Всего новостей: 2462786, выбрано 766 за 0.154 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Евросоюза: Минеев Александр (37)Чижов Владимир (18)Лукьянов Федор (15)Иноземцев Владислав (13)Кругман Пол (12)Мешков Алексей (5)Ушацкас Вигаудас (5)Келин Андрей (5)Минаев Сергей (5)Ростовский Михаил (5)Ягланд Турбьерн (5)Крутихин Михаил (4)Матвиенко Валентина (4)Сорос Джордж (4)Шойбле Вольфганг (4)Рар Александр (4)Путин Владимир (4)Пушков Алексей (4)Белковский Станислав (4)Медведев Дмитрий (3) далее...по алфавиту
Украина. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2018 > № 2575755 Алексей Чеснаков

«Волкеру нужно прекращать мегафонную дипломатию»

Алексей Чеснаков о том, почему откладывается новая встреча Суркова и Волкера

Игорь Ветров

Прошло уже почти три месяца после дубайских переговоров Владислава Суркова и Курта Волкера. И пока нет никаких сообщений о подготовке новой встречи. Поставлен ли процесс «на паузу» из-за серьезных противоречий или это всего лишь результат отсутствия договоренностей по техническим деталям. «Газета.Ru» поинтересовалась у директора Центра политической конъюнктуры Алексея Чеснакова.

— Что на самом деле происходит с подготовкой новой встречи Сурков-Волкер? Есть самые разные предположения и версии…

— Во-первых, после дубайской встречи Россия ждет предложения от американцев. Возможно, они «зависли» потому, что требуется учесть позицию европейских партнеров, но пока нет никакой версии, выверенной между США и ЕС.

Предложения России всем давно известны. Они изложены в проекте резолюции Совбеза ООН, который был внесен в сентябре. Соответственно, американские предложения должны быть сделаны в форме проекта поправок к этому документу. Это было бы логично и корректно.

Во-вторых, что более существенно, за время после январской встречи значительно изменился контекст переговоров. Президент Порошенко подписал пресловутый закон о т.н. «реинтеграции Донбасса». К сожалению, этот закон поддержала и американская сторона. Хотел бы напомнить, что Владислав Сурков сразу же после дубайской встречи отметил, что закон вводит ряд положений, которые ухудшают возможности для урегулирования конфликта.

Например, закрепляются насильственные практики, ограничивающие свободу передвижения и т.д. По ряду позиций этот закон делает невозможным выполнение Минских соглашений.

В-третьих, к большому сожалению, продолжается мегафонная дипломатия со стороны и США, и лично господина Волкера. Появляются заявления и обвинения в адрес России. Это, естественно, не добавляет Москве возможностей для нахождения компромисса. Также господин Волкер продолжает активно поддерживать и лоббировать поставки летального вооружения Украине. Все это вместе стимулирует «партию войны» на Украине, укрепляет эту партию в ее стремлении выдвигать неприемлемые условия для развертывания миссии ОНН.

Некоторые публичные высказывания Волкера мешают реализации Минских соглашений.

Например, его заявление в Гудзоновском институте о том, что «ЛНР и ДНР созданы для поддержания конфликта» и «должны быть расформированы», очень затруднило консультации с республиками по мандату миссии ООН и, возможно, стало главной причиной переноса встречи с Сурковым на неопределенный срок.

Волкеру нужно прекращать эту мегафонную или, если хотите, митинговую дипломатию, тем более, что Минские соглашения предусматривают не ликвидацию, а трансформацию республик в отдельные автономные районы. Достаточно посмотреть приложение к Минскому Комплексу мер, чтобы это понять.

Наконец, сыграли свою роль и кадровые изменения в американском Госдепартаменте. В Москве очевидно хотят посмотреть, какую позицию займет новый глава Госдепа Майкл Помпео. Совокупность этих факторов и привела к тому, что встреча пока откладывается.

— Возникает вопрос в связи с этим — что будет дальше. Процессы, происходящие в регионе, идут своим ходом: Украина готовится к выборам президента и Рады, республики — к выборам глав и Народных Советов. Это делает стороны еще дальше друг от друга.

— Естественно, республики намерены провести выборы в установленные своими конституциями сроки. Было бы странным, если бы они заморозили этот процесс.

Основные кандидаты на пост глав республик известны. В ДНР это Александр Захарченко. В ЛНР — Леонид Пасечник. Судя по их заявлениям и различным сигналам из республик они к выборам уже готовы. В Донецке также видна активность Александра Ходаковского. Да и в Луганске, судя по всему, еще будут кандидаты.

Эксперты нашего Центра неоднократно отмечали, и год и два назад, что пока Украина ничего не будет делать для выполнения Минских соглашений, политическая жизнь в республиках будет идти своим ходом. А Украина ничего не сделала. Это факт.

В условиях отсутствия шагов украинской стороны по политическому урегулированию, республики продолжают жить по своим законам. Они не могут допустить правового вакуума в условиях торможения Киевом процесса урегулирования.

Необходимо подчеркнуть — к созданию отдельных районов Донецкой и Луганской областей должно привести выполнение Минских соглашений. Пока они не выполнены, существуют Донецкая и Луганская народные республики. Со своими политическими планами. И это тоже факт. С ним нужно считаться.

— Чем дольше республики существуют отдельно от Украины, тем меньше вероятность из возвращения в единое с Киевом политическое и культурное поле. Да и социальные процессы на каждой территории идут своим ходом. Чтобы это понять, можно проанализировать уровни средних зарплат, минимальных пенсий, уровни жизни. Даже дискуссии об этом показывают принципиальную разницу подходов сторон. Будет ли Россия продолжать оказывать поддержку республикам Донбасса?

— Люди плохо живут по обе стороны линии соприкосновения. К сожалению, война по вине Украины продолжается. И пока она идет тяжело будет всем. Что касается зарплат. Сравнительный мониторинг показывает, что уровень заработной платы больше зависит от отраслей, предприятий и профессиональных категорий, а не территорий. У одних выше, у других ниже. У проходчиков, например, зарплаты на одном уровне, а у чиновников украинских существенно выше. В среднем, зарплаты на территории, контролируемой Киевом, действительно повыше.

По ценам. Сравнение по отельным показателям может быть в пользу каждой из сторон. Хлеб, яйца и непродовольственные товары дешевле в республиках. Молоко, сахар и кофе – на украинской территории. В республиках дешевле многие лекарства. ГСМ намного дешевле. Проезд на транспорте — в разы дешевле. Минимальные пенсии сравнивать бессмысленно. В целом они примерно равны.

Тарифы на услуги ЖКХ в ДНР и ЛНР гораздо ниже, чем в оставшихся под контролем Киева частях Донецкой и Луганской областей. По некоторым тарифам разница в пользу республик весьма существенна — до пяти раз.

Если же сравнить стоимость потребительской корзины, которая включает продовольственные и непродовольственные товары, услуги ЖКХ и проезд в общественном транспорте в ДНР дешевле чем в Донецкой области Украины более чем на 30 процентов.

В среднем в экономическом соревновании двух система пока ничья. Что же касается России, то здесь видят свою задачу в том, чтобы республики Донбасса жили лучше.

Украина. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2018 > № 2575755 Алексей Чеснаков


Великобритания. Евросоюз > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573371 Дэниел Триллинг

Огни вдалеке: почему беженцам не удается стать частью Европы

Миграционная политика Евросоюза создает тупик для интеграции беженцев и играет на руку ультраправым движениям.

Виталий Атанасов, Open Democracy, Великобритания

Британский журналист Дэниел Триллинг известен своими материалами о беженцах, европейских границах и миграционной системе. Его тексты публиковались The Guardian, Al Jazeera, The London Review of Books, Newsweek, New Statesman и другими изданиями. Новая книга журналиста «Огни вдалеке» (Lights in the Distance), посвященная историям поиска убежища, выйдет в издательстве Picador в мае 2018 года. Недавно Триллинг был награжден премией Migration media award за свои репортажи о судьбах беженцев в Европе.

— Тема беженцев стала ключевой для европейских медиа и политиков 2015 году. Когда вы впервые занялись этой темой, и каким был ваш первый материал о беженцах?

Дэниел Триллинг: В 2012 году я посетил Афины, чтобы исследовать подъем ультраправых движений, которые в то время были главным предметом моих интересов. Там я отправился на интервью с группой афганских беженцев, ставших жертвами неонацистского насилия, и я был по-настоящему шокирован тем, что обнаружил. Эти люди жили в частной квартире в одном из пригородов Афин и теоретически были свободны, но в реальности они оказались в ловушке: не только по причине угроз и нападений со стороны Золотого Рассвета (неонацистская партия в Греции — прим. ред.), но и из-за полицейского насилия, из-за стремления и пограничной системы Европейского союза поставить под контроль передвижение беженцев и из-за неработающего в Греции механизма получения убежища. Мне стало интересно, как эта система функционирует, и как она повлияла на жизни тех, кто с ней столкнулся. Поэтому я отправился в разные части ЕС и в граничащие с ЕС страны, такие как Украина и Турция, где встречался с беженцами и другими мигрантами, а затем следовал за ними в их путешествиях.

— Европейский союз укрепляет границы для противодействия мигрантам. Что изменил так называемый «кризис беженцев» — с какими новыми препятствиями сталкиваются искатели убежища?

— 2015 год стал годом политических колебаний. Сначала, в апреле два кораблекрушения возле побережья Ливии, спровоцировали панику среди европейских лидеров. Через несколько месяцев ноябрьские атаки в Париже переместили фокус дебатов с гуманитарных соображений на безопасность, и ЕС устремился к тому, чтобы восстановить старую систему, нацеленную на то, чтобы не давать как можно большему числу беженцев добраться до европейских границ — а тех, кто доберется, задерживать в странах Юга и восточноевропейских государствах.

Эта система становится все более милитаризированной: с 2012 года в Греции, Болгарии, Венгрии и других странах были построены или расширены пограничные ограждения и сети наблюдения, а в Средиземном море были усилены патрули безопасности. Внутри ЕС все больше используются отдаленные лагеря и центры содержания под стражей (особенно в Греции и Венгрии), вводится расовый профайлинг во время полицейского контроля на внутренних шенгенских границах (например, на границе между Францией и Италией), а оказание помощи беженцам нередко криминазилируется (так что преследованиям начинают подвергаться уже граждане ЕС). ЕС также передал пограничный контроль на аутсорсинг в другие страны: сделка с Турцией, которая снизила число сирийцев и других беженцев, пересекающих Эгейское море в начале 2016 года, сопровождалась попытками заключить аналогичные сделки или инвестировать в пограничный контроль, или оказывать давление на страны в различных частях Азии, Африки и на Ближнем Востоке с тем, чтобы они принимали депортированных из ЕС беженцев.

Внедрение этой системы имело три важных последствия. Во-первых, подрываются принципы международной защиты беженцев, установленные Конвенцией ООН 1951 года, которые заключаются в том, что беженцы не должны подвергаться наказанию за попытку пересечения границы без разрешения, что их не следует депортировать в небезопасные страны, и что каждый человек заслуживает индивидуального подхода. Во-вторых, это создает больше насилия и нестабильности в странах, не входящих в ЕС, прежде всего в Ливии. Евросоюз фактически препятствует спасению на море и разворачивает лодки контрабандистов, в результате чего тысячи мигрантов оказались в ливийских центрах содержания под стражей, где они подвергаются насилию, пыткам и в некоторых случаях попадают в рабство. Недавняя попытка Италии выплатить ливийским бандам контрабандистов деньги за то, чтобы те прекратили отправлять мигрантов в море, также способствовала обострению борьбы между соперничающими вооруженными группировками. В-третьих, усилились противоречия в Европе: между мигрантами и той частью населения, которая опасается их прибытия; между государством и людьми, которые образуют сети солидарности для помощи мигрантам. Об этом и о том, как границы функционируют в глобальном масштабе, я писал здесь.

— В прошлом мигранты и беженцы не раз становились объектами спекуляций и нагнетания страха в таблоидах и желтой прессе. Во время нынешнего кризиса это просто повторилось вновь или есть нечто новое в том, как консервативная пресса освещает тему?

— Я буду говорить в общем, поскольку не могу следить за работой медиа в каждой европейской стране и на каждом европейском языке — но я считаю, что освещение кризиса беженцев было, прежде всего, фрагментарным. Что мы имеем, так это кризис европейской пограничной системы, проявляющий себя в разных местах в разное время: в центральном Средиземноморье, Эгейском море, Греческих островах, южной Италии, Балканах, Германии, Франции и т. д. Каждый раз, когда возникала новая ситуация, мы видели как новостные СМИ спешили осветить ее. Если какое-то СМИ хотело вызвать симпатию, оно сосредотачивалось на человеческих потребностях и отчаянии. Если медиа хотели вызвать враждебность, то транслировали хаос, гнев или насилие. Зачастую можно было увидеть в деле одновременно оба эти подхода.

Однако такое освещение не могло показать более общую картину. Например, никак не принималось во внимание то, что нередко беженцы были вынуждены выбирать определенный маршрут просто, потому что другие пути им были закрыты — например, одна из причин, по которой люди добирались по морю из Турции в Грецию в 2015 году, а не пересекали границу между этими странами по суше, состояла в том, что эта граница была полностью перекрыта в 2012 году. Кроме того, на протяжении длительного времени страны ЕС систематически снижали возможности для других, законных и безопасных способов соискания убежища — таких как обращение с просьбой о предоставлении убежища в зарубежных посольствах.

Без такого контекста значительная часть репортажей в средствах массовой информации — даже в случае благонамеренного освещения — создавала впечатление непреодолимой и беспрецедентной волны беженцев, возникшей, казалось бы, из ниоткуда. На мой взгляд, выход из этого заключается в том, чтобы журналисты не только предоставляли адекватный контекст, но и думали о людях, которые отправились в такой длительный путь, как об индивидуумах с политической волей, личностях, попытавшихся взять под контроль свои собственные жизни. Благонамеренный стереотип о беженце как невинном ребенке — хотя, конечно, существуют уязвимые дети, нуждающиеся в помощи — также может нанести вред.

Вы правы в том, что мигранты и беженцы всегда были в фокусе внимания расистских СМИ. В этом смысле ничего не поменялось и на этот раз: опять зазвучали знакомые мотивы про «вторжение чужаков», «столкновение цивилизаций» Ислама и Запада, якобы дикое или некультурное поведение мигрантов. Что было особенного, так это то, что все эти мотивы объединились, сформировав новый, специфически европейский расизм, возвышающийся над различными национальными формами. Бенедикт Андерсон описывал нации как «воображаемые сообщества»; Европейский Союз — это еще один вид воображаемого сообщества — как формирующий реальность на местах, так и подвергающийся воздействию этой реальности. ЕС создал границу, которая отделяет его от остального мира; и поэтому люди, которые пересекают эту границу без разрешения, рассматриваются в качестве угрозы для проекта Евросоюза и паневропейской идентичности.

— Насколько отличаются то, как СМИ разных стран освещали тему беженцев?

— Некоторые из общих тем, которые я описал выше, были схожи по всей Европе, если судить по тому, что я видел. Но меня интересует то, как они достигают различных политических целей. Возьмем, к примеру, знаменитую фотографию беженцев, проходящих через Словению с полицией в октябре 2015 года.

Для немецкого издания, поддерживающего Меркель, это фото может быть доказательством того, что Европа должна действовать сообща, чтобы помочь разместить беженцев (или хотя бы сирийцев, которые среди них есть). Для издания, которое поддерживает венгерского президента Орбана, это фото может стать аргументом в пользу того, что «христианская» Европа должна построить стены, чтобы защитить цивилизацию от мусульманских пришельцев. В Британии это изображение было использовано праворадикальной партии UKIP на рекламном постере для агитации за Brexit во время референдума 2016 года. Постер намекал на то, что проблема не столько в беженцах, сколько в самом Евросоюзе. В контексте постера UKIP люди заметили схожесть этого изображения с нацистским пропагандистским фильмом о еврейских беженцах перед Второй мировой войной — однако это было полной противоположностью тому, что хотел показать сам автор упомянутой фотографии.

Медиа будут использовать одни и те же базовые ингредиенты для абсолютно разных задач — вот почему важно уделять внимание тому, как истории сконструированы и в каком контексте они представлены. Если вам интересна эта тема, то Сеть этической журналистики опубликовала исследование о том, как европейские и международные СМИ освещали кризис беженцев 2015 года и обнаружили некоторые основные проблемы.

— Ваша новая книга выйдет весной 2018 года. О чем она?

— Эта книга — портрет пограничной системы ЕС, увиденный глазами беженцев, столкнувшихся с ней. За несколько лет я следовал за дюжиной самых разных людей из Африки, Азии и Ближнего Востока, и книга подробно рассказывает их истории.

В нем также есть глава об Украине, вкратце сравнивающая путешествие, которое некоторые члены моей семьи совершили в 1920 году — они выехали из Киева в Берлин во время гражданской войны, а затем из Берлина в Лондон в 1939 году — с путешествием сомалийских беженцев и украинских переселенцев сегодня.

Был ли так называемый «кризис беженцев» использован российским правящим классом и контролируемыми ими СМИ для ослабления Европы, а также для усиления националистов и правых радикалов? Или это очередная теория заговора?

Некоторые комментарии действительно напоминали теорию заговора. Заявление главы НАТО о том, что Путин использовал беженцев в качестве орудия для разрушения Европы — это обвинение звучало всюду — думаю, это нонсенс. Оно приписывает России силу, которой она не обладает: Россия относительно слаба, и именно поэтому она спровоцировала и участвовала в войне для дестабилизации Украины, поэтому осуществила жесткое вмешательство для поддержки режима в Сирии. Этот подход также упускает из виду роль европейской пограничной системы в создании кризиса беженцев. Именно эта система вынуждает беженцев выбирать все более опасные и хаотичные маршруты. Он также не учитывает роль западных держав в других конфликтах: сирийцы составляют примерно половину от всех беженцев, прибывших в Европу в последние годы, однако есть и значительное число людей из Ирака, Афганистана и разных частей Африки. При этом, беженцам из Африки, чтобы попасть в Европу, нужно сначала прорваться через хаос, охвативший Ливию.

Тем не менее, понятно, что связанные с Кремлем группы влияния внутри России стремились усугубить социальную напряженность и оказать поддержку крайне правым, антииммигрантским движениям в ряде европейских стран. Одним из недавних примеров является исследование Лондонской школы экономики, показавшее, что пророссийские группы помогали продвигать Альтернативу для Германии (AfD) в преддверии парламентских выборов в этом году. В прошлом году стало известно, что французский Национальный фронт получил кредит от российского банка. Российские медиа время от времени распространяли слухи об угрожающем поведении беженцев в Европе, например, как в случае с заявлением об изнасиловании девушки российского происхождения в Берлине, которое впоследствии оказалось неправдой. И в более широком смысле международная сеть Russia Today предлагает платформу для европейских крайне правых голосов, а также некоторых из левых, таким образом, что кажется будто Европу раздирают неразрешимые социальные конфликты. (Спойлер: это не так, и это в наших силах преодолеть существующие противоречия.)

Но расизм и национализм начинаются дома. Правящий класс России вполне может видеть свои интересы в продвижении реакционных националистических взглядов, чтобы вызвать враждебность по отношению к мигрантам в Европе. Но он не может создать эти явления из ничего. Рост европейских крайне правых партий проистекает из кризиса политического представительства, где господствующие левые и правые в той или иной степени принимают неолиберальную идеологию: рыночные ценности — это ценности, которые управляют обществом; государство существует не для того, чтобы что-то строить, но только чтобы обеспечить порядок. При этом альтернативы этой парадигме обесцениваются. Когда крайне правые движения оспаривают это положение вещей, обращаясь к националистическим или расистским настроениям, их пламя часто раздувается реакционным освещением в средствах массовой информации, и правящие партии склонны к тому, чтобы впитывать этот месседж, а не выступать против него. Национализм — это клей, который элиты используют в попытке сохранить единство в обществах, раздираемых неравенством и несправедливостью. Это проблема, с которой мы все сталкиваемся.

— Как изменилась Европа в результате этих событий? Сохраняют ли СМИ интерес к теме беженцев?

Убежище и миграция — постоянная тема, представляющая интерес для европейских СМИ, но в настоящее время она в значительной степени отошла на задний план. Что касается того, как изменилась Европа… Об этом еще рано говорить: число беженцев, которые прибыли в 2015 году, относительно невелико — менее миллиона, при населении Европейского Союза в 508 миллионов человек. Но то, как они прибывали, было хаотичным, и есть серьезные вопросы о том, как мы можем обеспечить друг друга всем необходимым, жить вместе, укреплять общество. Это не просто вопросы о беженцах и «местных»; они также применимы к сообществам, пострадавшим от политики жесткой экономии или экономического неравенства и деиндустриализации. Можем ли мы строить сети, которые формируются в ответ на кризис? Можем ли мы убедить людей, которые настроены скептически или враждебно, что у нас общие интересы? Здоровые СМИ помогут нам обсудить эти вопросы.

Великобритания. Евросоюз > Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573371 Дэниел Триллинг


Сирия. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572006 Виталий Портников

Виталий Портников: Россию спасет только капитуляция

Иначе российской элите придётся присутствовать при саморазрушении собственного государства.

Виталий Портников, Еспресо, Украина

Ракетный удар Соединенных Штатов и их союзников по сирийским химическим объектам обещает стать отнюдь не единственной реакцией Вашингтона на поддержку Москвой режима Башара Асада. Уже сегодня американское Министерство финансов намерено объявить о новых антироссийских санкциях. Они будут касаться именно ответственности за Сирию.

Таким образом, в российско-американских отношениях возникают сразу несколько санкционных пакетов. Один — в связи с нападением России на Украину и оккупацией Крыма и Донбасса. Другой — из-за вмешательства Москвы в президентские выборы в Соединенных Штатах. Третий — из-за действий Москвы в Сирии.

Объекты этих пакетов могут и не совпадать между собой, но все вместе они бьют по интересам российского политического руководства и олигархов, подтачивают основы экономики страны.

Поэтому урегулирование в российско-американских отношениях больше не касается какого-то конкретного аспекта. Решишь проблемы по Донбассу — останутся Крым, Сирия и вмешательство. Уйдёшь из Сирии — остаётся Украина. Пообещаешь больше не лезть в чужие выборы — останутся Сирия и Донбасс.

Даже президент США не сможет отменить все санкции, если останутся нерешенные проблемы. По сути, несколько различных пакетов санкций, которые вводятся за разные преступления и злоупотребления путинского режима, и создают хороший фундамент для «сделки», о которой так любит говорить президент Дональд Трамп.

Но что такое «сделка» в условиях системного воздействия нескольких различных санкционных пакетов?

Это — капитуляция. Единственное спасение для России — капитуляция Путина перед цивилизованным миром. Полная и безоговорочная.

Но Путин капитулировать не собирается. Уже сегодня совет Государственной Думе на чрезвычайном (!) заседании собирается обсудить законопроект, которым Москва собирается ответить на новые американские санкции. Не те, которые будут вводиться сегодня, а те, которые были введены из-за вмешательства Москвы в выборы и касались интересов приближенных к Путину олигархов и госкомпаний.

Путин хочет за них отомстить. Эта месть никак не скажется на американской экономике, но ударит по интересам обычных россиян. Зато российский президент продемонстрирует, что он с Трампом по-прежнему на равных. Никаких реалистичных выводов из ситуации, которая сложилась в связи с санкционной войной, Путин делать не хочет. А, может быть, он более просто не способен к реалистичному осмыслению последствий войны санкций и неминуемой изоляции России.

Остаётся под вопросом, насколько осмысление таких последствий доступно российской политической, военной и предпринимательской элите.

На самом деле у неё простой выбор. Либо она должна добиться устранения Путина и его замены политиком, способным подписать капитуляцию перед Западом. Либо российской элите придётся присутствовать при саморазрушении собственного государства. А другой России, которую можно было бы также успешно и безнаказанно обворовывать, у этих людей просто нет.

Сирия. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572006 Виталий Портников


Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио

«Создать устойчивое производство в России — это вызов», - вице-президент по поставкам Unilever в России Лоран Массио — о том, зачем и как компания строит экологически безопасное производство.

Я живу в России уже десять лет, три из них работаю в Unilever Россия — и пришел в компанию именно потому, что она стремится вести бизнес методами, снижающими негативное воздействие на окружающую среду. В стране, где большинство населения не слишком волнуют экологические проблемы, лишь немногие компании готовы инвестировать в переоборудование производства и долгосрочные проекты, нацеленные на сохранение окружающей среды. Такие инициативы здесь выглядят серьезным вызовом.

В отличие от европейцев, в России люди не привыкли думать о ресурсах. В Европе водоснабжение и отопление — дорогое удовольствие. В России же вода и электричество традиционно дешевы, и люди до сих пор не привыкли контролировать их расход. Но плата за водоснабжение и электроэнергию растет каждый год — и это хорошо, поскольку заставляет людей задуматься если не о рациональном использовании ресурсов, то хотя бы об экономии.

Многие говорят: «Россия — большая страна, воды много». Пока это действительно так. Но мы знаем о том, что средняя годовая температура растет в России в 2,5 раза быстрее, чем по всему миру. Мы слышим о том, что уровень воды в Байкале регулярно опускается ниже критической отметки , а засухи и наводнения стали неотъемлемой частью сельскохозяйственного календаря.

Глобальное изменение климата — это та цена, которую приходится платить за перерасход природных ресурсов не только России, но и всему миру. Чтобы ситуация изменилась к лучшему, бережное отношение к природным ресурсам должно стать идеологией, привычной и понятной большинству россиян.

Нерациональное потребление и неразрывно связанное с ним избыточное производство заставляют компании задуматься о новой экономической стратегии. Пока чиновники ищут ресурсы для утилизации отходов, растущие объемы которых пугают, крупные производители стремятся создать так называемое «устойчивое» производство, генерирующее минимум отходов и выбросов, а значит, и минимум воздействия на окружающую среду.

Unilever несколько лет назад разработал глобальный План устойчивого развития и повышения качества жизни, экологическая составляющая которого основана на модели экономики замкнутого цикла. Согласно этому плану, за минувшие 6 лет мы существенно «озеленили» собственную систему производства и поставок.

Мы намерены полностью перевести наши производства на возобновляемые источники энергии и к 2030 году сделать бизнес "углерод-позитивным" – генерировать больше "чистой" энергии, чем потребляем, а излишки перераспределять тем, кто живёт и работает по соседству. Уже сейчас на наших фабриках неуклонно снижаются выбросы СО2. Несмотря на рост производства, к 2020 году мы планируем вдвое сократить расход воды на наших фабриках.

На сегодняшний день один из наших самым успешных проектов — «Ноль отходов на захоронение», суть которого в переработке или дальнейшем использовании в качестве вторсырья для других индустрий 100% отходов производства. В начале 2015 года по этой программе начали работать все наши фабрики, в том числе четыре в России — в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Омске и Тульской области. Нам удалось сократить количество отходов на тонну продукции на 97% — а на российские свалки не попало 11 тысяч тонн мусора.

В программе «Ноль отходов на захоронение» участвуют не только наши фабрики, но и офисы, и склады, а многие сотрудники сортируют мусор не только на работе, но и дома — я и сам это делаю. К сожалению, мы — пока единственная компания, которая работает по этой программе в России. Однако принципы устойчивого производства помогают сокращать издержки и строить долгосрочную стратегию развития бизнеса.

Хотя в России переработка отходов пока зачастую обходится дороже их отправки на полигон, Unilever получает от нее положительный экономический эффект. Так, прибыль от реализации отходов тульского и санкт-петербургского производственных кластеров Unilever в 2015 году превысила расходы на захоронение. В 2016 году мы исследовали мнение акционеров об их отношении к такой экономической модели. Оказалось, что 70% из них при вложении инвестиций ориентируются на долгосрочные “устойчивые” стратегии, а 80% видят устойчивое производство неотъемлемой частью долгосрочного роста.

С упаковкой, которая оказывается на свалке после того, как потребители используют наши продукты, дело обстоит сложнее. Пока образование такого мусора удалось сократить только на 29%. Например, мы заменили бумагой фольгу для упаковки чайных пакетиков – ведь алюминиевая фольга, как известно, разлагается более 100 лет. К 2020 году мы планируем вдвое сократить объем отходов, связанных с потреблением нашей продукции, а к 2025 - сделать 100% пластиковой упаковки нашей продукции пригодной для вторичного использования и переработки.

Более того, мы и сами входим в объединения российских компаний, нацеленные на разработку новых правил ведения бизнеса с учетом экологических норм. Unilever является членом ассоциации РусПЭК, мы активно поддерживали принятие поправок к закону «Об отходах производства и потребления» — и выражали готовность исполнять его самостоятельно (а не отделываться платежами за нанесенный вред) — как это и предусмотрено лучшими международными практиками.

Эту тему мы продвигаем и в рамках отраслевых объединений — Ассоциации менеджеров, НП «Русбренд» (содружество производителей фирменных торговых марок), Консультативного совета по иностранным инвестициям. Изучив правовые акты правительства, мы обнаружили многочисленные неопределенности, пробелы и недоработки, которые препятствуют эффективному выполнению наших обязательств как производителя в отношении отходов.

Как член РусПЭК, мы направили список вопросов по применению положений закона об отходах в соответствующие органы — и вместе с Минприроды, Роспотребнадзором и участниками ассоциации дорабатываем положения законодательства. Госрегулирование в первую очередь должно быть настроено на поддержку тех, кто следует правилам и внедряет стандарты циклической экономики — а всех остальных мягко подталкивать к пересмотру позиций.

Нидерланды. Евросоюз. Россия > Экология. Агропром. Химпром > oilworld.ru, 13 апреля 2018 > № 2577934 Лоран Массио


США. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 13 апреля 2018 > № 2568182 Федор Пашин

Россия перед войной или бурей в стакане?

Как при многоуровневом и многостороннем давлении на Россию извне не допустить ее разрушения изнутри?

СМИ не успевают комментировать антироссийские акции глобальной агрессии коллективного Запада против России. Сегодня мир замер в ожидании войны. Что ожидать еще от Запада и что же делать? На эти вопросы в интервью ИА REGNUM ответил эксперт Фонда содействия общественной дипломатии Федор Пашин.

ИА REGNUM : Для чего и почему наши «западные партнеры» массированно «атакуют» Россию? Какова основная цель всех этих антироссийских действий?

— Коллективный Запад взял курс на тотальную изоляцию России на международной арене в политическом, экономическом, дипломатическом и информационном планах, дестабилизацию обстановки, устранение неугодных правителей и переформатирование власти. Цель достигается по нескольким направлениям. Во-первых, по линии наращивания финансово-экономических санкций и ограничений, ведение торгово-экономической войны.

Во-вторых, втягивание России в вооруженные конфликты не только в Сирии и Донбассе, но и на всем пространстве от Суэца и Тибета, в том числе в Афганистане, Средней Азии, Кавказе, где сегодня предпринимаются усилия по дестабилизации обстановки. В-третьих, разрушение связей России со своими ближайшими союзниками и партнерами по Союзному государству, ЕАЭС, ОДКБ, ШОС, БРИКС и др.

В-четвертых, проведение антироссийских информационно-политических провокаций, которые поставлены на поток (обвинения в уничтожении самолета в Донбассе, химатаках в Сирии, убийствах людей в Англии и прочее). В-пятых, вытеснение российского влияния в международных институтах власти, в том числе ООН, срыв крупных мероприятий

Однако главным направлением удара рассматривается подрыв стабильности в самой России. Ставка делается на разветвленную сеть агентуры влияния во власти, СМИ, олигархических кругах, в среде творческой, преимущественно московской и питерской интеллигенции, консолидированную в рамках так называемого «глубинного государства» в России, действующих в тесном взаимодействии и под контролем известных международных институтов мирового управления и спецслужб, прежде всего, Моссад, МИ-5 и МИ-6, ЦРУ.

Здесь все средства хороши. И заговор олигархов с целью организации дворцового переворота по свержению нынешнего хозяина Кремля. Манипуляции общественным сознанием в СМИ и сети интернет с целью демонизации президента и его сторонников, возбуждения недовольства и ненависти к власти, нагнетание паники в обществе, разжигание межнациональных, религиозных и социальных противоречий, провоцирование массовых протестов и выступлений.

Продвижение во власть противников режима, подготовка антинародных решений с целью дискредитации президента, организация саботажа его указаний и поручений. Манипулирование курсами валют, нефтяными котировками, индексами активности бизнеса, чтобы нанести максимальный ущерб российским компаниям.

ИА REGNUM : Это весь набор имеющихся инструментов воздействия, или продолжение следует? Что еще можно ожидать?

— Во-первых, Запад может отключить платежную систему «Свифт», арестовать российские счета за границей, сорвать чемпионат мира по футболу в России или, в крайнем случае, не допустить участия в нем российской сборной, спровоцировать новый виток активных боевых действий в Сирии и на Донбассе, организовать серию терактов. По примеру позднего СССР возможно создание дефицита продовольствия и других товаров в крупных городах, и прежде всего в Москве и Санкт-Петербурге, заметно сократить финансирование и материально-техническое снабжение силовых структур.

Еще там вынашивают планы столкнуть между собой русских и православных, которые составляют большинство населения страны, с представителями других национальностей и вероисповеданий, а также подстегнуть дезинтеграционные и сепаратистские процессы, разжечь антимосковские настроения. Тем более что Москва, действительно, давно уже превратилась в источник всех бед и зол для российской провинции, как русских регионов, так и национальных территорий. Насколько эффективным может быть использование русофобии, хорошо видно на примере нынешних событий на Украине.

Серьезную опасность для безопасности страны представляет неуправляемая ситуация с 20-миллионной миграцией в стране, которая может быть использована Западом для разжигания межнациональных и межрелигиозных противоречий, дестабилизации обстановки, подрыва территориальной целостности.

Огромное число мигрантов, большая часть которых находится в стране нелегально, подрывает национальный рынок трудовых ресурсов, приводит к недобросовестной конкуренции в бизнесе, росту этнической преступности и массовым протестам в обществе. Миграционные перекосы не только пугают россиян, но и портят российский имидж в мире. На Украине и в Белоруссии «азиатский облик» серьезно сдерживает былые славянские симпатии граждан этих стран к России.

