: гастроли, шумные выступления на стадионах или литературное творчество в одиночестве где-нибудь в сельской тиши?

— С возрастом мне больше хочется движения. Скучная семейная жизнь не для меня. Я не хочу сказать, что семейная жизнь — это что-то плохое, просто я очень рано стал отцом, у меня две дочери, я не смог насладиться своей юностью в полной мере. Сейчас мне, как тинейджеру, хочется движухи — скакать, прыгать. Дети выросли, все устроилось — дом, собака…

— За 25 лет существования Rammstein вы не устали друг от друга?

— Для выживания группы очень важно то, что у нас нет такого понятия, как эгоизм — я, я и я, и это держит нас на плаву. У нас очень партнерские отношения в коллективе, каждый может высказать критику, свое мнение. Усталость? Нет, пожалуй, работа такая, как и любая другая, не думаешь о том, что устал, нужно выходить на сцену и быть форме.

— Вы учились в ГДР, наверное, знакомы с русской литературой, может быть, есть любимый поэт или писатель?

— В школе заставляли читать из-под палки. Когда что-то заставляют делать, этого не хочется — прочитал и забыл. Мне понадобилось достаточно долгое время, чтобы переосмыслить мое отношение к русской классике и открыть ее для себя заново, у меня произошел ренессанс узнавания. Мне нравится проза Булгакова, из поэтов — Высоцкий, он очень мощный.

— Вы часто приезжаете в Москву, есть любимые места в столице?

— Баня "Сандуны", там даже моя фотография на стене висит. Москва для меня — это прежде всего люди, мои друзья, в том числе и музыканты — басист "Арии" Виталий Дубинин. Я сюда приехал уже в десятый раз, и каждый раз я пропускаю свой обратный рейс. Один раз дошло до того, что я пять раз звонил в авиакомпанию и просил перенести рейс на следующий день. На пятый день они сами мне позвонили и спросили, не перенести ли еще на день. Может быть, в этот раз удастся попасть на рейс…

Анна Горбашова.

Россия. Германия > СМИ, ИТ > ria.ru, 2 ноября 2018 > № 2780060 Тилль Линдеманн


Германия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 октября 2018 > № 2775757 Федор Басов, Виктор Васильев, Александр Кокеев, Мария Хорольская

Немецкое представление о безопасности

Федор Басов, Старший научный сотрудник Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений им. Е.М.Примакова РАН, кандидат политических наук

Виктор Васильев, Ведущий научный сотрудник Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений им. Е.М.Примакова РАН, доктор политических наук

Александр Кокеев, Ведущий научный сотрудник Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений им. Е.М.Примакова РАН, кандидат исторических наук

Мария Хорольская, Младший научный сотрудник Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений им. Е.М.Примакова РАН

Представления Берлина о новых угрозах и соответствующей корректировке политики безопасности Германии отражены в «Белой книге бундесвера», опубликованной в июле 2016 года и являющейся важнейшим документом, определяющим основные направления военно-политической стратегии ФРГ на ближайшие годы. В 1970-х годах этот документ перерабатывался почти каждый год, но после 2006 года он не переиздавался ни разу. «За 10 лет ситуация в сфере безопасности значительно изменилась, - заявила министр обороны ФРГ У. фон дер Ляйен, объясняя потребность в новом издании, - но и Германия изменилась»1.

Как отмечали эксперты, Германия внесла определяющий вклад в разработку Глобальной стратегии ЕС по внешней политике и политике безопасности (ГСБ), опубликованной Брюсселем двумя неделями раньше, чем «Белая книга». Поэтому неудивительно, что приведенные в ГСБ оценки новых вызовов и предлагаемые способы их преодоления в значительной степени совпадают с представлениями Берлина. В обоих документах отмечается, что отношения в сфере безопасности стали сложнее, уязвимее, более динамичными и менее предсказуемыми, а наряду с сохраняющимися угрозами возникли угрозы нового типа. В Берлине к наиболее значимым переменам относят присоединение Россией Крыма и украинский конфликт, появление ИГИЛ и международный терроризм, гибридные угрозы и риски для киберпространства.

Среди основных вызовов безопасности ФРГ в «Белой книге», помимо упомянутых выше, названы развал государственности и гражданские войны в Северной Африке, на Ближнем и Среднем Востоке, неконтролируемая миграция, национализм, потепление климата, эпидемии. В числе этих вызовов в новом документе впервые названа Россия, о которой говорится, что своими действиями в Крыму и на Востоке Украины она «ставит под вопрос европейский миропорядок». В Берлине считают, что это может иметь ощутимые последствия для безопасности Германии и ее партнеров по ЕС. Однако, вопреки утверждениям некоторых СМИ, в «Белой книге» Россия не названа ни противником, ни врагом Германии. О России сказано, что если она существенно не изменит взятый курс, то «в обозримом будущем будет представлять вызов для безопасности на нашем континенте»2.

В то же время в документе отмечается, что «устойчивую безопасность и процветание в Европе и для Европы нельзя обеспечить без надежной кооперации с Россией». Исходя из этого, политику Берлина в отношении Москвы предлагается выстраивать на основе сбалансированного сочетания обороны и сдерживания, с одной стороны, и предложений к сотрудничеству - с другой3.

Что же касается самой Германии, если раньше неизменно подчеркивалось ее стремление быть надежным партнером в ЕС и НАТО, то в новой «Белой книге» наряду с этим постулатом указано, что Германия во все большей мере позиционируется как центральное действующее лицо в Европе. Соответственно, говорится о ее готовности брать на себя больше ответственности в урегулировании и предотвращении конфликтов.

Сформированное в начале 2018 года новое правительство А.Меркель придерживается курса на переориентацию с национальных мер по обеспечению безопасности на коллективные оборонные усилия ЕС с установкой на создание (в отдаленной перспективе) «Европейского союза безопасности и обороны». Считается, что только сплоченный и сильный, в том числе и в военном плане, Евросоюз способен обеспечить соблюдение интересов и безопасность входящих в него стран. Обращает на себя внимание и то, что, по мнению Берлина, европейские члены НАТО должны взять на себя больше обязательств, в том числе и финансовых, с целью повышения значимости европейского оборонного потенциала в рамках Североатлантического альянса.

Усилия Германии, направленные на активизацию процесса военной интеграции и укрепление обороноспособности ЕС, свидетельствуют о наметившихся важных изменениях в этой сфере. Ра-зумеется, никто из ответственных политиков ФРГ не считает, что в обозримом будущем Европа сможет обеспечивать собственную безопасность в одиночку. Заявленное руководством Германии стремление к усилению ее политического влияния и обретению большей самостоятельности в сфере обеспечения безопасности сегодня представляется в Берлине только в тесном сотрудничестве с НАТО как единственной военно-политической организацией Запада, способной справиться с актуальными внешними угрозами.

Во всех официальных заявлениях канцлера, министров иностранных дел и обороны неизменно подчеркивается, что в обозримый период действия ЕС по укреплению собственного оборонного потенциала должны служить дополнением к усилиям НАТО. Для Германии атлантизм остается важнейшей основой обеспечения безопасности, среди прочего и из-за предоставляемых США ядерных гарантий, и отсутствия у ЕС общей оборонной политики. Несмотря на то что в самое последнее время, в связи с известными высказываниями Д.Трампа, США перестали рассматриваться Берлином как самый надежный партнер, они все еще остаются для Германии самым важным партнером, особенно в области обеспечения безопасности.

Вместе с тем не следует преуменьшать значение того факта, что уже на протяжении нескольких лет и в немецком обществе, и в подавляющей части правящей элиты нарастают требования пересмотра отношений с США с целью достижения Германией (в рамках ЕС) большей самостоятельности в вопросах обеспечения безопасности. Помимо «фактора Трампа», на активизацию усилий Берлина по укреплению европейской составляющей оборонной стратегии ФРГ, безусловно, повлияли брекзит, а также приход к власти во Франции Э.Макрона, поддерживающего евроинтеграционные устремления Германии в сфере безопасности.

Важнейшими приоритетами обеспечения безопасности ФРГ являются: защита граждан страны, защита союзников и обеспечение бесперебойности мировой торговли4. Особое значение в решении этих задач в Берлине придают сотрудничеству с международными организациями и объединениями и принятию решений не только на государственном, но и на международном уровнях.

В «Белой книге» ФРГ названы три новые проблемы обеспечения внешней безопасности: кибертерроризм, ведение гибридных войн и проблема раннего распознавания кризисов. Как полагают многие немецкие эксперты по безопасности, эти проблемы в значительной мере связаны с действиями России.

Для борьбы с угрозой кибертерроризма в Германии с апреля 2017 года начал свою работу командный центр немецких кибервойск (CIR), расположенный в Бонне (предположительная численность руководства 260 человек и 13 500 военнослужащих и гражданских сотрудников в подчинении). К настоящему моменту кибервойска в ФРГ окончательно выделены в отдельный вид войск наряду с сухопутными, военно-воздушными и морскими силами.

В немецких экспертных публикациях указывается, что Германии не угрожают гибридные войны, поскольку для дестабилизации необходимы внутренние условия, которых в ФРГ нет. Однако составная часть угрозы ведения гибридной войны - пропаганда - считается опасной, а деятельность ряда российских СМИ - представляющей потенциальную угрозу.

Руководство ФРГ с пониманием относится к просьбам восточноевропейских союзников об усилении военного присутствия Германии в регионе. В связи с этим возникает немало проблем. В последние годы сфера действий бундесвера заметно расширилась. В настоящее время немецкие солдаты участвуют в 16 зарубежных миссиях. Предполагается, что до конца 2018 года в военных маневрах НАТО примут участие около 12 тыс. немецких солдат, что втрое больше, чем в предыдущем году. В 2019 году к ФРГ перейдет командование силами быстрого реагирования НАТО «острие копья», в которых примут участие около 10 000 военнослужащих бундесвера5.

Между тем проводившиеся Германией все 1990-е годы политика снижения военных расходов, а также сокращение численности бундесвера в результате отмены призыва (с 500 тыс. военнослужащих до 180 тыс.) породили серьезные проблемы с техническим оснащением и боеготовностью немецкой армии, призванной соответствовать возрастающей роли Германии в обеспечении европейской безопасности.

Германия имеет четкую систему приоритетов в международных отношениях. Важнейшими союзниками для Берлина являются страны ЕС и США в качестве лидера НАТО. В немецких официальных документах есть также понятие «дружественные страны», к которым, помимо ЕС и НАТО, относятся Австралия, Новая Зеландия, Япония и Южная Корея. Россия, как и другие страны постсоветского пространства, не входит в этот список. Для Германии сотрудничество с Россией возможно только в той мере, в какой оно не вредит отношениям с союзниками и друзьями.

Главной угрозой внутренней безопасности своих граждан ФРГ считает международный терроризм. По данным Федеральной службы защиты Конституции за 2017 год, в Германии насчитывается примерно 25 810 исламистов, которые могут представлять потенциальную опасность (отсутствуют данные о численности сторонников ИГИЛ, «Аль-Каиды», Исламистского центра в Гамбурге, в связи с этим численность может быть больше)6. Большое опасение вызывает постоянный рост численности салафитов: если в 2015 году их насчитывалось 8 350 человек, то в 2016-м - 9 700, а в 2017 году - 10 800 человек7. По данным 2016 года, 890 человек из Германии отправились на Ближний Восток воевать на стороне ИГИЛ. Около трети из них вернулись в ФРГ8.

Некоторые из вернувшихся в Германию могли стать еще опаснее, получив практический опыт вооруженной борьбы. За лицами, представляющими наибольшую угрозу, ведется постоянное наблюдение. Однако в осуществлении надзора имеются существенные недоработки, что специалисты объясняют нехваткой кадров и средств. Сложность также представляет новая форма терроризма - так называемый индивидуальный джихад: террорист действует один, использует доступные материалы, что затрудняет выявление теракта на стадии подготовки.

Федеральная служба защиты Конституции также выделяет в качестве угрозы для Германии деятельность левых и правых радикалов. В 2017 году отмечается резкое увеличение политически мотивированных преступлений со стороны левых радикалов. При этом представляется, что данный всплеск был вызван проходившей в Гамбурге встречей G-20 и в дальнейшем пойдет на спад. После роста в 2015-2016 годах численность преступлений на почве правого экстремизма стала снижаться9. В то же время беспорядки, устроенные правыми радикалами в городе Хемниц (Саксония) в августе 2018 года, свидетельствуют о том, что экстремистские националистические движения по-прежнему могут являться фактором дестабилизации и представлять опасность для населения.

На территории Германии также действуют экстремистские организации турецкого происхождения: 18 050 представителей левых объединений, из которых наиболее крупным является Рабочая партия Курдистана, и 11 тыс. правых, наибольшую угрозу из которых представляют так называемые «Серые волки»10. Данные организации в первую очередь базируются в Германии и не считают подрыв ее политического строя своей целью. Однако их деятельность, а также борьба друг с другом могут представлять угрозу общественному порядку и безопасности в стране.

Для борьбы с терроризмом в последние годы существенно расширили полномочия Федерального ведомства уголовной полиции. В 2015 году был продлен срок хранения данных, разрешена конфискация внутреннего паспорта. В 2016 году были расширены возможности немецких служб безопасности обмениваться данными с иностранными спецслужбами11.

Руководящую роль в борьбе с терроризмом играет Совместный антитеррористический центр (GTAZ) в Берлине, где ежедневно заседают представители 40 органов безопасности федерального и земельного уровней. Среди них сотрудники земельных служб по охране Конституции, Федеральной разведывательной службы и Службы военной контрразведки Германии. 

После терактов в ФРГ начались дискуссии о возможности использования бундесвера внутри страны. По Основному закону это возможно только в двух случаях: помощь при катастрофах и чрезвычайная ситуация. Основания для объявления внутренней чрезвычайной ситуации должны быть очень серьезными, поэтому данное развитие событий маловероятно. Что касается катастрофы, то под это определение может подойти террористический акт, повлекший более 100 жертв. Однако и в этом случае решение об использовании бундесвера должно приниматься всем федеральным правительством, а не только министром обороны12. Войска могут быть задействованы только для помощи в решении мирных проблем: регистрации беженцев, медицинской помощи, строительства убежищ. Изменения в Основном законе, облегчающие привлечение бундесвера к обеспечению безопасности внутри страны, пока маловероятны среди прочего и потому, что против этого резко выступают партии - Социал-демократическая партия Германии (СДПГ), «Союз 90/Зеленые» и Левая партия (ЛП).

Германия с 2015 года участвует в действиях международной антитеррористической коалиции в сирийском конфликте. При этом Берлин воздерживается от участия бундесвера в боевых действиях, ограничиваясь его вспомогательными и разведывательными функциями.

Что касается проблем, связанных с притоком беженцев, то в последнее время острота миграционного кризиса в Германии снижается. Если в 2015 году в страну въехали 890 тыс. беженцев, то в 2016 году - 280 тысяч, а в 2017 году 186 644 человек13. Этому способствовали как внешнеполитические изменения (соглашение с Турцией, закрытие «балканского маршрута»), так и внутриполитические реформы. В 2016 году было ужесточено миграционное законодательство: ограничено право воссоединения семей для беженцев с ограниченным защитным статусом (разрешение на воссоединение вновь вступило в силу 1 августа 2018 г.), облегчены условия депортации, расширен список безопасных стран.

Однако миграционная проблематика по-прежнему оказывает влияние на внешнеполитическую позицию Германии (отношения с Турцией, дискуссии о европейском миграционном законодательстве) и политическую ситуацию внутри страны. В частности, проблема беженцев стала причиной кризиса в консервативном блоке Христианско-демократический союз/Христианско-социальный союз (ХДС/ХСС). Председатель ХСС и министр внутренних дел Х.Зеехофер в июне 2018 года призвал ограничить прием мигрантов, не пропускать через немецкую границу беженцев, ранее зарегистрировавшихся в другой стране ЕС. Против этого выступила А.Меркель, так как данная мера противоречит нормам предоставления убежища. В июле 2018 года стороны нашли компромисс: мигранты, зарегистрированные в других странах ЕС, высылаются в соответствующую страну, если у Германии есть с ней соглашение. В противном случае нелегалов размещают на короткий срок в транзитных центрах и не пускают в ФРГ. В настоящий момент Германия заключила соглашения о приеме и депортации мигрантов с Испанией и Грецией.

С большой вероятностью можно предположить, что в этом легислатурном периоде в Германии возрастут расходы на внутреннюю безопасность. Этой теме уделялось повышенное внимание в предвыборных программах партий большой коалиции ХДС/ХСС и СДПГ, а также оппозиционной Свободной демократической партии (СвДП). Партии обещают увеличить численность полицейских, внедрить новую технику (камеры с распознаванием лиц), реформировать службы безопасности.

В отношении новых вызовов и приоритетов безопасности в ФРГ в целом существует широкий межпартийный консенсус. Однако в оценке необходимых для ее обеспечения мер и конкретных действий наблюдаются различия, иногда довольно существенные.

В консервативном блоке ХДС/ХСС рассматривают внутреннюю и внешнюю безопасность в единой системе. Внутренняя безопасность является базовой предпосылкой для обеспечения развития демократии и гражданских свобод. Внешняя политика консерваторов нацелена на укрепление международной и прежде всего европейской безопасности, разделение Германией вместе с партнерами по НАТО и ЕС «геостратегической ответственности» за сохранение мира и преодоление конфликтов. Хотя консерваторы подчеркивают приверженность ФРГ НАТО и заявляют о готовности к постепенному повышению затрат на оборону до 2% от ВВП, они активно выступают за усиление европейской составляющей альянса и создание европейского оборонительного союза. Однако для Германии США, как и прежде, остаются самым важным партнером. Критикуя политику Трампа, консерваторы тем не менее заинтересованы в сильных и надежных США в плане обеспечения безопасности в Европе.

СДПГ также рассматривает обеспечение безопасности в Европе и мире через призму совместных усилий и общую ответственность Берлина со своими партнерами. СДПГ выступает за всеобъемлющее разоружение в сферах ядерного, химического и биологического оружия на договорной основе. В эту логику вписываются заявления руководства партии о нежелательности повышения расходов на оборону до 2% от ВВП. Социал-демократы решительно отвергают идеи создания европейской ядерной державы и категорически возражают против оснащения германских вооруженных сил атомным оружием.

К константе политики безопасности СДПГ относится ее линия на критический диалог с Москвой, которая, по мнению партии, должна предпринять реальные усилия по реализации Минских договоренностей. СДПГ, осуждая действия Москвы в Крыму и Донбассе, одно-временно заявляет о важности непременного участия РФ в решении глобальных и региональных конфликтов. Партии «большой коалиции» - ХДС/ХСС и СДПГ - поддерживают углубление европейской интеграции в военной сфере и реализацию Соглашения о постоянном стратегическом сотрудничестве. СДПГ в рамках Европарламента активно продвигает идеи о консолидации усилий стран ЕС по формированию европейского союза безопасности и обороны, акцентируя тезисы о более самостоятельном курсе Брюсселя в этой сфере.

Руководство СвДП при разработке и реализации политики безопасности исходит из приоритетности трансатлантического партнерства. Констатируя возникшие проблемы с избранием Д.Трампа Президентом США, германские либералы предупреждают о недопустимости превращения оправданной критики в адрес США в «антиамериканизм». Как и другие крупнейшие партии, СвДП выступает за укрепление позиций (в том числе и оборонных) Евросоюза, разобщенность в котором также рассматривается как один из рисков для безопасности Европы. Либералы предлагают инвестировать 3% от ВВП в обеспечение международной безопасности, которые должны покрывать расходы в сферах внешней политики, обороны, развития. С их точки зрения, создание европейского оборонительного союза напрямую связано с формированием европейской армии, что СвДП активно поддерживает. Позиции свободных демократов применительно к украинскому кризису соответствуют общей для большинства демократических партий линии14. Призывы председателя партии К.Линднера оставить за скобками «крымский узел» и продолжать диалог с Москвой вызвали резкую критику и обвинения в тактических предвыборных маневрах.

Партия «Союз 90/Зеленые» увязывает проблемы безопасности прежде всего с обеспечением гражданских свобод. К важнейшим угрозам «Зеленые» относят исламский терроризм, правый экстремизм, расизм, нападения на граждан и т. д. Партия видит эффективность работы полиции не в тотальной слежке за гражданами, а в «точечном» видеонаблюдении. В качестве преобладающего принципа обеспечения внутренней безопасности «Зеленые» выдвигают профилактические меры, как, например, ужесточение права на ношение оружия.

Во внешнеполитической сфере партия обеспокоена «агрессивной великодержавной политикой Путина, изоляционистским и националистическим характером политики Трампа, множеством кризисов на Ближнем Востоке и в Северной Африке»15. Выделяя целесообразность конкретных шагов по усилению сотрудничества и интеграции вооруженных сил в рамках ЕС, партия отвергает требования о повышении расходов на оборону до 2% от ВВП. Для партии Минские договоренности - ключевой механизм преодоления украинского кризиса, который может быть решен исключительно политико-дипломатическими методами. Она поддерживает продление санкций против РФ, считая их эффективным инструментарием внешней политики16.

Левая партия позиционирует себя как партия мира и безопасности, продвигая лозунги за последовательное разоружение, запрет экспорта германского оружия и участия бундесвера в операциях за рубежом. Партия осуждает «опасный курс правительства ФРГ на милитаризацию немецкой и европейской политики». ЛП требует закрыть все иностранные военные базы на территории Германии, расторгнуть соответствующие соглашения с США и НАТО, вывести американское ядерное оружие с немецкой территории. Левые выступают за снятие санкций и дружбу с РФ. Вместе с тем партия неоднозначно оценивает, например, применение силы Россией в Сирии и роль РФ в украинском кризисе17.

С точки зрения правопопулистской партии «Альтернатива для Германии» (АдГ), сохранение НАТО отвечает внешнеполитическим интересам ФРГ, но альянс должен быть трансформирован в сугубо оборонительный союз, а ядерное оружие и все иностранные войска - выведены с территории ФРГ. АдГ считает необходимым возврат страны к всеобщей воинской повинности. АдГ, как и ЛП, отвергает идеи создания «европейского оборонительного союза» и евроармии. Партия выступает за отмену антироссийских санкций, признание Крыма частью РФ и развитие конструктивных отношений с Москвой. Однако открыто националистические (вплоть до призывов одного из руководителей АдГ А.Гауланда не забывать о храбрости немецких солдат в двух мировых войнах), ксенофобские установки АдГ, на наш взгляд, сужают возможности диалога Москвы с этой партией.

В спорах экспертов о безопасности ФРГ и ЕС заметное место занимают проблемы создания евроармии. Данное направление дискурса закреплено в основополагающей программе СДПГ 2007 года и нашло свое отражение в 2013 году в Коалиционном договоре (КД) правительства ФРГ с участием ХДС, ХСС и СДПГ, наконец, в КД этих же партий в 2018 году с формулировкой об «Армии европейцев»18. Тем самым перспектива формирования евроармии у немцев носит официальный характер, интерпретация которого может меняться в зависимости от состояния дел в ЕС и обстановки в мире. «Временно» изымая из публичного пространства термин «евроармия»,  истеблишмент отдает предпочтение терминам «стратегическая автономия», «общеевропейский оборонный потенциал», что, вероятно, связано с результатами соцопросов - только 50% немцев выступают за создание европейской армии19.

Ряд военных экспертов полагает, что создание европейского союза безопасности и обороны с «армией европейцев» является непременным шагом к дееспособному Евросоюзу с амбициями и ответственностью глобального игрока. С учетом «фактора Трампа» Евросоюзу предлагается в сфере безопасности перейти к культуре самоутверждения, а Германии - снижать уровень зависимости от защиты со стороны США. Оппоненты евроармии рекомендуют сконцентрировать усилия на совершенствовании общего боевого потенциала ЕС, а не формировать европейскую армию с мотивацией на образ врага20.

Если часть экспертов рассуждают о евроармии как об утопии, то выразители иной точки зрения не исключают появление в стремительно меняющемся мире нового реального силового фактора ЕС. Военная вертикаль управления ЕС может оказаться более эффективной на фоне внутренних разломов в Европейском союзе и внешних угроз. Спорным представляется ключевой вопрос о сроках реализации идеи о евроармии: для одних экспертов - десять лет, другие исходят из нескольких десятилетий, даже световых лет. Вспомним, как долго и мучительно шла Европа к единой валюте - евро.

Эксперты отвергают идеи о возможном оснащении бундесвера атомным оружием, считая саму постановку вопроса вредной и даже опасной для безопасности Германии, Европы. Характерно, что суждения подавляющего большинства немецких экспертов применительно к безопасности сводятся к повышению роли ответственности Германии в Европе и мире, а также важности дальнейшего взаимодействия с США. Аналитики полагают, что в обозримом будущем обе страны будут и дальше играть важную роль в обеспечении европейской безопасности21. Такие предположения подтверждаются, например, заявлением министра обороны ФРГ от 7 сентября 2018 года поддержать намерения Вашингтона о переброске дополнительных 1 тыс. 500 военнослужащих США на территорию Германии. У. фон дер Ляйен приветствует наращивание военного присутствия США в ФРГ как зримый знак жизнеспособности трансатлантических отношений.

Интересно, учитывает ли министр обороны настроения немцев, отношение различных партий к пребыванию американских во-оруженных сил в ФРГ. По опросам в июле 2018 года, 42% респондентов выступают за вывод размещенных в ФРГ военнослужащих США, 38% артикулируют противоположное мнение. В германском партийном сегменте за вывод американских войск с территории ФРГ высказываются 67% избирателей Левой партии, 55% - АдГ, 48% - «Зеленых»; не желают военного присутствия США в ФРГ 42% сторонников СДПГ, 37 % - СвДП, 35% - блока ХДС/ХСС22

В российско-германских отношениях обеспечение безопасности остается приоритетным направлением, тем более что, несмотря на критику политики Москвы, в официальных документах правительства, партий, экспертных оценках красной нитью проходит мысль о том, что без участия России невозможно решить ни один международный конфликт.

В целях урегулирования украинского кризиса РФ и ФРГ взаимодействуют в рамках «нормандского формата», подчеркивают безальтернативность реализации Минских соглашений, хотя по-разному интерпретируют причины возникновения конфликта и отсутствия прогресса в его преодолении.

ФРГ является последовательным противником оказания военной помощи Украине. Это связано с тем, что Германия очень щепетильно относится к экспорту своего оружия, и с тем, что А.Меркель еще в 2012 году заняла жесткую позицию о недопустимости расширения НАТО на постсоветское пространство.

Руководство Германии поддержало инициативу введения миротворцев в Донбасс. Но обсуждения или инициирования переговоров по этому поводу со стороны Берлина пока не последовало из-за истечения сроков полномочий Бундестага. Тем не менее это обсуждается в экспертном сообществе. Среди немецких экспертов много тех, кто критически относится к этой инициативе23. По их мнению, этот шаг привел бы к замораживанию конфликта.

Россия и Германия уделяют большое внимание другой повестке - урегулированию сирийского конфликта, прежде всего через гуманитарную помощь сирийскому народу, восстановлению в стране мира. Для многих политиков и экспертов неожиданным оказался формат встречи С.Лаврова и начальника Генерального штаба ВС РФ В.Герасимова с канцлером А.Меркель при участии министра иностранных дел ФРГ Х.Мааса, которая состоялась в Берлине в июле 2018 года. Согласно официальным сообщениям, в ходе беседы обсуждалась ситуация вокруг сирийского урегулирования, включая задачи, связанные с подготовкой условий для возвращения беженцев и продвижением политического процесса. Разумеется, были рассмотрены вопросы по реализации Минских договоренностей. Новый формат свидетельствует о желании Москвы и Берлина в практическом плане использовать имеющиеся ресурсы для урегулирования конфликтов как в Европе, так и за пределами континента.  

Москва и Берлин прилагают совместные усилия по обеспечению европейской энергетической безопасности. Как у России, так и у Германии существуют константы энергетической политики. Среди них для немцев важным является принцип: чем больше углеводородов импортируется в Евросоюз из разных нефтегазовых регионов, тем лучше, поскольку количество углеводородов на рынке находится в обратной зависимости от их цены. Поэтому Германия традиционно поддерживает строительство трубопроводов, а также иной нефтегазовой инфраструктуры. При этом трубопроводы в Берлине всегда считались более надежным и рентабельным средством доставки углеводородов, чем танкеры. В условиях выхода ФРГ из атомной энергетики и постепенного отказа от использования угля нефтегазовая инфраструктура приобретает особую значимость.

В начале 2018 года было объявлено, что новое правительство ХДС/ХСС и СДПГ дало разрешение на реализацию проекта «Северный поток-2». Официальная позиция ФРГ заключается в том, что он является исключительно коммерческим проектом. После встречи с украинским Президентом П.Порошенко в начале апреля 2018 года канцлер А.Меркель признала тот факт, что проект «Северный поток-2» имеет и политическое измерение. В ходе встречи с российским лидером В.Путиным в мае 2018 года в Сочи она озвучила ему требование сохранения транзита газа через украинскую ГТС и после запуска нового трубопровода. В ходе следующей встречи Меркель и Путина в августе 2018 года в Мезеберге российский президент подтвердил готовность сохранить традиционный для Москвы транзит газа через территорию Украины с оговоркой, чтобы транзит соответствовал экономическим требованиям. Вопрос об объемах транзита на настоящий момент остается открытым.

Противником проекта являются США. Негативная реакция администрации Д.Трампа на «Северный поток-2» была воспринята немецким руководством как желание обеспечить выгодные условия для экспорта американского сжиженного природного газа (СПГ) в Европу. По информации СМИ, в ходе встреч канцлера А.Меркель и министра экономики и энергетики П.Альтмайера с американским руководством были улажены вопросы о том, чтобы угрозы Д.Трампа о введении санкций США против немецких компаний, участвующих в проекте, не были реализованы24. Не исключено также, что одним из условий согласия американской администрации с проектом «Северный поток-2» было решение немецкого правительства о строительстве первого в Германии терминала СПГ в городе Брунсбюттель25. Он создаст условия для импорта в ФРГ американского СПГ и улучшит положение американских компаний на европейском рынке. Часть экспертов считает, что открытие терминала СПГ также соответствует немецким интересам, так как способствует диверсификации поставок газа и увеличению его количества на рынке, а соответственно, будет одной из причин снижения цены на газ.

Строительство «Северного потока-2» не увеличивает зависимость ФРГ от российских углеводородов, поскольку остаются задействованными и другие трубопроводы. Германия также успешно диверсифицирует свой энергобаланс, в котором, по мнению ряда аналитиков, доля российских углеводородов не возрастает. Тем временем РФ наращивает поставки газа в Германию: по официальным данным, в 2017 году «Газпром» поставил в ФРГ рекордный объем газа - 53,4 млрд. куб. метров, что почти на 3,6 млрд. куб. метров (или 7,25%) больше по сравнению с также рекордным 
2016 годом26. В 2018 году потребление российского газа в ФРГ возросло на 13%, в целом РФ покрывает более 30% немецкого рынка. Россия намерена и далее оставаться надежным партнером ФРГ, обеспечивать бесперебойное энергоснабжение, содействовать вместе с Берлином и Брюсселем сохранению энергетической безопасности в Европе.

Желательно, чтобы официальные Москва и Берлин в формировании своих подходов к обеспечению европейской безопасности, стратегической стабильности учитывали нюансы, которые выявляют эксперты РФ - ФРГ в том числе по линии «Петербургского диалога» или других форматов гражданского общества. Нельзя игнорировать опросы общественного мнения. Так, согласно данным специализированного исследовательского центра бундесвера в 2017 году, 38% немцев обеспокоены возможностью новой холодной войны между РФ и Западом. Как констатируется, угрозой безопасности Германии 34% опрошенных считают военные действия РФ на Украине (так написано), 35% - в Сирии. В то же время 25% респондентов высказываются за большее понимание позиций Москвы, а 47% выступают против сокращения экономических связей РФ - ФРГ. О многом говорят результаты опросов в рамках трансатлантической солидарности - 34% респондентов высказались за усиление присутствия НАТО в странах Восточной Европы, 29% - за военную поддержку со стороны Германии балтийских государств для защиты от РФ. По опросам, 73% немцев констатируют возросшую ответственность Германии на международной арене, почти 80% респондентов считают германские вооруженные силы важным государственным институтом.  

Как непостоянный член Совета Безопасности ООН на ближайшие два года, а также как член ОБСЕ, Совета Европы, ЕС, НАТО, других важных международных институций Германия намерена во все большей мере позиционировать себя как центральная европейская держава с возросшей ролью и ответственностью при решении актуальных проблем безопасности. При этом Берлин руководствуется обозначенными в основополагающих документах ФРГ, ЕС, НАТО приоритетами в сфере безопасности и обороны, оценками новых вызовов и намерен использовать предлагаемые способы их преодоления. Расхождения Берлина и Москвы в причинах рисков, угроз, конфликтов не должны быть препятствием в нахождении разумных компромиссов при решении этих проблем. Выражаемая в заявлениях руководителей РФ и ФРГ готовность к диалогу по этой чувствительной проблематике должна конвертироваться в договоренности о конкретных мерах по обеспечению внутренней и внешней безопасности двух стран. Совместные усилия Москвы и Берлина с участием Евросоюза по обеспечению энергобезопасности Европы являют собой убедительный пример плодотворной кооперации, когда учитываются обоюдные интересы, взаимная выгода, обеспокоенности партнеров.

Актуальным представляется возможное возобновление полноформатных заседаний российско-германской межведомственной Рабочей группы высокого уровня по вопросам политики безопасности (РГВУ). Созданный в 2003 году формат доказал полезность координации подходов Москвы и Берлина к ключевым направлениям обеспечения международной стабильности, включая важную для Москвы, Берлина и Брюсселя проблематику общеевропейской безопасности. Замороженная по инициативе Берлина площадка, сейчас, как никогда, востребована, поскольку представители соответствующих ведомств РФ и ФРГ могли бы комплексно обсудить международные конфликты, постараться найти взаимопонимание в вопросах способов реагирования на риски, угрозы, новые вызовы. Возможная полноценная «разморозка» формата очевидна, например, по причине обвинений со стороны Германии России в хакерской атаке на германские ведомства. Сдержанная, выжидательная позиция Берлина на предложение Москвы провести двусторонние консультации экспертов по проблемам кибербезопасности непонятна, вызывает недоумение и вопросы.

Как бы там ни было, насыщенные переговоры лидеров двух стран в 2018 году, активность контактов по различным направлениям, перезагрузка прежних форматов, в том числе РГВУ, не могут не внушать осторожный оптимизм применительно к возможной нормализации отношений РФ - ФРГ.

 1«Белая книга» ФРГ: новое не только о России // DW. 13.07.2016 // http://www.dw.com/ru/a-19398017

 2Weissbuch. Zur Sicherheitspolitik und zurZukunft der Bundeswehr. 2016 // https://m.bundesregierung.de/Content/Infomaterial/BMVg/Weissbuch_zur_Sicherheitspolitik_2016.pdf;jsessionid=57D7023593DC316928828B7C0AE59625.s1t1?__blob=publicationFile&v=4

 3Ibid.

 4Ibid.

 5Bundeswehr schickt Tausende Soldaten zu Nato-Übungen // Spiegel. 19.02.2018 // http://www.spiegel.de/politik/deutschland/nato-12-000-bundeswehrsoldaten-bei-uebungen-zur-russland-abschreckung-a-1194261.html

 6Verfassungsschutzbericht 2016, Fakten und Tendenzen (Kurzzusammenfassung). 2016. S. 22 // https://www.verfassungsschutz.de/de/oeffentlichkeitsarbeit/publikationen/verfassungsschutzberichte/vsbericht-2016-kurzzusammenfassung ; Verfassungsschutzbericht 2017, Fakten und Tendenzen (Kurzzusammenfassung). S. 25-26 // https://www.verfassungsschutz.de/embed/vsbericht-2017-kurzzusammenfassung.pdf

 7Verfassungsschutzbericht 2017, Fakten und Tendenzen (Kurzzusammenfassung). S. 26 // https://www.verfassungsschutz.de/embed/vsbericht-2017-kurzzusammenfassung.pdf

 8Verfassungsschutzbericht 2016. S. 169-171 // https://www.verfassungsschutz.de/embed/vsbericht-2016.pdf

 9Verfassungsschutzbericht 2017… S. 7 // https://www.verfassungsschutz.de/embed/vsbericht-2017-kurzzusammenfassung.pdf

10Ibid. S. 31.

11Im Namen der Sicherheit // Tagesschau. 11.08.2016 // https://www.tagesschau.de/inland/sicherheitsgesetze108.html

12Tagesschau. Darf die Bundeswehr im Innern helfen? // Tagesschau. 28.07.2016 // https://www.tagesschau.de/ausland/faq-bundeswehr-im-innern-101.html

13Bundesamt für Migration und Flüchtlinge. Das Bundesamt in Zahlen 2017. Asyl. S. 7 // http://www.bamf.de/SharedDocs/Anlagen/DE/Publikationen/Broschueren/bundesamt-in-zahlen-2017-asyl.pdf?__blob=publicationFile

14Denken wir neu. Das Programm der Freien Demokraten zur Bundestagwahl 2017: "Schauen wir nicht länger zu"// https://www.fdp.de/sites/default/files/uploads/2017/08/07/20170807-wahlprogramm-wp-2017-v16.pdf

15Zukunft wird aus Mut gemacht. Bundestagswahlprogramm 2017 // https://www.gruene.de/fileadmin/user_upload/Dokumente/BUENDNIS_90_DIE_GRUENEN_Bundestagswahlprogramm_2017_barrierefrei.pdf

16Ibid.

17Nein zum Krieg. Für eine demokratische und gerechte Welt //https: //www.die-linke.de/wahlen/wahlprogramm/xv-nein-zum-krieg-fuer-eine-demokratische-und-gerechte-welt/

18Ein neuer Aufbruch für Europa. Eine neue Dynamik für Deutschland. Ein neuer Zusammenhalt für unser Land Koalitionsvertrag zwischen CDU, CSU und SPD. 19. Legislaturperiode // https://www.bundesregierung.de/Content/DE/_Anlagen/2018/03/2018-03-14-koalitionsvertrag.pdf?__blob=publicationFile&v=6

19Bartels H.-P., Kellner A.-M., Optenhögel U. Strategische Autonomie und die Verteidigung Europas. Auf dem Weg zur Europäischen Armee? Bonn: Verlag DIETZ, 2017. S. 30.

20Glück auf, Europa! // Europa-Union Deutschland. 18.07.2018 // https://www.europa-union.de/eud/news/glueck-auf-europa/

21Denison A.B. Amerika, Deutschland und die Zukunft der transatlantischen Beziehungen // Aus Politik und Zeitgeschichte. 2017. №671 (18). S. 35-38.

22Ungeliebte Truppe: Viele Deutsche für den Abzug von US-Soldaten // https://www.n-tv.de/politik/Viele-Deutsche-fuer-Abzug-von-US-Soldaten-article20524180.html

23Baumann M. Allheilmittel Friedenssicherung? // Ukraine-Analysen. 2018. №162. S. 4; Meister S. Perspektiven des bewaffneten Konflikts in der Ostukraine - wenig Aussichten auf Veränderung // Ukraine-Analysen. 2018. №162. S. 7.

24USA wollen Nord Stream 2 von Sanktionen ausschließen // Spiegel. 29.06.2018 // http://www.spiegel.de/wirtschaft/soziales/usa-wollen-nord-stream-2-von-sanktionen-ausschliessen-a-1215817.html

25Stratmann K. Warum Deutschlands erstes Flüssiggas-Terminal ein Befreiungsschlag wäre // Handelsblatt. 22.07.2018 // https://www.handelsblatt.com/politik/international/verfluessigtes-erdgas-lng-warum-deutschlands-erstes-fluessiggas-terminal-ein-befreiungsschlag-waere/22822816.html

26Алексей Миллер и посол Германии Рюдигер фон Фрич рассмотрели вопросы сотрудничества в газовой сфере // Газпром. 20.06.2018 // http://www.gazprom.ru/press/news/2018/june/article436748

Германия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 октября 2018 > № 2775757 Федор Басов, Виктор Васильев, Александр Кокеев, Мария Хорольская

Полная версия — платный доступ ?


Турция. Германия. Франция. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 27 октября 2018 > № 2774074 Владимир Путин, Реджеп Тайип Эрдоган, Ангела Меркель, Эммануэль Макрон

Пресс-конференция по итогам встречи лидеров России, Турции, Германии и Франции

По окончании переговоров Владимир Путин, Реджеп Тайип Эрдоган, Ангела Меркель и Эммануэль Макрон дали совместную пресс-конференцию.

Р.Т.Эрдоган (как переведено): Уважаемый господин Президент Владимир Путин! Господин Президент Эммануэль Макрон! Канцлер ФРГ Ангела Меркель! Специальный представитель ООН по Сирии Стаффан де Мистура!

Всех присутствующих здесь представителей СМИ приветствую от всей души.

Хочу сказать, что нам приятно, что мы принимаем гостей здесь, в Стамбуле, по этому случаю. Хочу также выразить благодарность господину Путину, господину Макрону, а также госпоже Меркель, что они присутствуют здесь, на этом совещании. Желаю, чтобы решения, которые были приняты здесь, в Стамбуле, пошли на пользу нашим сирийским братьям. В рамках этого процесса главным приоритетом наших встреч были остановка кровопролития, а также установление перемирия.

С другой стороны, мы также желаем, чтобы согласно требованиям сирийского народа, легальным требованиям сирийского народа, политическое урегулирование в вопросах в Сирии было достигнуто.

Хочу также подчеркнуть одну очень важную вещь: дело в том, что сирийский конфликт превратился в глобальную проблему именно по той причине, что международное сообщество не считало эту проблему своей проблемой. К сожалению, на протяжении долгого периода тяжесть сирийского конфликта легла на плечи соседних стран и граждан Сирии. Многие страны поняли значение кризиса только тогда, когда этот кризис, эти проблемы достигли границ этих стран. Но нужно сказать, что необходимо покончить с этим равнодушием. Если мы не берём на себя гуманитарную, политическую и дипломатическую инициативу, трагедия в Сирии ещё будет усугубляться. Именно поэтому мы сегодня проводили встречу в Стамбуле.

Сотрудничество, которое было проведено в астанинском формате, стало образцом для международного сообщества.

Сегодня с присоединением Франции и Германии нам удалось увидеть, что возможно усовершенствовать сотрудничество в астанинском формате. Чем больше стран будет присоединено к этому процессу, тем быстрее можно достичь решения этого вопроса.

Уважаемые представители СМИ!

Сегодня мы провели продуктивные и искренние встречи. Мы остались приверженцами территориальной целостности Сирии и политического единства Сирии, а также, с другой стороны, мы пришли к выводу, что военного решения конфликта нет. Прочное решение конфликта возможно только посредством решения сирийского народа, а также под руководством ООН, под мониторинговой работой ООН.

Относительно идлибского вопроса. Благодаря усилиям господина Путина нам удалось ускорить процесс совершенствования в результате подписания меморандума относительно Идлиба. Соблюдение меморандума приведёт к сохранению перемирия, а также к предотвращению нового гуманитарного кризиса. Мы опять-таки подтвердили, подчеркнули, что в Идлибе после того, как был подписан меморандум, можно достичь также политического урегулирования. В этих рамках мы призываем, чтобы до конца этого года была завершена работа по образованию конституционного комитета.

Уважаемые товарищи! Другой вопрос, который мы обсуждали на нашей встрече, – это террористическая угроза, представляемая сирийскими террористами. В этом плане наши четыре страны пришли к выводу, что международное сообщество должно увеличивать сотрудничество.

Турция имеет общую границу с Сирией протяжённостью 911 километров, и Турция страдает от террористических угроз. С другой стороны, в результате террористических нападений, которые были совершены со стороны ДАИШ и так называемого Отряда самообороны, многие наши военные погибли и было много раненых. В результате операций «Щит Евфрата» и «Оливковая ветвь» нам удалось на месте уничтожить источник террористической организации. В общем количестве нам удалось уничтожить 7500 членов ДАИШ, а также так называемых отрядов самообороны. С другой стороны, нам удалось освободить от террористов территорию общей площадью 4 тысячи квадратных километров. Сегодня нашей стране удалось освободить такие города, как Африн, Джераблус, Айн-эль-Араб, и на этих территориях господствует спокойствие, безопасность и мир. Даже нужно отметить, что более 260 тысяч сирийцев уже вернулись в свои родные края. Считаем, что со временем это число увеличится. Турция не допустит, чтобы у её границ или же в любом участке любой территории Сирии были развиты террористические организации. Мы также не согласимся со свершившимися фактами так называемыми.

Также хочу отметить, что на востоке Евфрата мы продолжим свои операции, чтобы устранить угрозу нашей национальной безопасности.

Относительно сирийского конфликта мы также коснулись и гуманитарной точки. Мы считаем, что необходимо продолжить гуманитарную помощь сирийскому народу.

Сегодня также коснулись вопроса о возвращении сирийских беженцев на свою родину. Этот процесс – процесс возвращения беженцев – должен соответствовать международному праву, на добровольной основе и на безопасной основе, и этот процесс должен работать скоординированно с ООН.

Турция приютила у себя 3,5 миллиона сирийских беженцев. Несомненно, наша страна является в этом плане передовой страной. Наша страна потратила на нужды сирийских беженцев 33 миллиарда долларов. Это показывает, насколько мы жертвуем в этом плане. В этом плане Евросоюз должен выполнить свои обещания относительно финансовой помощи. С другой стороны, если подумать о суровых зимних условиях, призываю страны увеличить в этом плане финансовую помощь.

Уважаемые друзья! Когда мы видим погибших детей на берегу морей, это нам показывает очевидную драму, трагедию, которая продолжается в Сирии последние семь с половиной лет. В этом плане хочу отметить, что все должны сотрудничать и бороться с этой проблемой. Считаю, что к окончанию нашего саммита нам удалось передать международному сообществу необходимый месседж. Верю, что наша работа приведёт к улучшению деятельности. С другой стороны, призываю также увеличить усилия всех стран. Турция в этом плане продолжит свою работу как на астанинской платформе, так и на других платформах.

Также хочу отметить, что Иран как участник астанинского процесса тоже будет уведомлен о наших результатах этих встреч. Хочу отметить, что это необходимо сделать, чтобы положительное развитие событий продолжалось, это необходимо для солидарности с сирийским народом. Это необходимо, потому что это наш долг перед сирийским народом.

Завершая свою речь, хочу также выразить благодарность моим дорогим гостям, которые присутствуют здесь. Считаю, что наши встречи приведут к тому, что процесс урегулирования сирийского конфликта ускорится.

Большое спасибо.

В.Путин: Большое спасибо.

Уважаемые коллеги! Уважаемые дамы и господа!

Переговоры в четырёхстороннем формате прошли в деловой атмосфере. Хотел бы поддержать мнение наших коллег и поблагодарить руководство Турции за организацию этой совместной работы.

Мы обсудили ситуацию в Сирии и провели серьёзную работу по согласованию подходов по принципиальным вопросам сирийского урегулирования.

Принятое совместное заявление отражает настрой России, Турции, Федеративной Республики Германия и Франции на дальнейшее расширение взаимодействия в интересах нормализации обстановки в Сирийской Арабской Республике, запуска эффективного межсирийского диалога и проведения необходимых государственных реформ и преобразований.

Благоприятные условия для этого созданы в результате работы в астанинском формате при активной работе России, Турции и Ирана.

От террористов освобождена большая часть территории Сирии, страна постепенно переходит к мирному строительству.

Все участники встречи согласны в главном: добиться долгосрочной стабильности в Сирии можно исключительно политико-дипломатическими средствами, в полном соответствии с резолюцией 2254 Совета Безопасности ООН и при строгом соблюдении принципов единства, суверенитета и территориальной целостности Арабской республики. При этом сами сирийцы должны определять будущее своей страны.

Именно в таком контексте обсудили перспективы объединения усилий в рамках астанинского формата и так называемой малой группы. Это, на наш взгляд, способствовало бы началу реального политического процесса в Сирии, привлекло бы к нему всё большее число заинтересованных и конструктивно настроенных представителей сирийского общества.

В первую очередь необходимо обеспечить запуск деятельности конституционного комитета в Женеве, который призван рассмотреть основополагающие вопросы будущего государственного устройства Сирии. При этом должны учитываться решения, принятые на сочинском Конгрессе сирийского национального диалога.

Такой комитет, бесспорно, должен быть признан легитимным всеми сирийскими сторонами и пользоваться их уважением. Только в этом случае эта структура будет дееспособной и эффективной, сможет подготовить и осуществить назревшую конституционную реформу, которая будет укреплять сирийскую государственность и объединит сирийское общество. А значит, работа по формированию комитета предстоит серьёзная, кропотливая, и делать её нужно качественно. Россия как гарант астанинского процесса будет в ней активно участвовать.

Несмотря на то, что уровень насилия в Сирии существенно снижен, немаловажной задачей остаётся ликвидация всех скопившихся там радикальных элементов. Нельзя допустить, чтобы получившие боевой опыт бандиты продолжали преступную деятельность, создавали в наших странах «спящие ячейки», вербовали сторонников, проповедовали экстремистскую идеологию и террор.

В этой связи вместе с господином Эрдоганом подробно проинформировали наших европейских коллег о достигнутом прогрессе выполнения российско-турецких договорённостей по Идлибу. Исходим из того, что создание демилитаризованной зоны, равно как и самой зоны деэскалации в Идлибе, является временной мерой. Рассчитываем, что турецкая сторона в ближайшее время обеспечит завершение отвода оппозиции из демилитаризованной зоны, тяжёлого вооружения и военных формирований. Мы видим, что наши турецкие партнёры делают для этого всё возможное.

В случае если радикальные элементы будут препятствовать решению этой задачи, будут совершать вооружённые провокации из идлибской зоны, Россия оставляет за собой право оказать действенную поддержку решительным действиям сирийского правительства по ликвидации этого очага террористической угрозы.

Большое внимание сегодня было уделено вопросам оказания гуманитарной помощи населению Сирии, содействию возвращению в страну беженцев. Россия многое делает в этом направлении, но, чтобы радикально улучшить ситуацию в стране, снять острые социальные проблемы, восстановить экономику, нужны коллективные усилия всего мирового сообщества. Кстати, позитивный опыт таких совместных действий имеется: напомню, в июле успешно проведена российско-французская операция по доставке гуманитарной помощи в Восточную Гуту.

Мы сегодня много об этом говорили, пришли к выводу, что нужно расширить само понятие «гуманитарная помощь» и иметь в виду при этом поставку медицинского оборудования, лекарств, восстановление инфраструктуры, водоснабжение.

Предложили партнёрам поддержать российскую инициативу созыва международной конференции по сирийским беженцам. Мы понимаем всё, что с этим связано, понимаем проблемы, но если мы не будем работать совместно, то и результата не добьёмся.

В Сирийской Арабской Республике созданы условия для размещения до 1,5 миллиона человек, и правительством Сирии даны твёрдые гарантии безопасности и недискриминационного отношения ко всем тем, кто желает вернуться к родным очагам.

Уважаемые коллеги! В рамках сегодняшнего саммита у нас состоялись отдельные весьма полезные встречи с Президентом Турецкой Республики и с канцлером Федеративной Республики Германия, предстоит ещё разговор с Президентом Франции.

В заключение хотел бы выразить признательность партнёрам за содержательные и продуктивные переговоры.

И в завершение хотел бы поблагодарить господина де Мистуру за проделанную работу на этом направлении. Это была сложная, кропотливая и высокопрофессиональная работа, требующая значительных усилий со стороны участников этого процесса и лично господина де Мистуры. Большое Вам спасибо.

Позвольте также поздравить турецкий народ с приближающимся национальным праздником – с Днём Турецкой Республики. Послезавтра – 95 лет образования Турецкой Республики. Я искренне поздравляю Президента и весь турецкий народ с этим праздником, желаю счастья и благополучия.

Спасибо вам большое за внимание.

Э.Макрон (как переведено): Спасибо. Господин Президент Эрдоган, господин Президент Путин, госпожа канцлер Меркель! Господин специальный представитель ООН! Дамы и господа!

Прежде всего хочу поблагодарить господина Президента Эрдогана за сегодняшний приём в Стамбуле, который позволил продвинуться в решении важных вопросов, о которых вы знаете, а также поблагодарить Президента Путина.

Позвольте начать мою речь со слов солидарности с американским народом, с теми, кто погиб в Питтсбурге в результате произошедшей только что там стрельбы в синагоге. Я хочу выразить соболезнования и поддержку американскому народу.

Наш сегодняшний саммит коснулся сирийского конфликта. Несомненно, ещё раз было подчёркнуто, что имеется несколько форматов: это малая группа, это астанинский процесс. Нужно объединить эти усилия. Несколько месяцев назад мы уже говорили о том, что нужно эти усилия приблизить. Эти интересы совпадают. Я уже об этом говорил в рамках того, что нужно поддерживать работу ООН, и в Петербурге об этом в мае я говорил. Может быть, этот саммит является другим подобным шагом. Несомненно, члены астанинского формата (Соединённые Штаты, другие члены «малой группы», а также арабские страны) действуют скоординированно. Нашим приоритетом сегодня является борьба с терроризмом. Эта борьба продолжается.

Никогда в Сирии военное решение не является приоритетом, но, с другой стороны, есть борьба с террористическими группами. В наших странах эти террористические группы совершили ужасные нападения. И, продолжая борьбу с террористическими группами, необходимо отметить, что сегодня, если мы будем проводить военное решение этого конфликта, также [необходимо оказывать] гуманитарную помощь. Этот вопрос приближает нас к идлибскому решению. Несомненно, военное нападение или военная операция со стороны Сирии будет неприемлемой относительно решения идлибского вопроса, потому что здесь решается вопрос стабильности Турции, Евросоюза. Это приведёт к новой волне беженцев и к тому, что эти террористы разбегутся в другие страны.

Несколько недель назад был подписан меморандум между Россией и Турцией. Сегодня в ходе этой встречи и в итоговом заявлении также будет говориться, что идлибский меморандум будет соблюдён, что приведёт к прочному перемирию между сторонами. Это будет устойчивым меморандумом. Президент Турции проинформировал нас также относительно гуманитарной помощи. Также мы надеемся, что будет оказано давление на сирийский режим.

Пользуясь случаем, хочу отметить, что как в этом регионе, так и в других регионах мира применение химического оружия неприемлемо.

Относительно сирийского вопроса, оба президента коснулись этого вопроса, этого политического процесса, никогда не нужно забывать, что в Сирии продолжаются две войны. Вместе мы можем сказать, что это борьба с террористами, все продолжают борьбу против террористических групп в Сирии, и это сирийский режим, который против своей оппозиции продолжает военные решения. В результате этих войн Сирию покинули миллионы беженцев, и необходимо решить этот вопрос.

Политическое урегулирование этого вопроса имеет большое значение, чтобы эти беженцы сумели вернуться в свои родные края. Это масштабное решение вопроса. А с другой стороны, конструктивный подход со стороны режима имеет большое значение. Мы знаем, что сегодня сирийский режим считает, что эта военная интервенция может привести к решению вопроса. Нет, в ходе сочинского саммита, точнее спустя десять месяцев, конституционный комитет ещё не провёл своё совещание. Здесь мы сказали, что до конца года мы призываем утвердить список. Это, конечно, не зависит от нас, присутствующих здесь глав четырёх государств. Несомненно, наша воля в этом плане прочная, но для масштабного решения вопроса необходимо осуществить это решение, потому что народ Сирии должен принять решение относительно своего будущего. Это должны быть прозрачные выборы под международным мониторингом.

На данном этапе, к сожалению, нет какого-либо конкретного результата, конкретного шага. Поэтому относительно этого вопроса мы делаем всё возможное, чтобы привлечь международное сообщество. Имеет жизненное значение, чтобы до конца этого года конституционный комитет был учреждён и провёл своё первое совещание. В этом плане желания глав государств совпадают, потому что мы должны помочь народу Сирии, мы обязаны спасти беженцев, которые покинули свои родные края под натиском сирийского режима.

Другой вопрос, которого мы коснулись в итоговом заявлении, – это гуманитарная помощь. Господин Путин также затронул этот вопрос. Это была наша общая, совместная операция по оказанию гуманитарной помощи. Нам необходимо работать вместе с Россией и Турцией.

С другой стороны, с канцлером Германии мы также подняли этот вопрос, чтобы гражданское общество имело здесь свою роль. Все стороны заинтересованы, чтобы гуманитарные колонны достигли своей цели. В этом плане имеет также большое значение сотрудничество с гражданским обществом. Мы видим, что они подвергаются блокаде. Это неприемлемо. Гуманитарная колонна должна достичь совей цели. Мы должны вместе работать в этом вопросе.

Другой вопрос, которого мы коснулись в итоговом заявлении, – это возвращение беженцев в свои родные края. Относительно этого вопроса мы с удовлетворением воспринимаем усилия Турции, Иордании, Ливана. На протяжении долгих лет эти страны выполняют свои обязательства, это очень важно, потому что большое число беженцев нашли приют в этих странах. Они принимают беженцев в своих странах. Нужно откровенно говорить, для этих беженцев мы должны быть убедительными, что они должны вернуться в свои страны. Если не будет политического решения, эти беженцы не вернутся. Почему? Потому что они подвергались угнетению со стороны режима и покинули свои территории. В начале этого года мы уже замечаем, что появляется новая волна беженцев.

Также и относительно Идлиба, если мы не будем поступать так же, как и с идлибским вопросом, будет новая волна беженцев, и мы не сможем предотвратить этот процесс. Поэтому сегодня Высший совет по вопросам беженцев согласен с этими условиями, то есть на безопасной, на добровольной основе скоординированно с ООН должен начаться процесс возвращения беженцев. Но, с другой стороны, нужно подготовить необходимую почву для их возвращения, это должно соответствовать нормальным стандартам. Я считаю, что необходимо создавать инфраструктуру, имеется в виду электроснабжение и тому подобное. Это имеет большое значение. Считаю, что сегодняшний саммит имеет очень продуктивное значение.

Хочу выразить благодарность господину Президенту Эрдогану. Сегодняшняя встреча, сегодняшние наши консультационные встречи имели большое значение. Это также приводит к тому, что нас вовлекают в этот процесс и у нас тоже появляются свои обязанности и ответственности. Этот вопрос, эта проблема интересует весь регион, поэтому хочу отметить, что в рамках нашей сегодняшней встречи мы провели продуктивный разговор. И это навязывает нам новые обязанности на последующий период.

Большое спасибо.

А.Меркель (как переведено): Уважаемые коллеги! Дамы и господа!

Хочу выразить благодарность за приглашение для участия в стамбульском саммите. Считаю, что это была действительно продуктивная встреча. Даже если у нас были разные подходы, итоговое заявление, совместное заявление показывает, что у нас общие интересы. Два члена из «малой группы», два члена из астанинского формата представлены здесь, на этом саммите. В этом плане хочу отметить, что для итогового решения, для окончательного решения, конечно, этого недостаточно, но мы продвигаемся. Считаю, что это, с одной стороны, борьба с терроризмом, с другой стороны, угнетение своих же граждан со стороны сирийского режима. Здесь не только военная точка имеет большое значение, необходимо найти политическое решение вопроса, причём в рамках принципов ООН, потому что в Сирии мы стали свидетелями большой человеческой трагедии. Больше половины населения стали либо внутренними беженцами, либо они вынуждены были покинуть свои родные края и искать приют либо в Турции, либо в других европейских странах.

С другой стороны, необходимо также сказать, что это человеческая трагедия, причём очень большая человеческая трагедия. Нам необходимо предпринять всё, чтобы предотвратить последующие человеческие трагедии. В сентябре по идлибскому вопросу между Россией и Турцией был подписан меморандум о прекращении кровопролития, но нам также необходимо сделать всё возможное по разоружению Идлибского региона. В этом плане необходимо отметить большой успех.

Несомненно, неприемлемо применение химического оружия. В этом плане мы ещё раз хотим подчеркнуть свою решительность, потому что необходимо политическое решение этого вопроса. Хочу выразить большую благодарность господину де Мистуре. Вслед за соглашением об учреждении конституционного комитета де Мистура прилагал очень много усилий, но, к сожалению, этот комитет не провёл своё совещание. Образование этого комитета необходимо, все группы населения Сирии должны быть представлены, должна быть подготовлена новая конституция. Вслед за конституцией будут проведены выборы. Мы будем прилагать все усилия для учреждения конституционного комитета. Считаю, что до конца этого года встреча членов конституционного комитета имеет большое значение, и мы должны содействовать этому процессу. Военного решения этой проблемы нет, мы верим в это.

Другой вопрос, который мы также обсуждали, – возвращение беженцев, это имеет большое значение. Конечно, здесь [необходимо работать] вместе с ООН. Имеется Высший совет по вопросам беженцев, нужно тесно сотрудничать согласно этим принципам. Беженцы не должны подвергаться вновь каким-либо преследованиям, согласно человеческим, нормальным стандартам эти беженцы должны возвращаться. Только после политического урегулирования этого вопроса возможно возвращение беженцев, когда их родной край будет безопасным для этих граждан.

В непривычном формате мы сегодня провели свои встречи. Это было наше общее решение. В скором времени нужно решить этот вопрос, потому что это интересует все наши страны. Это необходимость. В этом плане политический процесс, особенно в этот период, имеет большое значение. Мы должны продолжить свои усилия в рамках мирного урегулирования процесса без каких-либо человеческих трагедий.

Вопрос (как переведено): Мой вопрос будет такой. Вслед за визитом господина де Мистуры в Дамаск господин Министр иностранных дел выступил с заявлением, причём с суровым заявлением. Какой манёвр здесь можно изложить, господин Путин? Что Вы можете сказать по этому поводу? Как Вы будете убеждать Башара Асада относительно учреждения конституционного комитета, причём до конца этого года? Каким образом Вы думаете убедить?

В.Путин: Если я вам сейчас назову все методы и средства убеждения правительства Сирии, то, наверное, это будет контрпродуктивно. Для того чтобы эта работа шла успешно, она должна идти спокойно, в уважительном режиме к законному правительству Сирийской Арабской Республики.

Кстати говоря, все употребляют выражение «сирийский режим», а, между прочим, в резолюции Совета Безопасности ООН сказано «правительство Сирийской Арабской Республики». Исходя из этих соображений, проявляя уважение к сирийским законным властям с одной стороны, но имея в виду необходимость наладить действенный диалог с оппозицией (а мы всё время призываем сирийские власти к этому конструктивному диалогу), опираясь в том числе и на декларацию сегодняшнего дня, которую мы с коллегами согласовали в ходе дискуссии, мы рассчитываем, что до конца текущего года при наличии соответствующих условий будет согласован полностью и начнёт свою работу конституционный комитет.

Я хочу напомнить, что именно в Сочи на Конгрессе сирийского народа было принято решение о созыве такого комитета и о его формировании. После этого нам удалось договориться и с оппозицией, и с Президентом Асадом, чтобы были сформированы две его части: от оппозиции и от правительства Сирии. Теперь нужно согласовать третью часть – с участием общественных организаций и представителей различных общественных структур. Непростая работа, потому что каждая из сторон будет стремиться к тому, чтобы насытить эту часть теми людьми, которым они доверяют.

Но если доверия к этой структуре не будет, то она не сможет работать результативно. Мы, безусловно, должны провести полноценные консультации и с правительством Сирии, и с нашим партнёрами в Иране, потому что без Ирана, который, как известно, является страной – гарантом мирного процесса и прекращения огня, создания демилитаризованных зон, без Ирана эта проблема тоже эффективно решаться не будет.

Вопрос (как переведено): Господин Эрдоган, обсуждалось ли в ходе сегодняшней встречи расследование убийства журналиста из Саудовской Аравии?

И вопрос госпоже Меркель. Обсуждали ли Вы с господином Макроном разногласия относительно продажи оборонной продукции в Саудовскую Аравию? Есть ли в этом плане какое-либо решение?

Информированы ли Вы о том, что в Стамбуле осуждён гражданин ФРГ? Говорили ли Вы об этом с господином Эрдоганом?

Р.Эрдоган: Что касается журналиста Джамаля Хашогги, в ходе нашей двусторонней встречи мы коснулись этого вопроса, необходимую информацию я передал.

Разведывательными органами проведена работа. Они также проинформировали необходимые органы. Мы подробно детализировали эту информацию в ходе наших двусторонних встреч.

Хочу чётко ещё раз выразить. На данный момент международная пресса находится здесь, поэтому я считаю, что должен выступить с таким заявлением.

Во-первых, есть 18 арестованных. Они, как известно, появились в нашей стране до убийства. Шесть – сначала, потом плюс девять, а потом ещё три прибыли в нашу страну, в общей сложности 18 человек. Кто их отправил в нашу страну? Несомненно, органы Саудовской Аравии должны ответить на этот вопрос. Как вы знаете, потом поступило заявление от уполномоченного лица Саудовской Аравии. Это лицо сказало, что с местными сотрудниками мы передали тело погибшего.

Было пособничество. Тогда кто же этот местный пособник? Это лицо или же лица, которые выступили с этим заявлением, должны сказать, кто же этот пособник или местные пособники. С другой стороны, они также заявили, что эти лица будут сурово наказаны.

Дело в том, что преступление было совершено в Стамбуле, поэтому, если они не будут этот судебный процесс продолжать, турецкая судебная система готова этот судебный процесс начать. Посредством Министерства юстиции Турции мы направили письменный запрос в Саудовскую Аравию и будем ждать ответа от Саудовской Аравии.

Генеральный прокурор Саудовской Аравии прибывает в нашу страну завтра и со стамбульским Главным прокурором вместе со своей делегацией проведёт встречи. Конечно, мы тоже придаём большое значение результатам этой встречи. И в рамках этого процесса наши органы безопасности, а также органы разведывательных служб, судебные инстанции ведут очень интенсивную, насыщенную работу, продолжают проводить тщательно, щепетильно.

Относительно арестованного гражданина Германии. Как вы знаете, суд уже вынес вердикт, и есть кассационное продолжение этого процесса. Поэтому необходимо всем уважать окончательное решение кассационного суда.

А.Меркель: Господин Президент Эрдоган только что сказал, что мы обсудили расследование убийства журналиста Джамаля Хашогги.

Что касается судебного процесса в Турции над немецким гражданином, мы считаем, что необходимо оказать консульскую помощь, и мы рассчитываем на справедливый, честный подход к делу.

С Президентом Макроном в ходе двусторонней встречи мы также говорили об убийстве саудовского журналиста.

Кроме того, коалиционное правительство Германии, с учётом войны в Йемене, приняло решение о прекращении поставок вооружений в Саудовскую Аравию. В связи с тем, что расследование ещё не завершено, могу сказать, что сейчас поставок оружия в Саудовскую Аравию нет. Но мы также договорились, что по завершении расследования, когда будет выяснено, кто является преступником, по этому вопросу может быть принято коллективное решение на уровне Евросоюза.

Р.Эрдоган: Я также хочу подтвердить, это ужасное преступление было предметом нашей двусторонней встречи. Мы осуждаем это убийство, есть обмен информацией по линии разведывательных спецслужб. С другой стороны, Турция уже проделала очень большую работу в этом плане. Есть некоторая информация, но расследование должно быть проведено до конца, чтобы выявить преступников. Относительно этих вопросов необходимо принимать санкции. И эти санкции должны соответствовать этому расследованию, и санкции должны быть пропорциональными после выявления преступников. Мы с Евросоюзом всё время скоординировано действуем в подобных вопросах.

Вопрос: У меня вопрос, наверное, ко всем лидерам: к госпоже Меркель и к господам президентам. В каком ключе вы обсуждали будущее политическое устройство Сирии? Затрагивалось ли каким-то образом участие или неучастие в этом будущем политическом устройстве господина Асада?

Если можно ещё, Владимир Владимирович, Вас попросить уточнить. Вы говорили про Идлиб. Довольны ли Вы тем, как выполняется меморандум в Идлибе, подписанный Вами и Вашим коллегой Эрдоганом, и насколько всё-таки существует вероятность опасности, при которой необходим будет тот самый силовой вариант решения проблемы, если с террористами не удастся справиться другими методами?

И, если можно, последний вопрос к господину Эрдогану. Вы в начале своего выступления говорили, что приветствовали бы расширение этого формата. За счёт каких стран возможно это расширение? За счёт США, которые де-факто являются важным игроком в этом регионе, или каких-либо ещё стран? Насколько постоянно вы будете в нём встречаться? Спасибо.

В.Путин: Если позволите, я начну.

Наша принципиальная позиция заключается в том, что судьбу своей собственной страны, в том числе и определение персоналий на политической сцене, должен определять сам сирийский народ.

Для этого должны быть созданы определённые условия, одним из которых является запуск политического процесса по формированию Конституционного комитета и начало его работы. Вот именно этим мы сегодня занимались. Никаких персоналий мы, естественно, не обсуждали, Это контрпродуктивно, если мы хотим добиться положительного результата в конце нашего пути.

А по Идлибу я всё сказал. Я сказал, что Россия оставляет за собой право поддержать сирийское правительство, если из Идлибской зоны террористы будут осуществлять провокации. Совсем недавно – я проинформировал об этом коллег – был осуществлён артиллерийский обстрел из этой Идлибской зоны в направлении Алеппо. За последние полтора-два месяца наши силы ПВО сбили возле нашей базы в Хмеймиме 50 летательных аппаратов. Но всё, что мы делаем с нашими турецкими партнёрами, друзьями по этому направлению, соответствует целям, которые мы перед собой поставили.

Мы хотим обеспечить демилитаризацию Идлибской зоны на 15–20 километров, с тем чтобы она была свободна от тяжёлого вооружения и от различных радикальных группировок. Эта работа идёт, турецкие партнёры свои обязательства выполняют, хотя не всё ещё сделано в полном объёме. Но мы видим, что это сложная работа, и мы намерены дальше сотрудничать с Турцией по этому направлению.

Р.Т.Эрдоган: В первую очередь относительно будущего Асада, что будет с ним. Воля, которая будет определять будущее Асада, – это воля народа Сирии. Весь народ, который представлен сейчас вне сирийской территории или же в Сирии, они вместе определят это будущее.

Асад – это тот человек, в результате действий которого погибли, были убиты миллионы жителей. Поэтому в этом плане мы считаем, что в этом плане он не действительное лицо.

Но мы все являемся свидетелями этой трагедии, которая до сих пор продолжается. И наша надежда заключается в том, чтобы этот процесс уже был завершён.

Как вы знаете, в Идлибе проживают 3,5 миллиона жителей. Откуда они появились, из каких регионов? Они из Алеппо туда приехали в результате применённых бомб. А в последний период и в Идлибе им уже угрожала смерть. И куда они должны были бежать? Они должны были бежать в Турцию, нет у них другого больше места. А мы и так приютили 3,5 миллиона беженцев и ещё новую волну количеством 3,5 миллиона – сколько ещё их мы должны были приютить?

Спасибо господину Путину, мы предприняли шаги, и в результате этого был подписан меморандум, и в этом меморандуме 10 пунктов, и этот меморандум придал импульс новому началу. И мы считаем, надеемся, что это перемирие мы уже обеспечили. Так или иначе, прочное, устойчивое сохранение этого перемирия, несомненно, успокоило жителей этого региона.

Но, с другой стороны, разрушены здания, мы же все это видели. Люди, которые остались под этими зданиями, – вы представляете себе? И когда мы видим, мы, политики, главы государств, главы правительств, когда мы всё это видим – как мы заплатим, какая цена за это?

На севере Сирии, и с севера Сирии есть поток беженцев, и мы предприняли шаги в этом плане. Все знают, какую поддержку мы оказали этим беженцам. Несомненно, необходимо оказать гуманитарную помощь. Да, в ходе наших этих встреч мы сегодня также обсудили аспекты гуманитарной помощи. Это касается здравоохранения, это касается образования и других деталей. Нам удалось всё это обсудить, мы предприняли шаги. Надеюсь и верю, что в этом плане также нам удастся преодолеть расстояние.

Можно ли расширить этот формат, Вы спросили. Это зависит от нашего общего решения. Несомненно, можно расширить, но если мы совместно решим это. Как и в ходе астанинского процесса, здесь также можно предпринять такой шаг.

А.Меркель: В нашем итоговом заявлении мы открыто сказали об этом: будущая политическая система Сирии будет зависеть от свободных выборов, которые будут проводиться под международным мониторингом. Несомненно, беженцы также должны участвовать в этом процессе. Народ Сирии сам определит своё будущее.

В результате действий сирийского режима было убито много людей. Несомненно, в этом плане мы делаем акцент на политическое решение. Но, с другой стороны, международный процесс тоже должен интересоваться этим вопросом. После сочинского соглашения в сентябре мне приятно услышать, что нам удалось сделать, чтобы этот процесс также продолжился. Мы поддерживаем этот процесс, потому что миллионы людей не подвергаются уже новой волне опасности. Считаем, что это будет устойчиво.

Несомненно, это нелегко. Но последние недели нам показывают, что можно успешно продвигать этот процесс.

Э.Макрон: Я также в начале своего выступления свой подход уже обозначил.

Присоединяюсь к словам Президента Эрдогана относительно политического строя Сирии. Это не наше решение, сам народ Сирии определит своё будущее. Но для этого нужно создать условия, и мы можем содействовать этому процессу. Асад останется во власти или же не останется – это не наше решение, конечно.

В Сочи было принято решение. И в этом плане решение об учреждении конституционного комитета также является частью этого процесса. Несомненно, мы уважаем суверенное правительство, необходимо уважать суверенное правительство. Но, с другой стороны, над этим есть ещё одна вещь – давление международного сообщества. У международного сообщества есть своё слово. И относительно решений, которые были приняты в Сочи, у международного сообщества тоже есть право сказать что-то. Мы будем уважать суверенное право сирийского народа, это во-первых.

С другой стороны, нам необходимо сказать, что сирийский режим представляет не весь народ Сирии, потому что миллионы граждан Сирии покинули свою страну. Они нашли приют во Франции, Германии, Иордании. Поэтому в рамках конституционного процесса нам нужно создать условия, чтобы все сирийцы участвовали в этом процессе. И когда мы будем осуществлять этот процесс, у нас есть одно требование: народ должен свободно выразить своё мнение. Мы должны это обеспечить.

Вопрос (как переведено): Относительно беспилотников: осуществляется ли совместное российское и турецкое патрулирование?

Уже десять месяцев продолжается процесс об учреждении конституционного комитета. Был какой-то список претендентов на пост главы этого комитета?

Сегодня де Мистура в своём выступлении сообщил, что в ноябре он покинет свой пост. Когда, вы считаете, ваша «четвёрка» опять встретится, проведёт свою следующую встречу? Большое спасибо.

В.Путин: Что касается встречи, то в этом формате мы пока об этом не договаривались. Всё возможно.

Я считаю, что расширение возможностей, расширение количества участников, принимающих участие в процессе урегулирования, идёт на пользу. По сути, изначально это было предложение Президента Франции, объединить усилия «малой группы», я сказал уже об этом, и астанинского процесса. Турецкий Президент, господин Эрдоган, это активно поддержал, выступил инициатором нашей сегодняшней встречи. Я считаю, что она пошла на пользу.

Теперь по поводу того, как это всё будет происходить. Вы сказали, что девять месяцев после решения в Сочи мы не добились конкретного результата. Я хочу напомнить, что до начала астанинского процесса стороны вообще не собирались в течение года. Этот процесс просто забуксовал. Это очень сложный процесс, вообще ничего не происходило.

Потом мы инициировали астанинский процесс вместе с Президентом Турции и Президентом Ирана, и колесо завертелось, закрутилось, пошли предложения.

Это была очень непростая история, провести Конгресс сирийского народа в Сочи, шла большая подготовительная работа. Да, достигнутые договорённости осуществляются не так уж и быстро, как бы нам хотелось, но всё-таки движение вперёд есть. Мы всё-таки убедили правительство Сирии представить свою часть списка для формирования конституционного комитета. Затем поработали наши коллеги, прежде всего, конечно, Президент Турции. Появилась составная часть от оппозиции. Теперь нужно сформировать третью часть.

Да, это непростой процесс, да, там должны быть люди, которые пользуются доверием у всех сторон, вовлечённых в конфликт. Но нужно набраться терпения, с уважением относиться ко всем участникам этого процесса. Только на этом пути нас ждёт успех.

Р.Т.Эрдоган: Я тоже хочу выразить благодарность, особенно в вопросе по Идлибу. Действительно, в этом меморандуме, в котором указаны 10 пунктов, вы найдёте много ответов.

В первую очередь относительно 12 наблюдательных пунктов. С Российской Федерацией мы в солидарности продолжаем свою работу. Кроме этих 12 наблюдательных пунктов Российская Федерация, как известно, имеет ещё 10 наблюдательных пунктов. Это всё обеспечивает безопасность региона, это всё направлено на обеспечение безопасности.

Но в меморандуме по Идлибу привлекает внимание, можно сделать акцент в том, что касается радикальных групп. Российская Федерация контролирует территорию глубиной 15–20 километров. Весь этот вопрос заключается в том, чтобы вся тяжёлая техника была отодвинута из центра Идлиба, чтобы они не представляли угрозу жителям Идлиба и наряду с этим чтобы также в результате вооружённых нападений была совместная реакция Турции и Российской Федерации. Наши органы продолжают свою работу. Это касается оборонных, разведывательных органов, они своё сотрудничество продолжают.

Главная задача в этом плане – обеспечение стабильности и спокойствия района. Около 60 тысяч человек уже вернулись в Идлиб. Это нам демонстрирует, что процесс успешно продолжается и развивается. Хочу выразить благодарность господину Путину, а также всем, кто оказывает содействие этому процессу.

Большое спасибо. Будьте здоровы.

Турция. Германия. Франция. РФ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 27 октября 2018 > № 2774074 Владимир Путин, Реджеп Тайип Эрдоган, Ангела Меркель, Эммануэль Макрон

Полная версия — платный доступ ?


Россия. США. Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 октября 2018 > № 2765719 Филип Мерфи

Handelsblatt (Германия): «Пока Россия легко отделывалась» — бывший посол США считает возможными новые санкции

Филип Мёрфи, бывший посол США в Берлине, в интервью немецкой «Хандельсблатт» говорит об отношениях с Россией и о наивности Трампа. Комментируя беспокойство немецкого бизнеса по поводу новых санкций против России, готовящихся сейчас в Конгрессе, в том числе и против немецко-российского газопровода «Северный поток — 2», он заявляет, что до сих пор Россия легко отделывалась.

Мориц Кох (Moritz Koch), Handelsblatt, Германия

Филип Мёрфи (Philip Murphy), бывший посол в Берлине, а теперь губернатор штата Нью- Джерси, ищет инвесторов в Германии. Но президент Трамп как бы не оставляет его в покое ни на минуту. Везде демократа Мёрфи спрашивают о политике республиканца в Белом доме, создающей все больше экономических рисков для Федеративной республики.

«Хандельсблатт»: Господин Мерфи, санкционная политика правительства Трампа очень беспокоит немецких предпринимателей. Вы можете обещать представителям нашей экономики, что ситуация разрядится, если демократы выиграют выборы в конгресс через три недели?

Ф.Мёрфи: В целом, да, но пока нет еще полной ясности относительно каждого отдельного санкционного раздела. Наша политическая система находится сейчас в возбужденном состоянии, это нехорошо для отношений между Германией и США. Если демократы получат большинство хотя бы в одной палате конгресса, ситуация несколько успокоится.

— Потому что пространство действия Трампа уменьшится, и вновь заработают сдержки и противовесы?

— Верно. Вред, принесенный Трампом, он никогда не смог бы причинить в одиночку. Республиканцы в конгрессе активно ему помогали.

— Самое большое беспокойство немецкой экономики вызывают новые санкции против России, готовящиеся сейчас в конгрессе. Эти штрафные меры одобрены и демократами.

— Это так. В нашей партии многие считают, что Россия до сих пор легко отделывалась. Поэтому мы и принимаем меры. К ним относятся как дипломатические инициативы, так и, конечно, санкции.

— В том числе и против немецко-российского газопровода «Северный поток — 2»?

— Тут я могу сказать только следующее: будучи послом, я все время напоминал своим немецким партнерам по переговорам, что и в интересах безопасности необходимо диверсифицировать импорт энергоносителей. С другой стороны, я не могу упрекать федерального министра иностранных дел Хайко Мааса (Heiko Maas) за то, что тот в ООН невольно рассмеялся, когда Трамп предупредил Германии, что та попадет «в полную зависимость» от Москвы. Это было весьма наивным взглядом на проблему со стороны нашего президента.

— Будут ли демократы готовы более тщательно согласовывать санкции с партнерами США в Европе?

— Мы доказали, что являемся мультилатералистской партией, и что мы придаем большое значение международным дружественным связям. Долгое время в этой сфере царил межпартийный консенсус — как я считал по крайней мере. Но теперь, к сожалению, это не так.

— Вы агитируете сейчас предпринимателей в Германии вкладывать деньги в Нью-Джерси, это не так просто, учитывая, что из Вашингтона дует встречный ветер. Лишь 30% немцев имеют сегодня позитивное представление о США.

— Эти сведения не лгут, но показывают не всю картину. Я потрясен тем, с каким радушием меня встречают в Германии. Я уверен, что это время пройдет, и европейцы и американцы вновь установят нормальные отношения. Мы все преодолеем. К счастью, инвесторы думают долгосрочными категориями.

— Но некоторые посылают определенные сигналы: так, производящая строительное оборудование компания Würth не желает инвестировать в США, пока Трамп остается у власти.

— Я об этом слышал и в определенной степени могу понять это решение. Но подобные решения не очень распространены. Соединенные Штаты как самый большой рынок мира всегда интересны. Я веду переговоры с таким концернами как Bayer und BASF о том, как им увеличить свои и без того значительные инвестиции в Нью-Джерси.

— Хайко Маас, реагируя на бесцеремонную политику Трампа, хочет усилить стратегическую автономию Европы.

— Маас очень по-деловому изложил свои мысли. Я понимаю его точку зрения, но не разделю её. Я глубоко убежден в том, что лучшее решение для Европы и США — это держаться вместе. Согласен, сейчас это не просто. Но нужно набрать терпения.

— Новый посол США Ричард Гренелл (Richard Grenell) поставил перед собой задачу подорвать политику федерального правительства в отно-шении таких важных стран как Иран и Россия. Как Вы к этому относитесь?

— Выражусь дипломатически: как дипломат я научился тому, что различия успешнее всего устраняются, когда отношения поддерживают, а не усложняют. И что разные точки зрения лучше всего обсуждать за закрытыми дверями.

— Накануне выборов в конгресс рейтинг одобрения Трампа вырос. Демократам опять грозит поражение?

— Это будет жестокая борьба. Бесспорно, конфликт вокруг судьи Верховного суда Бретта Кавано (Brett Kavanaugh) усилил позиции президента в некоторых частях стран. Прежде всего, консервативно настроенные белые мужчины сейчас мотивированы сильнее. Но мы должны приложить все усилия, чтобы побудить наших избирателей прийти на избирательные участки, и прежде всего женщин, которые совершенно справедливо возмущены президентом и его партией.

— Чем Вы объясняете, что Трамп продолжает пользоваться популярностью у многих избирателей?

— К сожалению, Дональд Трамп великолепно умеет использовать в своих интересах неуверенность многих американцев в будущем, в первую очередь их ощущение экономического спада. Наша задача не осуждать этих избирателей, а показать им лучший путь преодоления проблем. Хорошая новость, что рейтинг одобрения Трампа составляет 40%, а, как правило, нужно иметь 50%, чтобы выиграть выборы.

Мишель Обама выдвинула в 2016 году лозунг, согласно которому вульгарности Трампа людям следует противопоставить собственное приличное поведение. Теперь же Ваш товарищ по партии, бывший генеральный прокурор Эрик Холдер (Eric Holder) говорит: «Когда они будут валяться в грязи, мы дадим им пинок под зад». Теперь и демократы не могут позволить себе приличное поведение?

— Если республиканцы заходят слишком далеко, разрушают наши ценности, ведут себя не по-американски, мы должны на это как-то реагировать. Но этого недостаточно. Возьмите решение отнимать у иммигрантов детей. Это ужасно, это неправильно. Но мы должны понять, что для нас значит быть нацией иммигрантов, что нам нужно сделать лучше.

— Господин Мёрфи, большое спасибо за интервью.

Россия. США. Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 октября 2018 > № 2765719 Филип Мерфи


Индия. Германия. Япония. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dn.kz, 19 октября 2018 > № 2765153 Юрий Сигов

Совбез подкрался незаметно...

Почему "четверка недовольных" продолжает

бороться за то, что по нынешней жизни ей совершенно незачем?