ИА REGNUM : Как можно противостоять этим угрозам? Перед каким выбором в сегодняшних глобальных политических реалиях находится Россия в условиях этого многоуровневого и многостороннего давления на нее извне? И есть ли этот выбор?

— Прежде всего, необходимо довести до российского общества, что России из двух зол вынуждена выбирать меньшее. Согласиться с требованиями Запада, в том числе сдать Башара Асада, уйти из Крыма, отказаться от поддержки Донбасса, отказаться от курса на укрепление российской государственности и так далее, — невозможно, так как следом будут выдвинуты новые неприемлемые требования.

Даже если олигархи с опорой на «пятую колонну» вынесут из Кремля нынешнего главу государства, давление не прекратится, спокойная жизнь для россиян не начнется, в покое страну не оставят. В конечном счете, Россию в короткие сроки проведут по пути бывшего СССР — сговора и предательства, позорной сдачи своих внешне– и внутриполитических позиций, до развала страны, изъятия ядерного оружия и уничтожения армии, гражданской войны, неисчислимых бедствий для гражданского населения.

Нынешняя трагедия братского украинского народа покажется «цветочками» по сравнению с «ягодками» на просторах России — национальные и религиозные стычки и конфликты, социальные потрясения, война всех против всех, социальные потрясения, деградация и голод. В водоворот российского тотального хаоса неизбежно окажутся втянутыми все приграничные страны с Россией, но не только. Этого и добиваются правители США, Англии, НАТО, Израиля, а вернее, их истинные хозяева.

Выбора нет, кроме как идти до конца — «на Вы», как это делали наши предки, которые «не жили, если бы не умирали».

ИА REGNUM : Так какие действия нужно предпринять? Как это осуществить?

— Прежде всего, необходимо определиться со стратегией выживания в эпоху глобальных вызовов и угроз, выйти из состояния позиционной обороны, действовать на опережение, перейти к точечным наступательным действиям по наиболее уязвимым местам наших главных противников. Другим важным шагом может и должен стать демонтаж структур «глубинного государства», очищение государственных структур от агентуры влияния, продвижение во власть последовательных сторонников курса на суверенное развитие, патриотов и профессионалов своего дела.

Одновременно следует кардинально оздоровить информационно-культурное пространство страны: сменить разрушительный вектор направленности медиа– и интернет-ресурсов на созидательный характер контента и подачи информации; сформировать инфоток позитивной информации, альтернативный западному чужеродному внешнему «мейстриму», поддерживаемого значительным числом российских СМИ; произвести кадровые изменения в руководстве государственных информационных структур.

ИА REGNUM : Что позволит сделать восстановление информационного суверенитета?

— Восстановление информационного суверенитета и концептуально-организационного единства федеральной власти позволит объединить, сплотить и мобилизовать общество и власть на активное противодействие нападкам извне, укрепление основ российской государственности, национальной и общественной безопасности. Кроме того, необходимо будет в ускоренные сроки обеспечить консолидацию органов власти, и прежде всего, силовых структур.

Исторический опыт свидетельствует о том, что в России может быть только традиционная демократия, которая сочетает авторитаризм федеральной власти, развитое самоуправление на местах, пропорциональное представительно различных народов в государственных и общественных институтах управления государством и обществом.

Перевод страны на рельсы мобилизационной экономики даст возможность в короткие сроки и с меньшими затратами укрепить оборонно-промышленный комплекс, на его основе дать инновационный толчок развитию других отраслей экономики, и прежде всего, отечественного предпринимательства. Достичь этой цели будет невозможно без изменения финансово-экономической политики государства, взятия под контроль Центробанка. Важным условием самодостаточного развития РФ должна стать деинтернационализация отечественного бизнеса, раскрепощение малого и среднего предпринимательства и сопряжение его интересов с инновационным развитием крупных ведущих отраслевых предприятий в промышленности и сельском хозяйстве.

ИА REGNUM : Насколько реально выиграть войну с объединенным Западом, если он нас сильнее в финансовой области?

— Пусть нынешняя Россия находится в неравных условиях с коллективным Западом, Москве есть, чем ответить на внешнюю агрессию. Например, можно не выплачивать полутриллионный долларовый долг Западу, если выключат пресловутый SWIFT, прекратить поставки стратегических материалов и технологий двойного назначения, разорвать кабальные договоренности, в том числе выйти из ВТО. Наконец, можно отказаться от использования доллара и перейти на торговлю с другими странами в национальных валютах или использовать возможности юаня.

В конце концов, можно прекратить поставки энергоносителей, газа и других ресурсов в Европу, а заодно вычистить всех зарубежных акционеров и миноритариев Роснефти, Газпрома и других ведущих государственных компаний. Вполне по силам сегодня провести «деамериканизацию» общества, по аналогии с Украиной, где полным ходом идет декоммунизация.

Почему не закрыть подрывные СМИ и деструктивные неправительственные общественные структуры, выдворить из страны всех агентов влияния, упразднить двойное гражданство, прикрыть макдональдсы и другие американские бизнес-структуры, ликвидировать засилье массовой культуры в российской общественной жизни. В военном отношении Россия сегодня также готова достойно ответить на любые попытки США и их союзников по НАТО использовать свои вооруженные силы.

ИА REGNUM : Только ли США являются нашим главным противником?

— Сегодня бить надо не только по США, но и по их союзникам по НАТО, которые являются марионетками «сильных мира сего». Эти могущественные силы также уязвимы и очень опасаются, что примеру России последуют многие другие страны, некоторые из них уже стали на путь суверенного развития (Китай, Иран, Южная Корея, Белоруссия, Венесуэла и другие). Поэтому необходимо развитие партнерских связей и сотрудничества с государствами, которые так же, как и Россия, выступают за установление справедливого миропорядка, безопасности и стабильности в мире.

Много еще чем можно ответить на враждебные угрозы Запада. Но без возрождения справедливости в обществе, обеспечения равенства всех перед законом, достижения единства власти и общества трудно рассчитывать на успех. Не обойтись и без ликвидации «пятой колонны», которая засела в тылу России, которая практически в одиночку противостоит западной гибридной агрессии. А вот ликвидации структур глубинного государства и агентуры влияния как раз больше всего боятся сегодня на Западе.

Маргарита Князева

США. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 13 апреля 2018 > № 2568182 Федор Пашин


Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 апреля 2018 > № 2567316 Георгий Касьянов

Единый учебник истории ЕС и своя правда Восточной Европы

Георгий Касьянов

Историческая политика может быть наиболее ранним индикатором появляющихся и растущих противоречий между Западной и Восточной Европой. Расхождения в оценке прошлого могут сигнализировать о расхождениях в неких базовых ценностях, тем более с учетом перепроизводства истории в регионе. В конце концов, одним из первых сюжетов, обозначивших грядущий распад Советского Союза, тоже было разное прочтение истории

Когда речь заходит о трудностях продвижения европейской интеграции на восток, то чаще всего вспоминают про экономику, про политические институты, про коррупцию. Гораздо меньше внимания уделяется вопросам понимая европейской истории, хотя они способны спровоцировать не менее серьезные проблемы в международных отношениях.

Недавний пример с поправками в польский закон об Институте национальной памяти – очередное тому подтверждение. Новые поправки, вызвавшие острую реакцию многих стран от Украины до США и Израиля, с одной стороны, запретили любые публичные упоминания об ответственности поляков за Холокост, с другой – поставили деяния «украинских националистов» на одну доску с преступлениями нацистского и коммунистического режимов.

Первое является вызовом общеевропейской идее коллективной памяти о Холокосте как маркере общей ответственности за деяния прошлого – для недопущения их повторений в будущем. Второе совершенно непереносимо для той части украинского общества, которая пытается вывести исторический миф об Организации украинских националистов и Украинской повстанческой армии на уровень общенационального символа. При этом обе эти организации признаны в Польше исполнителями геноцида поляков и имеют сложную историю отношения к евреям.

Упомянутый случай далеко не единичный в истории Новой Европы, которая возникла после расширения НАТО и Евросоюза за счет стран, до конца 1980-х годов пребывавших за железным занавесом. Его можно рассматривать как один из примеров тенденции, связанной как с некими общими особенностями этого разноликого региона, так и со спецификой его интеграции в Евросоюз.

В поисках общей исторической платформы

Одна из таких особенностей – повышенное внимание к вопросам прошлого, их зримое и ощутимое присутствие в настоящем. Говоря о Балканах, Черчилль заметил, что они производят больше истории, чем могут переварить. Это вполне применимо ко всей территории за линией от «Штеттина до Триеста», очерченной тем же автором в его знаменитой речи 1946 года.

В XIX веке, в период становления наций и национальных государств, история и коллективная память играли в Восточной Европе важную роль как в формировании современной коллективной идентичности, так и в политической мобилизации – независимо от наличия или отсутствия собственной государственности. Как правило, это была история титульного этноса, этнонациональный нарратив, утверждающий не только особенность, неповторимость биографии сообщества, но и его особую роль в истории, прежде всего в сопоставлении с соседями.

В период коммунизма этот нарратив властью не приветствовался. Но после 1989–1991 годов национальная история в виде этнонационального нарратива и сопутствующая ей форма коллективной памяти вернулись к жизни. Они легитимировали вновь обретенную национальную суверенность. Более того, история использовалась как доказательство принадлежности к Европе, именно той Европе, контуры которой совпадали с границами Евросоюза.

В национальных исторических нарративах наряду с продвижением идеи самобытности, уникальности собственной истории ощутимо присутствовал тезис о единстве национальной истории с европейской. Помимо этого, реставрация классического национального нарратива была способом отказа от коммунистического прошлого, от наследия, которое представлялось чем-то чуждым, нехарактерным, навязанным извне.

Обращение к прошлому в целях самоутверждения в настоящем было вполне легитимной и естественной стратегией движения к объединенной Европе. Своя суверенная история была необходимым элементом субъектности. Однако это обращение к прошлому ради светлого настоящего и еще более светлого будущего таило в себе зародыш будущих конфликтов.

Если в «украденной Европе» отстраивали свое национальное прошлое, то в Евросоюзе искали вариант прошлого транснационального, общеевропейского с помощью двух взаимодополняющих стратегий.

Одна – продвижение идеи общеевропейской истории, некое историческое обоснование евроинтеграции. Тут можно упомянуть целый ряд интеграционных проектов – от создания в начале 1990-х европейской ассоциации преподавателей истории EUROCLIO, поддерживаемой Советом Европы, до попыток написать некий общеевропейский учебник (European Schoolbook), от весьма дорогого Дома европейской истории в Брюсселе до финансируемой Еврокомиссией программы «Европа для граждан», содержащей компонент «Активная память», цель которой – «поддержка действий, дискуссий и размышлений на тему европейской гражданственности и демократии, общих ценностей, общей истории и культуры… сближения Европы с ее гражданами через продвижение ее ценностей и достижений, с одновременным сохранением памяти о ее прошлом».

Вторая стратегия – внедрение на уровне политических практик идеи общей ответственности европейцев за прошлое во имя настоящего и будущего. Центральным символом этой стратегии был выбран Холокост. Старая Европа договорилась, что признание Холокоста символом общей ответственности за мрачные страницы прошлого и память об этой трагедии будут одновременно гарантией политики never again в самом широком контексте, с предохранителями от ксенофобии, расизма, нетерпимости, национальной вражды – всего того, что привело к Второй мировой войне.

Существенным фактором в выборе этой идеи были события на Балканах, не только добавившие в европейскую историю кошмарные примеры геноцида, но и показавшие необходимость вовлечения этого региона в сферу контроля и предупреждения конфликтов (что было равнозначно вовлечению в структуры НАТО и Евросоюза).

Так или иначе, признание Холокоста важным системообразующим символом исторической политики стало неким объединяющим стандартом. Можно достаточно уверенно утверждать, что существует общеевропейская историческая политика в области увековечения памяти о Холокосте, призванная сформировать наднациональное сообщество памяти. Это Международный день памяти Холокоста (27 января, день освобождения узников лагеря смерти в Аушвице), мемориальные комплексы, специализированные музеи.

Сюда же можно отнести и Международную рабочую группу по международному сотрудничеству в области преподавания, изучения и увековечения Холокоста, созданную в конце 1990-х и пользующуюся высоким политико-бюрократическим статусом. Свои цели организация определяет как воспитательно-образовательные – изучение и преподавание истории Холокоста, и политические – борьба с ксенофобией, расизмом и антисемитизмом. Например, в 2010–2014 годах альянс профинансировал 93 проекта в 42 странах мира, из них 29 – в Европе. Основные целевые группы – представители правительственных структур и негосударственных организаций, преподаватели и представители органов управления образованием.

Таким образом, всеевропейская историческая память о Холокосте должна была стать некоей объединяющей формой культурной памяти, общей валютой на общем рынке символического капитала.

Восточная Европа: своя правда

Описанные выше тенденции общеевропейской исторической политики должны были распространиться на те страны, которые готовились к «возвращению в европейскую семью». И если их подключение к «общеевропейской истории» в принципе совпадало с умонастроениями их элит и обществ, то отношение к Холокосту как объединяющему символу (что было, по выражению Тони Джадта, «пропуском в Евросоюз») оставалось более сложным.

Заметим, что у вновь прибывающих, которые на самом деле считали себя репатриантами, в общем-то не было выбора. Признание Холокоста хоть и не было официальным элементом conditionality, рассматривалось как важный атрибут, галстук и пиджак, без которого в приличный клуб попасть было невозможно.

Не зря именно Польше накануне вступления в Евросоюз пришлось пережить одно из самых глубоких потрясений, связанных с переоценкой собственного прошлого. Общенациональная дискуссия о массовом уничтожении еврейского населения местечка Едвабне летом 1941 года самими же поляками закончилась признанием этого горького факта и попытками – когда искренними, когда вынужденными – пересмотреть собственный образ храбрых борцов за свободу и вечной жертвы соседей – образ, весьма популярный в регионе. В начале 2000-х годов польским элитам и обществу хватило мужества и терпения признать соучастие поляков в Холокосте и таким образом доказать свой статус европейской нации.

После вступления в европейский клуб блудных детей в середине 2000-х в Европе возникла кардинально иная ситуация, в которой историческая и ментальная география стали играть неожиданно важную роль. Старая Восточная Европа стала неотъемлемой и формально равноправной частью Европы. На восточных границах возникла Новая Восточная Европа с причудливыми гибридными политическими режимами и своими культурными особенностями. Более того, границы этой Новой Восточной Европы теперь вошли в непосредственное соприкосновение с западными границами России, где как раз в это время в сознании правящего класса воскресла идея особого пути России.

Этот новый расклад весьма специфическим образом сказался на всем регионе. В общем комплексе проблем, связанных с притиркой новых и старых жильцов, одной из самых громких стало прошлое и отношение к нему. Новые члены клуба не просто стали осваиваться в новых стенах, но и принесли с собой собственный антиквариат, намереваясь расставить его по своим интересам, вкусам и предпочтениям.

Как вскоре выяснилось, эти вкусы и предпочтения далеко не всегда совпадали с уже установившимися клубными традициями и правилами. Некоторым неофитам Новой Европы пришлось пережить кризис идентичности, связанный с разными факторами: необходимостью обучаться новым правилам политического общежития и политической культуры, перетеканием квалифицированной рабочей силы в более богатые страны, частичной утратой суверенитета, связанной с делегированием ряда функций общеевропейским структурам. В силу культурно-исторических особенностей региона этот кризис идентичности частично был решен за счет обращения к корням: к этническому национализму, к славному и одновременно трагическому прошлому.

Это обращение поначалу имело своего рода оправдательный характер. Отставание, проблемы экономического, социального и культурного характера объяснялись долговременным пребыванием под железной пятой коммунизма. Эта пояснительная стратегия, унаследованная от 1990-х, получила новое звучание именно в контексте исторической политики. Политические и культурные элиты бывшей Восточной Европы теперь не просто объясняли, они требовали признания своих стран жертвой коммунизма, фактически претендуя на особый статус.

Более того, они в некотором смысле противопоставляли себя бывшей Старой Европе: она ведь пострадала только от нацизма, а мы – двойная жертва: и нацизма, и коммунизма.

К равенству нацизма и коммунизма

«Прощание с коммунизмом» накануне и во время вступления в Евросоюз предполагало признание общеевропейскими институтами масштабов потерь и замедление развития, объясняющих отставание от стандартов Западной Европы. Такое признание состоялось, более того, Западная Европа готова была помочь братьям словом и делом.

Резолюция Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) от 27 июня 1996 года фактически стала программой «декоммунизации», включающей в себя рекомендации относительно люстраций, реституции, реабилитации жертв репрессий, открытие архивов репрессивных органов и «трансформацию ментальностей (трансформацию сердец и умов), основной целью которой является устранение страха ответственности, устранение неуважения к разнообразию, крайнего национализма, нетерпимости, расизма и ксенофобии, являющихся частью наследия старых режимов».

Впрочем, независимо от намерений разных сегментов восточноевропейских обществ, отстаивающих особость региона в связи с травмой, нанесенной им коммунистическим тоталитаризмом, ко времени расширения Евросоюза на восток возник своеобразный конфликт между уже устоявшимся вариантом общеевропейской коллективной исторической памяти и новой восточноевропейской моделью, которую нельзя было не признать. Вопрос о Восточной Европе как о жертве коммунизма был вынесен на общеевропейскую повестку дня.

Именно в 2005 году общеевропейские институции вновь после середины 1990-х озаботились «коммунистическим тоталитаризмом», и эта озабоченность была вызвана отнюдь не академическими интересами.

Четкие идеологические рамки были установлены с самого начала. Шведский правозащитник Горан Линдблад, открыто заявлявший о своих антикоммунистических убеждениях и негативном отношении к «дьявольской Советской империи», был назначен докладчиком Совета Европы по «преступлениям коммунистических тоталитарных режимов». Его доклад стал основой для знаменитой резолюции ПАСЕ «Необходимость международного осуждения преступлений тоталитарных коммунистических режимов» (25 января 2006 года).

Резолюция содержала ряд формулировок, важных как для бывшей Восточной Европы, так и для стран Новой Восточной Европы (членов Совета Европы), переместившейся на восток от новой границы ЕС. Во-первых, коммунистическим партиям и другим политическим организациям, возникшим на их месте, предлагалось сделать переоценку деятельности их предшественников в духе резолюции, где слово «преступление» было центральным. Во-вторых, резолюция указывала на то, что деяния тоталитарных коммунистических режимов в отличие от преступлений нацизма не стали предметом рассмотрения международных [судебных] органов.

Важной частью текста и контекста документа было упоминание преступлений коммунизма наравне с преступлениями нацизма – здесь мы находим исходный пункт движения к внедрению на уровне общеевропейской исторической политики идеи об уравнивании двух тоталитаризмов: нацистского и коммунистического.

С точки зрения Брюсселя такая идея, видимо, имела интеграционную перспективу: с одной стороны, травматическое прошлое Восточной Европы эпохи коммунизма признавалось как важная часть общеевропейской культурной памяти, с другой – привычная для Западной Европы модель репрезентации прошлого под лозунгом «никогда снова» становилась частью культурной памяти бывшей Восточной Европы.

Кроме того, это была уступка новым членам ЕС. В 2007 году, когда в Европарламенте шли дебаты о принятии общеевропейского закона, вводящего уголовную ответственность за отрицание или тривиализацию геноцида и преступлений против человечности, представители стран Балтии требовали аналогичных мер за отрицание преступлений коммунистического режима, но получили отказ. Дальнейшая история с уравниванием коммунизма и нацизма выглядит как компенсация за этот отказ.

В январе 2008 года в Европарламенте была создана неформальная группа депутатов с красноречивым названием «Объединенная Европа – объединенная история». В группу вошли представители Эстонии, Латвии, Литвы, Польши и Венгрии. В заявлении группы и резолюции, подписанной еще 50 евродепутатами, говорилось, что с воссоединением Европы возникла и необходимость воссоединения истории и памяти. Конструирование Европы, говорилось в заявлении, до 2004 года происходило без знаний о травматической истории Восточной Европы под властью коммунизма. Этот недостаток нужно исправить в объединенной Европе.

В июне 2008 года была обнародована Пражская декларация «О европейском сознании и коммунизме», повторившая тот же тезис: Европа мало знает о преступлениях коммунизма и не осознает их масштабов, это незнание является причиной перекосов в европейском сознании, непонимания ужасов коммунизма, пережитых Восточной Европой. Разное толкование и оценка коммунизма по-прежнему делит континент на Восток и Запад, преступления коммунизма еще ждут исторической, моральной, политической и юридической оценки. «Европа не будет объединенной, – говорилось в декларации, – если она не сможет воссоединить свою историю, признать коммунизм и нацизм единым наследием и провести честное и исчерпывающее обсуждение всех тоталитарных преступлений прошлого столетия».

Авторы декларации указывали на необходимость осознания общеевропейской ответственности за преступления коммунизма – своего рода реплика ответственности за «украденную Европу», идеи, сформулированной Миланом Кундерой незадолго до бархатных революций. В качестве памятной даты, символизирующей тождественность нацизма и коммунизма, предлагалось 23 августа – день подписания пакта Молотова – Риббентропа. Этот день должен был стать днем памяти жертв коммунистического и нацистского тоталитарных режимов, подобно тому как 27 января уже было общеевропейским Днем памяти жертв Холокоста.

В сентябре 2008 года Европарламент опубликовал декларацию, призывающую поддержать эту идею. Правда, название памятного дня было изменено: День памяти жертв сталинизма и нацизма. Таким образом, один из тоталитаризмов получил четкий адрес прописки – Москва, откуда немедленно последовали протесты. Декларацию поддержала Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) на Вильнюсском саммите 3 июля 2009 года.

18 марта 2009 года в Европарламенте состоялись публичные слушания «О европейском сознании и преступлениях тоталитарного коммунизма: 20 лет спустя», приуроченные к двадцатой годовщине бархатных революций. Первая сессия слушаний называлась «Наша общая история: общая европейская платформа». Из 19 заявленных участников 14 были из стран Восточной Европы. Через две недели, 2 апреля 2009 года, Европарламент принял резолюцию «О европейском сознании и тоталитаризме», в которой предлагалось создать Платформу европейской памяти и сознания с целью «поддержки единения и сотрудничества между национальными исследовательскими институтами, специализирующимися на истории тоталитаризма», и для создания всеевропейского центра/мемориала жертв всех тоталитарных режимов.

После ряда уже ставших ритуальными мероприятий (конференций, докладов, новых деклараций) и согласований в Брюсселе Платформа европейской памяти и сознания была учреждена 14 октября 2011 года на саммите премьер-министров Вишеградской группы в Праге. По состоянию на ноябрь 2015 года Платформа включала 51 организацию (как государственные, так и общественные) Европы и Северной Америки.

Таким образом, ландшафт общей европейской памяти пополнился темой преступлений коммунизма. Однако при всем уважении к чаяниям и устремлениям своих новых коллег по Евросоюзу идея представлять бывшую Восточную Европу как жертву двойного удара – со стороны нацизма и коммунизма – все-таки не стала объединяющей и общеевропейской. Коммунизм был сведен к сталинизму, а практика уравнивания нацизма и коммунизма осталась уделом борцов за историческую справедливость в странах, где коммунизм был представлен как нечто чужеродное, навязанное извне.

Соревнование жертв ограничилось национальными чемпионатами. Бывшей Восточной Европе удалось привнести свою тему, но не в том виде, в каком хотелось бы. Здесь возникла первая трещина во взаимоотношениях, возможно, не очень важная для старожилов ЕС, но весьма деликатная для новосельцев.

Трудности перевода с исторического

Не менее деликатной темой стало сосуществование национальных историй с общеевропейскими сюжетами, вроде бы признанными на этапе вхождения.

Вписывание европейского понимания преступлений нацизма в общую картину страданий собственной нации заставило вспомнить и о неудобных эпизодах прошлого, в том числе о Холокосте и соучастии в нем.

Внедрение уже установившегося в Западной Европе стандарта памяти о Холокосте в Восточной Европе, которое было одним из негласных условий воссоединения с Европой, было и остается достаточно сложным. Это противоречит каноническому историческому мифу большинства восточноевропейских наций – мифу главной жертвы (империй, тоталитарных режимов, враждебного Другого). Появление «парадигматического геноцида» (А. Ассман) спровоцировало «соревнование жертв», особенно в контексте истории ХХ столетия: продвижение образа жертвы «двойного геноцида» (нацистского и коммунистического) столкнулось с необходимостью легитимации в собственном пространстве памяти уже признанного во всей Европе сакрального символа памяти.

Кроме того, требовалось признать ту или иную степень соучастия в Холокосте, что несколько омрачает образ главной жертвы – вечного борца за свободу и демократию. Некоторое неудобство в деле признания и распространения общеевропейской модели памяти о Холокосте стало общей чертой всей Восточной Европы, где, по мнению историка Николая Копосова, масштабы уничтожения евреев оказались столь значительными именно из-за того, что местное население поддерживало политику геноцида евреев.

Сотрудничество с нацистами стало неудобным сюжетом не только в контексте Холокоста. Во многих странах Восточной Европы борцы с коммунистическим режимом и его же жертвы одновременно становились то сотрудниками институтов и участниками военных формирований Третьего рейха, то членами организаций, слишком уж родственных итальянским фашистам и немецким нацистам. Более того, даже бойцы антинацистского сопротивления, иконы этнонационального канона, оказались причастными к весьма неаппетитным действиям в прошлом, связанным с этническими чистками, – как на Балканах, так и в Центральной Европе.

Уже рутинная для этого региона практика уравнивания нацизма и коммунизма в своей основе порождала асимметрию в исторической политике, которую невозможно не заметить: с осуждением преступлений нацизма в свое время вполне успешно справились коммунистические режимы. Возникала парадоксальная ситуация, когда приходилось фактически воспроизводить риторические формы осуждения нацизма, уже сформулированные «тоталитарным коммунистическим режимом» (правда, последний замалчивал Холокост), для того чтобы продвинуть главную задачу – «осуждение коммунизма».

Наконец, уравнивание нацизма и коммунизма создавало неудобства и для представителей Западной Европы, поскольку СССР был участником антигитлеровской коалиции: тут речь шла не только о моральном долге, но и о необходимости признавать ответственность за то послевоенное переустройство мира, в котором Восточная Европа оказалась под «пятой коммунизма».

Идея «коммунизм = нацизм», лоббируемая представителями «украденной Европы» на высшем политическом уровне, вызвала протесты некоторых еврейских организаций. В националистических нарративах Восточной Европы (как и в нацизме) антикоммунизм традиционно, еще с межвоенных времен соседствовал и сливался с антисемитизмом. Лозунг «жидокоммуны» был популярен не только в пропаганде Третьего рейха.

В первое десятилетие после расширения Евросоюза сложилась своеобразная группа лидеров, все более решительно конфликтующих с общеевропейскими обязательными правилами поведения в сфере исторической памяти: Венгрия, Польша и, возможно, менее выразительно – Литва. Именно они, выполнив в национальной политике памяти формальные условия, необходимые для вступления, вскоре начали ревизию прошлого, основанную на этнонациональном нарративе. И если поначалу эти действия выглядели просто как своего рода защита культурного суверенитета, то со временем они приобрели наступательный характер.

Смысл исторической политики в этих странах в большей или меньшей степени сводился к культивированию этнонационального нарратива памяти, который в его радикальном исполнении противоречил принципам предлагаемой Евросоюзом общей истории. Прямо или косвенно это было связано с интерпретациями Холокоста.

В Литве центральной идеей была формула двойного геноцида, пережитого литовцами от нацистов и коммунистов. Она получила институционное воплощение в музее жертв геноцида в Вильнюсе. Холокост как парадигматический пример геноцида не отрицается, но и не слишком приветствуется, в первую очередь потому, что герои сопротивления нередко оказываются коллаборантами нацистов.

Общественная организация, занимающаяся историей Холокоста в Литве, фактически оказалась в странной оппозиции к официальной исторической политике страны. Публикация книги Руты Ванагайте «Наши», о соучастии литовцев в уничтожении евреев, спровоцировала громкий скандал, показавший неприятие центральной темы книги значительной частью литовского общества.

В Венгрии, отметившейся грандиозным по размерам музеем тоталитаризма (Дом террора), где центральная тема – преступления коммунизма, тема Холокоста также стала предметом своеобразной радикализации исторической политики. В центре Будапешта появился монумент, представляющий Венгрию жертвой нацизма. Тема союзничества страны с Третьим рейхом оказалась, мягко говоря, непопулярной, как и соучастие власти и граждан в Холокосте. В результате напротив официального монумента возник неофициальный – напоминающий о Холокосте.

И последний пример – тот, с которого начинается статья, – Польша. Пример экономического успеха и конфликта с «новой родиной». Последние несколько лет – сплошная череда громких и не очень скандалов, связанных с нарушением правил европейского общежития. Темы разные: наступление на свободу слова, попытки ограничить независимость судебной власти и – историческая политика.

Недавняя история с поправками – последствие радикализации этнонациональной версии прошлого. Другие последствия такой радикализации: все более активные попытки пересмотреть интерпретацию событий в Едвабне и в целом историю Холокоста в Польше, травля историка Яна Гросса, смена руководства и концепции нового музея Второй мировой войны, война памяти с украинскими правыми, вышедшая на уровень межгосударственных отношений, рост ксенофобии и, наконец, уже открытый конфликт с общеевропейской политикой памяти.

Конечно, историческая политика не единственная сфера турбулентности в отношениях «равных с равными» после 2004 года. Хватает других, особенно остро обозначившихся в период миграционного кризиса. Однако именно она может быть наиболее ранним индикатором появляющихся и растущих противоречий. Расхождения в оценке прошлого могут сигнализировать о расхождениях в неких базовых ценностях, тем более с учетом перепроизводства истории в регионе. В конце концов, одним из первых сюжетов, обозначивших грядущий распад Советского Союза, тоже было разное прочтение истории.

Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 12 апреля 2018 > № 2567316 Георгий Касьянов


Польша. Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 апреля 2018 > № 2565409 Эдвард Лукас

Слабость Польши в ее самонадеянности

Лукаш Павловский (Łukasz Pawłowski), Kultura Liberalna, Польша

Интервью с британским журналистом Эдвардом Лукасом (Edward Lucas)

Kultura Liberalna: Как Вы оцениваете реакцию западных стран на отравление Сергея Скрипаля, ответственность за которое, как утверждает британское руководство, несут российские спецслужбы?

Эдвард Лукас: На призыв Великобритании выдворить часть российских дипломатов откликнулось много стран. Их оказалось больше, чем я ожидал, к тому же в эту группу вошли государства, которые придерживались в отношении России относительно мягкого курса. Для первого шага это неплохо. К сожалению, инициатива перешла к Кремлю, он предпринял информационное наступление, распространив целую серию альтернативных версий обстоятельств покушения и поставив ряд вопросов на эту тему. Он пытается доказать, что мы имеем дело с заговором и каким-то обманом. Это небольшой, но неприятный шаг назад.

Чтобы продвинуться вперед, нужно ввести новые экономические санкции, ведь Россия воспринимает всерьез лишь такой язык. Выдворение российских агентов создает определенные неудобства, но не может поколебать кремлевские стены. Но если окружение Путина поймет, что мы собираемся присмотреться к работающим на Западе компаниям, принадлежащим анонимным владельцам, и миллиардам долларов, которые, используя западную финансовую систему, отмывает Кремль, у нас будет шанс продвинуться вперед.

— Пока ситуация напоминает стакан, который можно считать наполовину полным или наполовину пустым. С одной стороны, многие государства действительно решили выдворить российских дипломатов, с другой — некоторые (Венгрия, Австрия, Португалия, Греция) к акции не присоединились.

— Это так, но я считаю, что стакан наполовину полон, поскольку россиян выдворили самые крупные страны: Франция, Германия, США, Канада, Великобритания и, что удивительно, Италия. Так что на стремление Австрии или Венгрии сохранять нейтралитет можно не обращать внимания. Кроме того, на небольшие государства можно оказать давление, например, сообщив правительству Кипра или Австрии, что если они хотят сохранить доступ к западным финансовым рынкам, им придется нам помочь.

Здесь важен более широкий контекст. Запад уже устал от России, недовольство многих стран вызывали кампании по дезинформации, которые та вела на их территории, энергетический шантаж, российская шпионская деятельность, так что их не пришлось особенно уговаривать предпринять активные шаги. Многие государства увидели в британском предложении удобный предлог, чтобы, не опасаясь изоляции, избрать в отношении России более жесткий курс. Мы можем ввести ограничительные меры, мы это уже делали. Пять лет назад санкции, связанные с так называемым списком Магнитского, казались донкихотством, но сейчас к ним присоединились полтора десятка стран. Поэтому я не могу согласиться с утверждением, что санкции не работают.

— Я имел в виду, скорее, солидарность, с которой могут возникнуть проблемы. Германия может выдворить какое-то количество российских дипломатов, но я сомневаюсь, что она пойдет на такой шаг, который повредит немецкой экономике. Я говорю о газопроводе «Северный поток — 2». Шансов на то, что Берлин изменит свою политику в этой сфере, мало. Кажется, что несмотря на всю шумиху вокруг России проекту ничто не угрожает.

— Политика Германии — это серьезная проблема, сейчас я провожу в этой стране много времени, пытаясь объяснить немцам, почему им следует придерживаться курса европейской солидарности и учитывать европейскую безопасность, а не ставить на первое место собственные интересы. В последние 25 лет Россия не сталкивалась в Германии с какими-либо препятствиями. Мою задачу осложняет то обстоятельство, что немцы стали хуже относиться к США, а Польша, судя по всему, не хочет больше поддерживать с Берлином дружеских отношений. Вопрос будущего газопровода «Северный поток — 2» не закрыт, свое согласие на его прокладку должна еще дать Дания. Следовало бы приложить все усилия, чтобы убедить ее помешать россиянам.

— Вы уверены, что санкции работают? Мне кажется, все не так однозначно. Если мы не предпримем каких-то новых шагов, Кремль убедит россиян, что Запад испугался силы российского государства и снова пошел на попятную. Если мы введем санкции, Кремль объявит, что Запад взял Россию в тиски, и теперь ей придется защищаться, как осажденной крепости, а гражданам — сплотиться вокруг своего лидера. Что бы мы ни сделали, Путин одержит победу, а Россия не начнет действовать более предсказуемо и соблюдать правила.

— Если бы существовало решение, которое давало моментальный эффект и не было связано с какими-либо издержками, мы бы его приняли. Но издержки всегда есть: и пассивность, и активность может обернуться негативными последствиями. Обойти эти дилеммы невозможно. Нужно ввести такие санкции, которые будут направлены против конкретных людей и нанесут ущерб алчным кровожадным представителям путинского окружения.

Главная жертва их действий — не Украина, Грузия или Польша, а сама Россия, которой они правят, как колонизаторы, разворовывая страну и мучая ее жителей. Наши санкции должны быть направлены против этих людей. Если нам удастся остановить паровоз, на котором они мчатся, я думаю, россияне вполне обрадуются, на это указывает популярность Алексея Навального. Я встречался с ним несколько лет назад и задал вопрос, почему люди считают его противником Запада. «Я занимаю антизападную позицию, поскольку Запад отмывает деньги, украденные у простых россиян», — отметил он. Чем быстрее мы закроем эту «прачечную», и поможем россиянам разобраться с коррумпированными чиновниками (пока мы помогаем только вторым), тем будет лучше.

— Активнее всего отмыванием российских денег занимается Великобритания. По Лондону даже водят специальные экскурсии и показывают (разумеется, снаружи) квартиры и виллы российских олигархов.

— Я не согласен с тем, что мы ничего не можем сделать. Многое уже сделано, и все еще впереди. Уже написаны законы, благодаря которым покупать в Великобритании недвижимость на компании, зарегистрированные в оффшорах, станет невыгодно. Также появится закон, вводящий уголовную ответственность за сокрытие факта, что каким-либо объектом недвижимости владеет иностранное общество с ограниченной ответственностью. Например, если какой-то юрист заявит, что некая вилла принадлежит господам Лукасу и Павловскому, а это окажется неправдой, его посадят в тюрьму. К сожалению, закон вступит в силу только в 2021 году, хотя, на мой взгляд, он мог бы начать работать хоть со следующей среды.

Общественности все это надоело. Органы государственного регулирования, политики, правоохранительные органы — все прекрасно понимают, как выглядит ситуация, но банкиры, юристы и бухгалтеры, которые извлекали из нее выгоду, стараются помешать переменам. Однако они не смогут препятствовать им бесконечно.

— Вы не думаете, что Владимир Путин и его окружение могут заявить, что наши действия направлены против России и ее интересов? Президент пользуется у россиян большой популярностью, а такое ужесточение законов, даже если оно нанесет удар только по нему и его окружению, может повысить его рейтинг.

— Россияне, с которыми я знаком, не испытывают ни малейших симпатий к таким людям, как Олег Дерипаска, Игорь Сечин или Роман Абрамович. Популярность Путина в какой-то мере искусственна: никто не задает ему сложных вопросов, у него никогда не было реальных соперников. Но это сейчас имеет второстепенное значение.

Важно то, что у Путина нет активов, зарегистрированных на его имя, он действует через своих коррумпированных сообщников. Значит, нужно нанести удар по ним. Это позволит поправить репутацию Запада, очистить нашу систему, воодушевить российскую оппозицию и заставить Кремль расплачиваться за его внешнюю политику. Нам следует провести эксперименты, в ходе которых специалисты по финансам или соответствующие люди в полиции и спецслужбах смогут выяснить, какую часть российских активов они способны заморозить за 24 или 48 часов в рамках акции сдерживания. Нужно анализировать эффективность таких учений и стараться улучшить результат. Во-первых, это покажет, что наш профессионализм растет, во-вторых, Кремль поймет, что если он попробует убить еще кого-нибудь химическим оружием или напасть на какую-то страну, то Запад использует эффективный инструмент и нанесет России ощутимый ущерб.

— Российские средства идут не только на покупку недвижимости и не только оседают на счетах частных компаний, Россия направляет их на поддержку политических экстремистов в Европе. Например, россияне при помощи европейских банков финансируют «Национальный фронт». Как пресечь подобную деятельность?

— В Ваших словах слышится пессимизм, но, на мой взгляд, для него нет никаких оснований. Мы определили проблему, поняли тактику, которую использовали россияне. Если они продолжат ее применять, нам нужно будет ужесточить законы, препятствующие отмыванию денег. Можно также наказать банковские организации, как это уже сделали американцы с одним из латвийских банков, который нарушал правила.

Меня гораздо больше беспокоит вопрос, что будут делать россияне дальше. Европа напоминает водителя, который смотрит в зеркало заднего вида и радуется, поняв, что за препятствие попалось ему только что на дороге. Мы поняли, что россияне занимаются энергетическим шантажом, финансируют определенные политические партии, ведут войну в киберпространстве. Это хорошо, но россияне не дураки, их тактика меняется, так что нам тоже следует смотреть в будущее.

— То есть?

— У наших руководителей нет таких аналитических способностей, которые позволили бы нам глубже понимать ситуацию. Нам нужно попросить совета у наших союзников из Восточной Европы, ведь именно на них, судя по всему, россияне будут отрабатывать новые методы.

— Какие методы? Вы бы не могли привести какой-нибудь пример?

— Проблему могут представлять маргинальные общественные группы, в которые Кремль вкладывает много сил и средств: клубы смешанных боевых искусств, объединения байкеров, добровольные народные дружины, занимающиеся охраной правопорядка. В Швеции это были даже, кажется, любители пейнтбола. Россияне оказывают им организационную и финансовую поддержку, а также ведут идеологическую обработку. В Латвии несколько лет назад ГРУ отправляло молодых людей в свои спортивные лагеря, расположенные на территории России. Нужно сохранять бдительность и не считать россиян дураками.

— Мы много слышим о том, что россияне оказывают воздействие на политику западных государств, при этом о российских влияниях в Польше говорится удивительно мало. Это только так кажется?

— На эту тему было сказано немало, вопрос, услышали ли это поляки.

— Мы знаем, что при помощи социальных сетей сделали россияне в США, а потом, используя ту же тактику, в Великобритании, Германии, Каталонии, Италии. Однако о Польше такого не говорят, хотя мне кажется, россияне ведут свою активность и у нас, тем более наша страна не просто граничит с Россией, но и много десятилетий ей подчинялась.

— Слабость Польши заключается в ее самонадеянности и уверенности, что на поляков не действует российская пропаганда. Это не так. У вас мог выработаться иммунитет против каких-то специфических видов этой пропаганды, например, против утверждений, что Польская Народная Республика была раем, а Варшавское восстание — это миф. Но если россияне начнут рассказывать вам, что Запад вас предал, польские традиции разрушает агрессивная прогнившая западная культура, а Украиной управляют люди, которые превратили годовщину Волынской резни в праздник и готовятся устроить новую, польское общество будет склонно в это поверить. Вам следует осознавать, кто все это нашептывает.

— Как убедить поляков, что за этим стоят россияне? Слыша такие аргументы, многие польские политики скажут: взгляните на Лондон, там российские олигархи покупают дома, на Германию, которая строит газопровод «Северный поток», или США, где Трамп часто положительно высказывается о Путине. Они ведут дела с Москвой и игнорируют нас, так что нам остается проводить собственную политику и внимательно следить как за Россией, так и за Западом.

— Вы, кажется, пытались заниматься тем же самым в 1930-е, известно, чем все закончилось.

— Как убедить польского евроскептика, что нам лучше держаться Германии и США, даже если они порой нас обманывают или ведут дела с Москвой, не учитывая наши интересы.

— Вы знаете о Польше больше, чем я. Я только могу указать на проблему: Варшава недооценивает влияние российской пропаганды на польское общество.

— Я не могу заставить поляков поверить в то, что Россия представляет для нас опасность.

— Российское влияние есть всюду В Германии есть газовое лобби, в Великобритании — лондонский Сити, во Франции этому влиянию подвержены почти все политические партии. В Польше россияне тоже воздействуют на общество, вам следует изучить это явление. Думать, будто в других странах все еще хуже, — это путь к катастрофе. Вы можете быть последним замком из песка, оставшимся на пляже, но волна в итоге смоет и вас.

— Я бы хотел еще вернуться к делу Скрипаля. Почему его отравили таким способом, что покушение было легко связать с Россией? Многие враги Кремля погибли в результате несчастных случаев или якобы покончили жизнь самоубийством. А здесь мы наблюдали теракт, совершенный на территории Великобритании, причем опасность угрожала невинным людям. Это был знак, предупреждение, демонстрация силы?

— Если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы, наверное, работал на Кремль, а не отвечал Вам на вопросы. Судя по реакции Москвы, улики были не настолько очевидными, так что она продолжает все отрицать. С одной стороны, есть улики, показывающие, кто за этим стоит, с другой все же остается пространство для сомнений. В 2006 году, когда убили Анну Политковскую, ее смерти желали несколько правоэкстремистских организаций. Это запутывает следы. У нас до сих пор слишком мало информации о деле Скрипаля, придется запастись терпением.

Польша. Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 апреля 2018 > № 2565409 Эдвард Лукас


Евросоюз. Молдавия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм > carnegie.ru, 11 апреля 2018 > № 2564637 Максим Саморуков

Расселение сторон. Как перейти от национализма к гуманизму в урегулировании конфликтов в Восточной Европе

Максим Саморуков

Международным посредникам и донорам необходимо осознать, что в основных зонах конфликтов в Восточной Европе мобильность населения растет настолько быстро, что через одно-два поколения там будет некому жить независимо от того, какими будут результаты урегулирования. Это означает, что пора помогать пострадавшим от конфликтов людям обустроить не свою территорию, а свою жизнь – там, где им больше нравится

Восточная Европа уже больше ста лет остается пространством острых и многочисленных этнических конфликтов, и за это время методы их урегулирования пережили немалую эволюцию, когда ценность жизни отдельного человека постепенно догоняла по значению ценности националистические. Сегодня уже невозможно представить, чтобы странам предложили уладить свои споры, скажем, обменявшись населением по национальному признаку. И даже демократические референдумы о передвижении государственных границ считаются недостаточно гуманным методом для решения конфликтов.

Главной единицей измерения в урегулировании постепенно становится человек, а не туманные коллективные понятия типа национальной общности или исконных земель. Но этот процесс все еще далек от завершения. Представление о том, что люди должны жить и социально интегрироваться прежде всего на той территории, где они родились, продолжает играть непропорционально большую роль в том, как осмысливают конфликты международные посредники.

В реалиях Восточной Европы, где многие границы проводились довольно случайно и стали государственными совсем недавно, идея, что люди хотят жить именно там, где родились, часто оказывается особенно неуместной. Она не только запирает враждующие этнические общины наедине друг с другом в небольших и депрессивных уголках региона, но и противоречит реальным желаниям большинства жителей зон конфликтов. Потому что они, как правило, готовы отказаться от противостояния, готовы интегрироваться в нормальную мирную жизнь, но просто не вместе с теми, с кем они конфликтуют, а в какой-то другой, более благополучной части Европы.

Эта готовность отказаться от националистической повестки ради возможности обустроить свою жизнь в другой, более благополучной или культурно близкой стране становится все более массовой среди жителей зон конфликтов в Восточной Европе. И при должной поддержке международных посредников она может стать эффективным инструментом снижения напряженности в регионе.

Победа личного

Восточная Европа очень сильно изменилась за последние десятилетия. Восточноевропейские общества стремительно стареют, там падает рождаемость и количество детей в семье, зато растет ценность человеческой жизни, уровень потребительских запросов и международной мобильности. Для все большего числа людей их личные приоритеты надежно заслоняют приоритеты общенациональные.

В отличие от ситуации столетней давности массовому восточноевропейскому избирателю уже невозможно продать разговоры о том, что главное – это добиться собственного национального государства (или хотя бы национальной автономии) на «земле предков», а все остальное потом приложится. Нет, теперь среднему жителю Восточной Европы куда важнее получить «все остальное» (то есть нормальное качество жизни), а уж будет это на земле предков или где-нибудь в Германии, не так принципиально.

Тем не менее форматы урегулирования восточноевропейских конфликтов пока очень слабо учитывают эту перемену и во многом продолжают строиться на националистических принципах начала ХХ века. По умолчанию считается, что все стороны конфликта мечтают прежде всего о том, чтобы получить международно признанный контроль над какой-то территорией и зажить там припеваючи. А сейчас жить припеваючи им мешает только то, что у них нет либо реального контроля над этой территорией, либо полноценного международного признания.

И действительно, представители конфликтующих сторон могут формулировать свои позиции примерно таким образом, но это не означает, что они выражают реальные устремления большинства местных жителей. Местных жителей чем дальше, тем меньше волнуют отвлеченные штуки типа восстановления территориальной целостности и провозглашения независимости, гораздо больше их заботит собственное качество жизни.

Это подтверждают и результаты соцопросов (вот, например, результаты для Молдавии, где 22% называют главной проблемой страны экономику и всего 1,3% – приднестровский конфликт), и просто поведение людей, которые массово уезжают из зоны конфликта не на фронт добровольцами, а на заработки или насовсем в более благополучные страны. Даже на Украине с ее мощным патриотическим подъемом после Евромайдана численность добровольческих батальонов на пике не превышала нескольких тысяч человек. В это же время в одну только Польшу уехали работать более миллиона украинцев.

Можно, конечно, возразить, что тут дело в боевых действиях и их последствиях – это они не дают людям жить спокойно и заставляют уезжать. А если конфликт как следует урегулировать, то отток населения остановится, а некоторые могут даже начать возвращаться. Однако опыт других восточноевропейских стран, не затронутых вооруженными конфликтами, опровергает это идиллическое предположение.

Демографические тенденции последних лет показывают, что некоторые районы Восточной Европы обречены опустеть даже без всяких конфликтов, просто в силу своей экономической неразвитости. Тем более странно ожидать, что люди перестанут уезжать оттуда, где социально-экономические проблемы усилены относительно недавними боевыми действиями.

По данным ООН, в 2017 году количество эмигрантов из Молдавии достигло 24% населения страны (включая Приднестровье). И дело тут, очевидно, совсем не в приднестровском конфликте. Доля уехавших стабильно растет с 90-х годов (14% в 2000; 17% в 2005; 20% в 2010 году), хотя никаких обострений в Приднестровье в это время не было. Мало того, количество эмигрантов из соседней Румынии не менее впечатляющее – 18% населения в 2017 году. Хотя там вооруженных конфликтов вообще нет, а доля уехавших все равно огромная и продолжает расти.

То же самое можно сказать и про другие восточноевропейские конфликты. Массовый исход людей из Донбасса начался задолго до событий 2014 года. Даже по несовершенной официальной статистике (перемещение внутри одной страны не так легко учесть), совокупное население Донецкой и Луганской областей всего за 10 лет (2003–2013) сократилось на 10%. А, скажем, в Боснии и Герцеговине Дейтонские соглашения и близко не остановили массовую эмиграцию: за 20 с лишним лет мира доля эмигрантов в населении страны выросла с 36% в 1995 году до совсем уже умопомрачительных 47% в 2017-м.

Было бы наивно верить, что если довести боснийское урегулирование до конца, провести там конституционную реформу, примирить этнические общины, сделать страну управляемой, то эти 47% уехавших вдруг вернутся назад. Зачем им возвращаться туда, где они будут зарабатывать в несколько раз меньше, учить детей в плохих школах, лечиться в плохих больницах и ездить по плохим дорогам? Понятно, что никакая конституционная реформа не сможет исправить все эти проблемы ни за день, ни за год, ни за десять.

Или взять Приднестровье, где количество работающих уже сравнялось с количеством пенсионеров. Даже если представить, что завтра все участники приднестровского конфликта начнут вести себя идеально и моментально все урегулируют наилучшим образом, то при такой социально-демографической структуре добиться быстрого и устойчивого экономического роста все равно не получится. А значит, люди продолжат уезжать из Приднестровья независимо от международного статуса региона.

Деньги в обмен на радикалов

Как тогда остановить массовый отток населения из зон конфликтов? Как сделать эти территории демографически устойчивыми, процветающими и привлекательными для жизни? Представляется, что конструктивнее всего в этой ситуации будет признать, что единственный реалистичный ответ на эти вопросы – никак, это невозможно. И в решении проблем этих территорий надо исходить из этого.

Прежде чем тратить силы на определение международного статуса и правового режима спорных территорий типа Приднестровья или Северного Косова, стоит задуматься, а кто там будет жить в долгосрочной перспективе? И если из-за массовой эмиграции всего через одно-два поколения жить там будет некому, то, возможно, это даже лучше? Ведь в чем состоит конечная цель урегулирования: в том, чтобы удержать пострадавших от конфликта людей там, где они родились, или в том, чтобы избежать новых обострений и дать людям возможность жить в нормальных условиях?

Если вслед за жителями зон конфликтов признать, что второе намного важнее первого, то окажется, что эмиграция в более благополучные страны – это не столько проблема, сколько решение, причем надежное, недорогое и выгодное всем сторонам. Мало того, такое решение уже много лет неосознанно используется по всей Восточной Европе, успешно снижая напряжение в региональных конфликтах.

Например, одной из главных проблем Дейтонских соглашений, остановивших в 1995 году войну в Боснии и Герцеговине, было то, что они не предусматривали создания отдельной автономии для третьего по численности этноса страны – боснийских хорватов. И первое время хорваты были настроены добиваться ее очень решительно. В 2000–2001 годах ситуация дошла до того, что боснийские хорваты провели референдум о создании собственных институтов, пытались сформировать отдельную армию и таки провозгласили свою автономию, несмотря на сопротивление международного сообщества. Для разгона новых самопровозглашенных центров власти пришлось использовать контингент НАТО.

Сейчас представить себе такое обострение хорватского вопроса в Боснии практически невозможно. Формально требование автономии никуда не делось, но благодаря массовой эмиграции бороться за нее стало практически некому. Да и незачем, если отъезд предоставляет гораздо более привлекательные возможности для самореализации.

Даже по несовершенным (скорее всего, завышенным) данным переписи 2013 года, количество хорватов в Боснии сократилось по сравнению с началом 1990-х почти на 30%. В последние годы этот процесс только ускорился: всего за два года (2014–2015) население, например, Кантона 10 (с хорватским большинством) сократилось на 7%. Почему? Потому что еще во время распада Югославии Загреб раздал боснийским хорватам хорватские паспорта, предоставив им таким образом возможность без лишних сложностей уехать в более благополучную Хорватию. А в 2013 году Хорватия вступила в ЕС, и уехать стало можно вообще в любую страну Евросоюза – отсюда ускоренная убыль населения в хорватских кантонах.

Понятно, что уезжают прежде всего активные люди трудоспособного возраста – те, кто не смог вписаться или не готов мириться с печальной боснийской реальностью. Больше 20 лет международное сообщество пыталось придумать, как интегрировать этих людей в боснийское общество. На деле оказалось, что они прекрасно могут интегрироваться сами, без посторонней помощи, но только не в боснийское общество, а в хорватское, австрийское или немецкое.

Так ли это плохо? Ведь если бы у боснийских хорватов не было такой доступной возможности уехать, то в условиях полубандитской экономики и отравленной этнической ненавистью политики недовольство большинства из них, скорее всего, вылилось бы в создание экстремистских движений, в раскручивание этнического радикализма, в новые насильственные попытки в одностороннем порядке добиться автономии, отделения, сецессии, еще чего-нибудь в этом роде.

Но к счастью, у боснийских хорватов есть паспорта Хорватии (а значит, и Евросоюза), и они легко могут направить свою энергию на обустройство собственной жизни в Далмации, Австрии или Германии. Зона конфликта, таким образом, одновременно избавляется от потенциальных молодых радикалов и получает взамен денежные переводы трудовых мигрантов, которые хоть как-то смягчают проблемы боснийской экономики.

Переселить на готовое

Конечно, власти в Загребе, когда предоставляли гражданство боснийским хорватам, преследовали собственные внутриполитические цели, а не стремились смягчить этнические противоречия в соседний Боснии. То же самое можно сказать о властях Румынии, охотно предоставляющих румынское гражданство молдаванам, или о России в Приднестровье. И в Бухаресте, и в Москве думали прежде всего о дополнительных голосах на выборах, о международном влиянии, геополитических раскладах и прочем. Но по факту, выдавая свои паспорта, две страны значительно снизили остроту приднестровского конфликта.

Без таких инициатив Румынии и России сотни тысяч молодых и активных людей сидели бы сейчас по обоим берегам Прута, лишенные возможности получить хорошее образование и достойный заработок, и искали бы виноватых. Нетрудно догадаться, что главными виновниками своих бед они бы сочли друг друга. А отсюда недалеко до новых обострений и возобновления боевых действий.

Польша радикально упростила выдачу разрешений на работу для украинцев задолго до украинского кризиса. Варшава таким образом хотела компенсировать отток польской рабочей силы в Западную Европу из-за вступления страны в ЕС. Мера довольно эгоистичная, но после 2014 года выяснилось, что у нее есть огромный стабилизирующий потенциал. В 2014–2017 годах количество уехавших работать в Польшу украинцев выросло в несколько раз и сейчас достигает 1,5 млн человек. Их переводы на родину сопоставимы по размерам с кредитами МВФ. Если бы вместо нескольких миллиардов долларов переводов Украина получила несколько сотен тысяч недовольных граждан, удержать ситуацию в стране под контролем было бы несравнимо сложнее.

В массовом отъезде людей из зон конфликтов нет ничего катастрофического – они совершенно не обязаны интегрироваться именно с теми, с кем у них конфликт: косовские сербы – с косовскими албанцами, боснийские хорваты – с боснийскими мусульманами, приднестровцы – с молдаванами. Пусть каждый из них на индивидуальном уровне выбирает себе для жизни то общество, которое ему больше нравится, больше подходит. И если жителю Донбасса проще интегрироваться в России или Польше, то в интересах международного сообщества помочь ему в этом, а не биться по инерции головой об стену, пытаясь навязать ему примирение именно с Украиной.

Конечно, у такой стабилизации через эмиграцию тоже есть недостатки. Воспользоваться возможностью переехать способны далеко не все жители зоны конфликта. Прежде всего, старшие поколения вряд ли отправятся учиться или искать работу в других странах. То же самое касается и других социально уязвимых или просто малоактивных слоев. Массовый отъезд трудоспособных жителей неизбежно приведет к снижению экономической активности на этих территориях, которое вряд ли получится компенсировать одними только переводами уехавших. Вместо опасности новых обострений зоны конфликтов столкнутся с перспективой медленного экономического упадка.

Проблемы могут возникнуть и в принимающих странах. Массовый приток мигрантов из-за границы может вызвать недовольство местного населения. Часть напряжения из зон конфликтов будет экспортироться в те страны, куда станут переезжать пострадавшие от конфликтов люди.

Эти трудности более чем реальны и неизбежны, но их масштабы не стоит преувеличивать. Если взять самые проблемные территории в Восточной Европе (Приднестровье, сербов в Северном Косове, этнические меньшинства в Боснии), то численность населения там измеряется сотнями тысяч человек – довольно скромные показатели на фоне ежегодного миграционного притока в ЕС или даже в Россию. Донбасские ДНР-ЛНР – явление пока более масштабное, с населением около 3,5 млн, но и оттуда за три года конфликта уже уехало более 2 млн человек.

Так что даже массовый отток населения из зон восточноевропейских конфликтов легко затеряется на фоне общих потоков трудовой миграции в Европе. А культурная близость делает процесс интеграции в других европейских станах значительно проще, чем в случае мигрантов из Африки или с Ближнего Востока. Скажем, после начала войны в Донбассе почти миллион человек перебрались оттуда в Россию, но это не привело к заметному росту социальной напряженности.

Те, кто остается жить в зоне конфликта, безусловно, будут нуждаться во внешней поддержке. Но тут не потребуется гигантских затрат: упростить программу воссоединения семей для тех, кто уже уехал; ввести льготы в системе образования для выходцев из зон конфликтов; создать механизмы адресной помощи наиболее уязвимым социальным группам – например, выплачивать надбавки пенсионерам, как это делает Россия в Приднестровье.

Все это представляется гораздо более эффективными и полезными мерами, чем выделять миллиарды долларов на восстановление, скажем, инфраструктуры Донбасса, большей частью которой через 20–30 лет будет некому пользоваться. Намного дешевле помочь людям постепенно разъехаться и обустроиться на новом месте, а не восстанавливать заново экономику и социальную среду пострадавших от конфликтов территорий.

Речь идет не о том, чтобы в спешном порядке расселить эти территории за явлинские 500 дней. А о том, чтобы смягчить негативные последствия естественного и необратимого процесса, который и так идет уже много лет.

Международным посредникам и донорам необходимо осознать, что в основных зонах конфликтов в Восточной Европе мобильность населения растет настолько быстро, а его численность убывает настолько стремительно, что через одно-два поколения там будет некому жить независимо от того, какими будут результаты урегулирования. А это означает, что пора переходить от помощи пострадавшим территориям к помощи пострадавшим людям, тем более что многим из них никакой особенной поддержки не требуется – достаточно просто предоставить им равные возможности с коренным населением тех стран, куда они уезжают.

Евросоюз. Молдавия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм > carnegie.ru, 11 апреля 2018 > № 2564637 Максим Саморуков


Великобритания. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 апреля 2018 > № 2564634 Александр Баунов

Отдельная комната. О пользе брекзита для России

Александр Баунов

После брекзита появляется тот самый просвет, в который Россия может вписаться. Теперь, оставаясь вне ЕС, можно быть как Британия, а не как те, кого не взяли

Если Путин способствовал брекзиту, как в свое время уверяли премьер Кэмерон и англоязычная пресса по обоим берегам океана, он должен давно раскаяться. Более неприязненно настроенного по отношению к России правительства в британской истории, кажется, не случалось и задолго до Скрипаля. Министр иностранных дел Джонсон уже два года назад звал к демонстрациям у российского посольства, а министр обороны Фэллон посылал самолеты на показательный перехват корабля «Адмирал Кузнецов», идущего в Сирию.

Новая англо-американская связка гораздо эффективнее действует как точка сбора антироссийской Антанты. Будь на месте Трампа другой республиканец, Тереза Мэй напоминала бы Тэтчер, которая, согласно популярной версии, вместе с Рейганом похоронила СССР. Впрочем, и Трамп в пророссийских действиях пока не замечен.

Что касается российских оппонентов Кремля, то здесь картина еще яснее, раньше всяких пролетариев соединяются люди умственного труда: одним нечего терять кроме цепей, другим кроме ценностей. По этой причине образованные русские сплошь и рядом оказываются более убежденными европейцами, чем сами европейцы, и горюют о разводе Британии и Европы, как о распавшемся браке двух любимых друзей.

Сейчас из Галилеи под названием Британия не ждут ничего доброго ни сторонники Кремля, ни его противники. Однако от брекзита есть определенная, вполне осязаемая польза не для современного российского режима, а как раз таки для более свободных, правовых и демократических версий России, если они когда-либо состоятся.

Эта польза состоит не в том, что ЕС стал слабее, и не в том, что Евросоюз покидает наиболее придирчиво настроенная к России большая страна, делая континент потенциально менее антироссийским. А в том, что рядом с Евросоюзом появляется вторая, нееэсовская Европа, создавая и легитимируя ту единственную нишу, которую Россия может занять.

Европа перестала быть равна Евросоюзу. С выходом Британии все, что вне ЕС, перестанет быть ненастоящей Европой, Европой второго сорта, переходным состоянием, которое должно рано или поздно прекратиться, разрешившись присоединением, а если не разрешится, горе народу, оставшемуся на обочине истории. Теперь появляется тот самый просвет, в который Россия может вписаться. Теперь, оставаясь вне ЕС, можно быть как Британия, а не как те, кого не взяли.

Политическое единство Европы

До брекзита ЕС по умолчанию включал в себя все лучшее, что было в Европе. Добровольные исключения в виде нефтяной Норвегии или античной полисной Швейцарии казались временными и несущественными погрешностями. Швейцария исторически аномальна (ссылаясь на нейтралитет, до 2002 года не вступала даже в ООН), а в Норвегии время от времени проводят референдумы о ЕС и вопрос не снят.

В остальном с тех пор как Евросоюз собрал в себя самую развитую часть Европы и после распада советского блока стал подбирать менее развитую с расчетом рано или поздно подобрать всю, он перестал быть исключительно экономическим и даже политическим объединением. Он стал этической категорией. Шаблоном. Посланием. Синонимом Европы как таковой. Почвой и судьбой.

Он собрал лучшие экономики, лучшие партии, лучшую прессу, лучшие суды и, разумеется, лучшие ценности. С тех пор как самые благополучные развитые страны соединились в одном пространстве, оставшиеся снаружи объявили национальной идеей присоединение к этому монополисту благополучия и добра.

Европа поделилась снова, но не на враждующие военные блоки, а на Европу первого и второго сорта. Европу в собственном смысле и с оговорками – еще не Европу, находящуюся в нестабильном переходном состоянии до вступления в ЕС.

Для восточноевропейской страны за пределами ЕС предполагался один путь: переговоры о вступлении, заканчивающиеся присоединением. На этом пути страна – кандидат в члены Союза должна улучшить экономику, суды, партии и ценности. Как улучшит до необходимого минимума, так возьмем.

Самосовершенствование восточноевропейской страны и ее движение в сторону Союза начали совпадать в одном процессе до неразличимости. Не только второе не мыслились без первого, но и наоборот. Самосовершенствования до европейского качества на континенте не предполагалось без вступления: если ты такой умный, почему ты до сих пор не в ЕС. Направление стало подменять качество, движение к Свану – собственное здоровье и цели двигающегося. Тем более что движение проходило под надзором развитых стран, которые и экзаменовали качество институтов. Для восточноевропейских политиков на долгое время вступление в ЕС стало беспроигрышной формой политической программы, но после ее выполнения иногда оставалась политическая пустота.

Елка для богатых

Такое устройство Европы имело неприятную сторону для России и еще нескольких государств, так как не предполагало совершенствования до европейского уровня без вступления в ЕС. Сама такая возможность не признавалась. Не вступил – значит, хуже. Коли хорош – чего не вступаешь. Не взяли – значит, не заслужил.

Россия слишком большая и многолюдная для того, чтобы присоединиться к ЕС, не травмировав его. Она нежеланна в этом Союзе для некоторых его нынешних участников: придя в ЕС, они принесли с собой свое отталкивание от России – любой России, не обязательно путинской.

Присоединившись, Россия не просто критически увеличила бы совокупный вес больших государств, она попросту оказалась самой большой страной ЕС, что немыслимо. В то же время она слишком европейская, чтобы полностью выписать ее за политические и культурные границы Европы. Это не вполне получается даже с Турцией.

Положение большой европейской страны, которая не может быть принята в ЕС, в рамках конструкции, где все хорошие европейцы собраны в одном месте, а те, кто вне его, те похуже, ставило Россию в непрестижное и неустойчивое положение Европы второй свежести, чреватое обидами. И при этом давало российскому интеллектуальному сословию ложную программу, ложную задачу: в прекрасном далеко добиваться вступления, начать двигаться куда-то в качестве условия для улучшений, вместо того чтобы разделить эти две задачи.

Брекзит поможет России их разделить. Остановит примелькавшийся кадр. Придя в Европейское экономическое сообщество в 70-е, Британия улучшила его качество – принесла туда свое право, политику, культуру, экономику, которые были среди лучших в Европе. И, покидая Евросоюз, Британия совершенно не собирается от всего этого отказываться, наоборот, хранить и развивать.

Она ведь покидает Союз не по тем причинам, по которым теоретически могла бы покинуть, например, Польша (мужиков заставляют друг на друге жениться), или Венгрия (не признают нашей национальной драмы от уполовинивания страны), или Хорватия (требуют судить наших героев, которым слава). Покидая ЕС, Британия по-прежнему намерена сохранять и развивать и суд, и экономические свободы, и прессу, и толерантность к меньшинствам. Потому что все это принадлежит не ЕС, а самой Британии, идет не снаружи, а изнутри.

С уходом Британии закрепляется парадоксальная ситуация, когда внутри ЕС оказываются страны с более коррумпированной политикой, худшими выборами, менее свободной и добросовестной прессой, терпимыми обществами и церквями. А Британия со всеми этими позициями на более высоком уровне – вне.

Страны с пока еще слабо развитыми институтами и ценностями – кандидаты на вход, а Британия – с высоким уровнем того и другого – кандидат на выход.

Возникает не ценностный релятивизм, как опасаются многие, а совершенно естественная ситуация, где одни и те же или близкие ценности можно исповедовать, не принадлежа к одной организации.

Море внутри

Это хорошо не только для России, но и для оставшихся вне ЕС стран к востоку от Союза, вроде Украины, Белоруссии, Закавказья, Турции, Молдавии, где то и дело возникают силы с декларативной проевросоюзовской программой, но, придя к власти, они в своих практиках мало чем отличаются от неевропейских сил – так же вороваты и хамоваты. Так было с Ющенко – Тимошенко, так много лет происходит в Молдавии и так далее.

Европейцы в любом конфликте не могут не поддерживать силы, объявившие своей целью конечное вступление в ЕС (как СССР вынужден был поддерживать тех, кто объявлял конечной целью построение социализма). Но если снять ложную и невыполнимую в обозримом будущем повестку присоединения к ЕС и перестать разделять политические силы по этому признаку на тех, кто «за нас», и остальных, которые сразу же превращаются в «против», можно добиваться реальной европеизации изнутри, работая с теми, кто способен гарантировать управляемость и развитие и добиться европеизации за формальными границами единой Европы.

До выхода Британии равными себе по институциональному качеству в ЕС признавали страны, находящиеся далеко за пределами Европы, – Канаду, Австралию, Японию, Южную Корею. Никому не приходило в голову считать, что им надо присоединиться к Союзу для подтверждения своих лучших качеств.