Юрий Сигов, Вашингтон

Недавно в Нью-Йорке в штаб-квартире ООН завершила свою работу 73-я сессия Генеральной ассамблеи. Событие это в последние годы стало настолько рядовым и обыденным, что никто (кроме, разумеется, его непосредственных участников) на него особого внимания не обращает. Речи, произносимые президентами да премьерами, давно уже не производят никакого "звучного эффекта" на окружающий остров Манхеттен, где расположен ооновский небоскреб, мир. Да и сами "гастролирующие политики", прибывающие на берега реки Гудзон каждую осень, от всего этого большого мирового надувания щек, по крайней мере внешне, тоже как-то явно подустали.

Конечно же, для небольших и не очень заметных в мировых делах стран каждая подобная поездка на ооновскую Генассамблею - единственный за год, по сути дела, шанс напомнить миру и о своем личном существовании, и о названии своего независимого, но мало на что влияющего государства. А вот "большие и сильные" и так чуть ли не каждый день по всему свету то окриками, то военными марш-бросками друг другу напоминают и без встреч в Нью-Йорке и о себе, и о своих так называемых "национальных интересах".

И все же об одной вновь поднятой и так же, как и прежде, успешно спущенной на тормозах теме, которую обсуждали в Нью-Йорке, хотелось бы поговорить. Дело в том, что сама ее постановка в нынешние времена - да еще при том раскладе "мировых сил", который имеет место быть, на мой взгляд, просто пустая трата и времени, и сил, и немалых средств. Но "затихнуть и забыться" - значит обмануть надежды, прежде всего собственной внутренней аудитории. А на это правители так называемой "четверки недовольных" пойти никак не могут. Поэтому об их "неудовольствии" мир вновь узнал, вместе с ними в очередной раз поохал - и "снова замерло все до рассвета"...

Совет Безопасности - это такая организация, где кто сильный- тот и начальник. Как и сама ООН

Как известно, уже не первый день четыре крупных и вроде бы не самых незаметных в мировых делах стран мира каждый божий год напоминают международному сообществу о том, что вся система этих отношений - явно несправедливая. Устроена-налажена она была по результатам Второй мировой войны, которой вот уже как более 70 лет с момента окончания. А соответственно, и новые структуры, которые по идее это самое международное сообщество должно создавать, непременно должны включать в себя и новые, более чем современные реалии.

К таковым относится и состав так называемого Совета Безопасности ООН своего рода "клуба победителей", которые в 1945 году не только создали ООН и своим статусом намекнули всему остальному миру: решать в нем будем все только мы, остальных обещаем о содеянном оповещать. Но в наш "кружок умелых и влиятельных" просим не напрашиваться, потому как пропуска туда никому мы выдавать не намерены.

Но ведь то было в 1945 году! Просто в другой жизни, при других мировых правителях и еще более непохожих на прошлые реалиях. Теперь же четыре эти самые крупные и очень недовольные державы требуют, чтобы и число постоянных членов Совбеза ООН было увеличено (а таковых пока пять), и непостоянных числом десять явно для "построения более справедливого мира" на нашей планете вроде тоже не хватает.

Тут вот о чем хотелось бы сразу же сказать. Со всеми доводами "четырех недовольных" никто не только не спорит, но и не видит в этом смысла. В конце концов, сколько раз приходится по жизни сталкиваться с явным несоответствием реальной жизни и тех законов, согласно которым живет человечество. И что? Каждый раз по этому поводу стреляться-вешаться, или устраивать революцию? Да нет ни у кого таких планов. Но ведь как подумаешь, что и сколько всего предлагается менять- так сразу же "желание к переменам" как-то само по себе тут же устаканивается.

Ну кто не понимает, что Индия, Бразилия, Германия и Япония- важные и влиятельные нынче в мировых делах государства! Их что, таковыми кто-то не считает, или им никак неймется стать еще более "важными и влиятельными"? Хотя насчет экономики свои права можно "поднять статусом повыше" именно в экономических международных структурах. А вот насчет чисто политического и особенно влиятельного в военном плане Совбеза ООН двум странам лучше все-таки было бы не особенно высовываться. И потому, какую они роль во Второй мировой войне сыграли, и потому, что до сих пор остаются, по сути дела, оккупированными вооруженными силами США, а уж никак не самостоятельными мировыми военно-политическими величинами.

Еще одна любопытная деталь. Все эти четыре страны требуют предоставить им места в числе постоянных членов Совбеза ООН. И каждая из этих стран еще поддерживает на подобное кресло кандидатуру "союзной тройки". Зато в ООН сформировалась на этом фоне и иная, не менее влиятельная группа, которая получила в Нью- Йорке даже ироническое название "кофейный клуб". В него входят, к примеру, Пакистан и Италия, которые сами хотели бы войти постоянными членами в Совбез. Но считают, что пускать туда, к примеру, Индию или Германию - полный абсурд.

Эта группа государств, которая именует себя официально "Объединение в пользу единогласия", осуждает попытки "четырех недовольных" представить себя мировому сообществу какими-то "сверхважными и продвинутыми" государствами в ущерб интересам не менее "важных" и "продвинутых", но пока "помалкивающих в тряпочку" других государств. А лидерам стран "G-4", которые столь активно рвутся в постоянные члены Совбеза ООН, рекомендовано "остыть" и заняться в мировом масштабе чем-то более полезным и достойным внимания.

Но нет же: собравшиеся в кулуарах Генассамблеи ООН министры иностранных дел "четверки недовольных" по-прежнему "добивались активизации процесса обсуждения темы увеличения числа как постоянных, так и непостоянных членов" Совета Безопасности ООН. Что, по их мнению, сделает эту организацию еще более эффективной и справедливой. А их непосредственное участие в решении мировых проблем якобы будет "важным сигналом всему мировому сообществу", которое еще больше станет уважать решения, принимаемые высшим органом ООН.

Хотя, спрашивается, а с какой стати Бразилия в этом списке будет "важнее", чем та же Аргентина или Мексика? Или почему это Япония в Совбез прямо рвется, а Индонезия, в которой в два раза больше населения, сидит себе в сторонке и не высовывается? Или Индия - чем она так уж "важнее и влиятельнее", чем ее непримиримый "стратегический сосед" Пакистан? А про Африку чего это забыли? Давайте и пару ее государств в постоянные члены Совбеза запишем!

Над всей этой "возней по степени важности" тихонько посмеиваются такие страны, как Швейцария, скандинавы, Австрия или княжество Монако. Это чем такая уж важная Индия с Японией, если все миллионеры, скрывающиеся от налогов, пристраиваются под паспорт Монако? А в Швейцарии что важные, что не совсем, что "богатые и здоровые" как держали свои "непосильным трудом нажитые" денежки, так и держат. И ни в Бразилию, ни в Германию переводить их ну никак, понимаешь, не стремятся!

Совет Безопасности? А чьей конкретно?

И здесь, как мне видится, стоило бы внимательно оценить два ключевых момента всей этой подковерной борьбы нанайских мальчиков, которая ведется уже не первый год что за места постоянных, что непостоянных членов Совета Безопасности ООН. Благо, что членство в самой этой структуре имеется у любого официально признанного независимого государства - если это, конечно, не Тайвань и не Южная Осетия с Нагорно-Карабахской республикой.

Первое - а что дает государствам это самое членство именно в практическом плане, чтобы ради этого устраивать весь этот сыр-бор не пойми с каким конечным результатом и не пойми для удовлетворения чьих личных амбиций? И второе - этим самым "недовольным" собственным якобы "второстепенным" местом в мире - им что, больше заняться по жизни нечем, как меряться размерами своих дипломатических нот, требований, петиций и прочей бюрократической атрибутики?

Так вот, проанализировав деятельность Совета Безопасности на протяжении всех десятилетий его существования, можно сделать один, но предельно циничный и прагматический вывод. А именно - ровным счетом ни на что Совет Безопасности как не влиял при принятии важнейших мировых решений, так и не влияет до сих пор. Захочет сегодня любая из "первой пятерки" постоянных членов Совбеза страна что-то в мире "замутить" - и сделает так, как посчитает нужным. Никакой Совбез им не указ. И даже кто-то там из Нью -Йорка по поводу чего-то запротестует - да ради бога!

Да, эти самые "пятеро важных", когда дело касается сугубо их личных национальных интересов (так, как они их, естественно, понимают, а не какое-то отвлеченное от реалий жизни мировое сообщество), стремятся чисто для "проформы" протащить интересующее их решение через голосование Совбеза ООН. Но практически всегда подобное - именно хорошо разыгранный "политический спектакль", финишная часть которого имеет абсолютно предсказуемые последствия и кризисное разрешение.

Посчитайте на досуге, сколько войн, братоубийственных конфликтов и натуральных агрессий со стороны одного государства против другого совершалось за все годы существования ООН. И что? Никогда и ни во что, за исключением одного случая, ООН именно существенное не вмешивалась. А решения Совета Безопасности носили всегда и при всех генсеках на деле лишь рекомендательный характер. И те, у кого была сила, плевать на все эти рекомендации хотели. А всегда поступали исключительно по-своему, и так, как им подсказывали именно национальные, а не иные интересы.

Тот самый единственный случай, когда под "крышу войск ООН" Совету Безопасности удалось собрать интернациональную силу, произошел на Корейском полуострове. Но тогда подобному использованию международной организации для ведения войны в интересах исключительно одной страны - США - содействовал фактически именно СССР. Который не стал использовать своего права вето, а просто самоустранился от подобного решения Совбеза ООН. За что потом вынужден был расплачиваться посылкой своих "добровольцев" в корейское небо, чтобы сражаться с американскими истребителями и бомбардировщиками.

Да, мир нынешний ох как несправедлив. Но кто в этом повинен? Не те ли самые политики, которые все время пытаются его "под себя" реформировать?

В этой связи хотелось бы обратить внимание на тот факт, что все больше государств мира выражают свое частичное или полное несогласие с тем миропорядком, который был установлен по окончании Второй мировой войны. И соответственно, регулярно требуют (хотя скорее просят, потому как сил навязать свое желание ведущим державам мира у них не хватает) этот самый миропорядок поменять. С учетом интересов тех, кто за прошедшие десятилетия "поднялся с колен" и быть на "международно-дипломатических задворках" больше не согласен.

Чаще всего, конечно, обвинять принято ООН и состав ее Совета Безопасности. Но точно так же десятки стран (а государства БРИКС - так в первую очередь) недовольны тем, что "не ими" в свое время были созданы Всемирный банк и МВФ, а также с десяток других "международных банков", которые на деле таковыми не являются. А рулят там именно те, кто их придумал, а, естественно, не те, кто самим данным фактом регулярно выражают свое неудовольствие.

Что также примечательно: сравнительно недавно Китай при поддержке России стал создавать свои, "без западных советников" организации, где они же сами и управляют "стратегическими партнерами". Это и ШОС, и БРИКС, и многое другое (только под проект "Один пояс-один путь" Китай создал с десяток различных финансовых учреждений). Но заметьте: ни США, ни их ведущие западные союзники по данному поводу вселенского скандала не поднимают. Не приглашают нас туда- да и пусть сами "между собой" решают, кто из них там главнее. Нам-то какое до этого дело?

В том же, что касается такой структуры, как Совет Безопасности ООН, то большая часть шума по поводу членства в ней сосредоточена вокруг якобы престижности этого ооновского органа. К примеру, практически все постсоветские республики уже болезнью под названием "участие в работе Совета Безопасности в качестве непостоянного члена", по-моему, переболели (сейчас, кстати, там заседает Казахстан).

На моей памяти только Азербайджан пытался использовать двухлетний срок членства в Совбезе ООН для разрешения проблемы Нагорного Карабаха. А когда убедился, что Совету Безопасности до большой лампочки эта проблема, да плюс у него нет никаких законных полномочий кому-то там что-то приказывать, официальный Баку о своем совбезовском членстве потихоньку позабыл. Да, за время пребывания в этом руководящем органе ООН можно и речью яркой стране от своего там представителя "засветиться", и где-то проголосовать не так, как того захотят "большие и сильные". Но что, по сути дела, это изменит именно для этих республик, а не самой ООН? Да ровным счетом ничего.

Я уже не говорю о том, сколько это постсоветским кандидатам "стоило", чтобы за тебя проголосовали другие страны, которым подобное удовольствие заседать два года в непостоянных членах Совбеза ни к чему. Зато это уже узаконенная практика, которая существует в ООН с момента ее создания. Хочешь на какое-то место претендовать в "мировом масштабе"- а что ты нам за поддержку голосованием можешь предложить? Так что надо либо чем-то финансовом "делиться", либо оказывать поддержку где-то в другом месте или при раздаче других должностей, которые твоей стране не особо важны, а вот другой- нужны позарез.

Насчет же численности членов Совета Безопасности - тоже проблема не стоит даже одной странички бумажки, на которой свои петиции пишут не пойми кому те самые "четверо недовольных". Ну, какая разница, будет там 5, 10 или 15 стран заседать? И кому право вето давать, кого им обделить, а против кого и санкции можно ввести, если он там не за то, что остальным надо, проголосует? Ведь в любом случае правят сейчас пятеро, и подпускать кого-то к себе туда "на дипломатическую подмогу" - они что, самоубийцы?

Ведь, по сути дела, у той же России членство в Совете Безопасности с правом вето (хотя на него те же американцы десятки раз плевать хотели - и ничего, и Ливию, и много чего еще убрали с дороги и без всяких там рассусоливаний с ооновскими резолюциями) - это единственный ее бонус по окончании той самой Второй мировой войны. Или Франция - она вообще "под шумок" парадов Победы подписалась в непонятно кого "победителя Второй мировой войны" (хотя таковым никогда и нигде не являлась). Так что ей теперь предлагать отдать право вето в Совбезе ООН только потому, что это, по мнению некоторых стран, "несправедливо"?

Индия. Германия. Япония. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dn.kz, 19 октября 2018 > № 2765153 Юрий Сигов


Россия. Германия > СМИ, ИТ > dw.de, 15 октября 2018 > № 2790759 Ирина Прохорова

DW: В исторической серии "Что такое Россия" вашего издательства "Новое литературное обозрение" вышла книга о Ливонской войне. Серия эта - популярная, рассчитанная на широкий круг. Почему вы думаете, что современному читателю будет интересна война, которая шла почти 500 лет назад?

Ирина Прохорова: Потому что мы изучаем историю для того, чтобы понять нас, сегодняшних. И я эту серию популярной истории, книги для которой пишут лучшие историки, считаю важнейшим нашим проектом. Ведь в той ситуации, когда прошлое, в том числе и далекое опять становится в России полем битвы, когда опять начинается гламуризация милитаристской истории, очень важно показать ключевые моменты исторического развития под другим углом зрения. Автор "Ливонской войны" Александр Филюшкин, занимающийся ранним периодом новой истории, показывает, как складывалась российская государственность в конце XV - начале XVI веков. Он много пишет о так называемой Ливонской войне, в которую включается Иван Грозный. "Так называемой" - потому что это был конфликт с участием нескольких стран Балтии, не только России и Ливонии, но также Швеции, Польши, Великого княжества Литовского, Дании, Священной Римской империи и Пруссии.

Для современного читателя книга, на мой взгляд, интересна, прежде всего, двумя аспектами. Во-первых, там идет речь о том, как складывалась конфигурация государств, какие у них были амбиции, кто на что претендовал. И из этого видно, что серия масштабных конфликтов, которую мы называем Ливонской войной, затевалась правителями, как и вообще войны, вовсе не для достижения каких-то серьезных экономических целей. Для монархов всех эпох, особенно для начала нового времени, справедлива поговорка "Война - это спорт королей". Потому что могущество и влияние монархов определялось тем, сколько войн он вел. Чем воинственнее - тем статус этого монарха выше.

- Это актуально и сейчас?

- Скажем так: те лидеры, которые эту логику продолжают сегодня, живут в архаической системе координат. К сожалению, эта модель страшно привлекательна для многих людей, стоящих во главе государства. Это большой соблазн: придумать повод, чтобы повоевать и доказать свою мощь и эффективность. Хотя мы понимаем, что войны никогда не бывают эффективными. Это всегда большой удар по экономике страны, ее культурной жизни. Так вот: Ливонская война, как хорошо показывает Филюшкин, была войной амбиций, участники которой, в том числе и Россия, старались показать, кто круче. На самом деле никаких реальных поводов для России вступать в эту войну не было.

- А как же выход к Балтийскому морю?

- Знаете, это типичная отговорка. Всегда говорят, что нужны какие-то выходы куда-то. Но ведь такие вещи могут решаться дипломатическими договоренностями, торговыми соглашениями, прочими мирными способами. Нет, Ливонская война, которая была разорительна для России, диктовалась идеями престижа. И не она одна. Александр Филюшкин показывает, что это был фактически первый выход России, скажем так, на европейскую международную арену. Россия впервые пыталась претендовать на какое-то особое серьезное место, стать одним из главных политических игроков в кругу европейских держав и даже диктовать свои условия.

Ливонская война длилась долго, она оказалась очень разорительной и не очень успешной для России. И вот что еще важно: именно в это время складываются международный имидж держав и имидж России. И не случайно автор назвал свою книгу так: "Первое противостояние России и Европы". Потому что события того времени стали началом почти перманентного противостояния России и Европы, и именно тогда родились - при активном участии пропаганды - мифы и стереотипы, во многом определившие на века характер взаимоотношений между Россией и Европой.

Впервые начинает формироваться имидж России как варварской страны - медведя, который угрожает европейской цивилизации. А со стороны России начинают складываться негативные имиджи других стран. И мы продолжаем сегодня жить в этой мифологии. И как только возникают какие-то конфликты, вся эта система международных предрассудков тут же оживает.

- И с той, и с другой стороны?

- С обеих сторон. То, что кажется далеким прошлым, на самом деле - как корневая система, во многом определяющая политические решения, экономические и культурные представления, наше будущее.

- Получается довольно печальная картина...

- Вы знаете, я бы не сказала, что печальная. Оптимистический запал этой серии состоит в том, чтобы показать, что многие проблемы создавались вполне конкретными людьми во вполне конкретное время и при конкретных обстоятельствах. Интересно посмотреть, как складывается конфигурация сил и противостояний, понять, как и почему все произошло. Это поможет разорвать порочный круг. Есть целый ряд исторических прецедентов, ложных, вредных, которые продолжают работать, потому что не осмыслены и не выговорены.

Серия "Что такое Россия" пытается показать, что та довольно редуцированная милитаристская история, в которой мы существуем, мало что говорит о прошлом страны, а ведь наше настоящее базируется на всей этой мифологии. В этой серии показана история, в которой действует большое количество людей, очень разнообразная, неоднозначная. И это позволяет нам лучше понять, как создаются разные системы координат, рождается исторический опыт, совершаются ошибки... И, таким образом, мы можем отделить наше настоящее от этого прошлого. Не надо бездумно пользоваться стереотипами, возникшими 300, 400, 500 лет назад. Но если мы продолжаем опираться на всю эту мифологию и мыслить стереотипами, то мы ничего о себе не понимаем и изменить многие вещи не сможем.

Вот, скажем, есть еще одна книга, вышедшая сейчас в нашем издательстве - "Россия - Грузия после империи". Это сборник эссе, исследований ученых из разных стран. Там тоже идет речь, в частности, о мифологии и предрассудках. Как с ними обходиться? Это сложный и болезненный момент, потому что политическая история и культурная история вовсе не идут параллельно, так сказать, в обнимку друг с другом. С распадом СССР и образованием независимых государств, что я очень приветствую, разорвалось общее мощное культурное поле. Ситуация разрыва неоднозначна и драматична. Рецептов общего переосмысления постимперской, или, я бы сказала, постколониальной эпохи нет. Нет однозначных ответов, но задавать эти вопросы - уже большое дело. Распад или полураспад империй - тема, которую очень любили обсуждать советские идеологи в отношении Африки, например, или Британской империи, но никогда не переносили это на свою страну, на Россию. И вот сейчас эта тема, наконец, выходит на поверхность. Но опять-таки: без публичного ее обсуждения мы никогда не избавимся от напластования разных стереотипов, которые очень мешают осмыслению российского развития. Это клубок проблем, которые можно и нужно решать, и другая оптика видения здесь необходима.

Ефим Шуман, Франкфурт-на-Майне

Россия. Германия > СМИ, ИТ > dw.de, 15 октября 2018 > № 2790759 Ирина Прохорова


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 октября 2018 > № 2752430 Рональд Пофалла

Der Tagespiegel (Германия): Санкции против России по-прежнему правомерны

Клаудиа фон Зальцен (Claudia von Salzen), Der Tagesspiegel, Германия

Тагесшпигель (Tagesspiegel): В это воскресенье немцы и русские встретятся в Москве во время форума «Петербургский диалог». Каково в настоящее время настроение в российско-германских отношениях?

Рональд Пофалла: Основные конфликты, определяющие ситуацию последних лет, к сожалению, сохраняются. Поэтому в Москве нам придется говорить об этих проблемах: начиная с аннексии Крыма и ситуации на востоке Украины и кончая тяжелым положением гражданского общества в России.

— Вы взяли на себя руководство форумом в 2015 году, когда отношения между нашими странами серьезно осложнились после интервенции Москвы на Украине. Что-нибудь изменилось в германо-российском диалоге за прошедшее время?

— Мы добились того, что судебные процессы против некоторых организаций гражданского общества в России были прекращены. Мы четко заявили российской стороне: «Петербургский диалог» — это форум организаций гражданских обществ, а плюрализм мнений в гражданском обществе есть нечто весьма ценное, как, например, соль в супе. Поэтому мы настойчиво агитировали за то, чтобы российская сторона отказалась от подобных судебных процессов.

— В «Петербургском диалоге» за столом переговоров с российской стороны годами сидят почти исключительно люди, принципиально поддерживающие курс Кремля. Для критических голосов из России в этих переговорах практически нет места. Предпринимаются ли попытки что-то изменить в этом положении?

— Конечно, с российской стороны, как и с немецкой, есть представители, считающие позицию своего правительства правильной. Но и с российской стороны есть участники переговоров, которые критически настроены по отношению к своему правительству. Например, руководитель российского представительства Greenpeace, который еще пару лет назад находился под арестом, возглавляет у нас рабочую группу по экологической модернизации.

— В последние годы в России сфера деятельности для общественных организаций сужается. Организации, получающие поддержку из-за рубежа, должны регистрироваться как «иностранные агенты». Как вы относитесь к подобному явлению?

— Я считаю этот закон и все, что последовало на его основе, неправильным. Гражданское общество должно быть многогранным. Мы агитируем русских за то, чтобы и в России плюрализм имел право на существование.

— В марте «Европейская платформа за демократические выборы» (EPDE) — организация, поддерживающая независимых наблюдателей на выборах — была объявлена российским правительством «нежелательной». Председатель EPDE Штефани Шиффер (Stefanie Schiffer) — член правления «Петербургского диалога». Что означает это решение российского правительства для вашего общественного форума?

— Я считаю это решение неправильным и указывал российской стороне в различных беседах, что мы не можем с этим мириться. EPDE работала в России с наблюдателями из организации «Голос». То, что при этом делались и критические замечания, мы считаем совершенно нормальным. Я и впредь буду прилагать усилия для того, чтобы EPDE была удалена из реестра «нежелательных организаций». Об этом случае я буду открыто говорить в Москве.

— Имеет ли смысл такая форма германо-российского диалога, если на практическом уровне сотрудничество общественных организаций все больше затрудняется?

— Если мы из этого сделаем вывод, что «Петербургский диалог» следует закрыть, то это будет капитуляцией. Не может быть альтернативой полное прекращение диалога друг с другом. Альтернативой может быть только продолжение работы «Петербургского диалога» и постоянное обсуждение этой темы, чтобы стало ясно, что мы подобную форму реакции считаем неправильной. Мы должны показать, что в этом деле мы будем действовать энергично и настойчиво.

— Как реагируют ваши российские партнеры по переговорам, когда вы действуете энергично?

— Их реакцию нельзя предсказать заранее. С тех пор, как я стал председателем «Петербургского диалога», российской стороне пришлось научиться открыто говорить на такие темы.

— Что должно произойти, чтобы вновь началось движение в германо-российских отношениях?

— Сохранять санкции против России сейчас правомерно. Они основываются на аннексии Крыма и ситуации на востоке Украины. Если там в течение нескольких месяцев не будут стрелять, что-то может измениться. Но пока на востоке Украины каждую неделю от военных действий погибают люди. Мы не будем закрывать на это глаза.

— А санкции оказывают какое-то воздействие?

— С моей точки зрения, да, хотя российская сторона утверждает обратное. Самый сильный элемент санкций в том, что России отказано в доступе к международным финансовым рынкам. Это приводит к тому, что рефинансирование для России становится очень дорогим. Поэтому страна не может продолжать осуществление определенных проектов — они стали с финансовой точки зрения неподъемными. Думаю, в конце концов санкции подействуют.

—… и приведут к изменению курса Кремля?

— Перед президентом Путиным открыто много дверей, в которые он может войти. Но сейчас ему нужно войти хотя бы в одну. Я имею в виду перемирие на востоке Украины или миссию голубых касок. Замечу: Россия во время чемпионата мира по футболу показала себя как исключительно хорошая и открытая миру страна-хозяйка. Если Путин продолжит эту традицию, то это могло бы заметно изменить имидж его страны в мире.

— Отношения между Россией и Западом усложнились также в результате дела Скрипалей. Великобритания возлагает ответственность за нападение с применением нервно-паралитического яда на российскую военную спецслужбу. Как общаться с представителями государства, которое прибегает к таким средствам?

— Говоря с ними об этом, мы должны четко заявить, что такие механизмы поведения не совместимы с принципами международного права. Все это напоминает времена холодной войны.

В то же время эти события доказывают, что санкции против России были и остаются правомерными. Но мы должны поддерживать консультации с российской стороной, чтобы критиковать эти пункты в каждом разговоре, который мы ведем.

— Что должно произойти во время «Петербургского диалога» в Москве, чтобы вы возвратились домой с ощущением, что эта встреча была успешной?

— Если мы сможем открыто обсудить спорные вопросы, и у нас возникнет впечатление, что российская сторона честно старается найти выход из создавшихся проблем, это и будет успехом. И это даст нам возможность частично или полностью снять санкции.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 октября 2018 > № 2752430 Рональд Пофалла


Германия. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 3 октября 2018 > № 2747095 Марио Мерен

Handelsblatt (ФРГ): «Газпром — наш важнейший партнер»

Будущий шеф новой компании «Винтерсхалл Дэа» Марио Мерен хочет сосредоточить деятельность на ключевых регионах. Важнейшим партнером компании останется Россия. В интервью газете «Хандельсблатт» он заявил, что новая компания займется, помимо прочего, «Северным потоком — 1» и финансированием «Северного потока — 2». Он убежден, что что «Северный поток — 2» необходим Европе.

Юрген Флаугер (Jürgen Flauger), Катрин Вич (Kathrin Witsch), Handelsblatt, Германия

Главе компании «Винтерсхалл» (Wintershall) Марио Мерену (Mario Mehren) пришлось объяснять многое. В ночь на пятницу материнский концерн BASF сообщил о слиянии компании «Винтерсхалл» с конкурентом «Дэа» (Dea). На следующее утро во время аналитической конференции концерна BASF в Людвигсхафене Мерен, который возглавит объединенную компанию, ответил на вопросы экспертов. Во второй половине дня после возвращения в Кассель ему предстоит разъяснить сотрудникам суть миллиардной сделки. А пока он рассказал в интервью газете «Хандельсблатт» (Handelsblatt), какую роль будущий немецкий нефтегазовый концерн может и хочет играть.

«Хандельсблатт»: Господин Мерен, согласно сообщению, компании «Винтерсхалл» и Dea образуют ведущую независимую нефтегазовую компанию Европы. Звучит хорошо. Но на самом деле новое предприятие по сравнению с нефтяными мультинациональными концернами, такими как BP, — всего лишь нишевый игрок.

Марио Мерен: Конечно, мы меньше, чем нефтяные гиганты. Но среди независимых нефтегазовых предприятий Европы Wintershall Dea станет номером один. У нас нет акционеров, которых можно было бы причислить к какому-нибудь государству, а также мы не являемся полностью интегрированным предприятием, которое занимается еще и нефтепереработкой, и эксплуатацией автозаправочных станций. Но объем нашего производства внушает уважение. Вместе мы производим сегодня газ и нефть в объеме 575 тысяч баррелей нефтяного эквивалента в день. Совместными усилиями мы намереваемся в ближайшие три-пять лет довести дневную добычу до 800 тысяч баррелей. В пересчете это более 120 миллионов литров.

— Разве величина компании не имеет решающего значения на нефтяном рынке?

— Мы хотим быть скорее умными, чем просто большими. Величина, конечно, тоже дает преимущества — важно быть на виду. Но не менее важно быть активным, гибким и способным к плодотворному партнерству. Это мы доказали в прошлом, в том числе в России. Там мы добились преимуществ, работая вместе с Газпромом. Поэтому я думаю, что величина, которую мы обретем в будущем, идеальна. Мы достаточно велики, чтобы быть значимыми, но и достаточно активны, гибки и решительны и одновременно опытны, чтобы решать комплексные задачи. В соревновании с крупнейшими концернами мы действуем на равных.

— Какую же роль хочет играть Wintershall Dea на нефтегазовом рынке?

— Мы сосредоточим внимание на ключевых регионах и займем там сильные позиции. Мы станем самым крупным независимым производителем в северо-западной Европе, в Аргентине и в России. В Северной Африке мы входим в пятерку крупнейших компаний. Там, где мы работаем, наша компания среди первых, а во многих случаях мы — лидеры. Но ради этого мы и не стремимся присутствовать везде в мире, так нас нет ни в Австралии, ни в Китае. Разумное расходование средств и забота о росте будут и впредь иметь для нас приоритетное значение.

— Важно ли для Германии иметь свой собственный нефтегазовый концерн?

— Бесспорно! Мы способствуем укреплению мощи и независимости Германии и всей Европы. Европа — политически и экономически весьма значимый регион и в силу этого один из самых больших энергетических рынков мира. Мы обеспечиваем его энергией, потому что работаем там, где находятся ресурсы будущего для Европы. Большая нефтегазовая компания может навести мосты в странах, с которыми в других областях мы имеем мало дел или отношения с которыми затруднены. В нашем случае это прежде всего Россия, но подумайте о Ливии или Египте. Если компания активно действует в таких регионах, то там развиваются более интенсивные торговые связи. Иногда это облегчает работу политиков.

— Какими средствами располагает новое предприятие? Сколько вы сможете инвестировать в год?

— Обе компании стремятся к росту. В последние десять лет они обе значительно увеличили производство. «Винтерсхалл» его удвоил, Dea почти удвоил. Один только «Винтерсхалл» собирается в период с 2018 до 2022 годы инвестировать 3,5 миллиарда евро. Для Wintershall Dea нам еще предстоит выработать совместный план. Но, наверняка, сумма будет не меньше.

— «Винтерсхалл» как никакая другая немецкая компания активно работает в России. Какую роль будет играть бизнес там в будущем?

— Бизнес в России — главная составная часть портфолио компании «Винтерсхалл». Так оно будет и впредь.

— Ваша деятельность в России вызывает немало споров. Высказывается критическое мнение, что запланированное строительство балтийского газопровода «Северный поток — 2» сделает Европу слишком зависимой от русского газа. Wintershall Dea сохранит свои позиции в данном проекте?

— Разумеется. Новая компания займется, помимо прочего, и «Северным потоком — 1», и финансированием «Северного потока — 2». Мы по-прежнему убеждены в том, что «Северный поток — 2» необходим для снабжения газом Европы, и наша транзакция ничего в этой позиции не изменит. Нам нужен этот газопровод, чтобы малыми средствами покрыть растущую потребность в импортном газе в Европе. Мы правильно поступаем, используя для этого любую доступную инфраструктуру. Это может быть как газопровод, так и новый терминал для сжиженного газа, который собирается строить Германия.

— Нефть и газ не назовешь бизнесом будущего. Как вписывается создание новой нефтегазовой компании в концепцию перевода энергетики на возобновляемые источники?

— Нас занимают сейчас две важные темы: изменение климата и невероятно возросшая по всему миру потребность в энергии. На Земле живет 1,3 миллиарда человек, не имеющих надежного доступа к энергии. Потребность в нефти и газе пока еще сохраняется. Мы хотим вносить свой вклад в то, чтобы надежно покрывать потребность в энергии эффективными средствами, а также в снижение выбросов СО2 в атмосферу.

— Что вы сказали? Wintershall Dea станет бороться с изменением климата?

— Население Земли растет. И соответственно растет его потребность в энергии. В то же время изменение климата — один из самых серьезных вызовов человечеству. Мы убеждены, что только тогда сможем создать лучший мир для сегодняшних и будущих поколений, если посвятим себя решению этих двух амбициозных задач. Газ может стать частью решения проблем. Газ намного более экологичен, чем уголь. Во всяком случае, переход на возобновляемые источники энергии в Германии пока не может служить хорошим примером успешной борьбы с изменениями климата.

— В каком смысле?

— Германия активно поощряла использование возобновляемых источников энергии, но в то же время допускала, чтобы уголь, доля которого среди прочих энергоресурсов составляет 40%, и дальше оставался самым важным энергоносителем. Это означает, что выбросы СО2 в атмосферу с 2009 года не уменьшились. В нашей стране в год в атмосферу все еще выбрасывается 750 миллионов тонн СО2. Если при электроснабжении, отоплении и в транспорте мы предпримем срочные меры для замены угля и тяжелых масел на газ, то мы без проблем достигнем наших целей в деле охраны климата. И это огромный шанс для Wintershall Dea.

— «Винтерсхалл» давно подумывал о приобретении Dea — в последний раз, когда RWE в 2014 году продавал Dea. Не стоило ли вам уже тогда действовать более настойчиво?

— Мы же сейчас объединились. Для меня это имеет решающее значение.

— Не удалось ли бы вам четыре года назад заполучить Dea дешевле?

— Тогда речь шла о покупке, сегодня — о слиянии. Мы объединяем две компании, и поэтому в данном случае один ничего не платит другому. Мы честно оценили обе компании и соответственно распределили доли.

— В какой мере ваш российский партнер Газпром участвовал в сделке?

— Газпром — наш важнейший партнер, с ним мы поддерживаем постоянный диалог. Газпром быстро понял, что BASF продолжает испытывать большой интерес к партнерству. Кроме того, в интересах Газпрома, чтобы Wintershall Dea обрел в Германии и в Европе еще больший вес. То есть Газпром очень позитивно отнесся к тому, что мы стали для него еще большим партнером. Существует хорошая русская поговорка: большому кораблю — большое плаванье.

— Насколько независимо новое предприятие в действительности? Теперь ведь у вас не только один акционер, BASF, но и второй — Letter One.

— Решающее значение для нас имеет финансовая независимость. Акционеры договорились о солидном финансировании. У нас будет достаточно финансовых средств для осуществления курса на рост. С выходом на биржу у нас откроются и другие возможности.

— Для BASF это стало переломным моментом. Концерн более 50 лет активно работал в области переработки ископаемого сырья. В Wintershall Dea он станет лишь одним из акционеров?

— BASF больше не будет полностью консолидировать «Винтерсхалл» после закрытия сделки. В связи с этим BASF несколько отойдет от нефтегазового бизнеса. Но концерн в то же время заинтересован в том, чтобы наш бизнес продолжал успешно развиваться, а это лучше всего получится при наличии определенной свободы.

— В лице Letter One вы обрели неудобного акционера, за которым стоит российский олигарх Михаил Фридман. Как вы собираетесь с ним сотрудничать?

— Как показывает опыт, который мы успели приобрести в этом процессе, там действуют очень профессионально. Это тоже предприниматели, которые хотят повысить стоимость своего предприятия. Посмотрите на Dea: с момента приобретения предприятие выросло. С моей точки зрения нет никаких причин для беспокойства. Мы будем сотрудничать как профессионалы.

— Когда Wintershall Dea выходит на биржу?

— Если все будет хорошо, тогда во втором полугодии 2020 года. Это спортивные темпы. Завершение слияния запланировано на первое полугодие 2019 года.

— Однако слиянием равных это не будет. На первом этапе BASF получит 67% основных акций и станет таким образом мажоритарным акционером. Каким образом вы все же обираетесь убедить сотрудников Dea в привлекательности проекта?

— Сотрудники Dea, как и сотрудники Winterhall, убеждены в привлекательности проекта. Ведь деловая логика убедительна. У нас много общих дел и сфер компетенций. Конечно, присутствует и некоторая неуверенность, ведь отдельные функции в администрациях в Касселе и Гамбурге дублируют друг друга, то же самое наблюдается и в оперативных подразделениях в Германии и Норвегии. Тут мы будем действовать очень прозрачно, открыто и честно найдем хорошие решения с представителями персонала. И в Касселе, и в Гамбурге царит позитивное настроение, связанное с ожиданием перемен.

— Вы упомянули дублирование функций персоналом. Означает ли это, что грядет сокращение рабочих мест?

— То, что у нас имеет место совмещение и дублирование функций, очевидно. Частично мы имеем долю в одних и тех же нефтяных и газовых месторождениях. Тут нужно что-то предпринимать. Об этом мы открыто заявили и еще задолго до подписания соглашения начали обмен мнениями с представителями персонала. Но точные цифры я смогу называть вам лишь после конца слияния.

Германия. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 3 октября 2018 > № 2747095 Марио Мерен


Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 сентября 2018 > № 2742753 Зигмар Габриэль

Der Spiegel (Германия): «Вы на протяжении 70 лет воспитывали из нас борцов за мир, а теперь удивляетесь» — бывший министр иностранных дел Зигмар Габриэль

Матьё фон Рор (Mathieu von Rohr), Der Spiegel, Германия

Бывший министр иностранных дел Зигмар Габриэль (Sigmar Gabriel) говорит о том, что Германия должна взять на себя больше ответственности за судьбы мира и проявлять меньше моральной твердолобости во внешней политике. Также он задумывается о своей собственной позиции в отношении кризиса с беженцами.

«Шпигель»: Господин Габриэль, вы бы хотели вновь стать министром иностранных дел? Из вашей недавно опубликованной книги явствует, что у вас есть планы, которые вы не смогли осуществить.

Зигмар Габриэль: Я политик и не могу притворяться, что политика меня больше не интересует, потому что я уже не занимаю никакой должности. Мир меняется драматическим образом. Боюсь, что мы, немцы, недооцениваем последствия этого процесса.

— Что вы имеете в виду?

— Главный вопрос о месте Германии в мире остается без ответа. И я считаю, что это безответственно. Я часто спрашивал себя: смогут ли мои три дочери рассчитывать в будущем на такую же высокую степень свободы и самоопределения, как теперь? Будут ли они жить в мире? Скорее эти вопросы побудили меня написать книгу, чем неисполненные желания бывшего министра иностранных дел.

— Вы в драматических выражениях описали сегодняшнюю ситуацию в мире, сравниваете ее с 1989 и даже 1945 годами.

— Да, потому что старый Запад распался при нынешнем президенте США. Произошла решительная перемена по сравнению с последними 70 годами, когда мы могли положиться на США как на ведущую нацию. Мы наблюдаем сейчас борьбу за суверенитет Европы в совершенно изменившемся мире. Я вырос недалеко от бывшей границы между зонами (ФРГ и ГДР — прим. перев.). Союз с США был для меня чем-то само собой разумеющимся, так же как и уверенность в том, что тут мы в безопасности. Теперь этому пришел конец.

— Был ли в вашу бытность министром иностранных дел момент, когда вы подумали: США больше не являются надежным партнером?

— Были моменты, когда я думал: боже ты мой, что же происходит? Возьмем кризис между Саудовской Аравией и Катаром. Когда я разговаривал с тогдашним госсекретарем США Рексом Тиллерсоном (Rex Tillerson), то у меня было впечатление, что он видит ситуацию так же, как и мы, и пытается урегулировать ее. Но тут появляется Дональд Трамп, который говорит: «Мой госсекретарь не разделяет моего мнения, что нам надо усилить саудитов. Они заключили с нами миллиардные контракты по поставку вооружения».

— А когда Тиллерсон на саммите G7 заявил европейцам, что Украина — это их проблема, это не было еще одним таким моментом?

— Я был совершенно поражен. Сказал ему: ты же это не всерьез. Он ответил: я хотел только подготовить тебя к тому, что думает мой президент, он Украиной не интересуется. Но нечто положительное в этом все-таки есть: мы, европейцы, будем вынуждены взять ответственность за свою судьбу в собственные руки.

— Вы пишете, что опасность, исходящая сегодня от Германии, заключается не в доминировании в военной сфере, а в ничегонеделании. А вы к этому руку разве не приложили?

— Как активный политик ты всегда несешь какую-то долю ответственности. За прошедшие десятилетия мы привыкли к тому, что США отвечают за все неприятные вещи в мире. Сегодня Трамп критикует нас за то, что мы тратим слишком мало денег на военные нужды. Но правда заключается в том, что США сами хотели этого долгое время. Они опасались, что излишний рост военных возможностей Германии может привести к следующей мировой войне. Я как-то сказал Тиллерсону: не знаю, на что ты сейчас жалуешься. Вы же на протяжении 70 лет воспитывали из нас борцов за мир, а когда мы ими стали, то вы удивляетесь. Он рассмеялся.

— Но большинство немцев не хотят, чтобы Германия стала активнее на международной арене.

— Некоторые хотят, чтобы Германия стала чем-то вроде большой Швейцарии, но мы слишком велики и больше не может оставаться в стороне. Из-за бомбардировок режима Асада в Сирии вдруг у нашего порога появился миллион беженцев. Необходимы не только военные операции, но и меры по предотвращению кризисов, дипломатия, экономическое развитие. Германии нельзя из международного абстинента превращаться в великого геостратега. Я хотел бы, чтобы мы вновь вели стратегические дебаты — все равно, с каким результатом. Это важно для подготовки общественности к тому, что мир изменился.

— Какие дебаты вы имеете в виду?

— Прежде всего мы должны понять, что моральная твердолобость может быть такой же пагубной, как и аморальность. Политолог Герфрид Мюнклер говорит, что мы, немцы, довольствуемся тем, что удерживаем свою мораль на высоком уровне. Но было бы лучше признать, что у нас есть и интересы.

— То есть меньше морали, больше реальной политики?

— Не меньше морали. Но мы должны взвешивать интересы и ценности, а потом решать. Есть пример, где нам это удалось. Когда ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная на территории Российской Федерации, — прим. перев.) напало на езидов в горном районе Синджар, мы вопреки существующему законодательству решили поставить оружие курдской пешмерге, иначе езиды были бы истреблены. Вера в то, что с моральной точки зрения правильно не вмешиваться в мировую политику, может оказаться такой же ложной, как и слишком интенсивное вмешательство в нее. Всегда можно оказаться виноватым.

— Для этого Германии нужен хорошо функционирующий бундесвер. Почему вы не хотите подписываться под требованием НАТО, согласно которому Германия должна тратить на военные нужды 2% ВВП?

— Мы были бы рады, если бы бундесвер хотя бы нынешние средства расходовал разумно. Я понимаю, что США не хотят нести 70% расходов в НАТО. Но было бы неправильным решением каждый год тратить на бундесвер 80 миллиардов евро. Мы должны его лучше оснастить, я не против, если на это будет тратиться 1,5% ВВП, а оставшиеся 0,5% пойдут на европейские структуры.

— Главное требование, которое вы выдвигаете в своей книге, — это общеевропейская внешняя политика. Как она должна работать?

— Конечно, в долгосрочной перспективе внешнеполитические решения в ЕС должны приниматься на основе принципа большинства. Но пока мы от этого далеки. Сегодня речь идет не о том, чтобы менять структуры, а о практических делах. Это будет функционировать только в том случае, если главы государств и правительств важнейших стран Европы договорятся между собой. Нам понадобится фаза сильной межправительственной Европы.

— Эммануэль Макрон хочет основать европейскую интервенционную армию.

— Я бы его поддержал. Если, например, когда-нибудь в Ливии вновь удастся сформировать государственные структуры, то вооруженные боевики, которые сегодня содержат пыточные лагеря, добровольно не уйдут. Тут и понадобятся совместные действия европейцев.

— Вы критикуете Германию за то, что она во время кризиса с беженцами приняла много несогласованных решений, в том числе и сфере возобновляемой энергетики.

— В прошедшие годы Германия часто довольствовалась в Европе тем, что считала себя правой, например, во время кризиса евро. Мы не заметили, что наши соседи воспринимают нас как страну, верящую в свою благородную миссию, но не понимающую других вокруг себя и даже смотрящую на них сверху вниз. Пример тому — наша истерика по поводу соглашения о свободной торговле, которое хотели все, кроме немцев. Наш моральный импульс в политике по отношению к беженцам тоже был понят нашими соседями совершенно по-другому.

— Бывший премьер-министр Франции Мануэль Вальс (Manuel Valls) сказал вам в 2015 году: вы, немцы, хотите теперь руководить и нашей моралью?

— Да. Это меня удивило. Не то, что он не был согласен с нашей политикой, а то, с какой жесткостью он об этом заявил. Ему надоело морально оправдываться перед немцами за свою скорее ограничительную политику.

— Правительство, в которое вы входили, действовало неправильно?

— До сих пор я считаю моральный принцип, которым руководствовалась Ангела Меркель, не дав закрыть границы, правильным. И сейчас, по прошествии некоторого времени, я считаю, что альтернативы этому не было. Нам что, нужно было послать бундесвер на границу с Австрией? Конечно, нет. Тем не менее сегодня я спрашиваю себя, не должен ли я был тогда более критично подойти к этому вопросу, в достаточной ли мере мы согласовали все с другими европейскими странами. Тут мы сделали ошибку. Кроме того, мы недооценили все последствия массовой миграции в нашу страну.

— Вы описываете в своей книге, как в 2015 году однажды ночью вы с Ангелой Меркель вышли из здания ведомства федерального канцлера и она взяла с вас обещание.

— Она сказала мне дословно следующее: «Обещайте мне, господин Габриэль, что мы оба не будем строить заборов». Незадолго до этого мы прослушали доклады министра внутренних дел де Мезьера и шефа федеральной полиции Романа о том, как быстро все можно огородить. Помню, как она слушала эти доклады и качала головой. Тогда я подумал, что ее позиция не поверхностная, а идет из глубины души.

— Она была глубоко убеждена в своей правоте?

— Да. Я до сих пор высоко ценю ее за слова, сказанные той ночью. С моей точки зрения, они заслуживают высочайшего уважения. Хотя сейчас я знаю, что потом у нас возникли большие трудности. Честно говоря, позднее другие все же построили заборы и тем самым спасли нас, немцев, от еще большего наплыва беженцев. Сегодня моя душа испытывает весьма противоречивые чувства.

— Одна из важных тем вашей книги — отношения с Россией. Вы подчеркиваете, что к этой стране вы относитесь «позитивно предвзято». Что это значит?

— На долю украинцев, белорусов и русских выпали невероятные страдания во время Второй мировой войны. Мы перед ними в ответе. Но я знаю также, что было время, когда мы, немцы, дружили с Россией в ущерб Польше. Поэтому я считаю, что не должно быть особого немецкого пути в отношениях с Россией.

— Тогда нам придется поговорить и о «Северном потоке — 2». По нему, несмотря на сопротивление многих восточноевропейских стран и США, из России будет доставляться газ в Германию.

— Если это какое-то особое решение, то почему его не запрещает Европейская комиссия? Ответ прост. Потому что все происходит в соответствии с европейским правом. С моей точки зрения, нельзя нарушать право, чтобы наказать Россию, и, пока она придерживается европейских правил, немецкая экономика должна сама решать, у кого ей покупать газ.

© страница Nord Stream 2 Corp. в Twitter

Погрузка труб для строительства трубопровода "Северный поток-2"

— Не все, что легально, разумно с политической токи зрения. Многие восточные европейцы и американцы видят в этом газопроводе геополитический инструмент Кремля.

— Подумайте еще раз над тем, что вы только что сказали. Если критерием для наших действий будет «разумность», а не право, то так нам недалеко и до произвола. Договоры — вещь обязывающая. Мы упрекаем Владимира Путина в том, что его законы меняются в зависимости от политических потребностей. Нам так поступать нельзя.

— Будучи министром иностранных дел, вы сделали предложение, не согласованное с канцлером, — о постепенном ослаблении санкций против России после введения миротворческих сил ООН на восток Украины.

— Я еще тогда подчеркивал, что это мое личное представление, не имеющее отношения к официальной позиции правительства. Но я готов поспорить, что так оно и произойдет. Если Россия согласится на отвод тяжелого вооружения и на ввод миссии голубых касок, то логическим следствием этого будет снятие санкций.

— А разве снятие санкций не должно быть связано с восстановлением территориальной целостности Украины?

— Это должно быть нашей целью, но тот, кто хочет всего сразу, потерпит поражение.

— Но с вводом миссии голубых касок конфликт лишь заморозится.

— Но уже и это будет прогрессом, тогда хотя бы прекратиться стрельба, и можно будет начать восстановление региона. Разве будет лучше, если вместо этого мы будем говорить: «Мы хотим, чтобы ты приполз к нам на коленях и признался в том, что все делал не так»? Это как раз и будет той моральной твердолобостью, которую я имею в виду. Тогда вы сможете похлопать друг друга по плечу: показали, мол, свою силу. Но на Украине будут и дальше стрелять.

— Какую роль должна сыграть Германия в украинском конфликте?

— Если уж у Германии нет постоянного места в Совете безопасности ООН, то нашей задачей должно стать получение мандата на миссию голубых касок. Предложения об этом уже поступили от украинского президента Петра Порошенко и Путина. Что их различает, так это условия. И будет правильным вести о них переговоры

— Какого мнения вы о вашем преемнике Хайко Маасе (Heiko Maas) и его жестких словах в отношении России?

— Некорректно комментировать своего преемника. Я считал и считаю Хайко Мааса блестящим социал-демократическим политиком.

— Вы разделяете возмущение многих ваших однопартийцев по поводу того, что дело Маассена* было решено за счет СДПГ?

— Да, конечно. Самое драматичное состоит в том, что у населения создалось впечатление, будто в политике все крутится вокруг нее самой. Можно только пожелать, чтобы коалиция нашла в себе силы для нового старта.

— Оглядываясь назад, можно сказать, что создание Большой коалиции было ошибкой?

— Как тогда, так и сегодня главное — это стабильное правительство в Германии. Мы — самая большая экономика Европы. Если мы зашатаемся, то толчки пойдут по всему континенту. Если Большая коалиция не сумеет добиться того, чего от нее ожидают люди, а именно стабильности и дееспособности, то она потеряет право на существование. Ответ на этот вопрос должен быть получен в ближайшие недели.

— Господин Габриэль, благодарим вас за беседу.

*Ганс-Георг Маассен (Hans-Georg Maassen), глава Федеральной службы защиты конституции Германии, был смещен с занимаемой должности за сочувствие к представителям правых сил, устроивших недавно антимигрантские беспорядки в Хемнице. Маассен перейдет в министерство внутренних дел на пост статс-секретаря. Таким образом он не будет удален из системы государственной службы.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 26 сентября 2018 > № 2742753 Зигмар Габриэль


Германия. Россия > СМИ, ИТ > dw.de, 25 сентября 2018 > № 2790770 Дмитрий Глуховский

Deutsche Welle: Не считая биографических и публицистических вещей, "Текст" - твой первый роман о настоящем, о сегодняшней жизни в России. Что побудило взяться за него?

Дмитрий Глуховский: У меня со временем сложилось впечатление, что в какие бы фантазии я ни пускался по поводу будущего России и какие бы утопические метафоры ни использовал для описания российской реальности, реальность все равно фантастичней, отчаянней и абсурднее, чем самые удивительные мои фантазии. Столько написано у нас и про прошлое, нередко с желанием обелить его, и про будущее - чаще всего со страхом перед завтрашним днем! А вот про день сегодняшний каких-то ультрасовременных вещей, которые были бы про нас, про разговоры в троллейбусе, про газетные заголовки и про главные проблемы сегодняшнего дня, к сожалению, почти совсем нет. И я решил, что надо высказаться.

- Одна из немецких газет, рецензируя "Текст", написала, что автор разделывается, расправляется с политической системой Путина. Насколько сильна политическая составляющая в романе?

- На самом деле, как ни парадоксально, эта книга - наименее политизированная из всех моих книг. Я раньше очень активно использовал футуристическую метафорику для того, чтобы говорить о политической составляющей сегодняшнего дня. Например, в "Метро 2033" у меня люди никак не хотели двадцать лет спустя после Третьей мировой войны покидать бункер, в котором они сидели, все еще отказываясь верить в то, что война кончилась. Это, конечно, имело прямое отношение к ситуации в обществе вследствие присоединения Крыма, к уязвимости российского общества для милитаристической пропаганды, которая снова использовала язык холодной войны. Сейчас - как результат пропаганды - общество очень политизировано и политизировано в специфическом ключе, то есть для него создана какая-то совершенно иллюзорная картина мира, на которую оно должно отвлекаться от текущих, повседневных, бытовых, экономических проблем.

В "Тексте" политика идет фоном. Но в гораздо большей степени роман - об обществе, о людях, о том, в каком положении они сегодня оказались. Причем, даже не об отсутствии свободы, потому что, с моей точки зрения, определенные личные свободы у людей в России есть, отсутствуют только свободы политические.

Главная проблема сегодняшнего российского общества в другом. Это пренебрежение тех, кто относится к властной касте (здесь мы говорим и о политиках, и о чиновниках, и о силовиках, и о представителях провластной прессы, и о церкви провластной), ко всем остальным людям, совершенное их нежелание подчиняться законам морали. Люди, принадлежащие к этой правящей касте, настолько безнаказанны, настолько привилегированны, что не хотят вообще признавать наличие каких-либо сдерживающих факторов, отказываются верить в то, что есть добро и зло, истина и фальшь. Любой человек, который смотрит в России телевизор, читает газеты, видит и без моей помощи, что власть имущие лгут, что они воруют, что, будучи пойманы за руку, никогда даже не смущаются, что они готовы и убийство оправдать, если цель, по их мнению, оправдывает его.

А другая каста, вторая, низшая каста - это обычные, простые люди. Они совершенно бесправны. Гарантий каких-либо прав у них нет, даже права на жизнь, не говоря уже о праве на имущество. В любой момент по решению любой инстанции или по произволу конкретного чиновника, силовика у них могут отобрать всё. Человек может лишиться свободы и в некоторых, крайних, случаях даже жизни. И потом никто ничего не сможет доказать. А этим обычным людям циники навязывают представления о справедливости-несправедливости, добре и зле, о какой-то высшей миссии России. Это, наверное, и есть главная политическая составляющая книги, которая находит отражение в сюжете. По сюжету, напомню, парень из простой семьи, студент филфака, вступает в ночном клубе в конфликт с человеком, который работает в наркополиции. И оказывается наказан тем, что ему подбрасывают наркотики и отправляют на семь лет на зону - без возможности оправдаться.

- Какую роль в этом кастовом, социальном антагонизме играет Москва, точнее, противопоставление Москвы и всей остальной России? Москва выглядит как своеобразный антигерой или антигероиня романа...

- Москва - мой любимый город. Любить ее несложно. Москва - это самый богатый, самый жирный город России, самый ухоженный, самый обласканный, подкупаемый властью. Ведь революции, как известно, происходят в столицах, и, чтобы эти революции упредить, необходимо всячески задабривать жителей столицы. А остальная страна (разве что за исключением городов-миллионников, которые с некоторым опозданием тянутся за Москвой) застряла где-то в середине девяностых годов. Это страна бедная. Люди вынуждены брать кредиты под грабительские проценты, чтобы купить нужные вещи или просто протянуть от зарплаты до зарплаты, каких-то особенных перспектив они в жизни не видят. Я сам-то из Москвы, но моя мать - из-под Костромы, и у меня есть там немало родственников, которые являют собой наглядный пример того, как живут люди за пределами столицы.

- Значительная часть действия романа происходит в смартфоне. Это просто признак времени или что-то большее?

- Это прежде всего признак времени. Если писать о настоящем, то без смартфона никак нельзя было обойтись. Но есть еще одна важная вещь. Смартфон дает великолепную возможность для перевоплощения. Так центральный персонаж романа, завладев смартфоном человека, которого убил, постепенно занимает его место, становится им.

- А социальные сети? В одном из недавних немецких интервью ты сказал, что Facebook - это интеллигентская кухня 1970-80-х годов.

- Так оно и есть. Тут, правда, надо заметить, что социальные сети очень разные. Они очень расслоились. Если, скажем, "ВКонтакте" - это среда неформального общения, связанного с досугом, то Facebook действительно забронировал место интеллигентской кухни брежневских времен, где люди собираются, обсуждают политические, общественные, экономические проблемы... Именно там ведутся самые жаркие дискуссии. И большей частью за пределы Facebook они не выплескиваются, как не выплескивались и за пределы диссидентских, фрондерских кухонь сорок лет назад. Facebook остается, несмотря на политических провокаторов, троллей и так далее, островком свободы.

- Как воспринимают роман "Текст" российские читатели и зрители (по роману поставлен спектакль в Театре Ермоловой)?

- Из всех реакций, которые мне доводилось услышать, для меня наиболее лестной была оценка романа как совершенно реалистического. То, что там описано, воспринимается как абсолютно возможное. Нет ничего фантастического в том, что парень, который не может откупиться от милиции, следователей и прокуратуры, попадает по ложному обвинению за решетку, нет ничего невозможного в том, что он сидит в лагере семь лет, нет ничего невозможного в конфликте случайного человека с правоохранительной системой - и даже не с самой системой, а с какими-то ее случайными представителями. Мне было важно, чтобы все это было совершенно достоверно - и психологически, и фактологически. Это самое важное: никто не сомневается в реальности происходящего. Многие считают, что эта история случилась на самом деле.

Ефим Шуман

Германия. Россия > СМИ, ИТ > dw.de, 25 сентября 2018 > № 2790770 Дмитрий Глуховский


Украина. Германия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 сентября 2018 > № 2734189 Владимир Гройсман

Владимир Гройсман: Трубопровод «Северный поток — 2» означает полную зависимость от России (Frankfurter Allgemeine, Германия)

Премьер-министр Украины Владимир Гройсман рассуждает о войне с Россией, о проблеме с трубопроводом «Северный поток — 2», а также о своих еврейских родителях

Герхард Гнаук (Gerhard Gnauck), Frankfurter Allgemeine Zeitung, Германия

«Франкфуртер альгемайне»: Господин премьер-министр, в Азовском море, к востоку от полуострова Крым, Россия препятствует судоходству. Нервозность в этом регионе повышается. К чему все это может привести?

Владимир Гройсман: Это еще один элемент гибридной войны, которую Россия ведет не только против Украины, но и против всего демократического мира. Блокирование иностранных торговых судов, заходящих в наши порты, — это, по моему мнению, бандитизм. Это серьезный сигнал для всего мира, и миру следует дать на него серьезный ответ. Мы реагируем на это дипломатическими и правовыми методами, а также усилением нашей обороноспособности.

— Киев хочет прекратить действие российско-украинского основополагающего договора, заключенного в 1997 году.

— Да, он не будет продлен, а срок его действия заканчивается весной 2019 года. Чего стоит этот договор о «дружбе и сотрудничестве» после того, как Россия направила танки на нашу территорию? Я ничего не имею против русского народа. Я имею кое-что против российских генералов и российских убийц. Мы ведь не хотим разрушить Россию или сменить там режим. Мы лишь говорим: восстановите границы и позвольте нам жить в мире.

— Вы опасаетесь того, что запланированный газопровод «Северный поток — 2» исключит Украину из транзита природного газа. Поэтому Берлин хочет обязать российскую сторону сохранить и в будущем транзит природного газа через территорию Украины. Это реалистичный план?

— Что касается транзита через Украину, нет никаких гарантий того, что Россия выполнит свои обещания. Поэтому, на мой взгляд, Россия будет обманывать, чтобы реализовать свой проект. Мы очень признательны федеральному правительству и госпоже Меркель за их поддержку, за их твердую позицию в отношении той войны, которую Российская Федерация развязала против нас. Однако реализация проекта «Северный поток — 2» будет означать полную зависимость от России. В качестве альтернативы мы предлагаем нашим европейским партнерам совместно управлять нашими транзитными трубопроводами. Они надежны, а наши большие хранилища газа уникальны.

— Многие украинцы страдают от повышения цен. Международный валютный фонд (МВФ) как кредитор требует теперь от Киева повысить цены на газ. Разве это не порочный круг: МВФ требует, настроенное на проведение реформ правительство выполняет требование, а затем вы проигрываете на выборах?

— Ради сохранения стабильности нужно принимать и непопулярные решения. Что касается повышения цены на газ, то мы хотим решить этот вопрос до конца сентября. В 2005 году рост экономики на Украине составлял 12%, а государственный долг находился примерно на уровне 12 миллиардов долларов. Когда наша команда пришла к власти в 2014 году, мы обнаружили долг в размере 70 миллиардов. Нам нужно его обслуживать. Многие возможности проведения реформ были упущены. Теперь наша стратегия состоит в том, чтобы к 2020 году сократить соотношение долга к ВВП с 65% до 48%.

— А люди все еще поддерживают проведение болезненных реформ?

— Мы проводим реформы в условиях войны. Полная перезагрузка: децентрализация, реформа общества, образования, приватизации, энергетического сектора, армии и полиции, налоговой системы. А старая система продолжает оказывать сопротивление. Естественно, это не самое легкое время в нашей жизни. Однако во второй половине года рост экономики составил 3,6%. Инфляция сократилась до 8,9%. Инвестиции растут.

— Однако борьба с коррупцией ведется сегодня не так активно.

— Пока еще люди не почувствовали успехов при проведении реформ. Борьба с коррупцией — важное дело. Она создает свободное пространство для нашей экономики. Когда был подготовлен антикоррупционный суд, я ясно сказал: либо это решение будет принято, либо я ухожу в отставку. Нужен честный суд для того, чтобы правил закон. И это действует. То есть, мы еще не устали от реформ.

— Но ведь никто из высокопоставленных чиновников не был осужден.

— Независимые суды еще не осудили ни одного высокопоставленного чиновника и не назначили справедливое — я подчеркиваю, справедливое — наказание.

— Еще одна спорная тема с Россией: Украина с благословения православного Константинопольского патриарха хочет основать собственную православную церковь без нынешнего московского влияния.

— Это для нас как для народа и как для государства очень важно. Иметь собственную, независимую церковь — историческое решение для нашего народа, для 45 миллионов человек. И развитие идет в правильном направлении.

— Ваши отец и мать были евреями.

— И я тоже. Вы знаете эту шутку? Один человек говорит другому: «Вы, случайно, не еврей?» На что тот отвечает: «Да, я еврей. Но не случайно».

— Что вы чувствуете, когда за границей говорят, что ваше правительство пришло к власти в 2014 году в результате «фашистского путча»?

— Так говорят люди, которые имеют неправильное восприятие действительности.

— Вы на Украине сталкивались с антисемитизмом?

— Никогда. Украина — моя родина. Мои предки жили здесь с 1732 года. Здесь они воевали и трудились, здесь они родили и воспитали нас.

— А ваши родители сталкивались в советское время с антисемитизмом?

— Они мне рассказывали, что существовали ограничения на доступ к определенным рабочим местам. Но когда мне сегодня говорят, что украинцы — антисемиты, это просто смешно. Украинцы — добросердечные и отзывчивые люди. Мы такие. И поскольку многие наши поколения здесь жили, то это нас объединяет. Пара сумасшедших, желающих разделить людей по признаку расы, цвета или веры, есть везде, однако у нас их не больше, чем в любой другой европейской стране.

— Недавно были случаи нападений правых экстремистов на цыган.

— Совершившие это люди — преступники. К сожалению, нападения такого рода происходят сегодня во многих европейских странах. Преступники должны сидеть в тюрьме.

— В одном из самых известных фотодокументов, относящихся к Холокосту, запечатлен расстрел, а подпись такая: «Последний еврей Винницы». Вы родились в этом городе и до 2014 года были его мэром. Что пережила ваша семья до 1945 года?

— Моя семья пережила Голодомор и Холокост. От Голодомора (устроенный государством голод в южных частях Советского Союза — примечание редакции газеты «Франкфуртер альгемайне») пострадали мои родственники и родственники моей жены, у которых польские и украинские корни. Кроме того, мои родственники сидели в советских лагерях. Что касается Холокоста: мой прадед ушел на фронт в 1941 году. Когда он вернулся, он узнал, что его жена и трое детей расстреляны. А бабушку должны были расстрелять на краю ямы, где лежали уже многие убитые. В нее и еще в нескольких людей пули не попали, однако все они упали в эту яму. Ночью простые украинцы вытащили их оттуда и спрятали. Так она выжила.

— В Киеве в 1941 году произошло массовое убийство в Бабьем Яру. Как сегодня следует поминать его жертв?

— Я считаю очень важным помнить о всех этих трагедиях и быть бдительными — ради будущего. Киевские городские власти создали общественный совет, который на негосударственные средства создаст в Бабьем Яру мемориал. У нас в Киеве уже несколько лет существует мемориал в память о Голодоморе. В 2017 году я присутствовал на церемонии, посвященной началу работы по возведению второй части этого мемориала, которая должна быть готова в конце 2019 года. Речь идет о миллионах жертв, о миллионах детей. Организаторы этого голода хотели убить украинцев.

— Прежде всего в Польше и в Израиле очень критично реагируют на то, что националистические партизаны из УПА (организация, запрещенная в России, — прим. ред.), совершавшие преступления в отношении польского гражданского населения, сегодня провозглашены героями на Украине.

— У каждого государства — свои герои. Что касается этой темы, то было бы неправильно действовать с помощью запретов. Тогда были очень сложные времена. Однако жить нужно только для будущего — и не подчеркивать то, что разделяет. Свои решения я буду всегда основывать на следующих трех основных ценностях: сближение, взаимопонимание и — если что-то раньше произошло — взаимное прощение.

— Кстати о прощении — когда это произойдет в отношениях между Россией и Украиной?

— Политика должна искать решения на дипломатических путях. Но за столом переговоров должны сидеть люди, которые этого хотят. Если бы с российской стороны было желание закончить войну, это могло бы произойти в течение пяти минут.

— Как вы оцениваете миграционный кризис в Европе?

— Люди стали более мобильными. Они ищут те места, где они могут лучше жить. Поляки поехали в Великобританию. Украинцы — в Польшу. Наша задача состоит в том, чтобы вернуть украинцев назад. Кстати, заработная плата у нас уже растет. Другие страны многое испытали в прошлом, а у нас еще многое впереди. Наш президент недавно внес законопроект, на основании которого вступление в Евросоюз и НАТО будут закреплены в Конституции как стратегические цели.

Украина. Германия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 сентября 2018 > № 2734189 Владимир Гройсман


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 сентября 2018 > № 2752684 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на Германо-Российском форуме, Берлин, 14 сентября 2018 года

Уважаемый господин М.Платцек,

Дамы и господа, коллеги,

Я признателен за приглашение выступить перед столь авторитетной аудиторией. Высоко ценим конструктивное взаимодействие с Германо-Российским форумом, деятельность которого вносит значительный вклад в развитие двустороннего сотрудничества, в укрепление атмосферы дружбы, доверия, добрососедства между нашими народами.

Наш диалог с представителями германских общественно-политических, деловых кругов стал доброй традицией. В июле прошлого года встречались в Фонде им.Кербера. В феврале нынешнего года – на «полях» Мюнхенской конференции по вопросам политики и безопасности – с «капитанами» бизнеса России и Германии. В сегодняшней ситуации в европейских, да и в мировых делах такие дискуссии, ориентированные на укрепление взаимопонимания между россиянами и немцами, особенно востребованы. Они свидетельствуют об обоюдной заинтересованности в совместной конструктивной работе по поиску оптимальных решений накопившихся вопросов – как в двусторонней, так и в международной повестке дня.

Убежден, что сегодняшняя встреча не станет исключением. Ее тема, как только что сказал М.Платцек, – интеграционные процессы в Большой Евразии, перспективы построения общего экономического и гуманитарного пространства от Лиссабона до Владивостока. Актуальность этих вопросов трудно переоценить. Перспективы сопряжения потенциалов всех без исключения государств нашего континента во имя его мирного развития и процветания занимали умы многих выдающихся европейских политиков. В свое время, как вам известно, Президент Франции Ш.де Голль выдвинул идею Европы от Атлантики до Урала. Важность широкого партнерства с Россией в интересах формирования общеевропейской архитектуры безопасности и экономического сотрудничества неоднократно подчеркивали такие «еврогранды», как канцлеры Г.Коль и Г.Шредер, Президент Ж.Ширак. Хотел бы также напомнить, что о естественности такого общеконтинентального взаимодействия писали еще в 20-30-е гг. прошлого века первые идеологи евразийской интеграции – российские философы, географы и историки Н.С.Трубецкой, П.Н.Савицкий, Г.В.Вернадский. Они определяли потенциальную кооперацию на нашем общем огромном материке как «природный синтез» начал Востока и Запада, соединения их «цивилизационных кодов».

По окончании «холодной войны» исчезли все препятствия на пути взаимного сближения России и Евросоюза – двух ключевых экономических и геополитических игроков на континенте – во имя построения Большой Европы без разделительных линий. Мы, со своей стороны, делали максимум для того, чтобы российско-есовское партнерство стало действительно стратегическим. На решение этой задачи были нацелены наши многочисленные инициативы – от снятия барьеров для контактов между людьми до создания в перспективе единого энергетического комплекса. В 2008 г. выступили с предложением заключить Договор о европейской безопасности, который юридически кодифицировал бы соответствующие политические обязательства каждого государства о неукреплении своей безопасности за счет других. Последовательное осуществление этих идей могло бы стать важным подспорьем в деле создания общего экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана.

Символично, что здесь, в берлинской гостинице «Адлон», Президент России В.В.Путин, выступая в ноябре 2010 г. на четвертом ежегодном экономическом форуме руководителей и топ-менеджеров ведущих германских компаний, выразил убеждение в неизбежности сближения России и Европы, если все мы хотим сохраниться как цивилизация, быть успешными и конкурентоспособными. Этот тезис, на наш взгляд, не только сохраняет свою силу, но буквально с каждым днем становится все более актуальным.

К сожалению, не все в Европе поддерживают настрой на расширение взаимодействия с нашей страной. Понимаем, что здесь существуют различные точки зрения, и не всегда прагматизм берет верх. Иногда срабатывают не изжитые исторические фобии. Россию представляют как некую угрозу европейской безмятежности и образу жизни. Но угрозой она, конечно же, не является. Нередко сталкиваемся с попытками учить нас тому, как обустроить собственный дом: как будто непонятно, что менторский тон в любом диалоге, а, тем более, с Россией, идеологизация отношений – бессмысленны и контрпродуктивны.

Говорю о сегодняшней ситуации в нашем большом европейском доме с искренним сожалением. Убежден, что на базовом, содержательном уровне России и Евросоюзу предопределено сотрудничать друг с другом. Последнее десятилетие стало во многом временем упущенных возможностей. Приведу лишь несколько примеров. Мы могли бы, как только что сказал М.Платцек, отменить визовые формальности, но тема была искусственно «замотана» по политическим мотивам брюссельской бюрократией. Мы могли бы радикально укрепить торгово-экономические связи, но Брюссель начал возводить препятствия на пути основных товаров российского экспорта. В числе таких препятствий – «Третий энергопакет», направленный, будем называть вещи своими именами, на создание проблем для ПАО «Газпром» на европейском энергетическом рынке. И это несмотря на то, что наша страна всегда была надежным поставщиком углеводородов в Европу.

В рамках программы «Восточное партнерство» была затеяна игра даже не с «нулевой», а с «отрицательной суммой» в виде попыток поставить государства постсоветского пространства перед ложным выбором «либо с нами, либо против нас». Кульминацией курса на сдерживание России стал поддержанный рядом западных государств антиконституционный переворот на Украине. К власти там пришли национал-радикалы, которые разорвали Соглашение об урегулировании кризиса, подписанное в феврале 2014 г. и гарантами которого от имени ЕС выступили Германия, Франция и Польша. При этом ни Берлин, ни Варшава, ни Париж даже не пытались что-то сказать по поводу такого отношения путчистов к европейскому посредничеству.

Также удивило, с какой поспешностью в Евросоюзе – по прямой указке Вашингтона – решились обрушить проверенное временем сотрудничество с Россией, добровольно согласились нести многомиллиардные убытки из-за санкций. Парадокс, но американцы потерь не несли и не несут.

А ведь украинский кризис можно было предотвратить. Напомню, ЕС стремился втянуть Украину в свою орбиту путем заключения с ней Соглашения об ассоциации, которое неизбежно вело бы к выходу Украины из зоны свободной торговли СНГ и как результат – к разрыву кооперационных связей Киева с Москвой. Вместо того, чтобы упорно двигаться по этому деструктивному сценарию, мы предлагали договориться об устраивающих все три стороны – Евросоюз, Украину и Россию – параметрах гармонизации интеграционных процессов, которые бы учитывали как нормы ЕС, так и уже существовавшие обязательства Киева в рамках СНГ и двусторонних отношений с Москвой. Однако все наши предложения российской стороны о трехсторонних переговорах в 2013 г. и начале 2014 г. безапелляционно отклонялись Брюсселем. И если выражение «извлекать опыт из ошибок прошлого» имеет какой-то смысл, то это, на наш взгляд, как раз тот случай, когда всем нам не помешало бы оглянуться назад и сделать выводы на будущее, в том числе в контексте обсуждения тех вопросов, которые вынесены на повестку дня сегодняшней встречи.

Кстати, в этом плане стоит поторопиться, ведь мировой геополитический ландшафт продолжает стремительно меняться и становится все более конкурентным. Наращивают свой потенциал новые центры экономической мощи, прежде всего в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Становление полицентричного мироустройства делает не работающими старые схемы, основанные на принципе «ведущий – ведомый». Востребованы нестандартные, новаторские идеи.

Если взглянуть на вещи беспристрастно, то, по-моему, Евросоюзу стоило бы серьезно оценить то, какие плюсы его собственным интересам могло бы принести создание принципиально новой модели экономического сотрудничества в Евразии, основанной на взаимодополняемости национальных стратегий роста и сложении потенциалов многосторонних экономических проектов.

Со своей стороны, мы приступили к формированию условий для движения в этом направлении. Совместно с партнерами по Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС), который действует на принципах ВТО, мы создали единые рынки товаров и услуг, обеспечиваем условия для свободного движения капитала и рабочей силы, укрепляем внешние контакты ЕАЭС. В частности, действует зона свободной торговли с Вьетнамом, ведутся переговоры о заключении аналогичных соглашений с Израилем, Сербией, Сингапуром, другими странами АСЕАН. В скором времени они начнутся с Египтом и Индией. Подписано временное соглашение с Ираном. Всего от различных стран и объединений поступило около 50 предложений об установлении партнерских отношений с Союзом.

Особое значение имеет начавшаяся работа по сопряжению интеграции в рамках ЕАЭС с китайской инициативой «Один пояс, один путь» (ОПОП). В мае подписано соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве между ЕАЭС и КНР. В планах – «стыковка» инфраструктурных проектов в рамках ЕАЭС и ОПОП с Северным морским путем. Все это создает предпосылки для продвижения по пути реализации инициативы Президента России В.В.Путина по строительству Большого евразийского партнерства – максимально свободного пространства широкой экономической кооперации с участием стран ЕАЭС, ШОС, АСЕАН.

Рассчитываем на подключение к этим усилиям и Европейского союза – тогда идеи единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока обретут практическое воплощение.

Мы ценим, что многие германские политики проявляют интерес к такой совместной работе. М.Платцек только что упомянул, что вопросы создания единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока включены в коалиционный договор нынешнего Правительства ФРГ. Данная тематика регулярно обсуждается в ходе различных российско-германских контактов, в том числе на высшем уровне. Главное, чтобы намерения трансформировались в конкретные шаги.

Разумеется, осуществление масштабных планов невозможно без общего оздоровления российско-есовских отношений, которые во многом остаются заложником украинского кризиса, а сам кризис остается таковым в решающей степени из-за линии нынешних киевских властей, которые тормозят выполнение Минских договоренностей, которые являются безальтернативным решением нынешней ситуации в соседней с нами стране. Мы знаем, что в Европе растет число тех, кто осознает контрпродуктивность конфронтационного курса в отношении России, кто стремится проводить прагматичную политику и не желает, чтобы ими манипулировали в ущерб их же собственным законным интересам.

Думаю, надо сделать правильные выводы и начать работу по ремонту общеевропейского дома, по созданию общего пространства мира, безопасности и экономического сотрудничества, где учитывались бы интересы всех стран – как входящих, так и не входящих в различные интеграционные объединения. Очень многое здесь будет зависеть от состояния отношений между Россией и Германией – двух крупнейших европейских держав. История знает немало примеров, когда конструктивное российско-германское взаимодействие оказывало благотворное влияние на общую ситуацию в Европе.

В этой связи показательно, что даже в нынешних условиях сотрудничество между нашими государствами продолжает развиваться в различных областях – от экономики до культуры. Наглядное свидетельство – мой визит в Берлин по приглашению Министра иностранных дел ФРГ Х.Мааса, приуроченное к церемонии закрытия «перекрестного» Года региональных и муниципальных партнерств. Вижу в этом хорошее подспорье для постепенного восстановления взаимного доверия, столь необходимого для Европы, мира в целом.

На этом хотел бы остановиться. Готов ответить на ваши вопросы.

Вопрос: Вы только что сказали, что «ремонт» общеевропейского дома стоит на повестке дня. Каковы Ваши существенные предложения? Как можно взяться за этот «капитальный ремонт»? Что нужно ещё помимо того, что уже делается сегодня? Чего нам недостает?

С.В.Лавров: Откровенно говоря, я не знаю, что «уже делается сегодня». Для того, чтобы браться за «ремонт» общеевропейского дома, надо начать разговаривать. У нас оборваны практически все каналы диалога между Россией и Европейским союзом, между Россией и НАТО. Всё практическое сотрудничество с Североатлантическим альянсом закрыто по его инициативе. Из более чем 20 отраслевых диалогов с Европейским союзом не работает ни один. Нет, я, наверное, погорячился – есть контакты по линии миграционного диалога, который столь важен для Германии и Европейского Союза. По-моему, функционирует ещё один или два. Энергодиалог не возобновлён в том формате, в котором он существовал. Есть спорадические контакты между заместителем Председателя Комиссии ЕС М.Шефчовичем и Министром энергетики Российской Федерации А.В.Новаком. Иногда они встречаются вдвоем, иногда втроем с Министром энергетики Украины И.С.Насаликом, если обсуждение касается вопросов, связанных с ролью Украины в энергетическом сотрудничестве между Российской Федерацией и Европейским союзом.

Я уже не помню, когда мы с Верховным представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности Ф.Могерини проводили Постоянный совет партнерства, который, в соответствии с до сих пор действующим соглашением «О партнерстве и сотрудничестве между Россией и Европейским союзом», призван делать обзор всех без исключения направлений взаимодействия между Россией и ЕС. С Ф.Могерини мы встречаемся спорадически на полях международных форумов, и ее интересуют исключительно международные вопросы, прежде всего Сирия и Украина. Пожалуй, больше каких-то серьезных дискуссий у нас не было. А вот сесть и разобраться, где находятся наши отношения с Евросоюзом в целом, у нас пока не получается. Саммиты не проводятся уже с 2013 г., не функционирует уже упомянутый мной Постоянный совет партнерства, подавляющее большинство отраслевых диалогов также заморожено.

Если мы не начнем нормально сотрудничать через встречи, обсуждения любых вопросов и озабоченностей, которые у есть сторон, то, я думаю, что мы не сдвинемся с нынешнего места. Один пример, который является очень показательным: мы до сих пор не можем обмениваться информацией, касающейся передвижения по всему миру, в том числе по нашему общему пространству, т.н. иностранных террористов-боевиков, потому что Евросоюз не проявляет заинтересованности или активности в том, чтобы довести до конца работу по заключению соглашений между Российской Федерацией и Европолом, а также между Россией и Евроюстом. Без таких соглашений нельзя обмениваться персональными данными в соответствии с законами Российской Федерации и ЕС. Вот пример, когда острейшая проблема, вызов, угроза, общая для всех нас, не является предметом нашего специального внимания. Так что надо садиться и начинать разговаривать. Мы к этому готовы.

Вопрос: Есть ли в этой связи особые ожидания в отношении Правительства ФРГ?

С.В.Лавров: Мы знаем о той роли, которую Германия играет в ЕС, Европе, в мировой политике. Наверное, от позиции ФРГ зависит немало. Будем только приветствовать, если Берлин проявит инициативу в том, чтобы без каких-либо предварительных условий, но и особых ожиданий на данном этапе, просто начать предметный разговор по всем вопросам, отягощающим российско-европейскую повестку дня.

Вопрос: У нас были причины и проблемы, а также их нерешение, обусловленное недоверием, которое на лицо в Западной Европе и Германии по отношению к России. Мы действительно не знаем, относится ли Россия к нам хорошо. Гибридная война, киберистории и те моменты, о которых еще говорят. Что там вообще происходит? Про Крым я вообще говорить не хочу. Я считаю, что нам необходимы меры, которые сформировали бы доверие. Каким образом могли бы выглядеть такие меры?

С.В.Лавров: Напрасно Вы не хотите говорить про Крым, потому что, по-моему, это заслуживает обсуждения. Мы готовы отвечать на все ваши вопросы. То, что Вы сказали об отсутствии возможности знать, что происходит в России, – наверное, результат отсутствия между нами нормального диалога, который не обуславливался бы требованием, чтобы сначала Россия призналась во всех смертных грехах, причем без наличия каких-либо конкретных фактов нашей противоправной деятельности, а потом уже можно будет с Россией разговаривать.

Вы упомянули кибербезопасность, вмешательство в выборы. Мы внимательно следим за тем, как нашу политику и действия оценивают за рубежом. Видим ту вакханалию, которая сейчас наблюдается в США по поводу того, что якобы все беды американской политической системы связаны с российским вмешательством. Спецпрокурор Р.Мюллер работает уже больше года. Сотни людей были опрошены в рамках слушаний в Конгрессе США, ФБР проводит свои расследования. При таком количестве опрошенных подозреваемых и свидетелей очень трудно что-нибудь утаить. Американская система славится тем, что утечки в ней случаются мгновенно. Не приводится ни единого конкретного факта. Просто голословные обвинения в том, что некто из Санкт-Петербурга взломал сайт того или иного государственного учреждения США.

Был скандал вокруг П.Манафорта, который работал в избирательном штабе Президента США Д.Трампа. Его обвиняли в том, что он является чуть ли не ключевым человеком, обеспечивавшим заговор между Д.Трампом и Российской Федерацией. Далее начался судебный процесс, все обвинения, кроме одного или двух, были отброшены. Ни одно из них не было связано с Россией. Кстати, главное обвинение о том, чтобы он выполнял функции иностранного агента, не зарегистрировавшись таковым, связано с его работой на украинское Правительство. Об этом никто не говорит. В СМИ может «проскользнуло» одно упоминание, и все.

Мы предлагаем американской стороне все-таки возобновить работу двусторонней группы по кибербезопасности. Такая группа существовала в 2013 году. После того, как американцы вслед за государственным переворотом на Украине, который они поддержали, разорвали многие каналы общения, она не функционировала. В прошлом году мы постарались возобновить этот процесс. В марте этого года в Женеве должна была состояться соответствующая солидная встреча с участием с обеих сторон межведомственных делегаций, представителей дипломатических ведомств, служб безопасности и разведки. Наша делегация прибыла в Женеву, где эта встреча была согласована, только для того, чтобы на аэродроме услышать новость об отказе американцев ее проводить. Опять кто-то где-то сказал, что появился вирус «Нот Петя», они взяли, развернулись и уехали. Летом этого года на соответствующих мероприятиях ОБСЕ американские эксперты подходили к нам, говорили, что давайте возобновлять контакты. Мы согласились, но пока таких контактов не происходит.

На встрече Президента Российской Федерации В.В.Путина и Президента США Д.Трампа в Хельсинки мы вновь эту тему заострили. Президент США Д.Трамп сказал, что это правильный подход. Такой же разговор был за год до этого «на полях» саммита «Большой двадцатки», где мы тоже договорились возобновить работу по кибербезопасности. Но в Администрации Д.Трампа и соответствующих ведомствах, которые отвечают за данное направление, эта инициатива поддержки не нашла. В Конгрессе США Президента Д.Трампа даже обвинили в том, что он готов согласиться разговаривать с русскими по вопросу, который является доказательством вредоносного вмешательства России в американские дела. Если подходить таким образом, то далеко не уедешь.

Здесь у нас возникает такая же тема. Кибербезопасность стоит на повестке дня наших отношений с Германией, и на март этого года была намечена первая встреча Рабочей группы по кибербезопасности, которая была отложена по просьбе германской стороны.