Теперь такая Канада, Австралия, Япония появились на Европейском континенте, и, значит, лучшие европейские качества можно развивать без вступления в ЕС и быть признанным Европой первого сорта без членства.

Свет с Востока

Это не про то, что Россия прямо сейчас равна Европе, а про то, что выход Британии создает новую рамку, в которой она может быть равна без присоединения. В Восточной Азии ведь нет спора о том, кто настоящая Восточная Азия, кто Азия больше, а кто меньше, кто Азия первого, а кто второго разбора. Нет разговора о том, к кому присоединиться и куда вступить, чтобы жизнь удалась. Азиатские режимы рассматриваются по отдельности в зависимости от своих экономических, политических, культурных, институциональных и внешнеполитических достижений, а не в зависимости от того, удалось ли им слиться-разлиться.

Тот факт, что именно России в целом, а не Путину, режиму и так далее выгоден брекзит, показывает и главную проблему безопасности в Европе по сравнению, например, с Восточной Азией. В Азии мы как будто имеем дело с другой Россией, которая для самого Запада не является ни главной угрозой безопасности, ни единственным объектом сдерживания, не враждует тяжко с соседями даже при наличии взаимных претензий и исторических обид и сама менее раздраженно реагирует на американские войска на их территории. И не только потому, что там есть еще и Северная Корея.

Разница в том, что в Азии нет той двуполярности, которая взлелеена в Европе. Биполярная конструкция автоматически создает деление на своих и чужого. То, что один из лагерей сохраняет намерение расширяться в основном на восток и за счет бывших частей другого лагеря, не так важно, как то, что их два. Отсутствие биполярной структуры в Азии производит такой чудесный эффект, что кажется, там действуют другая Россия и другая Америка. В Азии – там тоже есть напряженность, но она не биполярная, не проходит по границе России и заставляет участников сотрудничать.

Конечно, Великобритания остается в НАТО и на шкале вычитания России из Европы расположена дальше почти всех европейских государств. Конечно, она в НАТО и военный союзник Америки. И все же сам факт возникновения третьего пространства, подкрепленный тем, что Турция тоже осталась вне ЕС, создает для России новое положение: у таких, как она, в Европе появляется отдельная комната.

Европа после брекзита – это Европа, где альтернатива Евросоюзу представлена не отстающими или еще не готовыми странами на востоке Европы, а Великобританией, которая добровольно предпочла членству в ЕС независимое развитие равновеликой ЕС политической, правовой и экономической культуры. Россия и другие страны, у которых нет перспектив вступления в ЕС или чьи перспективы (Турция, Украина) призрачны, теперь остаются не в прихожей ЕС за пределами Европы, а в новом, открытом Британией измерении европейского качества без европейского членства.

Великобритания. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 апреля 2018 > № 2564634 Александр Баунов


Украина. Евросоюз > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 10 апреля 2018 > № 2564558 Катарина Матернова

Директор ЕК Матернова: Украине необходимо повысить эффективность генерации и реализации инвестиционных проектов

Украине необходимо повысить эффективность генерации и реализации инвестиционных проектов – директор ЕК Матернова

Блиц-интервью руководителя Главного директората Еврокомиссии по вопросам политики соседства и расширения Катарины Матерновой агентству "Интерфакс-Украина"

- В последнее время все чаще звучат заявления о необходимости запуска некоего европейского инвестиционного плана для Украины. Во время инвестиционной конференции Dragon Capital (1 марта – ИФ) вы также анонсировали открытие нашей стране новой микрофинансовой программы. Могли бы вы детализировать, как работают эти проекты, могут ли они функционировать вместе?

- Это, действительно, два разных проекта.

Макрофинансовая помощь направлена на поддержку страны во время ухудшения платежного баланса, она предоставляется в рамках определенных правил, условий и при выполнении страной-получателем ряда требований. Основной целью программы является устранение макроэкономических дисбалансов и повышение гибкости экономики за счет реализации структурных реформ.

План внешних инвестиций (External Investment Plan, EIP), инициированный Европейским Союзом, преследует другие цели – он направлен на мобилизацию частных инвестиций для поддержки экономического развития страны. EIP охватывает страны Африки, Восточной и Южной Европы. Украина также может претендовать на соответствующие инвестиции.

В то же время хочу добавить, что в портфеле ЕС есть и много других проектов поддержки Украины, в том числе реализуемых через Европейский инструмент соседства (European Neighborhood Instrument), не говоря уже о предоставляемой ЕС гуманитарной помощи для граждан, пострадавших в результате конфликта на востоке Украины.

- Расскажите более детально, на каком этапе находится запуск EIP и как скоро Украина сможет обратиться за финансированием в рамках этого плана?

- Мы не реализуем План внешних инвестиций напрямую. Он работает через механизм финансирования Европейского фонда устойчивого развития (EFSD), который будет предоставлять гарантии по инвестиционным предложениям наших партнеров - международных финансовых организаций и институтов развития (МФО).

Мы уже получили 28 таких предложений, каждое из которых включает портфель частных проектов. Ряд предложений включает и проекты из Украины. Это весьма оптимистичное начало.

Сейчас мы приступили к оценке этих предложений и рассчитываем, что первые частные гарантии фонда EFSD будут предоставлены в конце лета – начале осени. После этого МФО смогут открыть программы финансирования частных проектов.

Поэтому процесс стартовал, и первые проекты в Украине могут быть запущены уже к концу текущего года.

- Уточните, пожалуйста, какие именно структуры могут выступать в качестве партнера, и кому необходимо будет подавать заявку на финансирование проекта?

- Мы очень плотно работаем с европейскими международными финансовыми организациями и национальными банками развития стран ЕС. Например, Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), Европейский инвестиционный банк (ЕИБ), Kreditanstalt für Wiederaufbau (KfW) и прочие.

Наши партнеры могут предоставлять гарантии местным банкам, чтобы те, в свою очередь, могли кредитовать более рисковые операции, чем это предполагает их обычная деятельность.

Помимо этого, они могут инвестировать в фонды акций, входить в капитал частных предприятиях или гарантировать инвестиции в корпоративный сектор.

- В июле запланирована конференция в Дании, где будет обсуждаться ход и успехи реформ в Украине. По моим сведениям, в рамках конференции будет анонсировано создание некоего специального агентства координации финансовых программ в Украине. Не могли бы вы подтвердить или опровергнуть эту информацию?

- Я знаю о конференции и обязательно буду в ней участвовать. Дания является давним другом Украины и оказывает стране существенную поддержку.

Да, нам интересны идеи, касающиеся улучшения координации предоставляемой Украине международным сообществом финансовой помощи. В то же время вопрос, будет ли создание нового агентства или структуры координации финансовых программы лучшим способом повышения эффективности освоения таких программ, требует детальной оценки.

В настоящее время в Украине ряд институтов выполняют соответствующую функцию и, возможно, было бы более целесообразно усилить их функционал.

- Об идее создания такого агентства часто высказывались МФО, которые время от времени указывают на низкую эффективность осваивания предоставляемой Украине финпомощи.

- Безусловно, Украине необходимо повысить эффективность генерации и реализации проектов. В этом нет никаких сомнений. В то же время, есть разные способы достижения этой цели. С моей точки зрения, усиление существующих институтов выглядит наиболее оптимальным подходом.

Украина. Евросоюз > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > interfax.com.ua, 10 апреля 2018 > № 2564558 Катарина Матернова


Россия. Франция. Евросоюз > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 6 апреля 2018 > № 2561552 Йохан Вандерплаетсе

«Газ — это карта, которую Россия должна грамотно разыграть»

Интервью с президентом Schneider Electric по России и СНГ Йоханом Вандерплаетсе

Юлия Калачихина (Париж)

Европа делает ставку на возобновляемую энергетику. Как России в таком случае разыграть газовую карту в ЕС и почему Еврокомиссия пошла на открытое противостояние с США из-за «Северного потока — 2», рассказал в интервью «Газете.Ru» президент французской компании Schneider Electric по России и СНГ Йохан Вандерплаетсе.

— С учетом текущей экономической и геополитической ситуации продолжит ли Schneider Electric инвестировать в Россию?

— Я уже 25 лет работаю в России. И пережил много непростых моментов: дефолт в 98-м, кризис в 2008-м, сейчас опять непонятное время. И каждый раз многие компании заявляли: вот видите, ничего хорошего в России не будет, давайте мы либо уходим, либо реструктуризируемся. Однако опыт показывает, что те, кто работают здесь в долгую, всегда выигрывают. Поэтому когда я работал в 98-м в Alcatel, мы, наоборот, нанимали людей. В 2008-м году, когда я был президентом Emerson, мы тоже сделали ставку на Россию. Как раз в сложные времена необходимо показать, что являешься другом страны — русский народ, русский бизнес это очень ценит.

Для Schneider Electric Россия является четвертым по объему продаж рынком в мире. У нас здесь пять заводов, 10 тыс. сотрудников. За последние пять лет мы вложили в местные производства $1 млрд. Мы открываем новые линейки в Санкт-Петербурге, центры НИОКР в Сколково и Иннополисе (Татарстане). Так что происходящее нас не пугает: мы продолжим инвестировать в Россию.

— Насколько все-таки стало тяжелее работать с 2014-го года? Идет планомерное ужесточение санкций. На фоне дипломатического скандала Франция и ваша родная Бельгия высылают дипломатов.

— Прямого влияния на деятельность Schneider Electric немного. Больше косвенное, когда из-за санкций у российских заказчиков возникают проблемы с привлечением финансирования под крупные проекты, из-за чего сокращаются заказы уже на нашу продукцию.

Путь санкций — тупиковый. Как сказал бельгийский премьер-министр Шарль Мишель на встрече с российским президентом Владимиром Путиным в январе этого года, мы очень много говорим друг о друге, но недостаточно друг с другом. Поэтому визит французского президента Эмманюэля Макрона на предстоящий экономический форум в Санкт-Петербурге — хороший знак, что есть воля восстановить диалог между Европой и Россией.

Я считаю, что все, что сегодня происходит, во многом объясняется недопониманием позиций обеих сторон. Это кстати, одна из причин, почему Schneider Electric решила организовать в Париже форум «Умное будущее Евразии», в котором в том числе примут участие представители бизнеса, власти, науки и СМИ из России.

— Закладываете ли вы, возможно, в стрессовом бизнес-сценарии сворачивание деятельности в России?

— У нас такого стрессового сценария нет. Зачем мне это надо? В 2017 году наша компания показала двузначный рост в евро здесь.

— Начался новый президентский цикл. Как вам видятся перспективы в ближайшие шесть лет?

— Мы не ожидаем в России никакой революции. И это даже хорошо. Большие ожидания по новому правительству: кто будет премьер-министром, министром энергетики, министром торговли. Это даст определенный сигнал о будущем пути страны. Но особых сюрпризов, наверно, не будет. Продолжится фокус на ускорение модернизации и цифровизации экономики. Единственное, мы надеемся, что все-таки наладятся нормальные рабочие отношения между Западом и Россией.

— Schneider Electric является партнером «Северного потока — 2». С учетом открытого противодействия США и ряда стран ЕС вы считаете, проект все-таки случится?

— Европейские страны хотят существенно увеличить долю возобновляемой энергии. В промежуточный период перехода на более чистую энергетику, то есть в следующие 5-10 лет, газ будет играть гораздо большую роль, чем раньше. И эта та карта, которую Россия должна грамотно разыграть. Мы хотим, чтобы Россия поставляла свой газ в Европу, поэтому приветствуем такие проекты, как «Северный поток — 2», против которого выступают США.

Мы прекрасно понимаем, что их противодействие объясняется экономическими причинами: Америка хочет поставлять свой сланцевый газ в Европу. Но когда Вашингтон принял последние санкции, согласно которым будут наказываться европейские компании, которые занимаются реализацией этого проекта, Еврокомиссия открыто выразила несогласие. Высший орган Евросоюза резко заявил, что этого не будет, что у Европы есть свои экономические интересы.

Я не скрываю, что внутри ЕС есть разные мнения. Мы знаем позиции Польши и Прибалтики, которые намного ближе к Америке, чем, допустим, Франция, Греция, или Италия. Но тем не менее, есть все-таки общее мнение, что поставки газа из России должны сохраниться, в противном случае пострадает экономическое развитие самой Европы.

— Вы неоднократно называли Россию для Schneider Electric одним из быстрорастущих рынков. Экономика последние несколько лет сокращалась, сейчас понемногу восстанавливается. Но в целом есть опасение, что Россия попадет в так называемую ловушку медленного роста. С учетом этого насколько страна продолжает оставаться для вас привлекательной? Вас рост экономики в пределах двух процентов устраивает?

— Конечно, хотелось бы, чтобы рост был намного выше. И не только в России, но и во Франции и Бельгии. Но мы работаем в сегментах энергетики, модернизации, цифровизации, которые развиваются намного быстрее, чем российская экономика в целом.

— Очевидно, что с внутренним спросом в стране не очень хорошо, иначе вы бы не объявили в 17-м году о закрытии «Шнайдер Электрик Урал» в Екатеринбурге. Почему решили закрыть производство?

— Как я говорил, у Schneider Electric пять заводов: два в Санкт-Петербурге, два в Самаре и один в Козьмодемьянске. Это были инвестиции компании в Россию. В свою очередь, производство на Урале досталось нам в рамках глобальной сделки с Alstom, у которых был там актив. Мы проанализировали его и пришли к выводу, что целесообразнее перенести это маленькое производство на наш завод в Самаре. Но это дало повод для слухов: видите, как плохо идут дела у Schneider Electric, что они вынуждены закрыть завод. Ничего подобного. Это просто было наследство глобальной сделки, которое потом пришлось урегулировать.

— Есть ли у вас еще плохое наследство, от которого надо избавиться? Будете еще закрывать заводы?

— Закрывать – нет. Наоборот, у Schneider Electric есть собственный венчурный фонд, и мы сейчас включили Россию в его программу. Поэтому мы активно ищем российские технологические стартапы, где мы могли бы стать партнером.

— Была информация, что вы заморозили строительство завода в Самаре. С чем это связано?

— Только одной линейки. Мы проанализировали спрос рынка на сухие трансформаторы и поняли, что он упал. Поэтому мы отложили ее открытие. Зато запустили другие линейки, например, по производству в Санкт-Петербурге выключателей серии MTZ, который подключен к «интернету вещей». Иногда приходится адаптироваться, это естественно.

— Несколько лет назад планы Schneider Electric по развитию в России были довольно амбициозными. Но впоследствии они неоднократно корректировались…

— Если западная компания приобретает такой крупный актив, как самарский «Электрощит», то последующая реструктуризация в целях повышения эффективности неизбежна. Слишком много устаревших технологий и бизнес-процессов.

— Возможно, вы были слишком оптимистичными, переоценив возможности российской экономики и внутреннего спроса?

— Мы не прогнозировали геополитические моменты. Никто их не прогнозировал. Мы также не думали, что цены на нефть обвалятся, из-за чего мы отложили некоторые проекты. Но я люблю Россию, здесь нескучно. Как только вы думаете, что все идет гладко и хорошо, завтра будет какой-нибудь «бац». Это факт. И сюрпризы, как позитивные, так и негативные, будут и в будущем.

— С 1-го января вступил в силу закон о безопасности критической информационной структуры. Как он скажется на вашей деятельности?

— Согласно закону, российские компании обязаны закупать некоторые технологии у российских поставщиков. Но мы позиционируем себя как российская компания, мы производим внутри страны технологии и реализуем их, в том числе здесь.

— У вас настолько здесь отлажен полный цикл, что не импортируете?

— Технологии, которые поставляются для критической инфраструктуры, мы производим здесь.

— Какой у вас прогноз по российскому подразделению?

— У нас был хороший первый квартал, так что, если вдруг нефть не обвалится, для чего я не вижу причин, мы выполним наш таргет по двузначному росту выручки в 2018 году. Прогнозом на 2019-й будем заниматься в середине года.

Россия. Франция. Евросоюз > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 6 апреля 2018 > № 2561552 Йохан Вандерплаетсе


Казахстан. Евросоюз. Россия > Миграция, виза, туризм. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 6 апреля 2018 > № 2560611 Андрей Зубов

ВСЕ ЛЮДИ – ПОТОМКИ ЭМИГРАНТОВ, ВЕДЬ ОНИ ПРОИЗОШЛИ ОТ АДАМА И ЕВЫ

Полвека я живу в Казахстане. Как родился здесь, так здесь и живу. И никуда не уехал, сколько бы меня ни звали в самые распрекрасные заграницы. «Что же ты до сих пор не в России, не в США, не в Канаде, не в Германии?» – часто спрашивают меня. Я отвечаю кратко: здесь моя родина и мое отечество.

Андрей ЗУБОВ

Иногда я еще присовокупляю слова Анатоля Франса: «Только свободный гражданин может иметь отечество; рабы имеют лишь родину». Конечно, это я добавляю только для красного словца, для мелкого выпендрежа перед самим собой, хотя суть моего отношения к миграции цитата передает совершенно точно.

В самом деле, я же не могу рассказать о том, как много лет назад мой дед, в период так называемых сталинских «перегибов», спешно собрал всю семью и семью сестры и бежал от неминуемого ареста «подальше, на юг». Как мои предки мыкались по станциям и полустанкам, кишлакам и аулам. И как только после долгих скитаний они нашли свою землю обетованную, оберегаемую горами и яблоневыми садами. Они и остались в этой земле – на тихом кладбище под карагачами и липами...

Иногда мне на все это возражают: «Так можешь говорить ты, который чего-то добился в жизни, ты – журналист, ты без ра- боты не останешься, тебе везде будет хорошо». Ну, во-первых, есть поговорка: «Кто на кого учился»? А во-вторых, совсем не всегда мне хорошо, бывает и ой, как плохо. В общем, четыре года назад примерно так высказывался один мой приятель, владелец маленькой строительно-ремонтной компании. Вы помните, это был год, когда глава НБРК г-н Келимбетов, по его признанию, проспал очередную девальвацию тенге. Доходы у приятеля упали, а вместе с ними упало и желание бороться.

«Я уезжаю! – сказал он. – В соседней стране (из политкор- ректности не будем называть дружественную державу) все будет по-другому. Там большие зарплаты, высокие пенсии, и даже юбки у девушек короче, а мороженое слаще!» Он уехал, побарахтался в незнакомом бизнесе и понял: таких ремонтников-строителей в этой стране столько, что и дождем не смочишь. Через год он устроился… разнорабочим на стройке дачи для олигарха местного розлива. Недавно звонил: «Хочу вернуться в Казахстан. Надеюсь, старые друзья меня не забыли? Помогут по-братски?» Поможем, конечно.

Словом, как говорил античный поэт Овидий: «Убегая за моря, мы меняем небеса, не меняя душу». Вот почему всем и каждому, кто возжелал купить за тем же морем телушку за полушку, я советую десять раз подумать и ответить себе на один вопрос: «Кому ты там, на хрен, такой хороший нужен?!». Хрен, кстати, здесь – растение из семейства крестоцветных.

Да, согласен, были времена, когда казахстанцы жили лучше, чем сегодня. Об этом говорят даже такие цифры. В отдельные годы, особенно перед кризисом 2008 года, в Казахстане на рынок труда приходило более миллиона гастарбайтеров. По некоторым данным они давали 10-12% экономического роста. И в России ситуация была такой же. Но сегодня, когда экономики наших стран находятся в стагнации и продолжают по большому счету «обслуживать нефтяную скважину», трудовая миграция становится не фактором роста, а торможения.

Если же говорить не о рабочих профессиях, то для многих других миграция – сегодня естественная вещь. Я имею в виду представителей интеллектуального труда, медицины, образования. Например, программисты и «айтишники», которые востребованы во всем мире и которым не очень важен даже языковой барьер – ведь языки программирования они знают лучше, чем тот же английский. И медики согласны на миграцию, поскольку у нас за свой труд они получают со- вершенные копейки, а за рубежом могут иметь неизмеримо лучший уровень жизни.

Вообще же по большому счету в трудовой миграции нет ничего страшного. Мир стал прозрачным. Уже много лет живет «по новым правилам» ЕС. Там мало кто задумывается, где кто работает, поскольку Европа все больше и больше становится единой. И в США по поводу мигрантов не сильно заморачиваются.

Проблема миграции болезненна только для стран с сырьевой экономикой, и это объясняется просто. В таких странах (их иногда еще называют «выпадающими») есть только одна экономическая сфера, которая хоть как-то, но работает. Но все население страны, согласитесь, не может же быть в ней задействовано…

Отсюда и самая большая наша беда – отток в зарубежные вузы талантливой молодежи. Понятное дело, что в нашей стране всегда были наиболее популярны зарубежные университеты, особенно российские. В столичных вузах РФ (Москва, Санкт- Петербург) казахстанских студентов учится больше, чем со всего остального СНГ. Большое количество парней и девушек едут учиться в приграничные вузы (Новосибирск, Омск, Томск и т.д.). Добавьте к этому возможность уехать на учебу в Германию, Чехию (где высшее образование бесплатное), Австрию (где год обучения – 600-700 евро). Приплюсуйте сюда китайские вузы, в которые обучение в разы дешевле нашего, а качество – выше. Становится понятно, почему многие выпускники этих университетов по их окончанию остаются или работать в стране обучения, или получают там же магистерскую степень, разумеется, с последующим устройством на ПМЖ.

«Главная причина такой тенденции – слабое казахстанское образование, которое необходимо резко поднять, чтобы дети учились тут и оставались тут», – сказал как-то политолог Бахыт Султанов. Действительно, любой патриотизм может навсегда споткнуться о дорогой, но невысокий уровень образования. И как можно осуждать тех, кто желает отличного образования своему ребенку?

В заключение я хочу сказать, что все вопросы, затронутые в этой статье, – только маленькая видимая часть айсберга. Существует целый перечень причин, который влияет на миграционные настроения не только в Казахстане, но и в остальном мире. Это вопросы экологии, качества здравоохранения, безопасности, общей культуры, карьеры и так далее. И все же помните одну истину, сказанную русским писателем Иваном Тургеневым: «Родина без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без нее не может обойтись. Горе тому, кто это думает, вдвойне горе тому, кто действительно без нее обходится».

Казахстан. Евросоюз. Россия > Миграция, виза, туризм. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 6 апреля 2018 > № 2560611 Андрей Зубов


Польша. Евросоюз. Россия > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 6 апреля 2018 > № 2559291 Яцек Чапутович

Яцек Чапутович: "Надо решить проблему иммиграции на корню"

Изабель Лассер | Le Figaro

Министр иностранных дел Польши Яцек Чапутович, назначенный в январе 2018 года, находится с двухдневным визитом во Франции. В интервью Le Figaro он выражает свое мнение о миграционном кризисе, европейском мировоззрении Эммануэля Макрона, России и польском обществе.

"Польша, как и Франция, заинтересована в очень сильном Евросоюзе. Обе наши страны преследуют одну цель, но для ее достижения идут двумя разными путями. Франция стремится к совещательной демократии, которая заключается в усилении легитимности Евросоюза посредством организации конференций и дебатов по убеждению людей, которые и так уже убеждены. Этот процесс исключает тех, кто не согласен. Мы думаем, что лучше стремиться к легитимности Евросоюза посредством национальных парламентов стран-членов. Мы понимаем настороженность Эммануэля Макрона в отношении национальных парламентов, когда в Австрии, Италии или Великобритании политические партии высказываются против европейской интеграции. Но в Польше нет такой проблемы. У нас все партии проевропейские. Они представляют польское общество, поддерживающее Евросоюз на 87%. У нас есть сомнения по поводу суверенной Европы, отстаиваемой Эммануэлем Макроном. Я действительно не считаю, что возможно одновременно иметь суверенную Францию и суверенную Европу. Так как суверенитет - это верховная власть. Иначе говоря, суверенная Европа ставит под вопрос суверенитет государств", - утверждает Чапутович.

"Мы считаем, что проблему иммиграции надо решать на месте и на корню. Помогая странам региона, таким как Ливан, принимать беженцев. И поддерживая турецкий механизм ограничения миграционных потоков. Действуя в Ливии и защищая границы Европы. Польше не чужда иммиграция - она приняла более миллиона украинцев, 40 тыс. из них прибыли из Донбасса. Кроме того, мы согласились принять 2700 мигрантов, направленных к нам Западной Европой. Но они не хотят оставаться в Польше, где уровень жизни слишком низкий", - рассуждает министр.

"Восток и Запад по-прежнему придерживаются различных позиций по этому вопросу. Польша, как и другие государства Центральной и Восточной Европы, в коммунистическую эпоху была закрытой страной. По историческим причинам вполне естественно, что терпимость к различиям на Востоке и на Западе неодинакова. Польша не является многонациональным обществом. Что касается правительства, то оно отражает тревогу общества и транслирует его страхи. Лично я с уважением отношусь к разнообразию, доказательства которого демонстрируют страны Западной Европы, а также к действиям Ангелы Меркель по открытости к мигрантам. Однако на то, чтобы подобное разнообразие было принято польским обществом, потребуется время", - пояснил глава польской дипломатии.

"На ваш взгляд, страны Западной Европы недооценивают российскую угрозу?" - спросила журналистка.

"Мы приветствуем жесты солидарности с Великобританией, продемонстрированные Евросоюзом в деле Скрипаля. В принципе, мы, конечно, не можем отрицать, что Западная Европа не так воспринимает угрозы, как восточная часть Евросоюза. Это вопрос географии. Мы соседи России, и подобная тема для нас - вопрос жизни и смерти. По этой причине мы так высоко ценим поддержку США и НАТО. Вполне естественно ощущение Западной Европы, что для нее куда большая угроза исходит от Юга, нежели от России, которая не в силах ее завоевать", - ответил Чапутович.

"После "Брекзита" вы потеряли одного из лучших своих союзников в Европе?" - поинтересовалась интервьюер.

"Это правда, у нас одинаковая склонность к либерализму. Мы разделяем то же видение Евросоюза и обладаем идентичным восприятием российской угрозы. Однако поляки никогда не проголосовали бы за выход из Европы", - заявил собеседник издания.

Польша. Евросоюз. Россия > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 6 апреля 2018 > № 2559291 Яцек Чапутович


Казахстан. Китай. Евросоюз. ЕАЭС > Транспорт. Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 4 апреля 2018 > № 2557324 Айгуль Ибраева

Транзитный контейнерный грузопоток из Китая в ЕС вырос в 30 раз

Айгуль ИБРАЕВА

Транзитные грузоперевозки из Китая в Европу по железнодорожной сети стран ЕАЭС, в том числе Казахстана, демонстрируют сильную динамику роста. Согласно анализу Центра интеграционных исследований ЕАБР, транзитный контейнерный грузопоток из Китая в ЕС за 2010–2017 годы вырос почти в 30 раз — с 5,6 тыс. TEU до почти 164 тыс. TEU.

Железнодорожный контейнерный грузопоток из ЕС в Китай увеличился в 75 раз — с 1,3 тыс. TEU в 2010 году до более 98 тыс. TEU в 2017 году. По итогам 2017 года совокупный объем контейнерных перевозок транзитом через территорию ЕАЭС по оси Китай — Европа — Китай составил 262 тыс. TEU, что в 1,8 раза превышает показатель 2016 года.

Согласно проведенному ЕАБР анализу, имевшее место в 2013–2016 годах ежегодное удвоение числа контейнерных поездов и объемов контейнерных грузов на маршрутах КНР — ЕАЭС — ЕС во многом было обусловлено субсидированием со стороны китайских властей экспортных железнодорожных перевозок. Фактическое «обнуление» тарифа на провоз контейнера по территории КНР способствовало оперативному переключению грузопотоков китайских экспортеров с морских маршрутов на железнодорожный транспорт.

По расчетам ЦИИ, в 2016 году объем субсидий со стороны китайских провинций составил около $88 млн. Данная оценка предполагает средний размер субсидирования контейнерных перевозок на уровне $2 500 за 40-футовый контейнер и совокупное количество субсидируемых контейнеров из центральных провинций КНР на уровне 35 тыс. 40-футовых контейнеров. В среднем размер субсидии для одного 40-футового контейнера составляет всего 0,3–0,4% от стоимости перевозимого в контейнере груза.

Рост последних лет был достигнут при уровне сквозного железнодорожного тарифа $4 800–6 000 за 40-футовый контейнер (с учетом субсидирования в размере около 40%). Сохранение и расширение субсидирования перевозок со стороны китайских провинций — ключевой вопрос для обеспечения перспектив роста контейнеропотока.

Железнодорожные перевозки обладают рядом неценовых преимуществ для грузоотправителей. К преимуществам «по удобству» относятся более короткие сроки, регулярность и адресность доставки. «Точность железнодорожного расписания (99,7% контейнерных поездов на маршрутах между Китаем и Европой следуют точно по расписанию), адресность (доставка от двери до двери) и примерно в 3 раза меньшие сроки доставки по сравнению с морским транспортом обеспечивают комплексное преимущество железнодорожных перевозок, — отмечает директор ЦИИ ЕАБР Евгений Винокуров. — Неценовой потенциал еще не исчерпан: к 2020 году число отправлений контейнерных поездов в неделю может вырасти в 3 раза (около 100 в неделю)».

Аналитики ЦИИ считают, что применяемый в настоящее время сквозной тариф (с учетом субсидий) в среднем на уровне $5 500 за 40-футовый контейнер обеспечивает потенциал для дальнейшего роста контейнеропотока до 500 тыс. TEU в 2020 году, то есть в 2 раза. После этого поддержание тарифа на прежнем уровне уже не будет иметь столь выраженного эффекта, и темпы прироста контейнеропотока резко снизятся. Для дальнейшего роста будет необходим более низкий тариф, инвестиции в расшивку «узких» мест транспортной и логистической инфраструктуры (строительство дополнительных железнодорожных путей, электрификация участков железной дороги, обновление и модернизация тяговой силы, специализированный подвижной состав, строительство транспортно-логистических центров, инфраструктура пограничных переходов и т. п.) и международная координация транспортной политики на уровне «Большой Евразии».

В благоприятном сценарии в долгосрочной перспективе совокупный грузопоток по оси Китай — ЕАЭС — ЕС может вырасти до 1,3 млн. TEU. При сохранении сложившегося несбалансированного соотношения контейнеропотоков Восток — Запад / Запад — Восток (2 : 1) и при дозагрузке маршрутов в направлении Запад — Восток любыми контейнеропригодными грузами в перспективе агрегированный железнодорожный контейнеропоток по оси Китай — ЕАЭС — ЕС может составить 2 млн ТEU в год.

Для стран ЕАЭС сопряжение с китайской инициативой ЭПШП носит стратегический характер. Главное в этом вопросе — решение внутренних проблем транспортно-логистической инфраструктуры, контейнеризации экономик и унификации технического регулирования. Это приведет к интенсивному наращиванию внутренних межрегиональных грузоперевозок, повысит связанность регионов, улучшит логистическую позицию регионов, не имеющих выхода к морю, — российских Урала и Сибири, а также всей Центральной Азии.

Перспективы дальнейшего роста трансевразийского транзита могут столкнуться с рядом проблем. Одним из самых острых барьеров, препятствующих росту контейнеропотока по оси КНР — ЕАЭС — ЕС, являются недостаточные мощности польских железных дорог и пунктов пропуска на белорусско-польской границе.

Справка

TEU — условная единица измерения вместимости грузовых транспортных средств, эквивалент 20-футового контейнера.

Евразийский банк развития (ЕАБР) является международной финансовой организацией, учрежденной Россией и Казахстаном в январе 2006 года с целью содействия развитию рыночной экономики государств-участников, их устойчивому экономическому росту и расширению взаимных торгово-экономических связей. Государствами-участниками Банка являются Республика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Кыргызская Республика, Российская Федерация и Республика Таджикистан.

Казахстан. Китай. Евросоюз. ЕАЭС > Транспорт. Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 4 апреля 2018 > № 2557324 Айгуль Ибраева


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 апреля 2018 > № 2555958 Энн Эпплбаум

Энн Эпплбаум: Европа еще не осознала российскую угрозу

Миккель Андерссон, Berlingske, Дания

Путинская Россия использует социальные медиа, большие суммы денег, а также партии крайнего правого и крайне левого фланга в Европе, чтобы вызвать раскол и подорвать доверие к демократии, НАТО и ЕС. А ЕС все еще не в состоянии осознать угрозу и выработать свой ответ, считает американский журналист и писатель Энн Эпплбаум.

И как журналист, и как историк Энн Эпплбаум — фигура совершенно колоссальная. Она получила Пулитцеровскую премию за свою книгу о советских лагерях ГУЛАГа, написанную в 2004 году, а ее последнюю книгу — о голоде, искусственно созданном Сталиным на Украине в 30-е годы, «Красном голоде», только что вышедшую на датском — тоже хвалят практически все критики.

Поражает и журналистская карьера Эпплбаум. Она, в частности, была редактором The Economist, членом редколлегии Washington Post, а в последние годы как журналист и участник дебатов зарекомендовала себя резким и бескомпромиссным критиком того воздействия, которое Россия оказывает как на США, так и на Европу. Именно этому была посвящена беседа, когда корреспондент Berlingske встретился с Эпплбаум в Копенгагене в прошлое воскресенье.

Интервью состоялось через несколько дней после того, как британское правительство объявило, что подозревает Россию в попытке покушения на русских, живущих в изгнании в Англии. Энн Эпплбаум объясняет, что Западу не стоит думать, что путинский режим особо заботит то, что о нем думают.

«Цель Путина вовсе не состоит в том, чтобы его любили на Западе. Ему совершенно все равно, нравится ли нам их политическая система или нет, русским все более неинтересно заниматься каким-то видом дипломатии с Западом. Сейчас Путин готов нарушить почти все правила исключительно циничным способом», — заявляет она и говорит более подробно о том, как российские правительство, по ее мнению, попыталось повлиять на демократические процессы в Европе и США.

Синяя книга: Энн Эпплбаум

Родилась в 1987 году (так в оригинале статьи, на самом деле в 1964 — прим. ред.) в Вашингтоне.

Изучала литературу, историю и международную политику в Йельском университете в США и Лондонской школе экономики.