Вы сказали, что причина отсутствия нормального диалога – это недоверие к России. Но без диалога Вы не развеете свои сомнения и недоверие не сможет быть устранено. Я упоминал сегодня про государственный переворот на Украине в феврале 2014 г., когда в результате посредничества ЕС было заключено соглашение между тогдашним Президентом Украины В.Ф.Януковичем и оппозицией, в том числе той, которая сейчас представлена в руководстве Украины. Соглашение было засвидетельствовано Германией, Францией и Польшей, которые выступили гарантами его исполнения. На утро, после его подписания оно было разорвано, произошел государственный переворот, и вместо создания правительства народного единства, как гласил п.1 этого Соглашения, путчисты объявили о создании Правительства победителей. Это немного другая психология. Я не думаю, что русскоязычное население Украины обрадовалось первому акту этого нового руководства в Киеве. Этим первым актом была отмена закона, который гарантировал права русского языка и языков других меньшинств. Через день после этого путча один из лидеров-радикалов, Д.А.Ярош, возглавлявший экстремистскую неонацистскую организацию «Правый сектор», публично пригрозил всем русским в Крыму, что он их оттуда будет выгонять, потому что русский никогда не будет понимать украинца, чтить украинских героев (он имел в виду Р.И.Шухевича, С.А.Бандеру и прочих приспешников-нацистов). Поэтому русский должен быть изгнан из Крыма. Я думаю, что этот сигнал, полученный жителями Крыма, сыграл немалую роль в тех действиях, которые они потом предприняли, проведя референдум. К тому же, что за этими его угрозами последовали направление боевиков на т.н. «поездах дружбы» в Крым, попытка захвата Верховного совета Крыма.

Говоря про доверие, мы, естественно, обратились к нашим германским и французским коллегам с тем, чтобы поинтересоваться, как они относятся к тому, что их посредничество, зафиксированное на бумаге, просто было проигнорировано. Более того, оппозиция поступила ровно наоборот по сравнению с тем, под чем она подписалась. Ни в Берлине, ни в Париже никто нам ничего ответить не смог. Кстати, в пользу заключения того Соглашения в феврале 2014 г. выступал президент США Б.Обама, он специально звонил Президенту Российской Федерации В.В.Путину и просил его не настраивать президента Украины В.Ф.Януковича против подписания такого документа. Мы не настраивали. Сказали, что, если есть договоренность между властью и оппозицией, то, конечно, мы будем только приветствовать ее подписание. Президент США Б.Обама после того, что произошло, даже не пытался как-то объяснить, почему США, которые так настойчиво поддерживали подписание Соглашения, не просто смирились с его разрывом, а активнейшим образом поддерживали власти, которые пришли в Киев путем вооруженного государственного переворота. Поскольку все это связано с Крымом, давайте думать, как не упираться в те или иные оценки событий, а разбираться, почему так произошло. Опять же, делать это не для того, чтобы выставлять друг другу какие-то претензии, а чтобы на этих ошибках учиться и делать выводы. Мы только «за».

Насчет гибридных войн. То, что происходит на Западе, где формируется политика в отношении России, это абсолютно подходит под понятие «гибридная война». Есть прямые военные действия, когда на наших границах, вопреки всем дававшимся заверениям, растет военное присутствие инфраструктуры НАТО, развертываются новые боевые подразделения, ударные вооружения. В прессе идет шельмование России по любому поводу и неправительственные организации, которые функционируют в Российской Федерации и других странах, активнейшим образом используются для вмешательства в наши внутренние дела. Есть десятки неправительственных организаций, которые работают в России и получают гранты из-за границы. Мы не запрещаем их работу, но просим тех, кто функционирует на зарубежные деньги, сообщать об этом и регистрироваться в качестве иностранных агентов. Это ровно то, что делают американцы.

Например, насчет вмешательства во внутренние дела и гибридные войны. Летом 2015 г. США был принят закон «О поддержке стабильности и демократии на Украине», частью которого является обязательство Государственного департамента работать на продвижение демократии в России как напрямую, так и используя неправительственные организации. На эти цели выделяется 20 млн.долл.США в год. Это записано в законе, который не является секретным документом. Я хочу себе представить, если бы что-то похожее в отношении американских общественных организаций было принято в российском Парламенте, то какая была бы реакция и истерика за океаном.

Давайте все сопоставлять и не будем претендовать на то, что именно свой образ жизни и подход к международным делам является единственно верным. Только компромиссы помогут находить решение всех самых злободневных проблем, но для этого нужен диалог. Я рад, что сегодня мы стараемся его завязать.

Вопрос: Вы использовали хорошее понятие, чтобы вернуться к теме Украины и неразрешённого конфликте на Донбассе. Там тоже наблюдается большая гуманитарная проблема. Её решение было зафиксировано на бумаге, однако оно не реализуется, и это всё усложняет. Вы сказали об упущениях Украины в этой связи. Имеете ли Вы представление о российском подходе, чтобы обеспечить мир в этой стране, регионе?

С.В.Лавров: Имею представление о подходе, но он не новый и называется «Минские договорённости» – документ, который явился результатом 17-часовых (без перерыва) переговоров с участием президентов России, Франции, Украины, канцлера Германии и одобрен единогласно резолюцией СБ ООН. В нём действительно много внимания уделяется вопросам, от которых зависит состояние населения, решение гуманитарных проблем, в частности, записано обязательство киевских властей обеспечивать восстановление экономических связей, возобновление банковских услуг, от которых были отрезаны жители Донбассы. Однако вместо этого, как вы знаете (надеюсь, вы следите за украинской тематикой), Киевом уже достаточно давно была объявлена полная экономическая, торговая, транспортная блокада этих территорий. Пропускной режим в большинстве случаев по сути запретительный. Пенсии выплачиваются, как у нас говорят, «с грехом пополам». Что касается банковских услуг, то в рамках «нормандского формата» руководители Германии и Франции обязались наладить мобильные банковские услуги, но у них этого так пока и не получилось.

Уже много лет украинское правительство не сотрудничает ни с Берлином, ни с Парижем с тем, чтобы решались проблемы простых людей, оказавшихся в зоне конфликта. Там, как вы знаете, проходит операция объединённых сил, причём её на своей территории проводят Вооружённые силы Украины. До этого была антитеррористическая операция. Людей, которые отказались признать государственный переворот, назвали террористами. Но если вы просто освежите в памяти факты, то поймёте, что эти люди ни на кого не нападали. Когда произошёл путч, когда они увидели политические и философские установки новой власти, прежде всего антироссийские – против русского языка, культуры, Церкви, они попросили оставить их в покое, сказав, что хотят понять, что происходит в Киеве, а пока будут жить сами по себе. Они же ни на кого не нападали. Напали на них, объявив их террористами.

Это маленькая часть того, что можно вспоминать и обсуждать касательно генезиса украинского кризиса. Однако самое главное – Минские договорённости. Их нужно выполнять при полном уважении ключевых пунктов: во многих параметрах этого небольшого документа прямо говорится о необходимости Киеву не только консультироваться с Донецком и Луганском, но и согласовывать с ними все ключевые вопросы, включая конституционную реформу, особый статус Донбасса, амнистию, проведение выборов. Ничего из этого Киев делать не собирается. Он постоянно создаёт искусственное напряжение на линии соприкосновения, обманывает своих партнёров по «нормандскому формату» хотя бы в том, что не соглашается на разведение сил и средств в одном из населённых пунктов (в уже всем известной Станице Луганская), а в два других пункта, где состоялось такое разведение, украинские военные вернулись «тихой сапой». Об этом знает мониторинговая миссия ОБСЕ, об этом говорится в её докладах. Это, конечно, вопиющий пример нежелания Киева под всякими искусственными предлогами зафиксировать на бумаге т.н. «формулу Ф.–В.Штайнмайера» – вашего уважаемого Президента, моего коллеги, когда он работал Министром иностранных дел.

Ещё в октябре 2015 г. в Париже, когда руководителями стран «нормандской четвёрки» рассматривался вопрос о том, как проводить выборы, потому что в Минских договорённостях было записано, что сначала должен быть принят и введён в действие закон об особом статусе этих территорий (а закон готов, его содержание согласовано, только он не вступает в силу), Президент П.А.Порошенко спросил, как он может ввести закон об особом статусе, если не знает, кого изберут на этих выборах. Подтекст был такой: если изберут тех, кто подходит, тогда, может быть, и особый статус будет не нужен. Поэтому, сказал он, сначала выборы, потом статус. Тогда Ф.–В.Штайнмайер, будучи Министром иностранных дел, предложил компромисс: закон вступает в действие в предварительном плане в день выборов после закрытия избирательных участков, а в полную силу и на постоянной основе он вступает в действие в день, когда ОБСЕ распространит свой итоговый доклад по наблюдению за выборами. Обычно это занимает пару месяцев. Все согласились, и это стало называться «формулой Ф.-В.Штайнмайера». Когда через год в октябре 2016 г. нормандские лидеры собрались уже здесь, в Берлине, Президент России В.В.Путин напомнил своим коллегам, что договорённость в Париже была достигнута, но эксперты и министры иностранных дел ни в «нормандском формате» , ни в Контактной группе не смогли положить её на бумагу, закрепить и двигаться дальше, потому что этому противится украинское правительство. Президент П.А.Порошенко сказал, что «формула Ф.–В.Штайнмайера» предполагает, что закон вступает в силу на постоянной основе в день выхода итогового доклада ОБСЕ по наблюдению за выборами, но что если вдруг в этом докладе будет сказано, что выборы были нечестными и несправедливыми? Потребовался год, чтобы приготовить такой аргумент. Президент России В.В.Путин тут же ответил, что это и имелось в виду, и предложил так и записать: что закон вступает в силу на постоянной основе в день выхода доклада ОБСЕ, если в этом докладе выборы будут признаны свободными и справедливыми.

Это был октябрь 2016 г., Берлин, скоро исполнится вторая годовщина этой договорённости. Украинское правительство категорически не хочет класть на бумагу этот документ. Позавчера была очередная телефонная беседа представителей лидеров «нормандской четвёрки» (помощники общались по телефону), новая попытка французского и германского представителей всё-таки согласовать фиксацию «формулы Ф.-В.Штайнмайера» на бумаге натолкнулась на сопротивление украинского представителя. Могу долго говорить на эту тему, поэтому давайте перейдём к чему-нибудь другому.

Кстати, что касается Крыма, я не ухожу от этой темы. В большинстве стран Евросоюза, включая Германию, действует дискриминационное правило, в соответствии с которым шенгенские визы не ставятся в паспорта тех людей, которые получили их в Крыму после марта 2014 г. Если посмотреть все конвенции о правах человеках, обязательства касательно свободы передвижения, принятые в ОБСЕ, СЕ, то это прямое нарушение гуманитарных обязательств теми, кто вводит такую дискриминацию.

Я был при одном разговоре, где вопрос был очень интересно поставлен: если принять, что референдум в Крыму действительно отразил реальное волеизъявление населения, тогда, значит, что, не выдавая визы крымчанам, их наказывают за политические убеждения. Если же, с другой стороны, взять за основу вариант, который продвигают наши западные коллеги, что это была «аннексия», то и здесь получается, что те, кто живёт в Крыму, гражданские люди, совсем ни при чём. Их «аннексировал» снаружи «агрессор», «напав» на них. А люди-то почему страдают? Какую логику ни возьми, здесь нет объяснений позиции европейцев, которые не выдают визы обладателям выданных в Крыму паспортов. Это если мы заботимся о гуманитарных вещах.

Вопрос: Ваша страна интенсивно работает по военной линии в Сирии. В Европе и ФРГ наблюдается миграция в связи с событиями в этой стране. Что делает Россия, ваша дипломатия для того, чтобы предотвратить обострение в Идлибе, где ожидается использование химического оружия? Там находится один миллион детей, три миллиона человек, среди которых боевики и те люди, которых мы называем террористами. Изгнание трёх миллионов человек не может быть ценой борьбы с ними.

Мы слышим предложения России по восстановлению Сирии, в котором могла бы участвовать Германия. Нас радует, что Россия готова работать в этом регионе. Как конкретно Вы себе представляете восстановление Сирии с европейским участием по завершении политического процесса?

С.В.Лавров: Давайте по порядку. Мы помогаем сирийскому Правительству силами наших ВКС. У нас есть контингент советников «на земле», который помогает сирийской армии группироваться более эффективно для борьбы с терроризмом. Успехи в этом направлении очевидны. Подавляющая часть сирийской территории очищена от ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры» и тех, кто к ним примкнул.

Не мы одни находимся в Сирии со своими вооружёнными силами, военизированными подразделениями, военными советниками и спецназом. Там есть страны, которые в отличие от нас не были приглашены в САР её законным Правительством и поэтому их присутствие там противоправно. Однако, будучи не идеологически мотивированными, а прагматиками, мы понимаем, что это реальность и она должна побудить всех внешних игроков, которые присутствуют в Сирии договариваться в интересах сирийского народа, устранения всех угроз сирийскому государству и строгого выполнения резолюции 2254 СБ ООН, согласно которой только сам сирийский народ может определить будущее своей страны через разработку Конституции и проведения на её основе выборов под надзором ООН.

Мы, Россия, Турция и Иран, работаем в «астанинском формате». Совсем недавно был саммит. Работаем также по двусторонним каналам с иорданцами, израильтянами и американцами. Между военными есть линии связи, которые помогают избегать непреднамеренных инцидентов и могут быть использованы, когда необходимо решить сущностные вопросы, а не только рассматривать деконфликтинг.

Миграция – серьёзная проблема. Нас она затронула в самой малой степени, в несравнимом масштабе. Мы понимаем, насколько это серьёзно для многих стран ЕС в социально-экономическом и мировоззренческом плане. Полагаемся на мудрость Европы. Уверен, что усилия по поиску общеприемлемых решений будут продолжаться.

Напомню, что главный миграционный штормовой вал был поднят агрессией против Ливии, когда натовские страны бомбили в нарушение резолюции СБ ООН Ливийскую Арабскую Джамахирию и помогали тем, кто устроил охоту за лидером страны М.Каддафи. В итоге помогли зверски его уничтожить под восторженные возгласы наблюдателей, которые смотрели это всё в режиме онлайн по телевизору в Белом доме в Вашингтоне. Именно тогда поднялась волна миграции. Ливия превратилась в чёрную дыру, через которую в Африку южнее Сахары пошли потоки террористов, экстремистов и оружия. Обратно на север, в Европу через неё же потекли миллионы беженцев.

Вспоминаю случай, когда вскоре после того, как Ливию привели в то состояние, в котором она остаётся до сих пор, и никто не знает, как из него выходить, во второй половине 2011 г. бывший министр иностранных дел Франции Л.Фабиус обратился ко мне и попросил поддержать Францию в СБ ООН по вопросу пресечения тех угроз, которые хлынули в Республику Мали. Там был французский контингент, и они хотели получить добро СБ ООН для использования этого контингента в целях пресечения вылазок террористов, которые пришли из Ливии. Я ответил, что борьба с террором – предмет, который даже не стоит обсуждать, и мы поддержим любые решения, которые будут способствовать этой борьбе. Однако я напомнил коллеге, что те террористы, с которыми они собрались бороться в Мали – те же самые люди, которых они вооружали в Ливии, чтобы свергнуть режим М.Каддафи. Причём вооружали вопреки резолюции СБ ООН, которая вводила полное эмбарго на поставки вооружения в Ливию. Французские военные публично говорили, что помогают оппозиции, несущей Ливии демократию.

Что касается ситуации в Идлибе, то это единственный оставшийся значимый очаг террористов, которые используют свою излюбленную тактику, выставляя гражданских лиц в качестве живого щита. Они подмяли под себя большинство вооружённой оппозиции и регулярно пытаются наносить удары по подразделениям сирийской армии и нашей авиабазе Хмеймим, используя, в том числе, беспилотники. Десятки беспилотников взлетают из района Идлиба (один раз беспилотник даже смог сбросить взрывчатые вещества). С тех пор все беспилотники подавляются, уничтожаются – мы знаем, как с ними бороться. Поэтому, неправда, что в Идлибе люди просто засели, как в крепости и хотят перемирия. Они оттуда активно осуществляют боевые действия и используют ту подпитку, которую получают каким-то образом из-за рубежа.

Мы говорим с нашими турецкими коллегами, которые знают, что их территория порой используется нехорошими людьми для того, чтобы осложнять ситуации в Сирию. Они обеспечивают дополнительные меры контроля на границе. В том же Идлибе по договорённости, которой мы достигли, действует двенадцать наблюдательных пунктов, установленных Турцией. Это немного успокаивает ситуацию. Турция взяла на себя обязательства добиваться размежевания той вооружённой оппозиции, которая готова к диалогу с Правительством, от террористов, с тем, чтобы последние не подминали под себя вооружённые группы, не являющиеся экстремистскими, террористическими.

Необходимо иметь ввиду, что Идлиб – одна из четырёх зон деэскалации, которые были созданы в Сирии по решению стран астанинской «тройки». Одна из этих зон, на юге, была согласована Россией с США и Иорданией, а её параметры устраивали Израиль (это было очень важно, потому что Израиль опасался присутствия экстремистов на своих границах, недалеко от Голанских высот). Все три предыдущие зоны сейчас закрыты. Они были политически ликвидированы, потому что там удалось договориться о выходе боевиков и о том, чтобы оппозиционеры отмежевались от террористов. Эти оппозиционеры заключили локальные соглашения о перемирии с Правительством. Сейчас в этом районе всё спокойно, хотя там остаётся совершенно непонятна, созданная американцами в одностороннем порядке в районе Ат-Танфа, территория в 55 км радиусом, которую они взяли под свой контроль и на которой остаются игиловцы и другие террористы, чувствуя себя там вольготно и периодически совершая оттуда вылазки, в том числе, в район Пальмиры и Алеппо.

Идлиб. Надо понимать, о чём договаривались во всех случаях создания зон деэскалации. Там объявляется перемирие, которое (это чётко выделено) не распространяется на террористов. Оппозиционные группировки призываются к тому, чтобы отмежеваться от террористов и вступать в контакт с правительственными силами при нашем посредничестве, при посредничестве Турции или Ирана и договариваться о локальных примирениях. Безусловно, мы будем делать всё, что мы делаем и сейчас, в полной мере учитывая проблемы гражданского населения.

Помимо усилий по организации локальных договорённостей с теми или иными группами, которые находятся в идлибской зоне, создаётся гуманитарный коридор для тех, кто желает оттуда выйти, как мы делали в зоне на юге, в провинции Хомс, Восточной Гуте. Буквально на следующей неделе, в понедельник, состоится очередная встреча Президента России В.В.Путина и Президента Турции Р.Эрдогана. 7 сентября в Тегеране они обсуждали, как решать проблемы зоны Идлиба, чтобы минимизировать риски для гражданского населения. Сейчас между нами и турками идёт диалог по линии дипломатов и военных. В следующий понедельник президенты будут рассматривать эту ситуацию.

То, что сейчас выдаётся за начало наступления сирийских войск при российской поддержке, является недобросовестным представлением фактов. И сирийские войска, и мы реагируем только на вылазки из зоны Идлиба. Я уже упоминал, что порядка 50 беспилотников запускались в район нашей базы. Их очень трудно засекать обычными средствами противовоздушной обороны, многих из них сделаны из дерева и не видны на радарах, но у нас есть разведывательная информация о том, в каких районах зоны Идлиба собирают эти беспилотники из компонентов, которые проникают туда контрабандным путём. Как только мы получаем такую информацию, мы подавляем подобные подпольные фабрики, изготавливающие смертоносное оружие. Заверяю вас, что мы будем максимально аккуратно подходить к этим вопросам, создавать гуманитарные коридоры, поощрять т.н. локальные замирения, делать всё, чтобы не пострадало гражданское население. Мы не будем действовать так, как действовала коалиция в иракском Мосуле, сирийской Ракке, когда не велось никаких разговоров о локальных перемириях с вооружённой оппозицией, не создавалось никаких гуманитарных коридоров (Ракка – примерно сопоставимый по размеру с Идлибом город), сравнивалась с землёй, там месяцами не могли убрать труппы. Мы ждём от ООН информации о том, как сейчас эволюционирует ситуация в Ракке, насколько там активно создаются условия для возвращения населения. Для информации: в Восточный Алеппо (перед его освобождением тоже было много таких достаточно эмоциональных восклицаний) и Восточную Гуту (откуда население уходило перед освобождением этих районов от террористов) уже сотнями тысяч возвращаются сирийцы.

Насчёт химического оружия мы уже всё сказали. Мы ежедневно представляем факты, доказывающие, что готовится очередная провокация, которую скорее всего будут осуществлять руками т.н. «Белых касок» – НПО, которую наши западные партнёры выставляют в качестве образца гуманитарной деятельности, но почему-то эта организация действует исключительно на территориях, которую контролируют экстремисты в отличие, скажем, от того же Международного комитета Красного Креста, работающего по всей территории Сирии, причём деполитизированно.

Когда заявляют, что сирийским правительством вот-вот будет применено оружие и уж тогда Франция, Великобритания и США нанесут сокрушительный удар по «режиму», как они его называют, это, по сути дела, приглашение экстремистам создать очередную постановку, как они это сделали в Восточной Гуте, и тогда будет вызван удар на сирийское правительство. Это тоже провокация в своём смысле. Ни единого факта относительно того, что правительство готовится к чему-то подобному нам не дают, а на те факты, которые наши военные ежедневно выкладывают для всеобщей информации о том, как это готовится, сколько завезли бочонков с хлором, какие взрывчатки задействуют, какие населённые пункты используются – никто никак не реагирует.

Надо опираться на прочную основу фактов, как и в любом другом деле. Будь то история в Солсбери, химическая проблема в Восточной Гуте, где западная «тройка» ударила в тот момент, когда всех взбудоражило видео, на котором «Белые каски» из шланга поливают мальчика. Мы потом нашли этого мальчика с его отцом, привезли его в Гаагу, где он рассказал, что просто находился в этом помещении и вдруг туда ворвались какие-то люди в белых касках и стали его поливать водой из шланга. Мы (не Запад) настояли на том, чтобы туда поехали эксперты ОЗХО. Когда они были в нескольких часах езды от Восточной Гуты, США, Франция и Великобритания нанесли удар по этому месту. ОЗХО по нашему требованию должна была представить доклад о том, что же там увидели эксперты. До сих пор этого доклада нет, а на наши вопросы Технический секретариат этой организации отвечает, что они вот-вот закончат. Всё это выглядит очень плохо с точки зрения открытости и того, что мы все должны бороться с химическим оружием и террористами, а не пытаться использовать и то, и другое в геополитических играх.

Что касается вопроса о том, как мы видим восстановление инфраструктуры. Мы хотим, чтобы Сирия возвращалась к мирной жизни и чтобы там решались гуманитарные проблемы, возвращались беженцы, в том числе из Европы. Из Ливана они уже начинают возвращаться тысячами, ливанское правительство активно сотрудничает при нашей поддержке с организациями, которые помогают им вернуться. Наши военные провели вместе с сирийским правительством инвентаризацию населённых пунктов, в которых условия уже позволяют возвращаться и начинать обустраивать свои дома: там есть вода, канализация, элементарные медицинские услуги. Мы эту информацию распространили по всем странам, которые принимают на своей территории сирийских беженцев, в том числе Германии, с просьбой посмотреть, есть ли среди тех беженцев, которые находятся на вашей территории, жители тех самых сёл, городов, где возможности для жизни уже существуют, чтобы они получили такую информацию. Мы работаем в этом направлении и с Управлением Верховного комиссара ООН по делам беженцев.

Что можно сделать дополнительно? Наверное, включиться в эту работу и не делить сирийскую территорию на «хорошую» и «плохую». Сейчас наши западные коллеги, например, ЕС, США, говорят, что они будут предоставлять только гуманитарную помощь (и то не хотят слишком много передавать правительству), а что касается восстановления инфраструктуры, экономики, то это только после того, как начнётся т.н. политический переход и когда они убедятся, что этот переход идёт в «правильном» направлении. А вот на территории, которую сейчас незаконно занимают США вместе с подконтрольными им отрядами оппозиции, прежде всего курдами, на Восточном берегу Евфрата, вкладывают миллионы и десятки миллионов долларов в то, чтобы делать ровно то, от чего Запад отказывается на другой части сирийской территории. Иными словами, там создаются более благоприятные условия для населения и, судя по всему, это замысел, который в корне противоречит клятвенным заверениям наших западных коллег, что они будут уважать территориальную целостность САР.

Безусловно, на состояние страны, в том числе на усилия по созданию условий для возвращения беженцев, влияют и односторонние санкции, которые ЕС и США ввели против сирийского правительства, резко сократив его возможности предоставлять медицинские услуги и многое другое, что необходимо для нормальной жизни людей. Тут есть целый ряд моментов, о которых можно подумать на Западе по вопросу того, что можно сделать.

Вопрос: Вы сказали, что на лицо дефицит форумов для панъевропейского диалога. Совет Европы – это организация, которая в принципе охватывает весь регион, который Вы описали. Какой вклад готова сделать Российская Федерация, чтобы вернуться за стол Парламентской ассамблеи Совета Европы?

С.В.Лавров: Вы серьезно? Вы знаете, то, что происходит сейчас в Парламентской ассамблее Совета Европы лишь усугубляет проблему дефицита форумов. Агрессивное русофобское меньшинство делает все, чтобы этот форум перестал быть общеевропейским, заставить всех остальных идти у них на поводу и наказывать Российскую Федерацию. Когда это русофобское меньшинство, мы знаем о каких конкретно депутатах Парламентской ассамблеи идет речь, провело противозаконные решения о лишении нашей делегации права голоса, мы проявили добрую волю. Предлагали договориться о том, чтобы все делегации в Совете Европы были равноправными, как записано в Уставе Совета Европе, где описываются полномочия Парламентской ассамблеи. Лишение права голоса любой делегации является грубейшим нарушением основополагающего принципа функционирования Парламентской ассамблеи Совета Европы. Когда это произошло, мы несколько раз ездили на специально созданный механизм для переговоров с руководством Парламентской ассамблеи, с Генеральным секретарем Совета Европы Т.Ягландом. Эти встречи ни к чему не привели, хотя Т.Ягланд и Председатель Парламентской Ассамблеи Совета Европы М.Николетти искреннее делали все возможное, чтобы этот кризис преодолеть. Причем мы где-то полтора года после того, как нашу делегацию лишили голоса, продолжали платить свои взносы в Совет Европы, но честно всех предупреждали, что вечно так продолжаться не может, потому что был нарушен принцип равноправия, который является базовым для всех органов Совета Европы, будь то Комитет министров, Комитет местных региональных властей или Парламентской ассамблея. Когда, наконец, терпению пришел конец, потому что все усилия Т.Ягланда и М.Николетти не приводили к результату, мы сказали, что с определенного момента не можем платить наши взносы, поскольку к тому времени уже больше половины судей Европейского суда по правам человека были избраны Парламентской ассамблеей без участия российской делегации. Затем, в Парламентской ассамблее Совета Европы состоялось избрание Верховного комиссара Совета Европы по правам человека Д.Миятович, которая была опять избрана без участия российской делегации. В будущем году будут выборы Генерального секретаря Совета Европы. Если к тому моменту этот вопрос не будет решен, то легитимность всех этих структур Совета Европы для нас будет очень сомнительной.

Летом этого года, в ответ на критику о том, что мы не платим взносы и за это надо исключать из Совета Европы, мы заявили, что как только все вернуться к основам Устава Совета Европы, когда наша парламентская делегация будет восстановлена в своих правах без всяких изъятий, так тут же мы заплатим все, что мы должны Совету Европы. Эта позиция остается в силе. Насколько конструктивно будут вести себя парламентарии зависит от парламентариев. Если те кто хочет наказывать Россию за все и вся, мы знаем примерно какие это страны, будут манипулировать всей Парламентской ассамблеей, то наверное это не будет делать чести депутатам из других стран, которые заинтересованы в диалоге, пусть даже по самым сложным вопросам. Крым, кризис на Украине, миграционные проблемы и многое другое могут обсуждаться. Если сказать откровенно, когда страна, которая добровольно покидает Евросоюз, при этом определяет политику ЕС по отношению к России, то это не делает чести Евросоюзу.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 сентября 2018 > № 2752684 Сергей Лавров

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 сентября 2018 > № 2752682 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел ФРГ Х.Маасом, Берлин, 14 сентября 2018 года

Уважаемый господин Министр, дорогой Хайко,

Прежде всего, хотел бы поблагодарить за приглашение посетить Берлин.

Наш диалог традиционно носит регулярный и насыщенный характер. Я бы подчеркнул его доверительность. На этот раз мой визит приурочен к церемонии закрытия российско-германского «перекрестного» Года регионально-муниципальных партнерств. Мы с Министром иностранных дел ФРГ Х.Маасом солидарны в том, что эта совместная инициатива была весьма успешной, помогла укрепить атмосферу взаимопонимания и добрососедства, а также продвижению практической кооперации на уровне контактов между городами, регионами и гражданскими обществами.

Мы не ставим точку в традиции проведения «перекрестных» годов. Как сказал мой коллега, в ближайшее время состоится запуск еще одной инициативы – Года научно-образовательных партнерств. Договорились приложить необходимые усилия для того, чтобы и это начинание было полезным для наших граждан и соответствующих научных и образовательных учреждений.

Германия – наш важный партнер в Европе, мире в целом. У нас обоюдная заинтересованность в конструктивной совместной работе по всем, включая сложные, вопросам двусторонней и международной повестки дня.

Констатируем позитивную динамику торгово-экономического сотрудничества. Договорились энергично поддерживать эти процессы и закреплять эту важную тенденцию. Дали положительную оценку работе российско-германской межведомственной Рабочей группы высокого уровня по стратегическому сотрудничеству в области экономики и финансов.

Предметно обсудили комплекс вопросов, связанных с нашим энергетическим взаимодействием. Подтвердили поддержку проекта «Северный поток-2», который носит коммерческий характер и осуществление которого реально укрепит энергобезопасность европейского континента.

В сфере гуманитарного сотрудничества главным событием в будущем году будут «Русские сезоны», которые открываются в январе в Берлине. Надеемся, что они с интересом будут восприняты нашими немецкими друзьями.

Приветствовали развитие сотрудничества между гражданскими обществами. Это не только «перекрестные» годы, но еще и деятельность таких структур, как «Петербургский диалог», «Потсдамские встречи», а также Германо-Российский форум, на заседании которого сегодня состоялось мое выступление перед политическими и деловыми кругами ФРГ.

Со своей стороны подчеркнули заинтересованность в скорейшем возобновлении деятельности еще одной структуры – российско-германской межведомственной Рабочей группы высокого уровня по вопросам политики безопасности. Она не собиралась с 2012 г. Сейчас наши эксперты готовят возобновление ее деятельности. Надеюсь, что до конца этого года в Берлине может состояться очередное заседание. Это полезно, поскольку сегодня такие совместные усилия приобретают особое значение на фоне общих для нас масштабных вызовов и угроз, прежде всего, терроризма, наркотрафика, организованной преступности, распространения оружия массового уничтожения.

Что касается наших отношений с Евросоюзом, они далеко не в лучшей форме, как, собственно говоря, и наши контакты с НАТО, которые заморожены по всем практическим направлениям. Мы выразили озабоченность, которая хорошо известна, в связи с курсом Альянса по нагнетанию напряженности и наращиванию военной инфраструктуры вблизи российских границ.

Как сказал мой коллега, мы подробно рассмотрели ситуацию на Украине. Едины в том, что Минским договоренностям альтернативы нет. О том, как двигаться к их практической реализации сейчас идет конкретный разговор на уровне помощников лидеров стран «нормандского формата». Надеюсь, что в ближайшее время в этом формате, а также в «Контактной группе» смогут быть позитивные подвижки. Хотел бы решительно предостеречь тех, кто вынашивает силовой сценарий. Это будет катастрофой для украинского народа, потому что может реально подорвать государственность Украины. Нельзя воевать со своими гражданами.

В фокусе нашего внимания была и ситуация в Сирии. Обстановка в этой стране имеет тенденцию к улучшению. Практически вся территория Сирии освобождена от террористов. Последний очаг остался в провинции Идлиб. Сегодня подробно говорили о том, как необходимо действовать в этом регионе с учетом требований резолюции 2254 СБ ООН и договоренностей о принципах деэскалации в этом, как и в других, районе Сирии. Задача, прежде всего, состоит в том, чтобы бескомпромиссно продолжать борьбу с террористами, добиваться отмежевания вменяемой умеренной оппозиции от «Джабхат ан-Нусры» и ей подобных, делать все, чтобы минимизировать любые риски для гражданского населения.

Мы проинформировали наших германских коллег о том, как эти вопросы сугубо предметно обсуждались не недавнем саммите лидеров астанинской тройки в Тегеране и как мы готовимся к очередному контакту Президента России В.В.Путина с Президентом Турецкой Республики Р.Эрдоганом на следующей неделе, где это тема будет одной из главных.

Подчеркнули также, что сейчас на первый план выходят задачи создания условий для возвращения беженцев, восстановления разрушенной инфраструктуры и экономики страны, социальной сферы. Мы проинформировали о тех шагах, которые Российская Федерация в сотрудничестве с сирийскими властями, предпринимает для того, чтобы эти условия были максимально конкретными и понятными для беженцев, которые хотят вернуться. Все это, конечно же, будет способствовать возобновлению устойчивого политического процесса с учетом тех результатов, которые были достигнуты в рамках астанинской «тройки» в поддержку резолюции 2254 СБ ООН и роли ООН в политическом урегулировании, а также с учетом результатов Конгресса сирийского национального диалога, который состоялся в январе этого года в Сочи. В его рамках была достигнута договоренность о формировании Конституционного комитета при содействии спецпосланника Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистуры, с которым Россия, Иран и Турция в качестве астанинских стран-гарантов находятся в постоянном контакте (последний из которых состоялся чуть ранее на этой неделе).

Мы, безусловно, внимательно следим за ситуацией, которая складывается вокруг Совместного всеобъемлющего плана действий по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы после того, как США в одностороннем порядке вышли из этой договоренности.

У нас схожие опасения в том, что полный развал этой договоренности чреват непредсказуемыми последствиями, в том числе для стабильности на ближневосточном пространстве и для режима нераспространения оружия массового уничтожения. Поэтому мы вместе с нашими германскими коллегами, другими европейскими участниками этой договорённости, с КНР и Ираном будем делать все, чтобы сохранить важнейшую многостороннюю договоренность.

В начале сессии Генеральной Ассамблее ООН в Нью-Йорке состоится встреча министров иностранных дел стран-участниц этой сделки, на которой мы посмотрим, какие шаги предпринимаются для ее сохранения.

Сегодня вечером мы продолжим обсуждение других международных вопросов.

Я еще раз признателен Министру иностранных дел ФРГ Х.Маасу за приглашение посетить сегодня Берлин с визитом.

Вопрос (адресован С.В.Лаврову): Как Вы видите решение проблемы О.Г.Сенцова, чтобы не произошло самое худшее, и режиссёр не умер?

Вопрос (адресован Х.Маасу): ФРГ очень нерешительно выступали в «деле А.Литвиненко». В случае «дела Скрипалей» у вас с британским Правительством якобы есть какие-то доказательства того, что за этим стоит Россия?

С.В.Лавров: По вопросу о «деле О.Сенцова», который осуждён за подготовку террористического акта и взрывов в Крыму, что не отрицается украинским руководством, мы неоднократно публично информировали общественность, в том числе о состоянии его здоровья. Он находится под постоянным наблюдением врачей. Этот вопрос касается сугубо гуманитарной сферы. В России есть законодательные процедуры, которые применимы в данном случае. Все, кто беспокоится о его судьбе, об этом осведомлены. Об этом шла, в частности, речь на недавней встрече в Мезеберге между Президентом России В.В.Путиным и Канцлером Германии А.Меркель.

Поскольку Ваш вопрос Министру иностранных дел ФРГ Х.Маасу касается обвинения в адрес России, то я тоже должен сказать несколько слов. Не только в «деле А.Литвиненко» и «деле Скрипалей», но и в случаях с гибелью в Лондоне других российских граждан, включая Н.Глушкова совсем недавно, нет каких-либо фактов, которые можно было бы вразумительно рассматривать и обсуждать. Принцип «хайли лайкли» не годится, хотя наши британские коллеги пользуются им исключительно с целью ошельмовать Россию и восстановить против нас всех своих европейских партнёров. Делается это в процессе «брекзита», и поэтому интенсивность подобных усилий Лондона возрастает.

Хочу ещё раз подчеркнуть, мы с самого начала и в случае с А.Литвиненко, и в случае со Скрипалями просили по официальным каналам задействовать процедуры, которые существуют в рамках нашей двусторонней конвенции с Великобританией, конвенции Совета Европы и, в случае со Скрипалями, также в рамках Конвенции о запрещении химического оружия. На все наши официальные обращения были даны отписки, если не устные ответы, которые сводились к тому, что мы виноваты и единственное, что от нас требуют – объяснить, как мы это сделали: по приказу или недоразумению. Вести серьёзный разговор на таком уровне бессмысленно.

Сегодня мы подтвердили нашим немецким партнёрам, что каких-либо доказательств мы не видели, и я очень сильно сомневаюсь, что своим союзникам по НАТО и ЕС англичане предъявили что-то, выходящее за рамки того, чем они публично пользуются для голословных обвинений.

Мы по прежнему готовы к серьёзному разговору на основе международного права, а не принципа «хайли лайкли», который уже стал притчей во языцех.

Вопрос: Как Вы расцениваете заявления ряда европейских официальных лиц, приравнивающих готовящуюся операцию в Идлибе при участии сирийской армии и поддержке российских ВКС, к военному преступлению?

С.В.Лавров: Я об этом не слышал, хотя допускаю, что это возможно, учитывая риторический напор, который мы сейчас наблюдаем вокруг ситуации в Идлибе. Что-то похожее, но гораздо меньшего накала было при освобождении Восточного Алеппо и Восточной Гуты. Там не произошло каких-либо гуманитарных катастроф, хотя, конечно, были жертвы среди гражданского населения, что, к сожалению, происходит всегда. Сотни тысяч людей, которые покинули Восточный Алеппо и Восточную Гуту во время операции, уже возвращаются обратно. Надеюсь, что они там будут обустраиваться при поддержке международного сообщества, в чём есть конкретная, прямая необходимость, в том числе для того, чтобы беженцы стали возвращаться из Европы к своим очагам.

Касательно военных преступлений, то есть процедуры, которые установлены международным гуманитарным правом, и их нужно соблюдать. Мы всегда руководствуемся нормами международного гуманитарного права, когда ведём операции связанные с боевыми действиями. Напомню, что Российская Федерация находится в Сирии, стране-члене ООН, по просьбе её законного Правительства, которому в резолюциях СБ ООН многократно подтверждалось уважение суверенитета и территориальной целостности САР.

Мы готовы обсуждать любые ситуации, но хотим делать это конкретно и предметно, а не на уровне риторики и «хайли лайкли», чтобы набрать каких-то аргументов последующего оправдания неправомерных действий, как это было в июле, когда, не дав инспекторам ОЗХО доехать до Восточной Гуты, её разбомбили под предлогом провокации, которую все видели на видеороликах с поливанием детей из шланга и прочей постановочной мишурой.

Так что мы готовы разговаривать конкретно. Если у кого-то есть серьёзные вопросы для решения, нужно садиться и их обсуждать, а не выбегать сразу в публичное пространство с новыми угрозами, которые только нагнетают конфронтацию и не помогают делу.

Вопрос: Сегодня многие западные издания вышли с заголовком «В Нидерландах задержаны два российских шпиона». Сообщается о двух наших гражданах, которых задержали, но почему-то не взяли под стражу, а сразу же выслали обратно в Россию. Причем, судя по тому, что написано, случилось это еще весной, чуть ли не в марте, но это было напечатано только сегодня, сразу после интервью А.Петрова и Р.Боширова. Как Вы можете прокомментировать такую реакцию на интервью двух наших граждан? Известно ли Вам что-либо об этом? Может быть, поступала какая-то информация по дипломатическим каналам еще весной? Как Вы можете оценить вчерашнюю острую британскую реакцию на то же самое интервью?

С.В.Лавров: Мне трудно давать какие-либо оценки тем действиям, которые мы видим со стороны Лондона в последнее время. Это не поддается логическому восприятию, потому что страна, которая кичится своей законопослушностью, предъявляет себя как эталон правовой системы, ведет себя абсолютно вне правового поля и пытается заниматься тем, чем вредно заниматься, я имею в виду мегафонную дипломатию. Ни единого факта нам по официальным каналам в соответствии с международно-правовыми документами передано не было - сплошные голословные обвинения с требованием признать свою вину. Угрозы, что против Российской Федерации будет поднят весь цивилизованный мир, несерьезны.

Вы сказали про сообщение, что где-то в Нидерландах при помощи еще швейцарцев и британцев какие-то два шпиона были арестованы и высланы в Россию. Я даже не могу предположить, чтобы такое событие, в котором участвовали специалисты трех западных стран, могло бы остаться вне поля зрения средств массовой информации. Если какие-то факты будут нам предъявлены, я думаю, тогда мы сможем их более вразумительно комментировать.

На днях появилась еще одна новость, что где-то в апреле в Риме был завербован некий дипломатический сотрудник российского посольства, которому британская спецслужба МИ-6 присвоила кличку «Аполлон», видимо, с учетом той роли, которую ему отводили в действиях МИ-6. Официальный представитель МИД это вчера уже комментировала. Никаких сотрудников, которые работают в Риме, мы не смогли не досчитаться. Никто из них никуда не пропадал. Не можем и не будем рассматривать всерьез такие вбросы в средства массовой информации, стремление сделать СМИ инструментом своей неприглядной политики.

Что касается А.Петрова и Р.Боширова, они ведь тоже были установлены англичанами еще в апреле, как стало известно. Поэтому к британцам надо обращаться с вопросом почему все это проводится таким несуразным методом, почему никаких фактов не предъявляется, кроме записей с камер видеонаблюдения. Еще раз подчеркну, что наше предложение о том, чтобы задействовать механизмы, существующие между Москвой и Лондоном в рамках оказания правой помощи по уголовным делам, остаются в силе. Если на эти предложения нет отклика, то у нас есть все основания полагать, что нет и преступлений, которые приписывают нашим гражданам эти леди и джентльмены.

Вопрос: На Западе существует озабоченность, что будет очень большое количество гражданских жертв перед предстоящим наступлением в Идлибе. Может ли российская сторона представить себе, что будут установлены защитные зоны для беженцев в Идлибе? Возможно под руководством Турции?

С.В.Лавров: Мы активно работаем с нашими турецкими партнерами над тем, чтобы разрешить ситуацию в Идлибе в полном соответствии с теми договоренностями, которые были заключены, когда там создавалась зона деэскалации. Договоренности предусматривают объявление режима прекращения огня за одним, но очень важным, исключением - в отношении террористов никакое перемирие, никакой режим прекращения огня не действует. Это закреплено в договоренностях о создании данной зоны деэскалации, такой же подход закреплен в резолюциях Совета безопасности ООН, и их надо выполнять.

Параллельно, как я уже подчеркнул, мы вместе с нашими турецкими партнерами, которые очень конструктивно сотрудничают в этом вопросе, способствуем локальным договоренностям между отрядами умеренной оппозиции и правительственными войсками, как это делалось и в других зонах деэскалации, когда они существовали. Способствуем созданию гуманитарных коридоров и безопасных зон для мирного населения. Напомню, что мы так же поступали при освобождении Восточного Алеппо, помогая сирийской армии, и при освобождении Восточной Гуты. Не хочу проводить каких-либо сравнений, но для того, чтобы картина была полной, напомню, что ни локальных замирений, ни коридоров безопасности, ни гуманитарных коридоров никто даже не пытался создать, когда военно-воздушные силы американской коалиции бомбили Ракку и Мосул. То, что происходило и продолжает происходить в Ракке, является гуманитарной катастрофой. Об этом (по непонятным мне причинам) не принято говорить, наверное, это не политкорректно. Касательно Идлиба, еще раз подчеркну, что все эти меры предпринимаются. Есть поручения Президента России В.Путина и Президента Турции Р.Эрдогана, которые будут встречаться на следующей неделе и рассматривать эту ситуацию во всех ее деталях.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 сентября 2018 > № 2752682 Сергей Лавров


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 13 сентября 2018 > № 2752686 Сергей Лавров

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова германскому информационному агентству «ДПА», Москва, 13 сентября 2018 года

Вопрос: Какую роль в свете напряженных отношений между Россией и Германией может играть регионально-муниципальное партнерство и другие формы гражданской дипломатии?

С.В.Лавров: Общеизвестно, что в непростые периоды в международных делах, подобные тому, который мы переживаем сегодня, общественной дипломатии, сотрудничеству по линии регионов принадлежит особая роль в деле укрепления фундамента межгосударственных связей, поддержания доверия и взаимопонимания между народами. Но мне не хотелось бы характеризовать отношения между Россией и Германией как напряженные. Да, у нас имеются политические расхождения, привносящие некоторые осложняющие моменты в структуру двусторонних связей. Но все же общая история, культурное и общественное взаимопроникновение, экономика и, если хотите, человеческая мудрость – все это составляет тот базис, который позволяет народам наших стран верить в доброе и предсказуемое будущее и вместе строить его, преодолевая проблемы, носящие, я уверен, тактический характер.

Яркое подтверждение – «перекрестный» российско-германский Год регионально-муниципальных партнерств, церемония официального закрытия которого состоится 14 сентября в Берлине. Сегодня можно с уверенностью утверждать, что Год выдался успешным. Реализация его насыщенной программы уже внесла полезный вклад в поддержание атмосферы взаимопонимания и добрососедства между гражданами наших государств.

Придан дополнительный импульс побратимскому движению. В ближайшие дни будут подписаны Соглашения о партнерстве между тремя парами российских и немецких городов: Выборг-Грайфсвальд, Туапсе-Шведт и Звенигород-Лар. Убежден, что процесс «муниципального сближения» продолжится. И уже на следующей, 15-й Конференции городов-партнеров России и Германии, запланированной в 2019 г. в федеральной земле Северный Рейн-Вестфалия, в городе Дюрене, мы узнаем об очередных «парных» договоренностях.

Удалось укрепить диалог по линии молодежи – в частности, уже через две недели в Гамбурге состоится второй Молодежный форум городов – партнеров «Развитие городов через молодежные обмены».

Попутно отмечу, что тематические «перекрестные» Года стали доброй традицией, своего рода «визитной карточкой» в российско-германских отношениях. Сейчас на повестке дня – запуск нового проекта: Года научно-образовательных партнерств, который также должен пройти под нашим с Министром иностранных дел Германии X.Маасом патронатом.

С удовлетворением констатирую, что продолжаются контакты и по линии структур гражданского общества. Ключевое значение в этой связи придаем деятельности Форума «Петербургский диалог» и диалоговой площадки «Потсдамские встречи».

Вопрос: Между Германией и Россией с момента начала кризиса на Украине царит атмосфера недоверия. Что может сделать Россия, чтобы восстановить доверие?

С.В.Лавров: Международные отношения – это «улица с двусторонним движением». Поэтому усилия по восстановлению доверия должны предприниматься, как минимум, всеми сторонами. Тем более, что взаимопонимание между нашими государствами было подорвано не по вине России. За последние четверть века мы делали максимум возможного, чтобы межгосударственное общение в Европе развивалось на принципах равноправия и добрососедства. Выдвигали различные инициативы на этот счет, включая проект Договора о европейской безопасности.

К сожалению, западные государства не поддержали такой настрой. Предпочли линию на военно-политическое сдерживание России. Ее кульминацией стал внутриполитический кризис на Украине в феврале 2014 г. Нелишне напомнить, что три европейских государства, включая Германию, выступили гарантами достигнутого соглашения между Президентом В.Ф.Януковичем и оппозицией. Затем они отказались от своих гарантий, по сути, санкционировав государственный переворот. А когда пришедшие к власти в Киеве ультранационалисты развязали кровавый террор против собственных граждан, то во всех проблемах обвинили Россию, ввели против нас односторонние санкции.

В этой связи определенный оптимизм вызывает то, что даже в нынешних условиях взаимодействие между Россией и Германией продолжает развиваться, в том числе в торгово-экономической, гуманитарной, межобщественной сферах. Поддерживается диалог по ключевым проблемам современности. Это – хорошее подспорье для постепенного восстановления взаимного доверия, возврата к полноформатному сотрудничеству. Со своей стороны, мы к такой работе готовы.

Вопрос: Если бы Вы могли повернуть время вспять, какое событие Вы бы хотели отменить, чтобы облегчить отношения между Россией и Западом?

С.В.Лавров: Частично я уже ответил на этот вопрос. Проблема – не в отдельных событиях, а во внешнеполитической философии ряда государств Запада.

Мы в России думали, что безболезненное окончание «холодной войны» станет нашим общим достижением. Однако США и их западные союзники решили иначе – провозгласили себя победителями и отказались от взаимодействия по созданию архитектуры равной и неделимой безопасности в Евро-Атлантике. Сделали выбор в пользу переноса разделительных линий к нашим границам, прежде всего через экспансию НАТО на Восток – и это несмотря на данные еще советскому руководству заверения о нерасширении Североатлантического альянса. Антироссийский заряд был изначально заложен и в есовскую программу «Восточное партнерство». Прямым следствием такого курса стали известные события на Украине, которые привели к беспрецедентному кризису в Европе.

Напряженность в отношениях между Россией и государствами Запада дорого обходится для международной безопасности и стабильности. Но еще не поздно обратить эту негативную тенденцию вспять. Для этого необходимо отказаться от логики игр с «нулевой суммой» и выстраивать общение исключительно на принципах честности, взаимного уважения и учета интересов друг друга. Иными словами, неукоснительно руководствоваться зафиксированными в Уставе ООН принципами. Такими, например, как суверенное равенство государств, невмешательство в их внутренние дела, мирное, дипломатическое урегулирование споров.

Вопрос: Президент США Д.Трамп во время своей поездки в Европу назвал ЕС противником США. Кого видит Россия в Европейском союзе? И кого она видит в США?

С.В.Лавров: Российская дипломатия не мыслит в таких категориях. Мы не рассматриваем двусторонние отношения через призму «свой-чужой».

Для нас Евросоюз не противник, а важный сосед и партнер. Обширные российско-есовские связи в различных областях, общая энергетическая и транспортная инфраструктура предопределяют взаимодополняемость и позитивную взаимозависимость наших экономик и, как следствие, взаимовыгодный характер нашего диалога. Стоящие перед нами реальные, а не мнимые угрозы безопасности во многом общие. Эффективно противостоять им можно, лишь объединившись. Поэтому мы заинтересованы в том, чтобы Евросоюз был единым, сильным и самостоятельным в принятии стратегических решений игроком.

К сожалению, в настоящее время российско-есовские отношения не в лучшей форме. Русофобские силы внутри ЕС, вдохновляемые подсказками из-за океана, продолжают энергично навязывать восприятие нашей страны как источника «стратегических вызовов». Сожалеем, что Брюсселю не хватило самостоятельности, и там взялись раскручивать антироссийскую санкционную спираль по указке из Вашингтона. Нас немало удивило, с какой поспешностью в Евросоюзе добровольно согласились терпеть многомиллиардные убытки. А американцы потерь не несли и не несут. Насколько это нужно европейцам, решать им самим.

Со своей стороны, рассчитываем, что в итоге здравый смысл возьмет верх и нам удастся вернуться на путь взаимоуважительного диалога. В этой связи не может не радовать, что в Европе растет число тех, кто осознает пагубность конфронтационного курса в отношении России.

Что касается российско-американских отношений, то наша позиция предельно четкая. Мы серьезно воспринимаем заявления Д.Трампа о желании наладить нормальный диалог между нашими странами, готовы пройти свою часть пути для выведения двусторонних связей из тупика. Однако судить о реальной заинтересованности партнеров в конструктивном сотрудничестве можно только по практическим шагам. А вот их как раз нет. Ситуация продолжает последовательно деградировать именно из-за действий Вашингтона. Если от американского лидера и исходят какие-то позитивные импульсы, то они полностью нивелируются зашкаливающей русофобией в американском истеблишменте, который рассматривает нашу страну как угрозу геополитическому доминированию США, выступает за «системное сдерживание» России с использованием односторонних санкций и других инструментов давления. Тем временем взаимодействие по важным международным темам пробуксовывает. Это негативно сказывается на обстановке в мире, где накопилось слишком много вопросов, которые попросту невозможно решать без сотрудничества между двумя государствами.

Со своей стороны, будем и впредь действовать прагматично, реагируя на все недружественные шаги. Вместе с тем убеждены, что интересам и России, и США отвечало бы оздоровление отношений на принципах суверенитета, взаимного уважения интересов, невмешательства во внутренние дела друг друга. Чем быстрее в Вашингтоне избавятся от иллюзий, что нас можно заставить изменить принципиальную позицию, задавив экономическими ограничениями или демонстрацией военного потенциала, тем лучше будет для всех.

Вопрос: На какое участие Германии в урегулировании сирийского конфликта рассчитывает Россия?

С.В.Лавров: Мы готовы к взаимодействию с любыми партнерами, заинтересованными в скорейшем достижении урегулирования в Сирии, облегчении страданий сирийского народа, который столкнулся с беспрецедентной по своим масштабам атакой международного терроризма и грубым внешним вмешательством.

Сегодня ликвидация очага террористов на сирийской земле завершается. Страна разворачивается к миру и политическому урегулированию. На повестке дня – восстановление разрушенной инфраструктуры, налаживание экономической активности, возвращение на родину миллионов беженцев и внутренне перемещенных лиц.

По нашему мнению, содействие сирийцам в решении этих вопросов могло бы стать важным направлением международного сотрудничества. Ведь речь идет прежде всего о помощи людям и одновременно – о создании благоприятных условий для политического процесса, который позволил бы гражданам Сирии самим определять будущее страны.

К сожалению, пока что наладить такое взаимодействие с Германией не получается. Позиция ФРГ в данном вопросе не выходит за рамки общеесовских подходов, обусловливающих возможность реального содействия Сирии и сирийцам на подконтрольных Правительству САР территориях – а это сейчас четыре пятых страны – «заслуживающим доверия политпроцессом». При этом каких-либо характеристик данного «заслуживающего доверия политпроцесса» не приводится. В силе остаются жесткие финансово-экономические санкции, препятствующие налаживанию нормальной экономической активности в Сирии, созданию благоприятных условий для постепенного добровольного и достойного возвращения граждан страны, покинувших родные места из-за боевых действий и тяжелого экономического положения и гуманитарной ситуации.

Россия вместе с основными партнерами по Астанинскому формату и спецпосланником Генсекретаря ООН С.де Мистурой энергично работает над формированием межсирийского Конституционного комитета в Женеве, призванного подготовить конституционную реформу в САР в соответствии с резолюцией 2254 СБ ООН и итогами Конгресса сирийского национального диалога в Сочи. Мы готовы к поиску взаимопонимания и взаимодействия между Астанинским форматом и так называемой «малой группой» по Сирии, в которую входит Германия. Но делать это надо на основе международного права и уже принятых решений, предусматривающих уважение единства, независимости, суверенитета и территориальной целостности САР.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 13 сентября 2018 > № 2752686 Сергей Лавров


Германия > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 7 сентября 2018 > № 2725070 Хорст Зеехофер

Rheinische Post (ФРГ): «Вопрос миграции — мать всех проблем»

«Вопрос миграции — мать всех проблем», — сказал министр внутренних дел ФРГ Хорст Зеехофер в интервью газете Rheinische Post. Он объяснил также, почему выступает против выборочного признания статуса беженца за мигрантами, получившими в Германии работу. Зеехофер призвал к бескомпромиссным действиям против правого экстремизма и объяснил, почему он хотел бы остаться шефом ХСС.

Михаль Брёкер (Michael Bröcker), Ева Квадбек (Eva Quadbeck), Rheinische Post, Германия

Райнише Пост: Жестокое кровавое преступление беженца, возмущение правых, потом возмущение левых. Должны ли мы теперь привыкать к этим картинам?

Хорст Зеехофер: Все это надо тщательно отделять друг от друга. На первом месте находится жестокое убийство, что не дает мне покоя. Поэтому прежде всего нужно говорить об осуждении этого преступления и о сочувствии. Во-вторых, население возбуждено и возмущено этим убийством, к чему я отношусь с пониманием. Я, если бы не был министром, также вышел бы на улицу как гражданин этого государства, конечно же, не вместе с радикалами. И, в-третьих, нельзя относиться толерантно к тем силам, которые используют эти события для того, чтобы призывать к насилию или даже применять насилие, в том числе по отношению к полиции. Это абсолютно неприемлемо, здесь нет никаких нюансов.

— Есть ли на Востоке проблема с правыми радикалами?

— Нельзя бичевать целые регионы. Каждое правонарушение преследуется по закону. И мы должны заниматься этим повсюду в Германии.

— Таким образом, преследуются люди, которые демонстрируют гитлеровское приветствие?

— Да, это преследуется по закону. Полицейский должен подумать при таком скоплении людей, когда происходят такого рода преступления или провокации, всегда с учетом опасности, должен ли он выхватить человека из толпы и тем самым накалить ситуацию. Поэтому государство это не покрывает. Следует взвешенно оценивать возможность преследования за нарушение правопорядка и опасность эскалации ситуации.

— Должна ли борьба против правового экстремизма вестись более жестко?

— Преследование правовым государством правового экстремизма должно вестись бескомпромиссно. Этих людей не усмирить дискуссиями. У нас нет слепоты на правый глаз.

— Можете ли вы это сказать для федерального криминального ведомства и служб ведомства по охране конституции?

— Да, конечно.

—- Следует ли более внимательно следить за АдГ, функционеры которой ведь тоже присутствовали в Хемнице?

— Мы внимательно смотрим. Не только теперь, но и всегда. Если службы ведомства по охране конституции считают, что оценка деятельности АдГ изменилась, тогда они будут наблюдать за АдГ. Это решают ведомства в каждой земле по конкретной ситуации на основании правовых норм.

— Одним из предполагаемых преступников в Хемнице был беженец, которому было отказано в предоставлении разрешения на проживание. Можно ли было предотвратить это преступление?

— К сожалению, одному из предполагаемых преступников вообще нельзя было разрешать въезд. Если бы у нас был такой порядок, за который меняя резко критиковали в начале лета, то подозреваемый иракец вообще не попал бы в страну. В 2016 году он уже подал заявление в Болгарии на предоставление убежища и его могли бы не пропустить через границу. Это был апогей кризиса с беженцами. Срок его возвращении был упущен, его паспорта были поддельными. Это те случаи, из-за которых мы теряем доверие граждан. Центр временного пребывания, которые теперь существуют, предотвратил бы этот случай, поскольку этот человек остался бы там до его выдворения. Между тем в Саксонии существует центр временного пребывания.

— В Северном Рейне-Вестфалии министр по вопросам интеграции Йоахим Штамп даже производит высылку, хотя административный суд запрещает это.

— Решение суда можно критиковать. Но его нужно уважать и следовать ему. Северный Рейн-Вестфалия и Бохум ведь не получили на момент высылки приговор.

— Ведь государственные службы позаботились о том, чтобы суд знал как можно меньше.

— Этот срок был определен не министром внутренних дел ФРГ.

— Господа Лашет и Штамп выступают с критикой, что министерство внутренних дел ФРГ могло бы раньше получить согласие от Туниса на то, что Сами А. не будут пытать.

— В эту игру в «Черного Петера» я не играю. За оперативное осуществление высылки отвечают земли. Министерство иностранных дел обратилось с дипломатической нотой к тунисскому правительству и попросило заверить, что Сами А. не будут пытать в Тунисе. Я беседовал по этому поводу с тунисским министром внутренних дел по телефону, он обещал вскоре ответить.

— Стороны крайне поляризированы, каждый случай используется ими. Большая коалиция согласно коалиционному договору хотела засыпать разделительные рвы и отказаться от поляризации. Потом возник спор о мигрантах между ХДС и ХСС. Это было нужно?

— Это верно, публичные споры люди не любят. Нам нужно было избежать этого в начале лета. Однако я по-прежнему придерживаюсь мнения, что эта цель была правильной, чтобы преодолеть именно этот раскол. Моя задача заключается в том, чтобы упорядочить миграцию и управлять ей. Для этого я представил миграционный план из 63 пунктов. В том числе и тот пункт, в котором я выступаю за то, чтобы те претенденты на убежище, кому запрещен въезд, действительно не смогли бы въехать. И что те претенденты на убежище, которые уже подавали заявление на предоставление убежища в другой стране, должны быть туда высланы.

— Последнего не хотела канцлер, поскольку она сказала, что нельзя закрыть границу. По ее словам, национальное решение является неправильным.

— Отказ этой группе лиц на германо-австрийской границе мог бы привести к эффекту домино до внешних границ стран ЕС. Тем самым был бы дан сигнал.

— Теперь это должно быть достигнуто путем европейского решения.

—- Однако этого решения трудно достичь. Возьмем в качестве примера договор с Италией: за каждого беженца, которого мы возвращаем в страну, мы должны принять другого. Это игра с нулевым результатом, хотя она и создает порядок, но не ведет к ограничению. Это сложные переговоры. Что нам непременно нужно, так это общеевропейское решение миграционной проблемы.

— А за ХДС/ХСС проголосовали бы около 27%. Почему?

— У нас впервые есть партия правее ХДС/ХСС, которая между тем смогла зарекомендовать себя, расколотая страна и недостаточная поддержка обществом народных партий. Не думаете ли вы, что все это не имеет ничего общего с миграционной политикой?

— Не только.

— Конечно, не только. Но миграционный вопрос является матерью всех политических проблем в этой стране. Я говорю об этом уже три года. И это подтверждается многими опросами общественного мнения, я вижу это также и во время моих выступлений. Многие люди связывают теперь свои социальные заботы с миграционным вопросом. Если мы не сможем изменить курс и сделать порядок и гуманность равноправными, мы будем продолжать терять доверие. Уже теперь в Саксонии вряд ли можно больше создать правительство без АдГ или Левых. Но это неприемлемое положение. Мы не хотим видеть эти силы ни в одном правительстве.

— Поэтому господин Гюнтер хочет сделать возможной кооперацию с Левыми.

— Кто?

— Даниэль Гюнтер, премьер-министр Шлезвиг- Гольштейна. Друг партии ХДС.

— На этот счет я сейчас лучше ничего не скажу.

— Единая миграционная политика в коалиции, на земельном уровне, в Европе была бы рецептом против экстремистов, так ли это?

— Это верно, за это я и выступаю. Но большинство в Европе хочет порядка, управления и ограничения. В Италии, Австрии, Швеции, а вскоре и в Испании.

— СДПГ хочет теперь оставить в стране также тех беженцев, которым, собственно говоря, не разрешается въезд, однако они интегрировались на рынке труда. Лозунг: изменить направление. Вы также за это?

— Изменения направления не будет. Тот, кто запросил убежища и может оставаться в стране, имеет право на работу. Тот, кто запросил убежище и получил отказ, обязан покинуть страну. Этот принцип мы не хотим изменить. Если мы предоставим право на убежище тем, кто получил работу, то мы можем вообще отказать от порядка оформления убежища.

— Речь идет о том, имеют ли право те люди, которые полезны для нашей экономики, остаться здесь.

— Имеются случаи, когда кто-то и получил отказ, но есть причины, по которым его нельзя выслать. В этих случаях лучше дать людям работу, чем оставить их без нее. Также возможно, чтобы прибывший без сопровождения несовершеннолетний стал проходить обучение. Он имеет право закончить свою профессиональную подготовку и работать на предприятии еще два года — это правило «три — плюс-два». Я всегда выступал за это, поскольку это выгодно для всех участвующих сторон, когда молодой человек получает профессиональное образование.

— Должны ли те, кто сегодня уже интегрированы на рынке труда, получить, согласно выборочному регулированию, право оставаться в стране?

— Мы не можем сейчас создать выборочное урегулирование, поскольку мы еще не решили тему миграции. До тех пор, пока мы не решим тему миграции и не примем выборочное урегулирование, мы создадим фактор притяжения. Мы привлечем еще больше людей, которые не получили в Германии право на проживание.

— Вы могли бы учитывать выборочное регулирование задним числом.

— Это не отвечает повседневной жизни. Никто с этим не согласится. Вы не можете сказать, что тот, кто прибыл 1-го января, имеет право оставаться в стране, а тот, кто прибыл на день позже, должен покинуть страну. Выборочное урегулирование создает амнистию за весь прошлый период.

— Если миграционный вопрос является матерью всех проблем, однако канцлер не хочет руководствоваться вашими представлениями по этому вопросу, не должны ли вы, собственно говоря, подать в отставку?

— Вы не заставите меня выступать против кого-либо. Я обрисовал мою политику и буду каждый день бороться за то, чтобы успешно осуществлять план миграции.

— Останетесь ли вы после земельных выборов главой ХСС?

— За прошедшие недели я вновь научился одному. Тот, кто хочет в Берлине отстоять существенные интересы ХСС, тот должен быть председателем партии. Посмотрите на верхнюю границу в 200 000 мигрантов, которую мы многие годы как ХСС требовали вопреки ожесточенному сопротивлению. Сегодня это зафиксировано в коалиционном договоре, и никто больше не возмущается.

Германия > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 7 сентября 2018 > № 2725070 Хорст Зеехофер


Германия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > prian.ru, 7 сентября 2018 > № 2724256 Ольга Мюллер

Есть мнение: «Почему иностранцам не запретят покупать в Берлине»

Мэр Берлина сказал, что не прочь ввести ограничения на покупку недвижимости иностранцами. Он не шутил. Но, по мнению нашего эксперта, его слова звучат не слишком серьезно.

Ольга Мюллер, эксперт Prian.ru, дипломированный юрист-экономист, член королевской академии RICS профессионалов недвижимости, доцент европейской академии оценщиков недвижимости ESA, независимый оценщик недвижимости, управляющий партнёр IIG Real Estate GmbH и MSI R.E.S. GmbH.

- Чтобы понять, почему Михаэль Мюллер выступил со столь серьезным заявлением, давайте поймем, какая ситуация сложилась на рынке недвижимости Берлина сейчас. Всего несколько цифр:

Самая дорогая квартира в Берлине в прошлом году была продана за €18 200 за кв.м, её цена - примерно €8,5 млн.

Самый дорогой кв. м земли под строительство виллы стоит €2 200, под строительство жилого дома – €7 000.

Средняя стоимость квартиры в Берлине - €3 630 за кв. м.

Средняя стоимость жилого дома - €5 млн.

В трех крупнейших городах Германии (Берлине, Гамбурге и Мюнхене) оборот от продаж жилой недвижимости составил в 2017 году €6,73 млрд, это примерно 50% от общего оборота по стране.

Берлин является самым важным рынком для новостроек в Германии. В столице в 2017 году были проданы 5 608 квартир в новостройках (+7,7% к 2016 году).

И все равно темпы жилищного строительства низкие, они приводят к снижению доли вакантных площадей, увеличению арендной платы и - при продаже жилья - к увеличению цен.

Арендные ставки в Берлине тоже растут значительными темпами. Рост этот зафиксирован и в 2017 году - он составил 8,8%. Сейчас средний показатель составляет €9,8 за кв. м, но, разумеется, зависит от района: в центральных Фридрихсхайн-Кройцберге, Митте и Шарлоттенбурге-Вильмерсдорфе он достигает более €11 за кв. м.

Прибавьте к этому низкую покупательную способность значительной части населения Берлина - по сравнению с другими городами. Около 55% домохозяйств столицы имеют низкие доходы и зависят от социальных дотаций. Затраты на квартиру в заработке среднего берлинца составляют 29%, а показатель выше 30% уже критичен, и во многих районах города он преодолён.

В столице практически невозможно снять квартиру эконом-класса. Сотни потенциальных арендаторов ходят по улицам в поисках жилья. На просмотр может прийти до 50 соискателей. В нашу управляющую компанию за год поступило лишь 2 (два!) заявления о расторжении договора аренды на квартиру, раньше столько же приходило в месяц.

Власти Берлина думают, как изменить ситуацию. Закон об ограничении повышения арендной платы не работает из-за невозможности контролировать процесс. Сейчас хотят ввести принудительное уведомление нового арендатора о размере предыдущей ставки. То есть проблему пытаются решить, но попытки эти не очень масштабные, а точечные. И абстрактное ограничение покупки для иностранцев никак не сможет повлиять на ситуацию в целом.

Хотя я очень сомневаюсь, что и его введут. Во-первых, в Германии с большой осторожностью относятся к различным ограничениям для иностранцев. Во-вторых, у Германии со многими странами есть соглашения по защите прав инвесторов, которое гарантирует, что к ним будут относиться также, как к местным жителям. Кстати, с Россией такое соглашение тоже есть. То есть на русских инвесторов ограничения распространиться не могут.

Но главное, ситуация на рынке возникла не из-за частных, а из-за институциональных инвесторов, которые покупают пакетами и делают основной оборот на рынке. И чтобы заработать хоть что-то, они вынуждены по максимуму поднимать цены на аренду. А как можно в рамках корпорации ограничить покупку иностранцам? Никак! В большинстве компаний среди учредителей наверняка найдутся граждане не из Германии. Поэтому назовем это просто идеей моего тезки Мюллера, которая вряд ли осуществима. Но ему ведь надо показывать, что он ищет меры. Вот он и показывает.

Ольга Мюллер, эксперт Prian.ru

Германия > Недвижимость, строительство. Приватизация, инвестиции > prian.ru, 7 сентября 2018 > № 2724256 Ольга Мюллер


Грузия. Германия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 августа 2018 > № 2716782 Гела Васадзе

Лрагир (Армения): Если понадобится, Грузию примут в НАТО по ускоренной схеме

Главный редактор грузинского агентства Black Sea Press Гела Васадзе в интервью армянскому изданию «Лрагир» прокомментировал итоги визита канцлера Германии Ангелы Меркель в Грузию, а также, ссылаясь на опыт Румынии и Болгарии, высказал предположение, что его страну могут принять в НАТО по ускоренной схеме.

Интервью с главным редактором грузинского агенства Black Sea Press Гелой Васадзе.

Сирануш Папян, Lragir, Армения

«Лрагир»: Господин Васадзе, завершился визит канцлера Германии Ангелы Меркель в Грузию. Меркель выразила безоговорочную поддержку территориальной целостности Грузии. Как вы оцениваете ее визит, и какие важные месседжи она направила?

Гела Васадзе: Ничего нового Меркель не сказала. Поддержка территориальной целостности — это позиция, которая была, есть и будет неизменной. Ровно так же, как Меркель открыто заявила, что Абхазия и так называемая Южная Осетия являются оккупированными территориями. Гораздо более важными были месседжи о квотах по рабочим местам в Германии и строительстве первого в Грузии газохранилища, на которые Германия выделила 150 миллионов евро. И главное — интеграция Грузии в ЕС и НАТО будут продолжены. Это не вопрос, когда, потому что это сейчас. Это конкретные программы, которые помогают Грузии развиваться.

— Как вы вообще оцениваете ее региональный визит?

— Как запоздавший, потому что руководитель такой страны, как Германия, должен посещать такой регион, как Южный Кавказ, чаще. Пока рано говорить об оценках, в Грузии Меркель была у союзников, то есть это самая простая часть визита. Посмотрим на итоги ее визита в Армению и Азербайджан.

— Она сказала, что Германия всегда будет поддерживать европейские устремления Грузии. При этом канцлер Германии промолчала про вероятные сроки вступления Грузии в НАТО и ЕС. Почему она, по-вашему, не указала сроков?

— Потому что этого никто не может знать, ни Меркель, никто другой. Во-первых, Грузия должна быть готова к вступлению в Евросоюз. Именно поэтому важны те программы развития и сотрудничества, которые осуществляет в Грузии Евросоюз. Они не просто готовят Грузию к вступлению в ЕС, это конкретные мероприятия, направленные на повышение конкурентоспособности страны, развития отраслей экономики и повышению уровня жизни. Это гораздо важнее любых деклараций о сроках.

— Как вы считаете, будет ли Меркель и Баку столь же однозначно говорить о территориальной целостности, как сделала это в Тбилиси?

— То, что Германия поддерживает территориальную целостность Азербайджана, факт несомненный. Другое дело, что у Грузии с ЕС договор об ассоциации, Грузия страна-аспирант НАТО, Грузию с ЕС и НАТО связывает институциональное сотрудничество. Поэтому руководитель страны, входящей и в ЕС, и в НАТО, просто не может постоянно об этом не говорить. Более того, канцлер обещала поддержать Грузию по вопросу о санкциях против России по списку Отхозория-Татунашвили. То есть у Грузии с Германией просто иной уровень политического сотрудничества, нежели с Азербайджаном.

— Меркель сказала, что Германия поддерживает процесс интеграции Грузии в НАТО, «но хочу быть откровенной — на данном этапе ФРГ не может говорить о скором вступлении Грузии в альянс», указав на наличие проблемы Абхазии и так называемой Южной Осетии. По части же вступления Грузии в ЕС она отметила, что процесс интеграции Грузии в Евросоюз не завершится за пять лет. Вы согласны с ее мнением?

— Нужно хорошо понимать, что вопрос о сроках членства в НАТО Грузии решается не в Берлине, и даже не в Вашингтоне или в Брюсселе. Это вопрос политической целесообразности и необходимости. Так было с Румынией и Болгарией, странами, которым отказывали в членстве в НАТО и которых приняли по ускоренной программе в связи с военным конфликтом на Балканах. То же самое относится и к Грузии, когда понадобится — примут.

Что касается оккупации Абхазии и т.н. Южной Осетии, это не является проблемой. Во-первых, подобное было уже в истории, кстати, на родине самой Меркель ГДР-ФРГ, а также территориальные споры между Турцией и Грецией. Ну, и главное, близкий к президенту Трампу фонд HeritageFon. в лице Люка Кофи уже предложил схему решения проблемы — на время оккупации действие пятого пункта не распространяется на оккупированные территории.

Грузия. Германия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 августа 2018 > № 2716782 Гела Васадзе


США. Германия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 28 августа 2018 > № 2716506 Вольфганг Ишингер

Анти-Трамп

Вольфганг Ишингер | Süddeutsche Zeitung

С кончиной республиканца Джона Маккейна образовалась большая пустота - и не только внутри его партии. Но после своей смерти он оставил призыв к Европе не списывать со счетов партнерство с США, пишет в своей статье, опубликованной на сайте Sueddeutsche Zeitung, председатель Мюнхенской конференции по безопасности Вольфганг Ишингер.

"Всю свою жизнь Маккейн был неутомимым апологетом трансатлантического партнерства: он верил в идею, стоящую в основе западного мира, в центральное значение тесного сотрудничества либеральных демократий на благо мира. Это стало одной из причин того, почему он в течение не одного десятилетия каждый год участвовал в Мюнхенской конференции по безопасности", - пишет автор публикации.

"Возможно, с уходом Джона Маккейна подойдет к концу и трансатлантическая эра, - предполагает Ишингер. - Маккейн считал, что трансатлантические отношения - это нечто большее, чем случайный результат истории, основанный на общих интересах союз или временный альянс. Они были для него либеральным мироустройством как таковым, основанным на убеждении, что демократия и права человека являются истинными ценностями, за соблюдение и распространение которых мы несем ответственность", - полагает Вольфганг Ишингер.

"Европейцам были близки не все идеи Маккейна", - продолжает автор. "Возможно, Джон Маккейн не думал, что все проблемы можно решить военным путем. Но он был убежден в том, что военная сила может быть использована во имя добра во всем мире. В этом отношении он был миссионером". При этом европейцы всегда были склонны просчитывать риски и побочные эффекты. Но при всех разногласиях и противоречиях Маккейну всегда было ясно, что Америка и Европа стоят на одной стороне.

"Похоже, часть Республиканской партии утратила сегодня моральный компас, которым руководствовался Маккейн. Маккейн в отличие от других республиканских кандидатов перед праймериз в 2008 году настаивал на том, что [в случае победы] не будет сохранять все пыточные методики, поскольку Америка, за которую он ратует, не использует пытки. В результате этих заявлений его рейтинг резко упал (...). И тем не менее - или именно поэтому - он был номинирован республиканцами", - говорится в статье.

Он критиковал европейцев за то, что они вкладывают недостаточно средств в общий оборонный бюджет. "Однако (в отличие от Трампа) он никогда не ставил под сомнение тот факт, что в случае необходимости Америка выступит гарантом безопасности своих союзников", - замечает автор материала.

Со временем Маккейн стал одним из самых непримиримых критиков президента Трампа. "В какой-то мере Маккейн стал Анти-Трампом: сторонником ориентированного на общие ценности Запада, защитником демократии и прав человека, поклонником цивилизованных дебатов и надпартийного сотрудничества; настоящим героем, который не считает сам себя пупом земли. Именно поэтому он стал мишенью для нападок Трампа и его соратников. Тот факт, что верный республиканской идеологии Маккейн в последнее время пользовался большей популярностью у избирателей, традиционно голосующих за демократов, чем у тех, кто поддерживает республиканцев, многое может сказать о ситуации в сегодняшней Америке. Для кого-то его смерть может символизировать завершение целой эры - прощание с той Америкой, которой, похоже, больше не будет".

На прошлогодней Мюнхенской конференции по безопасности, пишет в заключение Ишингер, Маккейн призывал европейцев не совершать ошибку и не списывать Америку со счетов. "Европе и всему миру остается только надеяться, что Маккейн был прав и кризис Запада приведет в перспективе к обновлению и приливу новой энергии. Ответственность за это лежит не только на нас, но и на нас тоже", - резюмирует автор.

США. Германия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 28 августа 2018 > № 2716506 Вольфганг Ишингер


Германия. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 27 августа 2018 > № 2714097 Герфрид Мюнклер

Тридцатилетняя война – вечная война

Ее уроки актуальны и сегодня

Герфрид Мюнклер – профессор политологии в Берлинском университете имени Гумбольдта и автор многочисленных книг по истории Германии. Его последняя по времени книга – «Тридцатилетняя война. Европейская катастрофа, немецкая травма 1618–1648» (Издательство Rowolt Berlin, октябрь 2017 г.).

Резюме Эра Вестфальского миропорядка прошла. Но связанная с ее окончанием надежда на то, что и война исчезнет, так как больше не является допустимым инструментом политики, была ошибочной. Столкновения, которые мы наблюдаем сегодня в Сирии, Йемене или Ливии, выглядят возвращением к Тридцатилетней войне.

Тридцатилетняя война поблекла в коллективной памяти немецкого народа. Это легко объяснимо. Во-первых, после ее окончания прошло уже четыре столетия, и следы, которые она оставила, давно загладило время. Во-вторых, по масштабу разрушений, изгнаний и жертв среди мирного населения Вторая мировая война не уступала Тридцатилетней и поэтому смогла «заглушить» воспоминания о ней. Речь, конечно, идет не столько о личных или семейных воспоминаниях, сколько о памяти, которая сформирована исторической политикой, подпитываемой уроками прошлого. Урок Второй мировой, по крайней мере в Германии, гласит, что немецкая земля никогда больше не станет источником военной агрессии. И если сегодня какой-нибудь публицист желает привлечь больше внимания к своим предупреждениям, он напоминает о Второй мировой или говорит о надвигающейся Третьей мировой войне.

В XIX и даже еще в начале XX века подобным образом расценивалась и Тридцатилетняя война, только выводы из ее опыта делали совершенно другие. Так, первый урок гласил: сделать все, чтобы такая война никогда больше не велась на немецкой земле. Второй урок вытекал из первого: конфессиональные споры должны регулироваться так, чтобы в междоусобной борьбе ни протестанты, ни католики не были вынужденны обращаться за поддержкой к иностранным державам. Фактически Вестфальский мир, согласованный в Мюнстере и Оснабрюке, положил конец религиозному противостоянию в государстве. Войны, которые впоследствии велись на немецкой земле, в основном касались власти и политических интересов, но не вопросов вероисповедания.

На основании всего этого историки XIX века, симпатизировавшие Пруссии, пришли к выводу, что в политической структуре Западной и Центральной Европы Германия должна стать военным оплотом для того, чтобы предотвратить межгосударственные конфликты в геополитической сердцевине Старого Света. Под влиянием Наполеоновских войн воспоминания о Тридцатилетней войне обрели новый смысл и обострили запрос на объединение Германии под эгидой Пруссии. Этот урок, извлеченный из войны, предопределил будущие военные конфликты.

Изучение Тридцатилетней войны так познавательно именно потому, что на ее примере хорошо видно: из «уроков истории» (так звучит старая формула политической риторики) не всегда извлекается то, что затем оказывается целесообразным и правильным. Во всяком случае, проект сильного в военном отношении центра, мотивированный осмыслением Тридцатилетней войны, в долгосрочной перспективе вверг Германию и Европу в катастрофу. И если конфессиональное умиротворение, обеспеченное Вестфальским механизмом, положительно повлияло на обстановку в государстве, тема «сильного центра» явно обусловила рост агрессивности с вытекающими последствиями. Опыт познания Тридцатилетней войны в Германии в высшей степени амбивалентен. Выявление этой двойственности есть задача политической и исторической науки в ее диспуте с внушениями политики исторической памяти, которая управляет «уроками истории».

Может быть, пора оставить историю в покое и озаботиться поиском другого советника для ответов на современные вопросы? Тогда историческая память заняла бы подобающее ей музейное место, превратившись, наконец, из упражнения жанра политпросвета в тему для разговора о высших материях. Впрочем, такое пробовали делать не раз, но всегда с более чем переменным успехом. Возвращение к истории в качестве политического ориентира происходит снова и снова, особенно во времена кризисов: Великая депрессия, период, предшествующий Первой мировой войне, успокоение западных демократий в отношении гитлеровской угрозы, холодная война – очевидно, мы не можем разобраться в дебрях политики без консультации с историей. Речь идет не о том, чтобы отказаться от такого способа «перестраховки», а о том, чтобы повысить качество его применения.

Особенно это относится к Тридцатилетней войне. Сложности исторической категоризации начинаются с ключевого вопроса, о чем она была на самом деле: об отстаивании прав сословий перед лицом суверена, которое было в центре внимания во время богемского восстания? Или о позиционировании и признании конфессий, что подстрекало к войне кальвинистов и католиков, в то время как лютеране скорее воздерживались, поскольку их полностью устраивал статус-кво Аугсбургского религиозного мира? Или же на кону стояло перераспределение сил между европейскими государствами, открытые притязания которых, прежде всего Испании и Франции, но также и Нидерландов, Дании и Швеции, позволили им вмешаться в войну?

Долгое время исследования и связанные с ними споры исходили из того, что одна из причин войны должна рассматриваться как решающая. Между тем в основном все сходились в одном: невозможно установить, велась ли эта война преимущественно из-за религии или власти, потому что оба аспекта переплелись и подхлестывали друг друга. Поэтому нельзя классифицировать отдельные компоненты как «важные» и «менее важные». Эта война состояла из многих войн, различных типов боевых действий, несовпадающих мотивов, что в совокупности и определяло ее сложную динамику.

Именно слияние разных типов войн и поначалу географически разрозненных кампаний делает Тридцатилетнюю войну почти парадигмальной для некоторых больших военных конфликтов нашего времени – и дает повод опасаться, что войны будущего будут ближе к этому примеру, нежели к вооруженным конфликтам, случившимся между 1648 г. и XX веком. Поэтому сегодня так полезно анализировать Тридцатилетнюю войну.

Дело не в отдельных аспектах войны и даже не в ее начале, ставшем следствием плохо скоординированных действий дворянского восстания в Праге. Они были структурными признаками, которые сделали ее наглядным пособием для настоящих и будущих войн: смешение религиозно-конфессиональных конфликтов с битвами за господство, синхронное протекание «больших», перманентных кампаний и мелких местных усобиц, ударяющих по мирному населению, а также взаимосвязь социально-революционных элементов и столкновения государств, в ходе которых речь шла о об изменении границ и территориальных аннексиях. Тридцатилетняя война была очень похожа на ту, которая на рубеже XXI века разворачивается в Африке к югу от Сахары в районе Великих озер, или которая свирепствует в районе между Сирией и Йеменом, между Месопотамией и Ливией.

Тот факт, что разные мотивы и причины конфликта соединяются со всеми возможными формами борьбы, заставляет эти войны длиться так долго и делает их окончание столь сложным. В свою очередь, длительность приводит к чудовищному опустошению целых регионов, а число жертв доходит до уровня демографической катастрофы. Непомерно высокий уровень смертности от таких войн возникает не на полях сражений, не в противостоянии войск и даже не от применения оружия, а от голода и последующих волн эпидемий. В результате Тридцатилетней войны на территории Священной Римской империи германская нация сократилась примерно на четверть, исчезли целые деревни, и процветавшие прежде города пришли в упадок. Территории, охваченные подобными бедами, отбрасываются в развитии на десятилетия, и не только в экономическом и демографическом отношениях, но и в плане культуры и научно-технического прогресса. Войны, аналогичные Тридцатилетней, приводят к задержкам в развитии, которые трудно наверстать десятилетиями.

По этой причине Тридцатилетняя война стала немецкой травмой. С одной стороны, она вызвала безутешную скорбь и породила настроения тщетности бытия в барочной литературе. С другой стороны, привела к затаенной обиде и глубочайшей враждебности в отношении тех, кого посчитали виновными в катастрофе. Неустойчивая предпосылка для установления долговечного миропорядка. Мюнстерский и Оснабрюкский мир, заключенный после более чем четырех лет переговоров, такого порядка не создал. Хотя в преамбулах и сопутствующих декларациях говорится о прочном мире, баталии продолжались. Сразу же возобновилась война между Францией и Испанией (конечно, уже не на немецкой земле), а вскоре сражения вспыхнули между Швецией, Польшей и Россией в Восточной части Центральной Европы. Война испанцев, венецианцев и их союзников против Османской империи, приостановившаяся во время Тридцатилетней войны, разгорелась с новой силой. Мир на юго-восточной границе в первую очередь позволил императору в Вене задействовать все ресурсы в пределах империи. Если бы турки теснили его на Балканах, как они делали это в прошлые десятилетия, он не смог бы проводить внутренние операции. Бывает, что мир на одном направлении провоцирует войну на другом.

Однако продолжительность и интенсивность Тридцатилетней войны обусловлена тем, что в ней по сути сконцентрировались все конфликты, существовавшие на тот момент в Европе, и они переместились на территорию рейха. Как только эта война была окончена, вновь вспыхнули окраины континента.

Во многих отношениях возобновление боевых действий за пределами государства было, конечно, удачей для опустошенной Германии, так как десятки тысяч наемников, которые не знали ничего кроме насилия, покинули страну. Останься они в Германии, внутреннее умиротворение оказалось бы еще более мучительным. По крайней мере через два года после заключения мира в 1648 г. многие по-прежнему сомневались, что перемирие сохранится, потому что не могли вообразить, каким образом удастся расформировать армии, вознаградить солдат и интегрировать их в мирную жизнь. Только в день проведения Нюрнбергского конгресса в 1650 г. возобладала уверенность в том, что мир установился.

Все это поучительно для понимания сложности мирного урегулирования на территориях, где сегодня бушует новая «Тридцатилетняя война». В отличие от классического межгосударственного конфликта, задача здесь не ограничивается просто прекращением боевых действий. Скорее, необходимо разработать и пошагово реализовывать долгосрочный план восстановления мирного порядка. Интегрирование воинов в этот порядок – обязательное условие для его стабильности. Вот почему путь к выходу из таких войн настолько долгий и тернистый: вследствие этого заключение мира станет процессом, растянувшимся на многие годы, который будет очень хрупким и может легко сорваться в новое противостояние.

Если посмотреть на результаты Вестфальского мира 1648 г. с точки зрения здравого смысла политической теории, то в основном они состоят из трех пунктов:

незамедлительное перемирие, которое обеспечили бесчисленные гонцы, поспешившие разнести весть о нем по всей стране;

стабильное прекращение конфессиональных конфликтов путем предоставления реформаторам гарантий свободы вероисповедания и приостановления действия правила большинства голосов для принятия решений в Рейхстаге по религиозно-конфессиональным вопросам, зафиксированного конституционно;

заключенный мир регулировал будущие войны таким образом, чтобы больше не могло случиться смешения разных их типов. Межгосударственные и гражданские войны были четко разделены. Политическое требование Вестфальского порядка гласило, что межгосударственные войны допустимы, но гражданские необходимо предотвращать при любых обстоятельствах. Более того, «малая война», которая стала тактическим инструментом «большой войны» (регулярные войска – особенно во второй половине Тридцатилетней войны – действовали как наемники-мародеры, что привело к разрушительным последствиям для сельского населения), не должна выходить из-под контроля. За «малой войной» впоследствии закрепилось испанское название Guerilla, которое стало общеупотребительным.

Предпосылкой всему этому была строгая национализация военного противостояния. Это означало, что в случае конфликта формирование постоянных армий происходит путем призыва на военную службу мирного населения. Времена военных предпринимателей, тех, кого именовали кондотьерами, а сегодня называют «военными баронами», подошли к концу. Эрнст фон Мансфельд, Альбрехт фон Валленштейн и Бернхард из Саксен-Веймара были последними в своем роде: они организовывали военную рабочую силу, чтобы предоставлять ее властителям за соответствующее вознаграждение. Эта форма военного дела в основном и способствовала интенсификации насилия и продлению боевых действий, поскольку наемники не знали, где территория, которую им нужно защищать, и считали всех фермеров и горожан потенциальными жертвами, из которых следует выжимать средства для продолжения войны. Те, кто привязан к войне как к бизнес-модели, не были заинтересованы в прочном мире. В постоянных армиях ситуация была другой, жалованье выплачивалось и в мирное время.

Вестфальский мирный порядок, построенный по окончании Тридцатилетней войны, становился в последующие десятилетия все более стабильным. Но это был не порядок мира, а одно из правил ведения войны. Он снова сделал войну инструментом политики, что позволяло использовать ее в качестве альтернативы дипломатии. В войне политика меняет перо на меч, написал когда-то прусский генерал и военный теоретик Карл фон Клаузевиц. Такая аллегория использовалась в начале Тридцатилетней войны, но со временем военную силу стали изображать в памфлетах и стихах как чудище, разрушающее и уничтожающее все на своем пути. Сорвавшийся с цепи хищник больше не подчинялся политической узде, он рассвирепел и творил все, что хотел. Беллону, мифическое воплощение дикого и неукротимого духа войны, пришлось усмирять политическими и юридическими средствами, чтобы военная сила снова служила интересам политики. В современных торжествах, посвященных заключению Вестфальского мира, об этом, как правило, забывают. Кстати, такая возможность была доступна только потому, что война и мир были четко разделены между собой как разные агрегатные состояния, в которых может находиться государство.

Неконтролируемые войны типа Тридцатилетней не знают точного разделения этих состояний. Фактически многочисленные игроки выводили армии на поля сражений, никогда открыто не объявляя о войне. Так было не только в случае с кондотьерами, это относилось и к конфликтам между государствами, как Франция при Ришелье или Швеция во времена Оксеншерна. И так как война внутри империй была оправдана либо как подавление мятежа, либо как законное сопротивление тираническому правлению, не существовало оснований для формальных объяснений. А заключение мира должно было принимать форму наказания или помилования агрессора, которое исходило от императора. В результате ни один из договоров не привел к долговечному миру, речь шла только о промежуточных фазах относительного спокойствия до следующего возобновления боевых действий. Изменения принес только Вестфальский порядок, который отделил войну от мира и превратил ее в кровавый конфликт, который государства ведут между собой посредством регулярных армий.

Эра Вестфальского миропорядка миновала. Но не оправдалась надежда, связанная с ее окончанием: война, мол, исчезнет, так как больше не является инструментом политики, допустимым согласно международному праву. Войны, которые мы наблюдаем сегодня в Сирии, Йемене или Ливии, во многом выглядят возвращением к Тридцатилетней войне.

Сходства начинаются с появления «военных баронов» и варьируются от различных форм массового насилия и зверств до огромных потоков беженцев. Из-за своего религиозно-конфессионального компонента Тридцатилетняя война стала причиной движения переселенцев в масштабах, невообразимых и по сей день. По оценкам, после подавления восстания в Богемии и начала принудительного обращения в католичество страну покинула десятая часть населения. Если прежние войны сопровождались изгнанием элит проигравшего государства, теперь это привело к массовой миграции, в которой богемские беженцы были только началом. Катастрофические экономические последствия войны в некоторых частях империи также обусловила массовая миграция: она дезорганизовала распределение населения. В то время как в некоторых областях было безлюдно, в других теснились толпы, лишенные пропитания. Это также способствовало возникновению голода и распространению эпидемий.

Одно из структурных сходств между нынешними войнами на Ближнем Востоке и Тридцатилетней состоит в том, что конфликты, поначалу распределенные по разным территориям, сливаются в единую войну. Между 1618 и 1648 гг. восстание в Богемии переплелось с войной за независимость Нидерландов против Испании. Соперничество за гегемонию в Балтийском регионе стало еще одним звеном цепи в борьбе дома Габсбургов за императорскую корону. Конфликт между правящими в Гейдельберге и в Мюнхене Виттельсбахами по поводу избрания своего ставленника курфюрстом соединился с проектом по отходу от католицизма, который вновь ощутил уверенность в своих силах и захотел восстановить верховную власть над секуляризированным к тому времени имуществом церкви.

Переплетением всех этих конфликтов объясняется длительность противостояния. Оно стало самовоспроизводящимся, даже если первоначальные мотивы были исчерпаны. То же самое можно сказать о многих военных конфликтах нашего времени.

Чем поучительна Тридцатилетняя война в контексте современных междоусобиц в Сирии, Йемене и Ливии, где религиозно-конфессиональные конфликты также сочетаются с гегемонистскими устремлениями, а всплеск повстанческого движения накладывается на межгосударственное соперничество? Нужно настроиться на то, что они должны быть решены не просто мирными соглашениями, а сложными процессами мирного урегулирования. И нужно сделать все возможное, чтобы они не превратились в единый военный конфликт, который подожжет весь Ближний Восток. Однако это тем вероятнее, чем дольше длятся эти войны. Если не удастся их локализовать и быстро закончить, региону угрожает судьба, постигшая Европу в XVII веке.

Статья была напечатана в газете Die Zeit и публикуется на русском языке с любезного разрешения автора.

Германия. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 27 августа 2018 > № 2714097 Герфрид Мюнклер


Россия. Германия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 августа 2018 > № 2708502 Дмитрий Орешкин

Новое время (Украина): Плохая ситуация. Что Путин привез из Германии?

Российский политолог Дмитрий Орешкин, комментируя переговоры Владимира Путина и Ангелы Меркель для украинского издания «Новое время», высказал мнение, что лидерам двух стран не удалось договориться по ключевым вопросам, которые обсуждалисьв ходе встечи во время визита российского президента в Германию: Сирия, Украина, «Северный поток — 2».

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Путин вряд ли поехал бы к Меркель, не рассчитывай он договориться. Иначе, зачем тратить время и в результате получить негативный имидж?

Ведь среди россиян принято считать, что Путин везунчик, ему удается все, поэтому «он поднимает Россию с колен». А тут путешествие не удалось: съездил на свадьбу, поговорил с Меркель, произнес тост и вернулся назад. В России, конечно, никто на этом внимание не заостряет, но совершенно очевидно — миссия завершилась неудачей. А вот почему — это более интересный вопрос.

Не знаю, в каком порядке, но темы, которые должны были обсуждаться и обсуждались, известны: Сирия, Украина, «Северный поток — 2». И надо отметить, что у Путина и Меркель существуют объективные общие интересы: Германия, например, хочет получить дополнительный газопровод. Меркель пытается бороться с монополией поставщика, поэтому ей выгодно иметь «Северный поток — 2». Да, Меркель выдвигает условие, что какая-то часть газа все равно должна прокачиваться через Украину, но общеизвестно, что гарантии Путина недорого стоят. Однако дело не в этом.

Немцам нужен еще один источник конкурирующих энергоресурсов. Ведь если нет «Северного потока — 2», то сильно укрепляются позиции Трампа, который с удовольствием будет снабжать Германию сжиженным газом из США — на пользу американским корпорациям и своему геополитическому влиянию. Меркель это не нравится. Путин это хорошо понимает. От того и общая заинтересованность: во-первых, в снабжении Европы газом, во-вторых — в сохранении большей независимости от мягкого диктата США.

Так вот даже несмотря на эту очевидную взаимную заинтересованность, договориться не получилось. А значит, незаинтересованности оказались актуальнее, чем экономически доброкачественное и понятное желание Меркель иметь гарантированные доставки газа. А самое интересное — это значит, что и по Сирии, и по Украине, и по всем остальным параметрам разговора расхождения были так далеки, что перевесили вполне понятную заинтересованность в соглашении по газу.

Конечно, это нельзя считать пакетным соглашением. Тем не менее, одно с другим связано. Для Путина это очень плохая ситуация, поскольку означает, что он перешел красную черту. И хотя это было доказано уже многократно, переговоры с Меркель стали еще одним тому доказательством.

Путин везде перешел черту. На Украине, со Скрипалями в Великобритании, во вмешательстве в выборные технологии в США и Германии, в попытках разрушить ЕС с помощью поддержки той же тетеньки из австрийского МИД или венгров. Много всего накопилось. И весь этот багаж, который российский президент сейчас за собой тащит, перетягивает даже то, за что в его представлении ему должны все простить и списать — дешевые энергоресурсы.

Произошел какой-то перелом в отношении к Путину и в понимании его как политика со своими приоритетами. Хотя и это тянется уже давно — на Крым Европа может глаза и закрыла бы, но не на сбитый малайзийский лайнер. На этом фоне даже газ и нефть теряют значение. Как оказалось, идея Путина о том, что никто от него никуда не денется, проглотят, да еще и благодарить будут, не работает. Точнее, работает только до определенного рубежа, и он уже пересечен.

Это не значит, что теперь Путин пойдет на уступки. Он может и хотел бы, но ему нельзя проявлять слабость. Ведь основная угроза для него в стране — и это не либералы или демократы, а более суровые ребята-военнослужащие и силовики. Им как раз и нравится то, что делает Путин, поскольку это, во-первых, повышает их самооценку, а во-вторых, делает первыми в очереди на дотации Кремля на оборону, производство танков, а также — генеральские и полковничьи звезды. В общем, они чувствуют себя в родной тарелке — война как мать родная. И военнослужащие хотели бы продолжения банкета.

Если Путин попытается примириться с Западом, то потеряет часть поддержки в глазах своего электората. Ведь российский народ очень любит быть крутым, особенно когда это бесплатно — можно кого-то обидеть, но ничего за это не получить. А вот если начинают давать сдачи, то это вызывает непонимание и раздражение, в частности, в адрес Путина. Мол, ты же поднял страну с колен? Вот и дай всем западникам по морде, чтобы заткнулись. А они не затыкаются. Более того — Путин еще и вынужден кланяться.

Но кланяться он не пойдет. Вместо того, чтобы проявлять гибкость, он предпочитает жесткость.

Меркель была первой, кто сказал, что у Путина что-то не так с крышей и что он живет в каком-то своем параллельном мире. Хотя я не думаю, что это его личная особенность — это особенность советской системы, которую он пытается восстановить. Путин не может улучшить условия жизни в своей стране, но может ухудшить — у соседей. Над этим он и работает. Угроза «будет по-моему или будет хуже» и есть основной инструмент его политики.

Он делает хуже на Украине, в Грузии, ЕС. На это у него ресурсы есть. Он может и хотел бы улучшить условия в России, если бы это было бесплатно, но главная задача сейчас — оттоптать всем хвост, заставить с собой считаться. Чтобы все поняли, какой он крутой.

Думаю, что Кремль входит в стадию нарастающего остервенения. Это не значит, что грядет эскалация — у Путина синдром самосохранения очень хорошо развит. Он просто не может пойти в атаку на Украину: нет ресурсов, и это будет связано с невероятным количеством издержек. Но он будет делать вид: блистать глазами, играть кулаками, напрягать мускулатуру, ездить верхом на медведе — что еще остается в такой ситуации?

Но все это произойдет в сужающемся пространстве. Путин любит и вынужден все больше изображать из себя медведя. Последний хоть и не совсем плюшевый, но в значительной степени, скорее, нарисованный пропагандой.

Поэтому никаких решений. Я уже давно говорил, что ЛДНР — это надолго. Та же гнилая ситуация, как и с Приднестровьем, и крайне жаль людей, которые попали в эту идиотскую ловушку с бесплатным сыром советского величия. Ведь Путин точно так же — за популярностью и тем же сыром — полез в Крымскую эпопею. Это определенно было глупостью с самого начала, хоть и не все хотели это понимать.

Выхода нет. Путин отдать не может, проглотить тоже — вот и получается непереваренная субстанция.

Россия. Германия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 августа 2018 > № 2708502 Дмитрий Орешкин


Германия. Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 18 августа 2018 > № 2706637 Владимир Путин, Ангела Меркель

Российско-германские переговоры.

В резиденции Мезеберг состоялись российско-германские переговоры с участием Владимира Путина и канцлера ФРГ Ангелы Меркель.

Перед началом переговоров Владимир Путин и Федеральный канцлер ФРГ Ангела Меркель сделали заявления для прессы.

По пути в Германию Президент России совершил частный визит в Австрию, где присутствовал на свадьбе Министра иностранных дел республики Карин Кнайсль и Вольфганга Майлингера.

* * *

Заявления для прессы перед началом российско-германских переговоров.

А.Меркель (как переведено): Уважаемые дамы и господа!

Я приветствую российского Президента Владимира Путина очень сердечно здесь у нас во дворце Мезеберг.

Тем самым у нас есть возможность продолжить наши разговоры, которые мы вели в Сочи. И я думаю, что ввиду того факта, что у нас так много серьёзных конфликтов в мире, это подчёркивает возможность найти решения.

У нас есть ответственность – Германия, но прежде всего Россия, потому что Россия является постоянным членом Совета Безопасности ООН, – поэтому мы должны работать над тем, чтобы найти решение.

Это касается, во-первых, вопроса Украины. Мы над этим уже довольно долго работаем, основа есть и остаётся – это Минские договорённости. Хотя надо констатировать, что у нас пока нет стабильного перемирия. Надеюсь к началу нового учебного года сделать новую попытку обеспечить перемирие.

И мы сегодня поговорим о возможности учреждения миссии ООН, которая смогла бы играть свою роль в мирном процессе, Германия готова здесь нести ответственность.

В контексте Украины мы поговорим о газовом транзите. Я считаю, что даже после запуска «Северного потока-2» Украина должна играть свою роль в газовом транзите в Европу. Я очень довольна, что нам удалось начать переговорный процесс по этой тематике вместе с Европейским союзом.

Важная тема, конечно, Сирия. Нам, конечно, надо в первую очередь избежать гуманитарной катастрофы вокруг и в этой стране. Мы наблюдаем уменьшение боевых действий, но это пока ещё не означает, что там есть мирный порядок.

И поэтому Германия, как член так называемой малой группы, делает особую ставку на то, чтобы сейчас продвинуть вопрос возможных выборов. И мы, конечно, поддерживаем работу спецпосланника ООН господина де Мистуры.

Мы, конечно, поговорим об Иране. Мы хотим сохранить соглашение СВПД, но мы с озабоченностью следим за деятельностью Ирана, будь это ракетная программа, региональная политика.

Ситуация в Сирии, и здесь мы тоже продолжим те беседы, которые уже вели с Министром иностранных дел Лавровым летом этого года и в Сочи.

Конечно, мы поговорим и по актуальным вопросам прав человека, и о наших двусторонних отношениях. У нас есть перекрёстные годы, сейчас у нас Год регионально-муниципальных партнёрств. Это очень хорошая возможность лучше познакомиться друг с другом.

В октябре у нас состоится очередное заседание «Петербургского диалога». И я очень надеюсь, что там получится хороший обмен между нашими гражданскими обществами. Считаю, что и спорные вопросы можно решить путём диалога, и поэтому я очень рада, что могу приветствовать господина Путина здесь, у нас в гостях.

В.Путин: Прежде всего хочу поблагодарить госпожу Федерального канцлера за приглашение и возможность провести эту рабочую встречу. Мы готовы обсудить как проблематику российско-германских отношений, так и актуальные международные вопросы.

Отмечу, что Россия придаёт большое значение развитию взаимовыгодного сотрудничества с Германией в политической, экономической да и в других сферах. Исхожу из того, что мы обсудим состояние и перспективы торгово-экономических связей.

Германия – один из ведущих партнёров нашей страны в этой сфере. В прошлом году взаимный товарооборот вырос на 22 процента и достиг 50 миллиардов долларов, а в январе–июне этого года прибавил ещё 25 процентов. Объём накопленных германских инвестиций в российской экономике превышает 18 миллиардов долларов.

В России представлено около пяти тысяч компаний из Федеративной Республики с суммарным оборотом более 50 миллиардов долларов и общим числом занятых порядка 270 тысяч человек. В свою очередь в ФРГ работает около полутора тысяч предприятий с российским участием, вложивших в различные сегменты немецкой экономики более восьми миллиардов долларов.

Одним из приоритетных направлений является энергетика, это хорошо известно. Германия – крупнейший покупатель российских энергоресурсов. В 2017 году только газа мы поставили 53,8 миллиарда кубических метров, что покрывает более 30 процентов немецкого рынка, причём потребление российского газа постоянно растёт и в этом году увеличилось на 13 процентов.

Германия – это не только большой рынок для нас, для российских углеводородов, но и важное звено в их транзите в европейские страны. Кстати, в июне исполнилось 50 лет с начала поставок газа из Советского Союза в Западную Европу. На протяжении всего этого периода времени наша страна надёжно обеспечивала бесперебойное энергоснабжение, вносила и вносит весомый вклад в энергетическую безопасность всего европейского континента.

Вместе с германскими партнёрами работаем над проектом нового магистрального газопровода «Северный поток-2». Его реализация позволит усовершенствовать европейскую газотранспортную систему, диверсифицировать маршруты поставок и минимизировать транзитные риски, а главное, удовлетворить растущий спрос экономики Европы на энергоресурсы.

Хочу в этой связи отметить и ещё раз подчеркнуть: «Северный поток-2» – это исключительно экономический проект, он не закрывает возможности продолжения транзитных поставок российского газа через территорию Украины. Я знаю по этому поводу позицию Федерального канцлера, которая постоянно эту тему поднимает.

Хочу отметить, что главное, чтобы этот украинский транзит, он традиционный для нас, соответствовал экономическим требованиям, был экономическим во всех смыслах этого слова.

Имеются неплохие перспективы для расширения сотрудничества на других направлениях. Это касается российско-германской промышленной кооперации, локализации в России немецких высокотехнологичных производств. Соответствующие проекты обсуждались на Петербургском международном экономическом форуме.

Развивается сотрудничество в культурно-гуманитарной сфере. Проводятся многочисленные мероприятия в рамках Года регионально-муниципальных партнёрств двух стран. Осенью эстафету принимает перекрёстный Год научно-образовательных партнёрств. На 2019 год в Германии запланирована масштабная концертная программа, которая называется «Русские сезоны».

Восстанавливаются контакты по линии парламентов двух стран. В июне в Москву приезжала представительная делегация из Бундестага ФРГ. Прорабатываются инициативы создания большой межпарламентской комиссии с участием руководства Государственной Думы России и Бундестага. Осуществляется взаимодействие по линии гражданских обществ в рамках «Петербургского диалога», «Потсдамских встреч», Германо-российского форума.

Что касается международной повестки дня, то госпожа Федеральный канцлер только что сказала. Конечно, мы поговорим по всем интересующим нас вопросам. Будем обсуждать ситуацию вокруг Совместного всеобъемлющего плана действий по урегулированию иранской ядерной программы. Безусловно, без этого не обойдётся.

Крайне важно сохранить одобренную Советом Безопасности ООН многостороннюю договорённость, направленную на укрепление региональной и глобальной безопасности и режима ядерного нераспространения.

Обсудим, конечно, ситуацию на Ближнем Востоке, прежде всего применительно к Сирии. Важно наращивать и гуманитарную составляющую сирийского конфликта, имея в виду прежде всего оказание гуманитарной помощи сирийскому народу и помогать тем районам, куда могут вернуться беженцы, находящиеся за границей.

Я, конечно, не имею в виду в данном случае европейские страны, хотя и из Европы, наверное, некоторые могли бы вернуться. Но напомню, что в Иордании миллион беженцев, в Ливане миллион беженцев, в Турции три миллиона беженцев. Это потенциально огромная нагрузка на Европу, поэтому лучше сделать всё для того, чтобы эти люди могли вернуться домой.

А что для этого нужно делать? Элементарные вещи: надо помочь восстановить водоснабжение, канализацию, восстановить медицину. Самые элементарные вещи. И думаю, что в этом заинтересованы все, в том числе и Европа.

Мы, конечно, будем говорить об Украине, как сказала госпожа Федеральный канцлер, в контексте урегулирования украинского кризиса, который, к сожалению, никак не продвигается, имея в виду подчеркнуть безальтернативность реализации Минских соглашений, отметить нашу заинтересованность в работе в рамках «нормандского формата» и Контактной группы, готовность и далее оказывать содействие специальной мониторинговой миссии ООН. Надеюсь, что нам удастся всё-таки продвинуться по этому направлению.

В общем, у нас есть о чём поговорить, вопросов много. Ещё раз хочу сказать, что благодарен госпоже Федеральному канцлеру за возможность, которая сегодня для этого предоставлена.

Благодарю вас за внимание!

Вопрос: Владимир Владимирович, извините, пожалуйста, а можно рассказать про Вашу поездку в Австрию?

В.Путин: Она была хорошей поездкой, очень доброй. Это был частный визит.

Спасибо.

Германия. Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 18 августа 2018 > № 2706637 Владимир Путин, Ангела Меркель


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 июля 2018 > № 2763029 Сергей Нечаев

Интервью Посла России в Германии С.Ю.Нечаева информационному агентству «Россия сегодня», 20 июля 2018 года

Вопрос: Сергей Юрьевич, президент РФ выступил перед главами российских дипмиссий за рубежом, в том числе заострив внимание на важности реализации двусторонних проектов с ведущими странами. О чем в контексте Германии могла бы идти речь?

Ответ: В своем выступлении глава государства четко обозначил основные направления внешнеполитической деятельности российской дипломатической службы, поставил задачи, отметил особое значение двустороннего сотрудничества с традиционными партнерами, к числу которых по праву относится и Германия. Конечно, российско-германские отношения знавали лучшие времена и в политическом, и в экономическом и в культурно-гуманитарном измерениях. После Крымской весны и известных событий на Украине многие форматы были заморожены, причем не по нашей инициативе. Мы вообще против санкций, против блокирования диалога, что сводит на нет колоссальные усилия за десятилетия упорной работы по наращиванию позитивного сотрудничества.

В целом значительная часть европейской общественности осознает контрпродуктивность санкционной политики против РФ и безальтернативность поддержания с нашей страной конструктивного диалога. Эта тенденция наблюдается и в Германии. Отрадно, что сегодня на некоторых треках наше двустороннее сотрудничество постепенно оттаивает.

Торговый оборот за последнее время вырос на 20%, хотя текущий показатель в 57 миллиардов долларов, конечно, еще далек от уровня 2012 года. Тогда он превышал 80 миллиардов. Есть положительная динамика по ключевым механизмам взаимодействия в экономике: вновь заседает стратегическая рабочая группа по экономике и финансам. Серьезно активизировались межпарламентские контакты. Восстановлена диалоговая площадка "Петербургский диалог", продолжают успешно функционировать и "Потсдамские встречи". Работает перекрестный год региональных и муниципальных партнерств. Его практическим итогом, помимо прочего, должны стать появления на карте новых городов-побратимов. Набирает оборот и научно-техническое сотрудничество: на повестке дня перекрестный год научных и образовательных партнерств. Изучается возможность проведения в будущем году "Русского сезона" в Германии. Наша культура в ФРГ всегда находила самый широкий отклик. И это тоже важный фактор позитивной повестки дня в наших отношениях.

Вопрос: Говоря об экономике нельзя не упомянуть российско-германское энергетическое сотрудничество, особенно в свете последних высказываний президента США Дональда Трампа о полной зависимости Германии от России в случае реализации проекта газопровода "Северный поток-2"…

Ответ: Российско-германское энергетическое сотрудничество — действительно один из важнейших приоритетов наших двусторонних отношений. Мифы о российском энергетическом оружии — всего лишь элементы недобросовестной конкуренции. Мы поставляем наш газ, получаем за это твердую валюту — в хорошем смысле это взаимозависимость или, скажем, взаимодополняемость.

"Северный поток-2" — это сугубо коммерческий проект, в число участников которого входят не только российские и немецкие компании. В его реализации заинтересованы очень многие в Европе, поскольку он нацелен на обеспечение энергобезопасности на всем континенте. Мы против его политизации. Так что работа кипит. Мы очень надеемся, что никакие препятствия, даже те, которые нам пытаются навязать искусственно извне, не помешают реализации этого проекта.

Вопрос: Хотелось бы поговорить немного об Украине. Россия и Германия являются активными участниками нормандского процесса. Как сейчас продвигаются переговоры между Москвой и Берлином по урегулированию украинского кризиса?

Ответ: Россия, Германия и Франция действительно являются спонсорами нормандского формата и, разумеется, стараются вести к тому, чтобы минские договоренности были в полной мере реализованы, им нет альтернативы. Мы со своей стороны делаем для этого все необходимое. Нормандский формат работает в нескольких измерениях. В начале июня в Берлине состоялись переговоры на уровне министров иностранных дел, где с российской стороны совершенно недвусмысленно было указано на те недоработки, которые имеются на стороне Киева в реализации договоренностей, достигнутых главами государств нормандской четверки в Париже и Берлине. В первую очередь речь идет о разведении сторон и вооружений в районе станицы Луганская, законе об особом статусе территорий на востоке Украины и имплементации формулы Штайнмайера в контексте предстоящих местных выборов. Мы бы хотели, чтобы наши зарубежные коллеги, которые также являются спонсорами минского процесса, более активно работали с украинской стороной, а между Киевом и Донбассом был установлен диалог.

Вопрос: Когда в мае в Москву приезжал новый глава МИД ФРГ Хайко Маас, он упомянул о хакерской атаке на германские оборонное и внешнеполитическое ведомства. Сергей Лавров тогда заявил, что немецкая сторона не обращалась к России по этому поводу. Изменилась ли ситуация после этого или же официальный Берлин так и не обращался к Москве?

Ответ: Эта тема бурлит в местном информационном пространстве, но мегафонная дипломатия здесь явно контрпродуктивна. Мы неоднократно просили Берлин в развитие переговоров министров передать нам доказательства причастности России к пресловутым кибератакам на германские ведомства, какую-либо реальную фактуру, но ее нет. Подобный диалог можно было бы организовать и в рамках консультаций экспертов по кибербезопасности, которые мы в свое время предлагали.

Вопрос: Собственно, эти консультации по кибербезопасности между РФ и ФРГ и были запланированы на весну, но немецкая сторона их отменила, не объяснив причину. Есть ли понимание, когда они все-таки могут состояться?

Ответ: Мяч на германской стороне.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 июля 2018 > № 2763029 Сергей Нечаев


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 20 июля 2018 > № 2696098 Сергей Нечаев

Сергей Нечаев: российское энергетическое оружие — это миф

Посол России в Германии Сергей Нечаев рассказал в интервью РИА Новости о диалоге Москвы и Берлина, торгово-экономических отношениях двух стран, взаимодействии по урегулированию кризиса на Украине, а также о перспективах реализации проекта "Северный поток-2".

— Сергей Юрьевич, президент РФ выступил перед главами российских дипмиссий за рубежом, в том числе заострив внимание на важности реализации двусторонних проектов с ведущими странами. О чем в контексте Германии могла бы идти речь?

— В своем выступлении глава государства четко обозначил основные направления внешнеполитической деятельности российской дипломатической службы, поставил задачи, отметил особое значение двустороннего сотрудничества с традиционными партнерами, к числу которых по праву относится и Германия. Конечно, российско-германские отношения знавали лучшие времена и в политическом, и в экономическом и в культурно-гуманитарном измерениях. После Крымской весны и известных событий на Украине многие форматы были заморожены, причем не по нашей инициативе. Мы вообще против санкций, против блокирования диалога, что сводит на нет колоссальные усилия за десятилетия упорной работы по наращиванию позитивного сотрудничества.

В целом значительная часть европейской общественности осознает контрпродуктивность санкционной политики против РФ и безальтернативность поддержания с нашей страной конструктивного диалога. Эта тенденция наблюдается и в Германии. Отрадно, что сегодня на некоторых треках наше двустороннее сотрудничество постепенно оттаивает.

Торговый оборот за последнее время вырос на 20%, хотя текущий показатель в 57 миллиардов долларов, конечно, еще далек от уровня 2012 года. Тогда он превышал 80 миллиардов. Есть положительная динамика по ключевым механизмам взаимодействия в экономике: вновь заседает стратегическая рабочая группа по экономике и финансам. Серьезно активизировались межпарламентские контакты. Восстановлена диалоговая площадка "Петербургский диалог", продолжают успешно функционировать и "Потсдамские встречи". Работает перекрестный год региональных и муниципальных партнерств. Его практическим итогом, помимо прочего, должны стать появления на карте новых городов-побратимов. Набирает оборот и научно-техническое сотрудничество: на повестке дня перекрестный год научных и образовательных партнерств. Изучается возможность проведения в будущем году "Русского сезона" в Германии. Наша культура в ФРГ всегда находила самый широкий отклик. И это тоже важный фактор позитивной повестки дня в наших отношениях.

— Говоря об экономике нельзя не упомянуть российско-германское энергетическое сотрудничество, особенно в свете последних высказываний президента США Дональда Трампа о полной зависимости Германии от России в случае реализации проекта газопровода "Северный поток-2"…

— Российско-германское энергетическое сотрудничество — действительно один из важнейших приоритетов наших двусторонних отношений. Мифы о российском энергетическом оружии — всего лишь элементы недобросовестной конкуренции. Мы поставляем наш газ, получаем за это твердую валюту — в хорошем смысле это взаимозависимость или, скажем, взаимодополняемость.

"Северный поток-2" — это сугубо коммерческий проект, в число участников которого входят не только российские и немецкие компании. В его реализации заинтересованы очень многие в Европе, поскольку он нацелен на обеспечение энергобезопасности на всем континенте. Мы против его политизации. Так что работа кипит. Мы очень надеемся, что никакие препятствия, даже те, которые нам пытаются навязать искусственно извне, не помешают реализации этого проекта.

— Хотелось бы поговорить немного об Украине. Россия и Германия являются активными участниками нормандского процесса. Как сейчас продвигаются переговоры между Москвой и Берлином по урегулированию украинского кризиса?

— Россия, Германия и Франция действительно являются спонсорами нормандского формата и, разумеется, стараются вести к тому, чтобы минские договоренности были в полной мере реализованы, им нет альтернативы. Мы со своей стороны делаем для этого все необходимое. Нормандский формат работает в нескольких измерениях. В начале июня в Берлине состоялись переговоры на уровне министров иностранных дел, где с российской стороны совершенно недвусмысленно было указано на те недоработки, которые имеются на стороне Киева в реализации договоренностей, достигнутых главами государств нормандской четверки в Париже и Берлине. В первую очередь речь идет о разведении сторон и вооружений в районе станицы Луганская, законе об особом статусе территорий на востоке Украины и имплементации формулы Штайнмайера в контексте предстоящих местных выборов. Мы бы хотели, чтобы наши зарубежные коллеги, которые также являются спонсорами минского процесса, более активно работали с украинской стороной, а между Киевом и Донбассом был установлен диалог.

— Когда в мае в Москву приезжал новый глава МИД ФРГ Хайко Маас, он упомянул о хакерской атаке на германские оборонное и внешнеполитическое ведомства. Сергей Лавров тогда заявил, что немецкая сторона не обращалась к России по этому поводу. Изменилась ли ситуация после этого или же официальный Берлин так и не обращался к Москве?

— Эта тема бурлит в местном информационном пространстве, но мегафонная дипломатия здесь явно контрпродуктивна. Мы неоднократно просили Берлин в развитие переговоров министров передать нам доказательства причастности России к пресловутым кибератакам на германские ведомства, какую-либо реальную фактуру, но ее нет. Подобный диалог можно было бы организовать и в рамках консультаций экспертов по кибербезопасности, которые мы в свое время предлагали.

— Собственно, эти консультации по кибербезопасности между РФ и ФРГ и были запланированы на весну, но немецкая сторона их отменила, не объяснив причину. Есть ли понимание, когда они все-таки могут состояться?

— Мяч на германской стороне.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 20 июля 2018 > № 2696098 Сергей Нечаев


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 16 июля 2018 > № 2681952 Михаил Ходорковский

Цена торговли с Россией

Михаил Ходорковский | Frankfurter Allgemeine

Михаил Ходорковский в статье для Frankfurter Allgemeine Zeitung рассуждает о царящей в Германии "неопределенности" по поводу того, как вести себя с Кремлем. Сторонники "бизнеса как обычно" доказывают, что экономические отношения очень важны для немецкой промышленности. Их поддерживают гомофобные, ксенофобские и другие маргинальные группы, для которых Путин стал путеводной звездой в идейном плане, а порой и щедрым спонсором, пишет Ходорковский.

Объем торговли между Германией и Россией составляет на сегодняшний день около 60 млрд евро, и даже в лучшие годы при высокой цене на нефть он доходил лишь до 80 млрд. "Сегодня это бы соответствовало 3,45% от общего объема немецкой внешней торговли, за что, конечно, стоит бороться. Но все же с точки зрения взаимозависимости между Россией и странами Западной Европы в энергетическом секторе опасения потерять эту долю кажутся надуманными", - считает автор.

"Едва ли поставки энергоресурсов в Германию прекратятся. Путин уже пытался повернуть их в Китай, и при этом выяснилось, что Китай не заинтересован в монополии, к тому же стоимость транспортировки из Западной Сибири слишком высока", - поясняет Ходорковский.

В 2012 году, продолжает он, немецкий экспорт в Россию достиг наивысшего показателя в 38,1 млрд евро, в 2016 году - низшей точки в 21,5 млрд. Разница представляет собой большой потенциал, но какова его политическая цена?

"Власть кремлевской преступной организации выше власти правительственной", - заявляет Ходорковский. "Стратегические цели этой преступной организации в Кремле в настоящее время таковы: парализовать или разрушить международные институты и партнерства, а также дестабилизировать западные правительства и общества путем провокаций и усиления внутренних конфликтов", - полагает автор.

Он добавляет: "Современная российская экономика сильно монополизирована. В нефтегазовом секторе почти 100% производства контролируется представителями кремлевской криминальной группы. Из каждого полученного доллара выручки 70 центов идет этой группировке и применяется, среди прочего, для того, чтобы препятствовать скоординированной западной политике в области санкций, прав человека и борьбы с отмыванием денег".

Неважно, что думают Шредер и те, кто хотел бы получить свою долю от дополнительных миллиардов, подчеркивает Ходорковский: их будут использовать, чтобы саботировать европейскую интеграцию, оказывать давление на поставки энергоресурсов и ослаблять единство отдельных стран и всей Западной Европы.

"С экономической точки зрения это ставит на карту торговлю Германии с Евросоюзом в объеме 1300 млрд евро и США - в размере 170 млрд, - пишет Ходорковский. - Именно на эти отношения нацелился Кремль". Стоят ли относительно небольшие дополнительные экспортные доходы Германии того, чтобы брать на себя такие риски? - спрашивает он.

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 16 июля 2018 > № 2681952 Михаил Ходорковский


США. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > oilcapital.ru, 11 июля 2018 > № 2735651 Екатерина Вадимова

Военные базы США против «Северного потока – 2».

США может прибегнуть к НАТО как инструменту шантажа против российского газопровода.

США, Украина, ряд стран Восточной Европы и руководство ЕС продолжают упражняться в словесном противостоянии проекту «Северный поток – 2», поскольку никаких юридических способов помешать строительству газопровода у них не осталось. Вместе с тем дополнительную интригу во взаимоотношения США и Германии может внести предстоящий саммит НАТО, так как Вашингтон намерен заставить Берлин пойти на новые экономические уступки для сохранения Североатлантического альянса, которые касаются в числе прочего и поставок газа.

По данным ряда СМИ, в недавнем разговоре с канцлером Германии Ангелой Меркель президент Соединенных Штатов Дональд Трамп напомнил, что именно США защищают ФРГ от российской угрозы, но несут от этого сплошные убытки, в то время как Берлин заключает с Москвой многомиллиардное соглашение (строительство «Северного потока – 2»).

В связи с этим на предстоящем саммите НАТО Белый дом может заявить о намерении пересмотреть отношения с ФРГ.

Стоит отметить, что американский Конгресс активно готовится к этому разговору. В частности, он собирается рассмотреть законопроект, который обязывает госсекретаря, главу Минфина и директора Национальной разведки США подготовить доклады, где будет дана оценка последствий успешной реализации проекта «Северный поток – 2». Предполагается, что в документе будет содержаться параграф о том, что Вашингтон должен сделать все возможное, чтобы реализация российско-европейского проекта «Северный поток – 2» не состоялась. Для этого США готовы предпринять «дипломатические меры» для пресечения строительства в Европе подобных газотранспортных магистралей.

Заметим, что не так давно Германия, один из основных участников проекта «Северный поток – 2», заявляла, что Вашингтон предоставил предварительные гарантии защиты от санкционного давления на газовые проекты.

«Мы получили обещания американской стороны, речь шла прежде всего о проектах, связанных с трубопроводами, есть обещание американской стороны эти проекты пока что исключить из санкций», – заявила на брифинге в Берлине в мае 2018 года представитель Министерства экономики и энергетики Германии. Однако желание Трампа помочь американской нефтегазовой отрасли может быть сильнее всех предыдущих договоренностей.

На прошедшем на днях саммите Евросоюз – Украина также дежурно ругали «Северный поток – 2» и старались приободрить Украину. В совместном заявлении в рамках саммита глав ЕС и ЕК Дональда Туска и Жана-Клода Юнкера, а также украинского президента Петра Порошенко подтверждается роль Украины как стратегической страны – транзитера газа в европейские страны. При этом Дональд Туск отметил, что проект «Северный поток – 2» не отвечает стратегическим интересам Европы, но некоторые страны ЕС заняли другую позицию.

«Мы обсуждали «Северный поток – 2», но ничего нового сообщить не могу, мы пытаемся получить мандат на применение энергетических правил ЕС, но, к сожалению, некоторые страны заняли абсолютно иную позицию», – указал глава ЕС.

Отраслевые эксперты считают, что пока строительству «Северного потока – 2» ничего не угрожает, поскольку никаких юридических препятствий для его реализации нет. Более того, в него уже вложено много средств и сил европейского бизнеса. Не поменяется ситуация и с защитой ЕС от «российской угрозы», так как США ни при каких обстоятельствах не будут выводить свои войска из Германии.

Замдиректора аналитического департамента «Альпари» Анна Кокорева в интервью «НиК» отметила, что реализация проекта «Северный поток – 2» – вопрос решенный.

«Компания Nord Stream 2 ждет ответа от Дании, в зависимости от которого будет прокладываться маршрут газопровода. Соответственно, после этого начнется строительство, потому что разрешение от всех остальных стран получено, в том числе и от Германии. Я думаю, что Трамп может заявлять что угодно. Если посмотреть на статистику, то становится понятно, что США не способны обеспечить своим СПГ Европу в объеме, который заменит российский газ. У ЕС есть большая потребность в российском голубом топливе. Все эти разговоры и заявления просто являются негативным фоном», – считает аналитик.

Отвечая на вопрос о том, смогут ли навредить реализации проекта «Северный поток – 2» попытки украинского «Нафтогаза» арестовать имущество «Газпрома» в Европе, Кокорева заметила, что российский концерн не является единственным акционером Nord Stream 2, в их число входит и ряд европейских компаний.

«Даже арест офисных зданий не свидетельствует о том, что эти активы перестали принадлежать «Газпрому» или его дочерним предприятиям», – напомнила Кокорева.

Директор Института национальной энергетики Сергей Правосудов указал, что США традиционно против сближения России с Германией.

«Вашингтон всегда был против абсолютно всех трубопроводов, которые идут из России в ЕС. Ни один газопровод не был обойден вниманием, но так или иначе все они были реализованы. Сейчас вряд ли что-то повлияет и на «Северный поток – 2». Это экономический проект, уже все закуплено для его строительства, поэтому я не думаю, что немцы послушаются каких-то угроз и пойдут на поводу у США. Говорить будут много, возможно, прозвучат угрозы, но практических итогов они иметь не будут», – заявил эксперт в интервью «НиК».

Он считает, что Германия будет последней страной, из которой США выведут свои военные базы.

«Для них принципиально важно иметь возможность давления на Германию. Фактически ФРГ до сих пор является оккупированной странной», – заметил Правосудов.

Екатерина Вадимова

США. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > oilcapital.ru, 11 июля 2018 > № 2735651 Екатерина Вадимова


Уругвай. Германия. Швейцария. Весь мир > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 6 июля 2018 > № 2669660 Владимир Путин, Джанни Инфантино, Лотар Маттеус

Встреча с легендами мирового футбола.

Владимир Путин принял в Кремле звёзд мирового футбола.

На встречу с главой Российского государства приглашены лучший игрок чемпионата мира по футболу 2010 года в составе сборной команды Уругвая Диего Форлан, чемпион мира 1990 года в составе сборной команды Германии Лотар Маттеус, чемпион Европы 1988 года в составе сборной команды Нидерландов Марко ван Бастен, шестикратный победитель чемпионата Англии по футболу, победитель Лиги чемпионов УЕФА 2008 года Рио Фердинанд, чемпион Европы 1992 года в составе сборной Дании Петер Шмейхель, обладатель Кубка Конфедераций 1999 года в составе сборной Мексики Хорхе Кампос, бронзовый призёр чемпионата мира 1998 года в составе сборной Хорватии Звонимир Бобан, серебряный призёр чемпионата Европы 2009 года по футболу среди женщин в составе сборной Англии, обладатель Кубка УЕФА 2007 года среди женщин Александра Скотт, а также олимпийский чемпион по футболу 1956 года, заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер СССР, первый вице-президент Российского футбольного союза Никита Симонян.

В беседе приняли участие президент Международной федерации футбольных ассоциаций (ФИФА) Джанни Инфантино и помощник Президента Игорь Левитин.

* * *

В.Путин: Уважаемый господин Инфантино! Дорогие друзья!

Позвольте мне вас всех поприветствовать в Московском Кремле.

Прежде всего хочу выразить слова благодарности президенту ФИФА за то, что он пригласил всех вас в Россию на чемпионат мира ФИФА по футболу. Мне кажется, что очень хорошая традиция может быть заложена на будущее, потому что вы, как люди, которые известны не только в футбольном мире, но и вообще у любителей спорта в своих странах и в мире в целом, – вы в значительной степени олицетворяете этот замечательный вид спорта, футбол. Это первое.

Второе, когда люди видят вас на трибунах, люди видят, как вы общаетесь со своими командами, с болельщиками из своих стран и из других стран, – это, конечно, не только вдохновляет на то, чтобы самим заниматься физической культурой и спортом, но и создаёт особую атмосферу праздника и доверия.

В этой связи хотел бы отметить, что болельщики из многих стран мира – мы, конечно, и сами стараемся, но болельщики из многих стран мира, и российские болельщики, конечно, прежде всего, – это те люди, которые создают эту атмосферу доверия и праздника.

Многие из них, как вы знаете, перемещаются по нашей стране достаточно активно. Десятки тысяч людей приехали в Россию из разных уголков мира, именно десятки тысяч. Они и создают эту замечательную праздничную атмосферу в России.

Конечно, они сами, своими глазами видят, как радушно их здесь принимают, как рады граждане нашей страны – любители спорта и просто люди, даже далёкие от футбола, – рады тому, что столько людей приехало в Россию с такими добрыми намерениями.

В этой связи я бы хотел отметить, что так называемые народные журналисты, те люди, которые работают сами от себя, в своём личном качестве в социальных сетях, как раз и способствовали тому, что многие стереотипы о России просто рухнули. Люди увидели, что Россия – это гостеприимная страна, доброжелательно настроенная к тем, кто к нам приезжает. Конечно, в значительной степени это создано усилиями наших любителей футбола.

Ясно, мы все хорошо знаем, что фанаты во многих странах ведут себя по-разному, я сейчас не буду ничего комментировать. Но наши любители футбола воспринимают тех, кто приехал к нам поболеть за свои команды, как друзей, как людей из общей, расширенной футбольной семьи. Поэтому стараются сделать всё для того, чтобы наши гости почувствовали себя, как мы неоднократно говорили, в России как дома, познакомились с нашей культурой, традициями, причём с традициями разных народов России, поскольку матчи футбольного первенства проходят в разных городах и в разных регионах Российской Федерации. Уверен, что подавляющее большинство из тех, кто к нам приехал, увезут самые добрые чувства и воспоминания о нашей стране и ещё неоднократно сюда вернутся.

Сам чемпионат (насколько я себе представляю, не будучи специалистом по футболу, но будучи человеком, который, конечно, любит эту замечательную игру) проходит, мне кажется, очень хорошо, на высокой ноте, много сюрпризов. Собственно говоря, в этом и есть прелесть спорта, спортивной борьбы: побеждает всегда сильнейший – оттого, как подготовлена команда, оттого, как тренерский состав выбрал тактику, какую тактику использовали против соперника. Непредсказуемость и делает эту игру такой замечательной и такой интересной, в которую влюблены действительно миллионы людей на всей планете.

Из 32 команд осталось только восемь. Вы, эксперты мирового класса, – может быть, когда пресса уйдёт, со мной поделитесь тем, кто, по вашему мнению, будет обладателем кубка в этом году.

Но есть ещё одна составляющая этого первенства, как и любого, собственно, первенства мира по футболу – это невероятный положительный импульс в развитии спорта вообще и футбола в частности.

В нашей стране, как вы видите, любят футбол. Мы приложили много усилий и вложили немало средств в строительство инфраструктуры для развития футбола. И я уверен, что в своё время выбор России как страны, которая организует этот чемпионат мира, был очень правильным, мы за это очень благодарны руководству ФИФА, всем, кто голосовал за нашу страну. Потому что для нас это не просто развитие футбола, для нас это развитие массового вида спорта (а футбол является одним из наиболее массовых видов спорта), именно для того, чтобы привлечь, особенно молодых людей, к ценностям физической культуры, к ценностям спорта с тем, чтобы они не занимались тем, что их разрушает, а, наоборот, совершенствовали себя физически и духовно.

Мы особое внимание будем уделять развитию футбольного наследия. Совсем скоро, после окончания первенства, соберёмся со всеми теми, кто у нас занимается организацией физической культуры, со всеми теми, кто занимался строительством и эксплуатацией этих спортивных сооружений и спортивной инфраструктуры в целом, и составим целый план использования созданной спортивной, инженерной, транспортной инфраструктуры для развития физической культуры в стране.

Хочу вас поблагодарить за то, что вы приехали в Россию. Спасибо за то, что вы принимаете участие в этом замечательном мероприятии.

И передаю слово господину Инфантино. Пожалуйста, Джанни.

Дж.Инфантино (По-русски.): Спасибо большое.

(Как переведено.) Большое спасибо, уважаемый господин Президент Владимир Владимирович.

Кратко, буквально несколько слов.

Хочу поблагодарить Вас за то, что Вы нас сегодня пригласили к себе. Здесь собрались легенды футбола, которые действительно написали столько эмоциональных, очень важных страниц истории футбола – спорта, в который влюблены действительно сотни миллионов, даже миллиарды людей по всему миру.

Я в особенности счастлив, что мы здесь сегодня собрались и что мы вообще сегодня находимся в России, не только сегодня, а вообще в течение этого месяца, поскольку Россия – это огромная страна, важнейшая страна для всего мира.

Думаю, что две вещи произошли на этом чемпионате мира. Первое, Россия стала действительно подлинно футбольной страной, и после игры России с Испанией, после того как Россия прошла в четвертьфинал, этот вирус футбола распространился по всей стране. Этот вирус проник в тела, в души, в сердца всех россиян – с севера на юг, с запада на восток по всей стране, поскольку мы видели замечательные празднования, то, как люди отмечали эту победу.

Эта страсть к футболу в России вместе с тем, что Вы уже отметили: наряду с вопросами инфраструктуры, строительством и использованием стадионов (совершенно прекрасные 12 стадионов, и другие стадионы, которые не используются в чемпионате мира), – всё это, конечно же, очень важно и показывает то, что можно сделать для футбола и вообще для всей страны.

Тот план, который у вас есть не только по организации этого мероприятия, но и по использованию этого футбольного, инфраструктурного наследия, – это всё очень важно и замечательно. И ещё один важный элемент, дополнение к инфраструктуре, аэропортам, стадионам, транспорту и так далее, – это страсть, страсть к футболу. И сейчас Россия – это подлинно футбольная страна. Это первая важная вещь, которая произошла в ходе этого чемпионата мира.

Вторая важная вещь заключается в том, что мы все влюбились в Россию. Мы все сюда приехали, провели здесь какое-то время, и мы увидели здесь страну, которая делает очень многое.

Вы говорите о стереотипах: да, это правда, возможно, они были. Но когда человек приезжает сюда, когда он здесь какое-то время проводит, когда встречает людей, которые здесь живут, когда видит Москву, например, в её совершенно непередаваемой красоте, как это происходит сейчас, когда видит все цвета, всех людей, которые приезжают принимать участие в матчах чемпионата мира, когда видит болельщиков из разных стран, которые красят себе лицо в цвета национального флага, как эти болельщики празднуют вместе с россиянами, видит всю эту атмосферу, – он не может не влюбиться в страну. Он видит то, что Россия делает для этого чемпионата мира. Все те, кто сюда приезжает, кто посещает эту страну, и все те, кто живёт футболом в России, – все они видят, какая прекрасная, замечательная работа была проделана, в том числе благодаря и Вашему вкладу, и вкладу всего населения России.

Мне сказали, что полицейские на Красной площади сейчас улыбаются постоянно, когда у них спрашивают какую-то информацию, просят помочь, они очень дружелюбно себя ведут. Это замечательно, это как раз то, что будет составлять новый образ России, новый имидж России.

Поэтому спасибо Вам, спасибо всему российскому народу, который так тепло нас здесь принимает. Мы совершенно наслаждаемся. Я чувствую себя ребёнком в магазине игрушек, я просто не знаю, как это объяснить. И к тому же мы видим замечательную игру, замечательный футбол от команд, и весь мир этой игрой наслаждается.

Спасибо Вам большое от меня, от имени ФИФА, от имени всего футбольного мира и от имени всех легенд футбола, которые здесь сегодня собрались. Большое спасибо.

Лотар, Вы наполовину русский, поэтому давайте, пожалуйста.

Л.Маттеус: Да, у меня есть русские корни. Я был в Москве задолго до чемпионата мира, в 1979 году, и я видел национальную немецкую команду на Красной площади. И я уже тогда видел, что можно играть в футбол на Красной площади, там было совершенно замечательно.

Россия, Москва очень серьёзно изменились за последние 15–20 лет. Здесь очень много теперь замечательных мест, в том числе исторических. Мне нравится Москва не только из-за футбола, я люблю Москву, потому что это красивый международный город, я чувствую себя здесь как дома – не только из-за своей жены, не только из-за моих личных отношений с Москвой. Я всегда в Москву приезжаю с улыбкой, поскольку я знаю, что я здесь увижу: я увижу здесь красивых, замечательных людей.

А чемпионат мира – это совершенно особенная для России вещь. И я знаю, что россияне, возможно, не были довольны в последние 10–15 лет своей национальной командой по футболу, но сейчас мы видим, как национальная команда влюбила в себя россиян.

Я принимал участие в десяти чемпионатах мира: в пяти – как игрок и в пяти – как футбольный функционер, – и я могу сказать, что это лучший чемпионат мира, который был организован за последнее время.

Большое Вам спасибо, господин Президент.

Уругвай. Германия. Швейцария. Весь мир > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 6 июля 2018 > № 2669660 Владимир Путин, Джанни Инфантино, Лотар Маттеус


Германия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 4 июля 2018 > № 2678322 Дмитрий Карцев

Правая колонна. Почему Меркель приходится уступать собственным министрам

Дмитрий Карцев

Искать у конфликта ХДС и ХСС исключительно конъюнктурные поводы – значит недооценивать масштаб разногласий между «сестрами». За их противоречиями стоит глубокая ментальная трансформация всего Запада: появление новой убежденности, что развитый западный мир имеет право закрыться от всего остального. Среди причин трансформации – обычная смена поколений, постепенный уход со сцены тех, кто рос с постколониальным комплексом и чувством ответственности за бывшие земли своих империй (а в Германии еще и за две мировые войны)

Полгода ушло на формирование четвертого кабинета Ангелы Меркель, а спокойно проработать он смог всего три месяца – ровно до того как в середине июня министр внутренних дел Германии Хорст Зеехофер представил дорожную карту по борьбе с иммиграцией. Она состояла из 64 пунктов, и 63 из них полностью устроили канцлера Меркель. Но против одного она возразила.

Через несколько дней это вылилось в публичный спор в правительстве и парламенте; затем – в слова Зеехофера, что он «больше не может работать с этой женщиной», якобы произнесенные им на закрытой встрече с однопартийцами; еще немного погодя – в ультиматум, выдвинутый Ангеле Меркель и заставивший заговорить о возможном распаде коалиции.

Проблем в немецкой правящей коалиции действительно ждали, но от социал-демократов, которые вступили туда неохотно, лишь под угрозой новых выборов. А тут лидером раскольников оказался Хорст Зеехофер, который представляет Христианско-социальный союз – баварского союзника общегерманского Христианско-демократического союза Меркель. Две партии выступают одним предвыборным блоком всю послевоенную историю страны. Немцы называют их «партиями-сестрами»: у ХДС нет своего отделения в Баварии, ХСС никогда не выдвигает собственных кандидатов в других федеральных землях. Теперь «семья» на грани распада.

Пункт Зеехофера

Повод, то есть тот самый 64-й пункт Зеехофера, – предложение в обязательном порядке высылать из Германии нелегальных иммигрантов, которые зарегистрированы в другой стране Евросоюза. Правовой статус беженцев в Европе сейчас регулирует Дублинский регламент, принятый в 1990 году и с тех пор несколько раз модифицированный. Согласно ему, иммигранта регистрируют в стране его прибытия в Европу. Подать запрос на убежище можно в любой другой стране, но до тех пор, пока запрос не принят, ответственность за беженца несет государство, которое его зарегистрировало.

В то же время Шенгенское соглашение позволяет человеку, который уже оказался внутри его границ, дальше передвигаться свободно. Но это не отменяет того, что любая страна Евросоюза имеет право выслать иммигранта, который еще не получил убежище, в страну его регистрации.

На практике, однако, для беженца существует множество исключений: если в государстве, куда он приехал, уже проживают его родственники; если он сумеет доказать, что в той стране, где он зарегистрирован, не созданы приемлемые условия проживания – а это совсем не сложно, если речь идет, скажем, о Балканах. Поэтому случаи высылки довольно редки. А Зеехофер предложил сделать именно высылку приоритетной мерой.

Меркель выступила категорически против по двум причинам. Во-первых, это почти автоматически, вопреки Шенгенскому соглашению, означало бы возвращение полноценного контроля на границах Германии (сторонники Зеехофера возражают, что мигранты, как правило, не летают «Люфтганзой» и не пользуются «Дойче Баном», и где они переходят границу, и так хорошо известно). Во-вторых, и это самое главное, Меркель опасалась, что немецкий пример окажется заразительным и другие страны начнут массово возвращать нелегалов на юг и юго-восток Европы. После этого о европейском единстве можно будет забыть. Поэтому Меркель настаивала, что Германия должна принимать решения только в согласии с европейскими партнерами.

Конфликт лидеров ХДС и ХСС можно было попробовать списать на личные качества Зеехофера. Он действительно отличается неуживчивостью и еще в начале 90-х ушел с поста министра здравоохранения из-за спора с тогдашним канцлером Гельмутом Колем. Но на этот раз, к немалому удивлению и участников, и наблюдателей, конфликт быстро перерос из личного в партийный. После жесткого обмена репликами, в котором соратники усердствовали едва ли не больше, чем главные герои, Зеехофер выдвинул Меркель ультиматум: до конца июня договориться с Евросоюзом об общем решении. В противном случае он грозился самостоятельно, без одобрения канцлера выставить свой план на голосование в Бундестаге.

Мастер компромисса, Меркель постаралась отчасти учесть пожелания Зеехофера и ХСС. На саммите ЕС, прошедшем 28–29 июня, после многочасовых переговоров свободное передвижение иммигрантов по Европе было объявлено «угрозой», что канцлер смогла предъявить как свое достижение. Но как конкретно с этой угрозой бороться, решено не было. Меркель так и не достигла четких двусторонних договоренностей об условиях высылки с южными странами. В результате Зеехофер назвал итоги переговоров Евросоюза «неэффективными» и пригрозил уйти в отставку с поста министра внутренних дел и лидера ХСС. Кризис продолжился.

Два уровня Меркель

Самое простое объяснение происходящего, оно же самое первое, оно же особенно раздражающее оппонентов ХСС, – что правящая баварская партия решила так повысить себе рейтинг накануне осенних выборов в земельный парламент. Опросы показывают, что впервые за многие десятилетия союз рискует лишиться абсолютного большинства, а на второе место всерьез претендует «Альтернатива для Германии», которая раскручивает именно антииммигрантскую повестку. Это неслучайно: Бавария приняла на себя главный в Германии удар во время кризиса 2015–2016 годов, когда через ее границу в страну пытались попасть сотни тысяч беженцев.

Правда, сейчас ничего похожего не наблюдается: два последних года приток нелегальных иммигрантов снижается и уже приблизился к показателям докризисного 2014 года. И именно это заставляет те немецкие медиа, которые в этом конфликте сочувствуют Меркель, – а это большая часть тех СМИ, что называются респектабельными, – упрекать лидеров ХСС в популизме и игре на ксенофобских страхах избирателей.

С другой стороны, в тех же самых респектабельных немецких СМИ можно прочитать, что глубинные причины миграционного кризиса до сих пор не преодолены, а значит, стоит ждать его повторения в обозримом будущем. Одни и те же медийные лидеры сначала пугают новым обострением, а потом возмущаются, что этот страх начинает работать как политический инструмент.

Но искать у конфликта ХДС и ХСС исключительно конъюнктурные поводы – значит недооценивать масштаб разногласий между «сестрами». Отношения между ними и раньше не были идеальными – неслучайно ХДС и ХСС никогда не были единой партией. Но в последние годы противоречия приобрели ярко выраженный идеологический характер. ХСС не просто куда радикальнее требует ограничения иммиграции. Его представители, в том числе и Зеехофер, неоднократно называли ислам «чуждым» для Германии, что явно диссонировало с политкорректным тоном Меркель.

А самое неприятное для канцлера состоит в том, что и среди ее родного ХДС нет единства по таким вопросам. Внутри ХДС успела оформиться стойкая консервативная оппозиция, наличие которой заставляет некоторых экспертов говорить о том, что среди Зеленых линия Меркель популярнее, чем в собственной партии.

Это противоречие растет из того, что Меркель все чаще приходится выступать в качестве не немецкого, а общеевропейского лидера, а ее оппоненты, напротив, ощущают тесную связь с землей (в обоих немецких смыслах), которую опасаются потерять. Позиция канцлера кажется более взвешенной и стратегически разумной, поскольку направлена на сотрудничество, а не на изоляцию. Но, как показывает опыт последних лет, именно попытки опередить свое время могут затормозить прогресс и развитие (если понимать их в широком либеральном смысле), как мало что другое. Барака Обаму сменил Дональд Трамп. Волна иммиграции в Европу, ставшая возможной благодаря политике открытых границ, привела к правопопулистскому ренессансу в добром десятке стран Евросоюза.

Немногие политические силы идентифицируют себя с теми наднациональными структурами, которые представляют лидеры, подобные Меркель. Общеевропейские институты ощущаются как реальные до тех пор, пока доверие к лидерам достаточно сильно, чтобы некритично относиться к их политическому видению. Стоит доверию пошатнуться, – а, по данным последних опросов, число сторонников и противников отставки Меркель почти сравнялось, – как другие политики начинают искать основы, к которым можно вернуться, на которые можно опереться и, главное, защитниками которых можно предстать в глазах избирателей. Национальная и региональная идентичность тут, естественно, в первых рядах.

Примирение с поворотом

На пике напряжения казалось, что союз ХДС и ХСС обречен. То ли ХСС покинет его и станет самостоятельной силой: на национальном уровне в возможном союзе с «Альтернативой для Германии» или только в Баварии с националистической повесткой, по типу каталонских сепаратистов и бывшей Лиги Севера в Италии. То ли ХДС поглотит ХСС, превратив его во что-то вроде своего регионального отделения.

Но в итоге «сестры» все же договорились: Зеехофер остается на посту, а Меркель согласилась на компромисс. Не зарегистрированных в Германии иммигрантов будут высылать в специальные транзитные центры с экстерриториальным статусом, которые предполагается создать на границе с Австрией. Там беженцы будут ожидать своей участи – разрешат ли им остаться в Германии или отправят дальше в страну регистрации.

Такой компромисс похож на сигнал о правом повороте ХДС, где приняли подход баварских партнеров в отношении иммигрантов. Не так быстро и не так ярко, как в Австрии или Италии, но внутри немецкого правительства тоже усиливаются позиции тех, кто симпатизирует неформальному правому интернационалу, развернувшемуся от Будапешта до Вашингтона.

Критики обращают внимание на парадокс: правые лидеры оказывают друг другу всевозможную моральную поддержку, но при этом требуют прямо противоположных вещей, которые ведут только к углублению раскола. Немцы и австрийцы – разрешить высылать иммигрантов в Италию и на юго-восток Европы; итальянцы и юго-восточные страны, наоборот, – разделить с ними ответственность за вновь прибывших иммигрантов; Трамп тем временем – прикрыть двери американских рынков для производителей из Европы, защитниками которых представляют себя его правые европейские как бы единомышленники.

Но за этими противоречиями стоит единство в главной ментальной трансформации: появление новой убежденности, что развитый западный мир имеет право закрыться от всего остального. У этой трансформации множество глубинных причин, среди которых есть и обычная смена поколений – постепенный уход со сцены тех, кто рос с постколониальным комплексом и чувством ответственности за бывшие земли своих империй (а в Германии еще и за две мировые войны).

Не факт, что за этим обязательно стоит возвращение в эпоху конкурирующих национальных государств в чистом виде. Скорее это попытка создать более гомогенный наднациональный союз, в котором трудноуловимая культурная близость важнее, чем формальные политические и институциональные атрибуты. Поэтому среди прочего путинская Россия для европейских правых куда ближе, чем пока еще более демократическая Турция.

Неслучайно лидер ХСС Зеехофер имеет в Германии репутацию «друга Путина», а его партия, кажется, вполне может оседлать этот тренд в немецкой политике. А может, его оседлает не только ХСС, а весь обновленный блок ХДС/ХСС, если противники Меркель среди христианских демократов, сочувствующие идеям баварских партнеров, возьмут верх и в партии – это, пожалуй, самый реалистичный вариант, при котором межпартийный союз может сохраниться на длительное время.

В любом случае правительственный кризис в Германии явно не закончился: против транзитных зон, ставших уступкой Меркель для ХСС, еще с прошлого кризиса категорически выступали другие партнеры по коалиции – социал-демократы. Они опасаются, что такие зоны превратятся в гигантские гетто. Тем более что совершенно неясно, что будет, если страны регистрации просто откажутся принимать у себя беженцев из высланных этих транзитных зон.

Так что Ангелу Меркель ожидают еще не одни утомительные переговоры, где ей предстоит проявить свой неординарный талант с помощью бюрократических деклараций сохранять статус-кво, который, по большому счету, давно никого не устраивает.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 4 июля 2018 > № 2678322 Дмитрий Карцев


Германия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 2 июля 2018 > № 2661087 Эдвард Сноуден

Эдвард Сноуден: "Позиция Меркель - это разочарование"

Георг Масколо, Фредерик Обермайер, Бастиан Обермайер | Tages anzeiger

Швейцарское издание Tages-Anzeiger публикует интервью с американским разоблачителем и бывшим сотрудником Агентства национальной безопасности (АНБ) США Эдвардом Сноуденом. В беседе с журналистами Георгом Масколо, Фредериком Обермайером и Бастианом Обермайером Сноуден рассказал о своем отношении к России, предоставившей ему убежище с лета 2013 года, о своих надеждах и о том, чего он добился благодаря разоблачению действий американских спецслужб.

Сноуден встретился с журналистами в одном из отелей в центре Москвы. Договориться с ним о встрече было затруднительно, отмечают журналисты. Сноуден, по словам близких к нему людей, не использует мобильный телефон, общение с ним осуществляется в зашифрованном виде через его адвокатов. Переговоры о встрече длились несколько месяцев.

Сноуден рассказал о своей жизни в России: "Я езжу на метро. Люди думают, что я живу на военной базе или во дворце с вооруженными охранниками (...). Но нет, я живу в обычной квартире со своей девушкой Линдси и плачу арендную плату, как и любой другой человек. Я не использую кредитные карты и стараюсь держать свою частную жизнь как можно дальше от общественности". Зарабатывает Сноуден, выступая с докладами через интернет.

"Известные западные политики намекали и даже открыто утверждали, что вы - российский шпион", - отметили журналисты.

"Поверьте, у ЦРУ есть свои источники внутри российских спецслужб. Если бы я был российским шпионом, США об этом знали бы", - ответил собеседник издания.

"Пытались ли российские спецслужбы вас завербовать?" - "Да, когда я прилетел, в аэропорту. Я категорически отказался от сотрудничества. Я сказал: "У меня больше нет с собой документов, я вам ничего не скажу, я не хочу иметь какое-либо отношение к вам и я не дам себя запугать", - рассказал Сноуден. По словам разоблачителя, российские спецслужбы больше не предпринимали попыток установить с ним сотрудничество, хотя у него всегда был "страх, что кто-то к нему обратится". Сноуден допускает, что Россия может извлекать большую выгоду из возможности позиционировать себя как заступницу американского разоблачителя, и для нее важнее "сохранить свою пиар-победу и не вмешиваться".

Журналисты поинтересовались, не предостерегали ли Сноудена от критики российского правительства в "Твиттере". "Люди думают, что должен быть парень, который говорит мне, что я должен писать в своем "Твиттере", который бьет меня доской, когда я пишу что-то против России, и платит мне рубли за то, что я говорю что-то против ЦРУ. Но это не так. Я намеренно не контактирую с российским правительством. Я не хочу связей с ним. Я не хочу столкновения интересов. Я никогда не намеревался попасть сюда".

На вопрос о том, не является ли для него трагедией необходимость жить именно в России, Сноуден ответил: "Быть здесь, в России, это не трагедия. Я же никогда не ожидал, что получится выйти сухим из воды. Я думал, что, вероятнее всего, окажусь в оранжевой спецодежде в учреждении вроде Гуантанамо, что они будут держать меня на каком-нибудь корабле ВМС США и говорить, что не знают, где я".

Рассказывая о своих впечатлениях от России, которая, по словам журналистов, известна нарушением прав человека, собеседник издания заявил: "Я думаю, общественность чувствует себя бессильной. Россияне не наивны, они знают, что нельзя доверять государственному телевидению. Российское правительство коррумпировано во многих смыслах, об этом знает и российский народ. Русские добродушны и умны. Проблема в правительстве, а не в народе".

"Бывший канцлер Германии Герхард Шредер однажды назвал президента России Владимира Путина "демократом чистой воды". Вы тоже так считаете?" - поинтересовались журналисты.

"Для меня это, безусловно, звучит не верно, но, с другой стороны, я никогда не встречался с российским президентом. Я знаю Путина только через его политику, а с ней я определенно не согласен", - ответил Сноуден.

На вопрос, не считает ли он опасным критиковать Россию, экс-сотрудник АНБ ответил, что, несомненно, риск есть. "Но возможно, правительству просто все равно, что я говорю, - добавил Сноуден. - Я же не говорю по-русски. К тому же, я бывший агент ЦРУ в самом прямом смысле слова, и для них будет очень просто дискредитировать мои политические взгляды как высказывания американского агента ЦРУ в России".

"Но не пугает ли вас, что критики Кремля регулярно погибают при невыясненных обстоятельствах, в России или где-то еще..." - заметили журналисты.

"Возможно, - ответил Сноуден. - Но если бы я хотел более безопасной жизни, я бы остался на Гавайях и продолжил бы работать на АНБ".

"Во время ЧМ весь мир смотрит на Россию. Не думаете ли вы, что именно сейчас путинское правительство может быть особенно восприимчивым к критике?"

"Я думаю, что определенно так и есть. И это одновременно причина того, зачем я это делаю. Именно во времена, когда из-за опасных последствий критика наименее желательна, она может иметь наибольшее воздействие. Это как раз то время, когда люди прислушиваются", - заявил собеседник издания, отметив, что его адвокаты, вероятно, посчитали бы, что ему следует быть осторожным, так как срок разрешения на пребывание на территории России заканчивается для Сноудена в начале 2020 года. Останется ли потом Сноуден в России, решают в конечном итоге в Кремле. А там сейчас правит человек, с которым действующий американский президент сравнительно хорошо понимают друг друга, отмечает издание.

Говоря о том, чего он добился благодаря своим разоблачениям, информатор подчеркнул: "Я улучшил осознание того, как функционирует мир. Раньше никто не верил, что АНБ может хранить записи телефонных разговоров каждого человека в США. Но это произошло. (...) Сегодня мы знаем, что все эти вещи не только возможны в теории, но и реализуются на практике. А так как мы это знаем, мы могли бы от этого защищаться".

Изменилось ли что-то с момента разоблачения?

"Спецслужбы в большей или меньшей степени продолжают делать то, что они делали до разоблачений. Но сегодня очень многие люди зашифровывают свои имейлы. Также компании сегодня не торопятся помогать правительствам", - рассказал Сноуден.

"После того как стало известно, что американские спецслужбы, вероятно, прослушивали мобильный телефон канцлера, Ангела Меркель сказала: "Шпионить за друзьями - так дела не делаются". Это высказывание сочли наивным. Для меня же оно скорее было целеполагающим, - отметил Сноуден. - Спецслужбы работают по политическим указаниям. Меркель могла бы установить четкие правила для правительства и спецслужб в будущем на случай, если подобное произойдет еще раз. (...) Если Германия не делает этого для меня, то ей следовало бы принять соответствующие законы хотя бы для будущих разоблачителей. Если Европа, да и весь мир в скором времени не создаст правила для защиты тех, кто освещает для нас вещи общественной важности, то скоро эти источники иссякнут".

Сноуден допускает, что правительство Германии не предоставляет ему убежища из-за страха перед американцами. "Но будем честны: если бы Германия предоставила убежище мне и десяти другим разоблачителям и даже если бы все они были из ЦРУ, это не имело бы действительных последствий. Германия является важным партнером для Соединенных Штатов. На ее территории находится главный для Европы пост прослушивания. Немецкая разведка осуществила важные антитеррористические операции, кроме того, она рука об руку работает с американскими службами, в частности, в регионах боевых действий. Германия даже позволяет нам содержать в Рамштайне центр управления дронами", - отметил собеседник издания.

Тем не менее, Меркель, будучи "предводительницей Европы", могла бы продвинуть новые нормы, считает Сноуден. "Это шанс к переменам. Возможно, мы никогда больше не увидим такого шанса в нашей жизни. Однако, если завтра какой-нибудь российский разоблачитель, скажем, из правительства Путина, постучался бы к госпоже Меркель, она бы его приютила. Но если перед дверью Меркель появляется американский разоблачитель, то его вопрос остается без ответа. Позиция Меркель в последние пять лет - это разочарование, не только для разоблачителей, не только для, надеюсь, журналистов, не только для немцев, но и для всего мира, - заявил Сноуден. - Мы сегодня много говорили о России, о разочарованиях и проблемах. Но что говорит о нашем мире тот факт, что единственным местом, где может находиться в безопасности американский разоблачитель, является именно Россия?"

По словам Сноудена, он и сейчас принял бы решение о разоблачении американских спецслужб. Как и разоблачитель, стоящий за "Панамским архивом", он мог бы оставаться анонимным, однако так правительство могло бы легко оспорить подлинность документов. То, что когда-то он предоставил в распоряжение журналистов не все имеющиеся документы, было сделано намеренно, отметил Сноуден. "Если бы я хотел опубликовать все документы, я бы просто опубликовал их в интернете. Или отправил бы в Wikileaks", - рассказал собеседник издания. В отличие от основателя Wikileaks Джулиана Ассанжа, Сноуден, по его собственным словам, является реформатором, а не революционером и не собирается разрушать всю систему, пока верит, что ее можно спасти.

В интервью Сноуден также заявил, что директор ЦРУ Джина Хаспел является "военной преступницей". "Она была ключевой фигурой в программе пыток, в которой беременную женщину били по животу, а закованный в кандалы мужчина замерзал в своей камере. О многих других случаях мы никогда не услышим, потому что записи были уничтожены, - рассказал собеседник издания. - В ближайшие годы Хаспел наверняка попытается приехать в Европу. (...) И тогда возникнет вопрос: будет ли немецкое правительство сотрудничать с ответственной за пытки и позволит ли ей беспрепятственно приехать?"

"Вы всерьез думаете, что правительство Германии может допустить допрос и арест директора ЦРУ?" - поинтересовались журналисты.

"Мир меняется, и это шанс к переменам. Это мандат, который дается заслуживающим доверия лидерам, таким как Меркель. У них есть историческая возможность изменить положение дел. Ради более открытой, более свободной и более независимой Европы. И новой Европе проще противостоять Дональду Трампу, чем уважаемому всеми Бараку Обаме", - заявил Сноуден.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 2 июля 2018 > № 2661087 Эдвард Сноуден


США. Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 26 июня 2018 > № 2678313 Станислав Климович

Трамп vs Меркель. Куда движутся отношения США и Германии

Станислав Климович

Есть основания полагать, что существующая система отношений между США и Германией и, шире, между США и Европой обладает достаточным запасом прочности, чтобы пережить нынешний кризис. Однако происходит плавное расшатывание устоявшихся институтов сотрудничества внутри западного мира, и персональные противоречия между Меркель и Трампом в этом смысле лишь вершина айсберга

Отношения между Германией и Соединенными Штатами сегодня переживают непростые времена. Речь идет не просто о расхождении позиций по некоторым важным вопросам мировой политики. Все более очевидной становится разница в базовых подходах президента Трампа и канцлера Меркель к международным отношениям. А поскольку Меркель для Трампа олицетворяет все, что ему не нравится в Европе в целом, их противоречия неизбежно перетекают в охлаждение отношений между США и ЕС. Вопрос в том, временное ли это охлаждение, или мы видим начало масштабного переформатирования сотрудничества между странами Запада и конец послевоенной парадигмы дружбы и взаимопомощи.

Твиттер-реализм Трампа

Казавшийся относительно безобидным и ориентированным на внутреннего потребителя слоган «America First» за полтора года правления Трампа уже успел нанести значительный урон отношениям между США и Европой. Новый президент с легкостью вывел Соединенные Штаты из Парижского соглашения по климату, вышел из сделки по иранской ядерной программе, установил таможенные пошлины на сталь и алюминий из Европы.

Его непредсказуемая твиттер-дипломатия поднимает и обрушивает котировки на фондовых биржах, попеременно то оскорбляет, то восхваляет одних и тех же иностранных лидеров. Трамп запросто покидает встречу с ближайшими союзниками по G7 и отправляется на переговоры с северокорейским диктатором Кимом. На очереди саммит НАТО в Брюсселе, и мало кто понимает, как на этот раз американский президент поведет себя с коллегами по Североатлантическому альянсу, который он уже успел окрестить «пережитком прошлого».

Поведение Трампа наверняка импонирует сторонникам неореализма в международных отношениях. «Всеобщая анархия», «баланс сил», «дилемма безопасности» – Трамп словно работает по соответствующему разделу учебника по теории международных отношений. В его внешнеполитических решениях мало политики и много бизнеса. Став главой государства, Трамп фактически оказался топ-менеджером США с правами собственника.

Отсюда его непредсказуемость: с одной стороны, он холоден и расчетлив, мыслит стратегически и действует, руководствуясь интересами своей компании – как собственник. А с другой – он бывает импульсивен и непоследователен, думает только о собственном положении и стремится к краткосрочной выгоде, идущей вразрез с долгосрочными интересами бизнеса, – как временный наемный управляющий.

Такой угол зрения добавляет логики во многие неочевидные решения Трампа. Для его огромной транснациональной корпорации под названием США отношения с Европой не являются отношениями с равными партнерами. НАТО, по Трампу, – это форма благотворительности со стороны Соединенных Штатов, хорошо институционализированная и долгосрочная программа корпоративной социальной ответственности. Германия со товарищи в этой парадигме скорее не союзники, а реципиенты добровольной помощи от американцев. При этом реципиенты имеют наглость заниматься нравоучениями, требуют торговых льгот и послаблений и вообще относятся к американской благотворительности как к само собой разумеющейся.

Тогда как предыдущие президенты США (по Трампу, заведомо неэффективные менеджеры) закрывали глаза на такое положение дел, новый президент решил действовать. Лидером европейской фронды неблагодарных выгодоприобретателей для него стала канцлер Германии Ангела Меркель. При первой встрече он демонстративно отказался пожать ей руку, чем вызвал ее искреннее недоумение.

Меркель заняла достойное место в твиттере «лидера свободного мира», где он периодически меняет гнев на милость. Последний виток американо-германской дипломатической синусоиды случился с интервалом три дня. Сначала 15 июня Трамп опубликовал несколько снимков с саммита G7, обыгрывая знаменитое фото, где Меркель стоит над ним, как школьный завуч. Эту фотографию американский президент снабдил комментарием, что у него «отличные отношения» с канцлером. Но уже 18 июня все там же, в твиттере, Трамп раскритиковал политику Меркель в отношении беженцев в самый разгар кризиса внутри правящей коалиции в Германии, вызванного расхождениями по этому вопросу между ХДС и ХСС.

На этом президент США не остановился и на следующий день заявил, что в результате политики открытых границ преступность в Германии выросла на 10%. Эти сведения впоследствии опровергли представители немецкого правительства, сославшись на обновленную статистику преступлений за 2017 год, которая показывает, что число совершенных преступлений находится на самой низкой отметке с 1992 года.

Тот факт, что за пару недель до этого новый посол США в Германии заявил о поддержке консервативных движений в Европе, лишь добавляет взаимного недопонимания. В Берлине слова посла расценивают как попытку вмешательства во внутренние дела европейских стран и самой Германии и по меньшей мере удивлены таким поведением важнейшего союзника.

Первая европейка Меркель

Канцлер Германии стала канцлером Европы в силу обстоятельств. Когда одни страны ЕС переживали внутриполитические кризисы, опасаясь прихода к власти крайне правых, а другие, где уже свершился «правый поворот», стали открыто нарушать европейские нормы и ставить под вопрос любые договоренности, задача активного управления и поддержания всего европейского проекта ожидаемо легла на плечи руководителя крупнейшей экономики ЕС. Тем более что эта крупнейшая экономика до сентября прошлого года была оплотом политической стабильности, где власть неизменно находилась в руках убежденных проевропейцев. Но осенью прошлого года эти обстоятельства начали меняться.

С осени 2017 года авторитет Меркель размывается со всех сторон. Во-первых, ее критикует недовольная часть Европы, включая резко свернувшую вправо соседку Австрию и страну – основательницу ЕС Италию. Тут положение Меркель как неформального лидера ЕС похоже на положение мэров российских городов: полномочий и ресурсов практически нет, а спрашивают все с тебя.

Во-вторых, наследница «великого европейца», бывшего канцлера Германии и лидера ХДС Гельмута Коля столкнулась с ситуацией, когда ее умеренный европейский проект критикуют собственно за его умеренность. Планы президента Франции Макрона оказались еще одним ударом по Меркель: теперь она из локомотива европейской интеграции превращается в тормоз на пути к более глубокому сотрудничеству – в рамках «Европы разных скоростей» Германия неожиданно для себя стала ехать медленнее Франции.

В-третьих, Меркель находится под беспрецедентным давлением внутри Германии: ее обвиняют в том, что это она привела к появлению в Бундестаге правопопулистской «Альтернативы для Германии»; она провалила первые коалиционные переговоры с зелеными и либералами; она продолжила нежеланную большую коалицию с социал-демократами. Сейчас против Меркель открыто выступили партнеры из сестринской баварской ХСС – министр внутренних дел Германии Зеехофер и премьер-министр Баварии Зёдер, которые сконцентрировали всю внутриполитическую повестку вокруг темы беженцев и устроили серьезный правительственный кризис, который до сих пор не разрешен и в худшем сценарии может привести к распаду коалиции и новым выборам.

Главная проблема Меркель состоит в том, что ее видению, ее проектам и предложениям на всех уровнях появились сильные альтернативы. Ее центристской политике внутри Германии – правая альтернатива, которая оказалась соблазнительной даже для ее соратников и партнеров из ХСС. Ее умеренности в Европе – националистическая альтернатива новых правых и, наоборот, более интернационалистская альтернатива Макрона. Ее преемственности и последовательности в международных отношениях – альтернатива в виде резкой внешней политики президента Трампа.

На такую кризисную ситуацию Меркель, скорее всего, ответит еще более последовательной приверженностью к поиску компромиссов и другим внешнеполитическим принципам из либеральной школы международных отношений. В отличие от бизнесмена-международника Трампа Меркель – политик-международник. В своих решениях она во многом ориентируется на ценности и пытается выстраивать политическую линию на балансе национальных интересов и универсальных идеалов.

Ее подход к внешней политике ставит во главу угла стратегическое планирование и долгосрочное целеполагание. Он многосоставен и неповоротлив, непредсказуемость среды для него – самый тяжелый вызов. Поэтому устойчивые ответы на украинский кризис, проблему беженцев в Европе, брекзит и резкие перемены в двусторонних отношениях с Трампом все еще не найдены. А многоуровневая система поиска общеевропейских решений, на которую настроена Меркель, особенно в сфере внешней политики, никак не упрощает эту задачу.