Работала редактором, журналистом и колумнистом, в частности, в «Экономист» (The Economist), «Спектатор» (The Spectator), «Дейли Телеграф» (Daily Telegraph), а также входила в редколлегию «Вашингтон пост» (Washington Post).

Несколько лет жила в Польше, в 1992 году вышла замуж за польского журналиста, политика, впоследствии министра иностранных дел Радослава Сикорского.

Автор нескольких книг, в частности, «ГУЛАГ: история» (2004 год), за которую была награждена Пулитцеровской премией. Последняя книга, написанная в 2017 году, «Красный голод», посвящена созданной Сталиным голодной катастрофе на Украине в 30-е годы.

«Излюбленная манера Путина — оказывать влияние через СМИ других стран и демократические системы этих стран. Мы знаем, что у России есть стратегия, направленная на поддержку партий повсюду в Европе, как правило, на крайнем правом фланге, но также иногда и на крайнем левом. Это происходит в виде как прямой экономической помощи, так и поддержки создания мнений в электронных СМИ. Иногда экономическая помощь бывает не прямой, например, в виде выгодных контрактов и инвестиционных возможностей, что, в частности, видно в отношениях с Партией свободы в Австрии», — говорит Эпплбаум и делает вывод:

«Ставится цель обеспечить мобилизацию против ЕС, против демократии и против Америки в Европе, чтобы свергнуть или, по крайней мере, подорвать западный альянс. И в этом Путин весьма преуспел».

По словам Эпплбаум, российская стратегия оказалась очень эффективной, потому что она пытается расширить уже существующие разломы в отдельных демократических странах.

«Очень сложно заставить европейские страны обратить внимание на угрозу, особенно потому что Россия не изобретает новые конфликты. Напротив, Россия поддерживает и углубляет конфликты существующие. Взгляните на Польшу: здесь Россия поддерживает правоэкстремистские националистические группы, которые являются активными противниками России. Цель заключается не в том, чтобы как-то посодействовать России или пророссийским организациям, но в том, чтобы вызвать раскол. Для них нынешняя партия „Право и справедливость" — просто идеальна, хотя она и утверждает, что является антироссийской», — говорит Эпплбаум и продолжает.

«Польша, ранее бывшая влиятельной страной в ЕС — например, она принимала участие в выработке позиции ЕС по отношению к конфликту на Украине — сейчас в представлении многих съежилась до сборища правых экстремистов, к которым прислушиваются очень немногие. С точки зрения Кремля, это почти оптимально».

Эпплбаум хорошо знает Польшу, поскольку долгое время здесь жила и замужем за бывшим министром иностранных дел страны Радославом Сикорским, который сейчас находится в оппозиции к нынешнему правительству. Но дестабилизирующее российское влияние она видит не только в Польше.

«Россия также совершенно явно поддерживает нынешнего чешского президента (Милоша Земана — прим. Berlingske), весьма скептически относящегося к ЕС. В Италии Россия поддерживает крайний правый фланг, так же как и „Движение пяти звезд", которое изначально относилось к России нейтрально и даже враждебно, но чей лидер, Беппе Грилло, по неизвестным причинам изменил мнение. Повсюду в Европе можно видеть, как русские стремятся оказывать влияние на партии, занимающиеся дестабилизацией».

Избрание Дональда Трампа президентом США также в значительной степени способствовало тому, что ЕС никак не реагирует (на происходящее), считает Эпплбаум.

«В США у нас есть президент, настроенный пророссийски и благодарный за то воздействие, которое русские оказали на выборы, что помогло ему одержать победу, к тому же, его основные инстинкты не демократические, а автократические. Кроме того, Трамп не испытывает никакой симпатии и никаких сантиментов по отношению к НАТО, он к ней равнодушен. Отсутствие американского лидерства затрудняет реакцию ЕС, и ЕС даже себе не признается в том, что Россия — проблема, точно так же, как у ЕС нет никакой общей стратегии по отношению к российскому влиянию и дезинформации».

Эпплбаум рассказывает, что она не так давно выступала перед Еврокомиссией и выдвинула ряд предложений по поводу того, что можно сделать, чтобы противостоять влиянию Путина. В беседе с Berlingske она подчеркивает такие меры, как поддержка существующих и создание новых СМИ на русском языке и гораздо более строгое соблюдение антикоррупционного законодательства.

Впрочем, она считает также, что можно сделать гораздо больше, чтобы противостоять влиянию анонимных пользователей социальных сетей, которые, по ее мнению, являются центральным орудием российских спецслужб как во время американских, так и различных европейских выборов.

«В Twitter, если ты журналист или политик, можешь получить „галочку" рядом со своим именем, что показывает, что твоя личность установлена. А почему все не могут получить такую же „галочку"? И, например, можно было бы предоставлять людям возможность видеть посты только тех, личность которых установлена. Одновременно те, кто хотел бы видеть „твиты" всех, в том числе и тех, кто остается анонимными, могут предпочесть это», — говорит она и добавляет, что вообще можно предоставить всем гражданам ЕС цифровую идентификацию, которую можно будет подтвердить. И люди смогут выбирать, станут ли они использовать ее в соцсетях. Эстонское правительство, например, уже ввело такую цифровую идентификацию.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 апреля 2018 > № 2555958 Энн Эпплбаум


США. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 апреля 2018 > № 2555945 Оскар Крейчи

Москва и Запад ведут боксерский поединок — никакого дзюдо

Časopis argument, Чехия

Интервью с политологом Оскаром Крейчи о нынешнем дипломатическом конфликте между Западом и Россией, о российской реакции и о текущем кризисе дипломатии.

Časopis Argument: В ответ на высылку российских дипломатов из 27 стран Россия объявила персонами нон-грата такое же количество дипломатических работников, какое высылали эти государства. Уже выслано 60 американских дипломатов, и по результатам народного голосования было принято решение о закрытии Генерального консульства США в Санкт-Петербурге. Вы считаете подобные действия адекватными?

Оскар Крейчи: Это логично и традиционно. Вопрос только в том, что за этим последует. Стремительность и решительность поступков западных стран говорит о том, что сценарий действий был заранее подготовлен, и он, несомненно, предполагал зеркальную российскую реакцию в духе ветхозаветного «око за око».

— Вы говорите о вероятном сценарии. Но у него должна быть некая цель.

— Да, хотя современная политика иррациональна…

— И тем не менее какой могла быть эта цель?

— Давно очевидны антироссийские усилия, направленные на две вещи. Первое — помешать проведению чемпионата мира по футболу в России. С середины 2015 года ясно, что за футбольное поле ведется жестокая гибридная война. И второе — заблокировать достройку «Северного потока — 2». Сокращение поставок российского газа в Европейский Союз — предпосылка для закупки дорогого американского газа. Кроме того, нужно удержать в игре Киев, обезопасить политические и финансовые инвестиции США на Украине, а значит, шантажировать Россию с помощью транзитных стран — не только политически выгодное, но иногда и просто привлекательное занятие.

— Если я правильно Вас понимаю, вы не считаете ответную высылку дипломатов из России единственно возможной реакцией. Были другие варианты? Вы полагаете, что Москва должна была ответить в духе библейского принципа «Если враг твой голоден, накорми его»?

— До сих пор дипломатический конфликт больше походил на боксерский поединок, когда за сильным ударом следует такой же в ответ. Но с давних пор каждый военачальник, который хотел победить в бою, старался сам выбирать поле битвы. В политике успех очень часто зависит от того, чтобы не позволить противнику навязать свои правила. Другое дело — дзюдо. В боксе даже удар в защиту помогает атакующему сохранить стабильность. В дзюдо же нужно отклонить удар противника так, чтобы отклонилась его ось и энергией его удара можно было воспользоваться себе на пользу.

— Хорошо, но каково значение этих наблюдений в контексте сложившейся ситуации?

— Дипломатия — инструмент для взаимодействия государств, поэтому в период кризиса ее важность возрастает. Но сегодня мы являемся свидетелями того, что в ходе текущего кризиса дипломатию целенаправленно уничтожают. Дипломатия деградировала до уровня слуги пропаганды. Спорно, стоит ли отвечать в аналогичной форме, если за этим последует очередной прогнозируемый деструктивный удар для реализации задуманного сценария. Намного эффективнее было бы смириться с тем фактом, что инструменты традиционной дипломатии сегодня играют намного меньшую роль, чем в прошлом. Следовало бы принять во внимание наглость западных послов, которые игнорируют вызов в Министерство иностранных дел, и просто их не приглашать. Стоило бы ограничить политическую деятельность дипломатов, взаимодействующих с Западом, до протокольного минимума, и приглашать западных дипломатов только в случае острой необходимости, причем наименее влиятельных и низкого ранга. Нужно было бы ограничить собственное политико-дипломатическое и военно-дипломатическое постоянное присутствие на Западе и сделать акцент на экономической дипломатии. Времена изменились: прямая связь между политическими центрами и высшим руководством стран заставила дипломатическую деятельность принять новые формы. В отличие от Ренессанса, когда появились постоянные представительские миссии, изменилось содержание работы аккредитованных дипломатов.

— То есть, по-Вашему, высылать дипломатов неправильно?

— Это крайняя мера, к которой стоит прибегать (если мы не движемся к глубокому кризису) в случае конкретного доказанного нарушения Венской конвенции. Но сегодня дипломаты превратились просто в игрушку в масштабной политической игре за влияние. В сложившейся ситуации новое правительство, которое будет создано после инаугурации президента Владимира Путина, должно оценить рентабельность существующей дипломатии. Нужно ли России дипломатическое представительство в Европейском Союзе? Есть ли у ЕС какая-то внешняя политика? Отличается ли эта политика от Вашингтона и НАТО? Не достаточно ли одного торгового представительства в ЕС? Для чего на данном этапе отношений нужно постоянное представительство в НАТО, если Брюссель относится к российским военным дипломатам, как к заложникам? Существуют ли какие-то проблемы, которые не решить высылкой дипломатов, и которые требуют переговоров, например, на уровне начальников генеральных штабов или глав спецслужб в условиях, когда отношения не удается наладить с помощью постоянных представительских миссий?

— Это звучит прямо-таки радикально!

— Так только кажется. Саммиты Россия — ЕС уже не проводятся, да и, кстати сказать, результаты тех, которые были проведены, стремятся к нулю. Только потраченные деньги, время и силы. Кроме того, совещания послов стран-членов ЕС в Москве очень часто используются для усугубления антироссийских настроений, и это происходит уже довольно давно. Другой пример. В четверг по каналу «Евроньюс» показывали карту, где были отмечены места запланированного укрепления шенгенских границ. Среди них — Финляндия, страны Прибалтики и Польша, то есть речь идет не о защите от нынешней нежелательной миграции с юга, а об обороне от России. Договор с ЕС невозможен без договора с НАТО, а договор с НАТО невозможен без смены политики США. Дипломатическое искусство обретает новые формы.

Мы живем во времена, когда функцию советников президента, которую когда-то выполняли такие исполины, как Генри Киссинджер и Збигнев Бжезинский, на себя взял Джаред Кушнер. Знания — необходимое бремя, а опыт — тормоз. Британского министра иностранных дел можно одеть во фрак и бабочку, но он все равно не поймет важности дипломатии в традиционном смысле. Ему будет не хватать благородства, искусства ведения переговоров и стремления решать проблемы. На данном этапе кризиса отношений России и Запада понятно, что нет иного инструмента для решения проблем, как только прямые переговоры Владимира Путина и Дональда Трампа. Искусство дипломатии предполагает способность ждать. В политике ничто не вечно.

— Как Вы полагаете, после взаимной высылки дипломатов чешско-российские отношения ухудшатся?

— Теперь в Москве, вероятно, зададутся вопросом об их функциональности. Сегодня Чехия представляет собой геополитический минимум государственности. Посмотрите на карту: Чехия — это котловина между Берлином и Веной. Все значимые геополитические оси обходят Чехию. В Китае приблизительно 15 городов, в которых больше жителей, чем во всей Чехии, а в столичном регионе Пекин-Тяньцзинь-Хэбэй проживает в десять раз больше народу, чем в Чехии. Тогда зачем возиться с Чехией? Заявления нашего премьера в условиях текущего кризиса подтверждают, что внешняя политика является лишь инструментом для саморекламы некоторых людей, средством для решения собственных внутриполитических проблем, а также методом постоянного убеждения западных держав в своей лояльности. Большая часть заявлений, сделанных чешскими политиками на ТВ, подтверждает, что вести с ними диалог — значит просто тратить время. Недавно мы это уже наблюдали. Это политики, которые до последней капли крови отстаивали тезис о том, что строительство американской военной базы — наша единственная возможность спастись от ракет, надвигающихся из Ирана и Северной Кореи, пока Вашингтон не заявил о закрытии проекта радара в Чехии. Все так происходит еще и потому, что определять и отстаивать национальные интересы намного труднее, чем заискивать перед сильными мира сего. Да еще и рискованнее. Политическая и военная дипломатия в такой стране выполняет только формально-представительские функции, и по сути это лишь разбазаривание средств.

— Однако в докладах Службы информации и безопасности (BIS) нас предупреждают о масштабной разведывательной деятельности России и Китая у нас. Многие политики недавно обращали внимание на этот факт. Возможно, Вы недооцениваете опасность?

— Разведывательные службы, в том числе, являются бюрократическими организациями. У них как таковых есть чувство самосохранения и желание расти. Если бы они написали, что все в порядке, то их штат мог бы сократиться. Кроме того, мы ходим по кругу: задачи перед разведкой ставятся сообразно идеологическим и союзническим приоритетам. В нынешней атмосфере вопрос российского дипломата об условиях достройки АЭС будет выдаваться за шпионаж. В особенности, когда существуют конкурентные интересы Большого брата. К сожалению, я вынужден констатировать, что в такой стране, как Чехия, никакой по-настоящему ценной стратегической информации ни одна разведка получить не может. Таких данных тут просто нет.

— Но говорят о том, что Москва старается через такие страны, как Чешская Республика, внести раскол в Европейский Союз.

— И как она это делает? Вы действительно думаете, что кто-то в Брюсселе воспринимает нас всерьез? Наш премьер-министр на ужине во время саммита сказал несколько слов, а потом дома похвалился этим перед журналистами, и чего он добился? Такие маленькие страны, как Чехия и Словакия, могут договариваться о названиях сыра, но их не пригласят к обсуждению, например, проблемы Косово, они не смогут заблокировать бессмысленные миграционные квоты или остановить санкционную политику против России. Не думаю, что в Москве этого не понимают.

— То есть Вы предполагаете, что в этом дипломатическом конфликте Москва еще не сказала свое последнее слово?

— То, что я говорю, является лишь теоретической моделью на момент, когда стремительно меняется понимание дипломатии и ее инструменты. Но такие державы, как Россия, слишком часто стараются «сохранить лицо» и ведут себя стереотипно, чтобы всем все сразу было понятно. Хотя иногда все же появляются политики, которым нравится дзюдо.

США. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 апреля 2018 > № 2555945 Оскар Крейчи


Турция. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 2 апреля 2018 > № 2557442 Александр Новак

Александр Новак: «По итогам января 2018 года торговый оборот между Россией и Турцией вырос к прошлому году ещё на 60%».

Интервью Министра энергетики России Александра Новака агентству «Анадолу».

Владимир Путин примет участие в работе российско-турецкого Совета сотрудничества высшего уровня, который пройдет в ближайшие дни в Турции. Как сопредседатель российско-турецкой межправительственной комиссии, скажите, какова будет основная повестка дня этой встречи? Можно ли ожидать новых договоренностей между нашими странами?

Совет сотрудничества высшего уровня - это орган, который является важным с точки зрения принятия решений о развитии взаимодействия между двумя странами в области торгово-экономических отношений, по реализации крупных проектов. Планируется подведение итогов работы за 2017 год, будут определены основные направления на текущий год и среднесрочную перспективу. По итогам прошлого года можно отметить позитивную динамику по торгово-экономическому сотрудничеству. В частности, торговый оборот вырос на более чем 40%, и, хотя мы ещё не вышли на целевые показатели, которые обозначили лидеры наших стран, тем не менее, быстро двигаемся к этому. По итогам января 2018 года торговый оборот вырос к прошлому году ещё на 60%, это хороший показатель, потому что идёт снятие ограничений, либерализация торговли по всем направлениям, увеличивается экспорт, импорт товаров. Безусловно, важным является реализация таких крупных знаковых проектов как строительство атомной электростанции Аккую, строительство подводного газопровода по дну Чёрного моря в Турецкую республику и транзит этого газа. Мы уделяем особое внимание реализации именно этих крупных проектов.

Товарооборот между Турцией и Россией неуклонно растет с момента нормализации отношений между нашими странами. Однако все еще существуют некоторые барьеры, особенно в торговле помидорами. Расскажите, пожалуйста, что мы можем ожидать в этой области в ближайшем будущем? Снимет ли Россия все ограничения на турецкую продукцию?

У нас много сфер взаимоотношений-это и промышленность, и транспорт, и связь. Сельское хозяйство, безусловно, одно из ключевых направлений развития. По нему сняты практически все ограничения - осталось несколько позиций, которые все ещё требуют дополнительных решений. В частности, мы ожидаем принятия нашими турецкими партнёрами решения о разрешении поставок мяса говядины, птицы, баранины в Турецкую республику, два российских предприятия уже прошли соответствующую проверку, ожидаем принятия по ним решения. В свою очередь, 5 марта нами было принято решение о полной либерализации и снятии всех ограничений на поставку баклажанов, гранатов, тыквы и другой плодоовощной продукции.

Что касается объема поставок - из 50 тысяч тонн сейчас выбрано 11,5 тысяч тонн. По мере окончания проверок Россельхознадзора постепенно увеличивается количество предприятий, которые имеют право поставлять продукцию в Российскую Федерацию. Мы заинтересованы, чтобы это были очень качественные продукты, и эта работа идёт, в ближайшее время будет ещё ряд предприятий проверен.

Ожидается также, что наши президенты примут участие в церемонии закладки первого бетона для АЭС "Аккую". Также было объявлено, что некоторые турецкие партнеры проекта решили отказаться. Что вы можете сказать об этом решении и перспективах проекта в целом?

Строительство первой атомной электростанции в Турецкой республике - это знаковый проект, знаковые инвестиции. Будет возведено 4 блока по 1200 мегаватт, первый блок планируется сдать в эксплуатацию в 2023 году, к столетию со дня образования Турецкой республики. Конечно, это задает серьёзный темп строительства станции с учетом необходимости исполнения всех нормативов по безопасности, строительству и так далее.

Сейчас мы двигаемся в соответствии с графиком, мы благодарны турецким партнёрам, которые придали этому проекту статус «стратегических инвестиций», это решение было принято буквально на днях путём внесения изменений в законодательство Турецкой республики. Теперь наша компания ожидает получение разрешения на строительство, есть подтверждение, что такое разрешение будет получено, что даст возможность начать строительство и заливку первого фундамента, первого бетона для строительства станции. Надеемся, что это произойдет уже в ближайшее время. Ещё раз хочу подчеркнуть, что проект реализуется в соответствии с межправсоглашением, инвестор в лице российского Росатома имеет возможность продать до 49% акций этого проекта, то есть привлечь инвесторов, сейчас такая работа проводится. Мы заинтересованы, чтобы, в первую очередь, это были турецкие инвесторы, которые бы принимали участие в строительстве и последующем эксплуатации этой станции. Идут достаточно интенсивные переговоры с турецкими компаниями, и будем надеяться на положительный результат.

"Турецкий поток" - еще один мегапроект, который важен для отношений между Россией и Турцией. Проект продолжается полным ходом. Однако, для второй линии проекта, несколько гарантий необходимы от Европы. Есть ли какие-то подвижки в переговорах с Европой по проекту?

Это действительно очень важно для того, чтобы строилась вторая нитка сухопутного участка, и обеспечивался транзит газа в страны Юго-восточной Европы. Мы сегодня видим заинтересованность стран юго-восточной Европы в строительстве подобной инфраструктуры, рассматривается несколько маршрутов поставок газа через Италию, Грецию, а также Болгарию, Сербию, Венгрию, Австрию. Коммерческие переговоры с покупателями газа ведет Газпром, Министерство энергетики принимает в них участие. Мы также в контакте с Еврокомиссией, поэтому, думаю, что будет выбран наиболее эффективный вариант поставок газа.

С нашей точки зрения, идёт нормальный переговорный процесс, мы считаем, что необходимо действовать в рамках Европейского законодательства, в рамках тех законов и той нормативной базы, которые никоим образом не ущемляют интересы как производителей и поставщиков, так и потребителей.

Еще один важный вопрос - визовый режим для граждан Турции. Это была тема обсуждения между нашими министрами иностранных дел 2 недели назад. Когда мы увидим прогресс в отношении визового режима для турецких граждан?

Безусловно, мы поддерживаем постепенное снятие визовых ограничений в части служебных паспортов, выступаем за упрощение процедуры получения виз для предпринимателей, водителей большегрузных автомобилей, перевозящих грузы из Турции в Россию и из России в Турцию. Наши предложения были переданы турецким партнёрам, ожидаем решения.

Турция. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > minenergo.gov.ru, 2 апреля 2018 > № 2557442 Александр Новак


Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 30 марта 2018 > № 2552543 Владислав Иноземцев

Санкции навсегда

Владислав Иноземцев

Не понимая Россию, Запад посылает ей сигналы, намекающие, что Путину следует образумиться: стать пусть даже не менее антизападным, но более рациональным. Кремль делает вид, что не понимает намеков

Недавняя одновременная высылка 139 российских дипломатов из 24 стран — событие неординарное. Особенно если учесть, что предпринята она не в ответ на какие-то провокационные действия в отношении самих этих государств, а в знак солидарности с Великобританией, обвиняющей Россию в покушении на своей территории на жизнь бывшего разведчика Сергея Скрипаля с использованием боевого отравляющего вещества.

Сейчас модно говорить о происходящем как о новой холодной войне — и я давно отмечал, что изменившийся тип отношения России к миру подпадает как раз под это определение. Однако, быть может, события пошли даже еще дальше (или, если быть точнее, несколько в иную сторону).

Запад был крайне обеспокоен происходившим на Украине в 2014–2015 году; вместе с выступлениями Путина 2007–2008 годах в Мюнхене и Бухаресте, пятидневной войной в Грузии, попытками Москвы укрепить свое влияние на территории бывшего Советского Союза и с выстраиванием Кремлем дружеских отношений с некоторыми лидерами стран Центральной Европы агрессивные действия России хорошо вписывались в прежние представления. Понятными выглядели и варианты ответов: сдерживание, помощь союзникам, конкуренция и соперничество на глобальной периферии. Про Путина привычно говорили, что он понимает лишь правила «игры с нулевой суммой»: если у кого-то убыло, то где-то прибыло.

Между тем начиная с середины 2010-х годов ситуация, как мне кажется, начала меняться, хотя это сложно было сразу заметить. Вмешательство России в те же американские выборы (неважно, смогли ли они изменить их результаты или нет), заигрывание с европейскими ультраправыми, открытая поддержка военных преступников типа Асада и государственный терроризм в отношении противников режима, а также тех, кого сам Путин или его окружение могут счесть предателями, — все это, на мой взгляд, стало указывать не только на то, что Кремль вообще перестал признавать всякие правила. Намного более важным мне кажется то, что Москва перестала даже задумываться о собственной выгоде, предпринимая те или иные шаги.

Чего добился Кремль тем, что оставил грязный след в истории выборов 2016 года в Америке? Если говорить о России, то ровным счетом ничего: кто бы ни выиграл те выборы без нашего вмешательства, отношения между странами практически наверняка не были бы хуже, чем сегодня. Единственным последствием стало перенапряжение американской политической системы и обострение внутренней борьбы в вашингтонском истеблишменте. Чего Москва добивается в Европе, финансируя и поддерживая антиевропейские силы? Судя по всему, похожей же дестабилизации. Характерно, что само ее появление, буде таковое случится, России также ничего не даст. ЕС не развалится, но станет менее функциональным — и проевропейским силам будет лишь проще выстраивать свою линию аргументации, доказывая, что странам Старого Света нужно сплотиться не столько для чего-то, сколько против кого-то. И даже если пропутинские силы одержат где-то локальные победы, это не изменит общей картины. Бóльшая часть Европы будет становиться все более антироссийской. Чего добился Путин, убив в Британии, судя по всему, уже более десятка своих личных врагов, которые давно были лишены любой возможности навредить России? Похоже, никому не нужного превращения нашей страны в международного изгоя.

На мой взгляд, реакция Запада в виде высылки российских дипломатов указывает на некую новую реальность, заключающуюся прежде всего в том, что мир окончательно перестал понимать Россию. И это не должно удивлять: сегодня действительно не ясно, чего хочет Путин. Стать диктатором в собственной стране, где не останется даже видимости демократии? Запад ему в этом никак не мешает и даже не очень пытается. Воссоздать Советский Союз? Да ради бога — только не факт, что этого хотят среднеазиатские ханы и баи, с которыми у Москвы пока не очень получается выстроить настоящую интеграцию (Украина — особый случай, но и тут правильнее было бы договариваться с украинским народом, а не с Брюсселем или Вашингтоном). Отмывать украденные в России деньги в Европе и различных офшорах? Я пока не слышал, чтобы кто-то арестовал там какие-то российские капиталы и собственность. Не понимая Россию, Запад начинает посылать некие сигналы, намекающие на то, что Путину следует образумиться: стать пусть даже не менее антизападным, но более рациональным; вернуться с небес на землю и творить беспредел по возможности внутри собственных границ.

Кремль делает вид, что не понимает этих сигналов, и предпочитает действовать в рамках «симметричных ответов»; однако то, что было в годы холодной войны нормальным, сейчас таким не выглядит. В 1970-е члены ЦК КПСС не владели виллами на юге Франции и не держали деньги на счетах фирм, зарегистрированных в Люксембурге или Делавэре. Российские предприятия не принадлежали компаниям, закредитованным на Западе. Отечественная промышленность худо-бедно обеспечивала население практически всем необходимым, а чем не могла, то удавалось получить от восточноевропейских сателлитов. Сейчас все изменилось; Россия намного более уязвима не столько для американских ядерных ракет, сколько для европейских экономических санкций.

Симметричные ответы были хороши тогда, когда сторонами двигал интерес; когда одной движет банальная обида, они становятся контрпродуктивными. Москва полагает, что ее «берут на понт», хотя на самом деле сигнал состоит в другом: разговаривать с Кремлем не о чем, к тому же сам этот процесс никому уже не кажется приятным. Зачем в такой ситуации иметь в странах-противниках посольства, по численности превосходящие миссии их самых проверенных друзей?

Если говорить об аналогиях, которые появляются при осмыслении последних шагов Кремля, они напоминают не столько действия Хрущева или Брежнева, сколько эксперименты сталинской поры — когда советские спецслужбы устраняли врагов революции за рубежом, а из Кремля категорически требовали от германских коммунистов не блокироваться с социал-демократами перед лицом фашистской угрозы. Тогда казалось, что максимальная дестабилизация функционирования демократических стран приведет к их коллапсу и поможет установлению всемирной власти пролетариата. История, однако, показала ошибочность тогдашнего курса. От провала Веймарской республики никто не пострадал больше, чем Советский Союз. Если европейская интеграция развалится, Россия также вряд ли будет в выигрыше. Мы, помнится, радовались недавно Брекзиту? Считали, что более самостоятельная Британия нанесет удар евробюрократам? Только пока скорее заметно, что «возросшая самостоятельность» Соединенного Королевства увеличивает его решимость разбираться с Москвой, а Европа (да и не только) склонна поддержать «отщепенца».

Подводя итог, я могу только повторить свое давнее предположение: санкции против России — это практически навсегда. Вместо того, чтобы осмыслить происходящее рациональным образом, взвесить все за и против (в советские времена у партийного руководства хватало ума на то, чтобы продолжать диалог по экономическим, и не только, вопросам даже тогда, когда гонка вооружений была наиболее активной) и принять решения, направленные на снижение напряженности, Россия продолжает провоцировать, лгать и изворачиваться. Западу сложно ответить на это силовым методом, да этого никто и не хочет, поэтому знаки нарастающего презрения будут проявляться снова и снова. И к этому нужно быть готовыми. Или начать меняться — хотя, видимо, ждать этого не приходится.

Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 30 марта 2018 > № 2552543 Владислав Иноземцев


Россия. Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 марта 2018 > № 2554381 Леонид Бершидский

Антикремлевская перекличка в Европе оказалась слабой

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

В российском пропагандистском повествовании об отравлении бывшего двойного агента Сергея Скрипаля и его дочери Юлии в Британии есть один серьезный изъян. Его авторы исходят из того, что западные страны хотят сговориться между собой и накинуться на Россию, наказав ее вне зависимости от того, есть или нет доказательства причастности Москвы к покушению на убийство. В действительности же ответ Запада на этот инцидент показывает, что европейские страны очень не хотят идти на эскалацию напряженности в отношениях с Россией.

Объявленное в понедельник решение о выдворении дипломатов стало по сути дела перекличкой врагов России, дав нам редкую возможность оценить то, как за закрытыми дверями проходят дискуссии европейских лидеров о наказании Кремля. Обычно в результате таких дискуссий появляются лишь жесткие заявления, а утечки информации не дают полного представления о том, кто сомневался, а кто с готовностью поддержал очередную серию санкций. Но теперь картина полная. Можно составить довольно реалистичную шкалу враждебности по отношению к России, если поделить число дипломатов, высланных каждой из стран ЕС, на их товарооборот с этой страной.

Естественно, самую жесткую позицию заняла Британия, на чьей территории была осуществлена эта смертоносная химическая атака. Лидеры других стран выразили солидарность с Британией на саммите ЕС, состоявшемся в конце прошлой недели, но никто из них не захотел высылать такое большое количество дипломатов, как Британия. Максимум, что позволили себе другие страны ЕС, это выдворение четверых человек. Так поступили Германия, Польша и Франция. Но учитывая довольно тесные деловые связи этих стран с Россией, это вряд ли можно назвать большой цифрой. Ирландия, которая не хочет настраивать против себя Британию во время болезненных переговоров о границе, Хорватия, а также традиционно антироссийские страны Прибалтики Литва и Эстония присоединились к общей кампании выдворений (несомненно, Россия ответит на это сообразно).

Затем идет Чехия. Но это особый случай, потому что в поиске виновных Москва сделала предположение, что примененный против Скрипалей нервно-паралитический газ был произведен в бывшей Чехословакии. «Русские перешли черту, назвав Чехию возможной страной происхождения отравляющего вещества „Новичок"», — написал в Твиттере премьер-министр Андрей Бабиш, объявляя о высылке троих россиян. Российское Министерство иностранных дел может приписать это собственной бестактности. Если бы не этот дикий промах, Бабиш не стал бы демонстрировать такое недовольство, поскольку его союзник президент Милош Земан дружелюбно относится к России.

Другие страны на этой поверке отреагировали не более чем символическими жестами, за исключением, конечно же, США, которые решили выслать 60 человек. Одного-единственного взгляда на огромное, похожее на крепость российское посольство в Берлине достаточно, чтобы понять: четыре высылаемых Германией дипломата не дотягивают и до одного процента от общего количеств работающих там российских сотрудников и по отношению к объему товарооборота. Может, Меркель и помогла Терезе Мэй на саммите, чтобы та не почувствовала себя отверженной. Но на ситуацию со Скрипалем она отреагировала скорее сдержанно, чем воодушевленно. А решение Нидерландов депортировать двоих россиян показывает, что эта торговая нация высоко ценит тот бизнес, которым она очень активно занимается с Россией. Здесь уместно сказать, что эта страна стала корпоративным домом для ряда крупнейших российских компаний.

А 10 стран ЕС вообще не выслали никого. У них не очень крупные экономики, а у таких государств, как Мальта, Люксембург и Кипр, есть весомое оправдание для отказа от выдворений. У них в посольствах в Москве работает мало народа, и неизбежные ответные действия России серьезно ослабят их представительство. Но такие страны, как Австрия, Бельгия, Болгария и Греция, могли себе позволить некую демонстрацию солидарности. Однако они решили, что с них хватит подписи под жестким заявлением на саммите, в соответствии с которым Европейский совет «согласен с оценкой правительства Соединенного Королевства о том, что Российская Федерация с большой долей вероятности виновна, и что другого правдоподобного объяснения не существует».

«Будучи нейтральной страной, мы не станем высылать дипломатов, — написал в Твиттере канцлер Австрии Себастьян Курц (Sebastian Kurz). — Более того, мы хотим заняться наведением мостов между Востоком и Западом, держа открытыми каналы переговоров с Россией». Конечно же, нейтралитет не удержал Финляндию и Швецию от выдворения дипломатов. Но Австрийская народная партия Курца создала коалицию с крайне правой Австрийской партией свободы, а у той есть соглашение о сотрудничестве с партией Владимира Путина «Единая Россия». Если итальянским популистам (все они в той или иной степени пророссийские, а у «Лиги Севера» Маттео Сальвинии даже есть соглашение с «Единой Россией») удастся сформировать работоспособное правительство, выдворение двух дипломатов из Италии станет последним ответом этой страны на отравление Скрипаля.

Болгария и Греция, со своей стороны, решили ничего не делать до тех пор, пока им не предъявят убедительные доказательства причастности России к отравлению бывшего российского агента. «Пока есть высокая степень вероятности, но никаких доказательств, мы не можем принимать решение по этому вопросу», — сказал на прошлой неделе болгарский премьер-министр Бойко Борисов.

Ситуация складывается парадоксальная. Явное нежелание решительно и весомо выступить против России свидетельствует о том, что европейские лидеры не намерены вести охоту на Путина. Они не хотят верить, что Россия отравила Скрипалей; они просто вынуждены принять наиболее очевидное объяснение этой химической атаки: что это была наглая российская операция с целью наказать предателя и проверить реакцию Запада на очередное вопиющее нарушение писаных и неписаных правил. Европейские лидеры — люди прагматичные. А нежелание вступать в конфронтацию с Путиным исключает серьезные ответные действия. ЕС должен единогласно проголосовать за санкции, а такого единогласия просто нет.