Новый миропорядок?

Последствия охлаждения отношений между США и Германией выходят далеко за рамки двустороннего сотрудничества. Нынешняя ситуация обнажает принципиальные различия во внешнеполитических подходах Трампа и Меркель. Вместе с тем основополагающие союзнические договоренности Соединенных Штатов с Германией пока не ставятся под сомнение. Однако происходит плавное расшатывание устоявшихся институтов сотрудничества внутри западного мира, и персональные противоречия между Меркель и Трампом в этом смысле лишь вершина айсберга.

Есть основания полагать, что существующая система отношений между США и Германией и, шире, между США и Европой, в том числе в рамках НАТО, обладает достаточным запасом прочности, чтобы в среднесрочной перспективе противостоять обозначенным вызовам. Вопрос в том, достаточно ли этого времени. Что будет, если Трамп сможет удержать большинство в Конгрессе и даже переизбраться на второй срок? Или если в Германии распадется правящая коалиция и Меркель потеряет пост канцлера? Будет ли следующий канцлер Германии столь же привержен компромиссам и либеральным ценностям?

Еще один важный вопрос касается глубины нынешнего кризиса. Твиттер-дипломатия Трампа, его резкие заявления и действия в отношении европейских партнеров – это реальный пересмотр существующей системы со стороны США или своеобразный политический акционизм конкретного политика? И если отдельные аспекты отношений Штатов с Европой действительно будут пересматриваться, обладает ли система необходимой гибкостью и готовностью к изменениям? Хватит ли у союзников политической воли и взаимного доверия, чтобы совместно осуществлять эти изменения?

Пока предсказать будущее поведение можно только для немецкой стороны. Меркель не видит возможностей для прорыва на международном уровне и ожидаемо делает ставку на поддержание статус-кво. В ее фокусе сегодня – решение внутренних проблем Германии, стремление не допустить дальнейшую дестабилизацию политической системы страны. А ответы на внешние вызовы, скорее всего, придется искать уже новому канцлеру Германии. И разработку стратегии претендентам на этот пост стоит начинать уже сейчас.

США. Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 26 июня 2018 > № 2678313 Станислав Климович


Германия. Евросоюз. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newizv.ru, 23 июня 2018 > № 2656660 Дмитрий Тренин

Дмитрий Тренин: какое будущее у российско-германских отношений

В отличие от российско-американских отношений, где в обозримой перспективе нет никакой возможности для прогресса, в отношениях России и Германии еще можно многое изменить

Россия и Германия, сблизившиеся после окончания холодной войны, вновь вступили в полосу взаимного отчуждения. И этот период, скорее всего, будет длительным: российско-германская «размолвка» имеет серьезные причины. Прежняя модель партнерства, основанная на идеях «интеграции России в Европу» и «становления Большой Европы от Лиссабона до Владивостока», невосстановима. Возможно ли в таких условиях позитивное взаимодействие России и Германии — и если да, то какое и в чем именно? Какой могла бы стать в будущем модель российско-германских отношений и как они впишутся в контекст международных взаимосвязей в Евроатлантическом и Евроазиатском регионах?

На эти вопросы попытался дать ответ директор Московского Центра Карнеги Дмитрий Тренин.

Российско-германские отношения на протяжении трех столетий являлись одной из главных осей европейской политики. Россия и Германия не раз бывали союзниками, но дважды сходились в мировых войнах. Самой тяжелой войной в российской истории была Великая Отечественная, начавшаяся гитлеровским вторжением и завершившаяся разгромом нацистской Германии. Победа в этой войне сделала Советский Союз гегемоном половины разделенной Европы и Германии, ядерной сверхдержавой. Наследие Победы по сей день является базой международного статуса и воспринимается в России как основа морального авторитета Российской Федерации, как одна из важнейших составляющих современной российской идентичности. Для Германии Вторая мировая война, закончившаяся катастрофой Третьего рейха, также стала переломным событием: она привела к формированию новой немецкой идентичности, основанной на принципах правового государства, социальной рыночной экономики, гуманизма, толерантности и сдержанности в применении военной силы.

Окончание холодной войны логически поставило вопрос об объединении расколотой Германии. Согласие Москвы на германское единство в государственных рамках федеративной республики стало символом исторического примирения — через 45 лет после самой кровопролитной войны в истории двух стран. Это примирение началось уже вскоре после окончания войны (особенно на территории Германской Демократической Республики, созданной при помощи СССР) и продолжилось в начале 1970-х благодаря «новой восточной политике» канцлера Вилли Брандта. Результатом ее стали Московский и другие «восточные» договоры ФРГ. Распад СССР, последовавший сразу за германским объединением, и становление Российской Федерации как исторического преемника Советского Союза не привели к откату в отношениях. Наоборот, российско-германские связи вступили в полосу бурного развития на всех уровнях и во многих областях.

Историческое примирение

На протяжении четверти века после падения Берлинской стены и объединения Германии отношения России с этой страной развивались по восходящей. Берлин стремился играть роль проводника Москвы в ее попытках встроиться в западное сообщество, создать «Большую Европу» от Атлантики до Тихого океана. Германия превратилась в важнейшего торгового и экономического партнера России в мире. Более 6000 немецких компаний вышли на российский рынок и закрепились на нем. Культурные и гуманитарные двусторонние связи достигли невиданных объемов. Многие российские немцы переселились в Германию, создав миллионную русскоязычную диаспору в центре Европы. В глазах немцев Россия перестала быть угрозой. В глазах большинства россиян Германия превратилась в одного из ближайших и вернейших друзей России. В своей речи в бундестаге, произнесенной в сентябре 2001 года, президент Владимир Путин провозгласил «европейский выбор» России.

На протяжении всех этих лет между двумя странами, разумеется, возникали и накапливались проблемы.

В Германии с озабоченностью наблюдали за происходящим в России. Мимо внимания Берлина не прошли трудности демократической и рыночной трансформации страны; установление в ней авторитарного правления и олигархической модели капитализма; жестокости, сопровождавшие войну в Чечне; случаи нарушения прав человека и возрождение консервативных и традиционалистских ценностей.

В России, в свою очередь, были разочарованы ролью, которую ФРГ сыграла в распаде Югославии, а затем в косовском конфликте. Германия в целом поддержала политику расширения НАТО на восток, а внешнеполитический курс Берлина после ухода в отставку в 2005 году кабинета Герхарда Шредера и прихода к власти Ангелы Меркель был скорректирован в сторону большего атлантизма. Все это не могло не вызвать недовольства Москвы. Параллельно нарастала напряженность в российско-американских отношениях. В выступлении на Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2007 года Путин резко осудил мировую гегемонию США.

Тем не менее вплоть до 2011 года развитие российско-германских — как и в целом российско-европейских — отношений оставалось поступательным. Берлин инициировал «партнерство для модернизации», чтобы помочь России не только развивать экономику, но и содействовать модернизации других сторон жизни 3. Москва, в свою очередь, выступила с инициативой подписания договора по европейской безопасности, а затем поддержала предложение Берлина о создании комитета министров России и ЕС по вопросам внешней политики и безопасности для урегулирования застарелых конфликтов («мезебергская инициатива»). Владимир Путин лично продвигал в Германии концепцию «Большой Европы» как платформу для тесного экономического и научно-технического, а в перспективе и политического сотрудничества.

Причины разворота тенденции

Тенденция изменила направление, после того как Владимир Путин объявил о своем намерении участвовать в президентских выборах 2012 года. Многие в Германии были глубоко разочарованы этим шагом. Они расценили его как откат назад в политическом развитии России, предвещавший также негативный поворот во внешней политике Москвы. Между тем решение Путина вернуться в Кремль во многом объяснялось его оценкой политики США в таких вопросах, как строительство системы противоракетной обороны, расширение НАТО, поддержка «арабской весны» и интервенция в Ливии. Путин, кроме того, сделал вывод о неспособности или нежелании государств Европы, включая Германию, позитивно, с точки зрения Москвы, влиять на американскую политику.

После победы на выборах президент Путин, обвинив страны Запада во вмешательстве в российские дела, взял курс на «суверенизацию» внутриполитической сферы России, т. е. на устранение или снижение иностранного влияния на общественно-политические процессы в стране. Этот курс предполагал, в частности, введение ограничений на деятельность российских неправительственных организаций, финансировавшихся из-за рубежа, а также некоторых иностранных фондов, включая немецкие. Климат в российско-германских отношениях резко посуровел. Россия в германских СМИ и общественном мнении приобрела отчетливо негативный образ авторитарного клептократического государства, которое не способно выстроить современную экономику и паразитирует на природных ресурсах; режима, преследующего инакомыслие и угрожающего свободному демократическому выбору соседей (Украина, Эстония, Грузия) и т. д. Жесткой, в том числе внутрипартийной, критике подверглись те умеренные деятели, которые призывали проявить «понимание» мотивов российской политики и «не рубить с плеча».

Влияние украинского кризиса

Украинский кризис 2014 года окончательно завершил эпоху тесного дружественного взаимодействия между Россией и Германией. Охлаждение переросло в отчуждение. Еще в 2012−2013 годах, то есть задолго до украинского кризиса, в Берлине были раздражены стремлением Москвы сохранить Украину в орбите своего влияния и включить ее в инициированный Путиным Евразийский союз. В Москве, напротив, возлагали на Германию значительную часть вины за отказ Европейского союза обсуждать с Россией условия готовившейся ассоциации Украины с ЕС. Наконец, Кремль обвинил Германию и другие страны ЕС — Францию и Польшу — в нежелании отстаивать компромиссную договоренность об урегулировании кризиса (достигнутую в феврале 2014 года между украинскими властями и оппозицией при посредничестве этих трех стран) и, соответственно, в пособничестве государственному перевороту в Киеве.

Резкая силовая реакция России на события в Киеве повергла Германию в шок. Российские вооруженные силы взяли под контроль Крымский полуостров, где вскоре был проведен референдум о вхождении этой территории в состав РФ. За присоединением Крыма и Севастополя последовала неудавшаяся попытка поддержанных Москвой антимайданных сил и прибывших из России активистов создать на юге и востоке Украины «государство Новороссия» — попытка, приведшая в итоге к войне в Донбассе. Российская внешняя политика совершила крутой поворот, силой оружия вмешавшись в события в соседней стране и присоединив часть территории, население которой очевидно тяготело к России.

В условиях кризиса Кремль фактически перешел на военное положение. Не имея стратегии и плана действий, Москва была вынуждена импровизировать, совершая много ошибок. В ходе войны в Донбассе, особенно в 2014 и 2015 годах, России приходилось не только помогать местным повстанцам, организованным донецкой «контрэлитой», но и вовлекаться в ход военных действий непосредственно, хотя и скрытно, чтобы не допустить разгрома донбасского ополчения киевскими войсками. Эта задача была в итоге выполнена, но высокой ценой. Доверие в Германии к действиям России и словам ее руководства было подорвано, а затем фактически сошло на нет.

Тезис президента Путина о том, что немцы, за 25 лет до того получившие с согласия Москвы возможность реализовать единство своей нации, должны «понять» чувства русских в Крыму, возвращающихся домой в Россию 6, был резко отвергнут Берлином. С точки зрения германского правительства, действия РФ на Украине, охарактеризованные как неспровоцированное применение военной силы, аннексия части территории соседнего государства и поддержка в нем сепаратизма, подорвали европейский мирный порядок, существовавший с 1945 года, и нарушили основополагающие документы системы безопасности в Европе. В Германии не могли не провести параллели с историческим «возвращением немцев домой» — вместе с отторгнутыми от Германии землями.

Большой конфликт в Европе в 2014−2015 годах удалось предотвратить. Спекуляции на тему «российского реваншизма» и угрозы Прибалтике и Польше, с самого начала надуманные, развеялись. Германия вместе с Францией сыграли важную роль при достижении в Минске договоренностей о прекращении насилия и решении конфликта на Востоке Украины. Минские соглашения, заключенные при личном участии канцлера Германии и президента России в феврале 2015 года («Минск-2»), и сегодня теоретически могут служить основой для урегулирования ситуации в Донбассе. Вместе с тем очевидно, что Минские договоренности в большей степени удовлетворяли интересам Москвы и у киевского руководства с самого начала не было не только намерения, но и возможности реализовывать их. При этом, полагаясь главным образом на поддержку США, руководство Украины не было склонно реагировать на довольно робкие попытки Германии и Франции подвигнуть его к выполнению условий «Минска-2».

Гибридная война и судьба либерально-демократического порядка

Понятие «гибридная война» (hybrid warfare) используется сегодня на Западе в основном как совокупная характеристика действий России по подрыву политических устоев и социального единства других стран — от США до Черногории. В то же время, говоря о нынешних отношениях России и Запада, часто употребляют выражение «новая холодная война». Это ошибочный подход. Холодная война — уникальное явление, которое не повторится в истории. Нынешнее противоборство носит иной характер, проходит в иных формах и ведется во многом в других сферах. Для описания современной конфронтации мы будем говорить о гибридной войне, главными участниками которой являются Россия и США.

В ходе продолжающегося конфликта Германия не только участвует в коллективном давлении на Россию, но и выступает лидером и координатором санкционных усилий в рамках Евросоюза. Канцлеру Меркель удалось при этом добиться желаемого: часть немецких деловых кругов, наиболее вовлеченная в экономические связи с Россией, вынуждена была согласиться с необходимостью жесткого давления на Москву с целью изменить ее внешнюю политику. Большая часть немецкого бизнес-сообщества, в эти связи не вовлеченная, отнеслась к санкциям спокойно и поддержала позицию своего правительства.

В России не все и не сразу поняли, однако, что дело здесь не только в теснейшей связи немецкой политической, медийной и бизнес-элиты с элитами Соединенных Штатов Америки. В целом в Москве склонны переоценивать роль Вашингтона в различных международных ситуациях — как, впрочем, и наоборот. Между тем Берлин действовал так, а не иначе не только из-за солидарности с Вашингтоном: категорическое неприятие военного вмешательства в Европе и особенно аннексии территорий составляет часть международно-политической идентичности Федеративной Республики Германия после Второй мировой войны. ФРГ делала исключения из этого принципа, но лишь для США и НАТО (в Сербии и Косово), то есть для своего старшего союзника и членов своего военно-политического клуба, чьи намерения заведомо считались благими. Россия не имела оснований рассчитывать на такое же отношение к себе.

Сегодня Германия фактически рассматривает Россию как потенциальную угрозу европейской безопасности и поддерживает коллективные усилия НАТО по укреплению восточного фланга альянса с целью «сдерживания России». Символический германский контингент в составе батальона бундесвера уже размещен на ротационной основе на территории Литвы. Германия приняла программу увеличения военных расходов, хотя их уровень все еще не достигает 2 % ВВП (норматив, согласованный в рамках НАТО). При всем этом очевидно, что ощущение угрозы со стороны России в немецком обществе и даже политическом классе пока сравнительно умеренное, несопоставимое со временами холодной войны.

Россия, со своей стороны, видит своим главным противником Соединенные Штаты, а в последнее время в Москве стали причислять к противникам также и Великобританию. Европейские страны — члены НАТО имеют в России неофициальный статус своего рода полукомбатантов: они участвуют в противоборстве, особенно в разведывательной, военной, экономической и информационной сферах, но делают это в основном из союзнической солидарности. Иначе говоря — в силу зависимости от старшего союзника, США. Они союзники главного противника, но, в сущности, не противники. Отношение в России к ним, в том числе к Германии, принципиально иное, чем к США. В политическом и особенно пропагандистском отношениях оно отчасти напоминает отношение Запада к странам Восточной Европы во время холодной войны, но в плане экономическом и технологическом страны Европейского союза продолжают оставаться — в отличие от США — важнейшим партнером России.

На этом фоне важно, что Берлин, жестко критикуя действия Москвы, не отказался от диалога с ней. В гибридной войне между Россией и США Германия заняла своеобразную позицию верного американского союзника, поддерживающего санкционированный Вашингтоном постоянный контакт с Россией. Формально между трансатлантическими союзниками нет «зазора» на российском направлении. Но если в США Россия стала абсолютно «токсичной», а отношение к ней со стороны американского истеблишмента сегодня немногим лучше, чем к Ирану или Северной Корее, то для Германии Россия остается важным соседом, с которым необходимо иметь дело.

В гибридной войне военная сфера не является, — во всяком случае, до сих пор не была — главной. Гораздо более интенсивное противоборство развивается в информационном пространстве. Практически все ведущие СМИ Германии заняли принципиально критическую позицию в отношении российской политики, хотя тон этих публикаций остается заметно более умеренным, чем у американской или британской прессы. В немецких СМИ продолжается профессиональное, опирающееся на анализ и логику обсуждение ситуации в России, российской внешней политики и отношений с Москвой. При этом видна конкуренция различных идей и подходов. В Берлине продолжает работать институт «Диалог цивилизаций».

В свою очередь, ожесточенная критика со стороны российских государственных СМИ распространилась не только на политику Берлина в отношении России — она затронула такие тяжелые и актуальные для немцев темы, как иммиграционная политика. В Германии, где проживает много выходцев из бывшего СССР, подобный подход был расценен как вмешательство во внутренние дела страны и попытка дестабилизировать в ней общественно-политическую обстановку. Примером может служить раздутое СМИ так называемое «дело Лизы» — девочки, якобы изнасилованной иммигрантом. Еще больший вред наносит разнузданность и вседозволенность, допускаемые в последнее время в государственных российских СМИ, персональные оскорбления в адрес немецких политиков включая канцлера.

После того как США заявили о вмешательстве России в президентские выборы 2016 года, из Берлина также прозвучали обвинения в кибератаке российских спецслужб на серверы правительственных и государственных структур ФРГ. Официальных претензий к России в связи с выборами в германский бундестаг 2017 года не было, однако тема кибератак и шпионажа со стороны Москвы прочно закрепилась в общественном сознании немцев. Наряду с этим массмедиа ФРГ постоянно критикуют Россию за военную операцию в Сирии — особенно за поддержку режима Башара Асада и бомбардировки позиций его противников в густонаселенных районах Алеппо и Восточной Гуты.

Германия выступает и с более общими претензиями к России, утверждая, что в целом ее действия подрывают либерально-демократический порядок в мире. Весомость этих обвинений возрастает, если принять во внимание, что с избранием Дональда Трампа президентом США многие стали рассматривать Германию как лидера (временного, до «нормализации» внутриполитической ситуации в США) либерально-демократического Запада. В самой Германии, правда, этот порядок воспринимают скорее как совокупность принципов, норм и правил, чем как геополитическое доминирование Запада во главе с США. Сторонников «однополярного мира» здесь не так много.

В России же либерально-демократический порядок напрямую увязывается с американской гегемонией, которой Москва бросила открытый вызов еще в 2014 году. Кремль считает неизбежным формирование нового мирового порядка, основанного на равновесии и взаимодействии нескольких центров силы. Необходимо, правда, иметь в виду, что для России на самом деле характер миропорядка менее важен, чем ее место в нем.

Ориентиры нового правительства «большой коалиции»

Весной 2018 года было сформировано новое правительство Германии. Правящая коалиция в целом сохранила преемственность в отношении политики на российском направлении. Обновленный берлинский кабинет подтвердил безусловную приоритетность, с точки зрения германских интересов, трансатлантических отношений и европейской интеграции. В то же время за пределами альянса ХДС/ХСС — СДПГ — в рядах представленных в бундестаге Свободной демократической партии, Левой партии и «Альтернативы для Германии» — ощущается стремление предложить иную концепцию германо-российских отношений, альтернативную мейнстримовской. Немецкие зеленые последовательно отстаивают «ценностный» подход к отношениям с Москвой.

Тем не менее традиция «восточной политики» Вилли Брандта, нацеленная в прошлом главным образом на поиск взаимопонимания и сотрудничества с Москвой, сейчас переосмысливается в направлении большего упора на отношения со странами Восточной Европы от Польши до Украины. «Особые отношения» Германии с Россией, не говоря уже о формировании какой-то «оси» Берлин — Москва, определенно отвергаются не только в блоке ХДС/ХСС, но и в руководстве СДПГ как пагубные для национальных интересов Германии. Берлин готов поддерживать диалог с Москвой, но не отступая от принципов и опираясь на солидарность стран ЕС и НАТО.

Такая позиция если не отвергает, то отодвигает высказывавшиеся ранее идеи о возвращении России — под тем или иным предлогом — в «восьмерку»; о поэтапном ослаблении антироссийских санкций по мере нормализации положения в Донбассе; о частичной реанимации российско-германского партнерства, в частности в деле экономического восстановления Украины. Приходится признать, что некоторые из этих идей безнадежно устарели. Относительно же других в Берлине ждут первых шагов со стороны Москвы. В любом случае существует достаточно оснований для продуктивного германо-российского диалога с позиций, как говорили во времена холодной войны, мирного сосуществования государств с разными, иногда противоположными геополитическими интересами.

«Понять Германию»

Москва утратила надежду на то, что Берлин будет проводить качественно более мягкую, чем его союзники и партнеры, политику в отношении России. Методы политики — одно, содержание — другое. В Москве распространено убеждение, что Германия, даже если ее правительство того пожелает, не сможет избрать в отношении Москвы курс, существенно отличающийся от американского. Реакция Берлина в марте 2018 года на «дело Скрипалей», которое в Москве считают антироссийской провокацией, стала еще одним подтверждением этого тезиса. Таким образом, по мере обострения российско-американской гибридной войны Берлин будет вынужден также ужесточать свою позицию.

Москве не стоит обижаться на Берлин и обвинять немцев в отсутствии благодарности за поддержку Россией на рубеже 1990-х годов германского объединения. Существенное расхождение с союзниками и партнерами по российскому вопросу в самом деле чревато серьезнейшими проблемами для Германии и ее претензий играть руководящую роль в ЕС. Небольшие партии и отдельные персоны могут выступать с особым мнением по поводу политики на российском направлении. Однако ведущие политические силы Германии четко следуют проатлантической ориентации, и в конфронтации США и России для них не возникает вопроса о том, чью сторону занять.

Кроме того, даже у самых сильных и влиятельных членов ЕС не может быть чисто национальной внешней политики. Германия — часть Евросоюза. Будучи одной из самых «европейских» стран этого объединения, она сознательно с самого начала строит свою политику в отношении России как европейскую. Подход же ЕС к России формируется не в последнюю очередь с учетом мнения Польши и стран Прибалтики, где политический истеблишмент и общественное мнение настроены резко антироссийски. Намеченный на 2019 год выход Великобритании из ЕС и приход к власти популистов в Италии не приведут к тому, что Европа в целом смягчит антироссийский курс. Целый ряд других стран — от Швеции до еще недавно дружественной России Испании — настроен настороженно по отношению к сегодняшней российской политике. При всем значении отдельных государств, в том числе таких крупных, как Германия, важную роль здесь играют органы Евросоюза — Европейский совет, Европейская комиссия, а также Европейский парламент. Все эти наднациональные органы настроены в отношении РФ довольно скептически. Игнорировать Брюссель не получится, и этого не следует делать.

Очевидное политическое ослабление позиций Ангелы Меркель и ее предстоящий уже в краткосрочной перспективе уход с поста канцлера создают условия для активизации французской политики, направляемой амбициозным президентом Эмманюэлем Макроном. Германо-французский тандем неожиданно стал более конкурентным, хотя фундаментальные позиции Германии, разумеется, остаются гораздо более сильными, чем у Франции. Другой вопрос, возникающий в этой связи, — о преемнике самой Меркель на посту главы правительства ФРГ. Для отношений с Россией оба фактора будут иметь существенное значение.

Необходимо также учитывать, что значение российского рынка для экономики Германии сильно уменьшилось в результате кризиса и стагнации российской экономики — на фоне успехов интеграции Восточной Европы в ЕС. Товарооборот Германии с Чехией превысил объем российско-германской торговли. Говоря о Востоке, в Германии сейчас имеют в виду Китай, а не Россию. Наконец, представления самого германского политического класса о месте и роли России в мире разительно отличаются от представлений в Кремле. Все это Москве необходимо понимать и учитывать, планируя долгосрочный подход к двусторонним отношениям.

Для России в ее новом геополитическом положении стратегической целью является уже не создание общих пространств внутри проектировавшейся «Большой Европы от Лиссабона до Владивостока», а выстраивание соседских отношений с реально существующей Европой от Лиссабона до Хельсинки — Европой, которая еще долгое время будет оставаться младшим партнером США. Точно так же для Германии едва ли продуктивно рассматривать Россию как политически, экономически и социально отсталую Европу, которую необходимо цивилизовать и каким-то способом привязать к себе, приблизив ее к стандартам ЕС. Россия не самая большая часть «Европы-2», которую нужно довести до уровня передовой Европы, а наиболее крупный из ее непосредственных соседей наряду с Турцией, арабским миром и Ираном. Ее нужно непременно принимать по внимание. Но, главное, во избежание новых разочарований, необходимо принимать ее такой, какая она есть.

Политический диалог и его рамки

Политические отношения России и Германии, таким образом, надолго останутся натянутыми, в том числе с учетом более широкого российско-западного контекста. Вероятно, уровень враждебности между Германией и Россией и дальше будет существенно ниже, чем между Россией и США, но на позитивное развитие германо-российских отношений сдерживающее действие окажет натовская и евросоюзная солидарность. Германия не будет жертвовать даже малой толикой отношений с США и партнерами по ЕС ради улучшения отношений с Россией. В то же время большинство немецких политиков убеждены, что обеспечение европейской безопасности без России невозможно. Это явно благоприятное обстоятельство создает условия для постоянного политического диалога между Россией и Германией на высшем уровне — как минимум для информационных целей.

Помимо Европы у двух стран есть много совпадающих интересов в других регионах мира. В свое время Москва, Берлин и Париж выступили с критикой вторжения США и Великобритании в Ирак. По иранской ядерной проблеме Россия и Германия — в отличие от США — остаются привержены Совместному всеобъемлющему плану действий (СВПД), принятому в 2015 году. Берлин и Москва также выступают за ослабление напряженности на Корейском полуострове, Ближнем Востоке и в Северной Африке. Стабилизация положения в Сирии и послевоенное восстановление страны, несмотря на различие ряда принципиальных позиций, может также стать предметом взаимодействия России и стран ЕС включая Германию. Россия и Германия вместе с другими странами ЕС могут сотрудничать и в восстановлении стабильности в Ливии. Правда, такое сотрудничество возможно только при условии предварительного согласия сторон по тем фундаментальным вопросам, которые их сейчас разделяют, — таким как будущее сирийского политического режима.

В то же время приходится признать, что российско-германского диалога и даже взаимодействия недостаточно для решения актуальных проблем безопасности в Европе. Здесь со стороны Запада ведущую роль играют США и структуры НАТО. Компромисс между ними и Россией пока выглядит недостижимым: Вашингтон требует от Москвы коренного изменения политической линии, то есть фактически капитуляции. В таких условиях Кремль не согласится на принципиальные уступки. Миротворческая операция ООН в Донбассе может стать способом реализации Минских соглашений, а не их заменой. Простая «сдача» Донбасса Киеву не приведет к ослаблению давления США на Россию и не вызовет благоприятного для Москвы размежевания в западном сообществе. Скорее можно ожидать обратного — усиления давления по всем направлениям начиная с Крыма, затем Калининграда и т. д. Вместо заветного места за столом переговоров в новой «Ялте» российское руководство может получить приглашение на суд в «Гаагу». Гибридная война в таких условиях будет продолжена.

Тем не менее существуют некоторые возможности как минимум для стабилизации конфронтации, и российско-германское сотрудничество могло бы здесь оказаться полезным. Речь идет о сохранении советско-американского Договора по ракетам средней и меньшей дальности (ДРСМД), выход из которого мог бы привести к возвращению этого вида вооружений в Европу и резкому повышению уровня военной опасности в регионе. Речь может также идти и о взаимной сдержанности России и НАТО в вопросах размещения вооружений и военной деятельности в Европе. Сегодня, когда традиционный контроль над вооружениями постепенно уходит в прошлое, необходим диалог о способах обеспечения безопасности в отсутствие количественных ограничений и взаимного контроля. Россия и Германия могли бы — совместно с другими странами в рамках ОБСЕ — углублять такой профессиональный диалог в сфере современных неядерных вооружений.

Возможная стратегия односторонних шагов России

Попытки торговаться с США заранее обречены на провал. Конструктивный для России путь — действовать в рамках и в духе Минских соглашений, демонстрируя сторонам «нормандского формата», в том числе Германии, искреннюю готовность реализовать эти договоренности в полном объеме. Главное при этом — обеспечить прекращение огня на линии соприкосновения и тем самым исключить дальнейшее абсолютно бессмысленное кровопролитие. Далее — произвести обмен пленными и удерживаемыми лицами, облегчить положение жителей региона и нормализовать условия повседневной жизни в Донбассе. Сам Донбасс при этом должен рассматриваться как составная часть Украины. Россия не претендует на эту территорию и считает, что судьба Донбасса должна быть решена в ходе реализации Минских договоренностей, так же как и вопрос о допуске мониторинговой миссии ОБСЕ на донбасский участок российско-украинской границы.

Параллельно с демонстрацией приверженности «Минску-2» Москве стоило бы проявить инициативу и приступить к самостоятельному закреплению и обустройству своего европейского «геополитического фасада». Такая политика предусматривала бы, помимо односторонних шагов как главного ее содержания, взаимодействие с непосредственными соседями, а также с другими странами Европы включая Германию. Речь идет об Украине (в частности — Донбассе), Молдавии и Приднестровье, а в более отдаленном будущем — о Грузии, Абхазии и Южной Осетии.

Москве пора признать, что Украина окончательно порвала с Россией, стала де-факто военно-политическим союзником США и вошла в сферу экономической ответственности ЕС. Тем самым она вышла за пределы общих с Россией политического, экономического, гуманитарного и интеллектуального пространств. Теперь свой шаг должна сделать Россия, исключив Украину из «своего» мира и рассматривая ее как в полном смысле слова иностранное государство. Москве не стоит больше надеяться на смену режима в Киеве и восстановление хотя бы малой доли своего влияния на Украину. Москве не стоит пытаться влиять на политические процессы на Украине: любые перемены там в обозримой перспективе будут происходить на неизменной и прочной антироссийской платформе. Будущее место Украины в восприятии официальной Москвы — где-то рядом с Болгарией и Румынией.

Украина и Россия быстро становятся друг для друга «чужими» странами. Конфликт между ними от этого не притупляется, но уровень эмоциональности уже не столь высок. Становится возможным более спокойно отнестись к вопросу членства Украины в НАТО. Пока он не стоит на повестке дня, но, по сути дела, сама его постановка безнадежно устарела. Украина и вне НАТО уже сегодня потенциальный противник России, и она останется таковым, пока не будут урегулированы вопросы о Донбассе и Крыме. То есть в первом случае — на многие годы, а во втором — на десятилетия вперед.

При поддержке США и других стран НАТО Украина в состоянии со временем укрепить и перевооружить свою армию, способную стать более опасным противником для Вооруженных сил РФ, чем сегодня. Даже не вступая в НАТО, Украина имеет возможность предложить США разместить на ее территории свои военные базы и другие объекты. Например, утратив шанс на базирование в Севастополе, ВМС США могли бы при желании использовать Одессу. При этом, не связанные обязательством защищать Украину, США могут позволить ее вооруженным силам действовать более свободно, без угрозы автоматического вовлечения Америки в конфликт с РФ.

Украина не станет членом Европейского союза в обозримом будущем, но она все больше будет ассоциироваться с ЕС экономически и политически. Со стороны Европы ведущую роль в этом процессе будет играть Германия. Экономические отношения России и Украины претерпевают быструю эволюцию, аналогичную торговым отношениям РФ со странами бывшего СЭВ и республиками Прибалтики. У России, по-видимому, не будет возможности поучаствовать совместно с Германией в экономическом восстановлении Украины, но ей и не придется платить за модернизацию соседней страны. Украина, однако, останется транзитной страной для экспорта части российского газа в Европу. Москве придется согласиться с позицией Берлина: строительство второй очереди газопровода «Северный поток» должно быть увязано с сохранением в тех или иных объемах украинского транзита. Вопрос об объемах — предмет переговоров.

В условиях окончательного «развода» с Украиной наиболее разумным для России было бы перенести центр тяжести с «собирания земель» на собирание людей. А конкретно — запустить программу привлечения в РФ тех украинских граждан, которые готовы ассоциировать себя с Россией. Такую программу можно было бы начать активно осуществлять в районах Донбасса, контролируемых сегодня ДНР и ЛНР, но не ограничиваться этим. Переход пророссийских элементов с Украины в Россию облегчил бы в будущем решение проблемы Донбасса, который рано или поздно вернется де-факто в состав Украины. Россия при этом так или иначе утратит ненужный ей, в сущности, геополитический буфер, но приобретет людей, готовых связать свое будущее с РФ.

Аналогичным образом России можно было бы принципиально перестроить подход к Молдавии и Приднестровью. Молдавия давно стала ареной противостояния внутриполитических сил, ассоциированных с Россией и Западом исключительно условно. На самом деле речь идет о борьбе элитных групп, преследующих собственные интересы. У России есть давние связи с Молдавией, но перспектив близкой интеграции с этой страной не просматривается. Ассоциация Молдавии с Европейским союзом тем временем стала фактом, который не стремятся и в любом случае не в силах изменить даже «пророссийские» силы.

Молдавия пока что остается нейтральной страной. В принципе, гипотетическое членство Молдавии в НАТО или объединение с натовской Румынией не представляет для России существенной дополнительной угрозы — в условиях фактического союза с США враждебной Украины. Напротив, после резкого изменения геополитической ситуации на Украине в 2014 году и начала нового противоборства между РФ и США небольшой российский контингент в Приднестровье оказался в крайне уязвимом положении.

Москве нет необходимости ни удерживать мифический «плацдарм на Днестре», не имеющий стратегического значения и не обеспеченный ресурсами, ни содержать верхушку Приднестровской республики, которая экономически давно ориентирована на страны ЕС. Как и на Украине, Россия могла бы предоставить возможность всем желающим в Приднестровье и правобережной Молдавии переселиться в РФ с перспективой приобретения — для тех, у кого его нет, — российского гражданства.

Одновременно Москва, памятуя о нереализованных инициативах начала 2010-х годов, могла бы предложить Берлину обратиться к Кишиневу и Тирасполю с призывом начать под эгидой ОБСЕ переговоры об урегулировании приднестровского конфликта и объединении Молдавии. Успех таких переговоров позволит преодолеть застарелое противостояние и снизить уровень конфликтности в одном из регионов Европы. В то же время взаимодействие России и Германии/ЕС в деле объединения Молдавии могло бы стать моделью российско-германского/европейского сотрудничества в решении проблем безопасности на Востоке Европы.

Если переговоры с Германией по Молдавии окажутся успешными, следующим шагом могло бы стать сотрудничество в Закавказье. Идущие уже десять лет консультации по Абхазии и Южной Осетии фактически зашли в тупик. Принципиальные позиции абхазов и осетин с одной стороны и грузин с другой в обозримом будущем, по-видимому, не изменятся. Однако есть возможности укрепить безопасность вдоль линий, разделяющих российских и грузинских пограничников; расширить коридоры для гуманитарного обмена, экономического и культурного сотрудничества. Можно было бы возобновить диалог с участием всех заинтересованных сторон — вначале на неофициальном уровне — о перспективах урегулирования спорных вопросов. Европейская сторона могла бы выступать в качестве модератора такого диалога.

Цель этих шагов в отношении Украины/Донбасса и Молдавии/Приднестровья не изменение характера или хотя бы климата отношений РФ и Германии и превращение их в партнерские и дружественные — в обозримом будущем такая цель недостижима. Однако предлагаемые меры позволили бы высвободить ресурсы (направляемые сегодня на поддержку нежизнеспособных политических конструкций, польза от которых продолжает убывать); использовать конфликтное урегулирование для укрепления человеческого потенциала — важнейшего компонента национальной мощи страны. Сотрудничество с Берлином может помочь Москве оптимизировать геополитическую обстановку в регионах «замороженных» конфликтов. Такой маневр нельзя будет трактовать ни как уступку со стороны России, ни как рост российской угрозы. Если благодаря предлагаемому подходу европейцы — и конкретно немцы — будут в еще меньшей степени видеть в России угрозу, то это окажется хорошим побочным результатом.

Важнейшей, хотя и отдаленной стратегической целью России на западном направлении является нормализация связей, в первую очередь экономических, с Европейским союзом. Ближайшая задача в области российско-германских экономических и научно-технических отношений состоит в том, чтобы санкции, введенные Германией и ЕС против России, означали только то, что они означают, а именно конкретные ограничения, направленные на определенные отрасли экономики, компании и лица. Такие ограничения не служили бы препятствием для развития экономических отношений в других областях. В то же время Москве необходимо учитывать, что характер американо-германских отношений еще долго будет позволять США оказывать давление на Германию с целью ограничения и сокращения ее экономических связей с Россией.

Важнейшей экономической связкой между Россией и Германией останется российский нефтяной и газовый экспорт, доходы от которого составляют значительную часть поступлений федерального бюджета РФ. Германия заинтересована в сохранении и расширении возможностей для получения трубопроводного газа из России. Однако России придется учитывать политические интересы Германии как лидера ЕС и отказаться от планов полного прекращения газового транзита через территорию Украины. Для российской стороны важен доступ к немецким технологиям, традиционно стимулирующим развитие отечественной экономики. Вопрос в том, в какой степени возможно обеспечить этот доступ в условиях конфронтации между РФ и США.

Как и в политической сфере, многие важные шаги Москва способна сделать в одностороннем порядке. Улучшение делового климата в России, остро необходимое в условиях усиливающихся санкций, могло бы открыть более широкие пути в страну для немецкого среднего бизнеса, дать ему гарантии прав собственности, справедливого суда, свободы от административного произвола. Если это произойдет, экономические отношения между Германией и Россией получат дополнительную политическую и общественную поддержку в Германии. Важным подспорьем для России могло бы стать расширение безвизового режима для стран Европейского союза — по примеру того, как недавно еще шире открылся для внешнего мира Китай.

В гуманитарной области обе страны должны сохранить главное — историческое примирение, достигнутое после Второй мировой войны. Оно уникально, так как произошло вне рамок общих союзов и интеграционных проектов, и в нынешних условиях нуждается в укреплении. Для этого с российской стороны необходимы следующие шаги: отказ от любых действий, которые можно рассматривать как вмешательство во внутренние дела Германии; свертывание недружественной пропаганды и прекращение публичных оскорблений немецких политиков в государственных российских СМИ; развитие сотрудничества по линии неправительственных организаций.

Сохранение исторического примирения российского и немецкого народов требует поддержания и развития контактов между гражданским обществом в России и Германии, между научными сообществами, особенно историками и политологами; молодежью обеих стран, учителями, университетскими преподавателями, журналистами, церковными деятелями, другими влиятельными группами населения. Гибридная война в отличие от холодной не знает — по крайней мере пока — железных занавесов и Берлинских стен. Противоборство ведется в значительной мере между элитными группами и внутри них. При этом остаются возможными профессиональные, культурные и гуманитарные обмены между Россией и странами Запада включая Германию. Это обстоятельство необходимо использовать для стабилизации политических отношений.

Взгляд за горизонт

Российские и германские политики должны смотреть на отношения двух стран не только с позиций исторической ретроспективы, требующей ценить их состоявшееся в прошлом примирение, но и с точки зрения долгосрочных мировых тенденций. Россиянам, смотрящим на Германию, предстоит оценить шансы Европы стать к середине XXI века полноценным центром силы, самостоятельным по отношению к США. В незападном мире сегодня отчетливо просматривается тенденция к постепенному ослаблению американской глобальной гегемонии и становлению новых центров силы. Перспективы Европейского союза в этом контексте выглядят менее определенными. С одной стороны, страны ЕС обладают в большинстве областей потенциалом, сопоставимым с американским, а также богатейшим историческим опытом. С другой — в Европе сегодня не видно сил, способных и стремящихся выстраивать внешнюю и оборонную политику ЕС отдельно от США и тем более вопреки им. Атлантизм в Европе пока выглядит гораздо сильнее европеизма.

Дефицит лидерства Европы на глобальной арене во многом проистекает из той же проблемы внутри Европы. Лидерство Германии как ведущей страны ЕС ограничено нежеланием большинства немецкого общества брать на себя подобную миссию. Осторожность немецких элит объясняется не только безусловным принятием глобального лидерства США, воспитанным в немцах после Второй мировой войны. Дело тут и в жестких самоограничениях, и в фантомных страхах европейских соседей Германии, опасающихся новой германской гегемонии в Европе. Очевидно, что относительно самостоятельная по отношению к США Европа при коллективном руководстве с активным участием Германии вряд ли будет рассматриваться Вашингтоном как желательный вариант развития европейского проекта. В таких условиях Германия вместе с Францией будут, скорее всего, продвигать и защищать экономические интересы Европы в диалоге с США, сохраняя военно-политическую лояльность Вашингтону.

Россия, «отвернув» от Европы и все больше заявляя о себе как о самостоятельной великой державе в центре Большой Евразии, видит себя, соответственно, соседом Европы, а не ее частью. В некотором смысле Россия превращается в «срединную державу» между «новым Западом» (Центральная Европа плюс тянущаяся на Запад Европа Восточная) и «новым Востоком» (находящиеся на подъеме Восточная и Южная Азия плюс мусульманские Центральная и Западная Азия). Москва может пытаться проводить политику маятника между своими основными соседями — Европой и Китаем, но, скорее всего, этот маятник будет чаще зависать в восточном положении. «Большая Евразия» формируется не столько кремлевской бюрократией, сколько практическими шагами Пекина под общей шапкой «Инициативы пояса и пути». И в результате бывший «крайний восток Запада» может вновь, как много столетий назад, превратиться в «крайний запад Востока». Долгосрочная стратегия Москвы в отношении Китая пока что не выработана.

Российское будущее менее очевидно, чем будущее Германии и Европы в целом. Сумеет ли Россия в обозримой перспективе совершить прорыв к экономическому развитию? Как будет выглядеть политическая система РФ после завершения долгой «эпохи Путина»? Хватит ли у страны ресурсов, сил и воли, чтобы выстоять в гибридной войне с США, и чем может завершиться новая российско-американская конфронтация? Станет ли Москва вассалом и подручным Пекина, а если нет, то на какой основе и в каком направлении будет развиваться китайско-российское взаимодействие? На все эти вопросы сегодня нет ответа. Пока можно с уверенностью сказать одно: в середине XXI века Россия продолжит существовать, а ее отношения с Германией и Европейским союзом в целом станут важным фактором ее развития и равновесия в мире, где главные роли будут играть США и Китай.

Германия. Евросоюз. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newizv.ru, 23 июня 2018 > № 2656660 Дмитрий Тренин

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Германия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > forbes.ru, 23 июня 2018 > № 2650693 Николай Клековкин

Восстание машин. Какие риски искусственный интеллект создает для экономики

Николай Клековкин

глава Группы компаний Allianz в России

Внедрение искусственного интеллекта полностью изменит глобальную экономику, но вместе с тем и создаст ряд угроз для нее. В выигрыше останутся страховые компании, у которых прибавится работы из-за рисков, создаваемых технологической революцией

Темпы годового экономического роста в ряде развитых стран в недалеком будущем могут быть удвоены благодаря повсеместному внедрению искусственного интеллекта. Однако распространение инновационных технологий — это также и новые вызовы. Страховым компаниям требуются новые стратегии управления рисками, чтобы максимизировать преимущества внедрения искусственного интеллекта в обществе и бизнесе.

Ожидается, что к 2035 году технологии на основе искусственного интеллекта увеличат производительность корпораций в 16 отраслях в 12 странах в среднем на 38%. Об этом свидетельствуют данные опроса 1911 экспертов по рискам, проведенного Allianz в разных странах в 2018 году. Распространение технологий на основе искусственного интеллекта — от чат-ботов до автономных роботов-автомобилей неумолимо трансформирует индустрии и общество.

Уже сейчас искусственный интеллект используется для повышения производительности труда за счет уникальной информации, полученной путем анализа данных, а также за счет автоматизации простых задач. Ожидания от технологий на основе искусственного интеллекта растут, и частные корпорации стали выделять все больше инвестиций, чтобы первыми воспользоваться его преимуществами.

Новые возможности и угрозы

Эксперты оценивают степень влияния искусственного интеллекта и других инновационных технологий на экономику выше, чем, скажем, влияние политических рисков и изменения климата. При этом многие из них отмечают возможные негативные эффекты от внедрения инноваций.

Так, проникновение в производство искусственного интеллекта может повысить уязвимость автоматизированных, автономных или самообучающихся машин к киберугрозам, а также вероятность крупномасштабных нарушений в работе и убытков — особенно, если речь идет о критически важной инфраструктуре.

Далеко за примерами ходить не надо — не так давно кибератака на одно из металлургических предприятий в Германии нанесла серьезный урон компании и повлекла за собой миллионные убытки. Хакерам удалось проникнуть в компьютер, управлявший доменной печью, и установить на нем вредоносную программу, которая заставила печь перегреться и расплавиться. Злоумышленники смогли не только получить доступ к системе управления заводом, но и вывести его из работы.

Искусственный интеллект подвергает компании бизнес-угрозам, которые легко могут нивелировать его колоссальные выгоды. Предприятия начинают сталкиваться с новыми обязательствами ввиду перехода ответственности за принятие решений от человека к машине.

Наглядным примером стал эксперимент компании Microsoft с ботом Тау, в результате которого бота на основе искусственного интеллекта заблокировали в Twitter в первые же сутки его работы. Меньше чем за сутки от фраз вроде «Привет, мир!» и «Все люди классные» бот перешел к откровенно нацистским и расистским высказываниям, начал обильно употреблять нецензурную лексику и писать откровенные посты порнографического характера.

Прервал свой эксперимент с искусственным интеллектом и Facebook. Система использовала чат-боты, которые изначально создавались для общения с живыми людьми, но постепенно начали общаться между собой. Сначала боты переписывались на английском языке, но в какой-то момент перешли на язык, который сами создали в процессе развития программы.

Эти примеры хорошо демонстрируют необходимость тщательного изучения последствий внедрения технологий на основе искусственного интеллекта до начала их масштабного использования в обществе.

Искусственный интеллект, например, может снизить количество дорожно-транспортных происшествий до 90%, но также несет с собой неопределенность в вопросах ответственности и этики в случае аварии. Недавно Uber Technologies остановили тестирование самоходных автомобилей после того, как один из них сбил насмерть женщину. Это стало первой фатальной аварией с участием пешехода и автопилотируемых машин. Сразу после инцидента Uber сделала заявление о приостановке испытаний всех своих автономных транспортных средств в Питтсбурге, Сан-Франциско, Торонто и в большей части Феникса.

Здравоохранение — еще один сектор экономики, в котором ожидания от искусственного интеллекта очень высоки. Существует гипотеза о том, что использование продвинутого анализа данных поможет победить многие неизлечимые сегодня болезни, диагностировать заболевания, которые требуют выявления и перекрестной проверки посредством большого количества медицинских тестов.

При этом очевидна проблема защиты личных данных пациентов, например, при широком использовании искусственным интеллектом медицинской документации для изучения новых заболеваний. Эта проблема уже привлекла внимание к необходимости изменения законодательного регулирования защиты данных и прав пациентов.

Скорее всего, изменится и ландшафт угроз в сфере цифровой безопасности. Новые технологии снизят киберриски путем лучшего выявления атак, но также увеличат их вероятность, если, например, контроль получат хакеры. Искусственный интеллект проложит для них путь к более серьезным инцидентам, снизив расходы на организацию кибератак и позволив осуществлять их более целенаправленно.

Остро встанут социальные вопросы. По данным исследования консалтинговой компании McKinsey, сегодня к функциям, которые можно автоматизировать, имеют отношение более 1,1 млрд рабочих мест с полной занятостью в мире, из них более 100 млн — в США и Европе.

Как изменится страхование

Чтобы противодействовать долгосрочным угрозам, связанным с внедрением продвинутых технологий на основе искусственного интеллекта, трансформируется и страховая отрасль. Поскольку для клиентов появляются риски, неразрывно связанные с инновационными технологиями, возникает необходимость пересмотра страховых покрытий.

Приведу пример из сферы автономного управления автомобилем — одной из самых известных областей грядущего применения искусственного интеллекта. Сейчас владелец автомобиля несет ответственность и за собственные ошибки в управлении, и за дефекты автомобиля, связанные с некорректным или несвоевременным техническим обслуживанием.

В случае автономного управления возрастет доля инцидентов, в которых страховщики должны будут получать компенсацию от автопроизводителя или поставщика программного обеспечения для искусственного интеллекта. Закономерно предположить, что в обязательном автостраховании может появиться страхование ответственности за качество продукции, чтобы компенсировать риски владельца автомобиля, который передает полный контроль за транспортным средством самому автомобилю.

Другим примером можно назвать растущие с каждым днем киберугрозы. В ответ на них страховой рынок уже предложил соответствующие продукты, позволяющие застраховать ущерб третьих лиц или собственный ущерб компании из-за перерыва в производстве или деятельности, вызванный недоступностью IT-систем из-за DDoS-атаки.

Страхуются уже и сопутствующие расходы: привлечение форензик-консультантов для расследования киберинцидентов, расходы на проведение внутреннего расследования, организация услуг кол-центра. Очевидно, что востребованность таких продуктов по мере автоматизации бизнеса будет только расти.

По мнению опрошенных Allianz экспертов, использование искусственного интеллекта способно повысить качество прогнозирования крупных корпоративных рисков. Например, уже сейчас датчики на транспортных контейнерах передают данные о местоположении и состоянии груза в транспортную компанию и страховщику. Владельцу груза получаемая информация позволяет своевременно активировать страховое покрытие или принять меры по снижению ущерба, а страховой компании — оптимизировать страховое покрытие.

Искусственный интеллект — это еще и возможность выявлять реальные потребности клиентов. В отличие от ряда других отраслей, в страховании частота взаимодействия с клиентом относительно невысока. Обычно последние обращаются к страховщику при покупке продукта или при заявлении убытка, и возможность лучше понять предпочтения страхователей чрезвычайно важна. Искусственный интеллект может быть полезным и в этом, сортируя и анализируя клиентскую информацию и предоставляя точные профили клиентов при разработке успешных индивидуальных маркетинговых кампаний.

Технологии на основе искусственного интеллекта также помогут рекомендовать новые продукты потенциальным клиентам. В частности, когда индивидуальные профили и цели клиентов сопоставляются с доступными продуктами автоматически. С учетом того, что страховые продукты по своей природе являются сложными, искусственный интеллект может предоставить индивидуальные иллюстрации действия продуктов и помочь клиентам выявить свои потребности в страховании, особенно когда речь идет о продуктах из нескольких составляющих, таких как накопительное страхование жизни. Такой персонифицированный подход может стать драйвером популяризации и демократизации страховых услуг.

Таким образом, можно констатировать, что искусственный интеллект перестал быть атрибутом научной фантастики и стал реальностью. Уже сейчас инновационные технологии, с одной стороны, стали обеспечивать экономическую выгоду, а с другой — требовать оценки и современного подхода к управлению рисками.

Россия. Германия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > forbes.ru, 23 июня 2018 > № 2650693 Николай Клековкин


Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > rg-rb.de, 22 июня 2018 > № 2649373 Петр Левский

От ворот разворот

Правящая коалиция конфликтует по поводу «дублинских» беженцев, споря, пускать ли в страну людей без документов и тех, кто уже оформил прошение об убежище в другом государстве Евросоюза, или разворачивать на границе. Спор о чужих грозит стать крахом своих.

Конфликт между консервативными политическими силами Германии – правящими в коалиции с социал-демократами родственными партиями ХДС и ХСС – обладает достаточным взрывным потенциалом, чтобы развалить правительство и поставить Германию перед необходимостью досрочных выборов в Бундестаг. Суть спора сестринских партий – принципиальные расхождения по поводу иммигрантов, которые уже подали прошение о предоставлении убежища в одной из стран Евросоюза, но всё равно стремятся в Германию. Христианско-демократический союз – партия Ангелы Меркель (Angela Merkel) – настаивает на том, чтобы пускать их в страну, Христианско-социальный – партия министра внутренних дел ФРГ Хорста Зеехофера (Horst Seehofer) – собирается разворачивать зарегистрированных в других странах беженцев и тех, кто оказался без документов, на границе.

Зеехофер – с оглядкой на то, что родная ему Бавария – пограничная земля, а в середине октября здесь пройдут земельные выборы, на которых его ХСС необходимо подтвердить претензии на абсолютное большинство в парламенте, планирует разворачивать беженцев на границе: главе МВД достаточно выдать соответствующие инструкции федеральной полиции. Меркель, несколько раз указывавшая, что европейское право, с её точки зрения, важнее национального, отказывается принимать решения до того, как будет найден подход к проблеме на уровне ЕС. Конфликт зашёл так далеко, что социалисты отказывались дать тайм-аут демократам хотя бы на несколько дней, не без оснований указывая, что раз уж вопрос о действии Дублинского соглашения не решился за три года, то не решить его и за три недели. Переговоры Меркель и Зеехофера действительно грозили зайти в тупик: официально бывший премьер-министр Баварии заявлял, что не собирается «заваливать канцлера», в прессу при этом просочились слухи, будто Зеехофер в берлинских кулуарах говорил, что «дальше работать с этой женщиной невозможно».

Дублинский регламент определяет, какое государство-член ЕС несёт ответственность за рассмотрение ходатайства просителей убежища, ищущих международной защиты в соответствии с Женевской конвенцией. Соглашение предусматривает, что беженцы должны получать такой статус в первой европейской стране, в которой оказались, а не дрейфовать с неблагополучного юга к сытому северу. Хорст Зеехофер грозит воспользоваться имеющимися у него министерскими полномочиями и запретить немецким пограничникам впускать в Германию беженцев без паспортов и с регистрацией в других странах ЕС. Ангела Меркель считает, что такое самоуправство ущемит полномочия, закреплённые за главой германского правительства 65-й статьей конституции, где говорится, что «определяет основные направления политики и несёт за это ответственность» федеральный канцлер, и станет несправедливостью по отношению к Греции и Италии.

Дальнейшая картина пишется исключительно чёрными красками: в ответ на демарш Зеехофера Меркель необходимо его уволить. Вслед за председателем ХСС правительство должны покинуть остальные министры от этой партии, что неминуемо разваливает не протянувшую и ста дней большую коалицию. Со стороны за склокой партий-сестёр наблюдают социал-демократы, радуясь кризису «чёрных», но при этом не имея никаких гарантий войти в правительство в случае новых выборов.

В итоге, как стало привычным за годы правления Ангелы Меркель, нашёлся компромисс, позволивший отложить конфликт. Канцлер уговорила главу МВД предоставить отсрочку, пообещав Зеехоферу найти общеевропейское решение проблемы беженцев, которое позволит коалиционному правительству Германии выйти из кризиса. 28−29 июня в Брюсселе пройдёт очередной саммит Евросоюза: там Меркель рассчитывает обсудить с европейскими лидерами проблему заключения двусторонних соглашений в этой сфере. Затем последуют внутрипартийные консультации и продолжится диалог с руководством Христианско-социального союза. Зеехофер, в свою очередь, ожидает, что общеевропейское решение будет достигнуто в течение двух недель, до конца июня.

Корни конфликта ХДС и ХСС, разумеется, не в конкретных беженцах – их на границах далеко не так много, как раньше, а в столкновении интересов стоящих у власти. Для Ангелы Меркель это принципиальный вопрос, связанный со всей её политикой и направлением, в котором будут двигаться христианские демократы – ближе к центру. Христианские социалисты на фоне угрозы, которую представляет правая «Альтернатива для Германии», никак не могут позволить себе отказ от консервативных ценностей: ХСС, негласным лозунгом которого всегда был постулат о том, что справа от него нет места для ещё одной народной партии, должен сделать всё, чтобы не допустить расцвета АдГ, а значит, особый баварский путь ведёт значительно правее. Зеехофер, сталкиваясь с давлением со стороны выдавившего его в Берлин нового баварского премьера Зёдера (Markus Söder), вынужден восстанавливать контроль над границами Германии в индивидуальном режиме, поскольку совместного решения, которое устроило бы правеющего избирателя, не может предоставить Европа. Договорится ли с ней Ангела Меркель в Брюсселе, угрожая крахом собственного правительства, – это основной вопрос текущего политического лета.

Пётр Левский

Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > rg-rb.de, 22 июня 2018 > № 2649373 Петр Левский


Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > rg-rb.de, 20 июня 2018 > № 2649393 Арсений Каматозов

Не в беженцах дело…

Сейчас, когда правительственному кризису дали успокоительное на пару недель, можно спокойно и откровенно поговорить о его причинах.

На первый взгляд, они известны всем: мигранты, беженцы, тяжёлый политический и психологический шок от наплыва в Германию миллиона незваных гостей, громкие убийства, огромные затраты и полное отсутствие единства у европейских лидеров по этому важнейшему вопросу.

Раздор между двумя братскими партиями – ХДС и ХСС, – едва не разрушивший коалицию и правительство, тоже вроде как из-за них, из-за беженцев.

Будь это так, всем нам не стоило бы волноваться. Ведь даже Меркель с Зеехофером признают: из 63 пунктов Генерального плана по беженцам, выдвинутого МВД и его министром, расхождения существуют лишь по одному пункту.

Увы, «беженцы», «мигранты» – это просто другое название страшной болезни, терзающей Европу. И отнюдь не первый такой эвфемизм. Недавно ещё эту же болезнь называли по-другому: «греческие долги». А ещё раньше – «расширение ЕС»… Но как бы она ни называлась, какие симптомы ни проявляла бы, подлинная её причина в том, что Европа слишком быстро достигла своей мечты. И… потеряла её!

Дело в том, что в начале 90-х никто не ожидал от ЕС таких фантастических экономических успехов, предполагалось, что на стирание различий в жизни бедных и богатых стран уйдёт полстолетия. Но циклон цифровой технологической революции развеял эти предположения за 10−15 лет.

Да, на бумаге между Германией и Португалией, беднейшей страной старого ЕС, – всё ещё пропасть. Но вы посмотрите, какие в Португалии дороги! Прокатитесь от Лиссабона до Порто: у них уже не хватает рек, чтоб строить через них мосты!

Конечно, по размеру ВВП на душу населения Латвии или Венгрии ещё четверть века трудиться до нынешних голландских высот, но кого сегодня в этих странах вдохновляют такие унылые вещи?!

Вы можете на взгляд отличить на Испанской площади в Риме болгарскую, румынскую или литовскую молодёжь от британской? Я могу, британцы дешевле одеты… Границы между странами исчезли не только на картах или дорогах, они стёрлись в нашем сознании. Богатство и бедность одеваются в одной и той же «Заре» и сидят вместе в «Старбаксе». Так как же жить дальше?!.

Вот имя болезни, терзающей Старый Свет. Не «беженцы», не «греческие долги», а – как жить дальше?!

Всё, что нами сегодня управляет, – принадлежит устаревшему прошлому. Всё, чего мы так быстро достигли, больше уже не впечатляет.

Европа едина и безгранична? Прекрасно, ответят вам миллионы молодых людей, но хватит оглядываться назад, дайте нам перспективу: куда мы идём? кто нас ведёт? В чём наша цель?

И здесь начинается самое болезненное. ЕС – вполне успешное экономически государство и мог бы развиваться не хуже тех же Штатов. Но в США есть центральная власть, а в ЕС нет. В ЕС сегодня – всё реальность и всё фикция. По сути, ЕС – это такой герой романа Пелевина, Чапаев и Пустота одновременно.

Давайте посмотрим на наше мироустройство беспристрастно.

Вот Брюссель, – столица, центр силы. Но все мы знаем, что никакой силы у Брюсселя нет. Брюссель – как Ватикан, но лишь с одной поправкой: без католиков. Кем был бы Папа Римский, если бы его паства обратилась в атеизм? Это и есть сегодня роль Брюсселя в ЕС.

Дальше что? Берлин. Да, Берлин – это деньги, мощь, последняя инстанция, но отнюдь не власть в ЕС. Берлин – как король без короны, император без благословения Папы.

Париж… После Наполеона французы капитулировали во всех войнах, в которых участвовали, но… выходили из них победителями. В итоге Париж – это как Брюссель без легитимности и Берлин без денег: просто очень красивый и любимый город.

Лондон мог бы стать последней надеждой Европы. Однако Лондон поступил очень по-русски: в самый критический момент ушёл в запой. Да, он называет свою болезнь Brexit, но кому от этого легче?

При таком раскладе дел хорошо, что нас атакуют беженцы россыпью, а не пришельцы: сдались бы какому-нибудь императору Марса на раз. Просто потому, что ЕС – страна без власти, движение без направления, машина без руля.

Вот в чём наша главная и важнейшая политическая проблема, а не в каких-то разухабистых мигрантах-дармоедах! Можно ли эту проблему хотя бы начать решать за две недели? Способны ли на это люди, которые соберутся в конце июня в Брюсселе? Я знаю ответ, вы его знаете. Но всё же оставим эти вопросы открытыми…

Арсений Каматозов

Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > rg-rb.de, 20 июня 2018 > № 2649393 Арсений Каматозов


США. Евросоюз. Германия. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 18 июня 2018 > № 2673394 Андрей Кортунов

Выдержит ли евроатлантизм удары Трампа

Прагматизм 45-го хозяина Белого дома не мог не сказаться и на отношениях США со своими европейскими союзниками.

«Око за око». По такому принципу, считает всё больше представителей европейской элиты, их страны должны выстраивать далее отношения с США, которые, отстаивая собственные экономические интересы, возводят таможенные и пошлинные барьеры против своих союзников из Старого Света. О чём свидетельствуют эти настроения и к чему они могут привести? На эту тему наш обозреватель беседует с одним из ведущих российских специалистов по внешней политике США, генеральным директором Российского совета по международным делам Андреем КОРТУНОВЫМ.

– Андрей Вадимович, что-то неладно в «королевстве датском». В очередной раз это продемонстрировал июньский саммит «семёрки» в Канаде, на котором европейские лидеры обвинили Дональда Трампа в подрыве мирового порядка. А глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер ранее заявил, что США «больше не намерены сотрудничать» с другими государствами и отворачиваются от старых союзников «с такой яростью, которая не может не удивлять». Я что-то не помню подобного в отношениях США и Евросоюза…

– Ну почему же. Ситуация с политикой «Америка прежде всего», которую сегодня активно проводит Дональд Трамп, не уникальна. Большинство президентов США успешно продавливали американскую линию, когда интересы европейских союзников расходились с ней. Чтобы далеко не возвращаться в историю, достаточно вспомнить 2010 год. Тогда Германия и другие страны Старого Света выступили с требованием о полном выводе американского ядерного оружия с континента, считая его «пережитком «холодной войны» и одним из препятствий в проведении политики открытости и стабильности в Европе.

Естественно, это никак не укладывалось в геополитические планы США, в том числе в уже чётко обозначившуюся линию на противостояние с Россией. И администрация Барака Обамы, которого сегодня в Вашингтоне называют мягкотелым президентом, нажала на все рычаги и добилась принятия на лиссабонском саммите НАТО решения о сохранении в Европе ядерного потенциала как основного средства обеспечения безопасности стран – участниц альянса до тех пор, пока в мире существует подобное оружие.

Конечно же, приход в Белый дом Трампа с его прагматизмом и жёсткостью не мог не сказаться и на отношениях США с европейскими странами. Тем более что он стал открыто подходить к вопросам международной политики с позиции американской исключительности, что, естественно, не допускает даже возможности некого равноправия в ведении внешнеполитических дел. Особенно если Белый дом постоянно подчёркивает, что действует по формуле «Америка не просит, Америка требует». В том числе и в отношении своих ближайших союзников.

Трамп относится к безопасности как к услуге, которую США предлагают союзникам. Хотите приобрести услугу – платите деньги

– И это нашло своё выражение в требовании Дональда Трампа, которое он впервые озвучил ещё в ходе предвыборной кампании. Я имею в виду его призыв к союзникам по Североатлантическому альянсу выделять на совместные оборонные цели 2 процента ВВП. А сегодня уже речь идёт о 4 и более процентах. Естественно, это никак не устраивает европейскую элиту, у которой и так много проблем, требующих значительных капиталовложений…

– Тут дело не только в процентах национальных бюджетов, хотя цифры тоже важны. Меняется отношение США к своим международным обязательствам в сфере безопасности. Раньше Соединённые Штаты позиционировали себя в качестве единоличного лидера западного мира, главного гаранта безопасности союзников. И за это лидерство Вашингтон готов был платить более высоким уровнем военных расходов.

Сегодня Трамп относится к безопасности как к услуге, которую США предлагает союзникам. Хотите приобрести услугу – платите деньги. Или покупайте в нагрузку к безопасности наш дорогой газ. Лучше всех, кстати, это поняли поляки, которые недавно выразили желание «прикупить» военную базу США за 2 млрд долларов. Конечно, это уже совсем другой формат отношений.

– В Вашингтоне считают, что США обеспечивают Европе безопасность, а потому вправе ожидать от Евросоюза поддержки в американских действиях на международной арене. В частности, в выходе США из ядерной сделки с Ираном. Однако европейцы воспротивились тому. Что дальше?

– Европейцы в данном случае оказались в патовой ситуации или, вернее, в положении цугцванга. С одной стороны, они не могут капитулировать перед американцами и беспрекословно присоединиться к решению Трампа выйти из ядерной сделки с Тегераном. Тем более что с решением Трампа они категорически не согласны.

С другой стороны, если европейские компании будут нарушать американский режим санкций, то они сами могут стать объектами санкций со стороны Вашингтона. А это потери миллиардов или даже десятков миллиардов долларов.

Поэтому, скорее всего, европейцы будут лавировать, осторожно прощупывать американские позиции, ловчить, чтобы и Иран не потерять, и с Вашингтоном не поссориться окончательно. Получится ли найти «золотую середину»? У меня на этот счёт большие сомнения.

– А если вдруг Вашингтон примет решение о военных шагах в отношении Ирана, кто из союзников решится его поддержать?

– Давайте вспомним, много ли европейских стран последовали примеру США и перенесли свои посольства в Израиле из Тель-Авива в Иерусалим? А нанесение удара по Ирану – это ещё более авантюристический шаг, чреватый трудно предсказуемыми последствиями. У европейской элиты, разумеется, есть свой список претензий к иранскому руководству, но поддерживать американскую «дипломатию канонерок» – это уж слишком. Не по-европейски.

Может быть, несколько малых стран из Центральной Европы или кто-то из Балтийского региона и поддержит, но не более того. Здесь, кстати, надо учитывать и расхождения в экономических интересах США и Европы. Удар по Ирану – резкий взлёт мировых цен на нефть. Как минимум до 100 долларов за баррель, а может быть, до 150. Американцам с их сланцевой нефтью это выгодно, а для европейцев это большая экономическая проблема.

– Иранский вопрос далеко не единственная проблема, по которой расходятся интересы США и Европы. Трамп решил пересмотреть экономические отношения с Евросоюзом. В отличие от Обамы республиканец ориентируется на интересы собственных промышленников. Согласно его указу Соединённые Штаты с 1 июня начали взимать 25-процентную пошлину на продукцию из стали и 10-процентную – на изделия из алюминия. Параллельно начато публичное обсуждение мер по поддержке американского машиностроения. В Вашингтоне не боятся ответных мер? Или уверены, что долларом все проблемы решат в свою пользу?

– Доллар в этой ситуации – не единственный аргумент США. Есть ещё и такое понятие, как асимметричная экономическая взаимозависимость. Если сравнивать экономический потенциал США и Евросоюза, то они по общим размерам сопоставимы друг с другом. Но европейская экономика в гораздо большей степени ориентируется на внешние рынки, чем американская. И главный рынок для европейцев – Соединённые Штаты. То есть Евросоюз больше зависит от США, чем Америка от Европы.

Поэтому Трамп и ведёт себя так уверенно, если не сказать – нахально. А европейцы пока не рискуют ответить «симметрично» – их встречные ограничения для американского бизнеса носят по большей части символический характер.

– Наиболее сложные отношения складываются у США с Германией. Почему?

– Действительно, с Германией у Трампа много проблем. Именно Германия стала первой натовской страной, которой он предъявил требования по увеличению военных расходов. Есть также очень большой дефицит в американо-немецкой торговле, есть разногласия по Ирану, по Иерусалиму, по вопросам климата…

Но, как мне кажется, ещё важнее, что у нынешних лидеров США и Германии принципиально различные взгляды на мир. Вот уж где явный конфликт ценностей! Например, Трамп никогда не мог понять либерального подхода Ангелы Меркель к приёму беженцев и вынужденных переселенцев. Она открыла границы Германии для мигрантов, а он строит стену на границе с Мексикой. Меркель говорит, что Россию пока нельзя возвращать в «большую семёрку», а Трамп буквально на следующий день заявляет, что именно это и надо сделать.

Два лидера явно никакой симпатии друг к другу не испытывают. Нетрудно предсказать, что американское давление на Германию будет усиливаться – и в экономике, и в оборонной сфере, и в многосторонних организациях.

– В последнее время проявились противоречия и в отношениях между США и Великобританией, которые считаются самыми близкими союзниками. В чём причина такого рода взаимоотношений?

– Объективно в связи с выходом Великобритании из Европейского Союза значение американо-британского альянса повышается для обеих сторон. Но не в равной степени. Отколовшись от континентальной Европы, Лондон стал больше зависеть от Вашингтона, что хорошо понимают по обе стороны Атлантики. Поэтому у американцев в разговорах с британцами всё чаще появляются металлические нотки. Хотя англосаксонская солидарность по-прежнему существует – вспомним хотя бы, что после инцидента в Солсбери США выслали больше российских дипломатов, чем все европейские союзники Великобритании, вместе взятые.

Тем не менее британский премьер оказалась в трудном положении. У Терезы Мэй нет опыта Ангелы Меркель, харизмы и молодости Эммануэля Макрона, нахрапистости Дональда Трампа. Главная её задача – сохранить власть консерваторов в условиях глубокого раскола британского общества. Тереза Мэй примеряет на себя роль Маргарет Тэтчер и хочет казаться сильным лидером, жёстко отстаивающим интересы своей страны.

– А что вы можете сказать о расширении военного взаимодействия США с не входящими в Североатлантический союз двумя скандинавскими странами – со Швецией и Финляндией? Это что – стремление заполучить дополнительную помощь в Европе?

– В чём в чём, а уж в последовательности и в стратегическом мышлении нынешнее американское руководство заподозрить трудно. Трамп активно развивает военный потенциал США, вкладывает дополнительные средства в модернизацию вооружённых сил, повышение их мобильности, увеличивает закупки вооружений и так далее. При этом в качестве главной глобальной угрозы Америке в Белом доме видят растущий Китай. В противостоянии с Пекином ни Швеция, ни Финляндия не помощники.

Да и НАТО в целом вряд ли будет сильным игроком в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Там у Вашингтона другие друзья – Япония, Австралия. Ну, и если очень повезёт, – Индия. А европейцы ссориться с Китаем не хотят независимо от того, состоят они в НАТО или нет. Китай для Европы – прежде всего перспективный рынок, особенно важный в контексте усиления протекционизма в США.

Американское давление на Германию будет усиливаться – и в экономике, и в оборонной сфере, и в многосторонних организациях

– А какую позицию занимают натовские европейцы в отношении растущих американо-турецких противоречий?

– Турция сегодня – едва ли не главная головная боль для альянса. Нельзя не отметить, что у европейских стран с Турцией особые, очень сложные отношения. Во многих из них есть крупные турецкие диаспоры, к тому же политически весьма активные. Есть значительный объём торговли и инвестиций в Турцию. И, кроме того, у многих в Европе есть чувство вины перед Турцией – вроде как обещали членство в Евросоюзе, давали разно­образные авансы, а потом обманули.

Поэтому большинство европейских лидеров пытаются как-то смягчить американо-турецкие противоречия, найти компромисс и удержать Турцию в орбите «коллективного Запада». Но внутриполитические процессы в Турции объективно расширяют пропасть между Анкарой и Брюсселем. Думаю, что пока в Турции у власти находится Реджеп Эрдоган, такая тенденция сохранится.

– На днях английская «Таймс» написала, что Трамп угрожает будущему НАТО. Он, считает газета, уже создал проблемы для июльского саммита НАТО, ибо недоволен как экономией европейских союзников на обороне, так и европейской торговой политикой. И это в то время, когда НАТО предстоит продолжить расширяться. В приемной альянса Македония, которая является кандидатом номер один. Есть ещё Босния, Сербия. А дальше в числе желающих Украина, Грузия… Что вы можете сказать по этому поводу?

– Мне кажется, что почти любая организация так или иначе стремится к расширению. Расширение альянса рассматривается в натовских столицах как подтверждение его жизненности, успешности и притягательности для других стран. Именно поэтому, на мой взгляд, в НАТО затащили Черногорию. И могут затащить Македонию. Но Черногория или Македония – это всё-таки главным образом символическое приращение НАТО.

Получится ли с Сербией – не уверен. Особенно учитывая недавнюю историю агрессии НАТО против этой страны, о которой в Белграде не забыли. А уж Украина – это практически непосильная задача и неподъёмный груз в любой обозримой перспективе. Наверное, в НАТО были бы рады приветствовать среди членов Финляндию или Швецию, но ни в Хельсинки, ни в Стокгольме пока в альянс особо не рвутся.

Следует также отметить, что после окончания «холодной войны» в НАТО много говорили о необходимости коренной перестройки альянса, о придании ему нового смысла и новых возможностей. В том числе предполагалось, что НАТО будет заниматься кризисными ситуациями вне Европы, борьбой с терроризмом, киберугрозами, незаконной торговлей оружием и многими другими нетрадиционными аспектами безопасности. Реально перестроить НАТО под новую повестку дня не удалось, институциональная инерция оказалась сильнее. Особых успехов в новых для себя сферах альянс не добился.

Поэтому мой прогноз – НАТО может относительно быстро расшириться за счёт одной-двух небольших стран на Балканах, а каждый следующий шаг на пути расширения будет даваться со всё большим трудом. Да и сохранить единство среди старых членов становится труднее.

– Как известно, для мобилизации европейских стран на выступления на международной арене единым фронтом Вашингтон активно использует так называемый российский фактор. Насколько он сегодня действенен, учитывая рост противоречий между США и Евросоюзом?

– Конечно, мощная антироссийская пропаганда в Европе дала свои плоды – сегодня к России в большинстве европейских стран относятся как к противнику. Но для многих в Европе лучше иметь предсказуемого противника, чем непредсказуемого союзника. Поэтому германский канцлер и французский президент едут к Владимиру Путину, поэтому идут разговоры о смягчении санкций, поэтому в Брюсселе одёргивают самых радикальных сторонников конфронтации с Москвой. Так что нельзя сегодня однозначно сказать, что США сплачивают Запад на антироссийской основе. В чём-то сплачивают, а в чём-то и раскалывают.

Непредсказуемость Дональда Трампа подталкивает европейские страны к большей самостоятельности в оборонных вопросах

– И что же впереди? Возможно ли вообще скорое восстановление нормальных взаимоотношений между США и Европой?

– Здесь вопрос в том, что мы понимаем под нормальными отношениями. Многие в Европе считают, что нужно просто «перетерпеть» Трампа, и всё в итоге вернётся на свои места. Я думаю, что это заблуждение. Да, может измениться стиль политики США, могут появиться новые точки трансатлантического соприкосновения. Но в американо-европейских отношениях происходят необратимые изменения, начавшиеся задолго до Трампа.

Америка всё меньше готова брать на себя бремя лидерства, всё больше ориентируется на собственные ближайшие интересы. Расхождение интересов Европы и США – объективный процесс, а не результат чудачеств Дональда Трампа или козней Владимира Путина. Мир меняется, и прятаться за спиной американского союзника европейцам становится всё труднее. А значит, им пора уже самим решать свои проблемы – и в сфере политики, и в сфере безопасности, а не полагаться на США. Кстати, об этом уже заявила канцлер ФРГ Ангела Меркель, подчеркнув, что Европа «должна взять свою судьбу в свои руки».

– А как вы в этой связи относитесь к идее создания евроармии, которую сегодня усиленно проталкивают Германия и Франция? Насколько она реализуема?

– Разговоры о создании европейской армии идут уже очень долго, но в последнее время они получили дополнительные стимулы. Во-первых, из Евросоюза уходит Великобритания, которая традиционно блокировала любые попытки создать автономный от США и от НАТО военный потенциал Евросоюза. Во-вторых, непредсказуемость и ненадёжность Дональда Трампа подталкивают европейские страны к большей самостоятельности в оборонных вопросах. Кроме того, есть давление со стороны европейских оборонных предприятий, которые хотят активнее бороться с американскими конкурентами на мировых рынках вооружений, для чего нужно выйти на новый уровень координации усилий в этом секторе.

Пока наиболее значительным достижением стало соглашение большинства стран – членов ЕС о постоянном структурированном сотрудничестве (permanent structured cooperation, Pesco), принятое в конце прошлого года. Но процесс оборонной эмансипации Евросоюза идёт очень медленно, непоследовательно, с большими сложностями. В обозримом будущем никакие структуры ЕС не смогут стать реальной альтернативой НАТО.

Александр ФРОЛОВ

США. Евросоюз. Германия. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 18 июня 2018 > № 2673394 Андрей Кортунов


Украина. Германия. Франция. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 18 июня 2018 > № 2651469 Павел Климкин

Легитимизация оккупации Донбасса для нас абсолютно "красная линия" – Климкин

Эксклюзивное интервью министра иностранных дел Украины Павла Климкина агентству "Интерфакс-Украина"

Впервые за долгое время состоялась встреча "нормандской четверки" на уровне глав МИД. Как Вы оцените ее результаты?

Сам факт её проведения после довольно длительной паузы уже есть хоть и маленьким, но позитивом. Очень хорошо, что наши партнёры, - немецкий и французский министры, - до этого имели возможность побывать в Украине, увидеть ситуацию своими глазами и встретиться с родственниками политзаключённых и заложников. Это помогло им лучше понять и почувствовать сложившуюся ситуацию, в том числе и на уровне эмоций. Я очень благодарен им за дружескую поддержку.

Первое, что важно – мы серьезно обсудили проблему освобождения наших политзаключённых и заложников. И (глава МИД ФРГ – ИФ) Хайко Маас и (глава МИД Франции – ИФ) Жан-Ив Ле Дриан мне в этом вопросе помогали. Важно, что в результате дискуссии (глава МИД России Сергей – ИФ) Лавров признал, что это - не политический вопрос, а гуманитарный. Как вы знаете, (украинский омбудсмен Людмила – ИФ) Денисова поехала в Россию для встречи с нашими политзаключёнными, чтобы мы знали, в каком физическом и морально-психологическом состоянии они находятся.

Это очень важно, поскольку, не имея доступа консулов ко многим из них, мы не можем напрямую помогать нашим ребятам. Визит омбудсмена является результатом переговоров президента Украины с президентом России, а также, в первую очередь, давления на Россию – и политического, и общественного – в том числе и перед Чемпионатом мира по футболу. Лавров, защищаясь, пытался меня потроллить, говоря о том, сколько мы потратили усилий на освобождение Надежды Савченко, а теперь так же защищаем Сенцова, Балуха, Кольченко. Я ему сказал, что тогда делал это искренне и не жалею ни на грамм о потраченных усилиях, и буду всегда прилагать все усилия, поскольку мы должны защищать и освободить наших граждан. А все остальное – это уже совсем другая история.

Я имел возможность сказать, что для нас возможна любая опция освобождения наших ребят. В Украине есть российские граждане – можем это обсуждать. Я прямо сказал, что если Россию волнуют её граждане, то она должна начинать этот разговор. Говорили о тех (политзаключенных украинцах – ИФ), кто находится на территории России, о тех, кто на территории оккупированного Крыма. Некоторые наши заложники находятся там больше трех лет. Обмен, который состоялся, может, и был маленьким успехом, но, я считаю, что мы сможем быть спокойны только тогда, когда вытащим всех.

Мы также говорили о том, что нам дальше нужно работать по вопросу оккупированного Донбасса, обеспечить доступ международных организаций, в частности Международного комитета Красного Креста, подтвердили желание достичь реального прекращения огня и разведения сил и средств. Я сказал, что, в конце концов, нужно дать Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ работать, поскольку сейчас у неё таких возможностей нет. Продолжаются обстрелы объектов гражданской инфраструктуры, гибнут мирные жители, статистика обстрелов постоянно растет.

Я показал им фото российских беспилотников, сбитых над районами якобы разведения сторон, где также стоят минометные и пулеметные позиции. Лавров предложил: "А давайте дальше проводить разведение". Я говорю: "Давайте. Тогда, когда вы прекратите свои манипуляции и не будете строить сразу миномётные и пулемётные позиции, не будете размещать там снайперов, и там не будут постоянно летать российские беспилотники. И тогда, когда СMM в конце концов будет повсюду иметь реальный доступ, Россия должна предоставлять им гарантии, поскольку там ваша оккупационная администрация и вы за неё несёте ответственность". Он, конечно же, нервничал по этому поводу.

Есть ли прогресс в согласовании позиций относительно миротворческой миссии ООН на Донбассе с российской стороной?

К сожалению, между нашими позициями находится, как я тогда сказал, вселенная. Я объясню, что это значит. Россия видит эту миссию исключительно фэйковой, в виде нескольких миротворцев, которые сопровождают СММ. Я специально спросил Лаврова, что если, допустим, миротворцы будут сопровождать СMM и они поедут, например, в Золотое (Луганская обл. - ИФ), где, как мы знаем, российские войска и российское оружие. Будет ли какая-то разница с тем, что сейчас СMM туда не пускают? Он сказал, что не будет и надо договариваться с теми, кого Россия поставила контролировать Донецк и Луганск.

Второе – что для нас является абсолютно "красной линией". В случае, если на Донбассе будет международная администрация, и она возьмёт на себя ответственность за возвращение к нормальной жизни, за разоружение, за то, каким образом организовать безопасность людей, за подготовку выборов – то это будет означать присутствие международного сообщества там. А в результате выборов, которые, возможно, будут не идеальны, но будут свободными и честными, изберут тех, – и вот это главное, обратите внимание на слова Лаврова, – кто будет нужен международному сообществу и Украине. Это хорошо, конечно, что Россия уже ассоциирует Украину с международным сообществом, но в этом и смысл всех принципиальных отличий в наших позициях. Мы не дадим легитимизировать оккупационные власти таким путём, как этого хочет Россия, и не дадим выставить международную миссию, миротворцев, кого угодно - как какой-то "бренд" для легитимизации тех, кто там есть. Это очень хорошо понимают наши партнёры. То есть смысл даже не в количестве миротворцев и полицейских, а в правильно организованном переходном процессе под контролем международного сообщества.

Конечно, нам нужно вести переговоры о том, как будет выглядеть эта миссия и элементы этой международный администрации. Это будет очень сложный разговор, но эта "красная линия" является для нас абсолютной – не дать легитимизировать эту оккупацию. И вообще, нужно прямо сказать, что оккупированный Донбасс под контролем России, явным или не явным, не может стать полноценной частью Украины.

Когда мы говорили о свободных и честных выборах на Донбассе, я вспомнил Копенгагенские критерии, которые, кстати, Россия поддержала в 90-м году, в частности, о необходимости присутствия там СМИ и политических партий, чтобы у людей, в конце концов, был реальный выбор. И Лавров начал говорить о том, что желает нам свободных и честных выборов в следующем году. Я не знаю, был ли это просто сарказм, или соответствующий намёк, но, безусловно, Россия будет использовать время предвыборной и избирательной кампании для тотальной дестабилизации Украины. Я в этом уверен.

Как в таком случае вы видите возможность защиты от такой угрозы?

Нам нужна не только возможность защиты от таких угроз, но и мобилизация общества. Уже сейчас необходимо начинать работать, чтобы комплексно минимизировать эти риски.

Я хочу создать платформу в партнёрстве с айтишниками и гражданским обществом для того, чтобы отбивать российские киберугрозы и противодействовать пропаганде. Россия будет использовать Украину как полигон для отработки своих гибридных методов. Хочу призвать международные компании присоединиться к нам в противодействии российским угрозам, ведь после наших выборов будут выборы в США, других странах, а помогая нам, они помогут и себе. Мы будем последовательно работать над созданием такой платформы. Для нас вопрос следующих выборов – это вопрос нашего выживания как европейской демократической страны.

Все эти разговоры о федерализации, которые ведут Путин и Лавров, - это, собственно, российское представление об Украине, и мы прекрасно понимаем, что российская логика будет оставаться такой, какой она есть.

Вспомним, что говорил российский представитель, когда было заседание Совета безопасности ООН. Определенные элементы этой логики Лавров повторяет – о том, что Украина якобы националистическая, о том, что в Украине в 2014 году произошел путч. С этим всё понятно. Именно потому нам необходимы не просто разговоры перед выборами о наличии у всех "прекрасных" идей о том, как сделать Украину лучше после выборов. Нам нужна реальная сплочённость и мобилизация, реальная платформа взаимодействия государства, гражданского общества, бизнеса.

Следующие выборы будут, кстати, не соревнованием "планов на будущее", а тестом на доверие и честность. И только так мы сможем идти вперёд. Это будет важный момент, точка невозврата. Когда россияне пытаются спекулировать о том, что происходит между Украиной и Россией, – якобы это не российская агрессия, а какой-то "гражданский конфликт" и т.д., о том, что до сих пор существуют какие-то связи между нами, я всегда говорю, что это не просто война, а распад империи, которая существовала столетиями. В обломках этой империи остались связи между людьми, о которых мы должны беспокоиться. В процессе выхода из СНГ нам необходимо обеспечить, чтобы соглашения, которые касаются людей, остались. Мы должны чётко понимать: всё, что касается людей, правовой защиты, – важно; всё, что касается государственных отношений, – мы находимся в состоянии войны.

Когда говорят о Договоре о дружбе, сотрудничестве и партнёрстве между РФ и Украиной 1997-го года (т.н "Большом договоре"), следует учитывать, что Россия нарушила практически все статьи этого договора, начиная от названия и преамбулы. Поэтому мы должны для себя и для всего мира определить, что это конфликт не только между странами, между Украиной и Россией, это конфликт между двумя обществами, одно из которых построено на правах человека и свободе, другое же на абсолютно других, авторитарных принципах.

По итогам встречи было также договорено, что политические директора проведут консультации. Когда и где возможны данные переговоры?

Мы договорились, что они встретятся в ближайшее время для обсуждения того, какая именно будет логика миротворческой миссии. Дату мы сейчас определяем. Это - технический вопрос. С нашей стороны будет политический директор – Алексей Макеев, будет специальная команда, которая работает над разработкой формата миротворческой миссии. Мы серьезно к этому относимся. Мы провели консультации с немецкими и французскими друзьями, я уже говорил с (спецпредставителем США по вопросам Украины – ИФ) Куртом Волкером и буду более детально этот вопрос с ним обсуждать.

Когда возможно проведение встречи в нормандском формате на наивысшем уровне?

Сразу скажу, что сейчас будет ещё несколько экспертных встреч для того, чтобы мы могли определить содержание подобного саммита, т.е. какая возможна повестка дня, и уже тогда будем пытаться выходить на его проведение в ближайшее время. Точную дату пока не могу сказать, но мы действительно стремимся к тому, чтобы саммит состоялся, а главное – был результативным. Ключевые вопросы вполне понятны – это безопасность, освобождение политических заключённых и заложников, миротворческая миссия и логика "дорожной карты". Любая миссия, за которой не стоит четкая стратегия, согласованная всеми, обязательно зайдёт в тупик, а РФ будет использовать её для манипуляций. Мы очень внимательно изучили мировой опыт по этому вопросу.

Недавно министр внутренних дел Арсен Аваков презентовал стратегию деоккупации Донбасса. Вы уже ознакомились с ней? Каково Ваше мнение?

Кстати, я с Арсеном ее уже коротко обсуждал, поскольку кроме дружеских контактов мы также сидим рядом на заседании Кабмина. Считаю, что каждый имеет право предлагать идеи. Общественная дискуссия очень важна. Но мы должны понимать, что это должно быть комплексное видение того, что мы можем и что мы должны делать. Я скажу так: мы на самом деле не закончили даже ментальную деоккупацию освобождённой части Донбасса. Я во время каждого визита на Донбасс с нашими друзьями стараюсь встречаться с очень разными людьми. Нам нужно донести до каждого, каковы его перспективы в европейской демократической Украине. Мы пока что этого не сделали.

Тактика малых шагов, или средних, или любая другая – это важно. Роль полицейского компонента тоже важна, но ведь самое главное – начать деоккупацию. Сейчас Россия нам этого не дает. Именно это является ключевой точкой. Важно начать процесс, когда международное сообщество начнёт постепенно работать на оккупированном Донбассе, перебирать компетенции и работать вместе с нами. Какая тактика будет потом – тут можно приветствовать любые идеи. Все должны чётко понимать, что России, по определению, украинский Донбасс не нужен. России вообще не нужен Донбасс, а нужны оккупированные территории, чтобы использовать их для дестабилизации всей Украины, никак иначе.

Скажу больше: Россия использует политических заключенных как "товар" и средство эмоционального давления. И то же самое она делает с оккупированным Донбассом. И понятно, что она будет ставить прогресс по Донбассу в более широкий контекст своих отношений с Западом. Поэтому шаги по реальной деоккупации возможны исключительно как результат скоординированного давления цивилизованного мира. И то, что я уже говорил: нам нужна чёткая стратегия, иначе Россия будет манипулировать дальнейшим процессом, создавая многочисленные ловушки.

У нас есть своя стратегия, мы её показали – Россия её боится и не хочет принимать. Россия боится допустить даже не нас, а международное сообщество, боится допустить туда не только ООН, но и МККК, потому что Россия прекрасно понимает, что потом Красный Крест расскажет миру. Россия также боится допустить Красный Крест и к поиску пропавших без вести, потому что прекрасно понимает, сколько они там найдут российских граждан. Россия хочет сохранить все созданные ею оккупационные структуры без каких-либо изменений, возможно, просто поменяв некоторых людей, добившись легитимизации. Но, как я уже говорил, это абсолютно "красная линия". Без чёткой стратегии, согласованной с международным сообществом, дальнейший прогресс невозможен. И очевидно, что никто не будет платить цену дестабилизации Украины за реинтеграцию Донбасса. На это нет и не будет политического и общественного консенсуса.

По Вашему мнению, существуют ли риски непродления санкций ЕС против России в контексте заявлений премьер-министра Италии о противодействии режиму санкций?

Меня это беспокоит. В Италии есть политики, которые сейчас находятся у власти и которые откровенно видят своей целью смягчение или снятие санкций. Мы будем пытаться доказать, что реально происходит в Украине. Весь мир понял, что малазийский самолёт был сбит "Буком" 53-й бригады Вооруженных сил России, что на Донбассе находится российское оружие и российские войска. Мы подали наш иск в Международный суд ООН, в котором шаг за шагом очень чётко изложили, как развивалась и как продолжается российская агрессия в Крыму и на Донбассе. Считаю, что у нас есть сильные и серьезные аргументы. Но беспокойство относительно непродления санкций есть, как и публичные заявления в Италии. Есть отдельные политики в других странах, которые также говорят, что санкции являются недостаточно эффективными, но, как мы знаем, санкции на самом деле невероятно эффективны, если мы посмотрим на реальное влияние этих санкций на Россию. США укрепили их, сфокусировав конкретно на российских олигархах и компаниях, которые являются основой российской авторитарной системы. Это для нас невероятно важно.

Насколько нам известно, Россия уже давно пытается поддерживать и финансировать некоторых политиков в Италии и других странах. Целью России является фрагментация Европейского Союза. Она последовательно ведёт гибридную войну против ЕС. Сплоченный Европейский Союз России по определению не нужен. Поэтому нам важно объяснить, что любые соглашения с Россией невозможны без того, чтобы Россия покинула оккупированные территории и прекратила любые вмешательства в наши дела. У нас должен быть свой выбор, Россия пусть делает свой.

Министр транспорта Малайзии заявлял, что нет убедительных доказательств против России в деле MH-17. Вы видите влияние России и на малазийские власти?

В ближайшее время я буду разговаривать с малазийским министром иностранных дел. Для нас важно, что Нидерланды и Австралия очень последовательно работают над тем, чтобы привлечь всех виновных к ответственности. Мы также изучаем, каким образом мы можем принять участие и помочь им. Они работают над привлечением к ответственности именно тех лиц, которые совершили преступление и отдавали соответствующие приказы, а мы работаем над тем, чтобы доказать ответственность России как государства, которое финансирует терроризм.

Это наше совместное задание. Без привлечения всех виновных к ответственности Россия будет продолжать финансировать террористическую деятельность. Это - наша моральная ответственность перед родственниками, близкими тех, кто погиб. Также чрезвычайно важно показать, что все, кто совершают такие преступления, обязательно понесут свое наказание. Точно так же, как Россия понесет наказание в рамках судебных процессов в Международном суде ООН.

По Вашему мнению, Украине удалось консолидировать международное сообщество для бойкота Чемпионата мира по футболу в России?

Я считаю, что у нас есть реальные успехи: некоторые страны присоединились к этому формально, во многих странах политики приняли решение не ехать. Это не значит, что никто не поедет. К сожалению, есть те, кто готов ехать. Мы, в свою очередь, поддерживаем акции, которые проводятся во всех странах, в том числе тех, которые вышли в финальную часть чемпионата. Сейчас мы работаем над усилением наших акций, чтобы фаны, которые едут на чемпионат, видели в аэропортах портреты политических узников и понимали, в какую страну они едут: что это не страна футбола, а по определению другая страна. Россия не живёт в вакууме.

Спорт и политика должны быть отделены друг от друга, но мы будем работать и дальше с фанами и с политиками для того, чтобы Россия на этом чемпионате осталась изолированной. Мы не можем допустить, чтобы на фоне того, что происходит, Россия могла использовать этот чемпионат как свой пиар, как свидетельство и символ уважения к ней. Мы должны воспользоваться этим чемпионатом для дальнейшего политического и медийного давления.

Многие называли только Олега Сенцова или Александра Кольченко, но сейчас все больше начали упоминать и других политзаключённых. Я всегда, когда общаюсь с политиками, парламентариями, призываю их начинать встречи с российской стороной с вопросов Крыма и Донбасса, политзаключенных. Конечно, Россия держит руки на клапанах в Сирии, Ливии, угрожая Европе возможными новыми беженцами, откровенно шантажируя ее. А для Европы беженцы – большой и больной вопрос. Но, приезжая в Россию, и (канцлер Германии Ангела – ИФ) Меркель, и (президент Франции Эммануэль – ИФ) Макрон говорили о политзаключённых, называя их фамилии. Недавно разговор был с (президентом Турции Реджепом Тайипом – ИФ) Эрдоганом, он уже помог Ильми и Ахтему (освобожденные из российского плена благодаря усилиям Анкары зампреды Меджлиса крымскотатарского народа Ильми Умеров и Ахмет Чийгоз– ИФ).

Многие украинцы имеют намерение посетить футбольные матчи в России. Знаете ли вы, откуда эти люди, с оккупированных территорий Крыма и Донбасса, или имеющие украинское гражданство, но проживающие в России?

Разные. Мы приблизительно знаем статистику. Мы чётко сказали, что мы будем защищать всех наших граждан. У нас будет "горячая линия" как в посольствах, так и в консульствах, так и в министерстве, чтобы реагировать на разные ситуации. Консулы будут выезжать на место при необходимости. Но я снова хочу сказать: прежде чем ехать, подумайте 10 раз. Провокации абсолютно возможны со стороны российской полиции и российских спецслужб. Безопасность? Посмотрите, какие настроения и вообще, какое отношение к украинцам даже по опросам общественного мнения в России. Если кто-то туда едет и считает, что футбол для него важнее, чем собственная безопасность, я даже уже не говорю о патриотизме – это его личный выбор. Мы должны и будем защищать каждого украинца, но лучше не ехать. Всегда можно найти трансляцию. Футбол должен быть футболом, а не политикой. Поэтому ехать в страну-агрессор для того, чтобы посмотреть футбол, – это тотально неправильное решение.

Украина ввела санкции против ряда российских предприятий и физических лиц. На чем основывались предложения МИД?

Предложения относительно санкций может вносить Кабинет министров Украины, Служба безопасности Украины и Национальный банк. В сферу компетенции Нацбанка входит финансовый сектор, очень большая компетенция у СБУ - туда входит все, что касается как физических лиц, так и российских предприятий. Относительно предприятий они очень тесно сотрудничают с МЭРТ. Мы в основном вносили предложения по физическим лицам, которые, например, были причастны к незаконным выборам в Крыму, плюс, конечно, российские политики. Важно, что нам удалось ввести в действие против этих лиц европейские санкции, что является четким напоминанием каждому, что в случае, если ты начинаешь принимать участие в организации нелегитимных мероприятий, то ты попадёшь под санкции. Там только несколько лиц, поскольку Европейский Союз ведёт себя рационально и говорит, что некоторые из тех, кого мы предлагали, никогда не поедут в ЕС. Мы также работаем с отдельными странами, поскольку возможны также национальные санкции, в частности с Литвой, и с Латвией. Кстати, оба их министра иностранных дел будут на следующей неделе в Киеве, и мы продолжим разговор на эту тему. А если есть национальные санкции в одной стране, то, конечно, в ЕС вы не попадаете.

Еще один момент: мы должны распространить санкции на всех причастных к сфабрикованным процессам против наших политзаключенных и заложников – это то, что я называю "списком Сенцова-Савченко". Сейчас иногда друзья спрашивают, оптимальное ли это название, а я отвечаю, что название неважно, важно чтобы все виновные попали в этот список. Пока идентификация всех лиц продолжается, но мы найдём всех и постепенно внесём в наши санкционные списки и будем работать над тем, чтобы на них распространились как в европейские, так и в американские санкции.

И, конечно же, всех, кто уже подпадал под санкции, мы обновили. Я вообще считаю, что к некоторым лицам мы должны применять санкции на постоянной основе - они сделали то, что сделали, и говорить о годичных или трёхгодичных санкциях не следует. Они должны быть под санкциями постоянно. Если допустить, что они когда-то исправятся, во что я не верю, то тогда уже будет другой вопрос – будем рассматривать его индивидуально.

Я считаю, что нам нужен чёткий санкционный механизм. Мы сейчас работаем с Минюстом – готовим предложения по законопроекту, который намного упростит для нас присоединение к санкциям наших партнёров. Мы стремимся к тому, чтобы это был единый подход.

Венгрия продолжает блокировать участие Украины в саммите НАТО, по Вашему мнению, как возможно разрешить данную ситуацию?

Я считаю, в том числе основываясь на моих дискуссиях с венгерским министром иностранных дел, что мы имеем возможность снять это блокирование. На следующей неделе мы будем встречаться на Закарпатье в формате два министра иностранных дел, два министра образования и представители венгерской общины. Кстати, подобный формат мы уже опробовали в Черновцах с румынской стороной. Я вижу позитив в наших дискуссиях. Наша цель очень проста: у нас есть венгерская община, о которой мы должны заботиться. Они должны оставаться на 100 % венграми, но они также на 100 % должны стать украинскими гражданами. Для этого им абсолютно не нужно становиться меньше венграми, они просто должны получить соответствующее знание украинского языка и понимание того, в какой стране они живут. Я планирую на Закарпатье затронуть вопрос того, а что же ещё мы можем сделать для нашей венгерской общины? Нам нужно комплексное видение – не только "языковое", а что мы будем делать в перспективе, так же, как нам нужно комплексное стратегическое видение действий на Донбассе.

Мы уже обрисовали основные моменты, каким образом будем реализовывать закон "Об образовании", чётко сказав, что нам нужно в корне улучшить владение украинским языком, а также и преподавание на украинском языке предметов, которые касаются Украины.

Я уверен, что эта позитивная динамика после встречи в Нью-Йорке продолжится на текущей неделе, и мы выйдем на то, что Украина будет принимать участие в саммите НАТО. Будущий саммит будет о тех реформах, которые нам необходимо сделать, и которые мы уже начали делать для того, чтобы соответствовать стандартам НАТО. Это - вопрос способности ответить на российскую агрессию. Это - вопрос наших вооруженных сил и сектора безопасности. Но это также и вопрос всей страны.

Украина. Германия. Франция. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 18 июня 2018 > № 2651469 Павел Климкин

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Украина. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 июня 2018 > № 2642676 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам переговоров в «нормандском формате», Берлин

Безусловно, мы не смогли решить всех проблем, которые связаны с выполнением Минских договоренностей по урегулированию внутриукраинского кризиса. Я считаю, что эта встреча была очень полезной.

Мы в очередной раз посмотрели на всю ситуацию в сферах безопасности, политических реформ, экономики, гуманитарных проблем. Наши хозяева – германские коллеги огласят то понимание, которое у них вырисовывалось по итогам наших переговоров.

Коротко говоря, подтвердили приоритетность решения гуманитарных проблем, уделения внимания вопросу о том, чтобы договариваться об условиях освобождения удерживаемых лиц. Эту тему обсуждали Президент Российской Федерации В.В.Путин и Президент Украины П.А.Порошенко в ходе телефонного разговора в период пребывания Президента России в Китае. По итогам их разговора специальные представители по правам человека находятся в контакте и пытаются составить «дорожную карту» решения вопросов относительно освобождения удерживаемых лиц. Безусловно, здесь нужно проводить различие между теми, кто был арестован исключительно за свою профессию, как ваш коллега К.Вышинский, который обвинен на Украине в государственной измене, и теми, кто реально подозревается и обвиняется в противоправных действиях.

Сегодня также обсуждали необходимость конкретных шагов по нормализации обстановки в сфере безопасности в Донбассе. Мы привлекли внимание к тому, что в октябре 2016 г. лидеры «нормандского формата» лично занимались этой ситуацией и договорились о том, что в трех конкретных населенных пунктах – Петровском, Золотом и Станице Луганской будет разведение сил и средств сторон. Эта договоренность до сих пор не выполнена. В Петровском и Золотом такие действия были предприняты, однако с тех пор украинские вооруженные силы вернулись в эти т.н. «серые зоны». Что касается Станицы Луганской, то мы сегодня акцентировали внимание на требовании Правительства Украины начать разведение сил и средств только в случае семи дней полной тишины и полного соблюдения прекращения огня. Мы сегодня привели факты, которые говорят о том, что миссия ОБСЕ более 20 раз фиксировала семи- и более дневные периоды полного соблюдения прекращения огня. Несмотря на это, украинская сторона отказывается выполнять договорённости лидеров «нормандского формата» о разведении сил и средств. Надеемся, что сегодня наши германские и французские коллеги подтвердят важность выполнения того, о чём договаривались лидеры.

В том, что касается политического процесса, прежде всего, выборов и специального статуса Донбасса, предусмотренного Минскими договоренностями - долго был спор о том, что происходит сначала, а что - потом: закон об особом статусе Донбасса или выборы в этой территории Украины. На каком-то этапе, ещё в 2015 г., была выведена «формула Ф.-В.Штайнмайера», который в то время был Министром иностранных дел Германии, решавшая проблему последовательности принятия закона об особом статусе и проведения выборов. Несмотря на то, что «формула Ф.-В.Штайнмайера» была одобрена в 2015 г. и подтверждена в 2016 г., наши украинские коллеги до сих пор не позволяют этой «формуле», договорённости лидеров лечь на бумагу и обрести юридическую значимость. Сегодня мы об этом также говорили и наши французские и германские коллеги нас в этом поддержали.

Надеюсь, что сигналы, которые мы сегодня отсюда транслируем во внешний мир, возымеют своё действие. Прежде всего говорю о том, о чём договорились наши лидеры: разведение сил и средств в трёх пилотных районах, лично обозначенных на карте лидерами четырёх стран и выполнение «формулы Ф.-В.Штайнмайера».

Считаю, что подобные встречи полезны. Хотя мы знаем, что разговор о том, как синхронизировать действия по выполнению Минских договорённостей идут не только в рамках внешнеполитических ведомств, но и по линии внешнеполитических советников Президентов трёх стран и Канцлера Германии. Эти контакты продолжатся, мы их активно поддержали. Вот то, о чём мы сегодня говорили. Безусловно, решающее значение имеет подтверждение всеми участниками сегодняшней встречи незыблемости Минских договорённостей. Хотя у нас есть вопросы о том, как наши украинские коллеги относятся к этим договорённостям.

Вопрос: Обсуждался ли вопрос миротворцев ООН?

С.В.Лавров: Да, обсуждался. Российская позиция предельно ясная. У нас есть предложение, которое было внесено в сентябре прошлого года в СБ ООН, направленное на обеспечение ооновской охраны наблюдателей, работающих по линии ОБСЕ. Мы объяснили, что идеи, выдвигаемые украинскими коллегами и американскими представителями о том, чтобы превратить эту миротворческую миссию в некую военно-политическую комендатуру, которая возьмет под контроль всю территорию этих провозглашенных республик-Донецкой и Луганской-, и сама уже будет решать, кого и как избирать, полностью разрушают Минские договоренности. Мне кажется, французы и немцы понимают нашу логику. Украинские коллеги пока настаивают на том, что именно такой, абсолютно противоречащий Минскому комплексу мер подход, будет их устраивать.

Мы в очередной раз сказали, что у нас на столе есть проект резолюции, который предполагает поддержку со стороны ООН тех действий, которые предпринимает ОБСЕ в развитии и соответствии с Минскими договоренностями. Если у коллег есть какие-либо комментарии к этому проекту резолюции, очень просим представить их нам письменно и в какой-то юридической форме. Пока не получили ни единого предложения о том, как изменить наш проект резолюции. Нашими американскими коллегами выдвигаются некие абстрактные идеи, которые не ложатся на бумагу. Когда Спецпредставитель США по Украине К.Волкер заявляет, что мяч на российской стороне. Наверное, он не очень искушен в дипломатии, потому что мяч как раз на стороне тех, кто пытается оспорить нашу концепцию миссии ООН в поддержку ОБСЕ и минского «Комплекса мер». Пока нам не представят конкретные поправки к конкретному тексту резолюции, который мы распространили, будем исходить из этого.

Вопрос: Обсуждали ли Вы ситуацию в Донбассе в контексте предстоящего Чемпионата мира по футболу?

С.В.Лавров: Нет, не обсуждали.

Россия. Украина. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 июня 2018 > № 2642676 Сергей Лавров


Германия. США. Канада. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 6 июня 2018 > № 2634989 Дмитрий Песков

«Исключение неизбежно»: Меркель не пускает Россию в G8

Меркель считает невозможным возвращение России в G8‍

Канцлер Германии Ангела Меркель сообщила, что возвращение к формату G8 невозможно, так как Россия не соответствует критериям членства в организации. Это заявление немецкий канцлер сделала, выступая перед депутатами Бундестага, которые еще недавно призывали возродить формат «Большой восьмерки».

Немецкий канцлер Ангела Меркель во время своего выступления перед депутатами Бундестага заявила, что в настоящее время возвращение российской стороны в G8 («большую восьмерку») невозможно. По словам Меркель, члены G7 являются сторонниками соблюдения международного правопорядка, а присоединение Россией Крымского полуострова является нарушением международных норм права.

«…исключение России из формата G8 было неизбежным», — констатировала Меркель.

Стоит отметить, что именно в Бундестаге недавно звучали призывы вернуть Россию в состав международного клуба. Об этом, в частности, говорила Сара Вагенкнехт — сопредседатель фракции Левой партии, за которой закреплено 69 из 709 мест немецкого парламента.

«Мы исключили Россию из «Большой восьмерки». Теперь проблема в том, что США проводят политику, которой остальные шесть стран-членов не желают», — сказала Вагенкнехт. По ее словам, обеспечить безопасность в Европе получится только при участии Москвы. Она также подчеркнула, что возвращение России в G8 может создать противодействующую политике США силу.

От первых лиц Германии таких призывов, впрочем, не слышно. Глава МИД страны Хайко Маас придерживается точки зрения канцлера, считая, что присоединение России к группе стран «Большой семерки» (G7) и возврат к формату G8 — нереалистичный сценарий. По мнению Мааса, необходимо, чтобы «Россия снова начала вносить конструктивный вклад» в международную политику.

В России же, судя по всему, не сильно жалеют о прекращении сотрудничества в формате «восьмерки». По словам пресс-секретаря президента России Дмитрия Пескова, российская сторона видит снижение актуальности G8.

«Почему снижается? Потому что в изменяющейся обстановке, как в международных политических, так и экономических делах, стремительно возрастает значение и актуальность таких форматов, как, например, двадцатка, где Россия принимает активное участие», — сказал Песков.

На вопрос о возможности возвращения России в состав G8 Песков ответил, что гипотетические рассуждения в данном случае невозможны.

Очередной саммит «большой семерки» (G7) состоится в Канаде 8-9 июня. Сара Вагенкнехт также выступала за то, чтобы пригласить Россию на это мероприятие. «Если Запад действительно намерен вновь вступить с Россией в конструктивный диалог, это подходящий случай. G7 должна снова превратиться в G8», — сказала она.

В свою очередь, замглавы парламентской фракции Свободной демократической партии Германии Александр Ламбсдорф добавил, что именно сейчас «имеет смысл структурировать диалог с Россией».

«G7+1 может стать удачным форматом», — отметил немецкий депутат.

Однако подвижек на этом направлении не наблюдается. Напротив: по итогам встречи глав МИД стран G7, проходившей в Торонто с 22 по 23 апреля, главы внешнеполитических ведомств «семерки» не исключили, что против России могут быть введены новые санкции из-за ситуации в Донбассе.

«Мы напоминаем, что продление экономических санкций по Донбассу полностью связано с полным и необратимым исполнением Россией Минских договоренностей. Санкции могут быть отменены, только если Россия полностью выполнит свои обязательства, однако мы также готовы принять новые ограничительные меры в случае, если действия России того потребуют», — гласит итоговое заявление министров иностранных дел G7.

G7 также обвинила Россию в «дестабилизирующем поведении». Кроме того, главы МИД стран «большой семерки» приняли сторону Великобритании в деле об отравлении экс-полковника ГРУ Сергея Скрипаля.

G8 — объединение, не основанное ни на каком международном договоре и не имеющее ни устава, ни официального членства. Российский мандат в этом неформальном объединении был приостановлен в 2014 году. Сейчас в состав G7 входят США, Германия, Канада, Великобритания, Франция, Япония и Италия.

Термин «большая семерка», продолжением которого стал термин «большая восьмерка», возник в русской журналистике и публицистике из-за ошибочной расшифровки в начале 1990-х годов английского сокращения G7 как «Great Seven» («большая семерка»), хотя в действительности оно расшифровывается как «Group of Seven» («группа семи»).

 

Германия. США. Канада. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 6 июня 2018 > № 2634989 Дмитрий Песков


Россия. Германия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634521 Андрей Фурсов

Карл Маркс: 200 лет спустя

объятый кризисом современный мир словно рвёт на части и выбрасывает одновременно в несколько различных эпох

Андрей Фурсов

1

200 лет назад в Трире, маленьком городке на Мозеле, старейшем в Германии, родился Карл Маркс. О нём написаны горы книг, жизнь и творчество разобраны по косточкам друзьями и врагами, последователями и критиками. Не имеет смысла повторять этот путь. Интереснее осветить несколько вопросов:

1) диалектика (о марксизме всё же речь) профессионального и пророческого у Маркса;

2) феномен идеологии и место марксизма в нём;

3) эпоха Маркса как ключ его теории;

4) особенность теории Маркса в контексте европейской мысли;

5) субъект и система у Маркса;

6) некоторые некритические заимствования Марксом из буржуазной теории;

7) Маркс, наша эпоха и эпоха, в которую мы вступаем.

Я прекрасно понимаю, что это перечень для целой книги (возможно даже не одной), а не для статьи. Поэтому изложение, посвящённое гиганту мировой мысли (именно величина Маркса и его упор на критическую мысль требуют критического подхода), будет носить тезисный характер, тем более, что многие сюжеты уже развиты мной в книге «Биг Чарли, или О Марксе и марксизме».

В книгах и альбомах, посвящённых XIX в. Маркс – в первой пятёрке знаменитостей: Наполеон, королева Виктория, Дарвин, Маркс и Бисмарк. Все люди знаковые. Тем не менее, Наполеон скорее венчал водораздельную революционную эпоху 1789–1815 гг.; Виктория – это ультрадевятнадцатый век, впрочем, как и Бисмарк. Немного вылезает из «короба» XIX в. Дарвин, которому Маркс хотел посвятить «Капитал», а тот отказался, но вылезает именно что немного. С Марксом дело обстоит иначе: под знаменем идей этого человека, родившегося и умершего в XIX в., прошёл не столько его век, сколько следующий – XX.

В ХХ в. с Марксом по глобальности, всемирности значения и значимости может конкурировать только Ленин, но Ленин – это только ХХ в., а Маркс – и ХХ, и XIX, и, скорее всего, XXI в: как показывает рост публикаций последних 10–15 лет, интерес к Марксу растёт, я имею в виду – растёт на Западе. Это неудивительно: кризис, начавшийся в 2008 г., никуда не ушёл, его залили деньгами, но и только; оживления мировой капиталистической экономики не произошло – и, по всей видимости, не произойдёт, системный кризис капитализма, «подмороженный» и отодвинутый почти на два десятилетия разграблением Западом и их подельниками из бывшего социалистического мира, главным образом РФ, вступил в терминальную стадию. И оказывается: Маркс был прав – и по поводу учащения кризисов по мере «глобализации капитализма», и по многим другим поводам. Удивительно ли, что восторженные биографии Маркса пишут такие признанные идеологи мондиализма/глобализации как Жак Аттали (его книга о Марксе переведена на русский язык и издана «Молодой гвардией» в серии «ЖЗЛ»). Аттали увлекает в Марксе многое, в том числе и то, что импонировало в работах трирца симпатизировавшим ему А. Тойнби и Дж.Ф. Даллесу, – идея мирового правительства. Правда, согласно Аттали, идею эту реализует не пролетариат, а буржуазия, которой предстоит создать то, что в «Краткой истории будущего» он назвал «глобальной распределительной экономикой». По мере обострения мирового кризиса и нарастания всё менее управляемого глобального хаоса интерес к Марксу будет возрастать, тем более, что на Западе он воспринимается как часть западной – левой, антикапиталистической, радикально-критической, но западной интеллектуальной традиции.

В 1990 г. в Москве проходила международная конференция по проблемам крестьянства. Выступавший на ней Т. Шанин, обращаясь к советским учёным, сказал (цитирую почти дословно): «20 лет назад вы, советские учёные, говорили: «Маркс – гений, а Чаянов – дурак». Но мы, западные учёные, не отдали вам Чаянова. Сегодня вы, советские учёные, говорите: «Чаянов – гений, а Маркс – дурак». Но мы, западные учёные, не отдадим вам Маркса, потому что это часть нашей интеллектуальной традиции».

В силу нарастающего с начала 1990-х годов провинциализма обществоведческой науки РФ, широкое распространение в которой приобрели вульгарные и примитивные третьесортные схемы западной политологии, экономики и социологии, а также в силу объявленного государственного антисоветизма 1990-х в идеологии, Маркс, а нередко теоретическая проблематика вообще («большой нарратив») оказались выброшены; в моду вошли интеллектуальные карлики вроде Поппера, Хайека и др. – лилипутам лилипутово. В то время как в западных университетах, особенно элитарных, преподают Маркса и марксизм, в вузах РФ местной элите скармливают третьесортных мыслителей – и это понятно: полуколониальной элите ни к чему первый сорт, обойдётся третьим. В результате политэкономию в вузах РФ вытеснила убогая «экономикс» с её бухгалтерскими задачками, проблематику социальной теории – «конкретная» социология, ну а анализ идеологии, без которого невозможно вести информационно-когнитивные войны и, тем более, побеждать в них, вообще отсутствует.

Впрочем, рано или поздно Маркс вернётся и в Россию вслед за Сталиным и Лениным – именно в таком порядке. Шаги эти командоров революции и революционно-имперской государственности уже слышны: кто не глух, тот слышит.

2

Маркс – это… почти всё: идеология, наука (научная теория) – как заметил Д’Амико, именно Маркс находится у истоков современных критических представлений о том, чем является общество, именно он задал новые направления социальных исследований. Маркс – это революционная практика. По степени влияния на массы марксизм – на грани религии: отмечая решающую роль Маркса в развитии европейского массового сознания эпохи Модерна, Б. де Жувенель пишет, что аналог мощнейшему посмертному существованию Маркса – только основатели великих религий.

Маркс – это потрясающие научные достижения, прорывы и пророчества и в то же время поразительные провалы и ошибки в теории, поражения в политике. Маркс – это удивительная любовь и дружба и не менее удивительная жестокость к близким (например, к младшему брату), соратникам (но, конечно же, не к Энгельсу), склонность к интриганству, в основе которой лежали властолюбие и скверный характер.

Да, Маркс, этот витальный еврей – выкрест из Трира с мефистофелевской копной волос и внешностью не то демона, не то (борода!) Карабаса-Барабаса, стремящийся преодолеть, изжить своё еврейство как социокультурную характеристику, был малоприятным субъектом: конфликтно-скандальный, злобно-ругачий, тщеславный (в ряде писем этот борец за права угнетённых с восторгом пишет о том, как его принимали в доме то аристократа, то финансиста – комплексы, ничто человеческое…). Всё это так. Однако – гений (а представители этой породы часто неприятны), который затеял всем нам большую эпоху.

Победы Маркса шли по линии интеллекта, науки. По практической линии – в основном поражения. Революция, о необходимости которой всё время говорил Маркс после 1848 г., так и не произошла, а Парижская коммуна «бородатого Чарли» не вдохновила, более того, удручила, а в чём-то весьма насторожила: парижские пролетарии и люмпены улыбнулись Истории смертельной улыбкой, и герр доктор напугался и стал с досады присматриваться к России с её крестьянской общиной. Поставить под контроль I Интернационал не удалось; попытки представить своих оппонентов – Герцена и особенно Бакунина – царскими шпионами (подлость, иначе не скажешь) не удались, да и сам I Интернационал как проект провалился. Марксу не удалось стать вождём мирового пролетариата – а он мыслил именно в мировых масштабах; учителем мирового пролетариата его провозгласили в нелюбимой им России после победы у нас революции – революции, которая по логике Маркса здесь вообще не могла произойти. Кстати, интересно было бы взглянуть на то, как могли бы схлестнуться Маркс и Ленин, окажись они современниками. Не схлестнуться не могли, ибо обоим было мало интеллектуальной игры, они были «очарованными странниками» власти, которая, похоже, завораживала их как Кольцо всевластия, precious («прелесть») толкиновского Голлума. Впрочем, пророки чаще всего связаны с властью и выступают либо как власть, либо как антивласть, т.е. власть со знаком «минус».

Западноевропейский пролетариат так и не стал могильщиком капитализма, окончательно провалившись в 1923 г. в Германии; пророчества Маркса в XIX в. не сбылись, а в ХХ – сбылись, но, повторю, в России, а не на Западе. Ленины и троцкие побеждали не в соответствии с пророчествами Маркса, но во многом вопреки им. А выглядело – и большевики это так и представляли – в соответствии с ними. Как тут не вспомнить фразу известного историка Голо Манна, сына Томаса Манна о том, что Маркс был эффективен и до сих пор остаётся таким, хотя его работа принесла не те результаты, которые он обещал.

С чем-то похожим мы имеем дело и в случае с интеллектуальным, научно-теоретическим наследием Маркса. Он не был философом, однако у его теории, бесспорно, были философские основания, идущие от Гегеля. Впрочем, после Гегеля философия в строгом смысле слова могла всерьёз развиваться по линиям Шопенгауэра, Ницше и Хайдеггера – явно не Марксов вариант.

Как экономист в узком смысле слова Маркс отчасти устарел к концу XIX в. – эпоха изменилась. Экономически «мир Маркса» перестал существовать к концу XIX в. И уже Бем-Баверк, этот «австрийский Маркс», убедительно критиковал различные аспекты теории Маркса. Критиковали и другие – по-разному и за разное. В том числе и за трудовую теорию стоимости. Необходимо признать, что, несмотря на эрудированность прежде всего в экономической (политико-экономической) области, Маркс оказался наиболее уязвим (и наименее интересен) именно как профессиональный экономист. Прав Ж. Бодрийяр, считающий, что Маркс так и не смог довести до конца критику классической политэкономии, хотя связано это не только с экономической теорией Маркса. Впрочем, в слабости Маркса как экономиста я готов усмотреть и его силу, или, скажем так, эта слабость в качестве профессионального экономиста есть проявление силы Маркса, того главного в нём, в его теории, что делает его интересным и перспективным и в наши дни.

Я рад, что не один так думаю, а в хорошей компании, например, с Й. Шумпетером, чью точку зрения по причине её афористичности имеет смысл привести на языке оригинала. Назвав Маркса гением и пророком, Шумпетер заметил: «Гении и пророки обычно не преуспевают как профессионалы, если у них есть какая-то оригинальность, она часто обусловлена именно их узкопрофессиональным непреуспеянием».

В другой работе Шумпетер прямо говорит о том, что для него самое важное не качество экономических исследований Маркса как узкого специалиста, а его общая проницательность как человека, мыслителя; не столько сам экономический анализ и его результаты, сколько преданалитический познавательный акт.

Преданалитический акт – это, прежде всего, общий метод, теоретический подход, общая, а не специализированно-экономическая, а социально-историческая теория – разумеется, у кого она есть. У Маркса была, и уже это хороший ответ тем, кто обвиняет его в экономцентризме и экономдетерминизме. Маркс довольно рано понял, что экономическая теория сама по себе не может объяснить долгосрочного экономического развития, как сказали бы теперь, экономического развития в долгосрочной перспективе. Долгосрочная экономическая теория должна обладать историческим измерением, т.е. должна быть элементом более широкой и качественно более сложной и многомерной теории, чем экономика с её одномерным homo œconomicus. Как заметил всё тот же Шумпетер, среди первоклассных экономистов Маркс был первым, кто понял, как можно превратить экономическую теорию в исторический анализ «и как исторический нарратив можно превратить в histoire raisonnée… Это также отвечает на вопрос… насколько экономическая теория Маркса увенчалась успехом в реализации его социологической системы (set-up). Она не увенчалась успехом; в этой неудаче (и этой неудачей) она создаёт цель и метод».

Шумпетер, конечно же, прав в том, что сила Маркса – в его методе, в его научной программе, основанной на принципах историзма и системности, в его социально-исторической теории. Но прежде чем говорить о программе, теории и методе Маркса, необходимо начать с проблемы идеологии вообще и марксизма в частности, поскольку теория Маркса тесно связана с определённой идеологией.

3

Современность (Modernity) – насквозь идеологизированная эпоха. Но она не всегда была такой. Классовые битвы эпохи генезиса капитализма (сер. XV – сер. XVII вв., так называемое «раннее Новое время» или «длинный XVI век», 1453–1648 гг.) и его ранней стадии (1640–1770-е годы) велись под знамёнами религии – протестанты против католиков. И только в самом конце XVIII в. Дестют де Траси «изобретает» слово «идеология» (1796 г.), а в первой половине XIX в. оформляются три великие идеологии эпохи Модерна – консерватизм, либерализм, марксизм. Почему именно в это время и почему именно три? Разумеется, если употреблять термин «идеология» нестрого, то идеологий окажется больше, в принципе – сколько угодно: от «шовинистической идеологии» до «идеологии империализма». Однако если всякая идеология – система идей, то не всякая система идей – идеология. Так, идеологией не является религия – это принципиально разные формы организации духовной сферы. Они могут внешне походить друг на друга, могут выполнять сходные функции, однако по своей субстанции, по содержанию это различные сущности. Ихтиозавр, акула и дельфин имеют сходную форму, живут в одной и той же среде – водной, однако относятся к различным классам живых существ. На идеологию, как и на другие явления, распространяются принципы системности и историзма: те или иные сущности, выступающие как явления, характерны для систем только определённого класса и типа; любые явления историчны: они возникают, развиваются и отмирают. То же – с идеологией как явлением и с тремя великими идеологиями Модерна.

Возникновение феномена идеологии прямо связано с французской революцией 1789–1799 гг. В своё время это чётко зафиксировал И. Валлерстайн, отметивший, что в результате и после этой революции изменение (изменения) стало (стали) восприниматься как норма и неизбежность. Различия возникали по поводу отношения к этой норме/неизбежности, к её конкретной форме, однако сам процесс изменения как структурной реальности стал признанным социальным фактом. К тезису Валлерстайна о роли Французской революции я бы добавил тезис о значении английской промышленной революции.

Идеология таким образом появляется там и тогда, когда становится очевидным нормальность изменений и возможность в связи с этим конструировать будущее в соответствии с определёнными политическими целями и социальными (классовыми) интересами. Само изменение становится средством реализации этих интересов и достижения неких целей.

По отношению к изменению возможны две базовые позиции – отрицательная и положительная; в рамках последней возможны два варианта: положительное отношение к постепенным, эволюционным изменениям и таковое – к скачкообразным, революционным. В результате мы получаем три позиции, три возможных идейных реакции на неизбежность изменений:

1) отрицательное отношение, отсюда стремление затормозить их изменения, законсервировать насколько возможно – консерватизм;

2) положительное отношение к постепенно-эволюционным изменениям – либерализм;

3) положительное отношение к революционному изменению – марксизм.

Таким образом, базовых идеологий капиталистической эпохи – три. Все остальные носят либо производный характер (социализм, коммунизм), либо оформляются на стыке базовых идеологий, нередко вступая в конфликт с «родителями» (отношения национал-социализма с консерватизмом).

Разумеется, между тремя базовыми идеологиями Модерна существует ряд иных отличий, чем непосредственно отношение к изменению (позиция по поводу связей «коллектив – индивид», собственности и т.п.), однако все они так или иначе обусловлены главным – отношением к изменениям, на базе которого разрабатываются социальный проект будущего и политические средства его достижения.

Первым оформился консерватизм (в 1820–1830-е годы), затем – либерализм (в 1830–1840-е годы) и, наконец, марксизм (конец 1840-х – конец 1860-х годов). Если консерватизм формировался в условиях, когда Старый Порядок ещё был потрясён революцией, но, как показали А. Токвиль и И. Тэн, был ещё достаточно силён, по крайней мере во Франции; если либерализм формировался в самом конце того периода, который Э. Хобсбаум назвал «эпохой революций» (1789–1848 гг.), то марксизм формировался в «эпоху капитала» (Э. Хобсбаум), 1848–1873 гг. Однако поскольку сферы политики и идеологии, как правило (по крайней мере, в ядре капиталистической системы), в своём развитии запаздывают по сравнению с экономической и социальной сферами, получается, что консерватизм подводил итоги периода конца Старого Порядка и начала революции, а либерализм – периода наполеоновской империи, реставрации во Франции и 1810–1820-х годов в Великобритании. Ну а марксизм отражал время революционных бурь 1830–1840-х годов и эволюционного перелома 1850-х. Отсюда – не случаен революционно-переломный характер и марксизма как идеологии, и научной теории Маркса.

4

Время формирования марксизма является переломным во многих отношениях. Век, действительно, оказался вывихнут, и Маркс попытался его вправить; как – об этом позже, сначала – о вывихе, а точнее, о вывихах.

Время Маркса – это, во-первых, структурный кризис капитализма: переход от ранней стадии к зрелой, индустриальной: к концу 1840-х годов результаты индустриализации изменили даже ландшафт Великобритании и начали менять быт; в 1850-е годы индустриализация началась в наиболее развитых «неостровных» частях Запада – со всеми вытекающими социальными последствиями.

Во-вторых, по мере развития индустриализации, формирования наций и национальных государств «опасные классы» (полулюмпены-полупредпролетариат) начали превращаться в пролетариат, т.е. в класс – рабочий – капиталистического общества. В условиях капитализма превращение рабочих в класс означает интеграцию в буржуазное общество главным образом на условиях его хозяев – интеграцию как на социальном, так и на национальном уровне.

Создаётся впечатление, что Маркс ошибочно отождествлял «рабочий класс» с «опасными классами». Последним, действительно, нечего терять, кроме своих цепей. А вот «пролам» есть что терять, включая то национально-государственное образование, в которые их постепенно интегрируют и с которыми они начинают себя идентифицировать. Крах II Интернационала продемонстрировал это со всей очевидностью: национальное в нём взяло верх над классовым, и для «исправления стиля» понадобилось создание III Интернационала – Коминтерна. Однако всего лишь через 10 лет после его создания выявились противоречия между этой наднациональной структурой и интересами СССР как специфического государственного образования – кончилось это роспуском Коминтерна в 1943 г.

В-третьих, во второй половине 1840-х годов закончилась I волна кондратьевских циклов (1780-е – 1844/1851), точнее, понижательная фаза I волны (1810/17 – 1844–1851) и стартовала повышательная фаза (1848–1873) II волны (1848–1896). Это время совпало с тем, что я называю «длинными пятидесятыми» XIX в. (1848–1867/73), когда европейская мир-система превратилась в мировую капиталистическую систему (без дефиса), а Западная Европа – Великобритания (прежде всего) и Франция – стали превращаться в «коллективный Запад» как ядро этой системы. Это мир-систем может быть несколько, а вот мировая капиталистическая система – одна. В ХХ в. возникла альтернативная мировая система во главе с СССР – антикапиталистическая, однако из-за шкурно-социальных (квазиклассовых) интересов номенклатуры она не смогла сменить «анти» на «пост», иными словами, стать посткапитализмом, т.е. тем, что идеологически фиксировалось как коммунизм. Номенклатура выбрала застойный аттрактор и интеграцию в мировую капсистему, завершением этого процесса стали горбачёвщина и ельцинщина, но это отдельная тема. Здесь необходимо зафиксировать лишь то, что капиталистическая мировая система несовместима с мир-системами.

На момент окончательного превращения европейской мир-системы в мировую капиталистическую систему в мире сохранялись две огромные зоны, обладавшие чертами и характеристиками мир-систем – Россия и Китай. Поэтому неудивительно почти хронологическое совпадение англо-французской агрессии против России (Крымская война, 1853–1856) и Китая (2-я Опиумная война, 1856–1860). Значительных геополитических целей в этих войнах Запад не достиг, а вот политико-экономические налицо: Россия и Китай утратили характеристики мир-систем и начали включаться в мировую капиталистическую систему: Китай, по крайней мере, его наиболее развитая, прибрежная часть – в качестве полуколониально зависимой периферии, с Россией дело обстояло сложнее. Даже после Крымской войны она сохранила не только суверенитет, но и статус великой державы. В то же время начала расти зависимость страны от западного капитала, а сама Россия стала превращаться в сырьевой придаток Запада как ядра мировой капиталистической системы.

Крымская и 2-я Опиумная войны – далеко не единственные события «длинных пятидесятых», ставших переломом и истории, и XIX в., и эпохи Модерна, и капитализма. Они начались революцией 1848 г. во Франции, которая затем перекинулась в другие страны «неостровного Запада» (Германия, Австро-Венгрия). За этим последовали инспирированный британцами бонапартистский переворот во Франции (1851 г.), восстание сипаев в Индии (1857 г.), война Австрии с Италией и Францией (1858–1859), объединение Италии (1859–1870); движение в Германии за её объединение (1862–1870); отмена крепостного состояния в России (1861), Гражданская война в США (1861–1865); война Австрии и южно-германских государств Пруссией и Италией (1866); реставрация Мэйдзи в Японии (1867–1868); Франко-прусская война (1870–1871); Парижская коммуна (1871); образование Германской империи – Второго рейха (1870–1871); крах лондонской фондовой биржи и начало экономической депрессии, которая завершилась в 1896 г. и серьёзно подорвала позиции Великобритании в качествен политико-экономического гегемона. Об этом свидетельствовали и два символических события, одно из которых произошло в «длинные пятидесятые», а другое – уже после их окончания.

В 1871 г. в Лондоне был опубликован политико-фантастический рассказ полковника Джорджа Чесни «Битва под Доркингом». В нём рассказывается о германо-британской войне, причём немцы высаживаются на остров и начинают его завоевание. Появление рассказа с таким содержанием свидетельствует о начале утраты гегемоном мировой системы психологической уверенности в себе – невозможно представить появление такой публикации ни в 1820-е, ни даже в 1860-е годы. Однако на рубеже 1860–1870-х мир изменился. Немцы были не единственными, кто бросил вызов Великобритании. То же сделали американцы, пока только в экономической сфере. Символом подъёма США, в значительной степени обусловленного ограблением Севером побеждённого в Гражданской войне Юга, стало проведение в 1876 г. Всемирной выставки в Филадельфии.

Таким образом, марксизм отразил бурную эпоху 1830–1840-х годов, а формировался в ещё более бурную эпоху 1850–1860-х годов. За это время, особенно между 1848 (публикация «Манифеста Коммунистической партии» Маркса и Энгельса) и 1867 г. (выход в свет I тома «Капитала») мир стремительно и неузнаваемо изменился – эту революционную стремительность и отразили марксизм и Маркс, который себя марксистом не считал.

…В конце 1991 г. мой хороший знакомый, блестящий венгерский интеллектуал и учёный, эмигрировавший в 1956 г. в США, ученик Д. Лукача Ференц Фехер написал мне: «В перерыве, возникшем в процессе нашей корреспонденции, рухнул коммунизм». Дело в том, что, отправив письмо Ференцу летом 1991 г., я по ряду причин получил ответ только в конце декабря того года. Перефразируя Фехера, можно сказать: «Между “Манифестом…” и “Капиталом” старый мир рухнул и капитализм изменился».

Марксизм, теория Маркса возникли и сформировались в крайне изменчивое, нелинейное время (это отличает марксизм и от консерватизма, и от либерализма), и это не могло не придать марксизму тот динамичный характер, который сделал его главной идеологией ХХ в. – век XIX оказался слишком медленным для марксизма, ХХ-й подоспел как раз, а потому самое время сказать несколько слов о теории и научной программе Маркса. Речь действительно идёт о кратком наброске – нельзя объять необъятное, тем более в объёме статьи.

5

Когда-то Ленин в качестве основных источников марксизма определил английскую (точнее сказать – шотландскую) политэкономию, французский социализм (точнее – политическую теорию в виде социализма) и классическую немецкую философию. Разумеется, речь идёт не о сумме, а о целом, в котором политэкономия, политическая наука и философия сняты (в гегелевском смысле «снятия» – Die Aufhebung).

Три указанные национально обусловленные формы знания были интеллектуальной реакцией конкретных, отдельно взятых стран/обществ на те проблемы, которые поставил перед ними капитализм. Синтезируя всё это в нечто единое, Маркс стремился создать общеевропейскую (по тем временам и в соответствии с распространёнными тогда взглядами – общемировую) теорию социально-исторического развития. При этом данная теория мыслилась в качестве не просто альтернативной политэкономии или социологии, а альтернативной буржуазной науке формы организации социального знания, альтернативной обществоведческой науки. Другое дело, что реально получилось у Маркса, у представителей марксистской традиции на Западе и в СССР, но это отдельная тема.

Синтетически-объединяющий (в отличие от характерных для консерватизма и тем более либерализма схем) характер теории Маркса проявился не только в «трёхсоставной» основе. В своё время философ В. Соловьёв заметил, что характерной чертой европейской мысли является гипостазирование частностей: диалектика/метафизика, идеализм/материализм – с дальнейшим дроблением и акцентированием (гипостазированием) «дробей». Маркс нарушил эту традицию, более того – повернул вспять: конструируя свою теорию, он пошёл по пути объединения частностей, причём таких, которые нередко выступали элементами разных оппозиций (например: диалектика, но материалистическая; именно так, а не диалектический материализм). Тем самым теория Маркса и марксизм в научном аспекте этой идеологии опять, но уже иначе и в другой плоскости оказывались на пересечении нескольких основных направлений развития европейской теоретической мысли. И опять выходит, что Маркс стремился к созданию квинтэссенциальной или общей европейской теории, квинтэссенциального, общего европейского метода познания социальных явлений, которым и стала для него комбинация материализма и диалектики.

Возможно, именно эта тенденция к разработке «гомогенезированной», квинтэссенциальной, целостной теории европейского развития, европейского исторического субъекта была одним из первых признаков, симптомов упадка или, по крайней мере, кризиса европейской «локальной» цивилизации.

Превращение «европейской мир-экономики» в мировую капиталистическую экономику, выход Европы (Запада) в мир в качестве некой целостности – ядра этого мира, в которой, насколько это можно, устраняются различия и снимаются противоречия между локально-национальными «частностями», включая традиции мысли, – по-видимому, всё это и нашло отражение в Марксовом опыте концентрации, синтезирования, объединения «гипостазированных» частностей в целостность. Трансформирующаяся в Запад, в ядро мировой капиталистической системы Западная Европа (а не просто Великобритания) превращалась в нового субъекта этой системы – субъекта мирового качества, который в противостоянии системе в целом и отдельным её элементам (зонам) в частности выступал как единый, цельный. По отношению к этой целостности различные локально-национальные традиции выступали в качестве лишь её аспектов, оставаясь внутри самой этой целостности, взятой не как мировой субъект, а как цивилизационный локус в качестве элементов, составляющих целое и неперемолотых им. Перед нами нетождественность Запада (Европы) самому себе как целого – целому, взятому в разных ипостасях, и как целого – совокупности элементов. Маркс своей теорией и в ней самой зафиксировал, помимо прочего, эту нетождественность.

Таким образом, с самого начала теория Маркса конструировалась как теория западного субъекта. Но субъект этот был, во-первых, системообразующим элементом капиталистической системы, а потому, во-вторых, не был социально единым, однородным, а распадался как минимум на два класса – буржуазию и пролетариат. Сам этот факт вёл к существенной модификации теории Маркса, её субъектных качеств. Но обо всём по порядку, и я попрошу читателя немного напрячь мыслительные усилия, поскольку несколько ближайших страниц в силу важности их содержания – не самое простое чтение.

6

Уже в «Тезисах о Фейербахе», в одиннадцатом из них («Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»), Маркс заявил активный субъектный характер своей теории – как руководства к действию некоего субъекта. Теория Маркса планировалась как теория определённого субъекта для организации определённого субъектного действия. В соответствии с этой задачей вырабатывались определённые принципы, закладывался методологический фундамент, но построилось на этом фундаменте нечто другое, чем планировал исходно доктор Маркс. Ему не удалось создать то, к чему он стремился, хотя путём, который он планировал, но не прошёл, можно пройти – речь об этом пойдёт ниже. Логика идеологии и политических установок Маркса, а также общий дух эпохи обусловили деформацию и сужение теории Маркса, а также качественное изменение её содержания.

Поскольку социальная теория Маркса развивалась в русле его идеологии, в тесной связи с ней, в центре внимания Маркса оказался определённый исторический субъект – класс пролетариев, отрицавший, по мнению герра доктора, буржуазное общество и его ценности – буржуазные, национальные, общечеловеческие. Так как главным было освобождение пролетариата именно как класса, т.е. коллективно, то сама логика идеологического дискурса и политической борьбы вела Маркса к максимальному вниманию к коллективному субъекту, а индивидуальная субъектность вытеснялась на задний план – и как менее важная и интересная, и как помеха общему делу. Эта же логика вела Маркса ко всё большему пренебрежению индивидуальным субъектом, т.е. личностью, что неоднократно отмечалось исследователями, хотя далеко не всегда объяснялось адекватным образом. Трирец свёл личность к совокупности общественных явлений, точке их пересечения. Но личность и жизнь самого Маркса опровергают подобную интерпретацию.

Далее. Поскольку Маркса интересовали коллективные действия угнетённого класса, его борьба – Sein Kampf, системное в субъекте, то в самой деятельности субъекта на первый план выходили системные черты, и именно к ним, на них разворачивалась теория, теоретическая система – что бы ни обещал метод. Кроме того, поскольку в центре внимания Маркса была классовая борьба пролетариата и буржуазии как двух коллективных субъектов, а также борьба пролетариата против буржуазии и буржуазного общества в целом, сама субъектная тематика приобрела в его теории в значительной мере негативный характер, а теория субъекта оказывалась в большей степени теорией отрицания субъектности (буржуазного) общества, одним из его элементов. Главный субъект капиталистического общества – капитал в лице его персонификатора, буржуазии, становился объектом отрицания; получалось, что антикапитализм, антибуржуазность принимали форму антисубъектности, отрицания любых ценностей, кроме пролетарских. Но поскольку в обществе доминируют идеи и ценности господствующего класса, ценности пролетариата – это тоже ценности буржуазного общества, буржуазные ценности, но модифицированные, вывернутые наизнанку, чаще всего заземлённые на материальное. Это не плохо и не хорошо – это реальность. Как заметил Дж. Оруэлл, если для американского социалиста-интеллигента социализм – это вопросы теории и ценностей, то для социалиста-рабочего – лишняя бутылка молока для ребёнка. Именно материальные ценности Маркс сделал центральными в своей идеологии (и теории), придав им статус коммунистических и проинтерпретировав таким образом. Получилось, что коммунистические, пролетарские ценности – это в значительной степени буржуазные ценности со знаком минус, сфокусированные на материальной сфере в самом узком смысле слова. В этом смысле есть резон в мысли, которую высказала автор очень женской и в целом слабой (но не такой слабой как «Марксова религия революции», Г. Норта, Екатеринбург, 1994) книги о Марксе Ф. Леви. По её мнению, в теории Маркса пролетариат оказывается отражённым, зеркальным образом буржуазии.

В центре исследования Маркса находилось капиталистическое общество, капиталистическое производство, в котором отдельный человек (рабочий, индивидуальный субъект труда) превращается функционально в элемент техники, объективных условий, становится орудием машины: не индивидуальный рабочий применяет условия труда, а, как писал Маркс, машинная система, «условия труда применяют рабочего». Реальным субъектом производства выступал совокупный рабочий (опять же коллективный, а не индивидуальный субъект). Кроме того, поскольку при капитализме овеществлённый труд господствует над живым, внимание Маркса было сконцентрировано прежде всего на предметно-вещественных («объективных») факторах и условиях производства. В результате в рамках и на языке своей политэкономии Маркс часто ставил и решал вопросы экономической теории капитализма, в которых он нередко бывал слабее профессиональных экономистов; к тому же иногда Маркс некритически заимствовал у либеральной социальной теории то, что не имело права на существование в его теории, противоречило её логике.

Но прежде, чем говорить о некритических заимствованиях отмечу один факт. Интересно, что, разрабатывая проблематику капитализма, Маркс сконцентрировался на проблемах промышленного капитала, пренебрегая или оставляя на втором плане финансовый капитал. На первый взгляд это логично, поскольку в центре теории Маркса – производство, производительные силы. Однако при более пристальном взгляде, при анализе системы в целом выясняется, что почти весь XIX в. финансовый капитал господствовал над промышленным, а во многих случаях диктовал свою волю правительствам крупнейших европейских государств. В 1818 г. – том самом, когда родился Маркс, – Ротшильды впервые «нагнули» правительства Франции, Пруссии и Австро-Венгрии. На конгрессе в Аахене решался вопрос о том, кто даст взаймы Франции 270 млн франков для погашения ею военного долга державам-победительницам. Вопрос считался практически решённым – это должен был быть банк либо Бэрингов, либо Увара. Ротшильды пытались «перетянуть одеяло» на себя, однако им, ещё не умевшим в то время носить модную одежду, говорящим с еврейским акцентом, отказали в аудиенции и герцог Ришелье, и Меттерних, и Харденберг. И вдруг 5 ноября 1818 г. начал падать ранее повышавшийся курс французских государственных облигаций займа 1817 г. Падение приобрело такую скорость, что в цене начали падать и другие облигации и ценные бумаги – обвал стал угрожать не только Парижской бирже, но и многим, если не всем, крупным биржам Европы. То была работа Ротшильдов: в течение нескольких недель они скупили облигации конкурентов, а затем выбросили их по низкой цене – нокаут! Ришелье, Меттерних и Харденберг изменили своё отношение к Ротшильдам, начали их принимать, а между собой быстро договорились отказать Бэрингам и Уварам. В 1820–1860-е годы европейский финансовый капитал, прежде всего Ротшильды, ещё более упрочил свои позиции в капсистеме.

Маркс не мог этого не знать, как не мог не знать и того, что забастовки как форма классовой борьбы рабочих выгодны финансистам – они ослабляют промышленников и усиливают их зависимость от финансового капитала. Чем объяснить недостаточное внимание Маркса к финансовому капиталу? Тем, что он каким-то образом был связан с Ротшильдами – информация об этом циркулировала, однако вопрос нуждается в дополнительном исследовании. В конце концов, возможно, у Маркса были свои исследовательские преференции. Ну а теперь к вопросу о некоторых некритических заимствованиях.

7

Одно из некритических заимствований Марксом у буржуазного либерального обществоведения – понятие буржуазной революции. Разумеется, в конечном счёте главным бенефициаром революций эпохи капитализма в его ядре (прежде всего) становилась буржуазия. Однако, во-первых, это не значит, что она была ударной силой революций – даже в революциях 1848 г. этой силой были трудящиеся докапиталистического, доиндустриального типа и реально их. Как здесь не вспомнить тезис Б. Мура о том, что великие революции рождаются не из победного крика выходящих классов, а из предсмертного рёва тех классов, над которыми вот-вот должны сомкнуться волны прогресса – буржуазного. Этот рёв, его энергию и использует буржуазия, недаром по поводу революции 1848 г. и её результатов Маркс и Энгельс написали, что теперь мы понимаем, какую роль в революциях играет глупость и как мерзавцы её используют.

Во-вторых, как писали ещё в «Немецкой идеологии» сами Маркс и Энгельс, класс (слой или группа, добавлю я), совершающий революцию, выступает не как класс, а как представитель всего общества, как представитель «всеобщих» интересов. Эта «всеобщность» есть результат того, что интерес данного класса (слоя, группы) до поры более или менее связан с интересом всех остальных негосподствующих классов. «На полях» авторы «Немецкой идеологии» отмечают: «Всеобщность соответствует: 1) класс contra (против) сословие; 2) конкуренции, мировым сношениям и т.д.; 3) большой численности господствующего класса; 4) иллюзии общих интересов. В начале эта иллюзия правдива; 5) самообману идеологов (подч. мной. – А.Ф.) и разделению труда».

Иными словами, на какое-то, довольно короткое, но весьма плотное, насыщенное время «ударником» революции выступает субъект, объединённый единым интересом. Интерес этот носит негативный по отношению к существующей системе характер, в случае победы он начинает наполняться позитивным содержанием и тут-то и начинается «использование глупости мерзавцами», новые «толстяки» либо берут верх над «просперо» и «тибулами», либо последние сами превращаются в новых «толстяков». В любом случае революция есть субъектный акт и процесс, обретающий отчётливые системные классовые характеристики только впоследствии. Время революций – это формально краткий миг по сравнению с этим «впоследствии». Однако по своему удельному хроновесу этот краткий миг – «миг-вечность» субъектного взрыва – почти не уступает длительному системному ходу вещей, наступающему после него. Этот миг из разряда шагов, которые длиннее жизни. Поэтому о «буржуазной революции» мы должны говорить очень осторожно, к этому разряду «на 100%» можно отнести только одну революцию – «славную» 1688 г. в Англии, сделанную буржуазией и для буржуазии.

Понятно, что схема «буржуазная революция» нужна была Марксу для обоснования пролетарской революции и её неизбежности. Однако: а) он сделал это с нарушением своих же методологических принципов анализа диалектики субъекта и системы; б) пролетарских в строгом смысле этого слова революций не было так же, как и «строгих» буржуазных революций. По сути это в конце жизни признал Л. Троцкий, написавший: «Мы вынуждены будем признать, что дело […] во врождённой неспособности пролетариата стать правящим классом». И это естественно: пролетариат никогда не был полноценным субъектом антикапиталистической революции.

Два – внешне – парадокса: 1) чем ближе к ядру капсистемы, тем меньше революционная активность пролетариата, тем меньше успех антикапиталистических революций; 2) чем дальше от ядра капсистемы, чем меньшую долю трудящихся составляет пролетариат, тем успешнее антикапиталистические революции.

Однако парадоксальность эта – внешняя. На самом деле всё логично: в ядре капсистемы у интегрированного в индустриальную и национально-государственную систему, а следовательно дисциплинированного и в той или иной степени пропитанного господствующими ценностями – буржуазными (уважение к собственности, к накопленному, овеществлённому труду, т.е. к вещественной субстанции, к времени – упорядоченному времени, т.е. к порядку и т.д.) есть жёсткий ограничитель его революционности. Это сам капитал как овеществлённый труд, капиталистическая собственность вообще и капитал как собственность в качестве её элемента. Это очень хорошо понимали внешние по отношению к ядру капсистемы, к Западу наблюдатели и мыслители, прежде всего русские – Герцен, Данилевский, Тихомиров.

Ограничусь одной цитатой из воспоминаний Л. Тихомирова. Путешествуя по Западной Европе (Франция, Швейцария), он писал: «Перед нами открылось свободное пространство у подножия Салев, и мы узнали, что здесь проходит уже граница Франции. Это огромное количество труда меня поразило. Смотришь поля. Каждый клочок огорожен толстейшей, высокой стеной, склоны гор обделаны террасами, и вся страна разбита на клочки, обгорожена камнем. Я сначала не понимал загадки, которую мне все это ставило, пока, наконец, для меня не стало уясняться, что это собственность, это капитал, миллиарды миллиардов, в сравнении с которыми ничтожество наличный труд поколения. Что такое у нас, в России, прошлый труд? Дичь, гладь, ничего нет, никто не живет в доме дела, потому что он при самом деде два-три раза сгорел. Что осталось от деда? Платье? Корова? Да ведь и платье истрепалось давно, и корова издохла. А здесь это прошлое охватывает всего человека. Куда ни повернись, везде прошлое, наследственное… И невольно назревала мысль: какая же революция сокрушит это каменное прошлое, всюду вросшее, в котором все живут, как моллюски в коралловом рифе».

Из сказанного Тихомировым следует: революция может сокрушить только социумы, обладающие небольшой вещественной субстанцией, те, в которых накопленный труд (капитал и есть накопленный, овеществлённый труд, реализующий себя как самовозрастающая собственность) не задавил живой труд и его формы организации. Это ясно при взгляде на мир ядра капитализма извне, герр доктор Маркс смотрел изнутри и потому ожидал пролетарскую революцию, отождествляя к тому же с пролетариатом «опасные классы», живущие в социальной зоне со слабым «содержанием» накопленного труда.

Абортивная революция 1923 г. в Германии со стеклянной ясностью показала неготовность, пожалуй, самого организованного пролетариата Запада крушить «вещественную субстанцию» ради победы революции и построения социализма. Э. Хемингуэй, который в качестве репортёра был в Германии в 1920-е годы, описывает следующую историю. Полиция окружила шахту, в которой забаррикадировались шахтёры. Началось «стояние», переговоры, ни одна из сторон не шла на уступки. Хемингуэю разрешили спуститься в шахту, взять интервью. Во время интервью Хемингуэй спросил немецких пролов, почему они не пригрозят взрывом шахты власти, если та не пойдёт на уступки. Реакция немецких шахтёров была такова: как можно? Это же результат труда многих поколений! Наконец, это собственность. Недаром Бухарин, издеваясь, говорил, что во время событий 1923 г. немецкие рабочие убегали от стрелявших в них полицейских, стараясь не затоптать газон.

Разумеется, согласно Марксу, антикапиталистическая революция должна была быть не только пролетарской, но иметь мировой характер и стартовать в наиболее развитых странах.

8

Ещё одним заимствованием Маркса у буржуазной политэкономии, точнее, у Д. Рикардо, была трудовая теория стоимости. Разумеется, стоимость создаётся в процессе труда самим трудом. Однако не только трудом. Физиократы верно отметили роль природы в этом процессе. Маркс говорил о производительных силах природы; в марксистской традиции В.В. Крылов развил эти идеи в теорию естественных (натуральных) производительных сил. Однако в процесс создания стоимости эти силы, включаемые человеком в социальный процесс, Маркс не включил, ограничившись трудом, т.е. рабочей силой человека.

Далее. На создание стоимости влияют организационные факторы, внеположенные труду, точнее, действительному процессу производства как одной из пяти фаз совокупного процесса общественного производства (распределение факторов производства; действительный процесс производства; распределение продуктов производства; обмен» потребление).

Здесь же необходимо отметить и роль внеэкономических факторов и в создании стоимости, и в её распределении. Когда мы говорим о необходимой и прибавочной частях создаваемого продукта, т.е. о необходимом продукте и прибавочном продукте, проведение грани между ними, отделение одного от другого в производственно-экономическом плане теоретически вполне возможно, и это разделение работает. Однако поскольку, как заметил П. Кузнецов, КПД любой энергетической системы не может быть больше единицы, некая надстройка «прибавочный продукт» над создаваемым продуктом физически невозможна. Но она, добавлю, возможна социально. Не теоретически, а в реальности грань между тем, что считать «необходимой», а что считать «прибавочной» частями созданного продукта проводилась внеэкономическим, волевым способом. Эта внеэкономичность определялась несколькими факторами: силовой «сделочной позицией» господ, соотношением сил «верхов» и «низов», обычаем, минимумом выживания при ведении данного типа хозяйства и отношением трудящихся к власти, обусловленное тем, насколько она уважает их право на существование (в крестьянских обществах – это «моральная экономика крестьянина», строящаяся на иных принципах, чем политэкономия капитализма). Иными словами, в реальности различие между необходимым и прибавочным трудом не столько определяется узкопроизводственным образом, сколько является проекцией соотношения социальных (классовых) сил и обычаями, учитывающими «моральную экономику». Маркс, однако, упирал на экономически-производственный характер данного различия и тем самым нарушал свой метод, свои методологические принципы.

Ещё один вопрос. Суть в следующем. Согласно схеме Маркса, переход от одной формации к другой происходил в результате того, что производительные силы перерастали производственные отношения, происходила социальная революция – переход к новой формации. Однако если бы всё это было действительно так, то уровень развития производительных сил новой формации уже в самом начале её существования должен был превосходить уровень развития производительных сил старой формации на её поздней стадии. В истории всё обстояло с точностью наоборот. Феодализм достиг уровня развития производства поздней античности только в XI – начале XII в.; капитализм достиг уровня развития производства позднего («высокого») феодализма (середина XIII – середина XIV в.) только в начале XVIII в. Налицо нечто противоположное тому, о чём писал Маркс. Вслед за кризисом старой формации наступал не взлёт, а упадок в течение нескольких веков; упрощение, варваризация, архаизация социальных отношений как средство и форма адаптации к кризису. И только потом, на основе новых социальных (производственных) отношений, новых форм социального контроля оформлялась новая система производства.

Как мог Маркс – блестящий ум и отменный знаток истории – упустить из виду этот факт? В принципе в рамках его теории эта загадка разрешима. Дело в том, что Маркс не сводил производительные силы к вещественным факторам, «железкам»; он писал о естественных производительных силах, о социальных и духовных производительных силах, причём субординация не укладывается в примитивную схему «базис – надстройка», а носит вариативный характер. Производственные отношения выступают как производная форма социальных производительных сил и межсистемные («межформационные») сдвиги – это сдвиги прежде всего в конструкции и комбинации этого типа сил. Однако сам Маркс нигде и никогда этот свой методологический принцип не применил, оперируя производительными силами как чем-то вещественным – всё то же противоречие метода и системы.

9

В работах Маркса, как мы видим, нередко присутствует то же противоречие между методом и системой, отмеченное исследователями, например, в работах Гегеля. В методологии Маркса акцентируется роль внеэкономических факторов в качестве определяющих социальную суть того или иного общества как системы. Общество в целом и есть совокупный процесс общественного производства. Как подчёркивал сам Маркс, специфика любого совокупного процесса определяется фазой распределения факторов производства, предшествующей действительному процессу производства. Это распределение носит внеэкономический характер, и даже капиталистическому накоплению (и производству) предшествует, как показал Маркс в 24-й главе I тома «Капитала», первоначальное накопление, т.е. силовой передел (огораживания, в ходе которых крестьян сгоняли с земли; пиратство и т.п.). И это естественно: в соответствии с диалектикой, будь то гегелевская или материалистическая, в основе любой системы лежат внесистемные предпосылки; как любил говорить Гегель, когда вещь начинается, её ещё нет. В системе же Маркса внеэкономические факторы отступают на второй план даже в том случае, если речь идёт о производственных внеэкономических факторах.

Методологическую суть социальной теории как научной программы Маркса В.В. Крылов сформулировал следующим образом:

– во-первых, характером производительных сил (т.е. структурой всего общества, обусловленной его отношением к природе) объясняет структуру производственных отношений (т.е. структуру всего общества, обусловленную отношением людей друг к другу);

– во-вторых, отношениями распределения факторов производства объясняет отношения распределения продуктов труда;

– в-третьих, в пределах собственности на факторы труда из отношений по поводу средств труда выводит отношения по поводу рабочей силы;

– в-четвёртых, характером присваиваемого объекта обусловливает и определяет характеристику самого присваивающего и неприсваивающего субъекта.

Внимательный анализ этих принципов позволяет понять, что экономику Маркс методологически рассматривал как элемент целого. В то же время, поскольку в центре его внимания был капитализм как система, в которой производственные отношения носят экономический характер (и это при том, что в случае тех зон за пределами Запада, где капиталу не противостоял наёмный труд, капитал вырождался в ту или иную форму богатства, а сам капитализм создаёт от себя докапиталистические уклады, которых до него в этих зонах не существовало – плантационное рабство, латифундии и т.п.), в своей системе он акцентировал их значение, нередко перенося это на принципиально иные ситуации. И тем не менее, капиталоцентризма у Маркса не так много, отдельные случаи корректируются его методом.

Принципы историзма и системности, а также Марксов метод восхождения от абстрактного к конкретному позволяют создавать модели не только современного Марксу капиталистического общества и не только его более поздних форм, но также докапиталистических социумов и общества системного антикапитализма – СССР. Другое дело, что западные советологи, советские истматчики и постсоветские политологи, социологи и экономисты компрадорского типа не просто не использовали такую возможность, но принципиально от неё отказались. А ведь Маркс удивительно точно предсказал ряд тенденций развития капитализма на его поздней стадии. Только один пример. Маркс писал, что по мере всё большего охвата мира капитализмом экономические кризисы будут становиться всё более частыми и сильными, пока не сольются в один всемирный кризис. Мы это видим воочию. В условиях глобализации происходит не просто учащение и усиление кризисов, сама глобализация – это перманентный терминальный кризис капитализма.

Во второй половине ХХ в. было немало «спецов», поспешивших пнуть Маркса за его тезис о нарастании относительного и абсолютного обнищания в условиях капитализма. В качестве контрпримера приводили Запад 1945–1975 гг., т.е. большей части второй половины ХХ в. Фальшивка здесь заключается в следующем.

Начну с того, что мерить абсолютное и относительное обнищание трудящихся, ограничиваясь ядром капсистемы, т.е. зоной, куда притекает, перекачивается прибыль – грубая ошибка. Данный вопрос должен ставиться и исследоваться в масштабах мировой системы капитализма в целом, т.е. включая те зоны – а их большинство, – откуда прибыль изымается. Капитализм – это не только США, ФРГ, Люксембург и Швеция, это также Гаити и Колумбия, Нигер и Конго, Бангладеш и Филиппины, т.е. не только ядро, но также периферия и полупериферия. При таком подходе оценка, данная Марксом, оказывается верна. Это что касается проблемы пространства. Теперь о времени.

Выставлять период 1945–1975 гг. и вообще второй половины ХХ в. в качестве нормы состояния капиталистической системы, как это делали и делают на Западе пропагандисты-апологеты капитализма, а у нас – сначала перестроечная шпана, а затем её малообразованные постсоветские последыши – в лучшем случае грубая ошибка, в худшем – фальсификация и ложь.

«Славное тридцатилетие», как называли французы отрезок истории Запада между 1945 и 1975 гг., ставшее периодом быстрого экономического роста, расцвета среднего слоя и подъёма «welfare state» (государства всеобщего социального обеспечения) было не нормой, а отклонением от нормального развития капитализма, краткосрочным исключением из долгосрочного правила. Об этом уже немало написано, одна из последних работ – научный бестселлер одного из крупнейших специалистов по проблеме мирового социально-экономического неравенства Т. Пикетти «Капитал в XXI веке». Пикетти убедительно показал, что «славное тридцатилетие» было исключительным периодом в истории капитализма, когда экономическое неравенство в ядре капиталистической системы несколько снизилось, а с конца 1970-х годов по мере развёртывания неолиберальной контрреволюции стало расти, постоянно ускоряясь. С начала XXI в. рост неравенства приобрёл галопирующий характер: богатые богатеют, бедные беднеют во всём мире. Формируется общество, которое социологи охарактеризовали «20:80»: 20% богатых и сверхбогатых, 80% бедных и нищих – и никакого среднего слоя.

Главной причиной того, что в послевоенный период буржуины решили немного поделиться со средним слоем и верхушкой рабочего класса было существование СССР, системного антикапитализма, который вплоть до конца 1960-х годов воспринимался в мире в качестве успешной альтернативы капитализму. В связи с этим верхушке капсистемы приходилось отклонять развитие последней от нормы – «железной пяты» – в социалистическую сторону. А пропагандистски этот отклоняющийся, девиантный капитализм с квазисоциалистической социальной косметикой выставлялся как норма, как демократический гуманный строй, противостоящий «советской тоталитарной системе». С конца 1970-х годов по мере, с одной стороны, ослабления СССР, а с другой стороны, давления на истеблишмент квазисоциалистической бюрократии welfare state левых партий и профсоюзов, за которыми стояли определённые сегменты среднего слоя и рабочего класса, буржуазная верхушка перешла в контрнаступление как внутри своих стран (неолиберальная контрреволюция), так и на международной арене (рейгановское наступление на СССР, нацеленное на перехват исторической инициативы у Советского Союза). После разрушения СССР, когда верхушке буржуинов уже не надо было откупаться от своих «мидлов» и «пролов», капитализм вернулся к своей «железопятной» норме неравенства. Это и показал Пикетти, доказав своим исследованием правоту Маркса.

10

Маркс не любил Россию – это факт. Причём не только как царизм и самодержавие – в этом пытаются убеждать его вульгарные апологеты, – но и как страну славян. И Маркс, и Энгельс относились к славянам как к менее развитому, менее историчному народу, чем западноевропейцы, прежде всего немцы. Ну что же, более или менее скрытый расизм по отношению к славянам, к русским всегда был характерен для части западных мыслителей. Нас в данном контексте это не должно волновать: зафиксировали и запомнили хорошенько. К Марксу, его теории, к марксизму нужно подходить инструментально. Во-первых, как к недостроенной конструкции социального знания альтернативного буржуазному. Во-вторых, как к идейно-информационному, а ещё точнее – психоисторическому оружию в борьбе с Западом. Когда-то Константин Леонтьев заметил, что чехи – это то оружие, которое славяне отбили у немцев и против них же повернули. Так же нужно использовать созданный на Западе марксизм. Только нужно поставить его с ног на голову, т.е. проделать то, что в своё время сделал Ленин. Эта задача тем более своевременна, что наступает Время Маркса.

Объятый кризисом современный мир словно рвёт на части и выбрасывает одновременно в несколько различных эпох. Одна из них – «эпоха революций» (1789–1848), сформировавшая Маркса и марксизм. Тогда основная масса низов ещё не превратилась в рабочий класс, а представляла собой «опасные классы». Сегодня бóльшая часть низов в капсистеме – это уже не рабочий класс, а прекариат («хрупкий класс») и маргиналы – круг истории повернулся на 180º: 2018 г. оказался ближе к 1818-му, чем к 1918-му! Рассасывается и средний слой, подъём которого начался в середине XIX в., аккурат во время написания «Капитала». Верхи капсистемы переживают кризис, зеркальный правда уже не Времени Маркса, а Времени Босха, Брейгеля-старшего и Дюрера: «Большие рыбы пожирают малых», «Рыцарь, смерть и дьявол».

Совмещение времён Маркса и Босха наводит на интересные мысли: хронолинейка, линейное время капитализма с его прогрессом сворачивается в хронолист Мёбиуса, в цикл – и мы попадаем в мир Тойнби, Вико и ибн-Хальдуна. Кстати, анализ последних четырёх фаз поколений деградации правящих верхушек арабских политий, воспроизведённый по-своему Т. Манном в романе «Будденброки», весьма пригодится в анализе деградации и подверженности психическим эпидемиям правящих верхушек нынешнего Запада. Ибн-Хальдун также писал о переселении племён бедуинов, резавших старую, разжиревшую и разложившуюся элиту. А разве не новое переселение народов – целых кланов с Ближнего Востока и из Африки в Западную Европу мы видим сегодня? Они прибывают и превращаются в то, что Тойнби называл «внутренним пролетариатом», но пролетариатом не в капиталистическом, а в древнеримском смысле – те, кто существует и плодится, не работая, на подачки государства.

Выходит, весь прогресс буржуазного Запада был всего лишь короткой прямой линией внутри длинного исторического цикла, переходящего на наших глазах в регрессивную фазу; причём в эту фазу одновременно переходят сразу несколько циклов различной длительности, но переходят одновременно, образуя мощнейший, небывалый в истории волновой резонанс.

Как знать, не является ли Маркс последним – светским – пророком линейного Времени авраамических религий, фиксирующим, что время этого Времени подошло к концу, линейка сворачивается и наступает время циклического Времени старых, умудрённых опытом цивилизаций – ведического кластера (нашей древневедической, индийской, древнегреческой и др.), китайской, майя. И не значит ли это, что создавать новое социальное знание, используя в том числе реконструированную теорию Маркса (а опыт В.В. Крылова показал, что оттуда многое можно вытащить, причём огня там больше, чем пепла, нужно только правильно поставленное «сталкерство» в этой «зоне») следует не просто на антикапиталистической основе – похоже, в нынешних обстоятельствах стремительного умирания капитализма это мелкий заплыв, но на нелинейной основе циклических схем, вступающих в сложные диалектические отношения с линейными и превращающими их в свой частный случай? Если это так, то мы должны быть благодарны Марксу и за то, что, с одной стороны, он подвёл нас почти к пределу возможностей качественного развития линейных схем, открывая, сам того не замечая, путь к циклическим; с другой – почти к пределу системного анализа, как бы указывая, что следующий логический шаг – субъектный анализ, разработка знания об исторических субъектах как творцах систем. А это значит, что мы ещё повоюем – за Маркса, с Марксом и посредством Маркса и его теории как психоисторического оружия.

Теги события: Маркс марксизм идеология социология наука капитализм кризис экономика революция XIX век хх век ленин власть влияние модерн валлерстайн капитал пролетариат национальное государство мир-система европа личность ценности политэкономия забастовки буржуазия лев тихомиров запад собственность производительные силы пикетти неравенство русофобия оружие прекариат главная

Поделиться 35 0 8 0

Как драться на улице?

Уникальная методика уличного боя! Любой уровень подготовки! Центр Москвы!

drugoiboi.ru

Скрыть рекламу:

Не интересуюсь этой темой

Товар куплен или услуга найдена

Нарушает закон или спам

Мешает просмотру контента

Спасибо, объявление скрыто.

Кушоны Missha для макияжа

Кушоны Missha Magic Cushion для лица. Бонус 5% на 1-ю покупку. Выбирайте оттенок!

ibody.ru

Скрыть рекламу:

Не интересуюсь этой темой

Товар куплен или услуга найдена

Нарушает закон или спам

Мешает просмотру контента

Спасибо, объявление скрыто.

Дмитрий Певцов - 8-9 июля.

Юбилейный концерт Дмитрия Певцова «Неожиданно 55» 8-9 июля в Ленкоме. Подробнее

dmitriypevtsov.ru

18+

Скрыть рекламу:

Не интересуюсь этой темой

Товар куплен или услуга найдена

Нарушает закон или спам

Мешает просмотру контента

Спасибо, объявление скрыто.

Яндекс.Директ

Также читайте

Только до 30 мая IQOS со скидкой 33%

Только до 30 мая IQOS со скидкой 33%

Реклама

Нужен быстрый кредит? Помогаем получить кредит. Даже с плохой кредитной историей и открытыми просрочками!

Нужен быстрый кредит? Помогаем получить кредит. Даже с…

Реклама

Галина Иванкина: Трёхрублёвый план в параллельном Кремле

Галина Иванкина: Трёхрублёвый план в параллельном…

«Черновик» — это фильм-квест, а не…

Татьяна Воеводина: Истина не нужна

Татьяна Воеводина: Истина не нужна

мир погружён в густой токсичный туман своекорыстной болтовни Relap

Егор Холмогоров

Византизм и русскость

1 июня 2018 Cообщество

«Философия истории» 8287 026

INFOX.SG

Предательство: Украина лишилась «стратегического партнера» в лице Турции

Сборная Черчесова вплотную приблизилась к рекорду 20-летней давности

Генерал ВСУ рассказал о национальной трагедии Украины

Стало известно об испытаниях новейшей авиационной ракеты РФ «Бронебойщик»

«Киев угодил в газовую ловушку»: Украина втридорога заплатит за отказ от газа РФ

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

СМИ: «Изделие 715» раздавит ПВО стран НАТО

"Нам уже и машины нельзя?": в России ответили британским СМИ

Россия возрождает «проклятье» флота США

Комментарии Написать свой комментарий

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 12:28 Оценить комментарий:

- "Маркс – это потрясающие научные достижения, прорывы и пророчества и в то же время поразительные провалы и ошибки в теории, поражения в политике."