Европейцы могут пойти на дальнейшие действия в связи с делом Скрипаля лишь в том случае, если появятся новые доказательства прямой причастности Кремля. Но неопровержимые улики, могущие стать сенсацией для европейских СМИ, вряд ли появятся, по крайней мере, в ближайшее время. Пока Путин может расслабиться, хотя печатный станок российских версий все равно будет работать в полную силу.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании «Блумберг» и ее собственников.

Россия. Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 марта 2018 > № 2554381 Леонид Бершидский


Украина. Евросоюз > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > interfax.com.ua, 29 марта 2018 > № 2549624 Геннадий Зубко

Зубко: Основными клиентами Фонда энергоэффективности станут ОСМД

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" вице-премьера – министра регионального развития, строительства и ЖКХ Украины Геннадия Зубко

- Заработает ли Фонд энергоэффективности в этом году?

- Процесс создания Фонда энергоэффективности – это не только сложная математическая и финансовая модель, в него вовлечено большое количество лиц, на которых возложена задача реализовать огромное количество этапов. Его запуск стал возможен благодаря принятой в последнее время связке законопроектов, которые в целом реформируют сферу ЖКХ в Украине, формируют качественно нового потребителя этих услуг.

Фонд энергоэффективности -- это сложнее, чем субсидии. С субсидиями все просто: заявление – подтверждение – и вот государство уже помогает. Закон о Фонде энергоэффективности – это инструмент в руках нескольких субъектов - не только ОСМД и собственников многоквартирных домов, но и монополистов, который заставит их пойти на модернизацию, снизить свои затраты и потери и, в результате, дать более качественную услугу водо- и теплоснабжения.

Это также инструмент для энергоаудиторов, которые получили законодательную базу для создания рынка своих услуг.

В любом проекте по энергоэффективности нужно просчитывать коэффициент снижения потребления энергии. Отсутствие таких расчетов, к сожалению, - это огромный пробел в программе "теплых" кредитов. За три года на "теплые" кредиты бюджет выделил 1,6 млрд грн, если добавить к этой сумме средства домохозяйств, то общий объем инвестиций в отрасль составил примерно 3,6 млрд грн. Но государство уже три года финансирует проекты модернизации многоэтажных домов без аудита эффективности таких работ. Для этого нужно было законодательно определить, кто такой энергоаудитор, как он получает сертификацию и какую ответственность несет за предоставленные рекомендации, а также каким образом потребитель будет получать сертификат о состоянии дома. У нас есть много энергоаудиторов и даже их профильные ассоциации, но они как консультанты практически не несут ответственности. В Украине отсутствует реестр энергоаудиторов, как, например, у архитекторов или проектантов.

В соответствии с законом "Об энергоэффективности зданий" мы запускаем процесс подготовки энергоаудиторов, в первую очередь, в вузах, которые будут проводить дополнительное обучение и выдавать сертификаты. Когда количество энергоаудиторов на рынке будет достаточным, они смогут создавать свои саморегулирующиеся организации и сертифицировать специалистов. Сейчас готовим достаточно сложные нормативные акты по энергоэффективности. Закон вступает в силу с 1 июля 2018 года. До этого надо разработать формы сертификатов и методики, по которым определяется энергоэффективность здания. Дальше – создание реестров сертифицированных энергоаудиторов. Мы сможем проводить выборочную проверку сертификатов, а энергоаудиторы будут нести ответственность вплоть до лишения сертификата за частое предоставление неправильных рекомендаций.

Так что, чтобы запустить Фонд, нам нужны энергоаудиты и сертификаты. Поэтому мы отрабатываем вопрос о выдаче сертификатов до вступления в силу закона. И ставим приоритетом при создании рынка энергоаудиторов наличие конкуренции, которая позволила бы правильно влиять на цену их услуг.

- Кто сейчас будет регулирующим органом для энергоаудиторов?

- У нас регулирующего органа нет. Госэнергоэффективности, как центральный орган исполнительной власти, ведет реестры и проводит выборочные проверки, а лишает сертификата орган, который его выдал. Фонд энергоэффективности – скорее, финансовое учреждение, так как проводит софинансирование проектов.

Одним из основных условий для получения средств из Фонда – наличие счетчиков. Закон о коммерческом учете заставляет установить счетчики на тепло до конца 2018 года и закончить домовой учет по воде до 2019 года. Без этого управлять мероприятиями по снижению потребления невозможно. Пока Фонд не начал действовать, мы продолжаем финансирование "теплых" кредитов. Мы хотим, чтобы "теплые" кредиты были направлены на финансирование частного сектора по закупке альтернативной техники, например, тепловых насосов или солнечных батарей. А Фонд сосредоточится на многоэтажном рынке. Данное решение мы приняли совместно с ЕС. Многоэтажный сектор насчитывает 154 тыс. домов, из них 77,5 тыс. – дома выше пяти этажей, остальные – от двух до пяти этажей. Многоэтажный рынок потребляет около 9 млрд куб. м газа, составляя немногим меньше половины всего потребления газа в стране. Энергоэффективные мероприятия дают до 50% снижения потребления, особенно для домов, построенных до 1996 года, - это огромный ресурс.

Фонд будет включать технический и финансовый офис. Технический офис будет систематизировать рекомендации энергоаудиторов. До 90-х годов было практически серийное домостроительство, поэтому мы можем выйти на систематизацию проектов и значительно удешевить проектные работы и рекомендации для домохозяйств.

Кроме того, на Фонд возложена задача мониторинга. Для получения финансирования из Фонда необходимо сделать сначала проектную документацию, потом верификацию сделанной работы, после чего Фонд обязан осуществить мониторинг, сколько потребляет здание во время отопительного сезона.

В вопросе верификации нас поддержал ЕС. Думаю, в начале апреля мы подпишем техническое соглашение о предоставлении Украине EUR50 млн, которое, в том числе, предполагает привлечение Евросоюзом независимой аудиторской компании для верификации проектов. Также ЕС готов выделить дополнительные EUR50 млн в 2019 году. Проект такого дополнительного договора уже был получен в марте.

- Насколько верификация удорожит всю цепочку работы Фонда энергоэффективности?

- Мы договорились, что верификация будет проведена за деньги мультидонорского фонда, созданного нашими партнерами.

-То есть, верификацию какое-то время будет осуществлять международная компания?

- Зависит от того, какие требования будут выставлены к компании на конкурсе. Это может быть и украинская компания. Скорее всего, конкурс будет проводиться по региональному принципу. Но мы рассчитываем, что энергоаудиторы не будут привязаны территориально. Запустив Фонд и сертификацию, мы планируем создать прототип ProZorro. Я, как собственник дома, могу сказать: мой дом имеет такие характеристики, и я хочу получить предложения по энергоаудиту, по проектной работе и по ее исполнению. При этом, находясь в Киеве, я могу получить предложения от компаний из Хмельницкого, Запорожья, любого другого региона. Это важно, потому что мы не хотим, чтобы муниципалитеты довлели, как в муниципальных программах по "теплым" кредитами. Нам важно создать рынок.

В соглашении с ЕС, которое мы подпишем в апреле, важна не сумма денег, а срок, на который мы его подписываем. Евросоюз как партнер готов пять лет сопровождать Фонд, а мы сможем дополнительно привлекать в него других доноров. К примеру, правительства Дании и Швеции также заинтересованы участвовать, предоставлять техническую и финансовую поддержку. IFC (Международная финансовая корпорация, входит в группы Всемирного банка – ИФ) зайдет в наблюдательный совет Фонда и также будет создавать его продукты и процедуры.

Нам важна именно техническая поддержка Фонда. Это очень сложная работа, которая создаст маршрутную карту не только для аудиторов и проектных организаций, но и справочник, который четко разъяснит домохозяйствам всю процедуру.

Одна из первых задач – разорвать связь клиента и чиновника, избавить от прямого контакта и коррупционных рисков, в том числе, при верификации. Консультанты Всемирного банка помогают разработать маршрутные карты, где путь клиента, партнера-банка и Фонда не пересекаются. Основной вопрос – работа клиента с банком. Фонд не может идентифицировать клиента, он лишь проводит верификацию поступающих документов. Если с документами все нормально, подтверждается возможность финансирования. Мы хотим имплементировать в Украине механизм, который работает в странах Балтики или Восточной Европе.

Кроме того, мы рассчитываем привлечь европейские технологии. Ведь речь идет не только об утеплении стен, ремонте кровли и подвала. Мы смотрим более глубоко – на инженерные системы. Как показала первая практика по установке индивидуальных тепловых пунктов (ИТП), реверсной подаче теплоснабжения (когда на верхних этажах холодно, а на нижних – тепло), все эти моменты можно решать. Технологии также позволяют в летнее время для подогрева воды использовать солнечные коллекторы. Есть масса решений, на которые мы долгое время не обращали внимания, но сейчас можем сделать скачок. Мы хотим привлечь самые последние разработки для рекуперации воздуха, солнечные коллекторы. Все эти решения уменьшают энергопотребление в несколько этапов. Первый, для ОСМД, – энергоэффективные мероприятия, установка счетчиков, ИТП, утепление подъездов, входных дверей… Второй – полная модернизация, в том числе инженерных систем, может занять и четыре шага. В Украине есть ОСМД, которые уже изобретают smart-building: системы управления домом с энергопотреблением, очисткой воды и прочим.

- Однако очистка воды – это уже, скорее, не к Фонду энергоэффективности?

- Все, что связано с модернизацией дома, может в будущем финансироваться Фондом. Первый этап – это энергоэффективные мероприятия.

Мы будем заниматься привлечением другого финансирования. В частности, одной из задач Фонда будет частичное возвращение субсидий в финансирование мероприятий по энергоэффективности. Когда в 2019 году начнется монетизация субсидий, то в домах, где было проведено уменьшение энергопотребления, часть сэкономленных субсидий должна возвращаться в Фонд, а не просто в бюджет.

Предложение револьверным методом запустить субсидии в энергоэффективность уже поступало два года назад во время обсуждения с немецким правительством. Но для этого должно все быть готово на рынке: взаимоотношения по социальным платежам, взаимоотношения между Минфином, "Нафтогазом" и субъектами потребления. Этот путь еще предстоит пройти. Поэтому Фонд будет запущен именно по работе с многоэтажным сектором. Мы рассчитываем, что в Фонд придут ОСМД, не важно – есть у них "субсидианты" или нет.

Немецкое правительство предложило следующее решение: если субсидианты будут блокировать решения, то, возможно, на долю субсидиантов с целью их мотивирования будет предоставляться отдельным траншем дополнительное софинансирование. К примеру, если мы готовы софинансировать 40% на ОСМД, то на субсидиантов будут выделяться дополнительные 9%. Сегодня количество субсидиантов в стране достигло практически 65%. Парадокс в том, что чем меньше город и чем меньше многоэтажный сектор, тем больше там субсидиантов. Поэтому решение о проведении энергоэффективных мероприятий на общем собрании совладельцев иногда ставится под угрозу нежеланием самих жителей: да, холодно, стены влажные, но за нас платят – и нас все устраивает. Мотивировать их тем, что стоимость жилья увеличится после модернизации минимум на 20%, также сложно.

В секторе ЖКХ должна прийти точка невозврата: когда мы покажем людям, что есть простой путь, позволяющий сэкономить до 60% платы за коммунальные услуги, что его прошли один-другой-третий дома, тогда мы сможем говорить о снижении субсидирования.

- Клиентами Фонда, в основном, будут ОСМД?

- Это многоэтажный сектор, но, в первую очередь, рассчитываем на ОСМД.

- Но сейчас на рынке уже есть управляющие, у которых миллионы квадратных метров в управлении

- Есть, но часто это так называемые "дирекции", которые, кроме собственника, ничем не отличаются от коммунальных ЖЭКов. Сейчас дом можно выставить на конкурс, подписать договор с управляющим, и, если его услуги не устраивают, в течение года расторгнуть договор. Это очень важно, поскольку мы рассчитываем, что в будущем люди будут делегировать управляющему проведение энергоэффективных мероприятий.

Так что мы не ограничиваем – управляющие могут делать запросы и сейчас, но от ОСМД и ЖСК, которых уже около 30 тыс., запросов намного больше. ОСМД уже стали реальной силой, что продемонстрировала в начале этого года история с монетизацией субсидий. Государство пообещало субсидии – пожалуйста, заплатите. А объединениям начали диктовать условия: заплатите налоги, откройте спецсчет, который вы можете использовать только на зарплату…

Вывод, который нужно сделать из этой истории, - очень важно понимание технических моментов и тонкостей взаимоотношений ОСМД с субъектами, которые поставляют электроэнергию, услуги по вывозу мусора, лифтовому обслуживанию и другие. ОСМД заключают с этими компаниями договора и часто берут кредиты, чтобы вовремя оплатить, и они не должны ждать, когда государство им заплатит субсидии. Этот момент никто не понимал, пока ОСМД не "взбрыкнули" и не сказали: в таких условиях мы больше не хотим быть агентом государства. Сейчас они готовы выставить полные счета, а дальше государство пусть разбирается, как людям заплатить.

Конфликт с монетизацией субсидий через ОСМД - это очень важный знак, потому что ОСМД являются одним из наших ключевых партнеров, которые помогают в предоставлении социальной помощи, ведь управления социальной защиты не готовы платить напрямую. Опыт ОСМД по "теплым" кредитам, показывает, что это надежные партнеры.

- Какой процент возврата по "теплым" кредитам, взятым ОСМД?

- Возврат – 100% в течение года-полтора. Хотя банки тоже очень строго подходят к тому, кому выдавать кредиты. Если это индивидуальные домохозяйства, требования по работе и платежах жесткие.

ОСМД – это клиент, у которого есть постоянный денежный поток. Решения в ОСМД и индивидуальных хозяйствах принимаются достаточно непросто. На привлечение кредитов идут только действительно финансово крепкие субъекты. И берут их только поэтапно, а не сразу на полную модернизацию. Хотя недавно уже были выданы первые кредиты на полную модернизацию – на сумму 8-22 млн грн.

- В этом году в госбюджете на Фонд энергоэффективности предусмотрено 1,6 млрд грн. Фонд успеет их освоить?

- Эти деньги не сгорают, они будут на счетах Фонда. Главное – эффективно их использовать, а не осваивать. Нужно видеть, что это дает результат. Банки – на этом этапе это государственные Укргазбанк, ПриватБанк и Ощадбанк - готовы.

- Не будет такой ситуации, что деньги на "теплые" кредиты закончились, а Фонд еще не начал работу?

- Мы предусмотрели этот момент, и, если будет необходимость, мы сможем перекинуть деньги с Фонда на "теплые" кредиты. Но этого не хотелось бы, потому что система работы Фонда будет более эффективна.

- Когда все же вы ожидаете начала практической работы Фонда?

- Мы рассчитываем, что во втором квартале 2018 года: мы запускаем сертификацию энергоаудиторов и на границе с третьим кварталом рассчитываем получить директора Фонда и начать работать с заявками.

Но мы уже плотно работаем с ОСМД, убеждая их уже сейчас двигаться в направлении подготовки проектов. В конце февраля Кабинет министров принял пакет постановлений, которые определяют требования к наблюдательному совету, дирекции и дают возможность запустить конкурс типовых договоров. После подписания договора с ЕС в обязанности вступит IFC, который получит финансирование Евросоюза. Мы рассчитываем, что E5P (многосторонний донорский фонд объемом в EUR180 млн, учрежденный в 2009 году для стимулирования притока инвестиций в реализацию муниципальных проектов повышения энергоэффективности и охраны окружающей среды в регионе "Восточного партнерства" - ИФ), который работает с ЕБРР, тоже когда-то включится в этот процесс. Рассчитываем, что и Всемирный банк подключится.

После принятых постановлений мы объявим конкурс на набсовет, потому что он принимает требования к директорам Фонда и проводит отбор. Параллельно мы отрабатываем процедуры, которые должны действовать в Фонде, и пакеты–продукты. Мы планируем два-три таких продукта: пакет "легкий" - для установки ИТП и комплексный пакет - для модернизации дома.

Важно, чтобы ОСМД понимали, что они сами будут принимать решения, кто будет аудитором, кто будет выполнять работы, кто будет нести ответственность по договорам. ОСМД должны иметь выбор, но они, перечисляя деньги проектной организации или исполнителю работ, также должны быть защищены от того, чтобы потом те организации не сказали: извините, денег нет, ничего делать не будем, идите в суд.

Энергоаудит, как и проектная документация, стоит дополнительных затрат. Государство будет софинансировать вместе с донорами до 40% из них. Нужно мотивировать людей вкладывать деньги в энергоэффективность.

- Планирует ли Фонд сотрудничать с ЭСКО-компаниями?

- ЭСКО – это немного другая методика. Считаем, что это дополнительный финансовый механизм, который пока работает только с бюджетной сферой. Сейчас ведем переговоры с Национальным банком, чтобы договора с муниципалитетами на модернизацию социальных объектов могли рассматриваться как основа для выдачи кредитов. Бюджетные деньги могут быть возвращены ЭСКО-компаниям, как залоговые основания для получения оборотных средств. Это будет "ядерная реакция" по привлечению средств к такой модернизации социальных объектов. Компании, заключая договора с муниципалитетами, получают деньги в банке как оборотные, и муниципалитеты будут возвращать заимствованные деньги. Компании, получив оборотные средства, будут активно развиваться и двигаться для того, чтобы модернизировать.

- Если я правильно понял, стартовать на рынке Фонд энергоэффективности будет с 2-3 проектов, чтобы на них отладить все процессы?

- Банки заинтересованы, они видят ликвидность кредитов. Укргазбанк и Ощадбанк уже имеют опыт. ПриватБанк еще не показал результатов, потому что включился в конце 2017 года, но уже начал применять маркетинговые ходы: даем кредит "в ноль", договариваемся с поставщиками на скидку до 20%...

Если мы запустим этот рынок, то, думаю, сможем привлечь в него деньги и дать до 50 тыс. рабочих мест. Это достаточно большой рычаг для движения экономики: с одной стороны, мы сокращаем потребление, с другой – двигаем предпринимательский класс. На этом держится вся Европа: самоуправление в доме и в громаде.

Напомню, что в прошлом году произошел законодательный прорыв в этой сфере, и Фонд энергоэффективности – это лишь одна из его составляющих. В 2018 году мы хотим достичь финансовой стабилизации предприятий, которые предоставляют жилищно-коммунальные услуги. Сейчас такие предприятия тоже находятся не в том состоянии, которое позволяло бы быстро привлекать деньги. Поэтому в прошлом году мы приняли закон №1730 о реструктуризации на пять лет долгов водоканалов и теплоснабжающих организаций и списании около 6 млрд грн штрафов и пени.

Сейчас мы отрабатываем монетизацию субсидий на уровне предприятий. Первый, как говорится, "блин комом", был сделан Минфином в вопросе взаимоотношений с ОСМД. Сейчас они учли наши предложения, и надеемся, все заработает нормально. Сейчас, когда мы сделали первый шаг к монетизации, и Минфин с задержками, в неполном объеме, но напрямую проплачивает ТКЭ (теплокоммунэнерго – ИФ) и водоканалам, у них появляются живые деньги от субсидий, населения и бюджетных организаций. Это должно существенно увеличить долю ТКЭ, не имеющих долгов перед "Нафтогазом", с нынешнего уровня в 27-30%, когда субсидии покрывались клиринговыми расчетами.

Мы сделали еще один шаг – выплата 1 млрд грн долгов за бюджетные организации. Это небольшие деньги, поскольку общая задолженность составляет около 5 млрд грн за предыдущие периоды. Но это первый раз, когда государство начинает платить свои долги за бюджет. Таким образом, мы рассчитываем, что монетизация даст возможность компаниям, которые не имеют долгов, выйти на рынок. Тогда они смогут сказать: у нас есть живые деньги, кто готов поставить газ? А те, кто еще имеют долги, также увидели свет в конце туннеля: погасить их и стать свободным. Все это в комплексе должно дать финансовую стабилизацию для предприятий.

По нашим оценкам, в жилой сектор нужно привлечь около EUR25 млрд, в том числе, в модернизацию водоканалов около EUR6 млрд, для ТКЭ – около EUR10 млрд. Это огромные суммы, но мы уже имеем предложения от международных финансовых партнеров. Всемирный банк реализует два проекта – в 11 городах по теплу и в 12 по воде. ЕИБ зашел с EUR400 млн в четыре направления: тепло, вода, отходы и энергоэффективность муниципального сектора. Условия этих кредитов очень привлекательные: срок кредитов по теплу - 22 года с каникулами на восемь лет, по воде – 30 лет и каникулы пять лет. Ставка – 1,5%. Это предложения, которые могут позволить привлечь деньги и провести модернизацию без большой нагрузки на тариф.

Для модернизации теплосетей в малых городах мы видим перспективу в возможности местного тарифообразования. Сейчас только 47 лицензиатов остались в регулировании НКРЭКУ. Мы думали, что будет саботаж по установке тарифов, но практически все согласились на это. Теперь их лицензиатом является областная администрация, и они начали устанавливать экономически обоснованный тариф.

При встрече с главным казначеем ЕБРР я озвучивал, что мы хотим видеть возможность кредитования коммунальных предприятий в гривне, поскольку из-за валютных рисков муниципалитеты очень осторожно к этому относятся. Для такого кредитования необходимо законодательно урегулировать валютные свопы: законопроект №7055 ("О рынках капитала и регулированных рынках" – ИФ) мог бы позволить запускать деривативы.

Другой наш законопроект, который мы хотели бы проголосовать в парламенте, позволяет защитить инвестиционную составляющую в тарифе. У нас часто бывает, что за долги по текущим платежам списывают деньги, которые поступают на счет предприятия от инвестиционного банка на внедрение инвестиционных предприятий. Этот казус также отталкивает наши муниципалитеты от привлечения денег.

Украина. Евросоюз > Недвижимость, строительство. Финансы, банки > interfax.com.ua, 29 марта 2018 > № 2549624 Геннадий Зубко


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 28 марта 2018 > № 2553172 Михаил Крутихин

Никто в западной Европе не отказался от российского газа

Михаил Крутихин, Обозреватель, Украина

Давайте станем на позицию Германии, германских фирм, потребителей газа и тех фирм, которые отвечают за его транспортировку в Европу. Им этот проект чрезвычайно выгоден. Во-первых, они не вкладывают в него ни копейки, поскольку все расходы на себя берет российская сторона.

Во-вторых, действительно этот путь короче, без всякого транзита, без Польши, Украины, Белоруссии и других стран. Российский газ европейские страны будут получать напрямую.

В-третьих, Газпром обещает новые формы контрактов и очень гибкие и выгодные условия поставки газа. Поэтому немцы тут совершенно не проигрывают, а только выигрывают. Проигрывает российская сторона в коммерческом плане, поскольку на строительство газопровода от Ямала до Балтийского моря уже потрачено где-то 25 — 30 миллиардов долларов. Общая стоимость всего проекта, как оценивали несколько лет назад, составляет 44 миллиарда долларов. И все эти расходы берет на себя российская сторона. Конечно, немцам это выгодно.

Что будет, когда газопровод построят? Деньги в России спишут как потраченные инвестиции на строительство газопровода, и будут оперировать только операционными издержками. То есть себестоимость газа будет относительно низкой.

Для Украины это плохо. Объем транзита через украинскую газотранспортную сеть резко сократится. Останется прокачка в южном направлении, например, в Италию. Хотя не исключаю, что и там будут постепенно отказываться от российского газа не только по логистическим и коммерческим причинам, но даже и по политическим. Россия, как поставщик, выглядит не самым лучшим образом, и нет никаких надежд на стабильность поставок.

Есть заинтересованные стороны — Австрия, Германия. Те страны, которые выступают против «Северного потока — 2», сейчас не имеют никаких весомых аргументов, никаких законодательных норм в Европе, которые бы запретили этот проект. Нет никаких санкций со стороны США. У них в основном политические аргументы, некоторые деятели призывают Европу не обижать Украину и не лишать ее транзита.

Второе — это эмоции, а Газпром считается политическим инструментом Кремля. Против коммерческих соображений Германии, это как-то не тянет.

Бизнес есть бизнес. Давайте вспомним 1968 год, когда Советский Союз и страны Варшавского договора организовали вторжение в Чехословакию. Это происходило практически одновременно с началом поставок газа в Германию. И никто тогда ни в Германии, ни и западной Европе не отказался от российского газа в знак протеста против вопиющей агрессии.

Бизнес есть бизнес, а политика есть политика.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 28 марта 2018 > № 2553172 Михаил Крутихин


Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 27 марта 2018 > № 2553055 Роман Полько

Россия понимает только язык силы

Иоанна Ящук (Joanna Jaszczuk), fronda.pl, Польша

Интервью с генералом Романом Полько (Roman Polko)

— Fronda.pl: Полтора десятка членов ЕС, Украина и США решили выдворить со своей территории российских дипломатов. Как интерпретировать эти санкции, последовавшие за покушением на Сергея Скрипаля?

— Роман Полько: Не будет преувеличением сказать, что Россия распространила свою гибридную войну на Великобританию. Российская Федерация использовала вещество, запрещенное всеми международными договорами. Химическое оружие находится под запретом, но путинская Россия не стесняется его использовать: ее спецслужбы провели агрессивную операцию на британской территории, убив бывшего российского гражданина.

— Официальный представитель МИД России посмеялась над решением стран-членов НАТО и ЕС, назвав их солидарность с Лондоном «извращенной» и предупредив, что Великобритания будет эксплуатировать это чувство и навязывать остающимся в Евросоюзе государствам ухудшение отношений с Россией.

— В этом нет ничего нового. Россия использует при общении с западным миром крайне агрессивный дискурс и прибегает к варварским методам, нарушая все нормы и правила. Запад, как мы не раз видели, вел себя очень наивно. После нападения на Крым он думал, что на этом Москва остановится. Однако после Крыма был Донбасс, потом россияне начали нарушать воздушное пространство соседних стран, а теперь предприняли акцию на территории нашего союзника по НАТО. В стремлении достичь своих целей Кремль не остановится ни перед чем, поэтому вести с Путиным переговоры цивилизованными методами бессмысленно. Путинская Россия понимает только язык силы, агрессивных действий, а российская пропаганда в любом случае будет изображать ее страной, которая пала жертвой нападок злого Запада. Точно такой же дискурс использовал СССР: он очень похожим образом отрицал очевидное и называл Запад агрессором, хотя именно советские планы предусматривали нападение на Европу, а не наоборот.

— Одновременно появилось сообщение о том, что по подозрению в шпионаже был задержан сотрудник одного из польских министерств. Бывший руководитель Агентства разведки Гжегож Малецкий (Grzegorz Małecki) увязывает это событие с отравлением Сергея Скрипаля.

— Думаю, наши силовые ведомства стали действовать более агрессивно, поздравляю их с успешной операцией. У России в разных польских государственных структурах наверняка есть и другие «кроты». Следует учитывать, что Польша находится под прицелом российских спецслужб. Нам угрожают не только агенты и шпионы, вроде того, что сегодня задержали, но и, например, интернет-тролли, которые при помощи разного рода «Спутников» ведут довольно активную пропагандистскую деятельность на территории нашей страны.

— Полковник Малецкий также заявил, что задержание, которое произвело наше Агентство внутренней безопасности, возможно, станет первым актом «широкомасштабной международной операции», ведь россияне могли вести свою деятельность в разных странах ЕС.

— Насколько известно, за этим человеком наши спецслужбы следили уже давно. На фоне агрессивных действий России в разных сферах (таких, как та, в которой разворачивалась недавняя российская операция в Великобритании), они начали внимательнее за ней следить, чтобы не позволить устраивать диверсии на территории стран-членов ЕС и НАТО. Сложно сказать, где кончаются недружественные действия, и начинается уже гибридная война. Россия совершает подобные шаги, мы это понимаем, значит, нужно найти эффективные методы противодействия. Я надеюсь, что польская операция не станет единичной.

— Страны Западной Европы долго не хотели слышать об исходящей от России угрозе, пытались вести с этой страной разного рода дела, преуменьшали или даже отрицали опасность. Сейчас, когда их чаша терпения переполнилась, ситуация начнет меняться?

— Я надеюсь, что да, хотя раньше изменить нам ее не удавалось. Когда Польша говорила о том, что армию следует оснастить современными вооружениями, на разных западных конференциях звучали заявления, что Россия не представляет опасности. Нам отвечали: «Чего вам вообще нужно»? После нападения на Украину (а о такой перспективе, кстати, предупреждал президент Лех Качиньский (Lech Kaczyński)) и на Грузию, подход Запада начал постепенно меняться.

Я думаю, сейчас всем все уже стало ясно. В прошлом году даже вышла книга генерала Ширреффа (Richard Shirreff), который называет Россию очень серьезной угрозой. Это обладающее ядерным оружием и погрязшее во лжи государство, которое ни перед чем не останавливается. Достаточно вспомнить, как Москва отреагировала на заявление главы британского правительства, осудившей действия России. Кремль ответил, что с ядерной державой так разговаривать нельзя.

Россия представляет для мира огромную угрозу, можно сказать, что она опаснее террористов, ведь ее действия приводят к гораздо более трагическим последствиям. Если в будущем она решит пойти на эскалацию, потери будут огромными. «Твердолобые» путинские советники могут однажды переусердствовать.

— Благодарю за беседу.

Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 27 марта 2018 > № 2553055 Роман Полько


Великобритания. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > bfm.ru, 27 марта 2018 > № 2546394

Око за око, зуб за зуб: какие меры примет Москва в ответ на высылку дипломатов? Комментарий Георгия Бовта

Несмотря на трагедию в Кемерове, страны Запада выслали больше сотни российских дипломатов. Премьер-министр Великобритании заявила, что на июньском саммите ЕС могут быть рассмотрены новые санкции против России

США и уже почти 20 стран ЕС выслали более сотни сотрудников российских диппредставительств либо объявили о заморозке двусторонних отношений с Россией из-за инцидента в Солсбери. ВВС называет это рекордным по масштабам выдворением российских дипломатов в истории, и даже это может оказаться недостаточным для Запада. Подробнее — в комментарии Георгия Бовта.

Страны Запада не стали откладывать свои карательные меры в отношении России даже на фоне трагических событий в Кемерове. Вместе с тем, к примеру, посольства Великобритании и США даже выразили свои соболезнования по этому поводу. Тем не менее «день плохих новостей» состоялся. В истории современной дипломатии еще, кажется, не было случая, чтобы в ответ на действия, якобы совершенные одной страной на территории другой, «карательные» меры предпринимали третьи страны в таком количестве. Да еще тогда, когда причастность России к отравлению бывшего «двойного агента» попросту не доказана ни по каким критериям. К действиям стран ЕС присоединились США и Канада. Поспешила выслать 13 дипломатов и Украина.

Слабой аналогией таких солидарных действий Европы был отзыв западных послов и дипломатов из Белоруссии несколько лет назад. Тогда даже президент Александр Лукашенко был объявлен персоной нон грата в Европе, но его, по крайней мере, не обвиняли в «химической атаке». Консульство США в этой стране, кстати, до сих пор фактически не работает.

Общее число высылаемых российских дипломатов перевалило за 130. Часть стран ЕС ограничились совсем малым числом, поставив тем самым галочку в графе «солидарность с Великобританией». К примеру, Испания, на которую приходится большое число выдаваемых россиянам въездных шенгенских виз, высылает двух дипломатов, Франция и Германия — по четыре, а Греция, Болгария, Словакия и Кипр, как и Австрия, отказались высылать кого-либо вовсе.

Разумеется, Москва уже заявила, что примет «зеркальные» меры: око за око, зуб за зуб. Дно деградации наших отношений уже снова не прощупывается. Еще недавно казалось, что в отношениях с Америкой мы перестали «падать». Дональд Трамп поздравил Путина с победой на выборах, вроде говорил о возможной встрече, а теперь — высылка 60 дипломатов, включая 12, аккредитованных при ООН, закрытие консульства в Сиэтле. Ответные действия России практически приведут уже к полной заморозке выдачи россиянам американских виз на долгое время, за исключением разве что студентов, поступивших на учебу, претендентов на рабочие визы или по совсем уж срочным делам.

Это еще не конец истории. Премьер Великобритании Тереза Мэй объявила, что на июньском саммите Евросоюза могут быть рассмотрены новые санкции против России. До этого времени Великобритания, по всей вероятности, попытается отыскать такие факты по делу Скрипаля, которые она сможет представить как якобы более веские доказательства причастности России, отдельных ее граждан или даже сотрудников ее спецслужб к данному преступлению.

Впрочем, даже непредоставление Москвой информации о программе отравляющих веществ «Новичок», наличие которой она отрицает, может оказаться достаточным для, так сказать, «усугубления вины» в глазах Европы. Судя по тому, что возможные новые санкции в отношении России уже фактически анонсированы загодя, можно предположить, что ЕС приступает к конкретным расчетам их последствий.

В числе таких предполагаемых мер может быть введение персональных санкций уже против представителей высшего российского руководства, включая президента страны, а также жесткие финансовые ограничения вроде отключения России от системы международных платежей SWIFT. Если бы так произошло в 2014 году, это могло бы обрушить нашу финансовую и банковскую систему. Однако в течение последних лет российские власти предприняли ряд мер по минимизации последствий таких действий.

В прошлом году глава ЦБ Эльвира Набиуллина докладывала Путину, что внутренние банковские переводы в случае отключения от SWIFT не пострадают. Что касается внешних переводов, то аналога SWIFT у России пока нет, зато он есть у Китая, где еще в 2015 году была создана и опробована China International Payment System. Правда, возможно ли полномасштабное подключение к ней России в своих целях, пока неясно. Еще остаются платежи из офшоров и через третьи страны.

Мы вступаем в длительное противостояние с Западом, которое идет по нарастающей. Уже через довольно короткое время может оказаться, что нынешняя массовая взаимная высылка дипломатов была невинной шалостью на фоне того, каким еще испытаниям могут подвергнуться наши отношения и с Европой, и с Америкой.