- "Победы Маркса шли по линии интеллекта, науки. По практической линии – в основном поражения"

Вот как можно так противоречить самому себе, уважаемый Андрей Ильич? То провалы и ошибки, то победы.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 12:34 Оценить комментарий:

- "Как экономист в узком смысле слова Маркс отчасти устарел к концу XIX в. – эпоха изменилась. Экономически «мир Маркса» перестал существовать к концу XIX в."

А это что за голословная глупость? Как был капитализм в 19-м веке, так им и остался. Способ производства не менялся. А каков способ производства, таково и все остальное. Вплоть до 1976 г.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 12:41 Оценить комментарий:

_ " Ленины и троцкие побеждали не в соответствии с пророчествами Маркса, но во многом вопреки им. А выглядело – и большевики это так и представляли – в соответствии с ними."

Опять вранье. Большевики полностью опирались на Маркса, во всех, практически, вопросах, главное, в вопросе передачи прибавочной стоимости трудящимся.

Некоторое расхождение с Марксом было в одном - в возможности построения социализа в отдельно взятой стране. И здесь В. И. Ленин оказался прав.

Александр

Соловьёв

19 мая 2018 в 13:03 Оценить комментарий:

Марксизм с конца XIX века стремительными шагами сменил христианство. Марксизм (во всех его ипостасях)- та же религия и бог в ней- капитал. По сути, марксизм- экономическая теория, на основах которой существует современная экономика.

**********************************************************************************************

Как- то Керенскому задали вопрос о том, что нужно было сделать для предотвращения революции и краха Российской Империи. Он ответил- убить одного человека- Керенского. Как- то так, кажется. Керенский, конечно же, слукавил. Нужно было убить не человека, а сам проект "Керенский". Та же аналогия с Марксом. Для того, что бы предотвратить современную, ростовщическую, античеловеческую экономику, нужно было в своё время убить проект "Маркс".

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 13:08 Оценить комментарий:

- "Преданалитический акт – это, прежде всего, общий метод, теоретический подход, общая, а не специализированно-экономическая, а социально-историческая теория – разумеется, у кого она есть. У Маркса была, и уже это хороший ответ тем, кто обвиняет его в экономцентризме и экономдетерминизме. Маркс довольно рано понял, что экономическая теория сама по себе не может объяснить долгосрочного экономического развития, как сказали бы теперь, экономического развития в долгосрочной перспективе."

Понятная, но ложная эгоистическая позиция, историка А. И. Фурсова, отстаивающего приоритет истории над экономикой.

Конечно же, величие Маркса состоит, прежде всего, в том, что он понял приоритет производства материальных средств (экономического развития) в развитии человечества.

И интересно, где и у кого Андрей Ильич увидел реальную социально-историческую отдельную теорию развития человечества? У Маркса она есть - исторический материализм. Но есть как часть учения Маркса о развитии человечества.

Владимир

Мильцин

21 мая 2018 в 17:22 Оценить комментарий:

"...величие Маркса состоит, прежде всего, в том, что он понял приоритет производства материальных средств (экономического развития) в развитии человечества."

Ваши рассуждения может быть и умные, но это рассуждения типичного атеиста, считающего первостепенным двигателем истории материю, но не дух. Поэтому, "умность" Ваших рассуждений - умность кажущаяся, номинальная, а не реальная. На материализме К.Маркса уже есть споткнувшиеся, это большевики, сделавшие очень много для России (и всего человечества), но не удержавшие красное знамя.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 13:15 Оценить комментарий:

Александр

Соловьёв

Сегодня в 13:03 Для того, что бы предотвратить современную, ростовщическую, античеловеческую экономику, нужно было в своё время убить проект "Маркс".

=========================================

Наглый проклеп. Не было у Маркса никакого проекта, в кавычках или без.

""Мы выступим перед миром не как доктринеры с готовым новым принципом: тут истина, на колени перед ней! - Мы развиваем миру новые принципы из его же собственных принципов. Мы не говорим миру: "перестань бороться; вся твоя борьба - пустяки", мы даем ему истинный лозунг борьбы. Мы только показываем миру, за что собственно он борется, а сознание - такая вещь, которую мир должен приобрести себе, хочет он этого или нет."

Карл Маркс

Убить марксизм, это убить человечество.

Александр

Соловьёв

19 мая 2018 в 13:28 Оценить комментарий:

Конечно у Маркса не было проекта! Он сам был частью глобального проекта. Остальное- марксистское словоблудие.

Светлана

Тамбовцева

20 мая 2018 в 09:13 Оценить комментарий:

А, Соловьёву.

Абсолютно верно: для перетряски мира и обоснования этого нужен был проект. Маркс и стал частью глобального проекта. Настали времена, когда снова требуется обновлённый проект, чтобы всё было логично и научно обосновано - и реанимируется Маркс.

Александр

Соловьёв

20 мая 2018 в 09:43 Оценить комментарий:

Верно, Светлана. Только реанимируется в другой ипостаси, с другим именем.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 13:27 Оценить комментарий:

Автор: "На идеологию, как и на другие явления, распространяются принципы системности и историзма: те или иные сущности, выступающие как явления, характерны для систем только определённого класса и типа; любые явления историчны: они возникают, развиваются и отмирают."

===========================

Свести идеологию к истории, это нечто даже для историка А. И. Фурсова. Ну вот как можно, не понимая, что такое экономика, что такое идеология, так резвиться, как это делает Андрей Ильич? И, что интересно, под бурные аплодисменты публики, включающие, почему-то, и мои аплодисменты? Так я иногда и Жириновскому аплодирую.

Владимир

Мильцин

21 мая 2018 в 17:28 Оценить комментарий:

"Свести идеологию к истории, это нечто даже для историка А. И. Фурсова..."

Вы, товарищ, извините, задрали. Где Фурсов сводит идеологию к истории? "...как и на другие явления, распространяются принципы...; ...любые явления историчны..." Где он тут что сводит?

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 13:44 Оценить комментарий:

Автор: "Номенклатура выбрала застойный аттрактор и интеграцию в мировую капсистему, завершением этого процесса стали горбачёвщина и ельцинщина, но это отдельная тема. Здесь необходимо зафиксировать лишь то, что капиталистическая мировая система несовместима с мир-системами."

================================

А. И. Фурсов опять демонстрирует свое полное непонимание происходящего. А все потому, что не знаком с основами марксизма.

Не знает теорию прибавочной стоимости, что прибавочная стоимость превращается в выпускаемые (у Маркса - добавочные) деньги и ими и присваивается. Поэтому не может определить гибель капитализма после отмены золотопаритетности денег в 1976 г., когда капиталисты утеряли возможность присвоения незолотопаритетных выпускаемых денег (прибавочной стоимости, прибыли) и исчезли.

Не знает учение Маркса о развитии человечества, по которому смену способов производства и формаций вызывают формационно образующие цивилизационные подвижки. Поэтому не может определить такую подвижку в отмене золотопаритетности денег, отменившую капитализм и явившую миру потенциально коммунистический способ производства, требующий построения коммунизма.

Номенклатура, видите ли, у А. И. Фурсова меняет формации.

Владимир

Мильцин

21 мая 2018 в 17:31 Оценить комментарий:

"Номенклатура, видите ли, у А. И. Фурсова меняет формации."

У Фурсова: "Номенклатура выбрала застойный аттрактор и интеграцию в мировую капсистему..." Не меняет, а выбрала. Может хватит передёргивать? Надоело ведь.

Александр

Соловьёв

19 мая 2018 в 13:55 Оценить комментарий:

Е.Волобуев. Не "трольте" Андрея Ильича. До его интеллекта вам не дожить никогда, даже если вы заново переродитесь. Без обид. Он забыл больше чем весь сайт "Завтра" знает. Напишите лучше свой анализ марксизма. С удовольствием прочтём и обсудим. В корректной, конечно же, форме.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 14:14 Оценить комментарий:

Троллите бездоказательно и голословно, Соловьев, Вы.

Да еще и виляете, как заблудившийся пьяница. То у Маркса был проект, то у него не было проекта.

Где и в чем здесь я не прав?

Александр

Соловьёв

19 мая 2018 в 15:09 Оценить комментарий:

Евгений. Читайте внимательно. Я не писал, что у Маркса был его проект. Я написал что Маркс был частью глобального, чужого проекта, так же как и Керенский в своё время.

Владимир

Бровкин

19 мая 2018 в 13:56 Оценить комментарий:

Статья - великолепная.

Но она помогает понять более чем основательно не Маркса, а метод исследования исторического процесса самим А. Фурсовым, где от революционера Маркса ничего как бы и не остается.

И этим именно эта работа и прекрасна. И поучительна.

Революционер утоплен с большим бульком в массе более чем толковых и дельных как бы фактов и возражений.

А он им, революционером был, и именно этим он и прекрасен и интересен!

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 14:07 Оценить комментарий:

Автор: "Чем объяснить недостаточное внимание Маркса к финансовому капиталу?"

Опять неправда, да еще и масло-масляная. Капитал и финансы - это, как правило, одно и то же.

Даже свой основной труд Маркс назвал Капиталом.

Маркс отлично понимал, что золотопариттетные деньги сдерживают развитие. И требовал их, золотопаритетных денег, отмены. Что и произошло в 1976 г.

Понятно, зачем А. И. Фурсов врет здесь. Чтобы придти к выдуманному им финансиальному капитализму.

Владимир

Мильцин

21 мая 2018 в 17:36 Оценить комментарий:

"Капитал и финансы - это, как правило, одно и то же."

Оху-ть! Станок и интеллект = финансы! Вас можно поздравить с "новой" идеей. И Вы берётесь критиковать А.Фурсова!

Виктор

Гончар

19 мая 2018 в 14:27 Оценить комментарий:

Да уж, с расчётом на пролетариат, как на строителя коммунизма, марксисты вместе с Марксом пролетели. Хотя, насчёт того, что такое коммунизм, марксистами тоже напущено много тумана, если не сказать хуже. Если считать коммунизмом состояние счастья, то можно считать, что в таком состоянии пребывало в разные времена и периоды жизни огромное число отдельных людей, человеческих сообществ, государств. Когда наши пещерные предки добывали мамонта, то в пещере наступала эра пещерного коммунизма, пока мамонт не заканчивался. Никита Хрущёв объявил, что наше поколение будет жить при коммунизме, и я при нём жил – я был молод, здоров, счастлив, наши хоккеисты побеждали, космонавты летали и жизнь была удивительна и прекрасна. Чем не коммунизм? Может-ли человек или общество находиться в коммунистическом состоянии постоянно? Если с мамонтами не будет проблем, то, в принципе, наверное, может, но у каждого конкретного человека , на определённом этапе, эра коммунизма заканчивается и начинается сплошной капитализм с его кризисами, болезнями и предсказанным Марксом финалом. Так что, каждый может быть кузнецом своего счастья, как он его понимает, кузнецом своего личного коммунизма. Некоторые пытаются уйти в коммунизм с помощью разных наркотических средств, но это не натуральный, искусственный коммунизм. Кто-то строит коммунизм в разных общинах, религиозных, культурных, идеологических, кто-то рассчитывает на коммунизм на том свете. В общем, с коммунизмом никаких проблем, не ждите милостей от Природы, пролетариата, Маркса и власти – куйте своё счастье, становитесь коммунистом, ну и по мере сил помогайте стать коммунистами другим, близким и дальним, обществу, государству, или, хотя бы, не мешайте грабя, обкрадывая, убивая.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 14:38 Оценить комментарий:

Автор: "Здесь же необходимо отметить и роль внеэкономических факторов и в создании стоимости, и в её распределении. Когда мы говорим о необходимой и прибавочной частях создаваемого продукта, т.е. о необходимом продукте и прибавочном продукте, проведение грани между ними, отделение одного от другого в производственно-экономическом плане теоретически вполне возможно, и это разделение работает. ... Иными словами, в реальности различие между необходимым и прибавочным трудом не столько определяется узкопроизводственным образом, сколько является проекцией соотношения социальных (классовых) сил и обычаями, учитывающими «моральную экономику». Маркс, однако, упирал на экономически-производственный характер данного различия и тем самым нарушал свой метод, свои методологические принципы."

------------------------------------

Разделение необходимого и прибавочного продукта возможно и практически, если понимать, что необходимая стоимость - это старые деньги, а прибавочная стоимость (прибавочный продукт) - это выпускаемые (у Маркса - добавочные) деньги. А. И. Фурсов и здесь не понимает Маркса, но находит и здесь у него некие якобы нарушения. Нет, чтобы на себя оборотиться.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 14:54 Оценить комментарий:

Автор: "Ещё один вопрос. Суть в следующем. Согласно схеме Маркса, переход от одной формации к другой происходил в результате того, что производительные силы перерастали производственные отношения, происходила социальная революция – переход к новой формации."

=================================================

Чепуха и наговор. Все классики марксизма отлично представляли методологию смены формаций, совершенно другую, чем то, о чем говорит А. И. Фурсов.

К. Маркс, Ф. Энгельс, И. В. Сталин утверждали, что феодализм - это ветряная и водяная мельницы, капитализм - это паровая машина и ткацкий станок. То есть они понимали, что впереди смены формаций идут формационно образующие цивилизационные подвижки, позволяющие резко увеличить производительночть труда. В. И. Ленин, по аналогии, полагал даже, что коммунизм - это электрификация. Это уже потом, после появления такой подвижки, производительные силы начинают менять производственные отношения в интересах становления появившегося нового способа производства.

Но формационно образующей цивилизационной подвижкой, ведущей в коммунизм, стала отмена золотопаритетности денег, снявшая все объективные ограничения с роста производительности труда и производства товаров.

Но войти в коммунизм мы пока не можем, из-за таких субъектов, как А. И. Фурсов.

А страны и народы, не идущие в следующую форпмацию, неизбежно гибнут.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 15:09 Оценить комментарий:

Автор: "Начну с того, что мерить абсолютное и относительное обнищание трудящихся, ограничиваясь ядром капсистемы, т.е. зоной, куда притекает, перекачивается прибыль – грубая ошибка."

=================================

Действительно, грубая ошибка. Прибыль, как экономическая категория, абстрактна, как абстрактна и прибавочная стоимость, которой сегодня прибыль стала полностью соответствовать. Перекачать абстрактную прибыль (прибавочную стоимость) невозможно. Перекачиваются выпускаемые деньги, в которые превращается прибыль.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 15:45 Оценить комментарий:

Автор: "Как знать, не является ли Маркс последним – светским – пророком линейного Времени авраамических религий, фиксирующим, что время этого Времени подошло к концу, линейка сворачивается и наступает время циклического Времени старых, умудрённых опытом цивилизаций – ведического кластера (нашей древневедической, индийской, древнегреческой и др.) китайской, майя."

===========================================

Конечно, Маркс был пророком и его пророчества сбылись. Исчезли золотопаритетные деньги, с которыми намертво был связан капитализм. Капитализм погиб, в результате отмены золотопаритетности денег, значит, победил марксизм. Мир перестал развиваться по линейным, циклическим и прочим устаревшим теориям развития, в том числе и по ведическим теориям, и вышел на, предсказанный Марксом сплошной (полный) поток выпускаемых материальных средств (товаров).

То есть мир вышел на экспоненциальное развитие.

См. Отмена золотопаритетности денег вывела человечество на экспоненциальное развитие

http://zavtra.ru/blogs/otmena_zolotoparitetnosti_deneg_vivela_chelovechestvo_na_eksponentcial_noe_razvitie

Только когда это все дойдет до А. И. Фурсова?

Алексей

Громов

19 мая 2018 в 17:11 Оценить комментарий:

Жаль что советская зашоренность Фурсова так и не дала найти истинное назначение марксизма, хотя несколько раз он подходил к истине но после уводил дальше в сторону и запутывал. Например подмечен тот факт что Маркс никогда не затрагивал финансовый капитал. Наконец его "революционное развитие" (до основания а потом...), это отбросило нас как минимум на 50 лет назад, сегодня это 'цветные революции'.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 23:56 Оценить комментарий:

Ага, Громов. Только проблема в том, что нет уже понятия капитала.

См. Отмена золотопаритетности денег отменила категории частной собственности и капитала

http://zavtra.ru/blogs/otmena_zolotoparitetnosti_deneg_otmenila_kategorii_chastnoj_sobstvennosti_i_kapitala

Лев

Козленко

19 мая 2018 в 19:01 Оценить комментарий:

Всё то всем ясно... За столом с чашечкой кофе.

Не исключаю, что даже огромная башка Фурсова

вполне не может справиться с вопросом о Марксе.

Но думать и искать надо по определению.

Благодарность за труд!

Иван

Фёдоров

19 мая 2018 в 19:49 Оценить комментарий:

Ну, вот так - автор задаёт интересную тему - пищу для размышлений. Но тут вылазит свихнувшийся на фглонизме-онанизме маньяк, наваливает на эту тему кучу - и всё - тема затроллена.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 20:25 Оценить комментарий:

Я спросил Соловьева, где и в чем я был не прав? Он промолчал.

Теперь спрашиваю об этом Федорова.

Что это за свинство здесь расплодилось, нагло голословно бросаться оскорблениями?

Успешный нагло голословный обман публики, что капитализм якобы существует, вскружил голову негодяям. И теперь эта же методика применяется для третирования тех, кто рассказывает народу правду о факте гибели капитализма, о сваливании человечества в межформационное состояние - фглонизм.

Геннадий

Скобелин

19 мая 2018 в 20:33 Оценить комментарий:

В работе не затронут фактор материалистического понимания исторического процесса. Это лишь отражено в том, что автор ставит идеологию на второй план по отношению к развитию социальных отношений. В результате повисает в воздухе понятие о нормальности и неизбежности изменений, а вместе с этим и само понятие о классах.

При отсутствии фундаментальных понятий и их решения любая работа

о марксизме перетекает в учение о законспирированных парадоксах.

Евгений

Волобуев

19 мая 2018 в 20:34 Оценить комментарий:

По просьбе Александра Соловьева даю свой анализ марксизма.

Марксизм вчера, сегодня, завтра и навсегда

http://zavtra.ru/blogs/marksizm_vchera_segodnya_zavtra_i_navsegda

Марксизм будет использоваться человечеством вечно, потому что это не проект для человечества, а исследование развития человечества, с целью определения пути (алгоритма), по которому следует человечество.

В этой связи Карл Маркс говорил: "Мы выступим перед миром не как доктринеры с готовым новым принципом: тут истина, на колени перед ней! - Мы развиваем миру новые принципы из его же собственных принципов. Мы не говорим миру: "перестань бороться; вся твоя борьба - пустяки", мы даем ему истинный лозунг борьбы. Мы только показываем миру, за что собственно он борется, а сознание - такая вещь, которую мир должен приобрести себе, хочет он этого или нет."

Невозможно составить некий проект, в котором будет все, от и до, расписано для развития постоянно изменяющегося человечества, живущего в постоянно изменяющихся разнообразных условиях. Но методологию учета этих изменений составить можно. И такая методология есть. Это марксизм-ленинизм-сталинизм, в котором учение Маркса о развитии человечества обогащено бесценным советским опытом.

Да, сегодня, после отмены золотопаритетности денег и гибели капитализма, марксизм, нацеленный на преодоление золотопаритетного капитализма, стал во многом историей. Более того, многие положения марксизма стали невозможными сегодня для использования. Но человечество вечно будет использовать марксизм, как учение о развитии человечества, единственное у человечества, как методологию исследования развития человечества.

Например, человечеством вечно, конечно, с некоторыми изменениями для разных формаций, будет использоваться формула, найденная Марксом для капиталистического способа производства, часто называемая законом стоимости Маркса.

С+ V + m = W

Здесь: С - постоянный капитал, то есть собственность на средства производства, V - переменный капитал, то есть вложенные деньги в уже готовое производство, - позволяли капиталисту получить m, прибавочную стоимость. То есть производился товар W сообща, в том числе и рабочими, а прибавочная стоимость m присваивалась частнособственнически капиталистом, благодаря частной собственности на средства производства и благодаря частной собственности на вложенный капитал.

Понятно, что в любом обществе, с товарно-денежными отношениями, необходимы для жизни средства производства и деньги. То есть эта формула является универсальной для любого общества, живущего в товарно-денежных отношениях.

Но здесь m не просто прибавочная стоимость (прибыль), а та величина, которая обеспечивает развитие. Капиталист использовал m для своего развития, отнимая это развитие у работников.

Стало ясно, что народ сам может и производить и использовать прибавочную стоимость m, обеспечивающую развитие.

Что и было сделано в СССР. Все силы были брошены на создание средств производства и на финансирование производства, чтобы получить развитие для народа. И, в значительной части, это развитие было получено.

Но все уперлось в деньги V. Именно они сдерживали наращивание W, через наращивание m, своей ограниченностью, из-за их золотопаритетности. Произвести товаров можно было ровно столько, сколько было выпущено золотопаритеных денег на золотой запас.

Для обхода этого ограничения была использована система продуктообмена, как безденежного обмена продуктами. Частично, это помогло. Но только на первых порах. Универсальная формула Маркса ведь продолжала действовать, требуя наращивания V, а продуктообмен мешал этому наращиванию.

С этим золотопаритетным ограничением, сдерживающим развитие человечества, справилось само человечество, официально отменив в 1976 г. золотопаритетность денег. Отмена золотопаритетности денег явилась величайшей формационно образующей цивилизационной подвижкой, отменившей капитализм, явившей миру коммунистический способ производства материальных средств, требующим построения коммунизма. Основной характеристикой этого коммунистического способа производства является неограниченно возрастающий поток выпускаемых товаров, идущий рядом с соответствующе неограниченным потоком выпускаемых денег.

Отмена золотопаритетности денег дала возможность человечеству перейти от довольно статичного развития, к динамичному своему развитию.

Но наши коммунисты, переставшие к тому времени вглядываться в развитие человечества, всего этого не заметили, не пошли в коммунизм. Поэтому мы, кроме того что потеряли СССР, ведь страны и народы, не идущие в следующую формацию, гибнут, попали во фглонизм. Это такое общество, в котором население работает, а ворье, фглонисты, частные банкиры присваивают себе прибавочную стоимость m, незаконным выпуском себе денег.

Фглонисты не занимаются производством, это чистые паразиты. Но фглонисты присваивают себе наше развитие, прибавочную стоимость, прибыль, обрекая экономику и население России на гибель на бесприбыльности. Поэтому в России с 1991 г. было ликвидировано, на этой бесприбыльности, порядка восьмидесяти тысяч крупнейших заводов и фабрик. И продолжается их ликвидация. Никакие инновационные, инвестиционные, импортозамещающие, цифровые и прочие проекты не спасут Россию и ее народ, пока выпускаемые деньги (прибавочная стоимость, прибыль) не пойдут законно (бюджетно) к населению.

В этом нашем сегодняшнем фглонистическом обществе формула Маркса С+ V + m = W не работает, прибавочная стоимость (прибыль) не достается тем, кто ее нарабатывает, ни предпринимателям, ни работникам, почему мы и гибнем.

Несомненно, что УЖЕ выпускаемые деньги будут направлены в бюджет России. Что тогда произойдет и будет ли работать закон стоимости Маркса?

Во-первых, тогда мы, население России, избавимся от эксплуатации и войдем в коммунизм, направив появившийся коммунистический способ производства на работу для всего населения России, для всех и каждого.

Во-вторых, конечно же, и в коммунизме будет использоваться формула Маркса С+ V + m = W. Но составляющие этой формулы претерпят существенные изменения.

Будут поощряться любые легальные собственники средств производств С, чтобы мы имели в бюджете как можно больше неинфляционно выпускаемых денег m. С этой же целью, всем легальным производителям, в конечном счете, будет обеспечен свободный доступ к государственному финансированию V. Экономика России станет послеинвестиционной экономикой.

А что будет с прибавочной стоимостью m, превращающейся, очевидно, и в коммунизме в выпускаемые (у Маркса – добавочные) деньги?

Выпускаемые деньги будут направлены к населению страны, чтобы к населению страны пошел и выпускаемый товар W. Частично, это будет сделано направлением части выпускаемых денег на счета каждого гражданина России, частично, это будет делаться через госпрограммы.

Выпускаемые деньги станут, вместо инструмента эксплуатации и классового разделения, инструментом сплочения нашего народа, инструментом его развития. Уже сегодня общий труд населения страны, направленный на создание ВВП страны, составляет 90% в оценке ВВП. То есть уже сегодня каждый гражданин страны должен понимать, что его благополучие на 90%, если жить честно, должно проходить к нему из общего благополучия, из общих выпускаемых денег.

Но, поскольку мы сегодня живем в исключительно бесчестном обществе, в котором общие выпускаемые деньги не направляются законно (бюджетно) к населению страны, а присваиваются ворьем, фглонистами, частными банкирами, незаконно выпускающими себе деньги, мы на 90% обездолены в своем благополучии.

Направив законно (бюджетно) выпускаемые деньги народу, мы не только восстановим законность и справедливость, мы не только сплотимся вокруг нашего общего благополучия, мы не только наладим себе, населению страны, нормальную жизнь, но и сделаем это в соответствии с марксизмом, наладив, например, использование закона стоимости Маркса.

Каждый человек, в том числе и объединяясь с другими в группы, партии, может и должен изменять общество к лучшему. Но делать это он должен в русле человеческого развития. Иначе, этот человек неизбежно попадает в категорию нелюдей, борющихся с человечеством, с его существованием.

Но покажите мне каких-либо известных политических деятелей или какую-либо партию, в том числе и коммунистическую, действующих в человеческом русле? Нет таких, даже если они криком кричат, что якобы действуют для человечества и во имя человека и человечности. Потому что все они, как правило, преследуют свои корыстные личные или групповые интересы. Но даже лучшие из них, кто действительно готов отдать жизнь за народ и человечество и отдают свою жизнь, как они считают, народу и человечеству, в том числе и тогда, когда у них сердце разрывается от осознания страданий народа, все равно попадают в группу нелюдей. Потому что все они не опираются на учение Карла Маркса о развитии человечества и, соответственно, не действуют в человеческом русле, не видят выход, из тяжелейшего сегодняшнего нашего состояния, в передаче УЖЕ выпускаемых денег в бюджет и, соответственно, во входе в коммунизм.

Мало кто понимает сегодня необходимость законного (бюджетного) доведения выпускаемых денег населению страны, мало кто понимает естественную и объективную необходимость входа в коммунизм, через направление выпускаемых денег в бюджет, мало кто действительно работает на свой народ и все человечество.

Россия. Германия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634521 Андрей Фурсов

Полная версия — платный доступ ?


Нидерланды. Франция. Германия. РФ > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 5 июня 2018 > № 2632095 Никита Исаев

УВЕЛИЧАТ ЛИ В РОССИИ ПЕНСИОННЫЙ ВОЗРАСТ?

Пожалуй, больше всех этот вопрос волнует сегодня не тех, кто вышел или скоро выходит на пенсию, а людей среднего и молодого возраста.

По данным опросов, большинство россиян негативно отнеслись к идее повышения пенсионного возраста. А фракция «Справедливая Россия» в Госдуме предложила даже установить на эту тему некий мораторий хотя бы на несколько лет.

Но сделала это, скорее всего, по соображениям популизма. Лидеру фракции Сергею Миронову в этом году 65 лет, но он полон сил и здоровья и на пенсию не собирается. Как и другие члены фракции, депутаты пенсионного возраста, среди них, к примеру, Галина Хованская, занимающаяся вопросами ЖКХ. Формально она пенсионеркой стала еще десятка полтора лет назад, но работает активно.

Комментирует ситуацию директор Института актуальной экономики Никита Исаев:

- В России действительно раньше, чем в целом ряде государств мира, выходят на пенсию. Пенсионный возраст 60 лет для мужчин установлен только у нас, в Китае, Узбекистане и на Украине, а 55 лет для женщин - лишь в Китае и Узбекистане. Бывают еще некоторые исключения, например для сотрудников различных силовых служб, но на общую картину они не влияют.

Такой возраст выхода на пенсию был установлен еще в 1932 году. Именно этими двумя фактами чаще всего оперируют сторонники повышения пенсионного возраста. Также они ссылаются на то, что средняя продолжительность жизни значительно выросла. Однако достоверная информация за период до 1961 года отсутствует, поскольку Всесоюзная перепись населения 1937 года отмечает, что из-за плохой организации загсов в период с 1927 по 1937 год и плохо контролируемого движения населения по территории страны показатели смертности населения имеют большие погрешности.

При этом уже в 1961 году средняя продолжительность жизни составляла в среднем 68,75 года (63,78 - для мужчин и 72,38 - для женщин). С тех пор продолжительность жизни кардинально не изменилась. По оценке Мин­здрава, средняя ожидаемая продолжительность жизни в России в 2017 году составила 72,7 года (67,51 - для мужчин и 77,64 - для женщин).

Да, в западных странах возраст выхода на пенсию намного выше: в Нидерландах на заслуженный отдых отправляют в 68 лет, в Израиле, США, Исландии и Норвегии - в 67, а самый популярный вариант - выход на пенсию в 65 лет для мужчин (Германия переходит на 67 лет). Но посмотрите на продолжительность жизни: в той же Германии мужчины живут 78,7 года, а женщины 83,4 года, в Исландии с одним из самых высоких возрастов выхода на пенсию живут 81,2 и 84,1 года соответственно. Разница с Россией весомая.

Сторонники повышения пенсионного возраста на это отвечают тем, что в России высокая смертность в молодости, которая портит статистику. А если человек дожил до пенсии, то тогда уже получает ее достаточно долго. Давайте и возраст дожития сравним. В России для мужчин он составляет порядка 16 лет (и почти 26 лет для женщин) - примерно столько будет получать пенсию среднестатистический пенсионер. В Нидерландах с самым высоким в мире пенсионным возрастом мужчины получают пенсию 19,2 года, а женщины - 23,5 года, в Германии - 19,4 и 22,3 года соответственно, во Франции - и вовсе 23,2 года и 27 лет соответственно.

Если для женщин возраст дожития в России еще приемлемый, то для мужчин он сильно отстает от других стран, повышающих пенсионный возраст.

Поэтому перед повышением надо бы сначала обеспечить стабильный экономический рост, хотя бы как в той же Германии, на 2,2-2,5% в год, подтянуть возраст дожития для мужчин хотя бы до 19 лет и только после этого задумываться о повышении пенсионного возраста.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

В Кремле отменили планировавшееся на среду, 30 мая, совещание по пенсионной реформе с участием президента Владимира Путина. Вывод экспертов: в правительстве по-прежнему нет консолидированной позиции по повышению пенсионного возраста. Об этом, в частности, намекала и вице-премьер Татьяна Голикова в кулуарах Петербургского экономического форума.

«Решение в правительстве только обсуждается, - подчеркнула она, - окончательные параметры повышения пенсионного возраста не согласованы». При этом эксперты отмечают, что пенсионный возраст могут начать повышать уже с 2019 года, а внесение в Госдуму соответствующего законопроекта может состояться в весеннюю сессию, которая продлится до конца июля.

Андрей Князев

Нидерланды. Франция. Германия. РФ > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 5 июня 2018 > № 2632095 Никита Исаев


Германия. США. Польша. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 1 июня 2018 > № 2627201 Леонид Бершидский

США должны перевести свои войска из Германии в Польшу

Линия фронта в противостоянии с Россией передвигается на восток. Американским военным имеет смысл двинуться в том же направлении.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Польша готова потратить от 1,5 до 2 миллиардов долларов, пытаясь таким образом склонить Соединенные Штаты к созданию на своей территории постоянной военной базы. Подобное предложение содержится в заявлении Министерства обороны Польши. Этот план содержит значительные стимулы для того, чтобы Соединенные Штаты рассмотрели вопрос о перемещении на восток, по крайней мере некоторого количества своих военнослужащих из Германии, в том числе потому, что нынешнее их размещение в военном отношении имеет мало смысла.

Размещение американских военных баз в Германии после окончания Второй мировой войны стало ответом на необходимость сдерживания советского наступления и предотвращения того, чтобы Германия вновь стала представлять собой военную угрозу. Вторая цель, похоже, сегодня утратила свой смысл. Более значительные военные расходы сегодня не являются популярными в Германии, а правительство страны не хочет увеличить свой военный бюджет до 2% от общего объема экономики, как того и требует Организация Североатлантического договора. Предлагаемый объем расходов на военные нужны в следующем году составляет 1,3%.

Кроме того, теоретическая линия фронта в конфликте между Россией и НАТО больше не проходит через Германию, которая сегодня отделена от России целым рядом государств, в том числе странами Балтии и Польшей. Немцы чувствуют себя в безопасности, и они меньше всего склонны защищать какого-либо союзника по НАТО в случае российской атаки.

В своем опубликованном в 2016 году анализе возможного российского наступления сотрудники корпорации РЭНД (Rand Corporation) Дэвид Шлапак (David Shlapak) и Майкл Джонсон (Michael Johnson) отметили, что новая линия фронта имеет почти такую же длину, как и граница Западной Германии в эпоху холодной войны, однако теперь она защищается только вооруженными силами прибалтийских стран и Польши, а также небольшим количеством временно размещенных американских военнослужащих.

Если Кремль решит захватить Прибалтику и поставить НАТО перед свершившимся фактом, то, судя по всему, он сможет это сделать еще до того, как, к примеру, американское тяжелое вооружение будет доставлено, скажем, из города Графенвера, расположенного недалеко от границы Германии и Чешской Республики.

Количество американских солдат в Германии в прошлом году сократилось до 35 тысяч, тогда как в 1985 году оно составляло 250 тысяч, и тем не менее сохранение даже такого присутствия дорого обходится Берлину. С 2008 года на эти цели Германия вынуждена была потратить 521 миллион евро (607 миллионов долларов) в виде прямых бюджетных расходов. Но это лишь небольшая часть общих затрат.

Так, например, в 2009 году прямые расходы немецкого бюджета, связанные с американскими военными базами, составили всего 41,3 миллиона евро, однако эксперты корпорации РЭНД подсчитали общие расходы — включая расходы на строительство, аренду и выплату содержания бывшим сотрудникам этих баз, — и, по их мнению, они составили 598 миллионов евро. Частично эта сумма компенсируется экономической выгодой для расположенных вблизи американских военных баз территорий, однако сегодня Германия сталкивается с серьезным дефицитом жилья, и поэтому нынешние военные базы можно будет превратить в жилые районы.

Размещение американских войск в Польше послужило бы одной стратегической цели. Министерство обороны считает, что это поможет НАТО защитить Сувалкский коридор — узкую и крайне уязвимую полосу земли, расположенную между российским эксклавом Калининградом и границей Белоруссии в том месте, где Польша и Литва примыкают друг к другу.

Американские военные базы в этих странах сегодня не особенно полезны — в случае любого крупного конфликта в Европе или на Ближнем Востоке все равно потребует переброска войск из Соединенных Штатов, и это будет сделано почти так же быстро, как и транспортировка с немецких баз. Однако некоторые союзники Вашингтона, включая Польшу и страны Балтии, действительно, хотят видеть у себя американское присутствие для укрепления чувства собственной безопасности. Эти страны были бы рады пойти на дополнительные расходы: Польша и Эстония уже расходуют на оборону больше 2% от общего объема экономики, а Латвия и Литва расположены ближе к России, чем к Германии.

Ни одна из этих стран, судя по всему, ничего не будет делать для того, чтобы для Соединенных Штатов возникла угроза военного столкновения. Они, несомненно, не будут нападать первыми на Россию и не будут даже провоцировать ее, поскольку и при участии Соединенных Штатов, и без их участия подобный конфликт станет для них катастрофой.

Есть аргументы и против такого шага. Россия ничего не приобретет в случае вторжения в страны Балтии или в Польшу. Любая мыслимая выгода, связанная с попыткой захватить не обладающие значительными природными ресурсами государства с преимущественно враждебно настроенным населением, бледнеет по сравнению с риском полномасштабного конфликта с НАТО — даже в том случае, если непосредственное участие альянса не гарантировано на 100%. Кремль будет громко протестовать против перемещения американских баз из Германии в Польшу, называя это еще одним нарушением обещания Запада не приближать НАТО к границам России.

Однако Россия ничего не сможет предпринять в ответ. Она уже согласилась с временным размещением сил НАТО в странах Балтии и в Польше. Поэтому Соединенным Штатам ничего не грозит в том случае, если они примут щедрое предложение Польши и постепенно перебросят туда свои войска из Германии. Подобного рода шаг будет соответствовать объявленным целям Соединенных Штатов, в том числе сдерживанию России. Это также позволит Вашингтону поддержать союзника, стремящегося к установлению более тесных военных связей.

Возможно, это также заставит Германию еще раз проанализировать свою позицию. Будет ли она чувствовать себя защищенной в условиях сокращенного американского присутствия? Будет ли она в таком случае мотивирована к тому, чтобы укрепить свою собственную оборону? Или она по-прежнему будет чувствовать себя в безопасности, основываясь на убежденности в том, что никто не заинтересован в нападении на нее?

Соединенные Штаты должны предложить защиту тем странам, который больше всего этого хотят, и сократить свое присутствие в тех странах, которые получили выгоду в середине XX столетия. Американское военное присутствие должно быть связано с чувством опасности у союзников. Этот страх усиливается по мере приближения к российской границе. Игнорирование этого обстоятельства имеет мало военного или политического смысла.

Этот комментарий не обязательно отражает мнение редакционной коллегии, компании Bloomberg LP или ее владельцев.

Германия. США. Польша. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 1 июня 2018 > № 2627201 Леонид Бершидский


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 25 мая 2018 > № 2619996 Александр Степанов

ФРГ - Россия: прежний канцлер, прежние отношения?

Александр Степанов, Независимый аналитик

Теперь, когда наконец завершились небывало продолжительные мучения, связанные с формированием нового германского правительства (да не такое уж оно и новое, напротив, весьма похожее на прежнее), а политическая жизнь в Германии вошла в привычную колею, разумно задаться вопросом: стоит ли в будущем ожидать каких-либо изменений в российско-германских отношениях?

Увы, особенных поводов для оптимистических оценок пока как-то не просматривается. В то же время результаты социологических опросов показывают, что заморозки, наступившие в двусторонних отношениях после 2014 года, могли бы быть совсем не такими глубокими.

Так мы думаем друг о друге

Согласно результатам репрезентативного опроса в конце 2017 года, проведенного «Кантар паблик» по заказу Фонда Кёрбера, в Германии 95% опрошенных оценивают возможность сближения между нашими странами как важную или даже очень важную1. Для сравнения приводятся и данные опросов, проведенных в Польше, политика которой по отношению к России никак не может быть названа дружелюбной. Так вот, даже там к числу сторонников сближения относятся весомые 80% опрошенных. На этом фоне результат, зафиксированный социологами в России, выглядит скромно, хотя за возобновление сближения с ЕС и у нас выступает большинство опрошенных - 66%. Правда, 28% считают это менее важным или вовсе не важным.

Весьма показательно выглядит сравнение этих результатов с теми, которые были получены годом раньше, когда в России сторонников сближения с ЕС было на 18% больше.

При этом в числе желательных партнеров в двусторонних отношениях Россия занимает у немцев почетное, второе место после Франции: на долю первой приходится 90%, а второй - 78%. Российские респонденты выстраивают свои приоритеты несколько иначе. Среди них 69% высказываются за интенсификацию сотрудничества с Китаем, за ним почти вровень следуют Франция (62%) и Германия (61%). Таким образом, улучшение германо-российских отношений принадлежит к числу приоритетов для граждан обоих государств. И это разительно контрастирует с мнением опрошенных поляков. Из них 84% считают приоритетным развитие отношений с США и Великобританией, таким же высоким оказался результат применительно к Германии (78%), а вот Россия заняла в их предпочтениях - среди восьми предложенных стран - предпоследнее место, опередив только Турцию.

Справедливости ради надо заметить, что россияне платят полякам той же монетой: в их табели о рангах Польша заняла последнее место (43%), пропустив вперед даже Украину (45%).

В то же время одна из серьезнейших болевых точек в отношениях - санкции, введенные против России, и ответные меры, принятые ею, - в трех соседствующих странах вызывает к себе различное отношение. Так, в Германии за смягчение санкций или даже их отмену выступают 45% опрошенных, а за их сохранение на нынешнем уровне или ужесточение - 46%. У 9% нет по этому вопросу своего мнения. Среди россиян первую опцию готово поддержать заметное большинство - 61%, а вторую - 24%. Зато неопределившихся чуть ли не вдвое больше, чем в Германии - 15%. Для сравнения: у поляков картина предпочтений почти зеркальная по отношению к нашим согражданам. За смягчение/отмену высказываются 36%, за сохранение/ужесточение - 58%, а «незнаек» - 6%.

Каковы же главные причины ухудшения отношений между Россией и Европейским союзом, а значит, и Германией? На первое место опрошенные ставят конфликт вокруг Украины и порожденные им европейские санкции и российские контрсанкции. Эту точку зрения разделяют 52% немцев и 42% россиян. Расширение ЕС и НАТО на Восток - следующая причина. Ее называют 21% немцев и 24% россиян - сходство очевидно. Следующий момент - различный подход ЕС и России к сирийскому конфликту. И тут различия невелики - 12% немцев и 10% россиян. И, наконец, киберконфликт, которым западные, в том числе и немецкие СМИ, столько времени старательно запугивают свою аудиторию. Так вот, несмотря на все их усилия, причиной ухудшения двусторонних отношений считают «вмешательство» всего 8% немцев. И лишь 3% россиян.

Еще один показательный вопрос, задававшийся в этом опросе: принадлежит ли Россия к Европе? Здесь результаты таковы. Среди тех, кто ответил на него «да», лидируют поляки (57%), на 1% от них отстают немцы, а наши соотечественники не дотянули даже до половины (49%). В числе основных обоснований указанного ответа были предложены следующие: географическое положение, тесное экономическое сотрудничество со странами Европы, общая история, культурная общность и, наконец, общие ценности. Тройки ответов выстроились следующим образом. География: Россия (53%), Польша (46%), Германия (32%). Экономика: Германия (29%), Польша (21%), Россия (17%). История: Германия (21%), Польша (17%), Россия (13%). Культура: Польша (11%), Германия (9%), Россия (9%). Ценности: Россия (5%), Германия (4%), Польша (1%).

В этих ответах примечательными выглядят как германский прагматизм - почти треть опрошенных готовы считать тесное экономическое сотрудничество важной причиной принадлежности России к Европе, - так и весьма малая роль, которую играют в признании нашей «европейскости» общие ценности. Те самые ценности, которые, как нам три десятка лет повторяют европейские политики, разделяет весь Старый Свет, а потому совершенно необходимо разделять и нам.

Показательно и то, что большинство - свыше половины - опрошенных немцев и поляков согласны с тем, что Россия принадлежит к Европе. А вот сами мы в этом, похоже, не очень уверены: считающие, что «да», до половины так и не дотянули. При этом, по сравнению с 2016 годом, в Германии число опрошенных, разделяющих эту точку зрения, выросло на 8%.

Возрастная структура немецких сторонников нашей «европейскости» такова: с этой точкой зрения согласны самые молодые (от 18 до 34 лет) и самые пожилые (старше 65 лет) из опрошенных. 
В России же сторонники данной точки зрения сосредоточены в возрастной группе от 45 до 59 лет.

Что касается уровня образования, то и в Германии, и в России несомненную принадлежность нашей страны к Европе отмечают люди, окончившие, как минимум, среднюю, а то и высшую школу.

Представляет интерес и региональный разброс мнений: в восточных землях Германии положительно на этот вопрос отвечают на 15% больше опрошенных, чем в западных. Это еще один наглядный пример различий, которые сохраняются даже спустя не одно десятилетие после воссоединения ФРГ.

Шумиха была, вмешательства не было

Многим памятна истерическая шумиха, поднятая в Германии в 2016 году, когда Россию обвинили в проведении масштабной пропагандистской кампании, в клеветнических искажениях фактов, в попытках подрыва доверия к правительству ФРГ и в стремлении разрушить европейское единство. Помните бесчинства в новогоднюю ночь в Кельне, убийство в берлинском метро на станции Эрнст-Ройтер-Платц и апофеоз истерики - «дело Лизы»? Так вот то, что наши СМИ уделили этому большое внимание, было расценено как целенаправленная пропагандистская акция, преследующая злонамеренные цели.

Правда, год спустя две германские спецслужбы - Федеральная служба защиты Конституции Германии и Федеральная разведывательная служба - подготовили 50-страничный доклад, в котором признавалось, что никаких целенаправленных дезинформационных кампаний просто не было2. Однако немецкие спецслужбы не только решили продолжать приглядывать за российскими СМИ, но и собрались сотрудничать на этой почве с коллегами из Франции и Нидерландов3.  

Что же заставляет германские власти столь серьезно преувеличивать возможности российских СМИ, и в частности РТ? Кого они решили защищать от пагубного воздействия чужеземной пропаганды? Оказывается, «шпэтаусзидлеров», тех, кто переехал в Германию уже после развала Советского Союза.

Многие годы ни они, ни их мнение особенно никого не интересовали, местные СМИ не уделяли им практически никакого внимания, а власти считали их благополучно вписавшимися в новую среду. Но стоило только этим переселенцам, точнее, крохотной их части, скольким-то там тысячам из нескольких миллионов, живущих в стране, выйти на улицу, чтобы привлечь к себе внимание, как в обществе это вызвало настоящий шок. Одни просто удивлялись, дескать, кто все эти люди и что им вообще надо, а другие поспешили окрестить их «пятой колонной Кремля».

Неужели же примерно 3,5 млн. нынешних жителей ФРГ, ранее живших или в России, или где-то еще на постсоветском пространстве, способны сыграть столь заметную роль в политической жизни новой родины? Заметим, что правом голоса из них обладают приблизительно 1,5 миллиона. Ни в какой единой и влиятельной политической организации они не объединены, а те союзы, что действуют в этой среде, поделены, как правило, или по национальному, или по религиозному признакам. Членов Бундестага - как бывших, так и нынешних - среди представителей этой диаспоры можно перечесть по пальцам, и представляют они различные партии.

Во время предвыборной кампании 2017 года в различных германских СМИ появлялись статьи, которые объявляли чуть не всех немцев из стран СНГ сторонниками «Альтернативы для Германии» (АдГ). Журнал «Шпигель» подобрал для публикации ударный пример: в Хайдахе, одном из районов города Пфорцхайм, расположенного между Карлсруэ и Штутгартом, АдГ пользуется настолько большой популярностью, что смогла провести в Ландтаг своего депутата по прямому мандату4. Во всем Пфорцхайме живут 120 тыс. человек, а в Хайдахе - несколько больше 8 тысяч. И да, 40% избирателей здесь симпатизируют АдГ. Хайдах, представьте себе, даже называют «маленькой Москвой». Что и говорить, ситуация серьезная, просто угроза демократии не то что в Баден-Вюртемберге, а просто-таки во всей Германии. Представителям 15 организаций «шпэтаусзидлеров» пришлось выступить с открытым письмом, в котором они попытались оправдаться: нет, не все из нас сторонники АдГ и тайные агенты Путина5

Конечно, на некоторых избирательных участках, где зарегистрировано много переселенцев из СНГ, вполне мог быть отмечен высокий процент поддержки АдГ. И что в этом удивительного, когда участков таких по всей стране с ее 299 избирательными округами насчитывается 90 тысяч? А АдГ, между прочим, из 16 ландтагов уже представлена в 14 и на выборах в два из них набрала свыше 20%. Да и в Европейском парламенте, заметим, тоже есть ее депутаты.

И все же для того, чтобы делать какие-то заключения, необходимы более основательные данные, начиная с точного числа русско-говорящих избирателей и кончая анализом социально-экономической ситуации в конкретном регионе, попавшей в тенёта политического влияния АдГ. По этим же причинам все суждения о внешнеполитических предпочтениях выходцев из бывшего СССР останутся умозрительными, пока не появится доказательная база. Сейчас же можно утверждать только то, что как однородную и единую во мнении массу «шпэтаусзидлеров» воспринимать не стоит. Когда они долгое время голосовали преимущественно за ХДС, на это все политики взирали без всякого волнения. Зато стоило им хотя бы частично поменять предпочтения, как христианские демократы и близкие к ним СМИ восприняли это весьма болезненно, поскольку былые сторонники стали перетекать к АдГ. Тревога, которую испытывают представители этаблированных партий, объяснима: новички-раскольники, которых не так давно никто не воспринимал всерьез, выросли в нынешнем Бундестаге в самую мощную оппозиционную партию.

Понятно, что, стремясь к своей цели, они предприняли вполне ожидаемый и логичный шаг. То есть принялись активно «окучивать» неохваченную часть электората - переселенцев из стран СНГ, относительно которых та же ХДС почему-то считала, что в знак благодарности Гельмуту Колю, открывшему перед ними двери в Германию, «шпэтаусзидлеры» будут вечно голосовать за христианских демократов. А АдГ активно работала в местах компактного проживания этих переселенцев, скажем, в берлинском округе Марцан-Хеллерсдорф выставляла стенды с предвыборными материалами на русском языке, настойчиво требовала отказаться от антироссийских санкций. А уже после парламентских выборов, в феврале, направила делегацию своих депутатов в Крым, открыто подтвердив, что в этом вопросе остается на прежних позициях. Да и на парламентских дебатах кто-нибудь из АдГ обязательно не упустит случая напомнить о том, что Карфаген должен быть разрушен, то есть извините, антироссийские санкции должны быть отменены.

Попытки ведущих партий слепить из АдГ и ее сторонников безоглядных экстремистов были вполне ожидаемы в период предвыборной кампании, но продиктованы логикой политической борьбы и, несмотря на некоторые реальные основания, страдают от сильных преувеличений. Равно как и стремление объявить ее электорат сплошными «сторонниками Путина», на демонизацию которого были потрачены титанические усилия западной пропаганды. И, между прочим, несмотря на все нападки на «националистов» и злостных «мигрантоненавистников» из АдГ, сам-то Христианско-демократический союз в конце 2016 года предусмотрительно подкорректировал свою политическую риторику настолько, что в ней явственно начали звучать «альтернативные» ноты.

А о младшем партнере партии Меркель - Христианско-социальном союзе - и говорить нечего: в принятой им в конце 2016 года новой программе сказано и о любви к малой родине, и отечеству в целом, патриотизме, семейных ценностях, сбережении подлинных национальных традиций. Да и на съезде ХСС уже велась речь о вещах, прежде немыслимых для преданных пропагандистов полиэтнического многоцветья. Скажем, о необходимости сохранения немецкой идентичности. Опытные политики отчетливо почувствовали, что слишком рискованно было бы отдать всю эту тематику на откуп АдГ.

Народ и партии не едины во мнениях

Но не будем забывать, что «альтернативщики» - все же оппозиционная партия, которая к формированию внешнеполитического курса отношения иметь не будет. То же самое можно сказать и о Левой партии, яркая представительница которой - Сара Вагенкнехт - столь же настойчиво, сколь и безуспешно призывает к тому, чтобы проводить в отношении России политику более взвешенную, не продиктованную нерушимой верностью евроатлантической солидарности.

«Зеленые», гордо позиционирующие себя в качестве альтернативы традиционным партиям, во внешнеполитическом плане наглядно продемонстрировали, как легко эта «альтернативность» улетучивается при столкновении с реальностями практической политики. Не будем забывать о том, что эти пацифисты и правозащитники входили в германское правительство в 1998 году, как раз тогда, когда Североатлантический альянс вел войну против Югославии. Германское дипломатическое ведомство тогда возглавлял известный своим миролюбием Йошка Фишер, а Госдепартамент США - Мадлен Олбрайт. По завершении политической карьеры у них была возможность еще раз плодотворно повзаимодействовать - на посту внешнеполитических консультантов концерна «Сименс». С 2005 года «зеленые» имеют возможность проявлять свое миролюбие исключительно в оппозиции, не влияя непосредственно на внешнюю политику страны.

Такова же судьба и политиков из Свободной демократической партии (СвДП). Во время прошлогодней предвыборной борьбы лидер этой партии Кристиан Линднер, вытащивший свою организацию из электоральной ямы и вновь приведший ее в Бундестаг, отметился нестандартным высказыванием о том, что тему Крыма в двусторонних отношениях можно вынести за скобки, иначе никакого прогресса добиться не удастся6. Разумеется, на него тут же обрушилась вся полагающаяся в подобных случаях хула. А он всего-навсего хотел дать понять части своего электората - людям из среднего и мелкого бизнеса, - что интересы тех из них, кто работал с Россией, тоже не будут обойдены вниманием.

Ведь определенная часть деловых кругов признает, что недовольна «санкционной войной», и считает, что хорошо бы перейти к конструктивному взаимодействию. Но только германские деловые люди - народ дисциплинированный, они никогда не будут оспаривать право политиков определять цели и способы их достижения. Да, есть в деловых кругах ФРГ те, кого с известной натяжкой можно отнести к пророссийскому лобби. Но вся беда в том, что это далеко не самая влиятельная часть германского бизнеса. Они могут «продавить» отдельные проекты, тем более если они выгодны в первую очередь для них самих, но кардинально повлиять на ситуацию едва ли в силах.

Разумеется, германский бизнес, в особенности крупные концерны, не мыслящие сиюминутными категориями, не станут торопиться уходить с российского рынка. Интерес к нему сохранится и сейчас, и, думается, в среднесрочной перспективе. Но найти устраивающие их способы работы в России они смогут и без того, чтобы подталкивать вершителей политических судеб ФРГ к сближению с Москвой. Ведь то, что Ангела Меркель взяла на себя роль главного проводника антироссийской политики в Европе, хотя и создает им определенные трудности, но по рукам и ногам все же не связывает.

Пока нет никаких признаков того, что политика в отношении России, которую проводила ХДС в последние годы, может претерпеть какие-либо изменения. Так что это все же не столько вынужденная уступка американскому давлению, сколько собственный выбор. И при теперешней главе правительства позитивных новостей ждать не приходится.

А что же партнеры ХДС/ХСС по «большой» коалиции - социал-демократы? Ведь это как-никак та самая партия, которая прославилась, в том числе и своей восточной политикой, той самой «Остполитик», которую формулировали и проводили в жизнь такие столпы германской социал-демократии, как Вилли Брандт и Гельмут Шмидт. Так-то оно так, но это было тогда, когда СДПГ играла в правительстве первую скрипку, а не находилась в подчиненном положении, как все последние 12 лет.

Понимая, что это в общем-то путь в никуда, социал-демократические лидеры поначалу решили, что в очередном переиздании «большой» коалиции они участвовать не будут. Но потом, когда замаячила перспектива внеочередной избирательной кампании, поняли, что выбирать им не из чего: партия давно переживает не лучшие времена, а под суматошным руководством Мартина Шульца и вовсе пришла в такое состояние, что ее результаты только ухудшились бы. Пришлось соглашаться на предложение ХДС/ХСС, тем более что министерских постов почти загнанная в угол Меркель была вынуждена предложить им не по чину много.

Как поведет себя новое вино в старых мехах?

Среди них оказался и пост главы дипломатического ведомства, отошедший к Хайко Маасу. Выбор этот был настолько неожиданным, что поначалу выглядел, как шутка, призналась швейцарская «Нойе цюрхер цайтунг»7. Зигмар Габриэль и Мартин Шульц рассорились из-за того, кому должно достаться это место, а кончилось все тем, что его предложили не тому и не другому, а третьему - человеку на международной сцене решительно неизвестному. Да что там, в германской политике федерального уровня его тоже можно отнести к категории новичков: в Берлине он оказался четыре года назад. Причем с подачи того же Зигмара Габриэля, перетащившего из Саара товарища по партии, забредшего там в непроходимый тупик.

В самой маленькой из германских федеральных земель, где каждый на виду с рождения, а уж среди политиков - в особенности, Маас трижды проиграл выборы в качестве главного кандидата СДПГ: в 2004, 2009 и 2012 годах. И это при том, что, продвигаясь по саарской политической лестнице, он не пропустил, кажется, ни одной ступени. Возглавлял местную организацию «Молодых социалистов», избирался в земельный парламент, был министром и заместителем премьер-министра. А вот выход на первую роль ему так ни разу и не удался.

Германская пресса признает: та сторона политики, где надо непосредственно контактировать с потенциальными сторонниками - выступать на предвыборных собраниях, дарить прохожим цветы, беседовать с ними у будок, в которых торгуют сардельками, раздавать агитационные материалы, - это не для Мааса. Судя по всему, он человек новой формации, времен «Твиттера» и ток-шоу.

На посту министра юстиции он прославился бурной активностью: 80 законопроектов за четыре года - это вам не шутки. Вторая его отличительная черта - непреклонная неприязнь к «Альтернативе для Германии». Она отвечала ему тем же: Маас был любимой мишенью ее нападок.

 Можно ли предполагать, что новый германский министр иностранных дел будет проводить некую линию, ну, не то чтобы самостоятельную, но хотя бы имеющую несколько персонифицированный оттенок. Вот это вряд ли. Если он и будет колебаться, то, как говорится, только вместе с линией партии. Бюрократический аппарат министерства прекрасно отлажен, и матерые профессионалы сумеют вполне деликатно направить новичка в нужное русло. При этом они, позволив ему расставить какие-нибудь не самые значительные акценты, умело создадут у него впечатление, что он полностью самостоятелен, а подчиненным остается только внимать его мудрым указаниям. 

Тем более что с миром дипломатии Хайко Маас до своего назначения, как язвили газеты, соприкасался лишь опосредованно: его спутница жизни Наталия Вернер исполнила главную роль в сериале «Дипломат(ка)».

Неожиданное назначение Мааса глава парламентской фракции СДПГ Андреа Налес объяснила довольно причудливо: он - спортсмен-троеборец (плавание, велогонка, бег) и ему потребуется качество, обязательное для этих видов спорта, - выносливость. Ведь международные конфликты быстро решить не удается. Ну да, в особенности если делать это так, как в последние годы действовала германская дипломатия, то заниматься этим и в самом деле придется долго.

Пока дело выглядит так, что в отличие от своих социал-демократических предшественников - Франка-Вальтера Штайнмайера и Зигмара Габриэля, которые старались несколько смягчить высказывания Ангелы Меркель, - Хайко Маас их только обостряет. «Если Россия все больше и больше сама отделяет себя от нас на Западе и даже определяет себя как нашего противника, мы можем только пожалеть об этом. В любом случае это изменит реальности нашей внешней политики» - вот его слова8

В общем, похоже на то, что новый министр иностранных дел в отношениях с Россией будет сторонником заметно более конфликтной политики, чем та, которую проводили его товарищи по партии. Значит ли это, что такова согласованная позиция СДПГ и ХДС/ХСС? Это станет ясно позднее. Во всяком случае, даже той степени самостоятельности, которую позволяли себе его предшественники, от него ждать не приходится.

Будущее есть, но может оказаться коротким

Четвертое правительство Ангелы Меркель начинает работу в весьма сложных условиях. В том числе и в области отношений с Россией. Теперь Берлину придется иметь дело с государством, уже не скрывающим своих глобальных амбиций, с игроком мирового масштаба, активно вовлеченным в конфликт в Сирии и в целом в ближневосточные дела, в северокорейскую ситуацию. Добавьте к этому Западные Балканы, Северную Африку, Афганистан, Латинскую Америку. В общем, если 10-15 лет назад германская политика на российском направлении фокусировалась на самой России и ее внутренних делах, то теперь Берлину придется вырабатывать позицию относительно позиций России в разных регионах мира. Добавьте сюда и то, что формулировать единую политику Европейского союза в отношении России, а в этом ФРГ станет играть серьезнейшую если не определяющую роль, будет все труднее и труднее. Вместе с Парижем Берлину предстоит согласовывать все более проявляющуюся примирительную линию, которая только наберет силу после недавних выборов в Италии, со стремлениями несгибаемых восточно-европейских смутьянов. При этом, разумеется, не может быть ни малейших надежд на то, что каким-либо образом подвергнется пересмотру глубочайшая укорененность ФРГ в сообществе западных стран. В общем, дел у этого правительства хватит, в том числе и во внешней политике.

Тем более что сейчас трудно поручиться за то, сколько времени этому кабинету министров отпущено. Опасности изнутри ему вроде бы не грозят, ведь из 709 депутатов нынешнего Бундестага 399 - представители «большой» коалиции. Так что запас прочности выглядит основательно. Но дело в том, что при голосовании за предложенный Ангелой Меркель состав правительства этих самых сакраментальных 399 голосов за него подано не было, а набралось только 364. То есть 35 человек воспользовались тем, что голосование по этому вопросу тайное, и своей поддержки не проявили. Конечно, до критического уровня это ситуацию не осложнило, но повод задуматься фрау канцлерин все же дает. Если внешние условия изменятся, то правительство может всерьез зашататься.

О чем, собственно, речь? Да хотя бы о том, что уже в скором времени - осенью этого года - в двух землях предстоят выборы. Во-первых, в Баварии. Там Маркусу Седеру, унаследовавшему достигнутое его предшественником Хорстом Зеехофером вполне комфортное абсолютное большинство, предстоит показать, на что способен он сам. А, во-вторых, в Гессене, где христианскому демократу Фолькеру Буффье придется подтвердить право «черно-зеленой» коалиции оставаться у власти. Но и это еще не все.

В 2019 году сложностей предстоит не меньше. Летом пройдут выборы в Европейский парламент, а их в ФРГ расценивают как «мини-выборы» в Бундестаг. Затем еще через полгода предстоят выборы в трех восточногерманских землях - Бранденбурге, Саксонии и Тюрингии. Особенно много неприятных сюрпризов ХДС может ждать в Восточной Германии, где его популярность весьма умеренна, если не сказать больше. И только по окончании этой череды электоральных испытаний христианские демократы смогут перевести дух и успокоиться: у них будут довольно надежные шансы остаться у власти до конца легислатуры.

У второй партии правящей коалиции - социал-демократов - свои сложности. Войти в нынешнее правительство они согласились не от хорошей жизни, прекрасно понимая, что на внеочередные выборы в Бундестаг им идти просто не с чем, и в результате они рискуют набрать еще меньше голосов, чем с первой попытки. А всеобщий конкурент - АдГ - только увеличит свою электоральную поддержку. Новый лидер СДПГ, которым, без сомнения, станет Андреа Налес, волей-неволей вынуждена будет заняться приведением расстроенных дел в порядок. И если ей удастся добиться того, что популярность партии начнет расти, то года через два может появиться соблазн сказать «прощай» наскучившим партнерам.

К тому же молодые социал-демократы, столь яростно вольнодумствовавшие в ходе обсуждения коалиционного договора, едва ли перестанут бузить, открыто демонстрируя свое нежелание сотрудничать с христианскими демократами.

Вот почему нельзя исключать, что нынешнее германское правительство особенно долго у власти не засидится. Стоит заметить, что из семи послевоенных канцлеров ФРГ до конца своей последней легислатуры спокойно сумели доработать только два - Коль и Кизингер. Удастся ли Ангеле Меркель увеличить это число до трех? Или у власти окажется новая конфигурация политических сил и, соответственно, отношения с Россией она будет выстраивать уже по-своему?

 1«Russland in Europa: Kalter Krieg in den Köpfen?», Körber-Stiftung, Hamburg, 2017

 2https://www.focus.de/politik/deutschland/merkel-gab-untersuchung-in-auftrag-geheimer-bnd-bericht-keine-beweise-fuer-propaganda-kampagne-putins-gegen-deutschland_id_6605962.htm

 3http://www.sueddeutsche.de/politik/geheimdienste-bnd-keine-beweise-fuer-desinformations-kampagne-putins-1.3365839

 4http://www.spiegel.de/politik/deutschland/afd-warum-die-partei-bei-russlanddeutschen-so-beliebt-ist-a-1166915.html

 5http://www.dw.com/de/russlanddeutsche-sind-nicht-die-afd/a-40530121

 6https://www.waz.de/politik/lindner-fordert-verschaerfung-der-zuwanderungspolitik-id211476149.html

 7https://www.nzz.ch/international/heiko-maas-der-kreuzzug-des-neuen-ausseministers-ld.1368255

 8https://www.nzz.ch/international/heiko-maas-der-kreuzzug-des-neuen-ausseministers-ld.1368255

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 25 мая 2018 > № 2619996 Александр Степанов

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 23 мая 2018 > № 2619988 Алексей Анпилогов

Визит дамы

российско-германские отношения вступили в период оттепели, которая может перерасти в долговременное улучшение

В прошедшую пятницу, 18 мая, канцлер Германии Ангела Меркель совершила визит в Россию. В курортном Сочи она встретилась с президентом РФ Владимиром Путиным. Во время переговоров они обсудили положение в Сирии и на Украине, торпедирование со стороны США ядерной сделки с Ираном, а также вторую очередь газопровода «Северный поток».

Итоги переговоров Путина и Меркель были озвучены на совместной пресс-конференции после встречи и, в целом, не оставили каких-либо сомнений в том, что росийсско-германские взаимоотношения, наконец, вступили во столь ожидаемый период ситуативной «оттепели», которая вполне может перерасти в долговременное улучшение. Букет белых роз для дамы и саксонское пиво для российского президента, подаренное Меркель Путину, лишь укрепили это мнение — неожиданно для экспертов встреча оказалась совершенно непохожей на предыдущее, весьма сухое и формальное общение двух лидеров на протяжении последних четырёх лет.

Переговоры в Сочи в очередной раз высветили известную истину: международная политика — это не только политика постоянных союзов и блоков, но и политика меняющихся интересов. Нынешний интерес России — это прорыв единой западной блокады против страны, которая последовательно выстраивалась после событий 2014 года со стороны США. Слабая часть этой блокады — это как раз Европа, которая объективно имеет массу точек соприкосновения с Россией, несмотря на свою негативную оценку российского участия в украинских и сирийских событиях. Визит Меркель, заявления Макрона перед его будущим, уже близким визитом в Россию, «бунт» Италии, которая потребовала немедленной отмены санкций, принятых против нашей страны — это всё звенья одной рвущейся цепи, которой США последовательно пытались стреножить Россию. Европейцы достаточно долго следовали в кильватере американской политики, даже в ущерб своим собственным интересам, но в итоге решающее значение сыграло не изменение позиции России (которого, в общем-то, и нет), а просчёты самих США.

Во-первых, американский подход использования абсолютно подконтрольной США Украины в качестве «тарана» по отношению к России окончательно перестал нравиться Европе — так как обратный ход украинского «тарана» после каждого его удара по России тут же больно бил по Европе, расположенной с другого его конца. Понимая, что самой ближайшей перспективой такого американского плана по эскалации ситуации станет если не большая российско-украинская война, то уж точно — малоуправляемый конфликт со сложными последствиями, Германия однозначно решила подстраховаться от будущих проблем с украинской газотранспортной системой (ГТС). Ответом на это стала вторая очередь «Северного потока», которая однозначно закрывает вопрос транзита через Украину. Конечно, формально транзит через Незалежную будет сохранён вплоть до окончательного коллапса украинской ГТС, но со вводом «Северного потока-2» он перестаёт быть фактором влияния на что-либо. Так как его объёмы вполне можно закрыть за счёт альтернативных маршрутов.

Во-вторых, США сами того не заметив, совсем недавно наступили на ещё одну «европейскую мозоль», разорвав длительно выстраиваемую со стороны европейской (и российской) дипломатии схемы вокруг ядерно-ракетной программы Ирана. Иранская ядерная сделка всегда подразумевалась именно как многосторонний документ, да ещё и подкреплённый решением Совбеза ООН; «выйти» из которой буквально означало её нарушить. Именно США, несмотря на всю их антииранскую риторику, нарушили и растоптали соглашение с Ираном, оставив, по сути, европейских политиков и бизнес у разбитого корыта и в ситуации, когда они теряют какое-либо политическое и экономическое влияние на Иран. В такой ситуации весьма логично то, что европейцы платят США той же самой монетой, в одностороннем порядке отменяя свои, по факту, добровольные санкции по отношению к России. Ведь единственным поводом для их введения в своё время выступала идея «североатлантического единства», которую, как оказалось, США в случае Ирана воспринимают весьма специфически. А нет единства — нет и смысла враждовать с Россией. Медведю всё равно, а бюргерам — больно и страшно.

Конечно, локальное потепление в российско-германских и, в целом, в российско-европейских отношениях не должно нас обманывать. Это отнюдь не стратегический, но, скорее, ситуативный союз. Европе объективно нужен политический и экономический противовес в их взаимоотношениях с США — и пока достаточно слабая, но при этом традиционно понятная европейцам, Россия для этой роли подходит гораздо лучше, нежели независимый и весьма далёкий от Европы Китай или же пытающиеся выстроить свой собственный путь Индия и Иран. Для России же Европа тоже критически важна — без европейского «технологического кластера» российская экономика в мире XXI века «не вытягивает» всю сумму критических технологий и не может соединить в одно целое «острова» своих собственных передовых отраслей: атомной, ракетной, авиа- и судостроительной, растущий сегмент цифровой экономики. Поэтому — меняем букет белых роз на саксонское. Это в наших общих интересах, мадам...

Алексей Анпилогов

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 23 мая 2018 > № 2619988 Алексей Анпилогов


США. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 20 мая 2018 > № 2612263 Леонид Бершидский

Трамп запрещает строить российский газопровод, но Европа дает ему отпор

Вероятно, США не удастся добиться свертывания запланированного проекта «Северный поток-2», по которому российский газ будет доставляться в Германию

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

«Северный поток-2», газопровод, по которому российский природный газ должен будет поставляться в Германию по дну Балтийского моря, превратился в новый фронт набирающего обороты конфликта между Европой и США.

В четверг, 17 мая, издание Wall Street Journal сообщило, что президент Дональд Трамп требует, чтобы Германия отказалась от реализации проекта «Северный поток-2», называя это одним из условий заключения такого торгового соглашения с Европой, которое не будет предусматривать высокие тарифы на сталь и алюминий.

США уже давно выступают против строительства этого газопровода, ссылаясь на усиление энергетической зависимости Европы от России и на потребности Украины, которая потеряет доходы от транзита газа через свою территорию в том случае, если «Северный поток-2» будет введен в эксплуатацию. На этой неделе одна американская чиновница даже высказала предположение, что Россия может установить на маршруте подводного участка этого газопровода некие устройства для прослушивания. Такое заявление можно назвать серьезным преувеличением, поскольку «Северный поток-2» будет идти параллельно с уже существующим российским газопроводом «Северный поток», который Россия могла бы с легкостью использовать для ведения наблюдения.

Однако европейцы уже давно говорят о том, что мотивы американского правительства, возможно, вовсе не так альтруистичны, как оно утверждает. В принятом в 2017 году Законе о противодействии противникам Америки посредством санкций, на который США ссылаются, протестуя против строительства «Северного потока-2», говорится, что администрация должна «отдавать предпочтение экспорту американских энергоресурсов, чтобы создавать новые рабочие места в Америке, оказывать помощь союзникам и партнерам США и укреплять внешнюю политику США». С точки зрения немецких чиновников, попытки США помешать реализации проекта «Северный поток-2» являются проявлением стремления увеличить объемы экспорта американского сжиженного природного газа — в 2017 году объемы импорта американского СПГ в Европу составили 5% от общего объема европейского импорта СПГ.

Объем экспорта американского СПГ настолько мал, потому что стоимость его транспортировки делает его более дорогостоящим по сравнению с энергоресурсами, поставляемыми в Европу с Ближнего Востока. Его стоимость примерно на 20% превышает стоимость российского газа, поставляемого «Газпромом» по трубопроводу. И, даже если такая разница в цене будет устранена, Германия будет скупать весь газ из любых источников, поскольку в настоящее время она занимается выводом атомных и угольных электростанций из эксплуатации.

Канцлер Германии Ангела Меркель понимает, что реализация проекта «Северный поток-2» сопряжена с политическими трудностями. Поскольку это морской проект, на него не распространяются законы Евросоюза, касающиеся энергетической сферы, и это обстоятельство сильно беспокоит чиновников в Брюсселе. Некоторые восточноевропейские страны, особенно Польша, решительно намерены бороться с этим проектом, поскольку они считают его инструментом для увеличения влияния России. Кроме того, их опыт общения с «Газпромом» был в основном негативным. Однако, с точки зрения Меркель, украинский аспект этого вопроса остается наиболее проблематичным: это обедневшее государство лишится 2 миллиардов долларов ежегодных доходов, получаемых ей от транзита газа, в том случае, если «Газпром» будет пользоваться газопроводами «Северный поток-2» и «Турецкий поток», минуя ее территорию.

Недавно министр экономики Германии Петер Альтмайер (Peter Altmaier) съездил в Киев и Москву, чтобы согласовать такую сделку, которая позволила бы функционировать и «Северному потоку-2» и украинской системе транзита газа. Пока нет никакой информации касательно тех переговоров, однако они, должно быть, оказались достаточно успешными, поскольку в пятницу, 18 мая, канцлер Германии Ангела Меркель приехала в черноморский курортный город Сочи и встретилась там с президентом Владимиром Путиным, который пообещал ей продолжить поставлять газ через Украину, если это будет «экономически обоснованным». Такое отклонение от прежнего тона российской риторики открывает возможности для заключения сделки.

Все это делает вмешательство США нежелательным и даже контрпродуктивным: оно раздражает немецких и европейских чиновников, не делая их более уступчивыми.

«Особенно важно, чтобы нам не пришлось ввязываться в совершенно незапланированную и бессистемную борьбу на трех, четырех, пяти фронтах вокруг более высоких тарифов, более жестких санкций и взаимного недоверия, — сказал Альтмайер в пятницу, 18 мая. — Когда США заявляют о том, что Америка должна ставить свои экономические интересы превыше всего, нам следует задуматься над тем, что европейцы тоже должны определить свои экономические интересы».

Евросоюз уже занял жесткую позицию в вопросе тарифов Трампа. «Мы не станем вести переговоры, если над нашими головами нависает дамоклов меч, — заявил в четверг, 17 мая, глава Еврокомиссии Жан-Клон Юнкер (Jean-Claude Juncker). На саммите в Софии лидеры стран Евросоюза договорились не менять свою позицию в вопросе сохранения сделки с Ираном, из которой США решили выйти. Евросоюз активирует так называемый блокирующий статут, чтобы защитить европейские компании от последствий санкций США против Ирана.

Кроме того, США пригрозили ввести санкции против европейских компаний, принимающих участие в реализации проекта «Северный поток-2», в том числе против таких крупных международных компаний, как Royal Dutch Shell, австрийская OMV, французская Engie и немецкие Uniper и Wintershall. Теперь даже те чиновники Евросоюза и национальные лидеры, которые не испытывали особого энтузиазма в связи с «Северным потоком-2», встали на сторону Германии. Между тем немецкое правительство не демонстрирует никакого страха перед лицом угроз США — только растущее раздражение. «Это еще одно бремя для трансатлантических отношений», — сказал Петер Бейер (Peter Beyer), чиновник Министерства иностранных дел Германии, отвечающий за эти отношения.

Если Америку действительно волнуют Украина и энергетическая безопасность Евросоюза, она должна позволить Германии и ее европейским партнерам заключить соглашение с Россией и Украиной. Европейцы — достаточно взрослые люди для того, чтобы не причинять себе вред, и они вполне способны вести дела с «Газпромом», который получает 62% своей прибыли от Европы. Кроме того, европейские страны заинтересованы в стабильной Украине в гораздо большей степени, нежели США: Украина расположена на границе Евросоюза, а ее граждане имеют право безвизового въезда на территорию ЕС.

Администрация Трампа, по всей видимости, испытывает особое удовольствие от разжигания споров с ее европейскими союзниками, ожидая, что во всех спорных вопросах они будут уступать. Однако, хотя Евросоюз часто демонстрировал свою слабость и неэффективность, он тоже может быть упрямым, и, чем больше давления Трамп будет на него оказывать, тем сильнее будет отпор ЕС.

США. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 20 мая 2018 > № 2612263 Леонид Бершидский


Германия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 мая 2018 > № 2610037 Дмитрий Карцев

Третья фолькспартай. Почему «Альтернатива для Германии» – это надолго

Дмитрий Карцев

Роль вечной оппозиции обещает «Альтернативе для Германии» широкие возможности для роста и превращения в полноценную общенациональную партию. Более того, именно в этом качестве правые радикалы нужны сегодняшнему истеблишменту. Не слишком изученная особенность западных политических режимов состоит в том, что порой они легитимизируют себя не благодаря собственным успехам, а через противопоставление худшим альтернативам. Например, «Альтернативе для Германии»

В многомесячных переговорах о формировании нового немецкого правительства безусловным победителем оказался только один. «Альтернатива для Германии» не просто закрепилась в статусе третьей и главной оппозиционной силы в немецкой политике. По результатам некоторых опросов она теперь опережает по популярности Социал-демократическую партию и замахнулась на следующую высоту – стать общенародной партией, по-немецки Volkspartei. То есть такой, которая пользуется определенной поддержкой во всех слоях общества и в силу этого претендует на то, чтобы самой формировать кабинет министров.

Соблазнительно объяснить зашкаливающие за 15% рейтинги «Альтернативы» разочарованием избирателей в изнурительных кабинетных играх. Но даже сейчас, когда коалиция наконец сформирована, цифры поддержки партии уверенно превышают ее показатели на сентябрьских парламентских выборах и близки к показателям социал-демократов. Приходится признать, что только протестом дело не исчерпывается. «Альтернатива» нашла избирателя, который поддерживает ее вне зависимости от внешних обстоятельств. У партии появился ядерный электорат, и это несмотря на серьезные внутренние проблемы.

В свое время «Альтернатива» создавалась как объединение ученых, журналистов и функционеров средней руки, как правило, близких к Христианско-демократической партии и недовольных слишком глубокой интеграцией Германии в европейские структуры. Трудно было заподозрить, что за ультралиберальной критикой скрываются немецкий национализм, исламофобия и приверженность традиционным ценностям в том духе, который проще всего описать как путинский. Но именно это подсознание нового движения привлекло в него новых членов и сделало по-настоящему массовым.

С тех пор два крыла «Альтернативы» так и пребывают в сложном диалектическом взаимодействии. С одной стороны, они нужны друг другу. Либералы, не столь уж далекие от мейнстримного истеблишмента, своим авторитетом легитимируют идеи правых радикалов. Те, в свою очередь, превращают кружок по интересам высоколобых интеллектуалов в нечто большее. С другой – вся эта система регулярно скатывается к неизбежным внутренним конфликтам, в которых, как с тревогой отмечают немецкие эксперты, всякий раз побеждают именно правые радикалы.

Драматичная внутрипартийная борьба идет на глазах у почтенной публики. Со всеми малоприятными подробностями, взаимными уколами и компрометирующими разоблачениями. Но, несмотря на это, «Альтернатива» выстояла, сохранила и даже немного укрепила социологические позиции. А никто из бывших и казавшихся такими харизматичными лидеров, покинувших партию из-за несогласия с однопартийцами, так и не смог создать политическую силу, сравнимую по популярности.

«Альтернатива» стала самоценным брендом. Избиратель голосует не за людей, которые борются за верховенство в партии, а за нее саму. А значит, «Альтернатива» не рассеется быстро, словно кошмарный сон немецкой элиты.

Партия тревоги нашей

Успех «Альтернативы» невозможно объяснить в рамках традиционных политологических моделей, где партии представляют какой-то слой или группу интересов. Именно поэтому проще всего наклеить на нее ярлык «популистской», что политологи и особенно журналисты с охотой делают. Но, строго говоря, те же самые модели давно неактуальны и для ведущих немецких политических сил.

В последние годы создается впечатление, что на социально-демографическом портрете избирателя СДПГ и ХДС изображен один и тот же человек. У свободных демократов он лишь немногим богаче, а у Зеленых чуть образованнее. Скорее именно избиратель «Альтернативы» (а также Левой партии) имеет ярко выраженные черты – именно те, что раньше были присущи типичному стороннику социал-демократов. Это с большой вероятностью рабочий со средним или чуть ниже доходом.

Популярное объяснение отправляет «Альтернативу» на восток Германии, акцентируя внимание на том, что на территории бывшей ГДР она получила 22%, почти на десять пунктов больше, чем в среднем по стране. Ход мысли здесь такой: глубинный раскол страны не преодолен, но стоит этим всерьез заняться, как «Альтернатива» сойдет со сцены.

Загвоздка в том, что население западных земель в несколько раз превышает число жителей восточных. И в абсолютных цифрах выше вклад в итоговый успех тех 11%, которые поддержали «Альтернативу» на западе страны. Германия действительно остается разделенной с электоральной точки зрения, но «Альтернатива» стала общенациональной партией.

В поисках ответа на вопрос, что объединяет сторонников «Альтернативы», немецкие социологи обращаются к более глубоким исследованиям их политических мотиваций. Незадолго до прошлогодних выборов Фонд Ханса Бёклера выпустил большое исследование, согласно которому общая удовлетворенность немцев положением дел в стране и в собственной жизни сочетается с неуверенностью в том, что это надолго.

Экономическую ситуацию в Германии как хорошую или очень хорошую оценили 56% опрошенных, при этом почти столько же – 55% – признались в тревоге за будущее собственных детей, а 49% – за свою старость. Среди избирателей «Альтернативы» тех, кто «никогда хорошо не жил, не собирается и привыкать», еще больше – 67%.

Политические выводы из этих социологических наблюдений сводятся, однако, к тому, что эти страхи не более чем массовая фрустрация, не имеющая под собой никаких объективных оснований. А успех «Альтернативы» объясняется тем, что она направила эти фрустрации на «врага» – сначала на евро и Евросоюз, потом на мигрантов. Иными словами, нужно немного поднять пенсии, снизить налоги, увеличить выходное пособие и уменьшить длительность рабочего дня – и все, не будет никакой «Альтернативы».

Неясно только, почему именно та политика, которая имела своим побочным эффектом появление «Альтернативы», должна Германию от нее и избавить?

Против озеленения Германии

Стараясь подчеркнуть «популизм» «Альтернативы», ее называют, помимо прочего, «партией одной темы». Но чисто формально у «Альтернативы» тем как минимум две: «расцвет Европы» и исламизация Германии – и то и другое в ущерб коренному населению страны. И потом, если на то пошло, для немецкой политики партии одной темы не такая уж редкость. Эту претензию трудно предъявить ХДС или социал-демократам, но в полной мере можно Зеленым, особенно на первом этапе их истории.

Упоминание Зеленых тут неслучайно. Одно из возможных объяснений успехов «Альтернативы» – отдаленные последствия тихой политической революции конца 1970-х – начала 1980-х, которая ввела политизированных экологов в парламентскую политику. В 1968 году молодые люди левых взглядов готовились строить баррикады и бросать бомбы (а некоторые и бросали) в коррумпированных политиков с нацистским прошлым, десять лет спустя они уже сидели в креслах Бундестага, а еще через несколько десятилетий занимали министерские посты.

Широким кругам немецкого общества была непонятна, чужда и даже подозрительна их увлеченность «тремя М»: Марксом, Мао и Маркузе. Но стоило левым отказаться от догматической фразеологии и сосредоточиться на животрепещущей в эпоху ядерной гонки теме защиты окружающей среды, как это немедленно конвертировалось в голоса избирателей.

История успеха Зеленых обычно подается в качестве примера того, как работающая демократия успешно канализирует протестные настроения. Меньше внимания уделяется тому, как радикальное, но сплоченное меньшинство постепенно трансформирует нормы и язык общественной жизни. Именно этого за последние десятилетия сумели добиться вчерашние леваки, заставив традиционный истеблишмент думать о гендерном равноправии и говорить на политкорректном языке.

Вовсе не случайно идеологи «Альтернативы», с одной стороны, называют Зеленых своими главными врагами, а с другой – призывают учиться у философа Антонио Грамши, еще одного пророка нового левого движения, который и подсказал им методы трансформации политического дискурса без применения насилия. Именно это и пытается сегодня сделать «Альтернатива». Когда ее отец-основатель Александр Гауланд с трибуны Бундестага напоминает о том, что в новой правительственной программе, в отличие от предыдущей, наконец появилось упоминание о «первоочередности интересов немцев», он фиксирует дискурсивную победу своей партии.

Темы, которые раскручивает «Альтернатива», – результат того, что левый поворот политических практик оказался слишком резким. Многие немцы, очевидно, поддерживали ограничение ядерных испытаний и контроль над атомной энергетикой. Но ни разу не голосовали за мультикультурализм или легализацию однополых браков, которые также оказались зашиты в левый политический дискурс.

Зеленых с их тотальной толерантностью в кругах, близких к «Альтернативе», воспринимают как тех, кто проложил дорогу в Германию зеленому знамени ислама. Изменение культурного ландшафта за явным преимуществом обогнало изменение массового сознания, а потому воспринимается как злонамеренный обман со стороны элиты.

Успех «Альтернативы» – предсказуемое, пусть и задержавшееся движение маятника общественных настроений в обратную сторону. Вопрос только в том, не окажется ли и оно слишком сильным и не станет ли угрозой для демократии как таковой? Авторитарный уклон – второе наряду с популизмом обвинение, предъявляемое «Альтернативе».

Альтернатива демократии?

По опросам, вера германского общества в демократию необычно велика для сегодняшнего дня. В то время как в других странах растет интерес к авторитарным режимам и запрос на сильную руку, немцы остаются образцовыми демократами. В ходе прошлогоднего опроса Pew лишь 4% немцев высказались в поддержку военного правления, 6% – за сильного лидера. Для сравнения: в США таких 17% и 22%, в Великобритании 15% и 26% соответственно.