Великобритания. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > bfm.ru, 27 марта 2018 > № 2546394


Великобритания. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > bfm.ru, 26 марта 2018 > № 2546399 Федор Лукьянов

Политолог Федор Лукьянов: «Запад может перейти уже на другой уровень эскалации»

Это только начало эскалации, дальше страны могут начать демонстрировать «военные мускулы», заявил эксперт в интервью Business FM

Беспрецедентная высылка российских дипломатов из-за «дела Скрипаля». Москва выражает решительный протест. В Кремле заявляют, что будут руководствоваться принципом взаимности.

Ранее 14 из 28 стран — членов Евросоюза решили выслать российских дипломатов в качестве меры солидарности с Лондоном по «делу Скрипаля». Об этом заявил глава Европейского совета Дональд Туск.

Как стало известно, Германия, Польша, Франция и Канада высылают по четыре дипломата, Чехия и Литва — по три, Дания, Италия и Нидерланды — по два, Финляндия, Латвия, Эстония, Румыния, Хорватия, Швеция — по одному. Присоединилась к этому лагерю и Украина, чей президент Петр Порошенко объявил о высылке сразу 13 дипломатов. Также о высылке четырех российских дипломатов объявила Канада. Кроме того, двум диппредставителям, скорее всего, придется покинуть Испанию.

В США заявили, что вышлют 60 российских дипработников — это 48 сотрудников дипмиссии и еще 12 сотрудников миссии ООН. Кроме того, Вашингтон закрывает российское генконсульство в Сиэтле. Посол США в Москве Джон Хантсман назвал высылку российских дипломатов из США крупнейшей в истории страны высылкой сотрудников спецслужб. Последний раз российские дипломаты были высланы из США перед Новым 2017 годом.

В декабре 2016 года администрацией Барака Обамы были высланы 35 российских дипломатов из Вашингтона и Сан-Франциско. Дипломатам было предписано покинуть страну за 72 часа, и они тут же столкнулись с тем, что не могут купить билеты в Россию из-за загруженности самолетов перед Новым годом. В мотивировке высылки дипломатов указывалось, что это «часть всеобъемлющего ответа на вмешательство России в выборы в США и на систематическое преследование американских дипломатов в Москве, а неофициально упоминалось о неких действиях российских дипломатов, которые в Госдепе считают «не соответствующими дипломатической практике».

Тогда Владимир Путин объявил, что Россия не станет «опускаться до уровня кухонной дипломатии и отвечать на провокации, а дальнейшие действия будут определяться политикой администрации президента Дональда Трампа». Однако через полгода российский ответ все же последовал. В июле 2017 года Москва объявила о высылке 755 американских дипломатов, закрытии доступа американцам к ведомственной даче в Серебряном Бору и посольскому складу на юге Москвы.

Решение России последовало непосредственно за принятием в конгрессе закона о новых санкциях против России. Июльское решение российских властей о резком сокращении численности американской миссии объяснялось необходимостью в паритете по дипломатическому и техническому персоналу: с тех пор последние полгода у США в России и у России в США было по 455 работников посольств и консульств.

Однако месяц спустя, 31 августа, Вашингтон анонсировал свои ответные меры. Они заключались в закрытии генконсульства в Сан-Франциско и дипломатических объектов в Нью-Йорке и Вашингтоне. После этого у России и США было по одному посольству и три консульства. Теперь у России еще минус одно консульство и минус 60 дипломатов, то есть 395 против 455.

Почему идет такая массовая высылка российских дипломатов, почему такое единение? Будет ли симметричный ответ со стороны России? Ведущий Business FM Алексей Пантелеев побеседовал об этом с председателем президиума Совета по внешней и оборонной политике, политологом, главным редактором журнала «Россия в глобальной политике» Федором Лукьяновым:

Федор Лукьянов: Нет, такого не было, конечно. И не было прецедентов, когда другие страны высылали бы дипломатов не из-за конфликта двустороннего, а из-за третьих стран. Поэтому это явление беспрецедентное. Это мне кажется, как раз вот яркое свидетельство этой самой новой холодной войны, которая идет. Она совсем другая, чем та, которая была. Но, тем не менее, она уже есть, и тут, конечно, любопытнее даже не кто и сколько выслал, хотя тот факт, что из Соединенных Штатов выслано больше людей почти в три раза, чем из пострадавшей Великобритании, наводит на мысль, кто, собственно, является главным дирижером и бенефициаром. Я так подозреваю, что дипломатия дипломатией, она сама по себе, вот эта вот война, она, конечно, действительно, беспрецедентная, но этим дело не ограничится. Я думаю, что теперь надо ждать каких-то других проявлений.

Да. Господин Туск уже сказал, что уже возможны в ближайшие дни и недели дополнительные меры. Вот будут ли эти меры, от чего они будут зависеть?

Федор Лукьянов: Да меры будут. Я думаю, что и с нашей стороны сейчас будет какой-то ответ очень такой заметный. Будет что-то еще, кроме ответной высылки. Может, отзывы послов какие-нибудь. Я думаю, что вот сейчас должен что-то сказать президент. Уже это вещь такая, которая выходит за рамки госпожи Захаровой или там даже господина Пескова. Поэтому тут уже вопрос о мерах другого рода. Ну, например, просто гадаю навскидку. Что-то, что обсуждалось еще с 2014 года и всегда считалось исключенным практически, а именно, отключение российских банков от системы расчетов SWIFT, вот я сейчас бы уже не исключал, потому что уже другой уровень эскалации. Все, уже никакие доказательства никому не нужны. Поэтому доказательства, наверное, будут, но, скорее всего, они будут такого более риторического плана, чем, ну, как и в случае с хакерами, когда говорится, что, ну, это выявилось, мы все знаем, но предъявить не можем там по каким-то причинам. Все-таки все ведущие страны: Германия, Франция и даже Италия, которой я думаю, выкрутили руки, но, тем не менее, все-таки она со скрипом, но присоединилась, — это основные решающие игроки. Все прочие, в принципе, уже не важные.

Как это будет все развиваться? В какую сторону?

Федор Лукьянов: Пока я вижу только одну сторону — это в сторону эскалации.

До каких степеней эскалации может дойти?

Федор Лукьянов: Крайняя степень — это начнется просто демонстрация военных мускулов. И я, кстати, не исключаю, что до этого дойдет. Это крайне печально, но уже теперь, когда запущен такой мощный импульс, то, в общем, к сожалению, конфронтация имеет определенную собственную логику.

Великобритания. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > bfm.ru, 26 марта 2018 > № 2546399 Федор Лукьянов


Россия. Евросоюз. США. СЗФО > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 марта 2018 > № 2536540 Андерс Аслунд

Политическая цель «Северного потока — 2»

Газопровод имеет яркую политическую цель. Мы на стороне российского агрессора или на защите украинских жертв?

Андерс Ослунд (Anders Åslund), The Hill, США

Какие бы эмоции ни вызвала отставка госсекретаря Рекса Тиллерсона, он соображал в энергетике, настойчиво сопротивляясь попыткам России построить новый газопровод «Северный поток — 2», который по плану должен проходить из Санкт-Петербурга через Балтийское море в Германию.

Тиллерсон говорил, что это позволит Кремлю использовать энергетику как «политический инструмент». В свою очередь колумнист Джеймс Дурсо настаивает на том, что США не должны противоречить воле Германии строить этот газопровод. Позволю себе не согласиться.

Единственная причина для построения «Северного потока — 2» — большая пропускная способность нового газопровода и желание российского правительства оплачивать это. Но почему же Россия так стремится платить? Аргументы против этого газопровода более многочисленные и веские.

«Северный поток — 2» мог бы транспортировать 80% текущего российского экспорта газа в Европу через единую систему трубопроводов. Это противоречит политике ЕС по энергетической безопасности и диверсификации поставок.

ЕС насчитывает 28 стран-членов. Среди них только три со всей очевидностью будут иметь преимущества от «Северного потока — 2»: Германия, Нидерланды и Австрия. Большие энергетические компании этих стран организовали консорциум с Газпромом и сумели убедить правительства поддержать это.

Компании «Винтершелл» (Wintershall)и «Юнипер» (Uniper) имеют значительное влияние в Германии — так же, как Оу-эм-ви (OMV) в Австрии и «Роял дойч шелл» (Royal Dutch Shell) в Нидерландах.

Газпром обеспечит им монополию на своих внутренних рынках, а заодно и замедлит развитие новых компаний. Большинство европейских правительств понимают это. 20 из 28 стран ЕС противостоят «Северному потоку — 2», еще несколько сомневаются, хотя только государства Восточной Европы выражают свою позицию четко и громко.

Как правильно отметил Тиллерсон, ключевая цель российского «Северного потока — 2» является политической. Этот проект — часть экономической войны Кремля против Украины. Благодаря жестким санкциям, Россия урезала свою торговлю с Украиной на 80%, если сравнивать с данными за 2012 год.

Теперь она хочет лишить Украину доходов от транзита, который составляет 2 — 3% украинского ВВП. Так мы на стороне российского агрессора или на защите украинских жертв?

Газпром нахваливает свою надежность. Западные партнеры подтверждают это — чего не скажешь ни об одном из восточных. Кроме того, всем известно о пресловутой привычке Газпрома сокращать поставки газа, как правило, посреди зимы.

Эксперты шведского Агентства оборонных исследований установили, что в течение периода 1991-2006 годов Россия использовала «политику принудительной энергетики» 55 раз. Газпром был главным виновником в 16 из них.

Два наиболее известных случая связаны с сокращением поставки газа на Украину в течение четырех дней в январе 2006 года и в течение двух недель в январе 2009 года, от чего пострадали 16 европейских стран.

Газпром так же ненадежен в установлении цен. Опять же, красноречивый пример из Украины. В первой четверти 2014 года, когда Кремль надеялся помочь президенту Виктору Януковичу остаться у власти, он урезал цену на газ до 268,50 доллара за тысячу кубических метров.

И 22 февраля того же года Янукович сбежал из Украины. Поэтому 1 апреля Газпром поднял цену до 385 долларов за кубический метр. Через два дня он увеличил свою цену еще на 485 долларов, утверждая, что поскольку Россия присоединила Крым, ей больше не нужно давать скидку на аренду морской базы в Севастополе, согласованную с Януковичем в апреле 2010 года. Это война, а не торговля.

Кремль контролирует Газпром, и в такой политизированной манере он ведет себя со всеми бывшими коммунистическими странами. В августе 2012 года Европейская комиссия начала расследование антиконкурентного поведения Газпрома.

Для этого она имела три основания: Газпром запретил свободную торговлю газом, цены на монополизированных рынках были слишком высокими, а Газпром использовал такую монополию для доминирования на рынке. Болгария, Эстония, Финляндия, Латвия, Литва и Словакия имели только одного поставщика — Газпром.

К счастью, теперь не Газпром, а потребительский рынок производства сжиженного природного газа устанавливает цену в Восточной Европе, что и привело к ее существенному снижению.

28 февраля Газпром проиграл Нафтогазу в серьезном арбитражном деле в Стокгольме. Характерно, что Газпром повел себя очень вероломно, на 2 дня без предупреждения перекрыв поставку газа, о которой только что договорился. На Украине это привело к недостатку газа и другим существенным затратам. Немного найдется таких ярко ненадежных и политизированных поставщиков, как Газпром.

США немало сделали для положительного развития этой истории. Госсекретарь Тиллерсон, который отходит от своих обязанностей, абсолютно прав, что «Северный поток — 2» является нежелательным и противоречит политике США в Европе. И вопрос не в том, должны ли США выступать против, а в том, удастся ли им доказать свою правоту.

Россия. Евросоюз. США. СЗФО > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 марта 2018 > № 2536540 Андерс Аслунд


Россия. Евросоюз. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 18 марта 2018 > № 2532829 Владимир Путин

Ответы на вопросы журналистов.

После завершения выборов Президента на территории Российской Федерации Владимир Путин ответил на вопросы российских и иностранных журналистов.

В.Путин: Добрый вечер!

Вопрос: Здравствуйте! Скажите, какая у Вас сегодня главная эмоция? Как настроение, какие планы на завтра?

В.Путин: Главная эмоция – благодарность избирателям за тот выбор, который они сделали, за доверие, которое они оказали. За оценку работы последних лет и за надежду, которую они явно продемонстрировали, за их надежду и расчет на то, что мы будем работать, вся моя большая, расширенная команда и я, ваш покорный слуга, так же напряженно, но с большим результатом, чем до сих пор. У нас есть все шансы добиться конкретных, больших результатов.

Вопрос: Пристально следим за выборами в России. В самый разгар предвыборной гонки случилась история со Скрипалем. Как Вы видите развитие отношений России и Европы в дальнейшем: это партнер или возможный главный оппонент?

В.Путин: Что касается той трагедии, о которой Вы сказали, я узнал о ней из средств массовой информации. И первое, что приходит в голову, что если бы это было боевое отравляющее вещество, люди, конечно, погибли бы на месте. Это очевидный факт, это просто надо понимать. Это первое.

Второе. У России просто нет таких средств. Мы все наше химическое оружие уничтожили под контролем международных наблюдателей, причем сделали это первыми в отличие от некоторых наших партнеров, которые обещали это сделать, но своих обязательств до сих пор, к сожалению, не сдержали.

Поэтому мы готовы к сотрудничеству, мы сразу об этом сказали, готовы принять участие в необходимых расследованиях, но для этого нужно, чтобы была заинтересованность и с обратной стороны. Мы пока этого не видим, но мы не снимаем с повестки дня возможность совместной работы.

Что касается ситуации в целом, думаю, что любой здравомыслящий человек понимает, что это полная чушь, бред, нонсенс: чтобы кто-то в России себе позволил подобные выходки накануне президентских выборов и чемпионата мира по футболу. Просто немыслимо. Тем не менее, несмотря на все эти сложности, мы готовы к совместной работе, готовы к обсуждению любых вопросов и к преодолению любых трудностей.

Вопрос: На выборах была большая явка по стране, но, к сожалению, у наших соседей на Украине были ограничения избирательных прав граждан России. Как Вы это оцениваете? И чем может Россия ответить?

В.Путин: Это – безобразие. Это – нарушение всех общепризнанных международных норм. А Россия отвечать ничем не будет. Для нас Украина и украинский народ – это братский народ. Я всегда об этом говорил. И мы не будем отвечать какими-то ограничениями, а, напротив, мы сделаем все, для того чтобы украинцы чувствовали себя в России, как дома.

Вопрос: Владимир Владимирович, вчера Вы поздравляли председателя Си Цзиньпина. Вы выразили уверенность, что двусторонние отношения будут наполнены новым содержанием. Каким будет это новое содержание?

В.Путин: Председатель Си Цзиньпин ставит перед собой и перед страной масштабные задачи развития Китая. Мы желаем удачи китайскому руководству и китайскому народу в решении этих задач. Есть некоторые вещи такого масштабного характера, например, идея председателя Си Цзиньпина – это Шелковый путь и экономическая составляющая Шелкового пути.

Вы знаете, я сейчас не буду говорить о конкретных направлениях нашего сотрудничества, но мы считаем, что это вполне сопоставимо с нашими проектами по строительству Евразийского экономического союза, строительству евразийского партнерства в широком смысле этого слова. Наши интересы здесь совпадают. У нас в этом смысле очень много конкретной совместной работы. И мы будем это делать.

Китай – наш стратегический партнер. Уровень отношений между Россией и Китаем беспрецедентно высокий. Мы этим очень дорожим. Мы поздравляем Председателя Си Цзиньпина с его переизбранием на новый срок в качестве Председателя КНР и выражаем уверенность, что под его руководством Китай, а с нашей стороны – Россия, безусловно, будут делать все, для того чтобы наращивать российско-китайское взаимодействие.

Вопрос: Когда стоит ждать изменений в Правительстве? До инаугурации или уже после?

В.Путин: Вообще-то все изменения в Правительстве должны осуществляться Президентом, вступившим в свои полномочия на новый срок. Поэтому сейчас я буду думать над тем, что и как нужно сделать. Думаю, что основные изменения, все изменения произойдут после инаугурации.

Вопрос: Уточнение вопроса коллеги: определились ли Вы уже с кандидатурой нового премьер-министра? Может ли это снова быть Дмитрий Медведев?

И второй вопрос: есть ли у Вас планы в течение Вашего нового президентского срока проводить какую-нибудь конституционную реформу, которая могла бы быть связана с перераспределением полномочий между ветвями власти?

В.Путин: Пока я никаких конституционных реформ не планирую.

Что касается Председателя Правительства и Правительства в целом, я уже сказал, конечно, я об этом думаю, предметно начинаю думать с сегодняшнего дня, потому что нужно было дождаться результатов выборов. Но все изменения будут объявлены после инаугурации.

Вопрос: Что Вы думаете по поводу возвращения доктрины Монро США в Латинскую Америку?

В.Путин: Мы знаем о всей предыстории взаимоотношений Соединенных Штатов и Латинской Америки. Это сложные отношения, основанные, как правило, на канонерках и определенном давлении политического, экономического характера. Но мне очень хочется надеяться на то, что у сегодняшней администрации есть возможность и эта возможность будет реализована, построить отношения XXI века на основе равенства, уважения интересов друг друга. Мы заинтересованы в том, чтобы отношения в мире между государствами на любых континентах, на всех континентах развивались позитивно, и из этого складывалась бы международная повестка дня.

Вопрос: Хотелось бы все-таки уточнить. Вы допускаете для себя возможность снова возвращения в президентский срок в 2030 году, если Вы не меняете Конституцию?

В.Путин: Послушайте меня. Мне кажется, то, что Вы говорите, немножко смешно. Давайте посчитаем. Я что, до 100 лет что ли здесь буду сидеть? Нет.

Вопрос: Скажите: планируете ли Вы проводить встречу с другими кандидатами на этот пост?

В.Путин: Да, планирую.

Реплика: И когда?

В.Путин: Планирую. Не знаю, посмотрим. Сейчас Администрация с ними свяжется, мы договоримся, и я их приглашу на встречу.

Реплика: Всех?

В.Путин: Всех.

Вопрос: Владимир Владимирович, в ближайшие шесть лет мы увидим какого-то нового Владимира Путина или прежнего?

В.Путин: Все течет, все меняется. Спасибо большое.

Реплика: В том числе и Вы?

В.Путин: Мы все меняемся.

Россия. Евросоюз. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 18 марта 2018 > № 2532829 Владимир Путин


Россия. Германия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 16 марта 2018 > № 2531108 Тило Виланд

«Верим, «Газпром» не оставит Европу без газа»

Член правления Wintershall Тило Виланд рассказал о перспективах «Газпрома»

Екатерина Каткова

Поставлять российский газ в Европу все сложнее: Великобритания намерена сократить закупки, США спешат на рынки ЕС со своим СПГ, Германия переходит на «зеленую» энергетику, а Польша и Украина ищут новые способы борьбы с «Северным потоком-2». Как впишется проект второго «потока», как в Европе восприняли конфликт «Газпрома» с «Нафтогазом Украины» в интервью «Газете.Ru» рассказал член правления Wintershall Тило Виланд.

Газовые перспективы Европы

— Международные эксперты прогнозируют, что в ближайшие 10-20 лет спрос на природный газ в Европе расти не будет. При этом новое правительство Германии делает ставку на зеленую энергетику и намерено к 2030 году довести ее долю в энергобалансе до 65%. Видите ли вы в этом дополнительные риски для новых газовых проектов?

— Все говорит о том, что в Европе паритет между возобновляемыми и ископаемыми источниками энергии будет сохраняться довольно долго. И если говорить о традиционных энергоресурсах, то именно природный газ является наиболее перспективным с позиции выполнения целей Парижского соглашения по климату, так как он позволяет снизить выбросы СО2. Кроме того, он поставляется в ЕС по относительно низкой цене и в достаточном объеме. По себестоимости, энергия на базе природного газа значительно дешевле возобновляемой, которая сейчас в Германии субсидируется за счет тарифной надбавки для потребителей.

Если бы мы исходили исключительно из соображений конкуренции, то на первом месте среди источников энергии стоял бы газ. Однако вступает в игру политический фактор: в Германии с самого начала ведется политика поддержки альтернативной энергетики – ветровой и солнечной, энергии биомассы.

Что касается спроса на газ, то на фоне его стабилизации будет происходить снижение собственной добычи – и в Германии, и в ЕС в целом, поэтому новые газовые проекты, в том числе и транспортные, будут оставаться перспективными. В том числе и «Северный поток-2».

— Но у него много противников. Еврочиновники в очередной раз пытаются подвести проект под действие Третьего энергопакета, США открыто заявляют о намерении противодействовать новому маршруту, не говоря уже о Польше и Украине. Как это все отражается на перспективах строительства «Северного потока-2»?

— Если говорить об уже принятых американских санкциях в отношении России, то мы исходим из того, что «Северного потока-2» они не касаются, так как наши контракты подписаны до того, как были ведены ограничения.

Что касается новых санкций со стороны США (которые ожидаются в ближайшие недели на базе так называемого «Кремлевского доклада» – «Газета.Ru»), об этом рано говорить – нужно сначала посмотреть, как это на самом деле будет выглядеть. До сих пор у нас есть только список лиц, на которые будут распространяться санкции. Как это может отразиться на «Северном потоке-2» станет понятно только, когда уже будут объявлены сами рестрикции. Но мы все же исходим из того, что ограничения не будут действовать «задним числом», а распространятся только на будущие проекты.

Что касается очередной попытки Еврокомиссии подвести под действие Третьего энергетического пакета все экспортные газопроводы, то здесь собственная юридическая служба Совета ЕС увидела противоречие конвенции ООН по морскому праву. Еще раньше против высказались большинство европейских энергокомпаний, за исключением польских.

Туго набитый проектный трубопровод

— Вносит ли режим санкций какие-то ограничения в реализацию совместных проектов с российскими компаниями и в целом в работу Wintershall в РФ?

— Нет. Нас это пока никак не ограничивает. Санкции, которые были объявлены до сих пор, касаются арктических и шельфовых проектов, а также проектов в сфере нетрадиционных источников энергии (в частности, разработки сланцевых пластов). Наши проекты в России – «Ачимгаз», блоки 4А и 5А, добыча газа на Южно-Русском месторождении – к ним не относятся, поэтому нас санкции никак не затронули.

— Как сейчас реализуется разработка ачимовских отложений Уренгойского нефтегазоконденсатного месторождения? Какие планы у Wintershall на этом направлении?

— «Ачимгаз» – наше совместное предприятие с компанией «Газпром добыча Уренгой», «дочкой» «Газпрома» — ведет сейчас разработку блока 1А ачимовских отложений. В прошлом году мы пробурили 88 скважин и увеличили объем добычи до 6,6 млрд кубометров газа. В этом году мы также ожидаем рост – по нашим расчетам, к концу 2018 года добыча на первом блоке составит намного больше 7 млрд кубометров газа и около 3 млн тонн конденсата.

Кроме того, совместно с «Газпромом» мы планируем разработку блоков 4А и 5А. В этом году там начались строительные работы. По нашим расчетам, производство газа на этих участках начнется к 2020 году. Это действительно огромный проект – согласно плану разработки, запасы сырья здесь составляют 274 млрд кубометров газа и 74 млн тонн конденсата.

— Возможно ли вхождение Wintershall в какие-то другие проекты в РФ? Рассматривает ли компания расширение своего присутствия в России?

— У нас на базе уже имеющихся проектов с «Газпромом» есть большие возможности расширить свою деятельность. Думаю, в ближайшие годы мы значительно увеличим производство.

Кроме «Ачимгаза», мы осуществляем дальнейшую разработку Южно-Русского месторождения. В рамках тестовой фазы проекта по разработке туронских отложений там сейчас пробурены несколько скважин, и начата добыча газа. Помимо этого, есть еще и иные отложения (нижнемеловые и юрские), то есть еще более низкие формации, которые подлежат освоению на Южно-Русском месторождении за горизонтом 2020 года.

Мы также ведем добычу нефти и газа в Волгоградской области с «РИТЭК», дочерней компанией «ЛУКойла», в рамках нашего СП «Волгодеминойл». В прошлом году по линии этого СП добыча составила 4,8 млн баррелей нефтяного эквивалента. И сейчас мы планируем дальнейшие совместные разведочные работы.

Как видите, у нас немало работы в России. Я бы сказал, мы имеем на этом направлении туго набитый проектный трубопровод.

— В конце прошлого года было объявлено о слиянии Wintershall и DEA. Когда процесс консолидации активов и создания объединенной компании может завершиться? Как эта сделка отразится на стратегических планах Wintershall и в том числе в России?

— Здесь мы полностью укладываемся в график. Сейчас мы проводим due diligence, и это займет несколько месяцев, окончательного решения по сделке пока нет, аналитическая работа идет, и есть возможность, что мы проведем консолидацию в этом году.

Что касается России, то сейчас на долю совместных разработок с российскими партнерами приходится свыше 50% от общего объема проектов Wintershall.

Если произойдет слияние с DEA, то относительная доля Wintershall в этом отношении сократится, хотя Россия останется самым важным приоритетным регионом. В то же время слияние высвободит резерв для освоения новых проектов в РФ. Поэтому для развития сотрудничества с Россией слияние с DEA было бы очень положительно.

Сланцевая угроза

— Видит ли Wintershall угрозу своим позициям со стороны сланцевого газа из США?

— В Европе любая дискуссия по этому вопросу начинается с того, что нужно построить терминалы по приемке сжиженного природного газа (СПГ).

Конечно, для рынка всегда хорошо иметь самые различные каналы поставок. Так же как «Северный поток-2» будет способствовать расширению инфраструктуры для снабжения Европы энергией, так же и такие терминалы способствуют диверсификации поставок.

Однако с СПГ никогда не знаешь, придет ли он действительно в место назначения, потому что танкер с сжиженным газом всегда пойдет туда, где на него самая высокая цена.

И с точки зрения стоимости российский трубопроводный газ всегда будет более конкурентоспособным, чем американский СПГ.

— Однако цены на СПГ и трубопроводный газ приближаются друг к другу. Заставит ли это «Газпром» быть более гибким в своей ценовой политике в ЕС?

— В конечном счете рынок решит, какую цену потребитель готов заплатить за газ. И в этом контексте играет роль, сколько на рынке имеется газа и какой на него спрос. В начале марта мы стали свидетелями трехкратного и даже четырехкратного увеличения цены на газ на рынке (с 16-18 евро до 85 евро за МВт*ч), связанного с тем, что стало очень холодно, намного холоднее чем за неделю до того.

Не забывайте, что для поставок СПГ нужна серьезная инфраструктура – терминал, танкеры, газопроводы-отводы, само производство. Все это стоит денег. Для трубопроводного газа нужен всего лишь трубопровод и приемка. И если сравнить эти инвестиции, все эти расходы в долгосрочном плане, то российский газ получается конкурентоспособнее, чем американский СПГ.

Без газа не останемся

— Финансовый директор компании Nord Stream 2 AG Поль Коркоран недавно заявил, что процесс привлечения проектного финансирования для «Северного потока-2» может занять около года. Может ли это отразиться на сроках реализации проекта?

— Нет, это не сказывается на сроках. Это укладывается и в наши планы финансирования. Мы планировали обеспечить финансирование к 2019 году и по-прежнему укладываемся в этот график.

То, что сказал Коркоран, касается банковского финансирования. И пока оно не согласовано окончательно, финансирование «Северного потока-2» должно обеспечиваться «Газпромом» и партнерами по проекту (Wintershall, Uniper, ENGIE, OMV и Royal Dutch Shell). В прошлом году партнеры инвестировали в проект по €324 млн, в этом году финансирование запланировано на том же уровне. В 2019 году запланировано привлечение банковского финансирования, что позволит партнерам вернуть вложенные средства.

— А если будут проблемы с привлечением проектного финансирования европейских банков из-за политических рисков? Просчитывались ли альтернативные варианты?

— Nord Stream AG ведет переговоры также параллельно с агентствами экспортного финансирования, такими как COFACE во Франции, SACE в Италии или Euler Hermes в Германии.

Но мы все же исходим из того, что для европейских банков «Северный поток-2» будет таким же привлекательным, как и первый «поток», и финансирование с их стороны будет обеспечено.

— Отразился ли новый виток кризиса между «Газпромом» и «Нафтогазом Украины» на отношении к российскому холдингу в Европе? Повлияло ли заявление «Газпрома» о разрыве контракта с украинской стороной на его репутацию среди партнеров?

— «Газпром» является очень надежным партнером и поставщиком газа для Европы. Если еще раз вернуться к тому периоду в конце февраля-начале марта, когда в Европе вдруг стало очень холодно, а потребность в газе серьезно увеличилась, то единственным поставщиком, который согласился увеличить объемы поставок, был «Газпром». Тем самым «Газпром» действительно оказался самым надежным партнером и гарантом энергоснабжения Европы.

Для Wintershall за все 25 лет совместной работы «Газпром» был очень надежным партнером, и мы рассчитываем на продолжение совместной работы в течение многих лет.

Те же силы в Европе, которые и так склонны отрицательно относиться к «Газпрому», конечно, в очередной раз представят это обстоятельство в искаженном виде и воспользуются им для собственных доводов.

— Если из-за этой ситуации «Газпром» и «Нафтогаз» не смогут продлить контракт на транзит после 2019 года, а оставшейся инфраструктуры – даже с учетом «Северного потока-2» — для полного газоснабжения Европы, скорее всего, не хватит, что может ждать европейский газовый рынок?

— Давайте посмотрим на это с другой стороны. У «Газпрома» есть контракты с Европой, есть соответствующие обязательства. Я исхожу из того, что «Газпром» всегда найдет возможности выполнить свои обязательства по отношению к Европе, найдет нужные транзитные пути, чтобы выполнить имеющиеся контракты. Без газа мы не останемся, это точно.

Россия. Германия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 16 марта 2018 > № 2531108 Тило Виланд


Казахстан. Евросоюз > Экология > dknews.kz, 15 марта 2018 > № 2530151 Андрей Зубов

Хорошему человеку бывает стыдно даже перед собакой

В ауле Саин Шапагатов Мангистауской области отстрелили 115 собак. Брошенные кем-то и когда-то псины сбились в огромную стаю и начали охотиться на домашний скот. Задрали два десятка овец, и жители объявили одичалым шарикам и рексам войну. Акимат аула попросил жителей держать домашних собак на привязи. Остальных приказано пускать в расход без суда и следствия.

Андрей ЗУБОВ

Вы знаете, вопрос о бродячих животных в Казахстане зрел не один год. И никто, по сути дела, им не занимался и не занимается. В итоге мы запустили проблему до такой степени, что сегодня решить ее «гуманно и цивилизованно» уже невозможно. Еще лет десять назад на окраинах Алматы можно было поймать отдельно взятую собачонку, отвезти ее в клинику, стерилизовать и выпустить обратно в город. И так же поступить с каждым в отдельности представителем собачьего поголовья. Нынче же люди просто боятся за детей, которые возвращаются вечерами со школ.

Я не буду морализировать, я просто припомню фразу великого Авраама Линкольна, который сказал: «Меня не интересует страна и религия, которая позволяет жестоко обращаться с животными». Так вот, 115 пристреленных собак – это приговор нашей с вами цивилизованности.

И не надо ничего выдумывать и ссылаться на несуществующий мировой кризис, чтобы раз и навсегда снять с себя этот грех. Рецептов много, выбирай любой. В конце концов, «высший» критерий гуманного отношения к бродячим животным – это их отсутствие на улицах населенных пунктов. И наказывать надо не собак, а людей, которые этих собак когда-то выкинули.

Вот поэтому во многих странах за отказ от животного предусмотрена строгая ответственность. Например, в большинстве стран Европы действуют жесткие законодательные нормы, которые определяют, кто и с какого возраста может заводить собаку. Там действует принцип, предложенный еще в 13 веке католическим святым Франциском Ассизским. «Не причинять страданий собратьям нашим меньшим – наш первый долг перед ними. Но одного лишь этого недостаточно. У нас есть более высокая миссия – служить им всегда, когда бы им этого не потребовалось!».

Так, в Швейцарии потенциальный хозяин собаки обязан пройти курс обучения прежде, чем ему доверят воспитание живого существа. Или возьмем еще один действенный превентивный метод – налог на содержание. В ЕС сумма налога зависит от размера собаки (кроме того, нужно будет доплатить страховку на случай нападения животного на человека). В Германии такой налог – 150 евро за первую собаку и 300 – за вторую. За бойцовую собаку гражданин заплатит уже 650 евро. Кстати, на стерилизованных питомцев налог будет ниже: если собаку выкинут из дома, то она после себя не оставит беспризорного потомства.

Впрочем, нужно сказать, что собак там не выкидывают – в 22 странах Старого света запрещено бросать свое животное. Брошенную собаку идентифицируют по чипу или по татуировке и хозяину вкатят большой штраф. В Люксембурге штраф за отказ от животного может достичь 200 000 евро (как вариант – тюремный срок до 3 лет), в Австрии за выброшенного щенка хозяин заплатит до 15 000 евро, в Германии – 25 000.

Так что во многих развитых странах мира, в тридцатку которых мы «входим» много лет подряд, собаки (или кошки, или морские свинки, или кролики) имеют настоящий правовой статус, который их оберегает. И нарушение их прав (издевательства или лишение дома) карается либо деньгами, либо лишением свободы. Мало того, не так давно католическая церковь стараниями папы Иоанны Павла II признала у собак душу, и им разрешили заходить в храм.

В Новой Зеландии, Бенилюксе, Германии и других странах пошли еще дальше: признали, что животные являются разумными существами, способными испытывать чувства. В Италии уже который год в начальной школе дети учатся обращению с животными вместе с волонтерами зоозащитных организаций. Также там существует телефонный «зеленый номер», по которому можно обратиться за помощью брошенным или пострадавшим в ДТП животным. В Великобритании парламент наделил правами и свободами 7 миллионов собак, 8 миллионов котов, 650 тысяч лошадей, 2 миллиона кроликов и неопределенное число домашних птиц.

Заметьте, я ни слова не говорю о собачьих или кошачьих приютах, как методе гуманного отношения к живности. Потому что наличие таких приютов отражает наличие проблемы брошенных животных. Я говорю о тех мерах, при которых приюты становятся не нужны.

И вот еще одна характерная деталь. Ни в одной стране, где с популяцией бездомных животных борются путем отстрела или усыпления (Казахстан, Албания, Армения, Азербайджан, Молдова, Украина и т.д.), число бездомных собак остается неизменным либо растет. Так говорится в исследовании, проведенном Всемирным обществом защиты животных (WSPA) и Королевским обществом предотвращения жестокого обращения с животными (RSPCA).

Вывод этого исследования таков. Ни тотальная зачистка населенных пунктов от собак, ни гуманный отлов с пожизненным содержанием в приюте проблему не решают. Необходима «последовательная многосторонняя и скоординированная общегосударственная программа, которой следуют на протяжении значительного времени. Такая программа должна включать обучение владельцев животных, управление городской средой, принудительную регистрацию собак, контроль за разведением и продажей. Все эти элементы должны поддерживаться строгим законодательством». Усилий какой-либо отдельной организации недостаточно. Это мы видим у нас в Казахстане, где несколько зоозащитных организаций воюют против системы, но ничего сделать не могут…

По традиции я заканчиваю материал афоризмом. На сей раз его автор талантливый американский журналист Норман Казинс. Он сказал: «Человек способен как на огромное сострадание, так и на чудовищное равнодушие. И в его полной власти взрастить в своем сердце первое и искоренить второе. И нет ничего сильнее, чем поступок человека по велению его совести».

Казахстан. Евросоюз > Экология > dknews.kz, 15 марта 2018 > № 2530151 Андрей Зубов


Украина. Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539509 Марош Шефчович

«Северный поток — 2» задуман как наказание для Украины

Маттиас Ауэр (Matthias Auer), Die Presse, Австрия

Die Presse: Ни один другой проект в ЕС не вызывает столь противоречивые дискуссии, как запланированный российский газопровод «Северный поток — 2». Австрия поддерживает этот проект. Концерн OMV даже участвует в его финансировании. Надо ли строить «Северный поток — 2»?

Марош Шефчович: Если этот трубопровод будет построен, то на него должны распространяться законы ЕС на нашей территории. Лучшим решением было бы обсуждение того, как это можно сделать. От защитников проекта часто можно услышать, что этот газопровод — чисто коммерческий проект. Но я могу сказать, что еще ни разу не видел коммерческого проекта, которым бы занимались столько глав государств и правительств. В случае с «Северным потоком — 2» речь идет не только о бизнесе. У этого проекта — весьма политический и раскольнический характер.

— Поскольку ЕС опасается, что Украина как транзитная страна будет обойдена?

— Когда было объявлено об этом проекте, то Россия ясно дала понять, что он задуман как наказание для Украины. Теперь ЕС с одной стороны миллиардами евро помогает Украине поднять на ноги экономические структуры, а с другой стороны мы должны поддержать проект, который лишит страну ежегодных транзитных пошлин в два миллиарда? К счастью, в ЕС существует согласие о том, что транзит газа через Украину будет иметь для ЕС приоритетное значение и после 2019 года. Такого же мнения придерживаются Австрия и Германия. И мы все чаще слышим голоса из России, которые допускают, что транзитный путь через Украину надо сохранить.

— Может, для ЕС безразлично, по какому пути к нам приходит российский газ?

— Нет. Для нас транзит газа через Украину имеет стратегическое значение также по соображениям диверсификации. Некоторые предприятия из ЕС готовы к тому, чтобы перенять транзит и обеспечить выполнение правил ЕС и бесперебойные поставки. Банки развития готовы оплатить ремонт сети трубопроводов. Это прежде всего важный сигнал для Украины. А также для всех восточноевропейских членов ЕС, которые больше платят за российский газ, чем Западная Европа, хотя географически они расположены ближе.

— Означает ли это, что «Северный поток — 2» не нужен?

— Мы хотим вести переговоры, но сначала должно быть ясно, что в конечном счете наше право будет иметь значение. Было предложено изменить директиву газового рынка ЕС, чтобы подчинить офшорные трубопроводы, такие как «Северный поток — 2», правилам ЕС. Глава «Северного потока — 2» Маттиас Варниг (Matthias Warnig) считает, что это убьет проект, потому что тогда Газпром не сможет больше быть собственником и поставщиком. Это не так. Есть одна причина, почему мы это предложили. Мы хотим пояснить, что Третий энергетический пакет ЕС полностью применим к трубопроводам, которые проходят по территории стран-членов ЕС. Более половины всех стран-членов ЕС требуют этого изменения. Или есть другая альтернатива? Если консорциум построит этот трубопровод сейчас, то он очень скоро получит жалобы от государств ЕС, общественных организаций и предприятий. Мы предлагаем переговоры, в результате которых по крайней мере будет обеспечена правовая безопасность. Мы должны также обсудить, что означает продолжение поставок газа в ЕС через Украину.

— Сколько проектов трубопроводов нам еще надо? Нет ли опасности, что дорогостоящие инвестиции будут выброшены на ветер? Каково ваше мнение? Нужно ли Европе еще больше российского газа или, например, больше американского?

— Согласно нашим анализам, в 2030 году ЕС будет потреблять 400 миллиардов кубометров природного газа в год. Это примерно уровень сегодняшнего дня. При этом известно, что запасы газа в Северном море иссякают. Поэтому мы будет больше импортировать из третьих стран. Как клиент, который в день тратит один миллиард евро на энергию, ЕС заслуживает самую лучшую цену, самое лучшее качество без всяких политических ловушек. Россия останется самым крупным поставщиком. Но наряду с этим есть Норвегия, Алжир, первые поставки сжиженного газа и то, что эксперты называют «новой Норвегией», — большие месторождения газа между Кипром и Израилем. В этом — наша безопасность снабжения.

— Сторонники энергетического поворота считают, что эту безопасность Европе может дать только полный отказ от ископаемого горючего.

— Когда речь заходит о сокращении CO2, то у Европы — самые амбициозные цели. Мы являемся единственной экономикой, которая обязалась к 2030 году побороть изменение климата. Мы переживаем глубочайшее изменение энергетической системы, которая была основана 120 лет тому назад на нефти и газе. В 2030 году мы даже по самым пессимистическим сценариям будем 70% нашей электроэнергии получать без CO2.

— Однако Брюссель разрешает шести государствам поддерживать угольные и газовые электростанции. Нет ли здесь противоречия?

— До 2020 года ЕС должен на 20% сократить выброс CO2 в атмосферу, 20% энергии получать из альтернативных источников и на 20% эффективнее использовать энергию. Двух из трех целей мы достигнем. Вот только с эффективностью использования будут проблемы. Я надеюсь, что к 2030 году мы выполним наши цели. Предприятия в отдельных странах, о которых вы говорите, — это необходимая страховка гарантированного электроснабжения в этих отдельных странах. И они получат разрешения на работу только после того, как пройдут жесткие испытания. Выиграть могут не только электростанции на ископаемом горючем, но и использующие возобновляемые источники энергии. Но здесь мы хотели бы иметь более строгие правила.

Украина. Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539509 Марош Шефчович


Украина. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > oilru.com, 7 марта 2018 > № 2544471 Александр Новак

Новак: контракт с "Нафтогазом" убыточен.

Министр энергетики РФ Александр Новак рассказал о текущих проектах и планах по развитию сотрудничества между Россией и Ираном, а также назвал причины расторжения контракта с "Нафтогазом" со стороны "Газпрома".

6 марта в Москве прошло заседание российско-иранской комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству. Глава Минэнерго РФ отметил основные направления двустороннего сотрудничества в эксклюзивном интервью корреспонденту телеканала "Россия 24" Александре Суворовой.

В интервью также были обозначены причины расторжения газового контракта с "Нафтогазом" со стороны "Газпрома". Александр Новак отметил, что решение Стокгольмского арбитражного суда было "асимметричным", с игнорированием реальных условий контракта и попыткой привязать к нему "сложное экономическое положение Украины".

Министр выразил уверенность в том, что судебные разбирательства, подобные текущему между "Газпромом" и "Нафтогазом", показывают необходимость ускорить строительство других газопроводов, в частности "Турецкого потока" и "Северного потока-2".

– Здравствуйте, Александр Валентинович! Первый вопрос по поводу межправкомиссии: какие главные проекты можно выделить сегодня между двумя странами в энергетике, транспорте, промышленности?

– На заседании межправкомиссии мы определили основные направления в сотрудничестве, которые в дальнейшем будут развиваться. В энергетике это совместная разработка нашими компаниями с иранской нефтегазовой компанией месторождений нефти и газа. Это строительство газопровода по поставке газа из Ирана в Индию. Это возможные своповые поставки нефти и газа на север Ирана. В электроэнергетике это общий интеграционный процесс по объединению энергетических систем России, Азербайджана и Ирана. Это также строительство теплоэлектростанций, две ТЭС уже строятся. В транспортной отрасли говорили о развитии маршрута и развитии транспортного коридора между Россией, Азербайджаном и Ираном. Это дополнительная возможность по поставкам товаров из Азиатско-Тихоокеанского региона в Европу через Иран и Россию. Это будущее очень хорошее развитие нашего сотрудничества. В промышленности – поставки самолетов, поставки нашей техники, вагонов, создание совместных предприятий.

– Если говорить про поставки техники, есть ли у вас какие-либо цифры по данным поставкам?

– Конечно, есть. Сегодня, например, уже обсуждали поставки вагонов: уже 1200 вагонов поставлено, и еще в течение 2018 года будет поставлено порядка 3 тысяч вагонов будет поставлено. Также шла речь о дополнительных поставках "КамАЗов", "УАЗов", автобусов. Говорили о возможности приобретения иранскими партнерами самолетов Sukhoi Superjet 100, наметили план, по которому этот вопрос можно реализовать.

– Вопрос по теме, которая не касается сегодняшнего заседания межправкомиссии, – текущая ситуация с Украиной. Мы уже знаем решение Стокгольмского арбитража и позицию и "Нафтогаза", и "Газпрома". Как вы можете прокомментировать текущую ситуацию?

– Во-первых, мы четко понимаем, что Стокгольмский арбитраж принял асимметричное решение относительно двух разбирательств: на поставку газа и на транзит через Украину. В одном случае он не принял во внимание условия, которые прописаны в контракте, связанные с требованием "бери или плати" определенных объемов. В другом случае насчитал "Газпрому" штрафные санкции за те условия, которые не были прописаны в контракте, мотивируя это тем, что украинская экономика понесла экономический ущерб.

Таким образом, суд, по сути дела, решил, чтобы за счет "Газпрома" субсидировать украинскую экономику. Естественно, это привело к тому, что такие контракты в этих условиях становятся экономически нецелесообразными, и "Газпром" принимает правильное решение о том, чтобы начать процедуру расторжения этих контрактов.

В свою очередь это не приведет, естественно, к тому, что газ не будет поставляться европейским потребителям. Напротив, на сегодняшний день реализуются исторически самые большие объемы поставок европейским потребителям в условиях сегодняшних температур, и "Газпром" еще раз подтверждает себя как надежный поставщик газа на протяжении уже 50 лет. Единственная компания, которая имеет возможности сегодня при необходимости очень нарастить объемы поставок газа в Европу, – что, в принципе, и происходит.

Еще очень важным, на мой взгляд, является то, что такое решение суда подтверждает необходимость скорейшей реализации проектов по развитию инфраструктуры: по развитию альтернативных газопроводов, в том числе "Турецкий поток", "Северный поток-2", для того чтобы снизить транзитные риски и обеспечить конкуренцию как по поставкам газа, так и для себестоимости для конечных потребителей.

– То есть вы считаете, что на реализацию этих проектов текущая ситуация никак не повлияет? И, наоборот, может придать им какой-то импульс?

– Сейчас будут реализованы юридические процедуры по расторжению действующих контрактов, которые действуют до конца 2019 года. Сколько времени это займет, зависит от судебных процедур. Второе – будут продолжать реализовываться те проекты, которые есть. На мой взгляд, их нужно ускорять, и, наоборот, снизить те риски, которые сегодня есть.

– Вы уже общались по телефону с представителем ЕС по текущей ситуации. Есть ли в планах встреча в трехстороннем формате между Россией, Украиной и ЕС?

– Таких планов нет, все вопросы касательно судебного разбирательства решаются между компаниями "Газпром" и "Нафтогазом" через существующие правовые нормы и юридические нормы или арбитражные суды. Кстати, "Газпромом" принято решение о подаче апелляции на решения, которые были приняты Стокгольмским арбитражным судом. То есть эти процедуры будут продолжаться.

Украина. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > oilru.com, 7 марта 2018 > № 2544471 Александр Новак


Италия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 марта 2018 > № 2522967 Александр Дунаев

Исторический собеседник. Насколько Италия готова поддерживать Россию

Александр Дунаев

Даже самые пророссийские из итальянских партий – «Движение пяти звезд» и «Лига» – при всей своей антисанкционной риторике дают понять, что вряд ли станут первым делом отменять санкции. Луиджи ди Майо называл США главным союзником Италии, а Россию – лишь «историческим собеседником». А в предвыборной программе Лиги четко сказано, что расширение связей с Россией не должно осуществляться в ущерб отношениям с США, которые были и остаются ключевым союзником Италии

«Торжество хаоса», «Эпохальный переворот» – результаты парламентских выборов, прошедших в Италии в минувшее воскресенье, удивили и даже испугали многих. Привычная для Второй республики маятниковая система, когда к власти попеременно приходили коалиции правых и левых партий, рухнула.

Ее могильщики – партии, которые часто называют антисистемными. Это «Движение пяти звезд», занявшее первое место среди партий и убедительно победившее на юге страны (в некоторых округах за нее проголосовало более половины избирателей), и «Лига», неожиданно для многих обошедшая по числу голосов берлускониевскую партию «Вперед, Италия!», своего союзника по коалиции, и добившаяся особенно впечатляющих результатов в северных областях.

Результат правящей Демократической партии итальянские СМИ характеризуют не иначе как «крах»: она получила меньше голосов, чем давали ей предвыборные опросы, а ее союзники по коалиции и вовсе показали результаты на уровне статистической погрешности. Маттео Ренци уже заявил, что уходит в отставку с поста председателя партии и отправляется кататься на лыжах.

Избирательный закон, по которому проходили нынешние выборы, не предусматривает, в отличие от предыдущего, «приза для победителя», то есть автоматического предоставления победившей партии или коалиции 55% мест в нижней палате. Это означает, что большинства (316 мест из 630 в палате депутатов и 161 место из 320 в Сенате) не будет ни у правоцентристов, ни у «Пяти звезд» и теперь предстоят непростые и долгие переговоры о формировании коалиционного кабинета.

Луиджи ди Майо, новый лидер «Пяти звезд», с сияющей улыбкой заявил, что его движение открыто для диалога со всеми политическими силами. Однако насколько готовы к такому диалогу другие партии, остается под большим вопросом. Маттео Сальвини, лидер Лиги, настаивает на том, что править должна правоцентристская коалиция – иными словами, что премьером должен быть назначен он. Ренци сообщил, что партия переходит в оппозицию и не станет «костылем для правительства антисистемных сил». Объединяться между собой правые и левые тоже не жаждут. Первой пробой сил для партий станут выборы председателей палаты депутатов и Сената, которые состоятся на первом заседании парламента 23 марта.

Россия – Италия: любовь и санкции

За тем, как пойдут переговоры между итальянскими партиями, Москва может следить спокойно. Какие бы жестокие баталии ни вели основные политические силы в обеих палатах парламента, на телевизионных и виртуальных просторах, все они сходятся в доброжелательном отношении к России.

Подтверждение можно найти в поведении всех ведущих итальянских политиков. Сильвио Берлускони – давний друг России и ее президента, с которым он регулярно общается. Маттео Ренци в свою бытность премьером неоднократно встречался с Владимиром Путиным и стал единственным среди глав стран «большой семерки», кто посетил Петербургский экономический форум в 2016 году, где Италия была почетным гостем.

Лидер Лиги Маттео Сальвини открыто жалеет, что у Италии нет своего Путина (и, быть может, сам мечтает им стать), часто ездит в Москву, встречается там с высокопоставленными российскими чиновниками – год назад он даже подписал соглашение о сотрудничестве с «Единой Россией». На этом основании местные СМИ утверждают, что Сальвини якобы состоит на содержании у Кремля, получая деньги от римского офиса «Россотрудничества», а американский Atlantic Council записывает Лигу в число троянских коней Кремля в Италии. В ту же компанию составители доклада зачисляют и Беппе Грилло, ведь он тоже выступает за отмену санкций, а делегации «Движения пяти звезд», начиная с 2016 года, стали частыми гостями в российской столице. Правда, прямых доказательств финансирования троянских коней со стороны Москвы найти не удается ни американцам, ни итальянской прессе.

Отмена санкций против России – это то, чего хотели бы все крупные итальянские партии. Италия, которая занимает пятое место среди импортеров в Россию (и второе среди стран ЕС, уступая лишь Германии), пострадала от них чуть ли не больше всех. Итальянский экспорт в Россию в 2015 году сократился на треть по сравнению с досанкционным 2013 годом, особенно сильно пострадали области севера страны. Еще одним ударом по итальянским интересам стало закрытие проекта «Южный поток» в декабре 2014 года, в котором 20% принадлежало итальянской Eni.

Итальянские предприниматели не жалеют черных красок для описания ситуации: к середине 2017 года из-за «шизофрении ЕС» Италия потеряла, по их оценкам, 10 млрд евро и тысячи рабочих мест. Некоторые компании нашли выход, перейдя от экспорта «Made in Italy» к продаже товаров «Made with Italy», то есть начав выпускать свою продукцию в России, но в самой Италии рабочих мест от этого не прибавилось. В минувшем году товарооборот стал восстанавливаться быстрыми темпами, но былого великолепия еще не достиг.

Италии санкции мешают еще и потому, что она и в политическом плане настроена на сотрудничество с Россией, а не на противостояние. Итальянский МИД полагает, что с Крымом, конечно, Россия переборщила, но все равно с ней нужно продолжать диалог по самому широкому спектру вопросов и взаимодействовать в решении ключевых международных проблем, прежде всего проблемы терроризма. Практически каждый месяц происходят официальные встречи различных министров обеих стран, а в мае прошлого года в Сочи приезжал премьер Паоло Джентилони и пообещал донести позицию России по важным международным вопросам до участников «большой семерки», встреча которой прошла несколько дней спустя в Таормине.

Военной угрозы в России Рим не видит и на оборону тратит 1,4% ВВП – меньше, чем в 2013 году. Этот показатель заметно ниже пресловутых натовских двух процентов, но на призывы Вашингтона и Брюсселя увеличить расходы Италия реагирует вяло. Более того, даже нынешний уровень трат подвергается критике: согласно последнему отчету ассоциации Milex, который в начале февраля широко цитировала итальянская пресса, правительство выделяет неоправданно много денег на такие статьи, как закупка американских самолетов F-35 (соответствующая программа, возобновленная в прошлом году после двухлетнего перерыва, предусматривает покупку 90 единиц на сумму 14 млрд евро) или хранение порядка пятидесяти американских атомных бомб В-61 на двух итальянских военных базах.

На разговоры о вездесущих российских хакерах и ботах в Италии реагируют равнодушно, хотя из-за океана периодически доносятся предостережения, что Кремль не дремлет: бывший вице-президент США Джо Байден утверждал, что русские пытались повлиять на исход референдума 2016 года, который стоил премьерского кресла Маттео Ренци, а сенатор-демократ Бен Кардин пугал вмешательством Кремля в мартовские выборы. Однако Байдена опровергают итальянские спецслужбы, заявляющие, что его слова не подкреплены никакими доказательствами.

Казалось бы, все благоприятствует тому, чтобы Италия включилась в борьбу за отмену санкций – этого хотят и бизнесмены, и политики, да и в целом итальянцы к России настроены довольно доброжелательно: по опросам, более половины считают, что санкции нужно отменить или ослабить, и более трех четвертей убеждены, что с Россией необходимо сотрудничать в борьбе с терроризмом.

В политических программах большинства итальянских партий подчеркивается важность развития отношений с Россией. «Вперед, Италия!» критикует санкции и считает необходимым сотрудничать с Москвой для решения различных международных проблем. «Движение пяти звезд» говорит о важной роли России на международной арене и о вреде антироссийских санкций для Италии, обещая отменить их после прихода к власти. А «Лига» и вовсе заявляет, что Россию нужно воспринимать как партнера, а не как угрозу, потому что она является частью западной цивилизации и находится на первой линии обороны некоторых ее ценностей.

Запад нам дороже

Все это звучит многообещающе. Но есть нюансы.

Во-первых, итальянские политики много рассуждают о налоговом бремени и о том, как хотят его снизить, о пособиях семьям и трудящимся, о пенсиях, о том, нужно ли Италии больше или меньше Европы, о мигрантах, но тема внешней политики и тем более отношений с Россией в число приоритетных не входит. Иллюстрация тому – история двухлетней давности с выдвижением Ирины Осиповой, дочери главы итальянского представительства «Россотрудничества», на муниципальных выборах в Риме от правой партии «Братья Италии» (Fratelli d’Italia). Свою предвыборную кампанию она построила на двух столпах – проблеме вывоза мусора и санкциях против России. Мол, пора и с тем и с другим уже разобраться. «Теперь ты знаешь, за кого голосовать», – гласила завершающая фраза письма, разосланного по электронной почте потенциальным избирателям. Как надо голосовать, в трехмиллионном Риме поняли 185 человек.

Во-вторых, в Италии в принципе нет веры в то, что стену санкций удастся пробить до тех пор, пока не изменится общеевропейский тренд на их сохранение. Несмотря на то что страна является третьей по величине экономикой в ЕС и членом «большой семерки», по своему политическому весу она явно уступает просанкционному лагерю Европы, в котором главными скрипками выступают Берлин и Брюссель.

Урок о том, что этим двум европейским центрам силы лишний раз лучше не перечить, Рим хорошо усвоил. Последним итальянским премьером, который пытался гнуть свою линию в отношениях с ЕС, был Сильвио Берлускони. В 2011 году он проявил чудеса изворотливости, пытаясь уклониться от применения жестких мер бюджетной экономии, которые навязывала Италии «большая тройка» в лице Европейской комиссии, ЕЦБ и МВФ.

Церемониться с Римом не стали. Сначала тогдашний председатель ЕЦБ Жан-Клод Трише, а затем президент Европейского совета Херман ван Ромпей и комиссар по финансам Олли Рен в ультимативной форме потребовали от итальянского правительства осуществления предлагаемых мер. Недовольство Берлускони вызывал и у франко-германского альянса.

В итоге изворотливости Берлускони хватило на три месяца – в ноябре 2011 года он неожиданно быстро лишился поддержки большинства депутатов и был вынужден подать в отставку. Сменивший его технический премьер Марио Монти, бывший член Европейской комиссии, сделал все, как хотел Брюссель, а его преемники Энрико Летта, Маттео Ренци и Паоло Джентилони продолжили навязанную линию с той лишь разницей, что, в отличие от Монти, они были представителями партии, победившей на парламентских выборах 2013 года.

Наученное горьким опытом Берлускони, руководство страны предпочитает избегать конфликтов с европейскими властями. В том, что касается санкций против России, в штыковую ради их отмены оно не пойдет – во всяком случае, пока за их сохранение стоят тяжеловесы ЕС, Германия и Франция. Пока самым значительным действием Италии в отношении санкций стало несогласие с идеей их автоматического продления: в декабре 2015 года итальянский полномочный представитель в ЕС сказал свое решительное «нет», после чего вопрос был снят с обсуждения. С тех пор итальянцы неизменно придерживаются своей позиции, препятствуя попыткам усилить санкционное давление на Россию.

Сила словесных интервенций

В результате Италия Россию поддерживает, но больше на словах. В этом смысле показательны заявления министра иностранных дел Анджелино Альфано. Год назад он говорил, что «мы не можем не желать того, чтобы Россия вернулась в формат «большой восьмерки» и был положен конец атмосфере холодной войны». Он же в ноябре утверждал: «Мы думаем, что можем осуществлять значительное политическое давление в рамках ЕС» для того, чтобы способствовать укреплению отношений с Россией. Выражения «не можем не желать» и «думаем, что можем» как нельзя лучше отражают нынешнюю позицию Рима по вопросу об отношениях с Москвой.

Даже самые пророссийские из итальянских политических сил – «Движение пяти звезд» и «Лига» – при всей своей антисанкционной риторике дают понять, что они вряд ли станут первым делом отменять санкции. Луиджи ди Майо во время посещения Соединенных Штатов в прошлом ноябре называл Америку главным союзником Италии, а Россию – лишь «историческим собеседником». А в предвыборной программе Лиги жирным шрифтом выделена фраза, что расширение связей с Россией не должно осуществляться в ущерб отношениям с США, которые были и остаются ключевым союзником Италии.

Можно сказать, что хорошо налаженные отношения с Римом – важный актив российской внешней политики. На него, безусловно, можно будет опереться, если однажды вопрос о санкциях будет подвергнут пересмотру. Однако излишних иллюзий питать не стоит: Италия ценит отношения с Россией, но еще больше дорожит взаимопониманием с ключевыми странами ЕС и с США и жертвовать ими ради Москвы не будет вне зависимости от того, кто возглавит новый кабинет.

Италия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 марта 2018 > № 2522967 Александр Дунаев


Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 7 марта 2018 > № 2522966 Александр Габуев

Мюнхенский наговор: как Западу и России становится не о чем говорить

Александр Габуев

Российские власти игнорируют общение с военно-политической интеллектуальной элитой Запада на площадках вроде Мюнхенской конференции, потому что убеждены, что мюнхенскую публику с ее русофобством «уже не переубедить». Подобное зеркальное отражение собственной системы, где экспертное сообщество и общество в целом особо не спрашивают при выработке внешней политики (их задача эту политику одобрять с различной степенью восторженности), во многом и стало причиной просчетов и ошибок с российской стороны, приведших к нынешнему состоянию дел

Послание президента Владимира Путина Федеральному собранию, хотя и было адресовано преимущественно внутренней аудитории, содержало призыв к Западу признать, что «сдержать Россию не удалось», и начать разговор о выстраивании нового европейского порядка в военно-политической сфере, который полностью учитывал бы интересы России и ее статус великой державы.

Проблема этого посыла в том, что готовых вести диалог с Москвой, тем более на обширные и устремленные в будущее темы, на Западе с каждым месяцем становится все меньше. Это особенно заметно в США, но справедливо и для Европы, на нормализацию отношений с которой Кремль возлагает надежды. Изменение тональности в отношении военно-политической элиты Запада к России можно было очень хорошо почувствовать на Мюнхенской международной конференции по безопасности, которая проходила 16–18 февраля.

Позитивная картинка

Если жить в информационной картине, над созданием которой усиленно работает российская внешнеполитическая машина, выступление нашей страны на Мюнхенской конференции по безопасности можно записать в список побед. По крайней мере его можно назвать вполне успешным – особенно на фоне того, что происходило в годы сразу после украинского кризиса 2014 года.

Например, еще три года назад мюнхенская публика громко возмущалась и шикала, когда глава МИД Сергей Лавров говорил, что события в Крыму происходили в соответствии с Уставом ООН и что Германия объединялась вообще без референдума. Сейчас, в 2018-м, российский министр начал свою речь с напоминания о мюнхенском сговоре 1938 года, который, по словам Лаврова, стал результатом «веры в собственную исключительность, разобщенности и взаимной подозрительности, ставки на построение «санитарных кордонов» и буферных зон, неприкрытое вмешательство во внутренние дела других стран», а затем быстро перешел к обвинениям НАТО и ЕС в антироссийской политике.

Зал это обидное завуалированное сравнение невозмутимо проглотил. Выходит, Запад уже прошел стадию «гнева» по поводу самостоятельности российской внешней политики и вот-вот придет к стадии «принятия» – осталось лишь еще пару лет почитать нотации с мюнхенской трибуны.

Или другой пример. Речь Лаврова собрала полный зал, а вот во время выступления президента Украины Петра Порошенко зал был наполовину пуст. Чем не свидетельство того, что усталость от Украины нарастает и Запад вот-вот отвернется от режима Порошенко?

Есть хорошие новости и о санкциях, снятия которых Россия, конечно же, вроде как не добивается, потому что они, как известно со слов топ-менеджеров российского правительства, очень помогают экономике РФ, но все же считает несправедливыми. Так вот, на закрытой встрече российского и немецкого бизнеса, где Сергей Лавров и его немецкий визави Зигмар Габриэль обсуждали отношения России и Запада в компании крупных предпринимателей, глава немецкого МИДа сказал, что Европа будет готова начать снимать санкции, если на Украине появятся миротворцы ООН, и что этот шаг не за горами. Немецкие и особенно российские участники (среди них были президент Сбербанка Герман Греф, глава РСПП Александр Шохин, гендиректор РФПИ Кирилл Дмитриев, владелец «Северстали» Алексей Мордашов и владелец «Базэла» Олег Дерипаска) не могли сдержать улыбок.

Привыкает мюнхенская публика и к российским победам в Сирии, а первое со времен войны во Вьетнаме прямое столкновением российских и американских сил (разгром колонны ЧВК «Вагнер» в Сирии американскими ВВС, унесший жизни и приведший к тяжелым ранениям как минимум нескольких десятков россиян) не стало в Мюнхене предметом не только публичных дискуссий, но и отдельных переговоров между представителями РФ и США, хотя на конференцию приехали советник президента по вопросам национальной безопасности Герберт Макмастер и шеф Пентагона Джеймс Мэттис.

Как написала по этому поводу официальный представитель МИД Мария Захарова в своем фейсбуке, «с американской делегацией в этот раз в Мюнхене встречи у российских дипломатов не было. Зато наши хоккеисты повидались с партнерами. 4:0. Бездопингово получилось для сборной США». Запись набрала несколько тысяч лайков, больше сотни репостов и десятки восторженных комментариев.

Грустная реальность

Подобная картинка, сложенная в ведомственные справки и отправленная на столы большим московским начальникам или лихо описанная в захаровском фейсбуке, отражает лишь небольшой срез того, что происходило в этом году на Мюнхенской конференции вокруг России. Если отойти от тела министра и потратить двое суток на разговоры с дипломатами, военными, разведчиками, экспертами и журналистами со всего мира, картина для нашей страны будет куда более тревожная и безрадостная.

Доминирующий мотив – за прошедший год Россия для мюнхенской публики окончательно превратилась в противника, который искренне считает ослабление Запада делом хорошим и для себя полезным, но при этом цинично врет, будто хочет налаживать отношения, если его будут уважать. Решающую роль тут сыграло, безусловно, вмешательство в выборы в США, а также заигрывания Москвы с евроскептиками всех мастей. То, что Россия – противник (adversary) Запада, теперь такая же аксиома, как то, что солнце восходит на Востоке или что демократия полезна и хороша для всех народов.

Это отношение к России имеет множество оттенков: от лубочного образа коррумпированной диктатуры, которая борется за свое выживание с помощью внешней агрессии, до куда более нюансированной картины, в которой есть не только «проблема Путина», но и «проблема России» (все же курс президента искренне поддерживают большинство россиян, и далеко не факт, что после его ухода политика Москвы изменится в более приятную для Запада сторону).

Консенсуса, как вести себя по отношению к России дальше, нет. Хотя эта неопределенность касается не только российского вопроса. С панельных дискуссий отеля Bayerischer Hoff и из залов, наполненных лучшими специалистами по внешней политике всего евроатлантического мира с вкраплениями голосов из других регионов, веет общей растерянностью. В мире вокруг и внутри западных обществ идут тектонические сдвиги, развитие технологий ускоряет эти сдвиги и создает совершенно новую реальность, влияя на многие аспекты жизни человечества. Как все это регулировать, толпа умных и высокооплачиваемых людей не очень хорошо понимает.

Западу не очень понятно и что делать с Россией и где она окажется лет через пять-десять. Зато чуть лучше понятно, что в отношении России делать не надо.

Во-первых, не надо ожидать, что начало нового политического цикла в России приведет к изменению внешней политики. Все достаточно хорошо понимают, что разделение между ястребами и голубями в российской власти весьма условно – в сфере внешней политики есть чуть менее и чуть более компетентные чиновники, над которыми стоит никем не ограниченный Владимир Путин.

Как считают на Западе, все большую роль во внешней политике России в последнее время играют военные и спецслужбы, а там антиамериканизм и нелюбовь к Западу не дань моде, а настоящие духовные скрепы. И именно эти люди задают тон и формируют картинку в голове у президента. Даже если сменятся топовые операторы вроде главы МИД и помощника президента по внешней политике и на эти позиции придут люди, хорошо понимающие Запад и обладающие значительной сетью контактов в Европе и США, радикальных изменений не произойдет.

Во-вторых, все понимают, что от экономических санкций не стоит ждать быстрого эффекта. Продолжает работать логика, заложенная еще командой Барака Обамы, – санкции должны кусать Россию и давать ей понять, что она ведет себя неправильно, но не провоцировать Кремль на резкие шаги, которые могут дестабилизировать мировую экономику.

Но это не значит, что санкции не имеют эффекта – в долгосрочной перспективе силы России будут таять, ресурсов, доступных режиму, будет становиться все меньше, особенно в условиях, когда мировая экономика трансформируется под влиянием новых технологий. Это и наказание за то, что Россия делает Западу гадости, и одновременно повод для Москвы задуматься о смене курса. Если же курс не поменяется (а этого ожидает большинство) – России же хуже.

В-третьих, не стоит увязывать политику в отношении России с тем, как развиваются дела на Украине. Сказать, что в Европе от украинских властей начинают уставать – пожалуй, преуменьшение. Мало кто испытывает иллюзии относительно правительства Петра Порошенко и его желания двигаться по пути глубоких структурных реформ. Не сильно радуют европейцев и многие тенденции в украинском обществе.

Сам Порошенко вызывает аллергию, и даже его европейские советники рекомендуют ему не приносить с собой на мюнхенскую трибуну реквизит вроде российских паспортов или европейских флагов – тот факт, что президент советников игнорирует, вызывает еще большую фрустрацию. Особенно на фоне того, что украинский президент игнорирует рекомендации Запада по куда более