Невозможно объяснить успех «Альтернативы» в таком обществе, если, как уверяют ее противники, она является партией антидемократического выбора. Зато кое-что проясняют опросы, в которых исследуется отношение не к теоретической демократии, а к реально существующей политической системе.

Одобрение ее в Германии опять же выше, чем в большинстве других западных стран. Pew констатирует, что 73% немцев удовлетворены тем, как работает демократия в их стране. Больше только в Швеции и Нидерландах, а в тех же США, например, этим довольны немногим более половины опрошенных. Но при этом, согласно данным Фонда Ханса Бёклера, среди избирателей «Альтернативы» 60% не считают политический режим ФРГ демократическим. То есть уже сегодня партия сплачивает недовольное меньшинство.

Более подробное исследование отношения немцев к политической системе говорит о том, что половина опрошенных придерживается мнения, что нынешний политический курс отвечает их запросам меньше, чем интересам других слоев общества. И это, в свою очередь, потенциал для электорального роста «Альтернативы».

Успехи «Альтернативы» – не результат роста антидемократических настроений. Напротив, они отражают растущие сомнения в демократичности нынешней политической системы. И неслучайно, что если в целом по стране использование прямой демократии для решения ключевых вопросов поддерживают 74% немцев, то среди сторонников «Альтернативы» этот уровень на десять пунктов выше.

Чуть ли не каждого нового лидера «Альтернативы» встревоженные журналисты сравнивают с фюрером. Но если бы они просто подсчитали, сколько было за последние годы этих новых фюреров, то убедились бы, что, по крайней мере пока, «Альтернатива», напротив, остается партией с широким разнообразием мнений и развитой культурой компромисса. Многочисленные дебаты и бурное обсуждение политики партии не разочаровывают избирателей, а скорее убеждают их в правильности сделанного выбора. В «Альтернативе» для Германии уж точно нет проблем со сменяемостью власти. Чего не скажешь о самой Германии.

Очевидно, четвертый срок лидера – тяжелое испытание для любой политической системы. Но затянувшееся правление Меркель – лишь самое вопиющее проявление общего тренда, который состоит в том, что современная система управления слишком сложна для восприятия широкими слоями общества. Постоянно возрастает количество решений, которые приходится принимать в короткие сроки при растущем числе значимых факторов. Это порождает чувство, не столь уж далекое от реальности, что процедуры представительной демократии во всем этом играют куда меньшую роль, чем регламенты профессиональной бюрократии.

В этом, вероятно, куда меньше злой воли, чем объективной необходимости, но политический мейнстрим еще раньше загнал себя в идеологическую ловушку. Он так долго и успешно приучал немцев любить демократию, что пропустил тот момент, когда демократическая риторика обратилась против него. И вот сегодня депутаты от «Альтернативы» требуют отменить наказание за разжигание межнациональной розни, ссылаясь на право человека на свободу слова. А тот же Гауланд, критикуя либеральную иммиграционную политику Евросоюза, сокрушается о судьбах восточноевропейских государств, которые «веками страдали от турецкой, русской и, что греха таить, в годы Второй мировой войны также и от немецкой оккупации». И поди пойми: принимать это за чистую монету или за тонкий троллинг «единой Европы» от человека, который обычно упрекает немецкую власть в том, что она думает обо всех европейцах, кроме немцев.

Среди 5,8 млн граждан Германии, проголосовавших в сентябре за «Альтернативу», около полутора миллионов не ходили на предыдущие парламентские выборы. Для них «Альтернатива» – это скорее не угроза демократии, а доказательство, что она, несмотря ни на что, работает.

Вечные оппозиционеры

В сугубо прагматической плоскости у «Альтернативы» есть два пути, выбор из которых в значительной степени зависит не от нее самой. Если христианские демократы и после ухода Меркель продолжат освоение левой повестки, а за социал-демократами фактически закрепится роль их младших партнеров, то перед «Альтернативой» откроются неплохие перспективы по экспансии на правый фланг немецкой политики.

Если же ХДС/ХСС все-таки вернется к корням и, в частности, постарается адаптировать дискурс новых правых, как некогда был адаптирован дискурс новых левых, то «Альтернатива» могла бы стать их самым естественным союзником.

Западная Европа знает примеры вхождения правопопулистских партий в истеблишмент. В Финляндии с 2015 года в правительстве работают министры из партии «Истинные финны». В Дании крайне правые в кабинете не представлены, но обеспечивают ему поддержку в парламенте. Наконец, в соседней Австрии Партия свободы впервые вошла в правительство в 2000 году, а в прошлом году сделала это снова. И нигде до сих пор конституционного переворота не случилось.

Но тут есть важный нюанс – мы говорим о Германии. И дело не в страхе, что «Альтернатива» в одночасье обернется НСДАП, который кажется скорее эфемерным. А в том, что Германия не просто одна из европейских стран, а лидер Евросоюза. Что бывает, когда изоляционистские лозунги берет на вооружение мировая держава, можно увидеть на примере Америки Трампа.

Любые изменения внутри Германии затронут другие европейские страны, а потом бумерангом ударят по ней самой. Неопределенность, вызванная смещением немецкой политической системы вправо, возрастает кратно влиянию страны на глобальные процессы.

Но неслучайно внутри «Альтернативы» до сих пор побеждали группы, наиболее яро отвергающие любое сотрудничество с традиционными партиями. Там, очевидно, помнят, что первый поход крайне правых в правительство Австрии закончился расколом в их собственных рядах. А избиратель очень скоро разочаровался в чистоте их мотивов и начал считать «такими же, как все». Австрийской Партии свободы понадобилось больше десяти лет, чтобы восстановить утраченные позиции.

Любое приближение к реальной власти обнажит, пожалуй, главную слабость альтернативного проекта – отсутствие внятного видения, как именно изменить систему принятия решений, не просто сохранив, но и приблизив демократию к демосу. Партийная программа сводится в основном к тому, чтобы вкладывать дополнительные средства и наделять новыми полномочиями армию, полицию и спецслужбы. Но такие меры усилят вовсе не прямую демократию, а государство, причем в его репрессивной ипостаси.

Еще можно ограничить приток беженцев, можно уменьшить влияние Евросоюза на внутреннюю политику Германии и теоретически даже выйти из него. Но как сделать это так, чтобы общество в какой-то момент не почувствовало, что конкретные решения все равно зависят от политиков и бюрократов, а не от прямо выраженной воли граждан? Не дает ответа.

Поэтому роль вечной оппозиции, как ни странно, обещает «Альтернативе» бóльшие возможности для сохранения собственной политической субъектности. Более того, именно в этом качестве правые радикалы нужны сегодняшнему истеблишменту. Не слишком изученная особенность западных политических режимов состоит в том, что порой они легитимизируют себя не благодаря собственным успехам, а через противопоставление худшим альтернативам. Например, «Альтернативе для Германии».

Германия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 мая 2018 > № 2610037 Дмитрий Карцев


Россия. Германия. Весь мир > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 15 мая 2018 > № 2616379 Андрей Фурсов

Карл Маркс: 200 лет спустя

объятый кризисом современный мир словно рвёт на части и выбрасывает одновременно в несколько различных эпох

1

200 лет назад в Трире, маленьком городке на Мозеле, старейшем в Германии, родился Карл Маркс. О нём написаны горы книг, жизнь и творчество разобраны по косточкам друзьями и врагами, последователями и критиками. Не имеет смысла повторять этот путь. Интереснее осветить несколько вопросов:

1) диалектика (о марксизме всё же речь) профессионального и пророческого у Маркса;

2) феномен идеологии и место марксизма в нём;

3) эпоха Маркса как ключ его теории;

4) особенность теории Маркса в контексте европейской мысли;

5) субъект и система у Маркса;

6) некоторые некритические заимствования Марксом из буржуазной теории;

7) Маркс, наша эпоха и эпоха, в которую мы вступаем.

Я прекрасно понимаю, что это перечень для целой книги (возможно даже не одной), а не для статьи. Поэтому изложение, посвящённое гиганту мировой мысли (именно величина Маркса и его упор на критическую мысль требуют критического подхода), будет носить тезисный характер, тем более, что многие сюжеты уже развиты мной в книге «Биг Чарли, или О Марксе и марксизме».

В книгах и альбомах, посвящённых XIX в. Маркс – в первой пятёрке знаменитостей: Наполеон, королева Виктория, Дарвин, Маркс и Бисмарк. Все люди знаковые. Тем не менее, Наполеон скорее венчал водораздельную революционную эпоху 1789–1815 гг.; Виктория – это ультрадевятнадцатый век, впрочем, как и Бисмарк. Немного вылезает из «короба» XIX в. Дарвин, которому Маркс хотел посвятить «Капитал», а тот отказался, но вылезает именно что немного. С Марксом дело обстоит иначе: под знаменем идей этого человека, родившегося и умершего в XIX в., прошёл не столько его век, сколько следующий – XX.

В ХХ в. с Марксом по глобальности, всемирности значения и значимости может конкурировать только Ленин, но Ленин – это только ХХ в., а Маркс – и ХХ, и XIX, и, скорее всего, XXI в: как показывает рост публикаций последних 10–15 лет, интерес к Марксу растёт, я имею в виду – растёт на Западе. Это неудивительно: кризис, начавшийся в 2008 г., никуда не ушёл, его залили деньгами, но и только; оживления мировой капиталистической экономики не произошло – и, по всей видимости, не произойдёт, системный кризис капитализма, «подмороженный» и отодвинутый почти на два десятилетия разграблением Западом и их подельниками из бывшего социалистического мира, главным образом РФ, вступил в терминальную стадию. И оказывается: Маркс был прав – и по поводу учащения кризисов по мере «глобализации капитализма», и по многим другим поводам. Удивительно ли, что восторженные биографии Маркса пишут такие признанные идеологи мондиализма/глобализации как Жак Аттали (его книга о Марксе переведена на русский язык и издана «Молодой гвардией» в серии «ЖЗЛ»). Аттали увлекает в Марксе многое, в том числе и то, что импонировало в работах трирца симпатизировавшим ему А. Тойнби и Дж.Ф. Даллесу, – идея мирового правительства. Правда, согласно Аттали, идею эту реализует не пролетариат, а буржуазия, которой предстоит создать то, что в «Краткой истории будущего» он назвал «глобальной распределительной экономикой». По мере обострения мирового кризиса и нарастания всё менее управляемого глобального хаоса интерес к Марксу будет возрастать, тем более, что на Западе он воспринимается как часть западной – левой, антикапиталистической, радикально-критической, но западной интеллектуальной традиции.

В 1990 г. в Москве проходила международная конференция по проблемам крестьянства. Выступавший на ней Т. Шанин, обращаясь к советским учёным, сказал (цитирую почти дословно): «20 лет назад вы, советские учёные, говорили: «Маркс – гений, а Чаянов – дурак». Но мы, западные учёные, не отдали вам Чаянова. Сегодня вы, советские учёные, говорите: «Чаянов – гений, а Маркс – дурак». Но мы, западные учёные, не отдадим вам Маркса, потому что это часть нашей интеллектуальной традиции».

В силу нарастающего с начала 1990-х годов провинциализма обществоведческой науки РФ, широкое распространение в которой приобрели вульгарные и примитивные третьесортные схемы западной политологии, экономики и социологии, а также в силу объявленного государственного антисоветизма 1990-х в идеологии, Маркс, а нередко теоретическая проблематика вообще («большой нарратив») оказались выброшены; в моду вошли интеллектуальные карлики вроде Поппера, Хайека и др. – лилипутам лилипутово. В то время как в западных университетах, особенно элитарных, преподают Маркса и марксизм, в вузах РФ местной элите скармливают третьесортных мыслителей – и это понятно: полуколониальной элите ни к чему первый сорт, обойдётся третьим. В результате политэкономию в вузах РФ вытеснила убогая «экономикс» с её бухгалтерскими задачками, проблематику социальной теории – «конкретная» социология, ну а анализ идеологии, без которого невозможно вести информационно-когнитивные войны и, тем более, побеждать в них, вообще отсутствует.

Впрочем, рано или поздно Маркс вернётся и в Россию вслед за Сталиным и Лениным – именно в таком порядке. Шаги эти командоров революции и революционно-имперской государственности уже слышны: кто не глух, тот слышит.

2

Маркс – это… почти всё: идеология, наука (научная теория) – как заметил Д’Амико, именно Маркс находится у истоков современных критических представлений о том, чем является общество, именно он задал новые направления социальных исследований. Маркс – это революционная практика. По степени влияния на массы марксизм – на грани религии: отмечая решающую роль Маркса в развитии европейского массового сознания эпохи Модерна, Б. де Жувенель пишет, что аналог мощнейшему посмертному существованию Маркса – только основатели великих религий.

Маркс – это потрясающие научные достижения, прорывы и пророчества и в то же время поразительные провалы и ошибки в теории, поражения в политике. Маркс – это удивительная любовь и дружба и не менее удивительная жестокость к близким (например, к младшему брату), соратникам (но, конечно же, не к Энгельсу), склонность к интриганству, в основе которой лежали властолюбие и скверный характер.

Да, Маркс, этот витальный еврей – выкрест из Трира с мефистофелевской копной волос и внешностью не то демона, не то (борода!) Карабаса-Барабаса, стремящийся преодолеть, изжить своё еврейство как социокультурную характеристику, был малоприятным субъектом: конфликтно-скандальный, злобно-ругачий, тщеславный (в ряде писем этот борец за права угнетённых с восторгом пишет о том, как его принимали в доме то аристократа, то финансиста – комплексы, ничто человеческое…). Всё это так. Однако – гений (а представители этой породы часто неприятны), который затеял всем нам большую эпоху.

Победы Маркса шли по линии интеллекта, науки. По практической линии – в основном поражения. Революция, о необходимости которой всё время говорил Маркс после 1848 г., так и не произошла, а Парижская коммуна «бородатого Чарли» не вдохновила, более того, удручила, а в чём-то весьма насторожила: парижские пролетарии и люмпены улыбнулись Истории смертельной улыбкой, и герр доктор напугался и стал с досады присматриваться к России с её крестьянской общиной. Поставить под контроль I Интернационал не удалось; попытки представить своих оппонентов – Герцена и особенно Бакунина – царскими шпионами (подлость, иначе не скажешь) не удались, да и сам I Интернационал как проект провалился. Марксу не удалось стать вождём мирового пролетариата – а он мыслил именно в мировых масштабах; учителем мирового пролетариата его провозгласили в нелюбимой им России после победы у нас революции – революции, которая по логике Маркса здесь вообще не могла произойти. Кстати, интересно было бы взглянуть на то, как могли бы схлестнуться Маркс и Ленин, окажись они современниками. Не схлестнуться не могли, ибо обоим было мало интеллектуальной игры, они были «очарованными странниками» власти, которая, похоже, завораживала их как Кольцо всевластия, precious («прелесть») толкиновского Голлума. Впрочем, пророки чаще всего связаны с властью и выступают либо как власть, либо как антивласть, т.е. власть со знаком «минус».

Западноевропейский пролетариат так и не стал могильщиком капитализма, окончательно провалившись в 1923 г. в Германии; пророчества Маркса в XIX в. не сбылись, а в ХХ – сбылись, но, повторю, в России, а не на Западе. Ленины и троцкие побеждали не в соответствии с пророчествами Маркса, но во многом вопреки им. А выглядело – и большевики это так и представляли – в соответствии с ними. Как тут не вспомнить фразу известного историка Голо Манна, сына Томаса Манна о том, что Маркс был эффективен и до сих пор остаётся таким, хотя его работа принесла не те результаты, которые он обещал.

С чем-то похожим мы имеем дело и в случае с интеллектуальным, научно-теоретическим наследием Маркса. Он не был философом, однако у его теории, бесспорно, были философские основания, идущие от Гегеля. Впрочем, после Гегеля философия в строгом смысле слова могла всерьёз развиваться по линиям Шопенгауэра, Ницше и Хайдеггера – явно не Марксов вариант.

Как экономист в узком смысле слова Маркс отчасти устарел к концу XIX в. – эпоха изменилась. Экономически «мир Маркса» перестал существовать к концу XIX в. И уже Бем-Баверк, этот «австрийский Маркс», убедительно критиковал различные аспекты теории Маркса. Критиковали и другие – по-разному и за разное. В том числе и за трудовую теорию стоимости. Необходимо признать, что, несмотря на эрудированность прежде всего в экономической (политико-экономической) области, Маркс оказался наиболее уязвим (и наименее интересен) именно как профессиональный экономист. Прав Ж. Бодрийяр, считающий, что Маркс так и не смог довести до конца критику классической политэкономии, хотя связано это не только с экономической теорией Маркса. Впрочем, в слабости Маркса как экономиста я готов усмотреть и его силу, или, скажем так, эта слабость в качестве профессионального экономиста есть проявление силы Маркса, того главного в нём, в его теории, что делает его интересным и перспективным и в наши дни.

Я рад, что не один так думаю, а в хорошей компании, например, с Й. Шумпетером, чью точку зрения по причине её афористичности имеет смысл привести на языке оригинала. Назвав Маркса гением и пророком, Шумпетер заметил: «Гении и пророки обычно не преуспевают как профессионалы, если у них есть какая-то оригинальность, она часто обусловлена именно их узкопрофессиональным непреуспеянием».

В другой работе Шумпетер прямо говорит о том, что для него самое важное не качество экономических исследований Маркса как узкого специалиста, а его общая проницательность как человека, мыслителя; не столько сам экономический анализ и его результаты, сколько преданалитический познавательный акт.

Преданалитический акт – это, прежде всего, общий метод, теоретический подход, общая, а не специализированно-экономическая, а социально-историческая теория – разумеется, у кого она есть. У Маркса была, и уже это хороший ответ тем, кто обвиняет его в экономцентризме и экономдетерминизме. Маркс довольно рано понял, что экономическая теория сама по себе не может объяснить долгосрочного экономического развития, как сказали бы теперь, экономического развития в долгосрочной перспективе. Долгосрочная экономическая теория должна обладать историческим измерением, т.е. должна быть элементом более широкой и качественно более сложной и многомерной теории, чем экономика с её одномерным homo œconomicus. Как заметил всё тот же Шумпетер, среди первоклассных экономистов Маркс был первым, кто понял, как можно превратить экономическую теорию в исторический анализ «и как исторический нарратив можно превратить в histoire raisonnée… Это также отвечает на вопрос… насколько экономическая теория Маркса увенчалась успехом в реализации его социологической системы (set-up). Она не увенчалась успехом; в этой неудаче (и этой неудачей) она создаёт цель и метод».

Шумпетер, конечно же, прав в том, что сила Маркса – в его методе, в его научной программе, основанной на принципах историзма и системности, в его социально-исторической теории. Но прежде чем говорить о программе, теории и методе Маркса, необходимо начать с проблемы идеологии вообще и марксизма в частности, поскольку теория Маркса тесно связана с определённой идеологией.

3

Современность (Modernity) – насквозь идеологизированная эпоха. Но она не всегда была такой. Классовые битвы эпохи генезиса капитализма (сер. XV – сер. XVII вв., так называемое «раннее Новое время» или «длинный XVI век», 1453–1648 гг.) и его ранней стадии (1640–1770-е годы) велись под знамёнами религии – протестанты против католиков. И только в самом конце XVIII в. Дестют де Траси «изобретает» слово «идеология» (1796 г.), а в первой половине XIX в. оформляются три великие идеологии эпохи Модерна – консерватизм, либерализм, марксизм. Почему именно в это время и почему именно три? Разумеется, если употреблять термин «идеология» нестрого, то идеологий окажется больше, в принципе – сколько угодно: от «шовинистической идеологии» до «идеологии империализма». Однако если всякая идеология – система идей, то не всякая система идей – идеология. Так, идеологией не является религия – это принципиально разные формы организации духовной сферы. Они могут внешне походить друг на друга, могут выполнять сходные функции, однако по своей субстанции, по содержанию это различные сущности. Ихтиозавр, акула и дельфин имеют сходную форму, живут в одной и той же среде – водной, однако относятся к различным классам живых существ. На идеологию, как и на другие явления, распространяются принципы системности и историзма: те или иные сущности, выступающие как явления, характерны для систем только определённого класса и типа; любые явления историчны: они возникают, развиваются и отмирают. То же – с идеологией как явлением и с тремя великими идеологиями Модерна.

Возникновение феномена идеологии прямо связано с французской революцией 1789–1799 гг. В своё время это чётко зафиксировал И. Валлерстайн, отметивший, что в результате и после этой революции изменение (изменения) стало (стали) восприниматься как норма и неизбежность. Различия возникали по поводу отношения к этой норме/неизбежности, к её конкретной форме, однако сам процесс изменения как структурной реальности стал признанным социальным фактом. К тезису Валлерстайна о роли Французской революции я бы добавил тезис о значении английской промышленной революции.

Идеология таким образом появляется там и тогда, когда становится очевидным нормальность изменений и возможность в связи с этим конструировать будущее в соответствии с определёнными политическими целями и социальными (классовыми) интересами. Само изменение становится средством реализации этих интересов и достижения неких целей.

По отношению к изменению возможны две базовые позиции – отрицательная и положительная; в рамках последней возможны два варианта: положительное отношение к постепенным, эволюционным изменениям и таковое – к скачкообразным, революционным. В результате мы получаем три позиции, три возможных идейных реакции на неизбежность изменений:

1) отрицательное отношение, отсюда стремление затормозить их изменения, законсервировать насколько возможно – консерватизм;

2) положительное отношение к постепенно-эволюционным изменениям – либерализм;

3) положительное отношение к революционному изменению – марксизм.

Таким образом, базовых идеологий капиталистической эпохи – три. Все остальные носят либо производный характер (социализм, коммунизм), либо оформляются на стыке базовых идеологий, нередко вступая в конфликт с «родителями» (отношения национал-социализма с консерватизмом).

Разумеется, между тремя базовыми идеологиями Модерна существует ряд иных отличий, чем непосредственно отношение к изменению (позиция по поводу связей «коллектив – индивид», собственности и т.п.), однако все они так или иначе обусловлены главным – отношением к изменениям, на базе которого разрабатываются социальный проект будущего и политические средства его достижения.

Первым оформился консерватизм (в 1820–1830-е годы), затем – либерализм (в 1830–1840-е годы) и, наконец, марксизм (конец 1840-х – конец 1860-х годов). Если консерватизм формировался в условиях, когда Старый Порядок ещё был потрясён революцией, но, как показали А. Токвиль и И. Тэн, был ещё достаточно силён, по крайней мере во Франции; если либерализм формировался в самом конце того периода, который Э. Хобсбаум назвал «эпохой революций» (1789–1848 гг.), то марксизм формировался в «эпоху капитала» (Э. Хобсбаум), 1848–1873 гг. Однако поскольку сферы политики и идеологии, как правило (по крайней мере, в ядре капиталистической системы), в своём развитии запаздывают по сравнению с экономической и социальной сферами, получается, что консерватизм подводил итоги периода конца Старого Порядка и начала революции, а либерализм – периода наполеоновской империи, реставрации во Франции и 1810–1820-х годов в Великобритании. Ну а марксизм отражал время революционных бурь 1830–1840-х годов и эволюционного перелома 1850-х. Отсюда – не случаен революционно-переломный характер и марксизма как идеологии, и научной теории Маркса.

4

Время формирования марксизма является переломным во многих отношениях. Век, действительно, оказался вывихнут, и Маркс попытался его вправить; как – об этом позже, сначала – о вывихе, а точнее, о вывихах.

Время Маркса – это, во-первых, структурный кризис капитализма: переход от ранней стадии к зрелой, индустриальной: к концу 1840-х годов результаты индустриализации изменили даже ландшафт Великобритании и начали менять быт; в 1850-е годы индустриализация началась в наиболее развитых «неостровных» частях Запада – со всеми вытекающими социальными последствиями.

Во-вторых, по мере развития индустриализации, формирования наций и национальных государств «опасные классы» (полулюмпены-полупредпролетариат) начали превращаться в пролетариат, т.е. в класс – рабочий – капиталистического общества. В условиях капитализма превращение рабочих в класс означает интеграцию в буржуазное общество главным образом на условиях его хозяев – интеграцию как на социальном, так и на национальном уровне.

Создаётся впечатление, что Маркс ошибочно отождествлял «рабочий класс» с «опасными классами». Последним, действительно, нечего терять, кроме своих цепей. А вот «пролам» есть что терять, включая то национально-государственное образование, в которые их постепенно интегрируют и с которыми они начинают себя идентифицировать. Крах II Интернационала продемонстрировал это со всей очевидностью: национальное в нём взяло верх над классовым, и для «исправления стиля» понадобилось создание III Интернационала – Коминтерна. Однако всего лишь через 10 лет после его создания выявились противоречия между этой наднациональной структурой и интересами СССР как специфического государственного образования – кончилось это роспуском Коминтерна в 1943 г.

В-третьих, во второй половине 1840-х годов закончилась I волна кондратьевских циклов (1780-е – 1844/1851), точнее, понижательная фаза I волны (1810/17 – 1844–1851) и стартовала повышательная фаза (1848–1873) II волны (1848–1896). Это время совпало с тем, что я называю «длинными пятидесятыми» XIX в. (1848–1867/73), когда европейская мир-система превратилась в мировую капиталистическую систему (без дефиса), а Западная Европа – Великобритания (прежде всего) и Франция – стали превращаться в «коллективный Запад» как ядро этой системы. Это мир-систем может быть несколько, а вот мировая капиталистическая система – одна. В ХХ в. возникла альтернативная мировая система во главе с СССР – антикапиталистическая, однако из-за шкурно-социальных (квазиклассовых) интересов номенклатуры она не смогла сменить «анти» на «пост», иными словами, стать посткапитализмом, т.е. тем, что идеологически фиксировалось как коммунизм. Номенклатура выбрала застойный аттрактор и интеграцию в мировую капсистему, завершением этого процесса стали горбачёвщина и ельцинщина, но это отдельная тема. Здесь необходимо зафиксировать лишь то, что капиталистическая мировая система несовместима с мир-системами.

На момент окончательного превращения европейской мир-системы в мировую капиталистическую систему в мире сохранялись две огромные зоны, обладавшие чертами и характеристиками мир-систем – Россия и Китай. Поэтому неудивительно почти хронологическое совпадение англо-французской агрессии против России (Крымская война, 1853–1856) и Китая (2-я Опиумная война, 1856–1860). Значительных геополитических целей в этих войнах Запад не достиг, а вот политико-экономические налицо: Россия и Китай утратили характеристики мир-систем и начали включаться в мировую капиталистическую систему: Китай, по крайней мере, его наиболее развитая, прибрежная часть – в качестве полуколониально зависимой периферии, с Россией дело обстояло сложнее. Даже после Крымской войны она сохранила не только суверенитет, но и статус великой державы. В то же время начала расти зависимость страны от западного капитала, а сама Россия стала превращаться в сырьевой придаток Запада как ядра мировой капиталистической системы.

Крымская и 2-я Опиумная войны – далеко не единственные события «длинных пятидесятых», ставших переломом и истории, и XIX в., и эпохи Модерна, и капитализма. Они начались революцией 1848 г. во Франции, которая затем перекинулась в другие страны «неостровного Запада» (Германия, Австро-Венгрия). За этим последовали инспирированный британцами бонапартистский переворот во Франции (1851 г.), восстание сипаев в Индии (1857 г.), война Австрии с Италией и Францией (1858–1859), объединение Италии (1859–1870); движение в Германии за её объединение (1862–1870); отмена крепостного состояния в России (1861), Гражданская война в США (1861–1865); война Австрии и южно-германских государств Пруссией и Италией (1866); реставрация Мэйдзи в Японии (1867–1868); Франко-прусская война (1870–1871); Парижская коммуна (1871); образование Германской империи – Второго рейха (1870–1871); крах лондонской фондовой биржи и начало экономической депрессии, которая завершилась в 1896 г. и серьёзно подорвала позиции Великобритании в качествен политико-экономического гегемона. Об этом свидетельствовали и два символических события, одно из которых произошло в «длинные пятидесятые», а другое – уже после их окончания.

В 1871 г. в Лондоне был опубликован политико-фантастический рассказ полковника Джорджа Чесни «Битва под Доркингом». В нём рассказывается о германо-британской войне, причём немцы высаживаются на остров и начинают его завоевание. Появление рассказа с таким содержанием свидетельствует о начале утраты гегемоном мировой системы психологической уверенности в себе – невозможно представить появление такой публикации ни в 1820-е, ни даже в 1860-е годы. Однако на рубеже 1860–1870-х мир изменился. Немцы были не единственными, кто бросил вызов Великобритании. То же сделали американцы, пока только в экономической сфере. Символом подъёма США, в значительной степени обусловленного ограблением Севером побеждённого в Гражданской войне Юга, стало проведение в 1876 г. Всемирной выставки в Филадельфии.

Таким образом, марксизм отразил бурную эпоху 1830–1840-х годов, а формировался в ещё более бурную эпоху 1850–1860-х годов. За это время, особенно между 1848 (публикация «Манифеста Коммунистической партии» Маркса и Энгельса) и 1867 г. (выход в свет I тома «Капитала») мир стремительно и неузнаваемо изменился – эту революционную стремительность и отразили марксизм и Маркс, который себя марксистом не считал.

…В конце 1991 г. мой хороший знакомый, блестящий венгерский интеллектуал и учёный, эмигрировавший в 1956 г. в США, ученик Д. Лукача Ференц Фехер написал мне: «В перерыве, возникшем в процессе нашей корреспонденции, рухнул коммунизм». Дело в том, что, отправив письмо Ференцу летом 1991 г., я по ряду причин получил ответ только в конце декабря того года. Перефразируя Фехера, можно сказать: «Между “Манифестом…” и “Капиталом” старый мир рухнул и капитализм изменился».

Марксизм, теория Маркса возникли и сформировались в крайне изменчивое, нелинейное время (это отличает марксизм и от консерватизма, и от либерализма), и это не могло не придать марксизму тот динамичный характер, который сделал его главной идеологией ХХ в. – век XIX оказался слишком медленным для марксизма, ХХ-й подоспел как раз, а потому самое время сказать несколько слов о теории и научной программе Маркса. Речь действительно идёт о кратком наброске – нельзя объять необъятное, тем более в объёме статьи.

5

Когда-то Ленин в качестве основных источников марксизма определил английскую (точнее сказать – шотландскую) политэкономию, французский социализм (точнее – политическую теорию в виде социализма) и классическую немецкую философию. Разумеется, речь идёт не о сумме, а о целом, в котором политэкономия, политическая наука и философия сняты (в гегелевском смысле «снятия» – Die Aufhebung).

Три указанные национально обусловленные формы знания были интеллектуальной реакцией конкретных, отдельно взятых стран/обществ на те проблемы, которые поставил перед ними капитализм. Синтезируя всё это в нечто единое, Маркс стремился создать общеевропейскую (по тем временам и в соответствии с распространёнными тогда взглядами – общемировую) теорию социально-исторического развития. При этом данная теория мыслилась в качестве не просто альтернативной политэкономии или социологии, а альтернативной буржуазной науке формы организации социального знания, альтернативной обществоведческой науки. Другое дело, что реально получилось у Маркса, у представителей марксистской традиции на Западе и в СССР, но это отдельная тема.

Синтетически-объединяющий (в отличие от характерных для консерватизма и тем более либерализма схем) характер теории Маркса проявился не только в «трёхсоставной» основе. В своё время философ В. Соловьёв заметил, что характерной чертой европейской мысли является гипостазирование частностей: диалектика/метафизика, идеализм/материализм – с дальнейшим дроблением и акцентированием (гипостазированием) «дробей». Маркс нарушил эту традицию, более того – повернул вспять: конструируя свою теорию, он пошёл по пути объединения частностей, причём таких, которые нередко выступали элементами разных оппозиций (например: диалектика, но материалистическая; именно так, а не диалектический материализм). Тем самым теория Маркса и марксизм в научном аспекте этой идеологии опять, но уже иначе и в другой плоскости оказывались на пересечении нескольких основных направлений развития европейской теоретической мысли. И опять выходит, что Маркс стремился к созданию квинтэссенциальной или общей европейской теории, квинтэссенциального, общего европейского метода познания социальных явлений, которым и стала для него комбинация материализма и диалектики.

Возможно, именно эта тенденция к разработке «гомогенезированной», квинтэссенциальной, целостной теории европейского развития, европейского исторического субъекта была одним из первых признаков, симптомов упадка или, по крайней мере, кризиса европейской «локальной» цивилизации.

Превращение «европейской мир-экономики» в мировую капиталистическую экономику, выход Европы (Запада) в мир в качестве некой целостности – ядра этого мира, в которой, насколько это можно, устраняются различия и снимаются противоречия между локально-национальными «частностями», включая традиции мысли, – по-видимому, всё это и нашло отражение в Марксовом опыте концентрации, синтезирования, объединения «гипостазированных» частностей в целостность. Трансформирующаяся в Запад, в ядро мировой капиталистической системы Западная Европа (а не просто Великобритания) превращалась в нового субъекта этой системы – субъекта мирового качества, который в противостоянии системе в целом и отдельным её элементам (зонам) в частности выступал как единый, цельный. По отношению к этой целостности различные локально-национальные традиции выступали в качестве лишь её аспектов, оставаясь внутри самой этой целостности, взятой не как мировой субъект, а как цивилизационный локус в качестве элементов, составляющих целое и неперемолотых им. Перед нами нетождественность Запада (Европы) самому себе как целого – целому, взятому в разных ипостасях, и как целого – совокупности элементов. Маркс своей теорией и в ней самой зафиксировал, помимо прочего, эту нетождественность.

Таким образом, с самого начала теория Маркса конструировалась как теория западного субъекта. Но субъект этот был, во-первых, системообразующим элементом капиталистической системы, а потому, во-вторых, не был социально единым, однородным, а распадался как минимум на два класса – буржуазию и пролетариат. Сам этот факт вёл к существенной модификации теории Маркса, её субъектных качеств. Но обо всём по порядку, и я попрошу читателя немного напрячь мыслительные усилия, поскольку несколько ближайших страниц в силу важности их содержания – не самое простое чтение.

6

Уже в «Тезисах о Фейербахе», в одиннадцатом из них («Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»), Маркс заявил активный субъектный характер своей теории – как руководства к действию некоего субъекта. Теория Маркса планировалась как теория определённого субъекта для организации определённого субъектного действия. В соответствии с этой задачей вырабатывались определённые принципы, закладывался методологический фундамент, но построилось на этом фундаменте нечто другое, чем планировал исходно доктор Маркс. Ему не удалось создать то, к чему он стремился, хотя путём, который он планировал, но не прошёл, можно пройти – речь об этом пойдёт ниже. Логика идеологии и политических установок Маркса, а также общий дух эпохи обусловили деформацию и сужение теории Маркса, а также качественное изменение её содержания.

Поскольку социальная теория Маркса развивалась в русле его идеологии, в тесной связи с ней, в центре внимания Маркса оказался определённый исторический субъект – класс пролетариев, отрицавший, по мнению герра доктора, буржуазное общество и его ценности – буржуазные, национальные, общечеловеческие. Так как главным было освобождение пролетариата именно как класса, т.е. коллективно, то сама логика идеологического дискурса и политической борьбы вела Маркса к максимальному вниманию к коллективному субъекту, а индивидуальная субъектность вытеснялась на задний план – и как менее важная и интересная, и как помеха общему делу. Эта же логика вела Маркса ко всё большему пренебрежению индивидуальным субъектом, т.е. личностью, что неоднократно отмечалось исследователями, хотя далеко не всегда объяснялось адекватным образом. Трирец свёл личность к совокупности общественных явлений, точке их пересечения. Но личность и жизнь самого Маркса опровергают подобную интерпретацию.

Далее. Поскольку Маркса интересовали коллективные действия угнетённого класса, его борьба – Sein Kampf, системное в субъекте, то в самой деятельности субъекта на первый план выходили системные черты, и именно к ним, на них разворачивалась теория, теоретическая система – что бы ни обещал метод. Кроме того, поскольку в центре внимания Маркса была классовая борьба пролетариата и буржуазии как двух коллективных субъектов, а также борьба пролетариата против буржуазии и буржуазного общества в целом, сама субъектная тематика приобрела в его теории в значительной мере негативный характер, а теория субъекта оказывалась в большей степени теорией отрицания субъектности (буржуазного) общества, одним из его элементов. Главный субъект капиталистического общества – капитал в лице его персонификатора, буржуазии, становился объектом отрицания; получалось, что антикапитализм, антибуржуазность принимали форму антисубъектности, отрицания любых ценностей, кроме пролетарских. Но поскольку в обществе доминируют идеи и ценности господствующего класса, ценности пролетариата – это тоже ценности буржуазного общества, буржуазные ценности, но модифицированные, вывернутые наизнанку, чаще всего заземлённые на материальное. Это не плохо и не хорошо – это реальность. Как заметил Дж. Оруэлл, если для американского социалиста-интеллигента социализм – это вопросы теории и ценностей, то для социалиста-рабочего – лишняя бутылка молока для ребёнка. Именно материальные ценности Маркс сделал центральными в своей идеологии (и теории), придав им статус коммунистических и проинтерпретировав таким образом. Получилось, что коммунистические, пролетарские ценности – это в значительной степени буржуазные ценности со знаком минус, сфокусированные на материальной сфере в самом узком смысле слова. В этом смысле есть резон в мысли, которую высказала автор очень женской и в целом слабой (но не такой слабой как «Марксова религия революции», Г. Норта, Екатеринбург, 1994) книги о Марксе Ф. Леви. По её мнению, в теории Маркса пролетариат оказывается отражённым, зеркальным образом буржуазии.

В центре исследования Маркса находилось капиталистическое общество, капиталистическое производство, в котором отдельный человек (рабочий, индивидуальный субъект труда) превращается функционально в элемент техники, объективных условий, становится орудием машины: не индивидуальный рабочий применяет условия труда, а, как писал Маркс, машинная система, «условия труда применяют рабочего». Реальным субъектом производства выступал совокупный рабочий (опять же коллективный, а не индивидуальный субъект). Кроме того, поскольку при капитализме овеществлённый труд господствует над живым, внимание Маркса было сконцентрировано прежде всего на предметно-вещественных («объективных») факторах и условиях производства. В результате в рамках и на языке своей политэкономии Маркс часто ставил и решал вопросы экономической теории капитализма, в которых он нередко бывал слабее профессиональных экономистов; к тому же иногда Маркс некритически заимствовал у либеральной социальной теории то, что не имело права на существование в его теории, противоречило её логике.

Но прежде, чем говорить о некритических заимствованиях отмечу один факт. Интересно, что, разрабатывая проблематику капитализма, Маркс сконцентрировался на проблемах промышленного капитала, пренебрегая или оставляя на втором плане финансовый капитал. На первый взгляд это логично, поскольку в центре теории Маркса – производство, производительные силы. Однако при более пристальном взгляде, при анализе системы в целом выясняется, что почти весь XIX в. финансовый капитал господствовал над промышленным, а во многих случаях диктовал свою волю правительствам крупнейших европейских государств. В 1818 г. – том самом, когда родился Маркс, – Ротшильды впервые «нагнули» правительства Франции, Пруссии и Австро-Венгрии. На конгрессе в Аахене решался вопрос о том, кто даст взаймы Франции 270 млн франков для погашения ею военного долга державам-победительницам. Вопрос считался практически решённым – это должен был быть банк либо Бэрингов, либо Увара. Ротшильды пытались «перетянуть одеяло» на себя, однако им, ещё не умевшим в то время носить модную одежду, говорящим с еврейским акцентом, отказали в аудиенции и герцог Ришелье, и Меттерних, и Харденберг. И вдруг 5 ноября 1818 г. начал падать ранее повышавшийся курс французских государственных облигаций займа 1817 г. Падение приобрело такую скорость, что в цене начали падать и другие облигации и ценные бумаги – обвал стал угрожать не только Парижской бирже, но и многим, если не всем, крупным биржам Европы. То была работа Ротшильдов: в течение нескольких недель они скупили облигации конкурентов, а затем выбросили их по низкой цене – нокаут! Ришелье, Меттерних и Харденберг изменили своё отношение к Ротшильдам, начали их принимать, а между собой быстро договорились отказать Бэрингам и Уварам. В 1820–1860-е годы европейский финансовый капитал, прежде всего Ротшильды, ещё более упрочил свои позиции в капсистеме.

Маркс не мог этого не знать, как не мог не знать и того, что забастовки как форма классовой борьбы рабочих выгодны финансистам – они ослабляют промышленников и усиливают их зависимость от финансового капитала. Чем объяснить недостаточное внимание Маркса к финансовому капиталу? Тем, что он каким-то образом был связан с Ротшильдами – информация об этом циркулировала, однако вопрос нуждается в дополнительном исследовании. В конце концов, возможно, у Маркса были свои исследовательские преференции. Ну а теперь к вопросу о некоторых некритических заимствованиях.

7

Одно из некритических заимствований Марксом у буржуазного либерального обществоведения – понятие буржуазной революции. Разумеется, в конечном счёте главным бенефициаром революций эпохи капитализма в его ядре (прежде всего) становилась буржуазия. Однако, во-первых, это не значит, что она была ударной силой революций – даже в революциях 1848 г. этой силой были трудящиеся докапиталистического, доиндустриального типа и реально их. Как здесь не вспомнить тезис Б. Мура о том, что великие революции рождаются не из победного крика выходящих классов, а из предсмертного рёва тех классов, над которыми вот-вот должны сомкнуться волны прогресса – буржуазного. Этот рёв, его энергию и использует буржуазия, недаром по поводу революции 1848 г. и её результатов Маркс и Энгельс написали, что теперь мы понимаем, какую роль в революциях играет глупость и как мерзавцы её используют.

Во-вторых, как писали ещё в «Немецкой идеологии» сами Маркс и Энгельс, класс (слой или группа, добавлю я), совершающий революцию, выступает не как класс, а как представитель всего общества, как представитель «всеобщих» интересов. Эта «всеобщность» есть результат того, что интерес данного класса (слоя, группы) до поры более или менее связан с интересом всех остальных негосподствующих классов. «На полях» авторы «Немецкой идеологии» отмечают: «Всеобщность соответствует: 1) класс contra (против) сословие; 2) конкуренции, мировым сношениям и т.д.; 3) большой численности господствующего класса; 4) иллюзии общих интересов. В начале эта иллюзия правдива; 5) самообману идеологов (подч. мной. – А.Ф.) и разделению труда».

Иными словами, на какое-то, довольно короткое, но весьма плотное, насыщенное время «ударником» революции выступает субъект, объединённый единым интересом. Интерес этот носит негативный по отношению к существующей системе характер, в случае победы он начинает наполняться позитивным содержанием и тут-то и начинается «использование глупости мерзавцами», новые «толстяки» либо берут верх над «просперо» и «тибулами», либо последние сами превращаются в новых «толстяков». В любом случае революция есть субъектный акт и процесс, обретающий отчётливые системные классовые характеристики только впоследствии. Время революций – это формально краткий миг по сравнению с этим «впоследствии». Однако по своему удельному хроновесу этот краткий миг – «миг-вечность» субъектного взрыва – почти не уступает длительному системному ходу вещей, наступающему после него. Этот миг из разряда шагов, которые длиннее жизни. Поэтому о «буржуазной революции» мы должны говорить очень осторожно, к этому разряду «на 100%» можно отнести только одну революцию – «славную» 1688 г. в Англии, сделанную буржуазией и для буржуазии.

Понятно, что схема «буржуазная революция» нужна была Марксу для обоснования пролетарской революции и её неизбежности. Однако: а) он сделал это с нарушением своих же методологических принципов анализа диалектики субъекта и системы; б) пролетарских в строгом смысле этого слова революций не было так же, как и «строгих» буржуазных революций. По сути это в конце жизни признал Л. Троцкий, написавший: «Мы вынуждены будем признать, что дело […] во врождённой неспособности пролетариата стать правящим классом». И это естественно: пролетариат никогда не был полноценным субъектом антикапиталистической революции.

Два – внешне – парадокса: 1) чем ближе к ядру капсистемы, тем меньше революционная активность пролетариата, тем меньше успех антикапиталистических революций; 2) чем дальше от ядра капсистемы, чем меньшую долю трудящихся составляет пролетариат, тем успешнее антикапиталистические революции.

Однако парадоксальность эта – внешняя. На самом деле всё логично: в ядре капсистемы у интегрированного в индустриальную и национально-государственную систему, а следовательно дисциплинированного и в той или иной степени пропитанного господствующими ценностями – буржуазными (уважение к собственности, к накопленному, овеществлённому труду, т.е. к вещественной субстанции, к времени – упорядоченному времени, т.е. к порядку и т.д.) есть жёсткий ограничитель его революционности. Это сам капитал как овеществлённый труд, капиталистическая собственность вообще и капитал как собственность в качестве её элемента. Это очень хорошо понимали внешние по отношению к ядру капсистемы, к Западу наблюдатели и мыслители, прежде всего русские – Герцен, Данилевский, Тихомиров.

Ограничусь одной цитатой из воспоминаний Л. Тихомирова. Путешествуя по Западной Европе (Франция, Швейцария), он писал: «Перед нами открылось свободное пространство у подножия Салев, и мы узнали, что здесь проходит уже граница Франции. Это огромное количество труда меня поразило. Смотришь поля. Каждый клочок огорожен толстейшей, высокой стеной, склоны гор обделаны террасами, и вся страна разбита на клочки, обгорожена камнем. Я сначала не понимал загадки, которую мне все это ставило, пока, наконец, для меня не стало уясняться, что это собственность, это капитал, миллиарды миллиардов, в сравнении с которыми ничтожество наличный труд поколения. Что такое у нас, в России, прошлый труд? Дичь, гладь, ничего нет, никто не живет в доме дела, потому что он при самом деде два-три раза сгорел. Что осталось от деда? Платье? Корова? Да ведь и платье истрепалось давно, и корова издохла. А здесь это прошлое охватывает всего человека. Куда ни повернись, везде прошлое, наследственное… И невольно назревала мысль: какая же революция сокрушит это каменное прошлое, всюду вросшее, в котором все живут, как моллюски в коралловом рифе».

Из сказанного Тихомировым следует: революция может сокрушить только социумы, обладающие небольшой вещественной субстанцией, те, в которых накопленный труд (капитал и есть накопленный, овеществлённый труд, реализующий себя как самовозрастающая собственность) не задавил живой труд и его формы организации. Это ясно при взгляде на мир ядра капитализма извне, герр доктор Маркс смотрел изнутри и потому ожидал пролетарскую революцию, отождествляя к тому же с пролетариатом «опасные классы», живущие в социальной зоне со слабым «содержанием» накопленного труда.

Абортивная революция 1923 г. в Германии со стеклянной ясностью показала неготовность, пожалуй, самого организованного пролетариата Запада крушить «вещественную субстанцию» ради победы революции и построения социализма. Э. Хемингуэй, который в качестве репортёра был в Германии в 1920-е годы, описывает следующую историю. Полиция окружила шахту, в которой забаррикадировались шахтёры. Началось «стояние», переговоры, ни одна из сторон не шла на уступки. Хемингуэю разрешили спуститься в шахту, взять интервью. Во время интервью Хемингуэй спросил немецких пролов, почему они не пригрозят взрывом шахты власти, если та не пойдёт на уступки. Реакция немецких шахтёров была такова: как можно? Это же результат труда многих поколений! Наконец, это собственность. Недаром Бухарин, издеваясь, говорил, что во время событий 1923 г. немецкие рабочие убегали от стрелявших в них полицейских, стараясь не затоптать газон.

Разумеется, согласно Марксу, антикапиталистическая революция должна была быть не только пролетарской, но иметь мировой характер и стартовать в наиболее развитых странах.

8

Ещё одним заимствованием Маркса у буржуазной политэкономии, точнее, у Д. Рикардо, была трудовая теория стоимости. Разумеется, стоимость создаётся в процессе труда самим трудом. Однако не только трудом. Физиократы верно отметили роль природы в этом процессе. Маркс говорил о производительных силах природы; в марксистской традиции В.В. Крылов развил эти идеи в теорию естественных (натуральных) производительных сил. Однако в процесс создания стоимости эти силы, включаемые человеком в социальный процесс, Маркс не включил, ограничившись трудом, т.е. рабочей силой человека.

Далее. На создание стоимости влияют организационные факторы, внеположенные труду, точнее, действительному процессу производства как одной из пяти фаз совокупного процесса общественного производства (распределение факторов производства; действительный процесс производства; распределение продуктов производства; обмен» потребление).

Здесь же необходимо отметить и роль внеэкономических факторов и в создании стоимости, и в её распределении. Когда мы говорим о необходимой и прибавочной частях создаваемого продукта, т.е. о необходимом продукте и прибавочном продукте, проведение грани между ними, отделение одного от другого в производственно-экономическом плане теоретически вполне возможно, и это разделение работает. Однако поскольку, как заметил П. Кузнецов, КПД любой энергетической системы не может быть больше единицы, некая надстройка «прибавочный продукт» над создаваемым продуктом физически невозможна. Но она, добавлю, возможна социально. Не теоретически, а в реальности грань между тем, что считать «необходимой», а что считать «прибавочной» частями созданного продукта проводилась внеэкономическим, волевым способом. Эта внеэкономичность определялась несколькими факторами: силовой «сделочной позицией» господ, соотношением сил «верхов» и «низов», обычаем, минимумом выживания при ведении данного типа хозяйства и отношением трудящихся к власти, обусловленное тем, насколько она уважает их право на существование (в крестьянских обществах – это «моральная экономика крестьянина», строящаяся на иных принципах, чем политэкономия капитализма). Иными словами, в реальности различие между необходимым и прибавочным трудом не столько определяется узкопроизводственным образом, сколько является проекцией соотношения социальных (классовых) сил и обычаями, учитывающими «моральную экономику». Маркс, однако, упирал на экономически-производственный характер данного различия и тем самым нарушал свой метод, свои методологические принципы.

Ещё один вопрос. Суть в следующем. Согласно схеме Маркса, переход от одной формации к другой происходил в результате того, что производительные силы перерастали производственные отношения, происходила социальная революция – переход к новой формации. Однако если бы всё это было действительно так, то уровень развития производительных сил новой формации уже в самом начале её существования должен был превосходить уровень развития производительных сил старой формации на её поздней стадии. В истории всё обстояло с точностью наоборот. Феодализм достиг уровня развития производства поздней античности только в XI – начале XII в.; капитализм достиг уровня развития производства позднего («высокого») феодализма (середина XIII – середина XIV в.) только в начале XVIII в. Налицо нечто противоположное тому, о чём писал Маркс. Вслед за кризисом старой формации наступал не взлёт, а упадок в течение нескольких веков; упрощение, варваризация, архаизация социальных отношений как средство и форма адаптации к кризису. И только потом, на основе новых социальных (производственных) отношений, новых форм социального контроля оформлялась новая система производства.

Как мог Маркс – блестящий ум и отменный знаток истории – упустить из виду этот факт? В принципе в рамках его теории эта загадка разрешима. Дело в том, что Маркс не сводил производительные силы к вещественным факторам, «железкам»; он писал о естественных производительных силах, о социальных и духовных производительных силах, причём субординация не укладывается в примитивную схему «базис – надстройка», а носит вариативный характер. Производственные отношения выступают как производная форма социальных производительных сил и межсистемные («межформационные») сдвиги – это сдвиги прежде всего в конструкции и комбинации этого типа сил. Однако сам Маркс нигде и никогда этот свой методологический принцип не применил, оперируя производительными силами как чем-то вещественным – всё то же противоречие метода и системы.

9

В работах Маркса, как мы видим, нередко присутствует то же противоречие между методом и системой, отмеченное исследователями, например, в работах Гегеля. В методологии Маркса акцентируется роль внеэкономических факторов в качестве определяющих социальную суть того или иного общества как системы. Общество в целом и есть совокупный процесс общественного производства. Как подчёркивал сам Маркс, специфика любого совокупного процесса определяется фазой распределения факторов производства, предшествующей действительному процессу производства. Это распределение носит внеэкономический характер, и даже капиталистическому накоплению (и производству) предшествует, как показал Маркс в 24-й главе I тома «Капитала», первоначальное накопление, т.е. силовой передел (огораживания, в ходе которых крестьян сгоняли с земли; пиратство и т.п.). И это естественно: в соответствии с диалектикой, будь то гегелевская или материалистическая, в основе любой системы лежат внесистемные предпосылки; как любил говорить Гегель, когда вещь начинается, её ещё нет. В системе же Маркса внеэкономические факторы отступают на второй план даже в том случае, если речь идёт о производственных внеэкономических факторах.

Методологическую суть социальной теории как научной программы Маркса В.В. Крылов сформулировал следующим образом:

– во-первых, характером производительных сил (т.е. структурой всего общества, обусловленной его отношением к природе) объясняет структуру производственных отношений (т.е. структуру всего общества, обусловленную отношением людей друг к другу);

– во-вторых, отношениями распределения факторов производства объясняет отношения распределения продуктов труда;

– в-третьих, в пределах собственности на факторы труда из отношений по поводу средств труда выводит отношения по поводу рабочей силы;

– в-четвёртых, характером присваиваемого объекта обусловливает и определяет характеристику самого присваивающего и неприсваивающего субъекта.

Внимательный анализ этих принципов позволяет понять, что экономику Маркс методологически рассматривал как элемент целого. В то же время, поскольку в центре его внимания был капитализм как система, в которой производственные отношения носят экономический характер (и это при том, что в случае тех зон за пределами Запада, где капиталу не противостоял наёмный труд, капитал вырождался в ту или иную форму богатства, а сам капитализм создаёт от себя докапиталистические уклады, которых до него в этих зонах не существовало – плантационное рабство, латифундии и т.п.), в своей системе он акцентировал их значение, нередко перенося это на принципиально иные ситуации. И тем не менее, капиталоцентризма у Маркса не так много, отдельные случаи корректируются его методом.

Принципы историзма и системности, а также Марксов метод восхождения от абстрактного к конкретному позволяют создавать модели не только современного Марксу капиталистического общества и не только его более поздних форм, но также докапиталистических социумов и общества системного антикапитализма – СССР. Другое дело, что западные советологи, советские истматчики и постсоветские политологи, социологи и экономисты компрадорского типа не просто не использовали такую возможность, но принципиально от неё отказались. А ведь Маркс удивительно точно предсказал ряд тенденций развития капитализма на его поздней стадии. Только один пример. Маркс писал, что по мере всё большего охвата мира капитализмом экономические кризисы будут становиться всё более частыми и сильными, пока не сольются в один всемирный кризис. Мы это видим воочию. В условиях глобализации происходит не просто учащение и усиление кризисов, сама глобализация – это перманентный терминальный кризис капитализма.

Во второй половине ХХ в. было немало «спецов», поспешивших пнуть Маркса за его тезис о нарастании относительного и абсолютного обнищания в условиях капитализма. В качестве контрпримера приводили Запад 1945–1975 гг., т.е. большей части второй половины ХХ в. Фальшивка здесь заключается в следующем.

Начну с того, что мерить абсолютное и относительное обнищание трудящихся, ограничиваясь ядром капсистемы, т.е. зоной, куда притекает, перекачивается прибыль – грубая ошибка. Данный вопрос должен ставиться и исследоваться в масштабах мировой системы капитализма в целом, т.е. включая те зоны – а их большинство, – откуда прибыль изымается. Капитализм – это не только США, ФРГ, Люксембург и Швеция, это также Гаити и Колумбия, Нигер и Конго, Бангладеш и Филиппины, т.е. не только ядро, но также периферия и полупериферия. При таком подходе оценка, данная Марксом, оказывается верна. Это что касается проблемы пространства. Теперь о времени.

Выставлять период 1945–1975 гг. и вообще второй половины ХХ в. в качестве нормы состояния капиталистической системы, как это делали и делают на Западе пропагандисты-апологеты капитализма, а у нас – сначала перестроечная шпана, а затем её малообразованные постсоветские последыши – в лучшем случае грубая ошибка, в худшем – фальсификация и ложь.

«Славное тридцатилетие», как называли французы отрезок истории Запада между 1945 и 1975 гг., ставшее периодом быстрого экономического роста, расцвета среднего слоя и подъёма «welfare state» (государства всеобщего социального обеспечения) было не нормой, а отклонением от нормального развития капитализма, краткосрочным исключением из долгосрочного правила. Об этом уже немало написано, одна из последних работ – научный бестселлер одного из крупнейших специалистов по проблеме мирового социально-экономического неравенства Т. Пикетти «Капитал в XXI веке». Пикетти убедительно показал, что «славное тридцатилетие» было исключительным периодом в истории капитализма, когда экономическое неравенство в ядре капиталистической системы несколько снизилось, а с конца 1970-х годов по мере развёртывания неолиберальной контрреволюции стало расти, постоянно ускоряясь. С начала XXI в. рост неравенства приобрёл галопирующий характер: богатые богатеют, бедные беднеют во всём мире. Формируется общество, которое социологи охарактеризовали «20:80»: 20% богатых и сверхбогатых, 80% бедных и нищих – и никакого среднего слоя.

Главной причиной того, что в послевоенный период буржуины решили немного поделиться со средним слоем и верхушкой рабочего класса было существование СССР, системного антикапитализма, который вплоть до конца 1960-х годов воспринимался в мире в качестве успешной альтернативы капитализму. В связи с этим верхушке капсистемы приходилось отклонять развитие последней от нормы – «железной пяты» – в социалистическую сторону. А пропагандистски этот отклоняющийся, девиантный капитализм с квазисоциалистической социальной косметикой выставлялся как норма, как демократический гуманный строй, противостоящий «советской тоталитарной системе». С конца 1970-х годов по мере, с одной стороны, ослабления СССР, а с другой стороны, давления на истеблишмент квазисоциалистической бюрократии welfare state левых партий и профсоюзов, за которыми стояли определённые сегменты среднего слоя и рабочего класса, буржуазная верхушка перешла в контрнаступление как внутри своих стран (неолиберальная контрреволюция), так и на международной арене (рейгановское наступление на СССР, нацеленное на перехват исторической инициативы у Советского Союза). После разрушения СССР, когда верхушке буржуинов уже не надо было откупаться от своих «мидлов» и «пролов», капитализм вернулся к своей «железопятной» норме неравенства. Это и показал Пикетти, доказав своим исследованием правоту Маркса.

10

Маркс не любил Россию – это факт. Причём не только как царизм и самодержавие – в этом пытаются убеждать его вульгарные апологеты, – но и как страну славян. И Маркс, и Энгельс относились к славянам как к менее развитому, менее историчному народу, чем западноевропейцы, прежде всего немцы. Ну что же, более или менее скрытый расизм по отношению к славянам, к русским всегда был характерен для части западных мыслителей. Нас в данном контексте это не должно волновать: зафиксировали и запомнили хорошенько. К Марксу, его теории, к марксизму нужно подходить инструментально. Во-первых, как к недостроенной конструкции социального знания альтернативного буржуазному. Во-вторых, как к идейно-информационному, а ещё точнее – психоисторическому оружию в борьбе с Западом. Когда-то Константин Леонтьев заметил, что чехи – это то оружие, которое славяне отбили у немцев и против них же повернули. Так же нужно использовать созданный на Западе марксизм. Только нужно поставить его с ног на голову, т.е. проделать то, что в своё время сделал Ленин. Эта задача тем более своевременна, что наступает Время Маркса.

Объятый кризисом современный мир словно рвёт на части и выбрасывает одновременно в несколько различных эпох. Одна из них – «эпоха революций» (1789–1848), сформировавшая Маркса и марксизм. Тогда основная масса низов ещё не превратилась в рабочий класс, а представляла собой «опасные классы». Сегодня бóльшая часть низов в капсистеме – это уже не рабочий класс, а прекариат («хрупкий класс») и маргиналы – круг истории повернулся на 180º: 2018 г. оказался ближе к 1818-му, чем к 1918-му! Рассасывается и средний слой, подъём которого начался в середине XIX в., аккурат во время написания «Капитала». Верхи капсистемы переживают кризис, зеркальный правда уже не Времени Маркса, а Времени Босха, Брейгеля-старшего и Дюрера: «Большие рыбы пожирают малых», «Рыцарь, смерть и дьявол».

Совмещение времён Маркса и Босха наводит на интересные мысли: хронолинейка, линейное время капитализма с его прогрессом сворачивается в хронолист Мёбиуса, в цикл – и мы попадаем в мир Тойнби, Вико и ибн-Хальдуна. Кстати, анализ последних четырёх фаз поколений деградации правящих верхушек арабских политий, воспроизведённый по-своему Т. Манном в романе «Будденброки», весьма пригодится в анализе деградации и подверженности психическим эпидемиям правящих верхушек нынешнего Запада. Ибн-Хальдун также писал о переселении племён бедуинов, резавших старую, разжиревшую и разложившуюся элиту. А разве не новое переселение народов – целых кланов с Ближнего Востока и из Африки в Западную Европу мы видим сегодня? Они прибывают и превращаются в то, что Тойнби называл «внутренним пролетариатом», но пролетариатом не в капиталистическом, а в древнеримском смысле – те, кто существует и плодится, не работая, на подачки государства.

Выходит, весь прогресс буржуазного Запада был всего лишь короткой прямой линией внутри длинного исторического цикла, переходящего на наших глазах в регрессивную фазу; причём в эту фазу одновременно переходят сразу несколько циклов различной длительности, но переходят одновременно, образуя мощнейший, небывалый в истории волновой резонанс.

Как знать, не является ли Маркс последним – светским – пророком линейного Времени авраамических религий, фиксирующим, что время этого Времени подошло к концу, линейка сворачивается и наступает время циклического Времени старых, умудрённых опытом цивилизаций – ведического кластера (нашей древневедической, индийской, древнегреческой и др.) китайской, майя. И не значит ли это, что создавать новое социальное знание, используя в том числе реконструированную теорию Маркса (а опыт В.В. Крылова показал, что оттуда многое можно вытащить, причём огня там больше, чем пепла, нужно только правильно поставленное «сталкерство» в этой «зоне») следует не просто на антикапиталистической основе – похоже, в нынешних обстоятельствах стремительного умирания капитализма это мелкий заплыв, но на нелинейной основе циклических схем, вступающих в сложные диалектические отношения с линейными и превращающими их в свой частный случай? Если это так, то мы должны быть благодарны Марксу и за то, что, с одной стороны, он подвёл нас почти к пределу возможностей качественного развития линейных схем, открывая, сам того не замечая, путь к циклическим; с другой – почти к пределу системного анализа, как бы указывая, что следующий логический шаг – субъектный анализ, разработка знания об исторических субъектах как творцах систем. А это значит, что мы ещё повоюем – за Маркса, с Марксом и посредством Маркса и его теории как психоисторического оружия.

Андрей Фурсов

Россия. Германия. Весь мир > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 15 мая 2018 > № 2616379 Андрей Фурсов

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 мая 2018 > № 2613984 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ и.о. Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел ФРГ Х.Маасом, Москва, 10 мая 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Прежде всего хотел бы еще раз поприветствовать в Москве моего коллегу, Министра иностранных дел ФРГ Х.Мааса, который совершает первый визит в нашу страну в качестве главы германского внешнеполитического ведомства. Мы рады, что на раннем этапе деятельности нового Правительства Германии возобновили контакты на этом уровне. Переговоры, которые мы провели и еще продолжим за рабочим завтраком, были весьма полезными.

Мы предметно обсудили целый ряд проблем двусторонних отношений и международной повестки дня. У нас, насколько я могу судить, обоюдная заинтересованность в регулярном диалоге между Россией и Германией. Считаем, что это имеет весьма важное значение, особенно в нынешней ситуации в Европе и в мире в целом. Россия со своей стороны готова к совместной работе с Берлином по самому широкому спектру направлений, представляющих взаимный интерес, опираясь на солидный фундамент, который был наработан в прошлые годы и который мы хотели бы сохранить.

С удовлетворением отметили, что с начала прошлого года наблюдается устойчивый рост объемов торговли, улучшается динамика инвестиций. Видим в этом, в том числе, и результат деятельности российско-германской Рабочей группы по стратегическому сотрудничеству в области экономики и финансов (СРГ). Есть и другие механизмы двусторонней практической кооперации, включая российско-баварскую Рабочую группу по содействию экономическому сотрудничеству.

Одной из важнейших составляющих нашего взаимодействия является энергетика. Мы отмечаем, что новое Правительство ФРГ продолжает поддерживать строительство газопровода «Северный поток-2» как коммерческого проекта, отвечающего интересам европейских стран, вносящего вклад в диверсификацию маршрутов поставок природного газа в Европу, снижая транзитные риски и укрепляя общую европейскую энергобезопасность.

Мы выразили обоюдное удовлетворение тем, как проходят мероприятия в рамках Года регионально-муниципальных партнерств. Закрытие Года планируется в сентябре этого года в Германии. Мы условились, как лучше отметить это событие. Приветствовали интерес, который проявился в ходе нынешнего Года к установлению партнерских отношений со стороны муниципалитетов наших государств. В целом считаем важным сохранить набранный темп для дальнейшего углубления межрегиональных обменов, что особенно востребовано в интересах поддержания взаимного доверия, развития человеческих контактов, упрочения исторически тесных связей между нашими народами.

После Года муниципальных и региональных партнерств договорились обсудить очередную инициативу и подумать о проведении перекрестного Года научно-образовательных партнёрств. Думаю, что это будет весьма полезно для развития наших двусторонних связей.

Мы также заинтересованы в развитии контактов по линии структур гражданского общества. В этой связи придаем особое значение деятельности Форума «Петербургский диалог» и диалоговой площадки «Потсдамские встречи».

Договорились развивать культурные связи. На будущий год мы рассчитываем провести русские сезоны в Германии. Такие же мероприятия проходили в прошлом году в Японии, в этом году они проводятся в Италии. Я уверен, что германские зрители хорошо воспримут программу этих мероприятий.

По внешнеполитической проблематике отметили, что в конце прошлого года активизировались рабочие механизмы Межведомственной Рабочей группы высокого уровня по вопросам политики безопасности. Проведенные в прошлом году заседания рабочих подгрупп позволили подготовить пленарное заседание этой Рабочей группы, которое состоится в текущем году.

Мы затронули состояние отношений между Россией и Европейским союзом. Россия заинтересована в крепком Евросоюзе, который выступал бы в качестве конструктивного и предсказуемого партнера и проводил бы внешнюю политику на основе европейских интересов. Мы также коснулись состояния дел в отношениях между Россией и НАТО. Вы знаете нашу позицию, как мы оцениваем действия Североатлантического альянса, которые нарушают согласованный ранее принцип равной и неделимой безопасности, чтобы никто из евроатлантических держав не укреплял свою безопасность за счет безопасности других.

Из конкретных региональных тем особое внимание уделили ситуации, которая сложилась после заявления США о выходе из Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе. Мы считаем важным, чтобы все остальные участники этого плана действий могли оперативно оценить сложившуюся ситуацию, провести необходимые консультации и выработать шаги, которые позволили бы сохранить этот важнейший документ для региональной стабильности и поддержания режима нераспространения оружия массового уничтожения. Условились провести соответствующие контакты с нашими германскими коллегами.

Мы, как и Германия, выступаем за полную реализацию Минского «Комплекса мер». Даже если у нас есть определенные нюансы в том, как конкретно этот комплекс должен реализовываться, мы привлекли внимание к необходимости, как минимум, выполнить договоренности лидеров России, Германии, Украины и Франции от октября 2016 г. в Берлине о т.н. «Формуле Ф.-В.Штайнмайера», которую необходимо положить на бумагу. Это касается особого статуса Донбасса, проведения выборов и разведения сил и средств на конкретных участках линии соприкосновения, в частности, в станице Луганской.

Мы привлекли внимание к очень опасным последствиям, которые таит в себе т.н. закон «о реинтеграции Донбасса», принятый Верховной Радой, подписанный Президентом Украины П.А.Порошенко без какого-либо упоминания и без какой-либо связи с Минскими договоренностями.

Мы коснулись и ситуации в сирийском урегулировании. Здесь мы видим совпадение позиций в том, что касается незыблемости резолюции 2254 СБ ООН, в соответствии с которой сам сирийский народ, все этнические и конфессиональные группы должны договариваться о будущем своей страны при поддержке международного сообщества под эгидой ООН. Мы привлекли внимание к тому, что ракетные удары, которые были нанесены США, Великобританией и Францией по Сирии под надуманным химическим предлогом до того, как ОЗХО могла провести соответствующую инспекцию в месте, где, как утверждается, состоялась химическая атака, абсолютно нелегитимны. Эти удары, конечно, нанесли очень сильный урон усилиям по активизации политического процесса. Тем не менее, российская сторона будет добиваться скорейшего возобновления переговоров в Женеве на основе резолюции 2254 СБ ООН и решений Конгресса сирийского национального диалога в Сочи. Помимо всего прочего, это предполагает безусловное уважение суверенитета и территориальной целостности Сирии. Условились более тесно консультироваться по этой теме в контексте работы Межведомственной Рабочей группы высокого уровня по вопросам политики безопасности.

Это повестка дня, которую мы сегодня смогли охватить. Я считаю, что это полезный старт в наших личных контактах. Мы постараемся придать им регулярный характер. Я надеюсь, что наши команды также будут тесно взаимодействовать по всем этим и другим предоставляющим взаимный интерес вопросам.

Вопрос: После выхода США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе Тегеран заявил, что сделка останется в силе, если её цели смогут быть достигнуты при взаимодействии других участников. Вы уже об этом говорили? Началась ли конкретная проработка такого взаимодействия? Какие шаги могут быть предприняты, чтобы защитить Иран от американских санкций и предотвратить выход Тегерана из этой программы?

С.В.Лавров: У нас вызывает серьёзную озабоченность решение Администрации Президента США выйти из Совместного всеобъемлющего плана действий, тем самым совершив существенное нарушение резолюции 2231СБ ООН, которая одобрила этот план и тем самым сделала его частью международного права.

Мы оценили взвешенную реакцию руководства Ирана на это решение, потому что необходимо оценить все последствия такого шага Вашингтона. Здесь спешка была бы, наверное, непродуктивна. Нам, Германии, Франции, Великобритании, КНР и Ирану ещё предстоит провести эту оценку. Мы уже занимаемся этим. В ближайшее время будем сопоставлять наше мнение.

Я бы здесь выделил несколько моментов, на которые важно обращать внимание. Вы спросили, какие шаги могут быть предприняты, чтобы защитить Иран от последствий американских санкций? Наверное, это очень упрощённый подход, потому что речь идёт не только о том, чтобы антииранские санкции не возобновлялись (в том, что касается односторонних санкций США, мы ничего поделать не можем), а о том, что это не может касаться отмены санкций, введённых СБ ООН. Эта отмена не подлежит пересмотру. Односторонние американские санкции против Ирана, если Вашингтон вновь будет пытаться и этой порции рестрикций придать экстерриториальный характер, конечно, будут серьёзнейшим образом подрывать общую обстановку в регионе, в отношениях между США и Европой, США и Россией. Мы будем оценивать это в том числе с точки зрения норм и принципов ВТО. Однако повторю ещё раз, что эта сделка, как её называют, Совместный всеобъемлющий план действий – это не только про отмену санкций, но и про то, чтобы стабилизировать регион и, наиболее важный аспект, способствовать укреплению режима нераспространения ОМУ. Урон, который наносится этим достижениям, ещё предстоит в полной мере оценить, но он очень значительный.

Вопрос: Как Россия расценивает эскалацию между Ираном и Израилем? Возможно ли, что это связано с выходом США из СВПД?

С.В.Лавров: Мы считаем, что это весьма тревожная тенденция. Исходим из того, что все вопросы нужно решать через диалог. Неоднократно в контактах с иранским и израильским руководством, в том числе вчера, на встрече Президента России В.В.Путина и Премьер-министра Израиля Б.Нетаньяху, мы подчёркивали необходимость избегать каких-либо действий, которые были бы взаимопровоцирующими.

Иран и Израиль заверяют нас, что таких намерений нет, тем не менее инциденты случаются, как вы знаете. Особо тревожно, что они происходят в ситуациях, когда мы все подчёркиваем приверженность уважению суверенитета и территориальной целостности Сирии. Состоявшийся в ночь на сегодня инцидент на сирийских Голанах сейчас подробно изучается нашими военными. Они наблюдали происходящее. Думаю, что соответствующие выводы будут преданы огласке.

Вопрос (перевод с немецкого, адресован Х.Маасу): Сегодня в Германии встречаются Канцлер ФРГ А.Меркель, Президент Франции Э.Макрон и Президент Украины П.А.Порошенко по поводу конфликта на Украине без участия России. Означает ли это, что Берлин признал, что Россия не имеет столь большого влияния на ДНР и ЛНР?

С.В.Лавров (добавляет после Х.Мааса): Коллега упомянул предложение собраться на уровне министров иностранных дел в «нормандском» формате. Мы готовы рассматривать такое предложение. Сегодня даже обсуждали конкретное наполнение такой возможной встречи. У германских коллег есть собственные идеи. Мы сказали, что министры, конечно, если они встретятся, обязаны как минимум завершить то, что было поручено тремя президентами и канцлером ещё полтора года назад в Берлине – добиться согласия на разведение сил и средств в станице Луганской, чему сейчас препятствует украинская сторона вопреки многократным подтверждениям ОБСЕ о возможности это сделать и зафиксировать на бумаге т.н. «Формулу Ф.-В.Штайнмайера» о наделении Донбасса особым статусом и о вступлении в силу закона об «особом статусе» в контексте проведения выборов. Это тот минимум, без которого министры, наверное, не могут отчитаться перед лидерами о том, что они добросовестно выполняют свои функции.

Вопрос: Как бы Вы могли прокомментировать прозвучавшее из уст Министра иностранных дел ФРГ Х.Мааса обвинение в том, что российская внешняя политика является всё более враждебной? Почувствовали ли Вы сегодня в ходе переговоров ужесточение немецкой внешней политики на российском направлении?

С.В.Лавров: Я никакой враждебности в сегодняшней встрече не почувствовал и не услышал каких-то обвинений во враждебных действиях России на международной арене. Мы сегодня это не обсуждали. Обсуждали практические дела и старались концентрироваться на фактах, а не на неких эмоциональных обобщениях собственного восприятия происходящего вокруг. Условились, и это было сказано несколько раз, в наших дальнейших контактах основываться на фактах. Упомяну некоторые примеры, поскольку я о них не сказал во вступительном слове, а коллега сейчас на них ссылался.

Мы подробнейшим образом объяснили, что считаем неконструктивным отсутствие какой-либо внятной реакции со стороны Великобритании по «делу Скрипалей», как минимум в том, что касается доступа к российской гражданке Ю.Скрипаль. Это объективный факт и требовать от британского руководства реализовать это наше право отнюдь не является чем-то запредельным. Х.Маас сказал, что британцы подробно пробрифинговали германскую сторону о том, что случилось в Солсбери, и всё это выглядит убедительно. Мы попросили, если мы хотим оперировать фактами, а не просто ссылками на то, что мы все доверяем тем, кто «хайли лайкли» считает, что это виновата Россия, поделиться с нами этой информацией, поскольку британцы нам ничего не дают. Надеюсь, что Лондон теперь «подвинется» немножко в это теме и будет чуть более фактологичен.

Если говорить о фактах, то полностью согласен с тем, что сейчас было сказано о том, что нельзя дискредитировать ОЗХО. Нас встревожило, когда мы узнали, что Лондон пригласил экспертов ОЗХО исключительно с целью подтвердить, что вещество, которое было взято на анализ, является тем самым веществом, которое идентифицировали англичане. Это не совсем соответствует требованиям Конвенции о запрещении химического оружия. Это тоже факт, что с ОЗХО британцы обошлись не очень корректно.

Мы сегодня говорили о якобы состоявшейся 7 апреля химической атаке в сирийской Думе. Уверены, что германские эксперты, хотя Германия не была представлена на брифинге, который провела наша делегация в штаб-квартире ОЗХО с участием свидетелей эпизода 7 апреля в Думе, имеют доступ к материалам брифинга (они были широко распространены). Там факты. Мы будем готовы на основе этих фактов и тех фактов, которые могут нам предъявить наши партнёры, подробно разговаривать.

Сейчас коллега сослался на хакерскую атаку в том числе на МИД Германии. В наших переговорах упоминалось, что есть основания или высокая вероятность полагать, что к этим атакам причастна некая группа хакеров под названием «Снейк», которая якобы корнями уходит в российскую почву. Я впервые об этом услышал. Но мы подтвердили, что готовы рассматривать любые озабоченности, которые возникают в этой и любой другой сфере. Но по этому конкретному поводу обращений к нам германской стороны в рамках запроса на правовую помощь не поступало.

Мы также выразили сожаление, что намеченные на март этого года специальные двусторонние консультации по проблемам кибербезопасности были отменены германской стороной без объяснения причин, как я понял, именно из-за того, что состоялась вот эта самая хакерская атака. Но в этой ситуации тем более надо было встречаться.

Мы за то, чтобы, несмотря на все сложности и различия в оценке многих процессов, вести разговор откровенно, в том духе, в котором мы сегодня разговариваем с Министром ФРГ Х.Маасом.

Вопрос: Есть ли какие-то конкретные планы относительно того, как иностранные фирмы, в том числе немецкие и российские, могут быть защищены от американских санкций против Ирана?

С.В.Лавров: Что касается нелегитимных односторонних санкций, которые США обязались отменить и на этот счет есть решение СБ ООН, мы ничего не можем поделать с этим процессом. Раз уж там, в Вашингтоне, что-то решено, то это будет реализовано. Теперь это уже понятно. Президент США Д.Трамп об этом сказал. Но мы будем, во-первых, добиваться того, чтобы это не разрушило СВПД. Это наша общая цель, мы ее сегодня подтвердили. Во-вторых, чтобы не было какого-то экстерриториального влияния на других партнёров ИРИ. На этот счет есть нормы ВТО, могут быть и меры внесудебного согласования. Как я понимаю, наши европейские партнёры именно поэтому хотят пойти с американцами по внесудебному пути, что-то выторговать. Я не знаю, насколько это получится. Просто хочу отметить, что это касается не только Германии, Франции и Великобритании, но и всех участников договоренности. Наверное, было бы некорректно добиваться кому-то одному, двоим или троим из этой группы изъятия для себя и игнорировать тот факт, что в сделке участвовали и другие страны. Более того, с Ираном торгует не только «шестерка», но и большая часть стран мира. О них тоже было бы неплохо подумать.

Вопрос: Когда будет проходить встреча в «нормандском формате»?

С.В.Лавров: Это инициатива, которую мы поддержали, высказались за то, чтобы хорошо подготовить этот контакт. А по срокам нужно договариваться. Я надеюсь, что он не будет отложен на долгий период, но нужно найти даты, которые всех устраивают. Это предложение поступило только что, пару дней назад. Мы должны согласовать удобную для четырех министров дату и время.

Вопрос: 14 лет Вы занимаете пост Министра иностранных дел России и видели многих министров иностранных дел Германии. После сегодняшних переговоров сложилось ли у Вас впечатление, что в политике Германии в отношении России есть преемственность? Сможете ли Вы так же по-доброму сотрудничать с Х.Маасом, как и с З.Габриэлем?

С.В.Лавров: Мы оба высказались за преемственность. У нас никогда не было стопроцентного совпадения позиций – целый ряд крупных вопросов международной политики вызывает у нас неоднозначную реакцию. Мы этого не скрывали и сегодня. Как и с З.Габриэлем, и с Ф.-В.Штайнмайером мы нацелены на то (как я понимаю, это взаимно), чтобы откровенно рассматривать все эти вопросы и искать возможность для сближения позиций там, где это возможно.

Вопрос: На Украине есть сомнения относительно проекта «Северный поток - 2». Готова ли Россия дать гарантии, что Украина останется важным транзитным государством?

С.В.Лавров: Президент России В.В.Путин, руководство Министерства энергетики России и «Газпрома» уже говорили, что мы не против того, чтобы сохранился определённый объем транзита через Украину. Главное, чтобы это было экономически обосновано, а не политически навязано. Мы к таким консультациям с украинской стороной готовы. Сказали сегодня об этом нашим германским коллегам.

Нет никаких сомнений в том, что «Северный поток- 2» необходим. Это экономически абсолютно оправданный и выгодный для Европы проект. Достаточно упомянуть, что протяженность трубы будет в два раза короче той, которая сейчас доходит до Германии через Украину, и стоимость транзита будет где-то в полтора раза дешевле, нежели нынешняя. Так что выгода для европейских потребителей абсолютно очевидна.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 мая 2018 > № 2613984 Сергей Лавров


Германия. Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > bfm.ru, 10 мая 2018 > № 2606857 Хайо Зеппельт

Зеппельт прокомментировал отказ в российской визе: «Многим в России не нравится то, что нам удалось раскрыть»

Известный немецкий журналист, автор ряда сенсационных фильмов о российском и зарубежном допинге, дал интервью Business FM

Журналиста германского телеканала ARD Хайо Зеппельта, который вел расследования на тему употребления допинга российскими спортсменами, не аккредитовали на чемпионат мира по футболу и отказали в визе. Как пояснила газета Bild, Зеппельт в России — персона нон грата после своих расследований.

Отказ в российской визе спортивному журналисту вызвал жесткую критику в немецких СМИ. Негативно в адрес России высказываются и немецкие политики. ФИФА выступила с официальным заявлением о том, что ожидает от оргкомитета чемпионата в России дополнительной информации.

С самим Хайо Зеппельтом ситуацию обсудил Андрей Ромашков:

Как вы относитесь к тому, что вам отказали в визе в Россию?

Хайо Зеппельт: Я был немного удивлен. Согласно правилам ФИФА, Россия обязана сделать так, чтобы все журналисты, которые хотят освещать чемпионат мира, имели возможность это делать. Это очень жесткие правила ФИФА, которые распространяются на всех. Не только на Россию, это касается всех стран — хозяек ЧМ. Так что я был удивлен. [Хотя] с точки зрения ситуации в целом, я не так уж удивлен. Я знаю, что многим в России не нравится то, что нам удалось раскрыть. То, о чем мы рассказываем уже пару лет. Я знаю, что есть сильное сопротивление — в частности, со стороны российских государственных СМИ. Есть много пропаганды и дезинформации о нашей работе. Например, утверждение, что мы фокусируемся только на России — это неправда, наши расследования проходят во многих странах. Но я уже привык к тому, как государственные СМИ и пропагандисты реагируют на наши откровения, так что нам приходится смириться.

ФИФА уже сделала заявление по факту того, что вам отказали в визе. Связывались ли в с ФИФА и ожидаете ли последствий для России? Или, может быть, вы рассчитываете, что Россия изменит решение?

Хайо Зеппельт: Для меня это первый такой случай. Я многие годы проводил расследования во многих странах. Мы были в Китае, в Южной Америке, во многих странах Европы, в Северной и Центральной Америке, в Африке. Проводили много расследований по допингу. Наши публикации затронули многих людей, поскольку они были так или иначе причастны к допингу. Логично, что им не нравится наша работа, потому что мы расследуем их деятельность. Но со мной никогда не случалось, чтобы страна отказывала бы в визе журналисту, который расследует допинг в спорте. Для меня лично это вообще первый случай, когда страна запрещала бы журналисту приехать для освещения крупного спортивного события. Это что-то новенькое. Но это соответствует нынешнему тренду в России на ограничение свободы прессы и свободы слова. Именно те вещи, которые необходимы демократическому обществу, сейчас находятся на очень беспокоящем уровне в России.

Планируете ли вы призвать ФИФА наказать Россию за отказ в визе?

Хайо Зеппельт: Я не запрашивал визу самостоятельно. Так что комментировать не буду. Визу запрашивали от имени телеканала ARD. Это мой нынешний работодатель. Им предстоит решать, какие предпринять шаги в связи с этим — и предпринимать ли их вообще. Комментировать не хочу, потому что я всего лишь сотрудник телеканала.

Понимаю. И последний вопрос. Можете ли вы рассказать, что вы планировали делать в России во время своей поездки? И продолжите ли вы расследование...

Хайо Зеппельт: Прошу прощения, действительно ли вы считаете, что я заранее расскажу всем, чем мы занимаемся?

Ну, не конкретно. Может быть, вы можете подтвердить, что планировали приехать для проведения расследования?

Хайо Зеппельт: Нет, я ничего не подтверждаю. Это конфиденциальная информация. Если бы мы что-то и делали и вы бы спросили, что мы делаем, мы бы ничего не стали говорить. Я не комментирую. Это не значит, что мы ничего не делаем — и не значит, что мы что-то делаем. Я просто не хочу комментировать. В целом мы ведем расследования во множестве направлений, во многих странах и по многим видам спорта. Так что я не хочу говорить об этом. Если мы что-то найдем — мы сообщим об этом. Если ничего не найдем — ничего не сообщим.

Германия. Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > bfm.ru, 10 мая 2018 > № 2606857 Хайо Зеппельт


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter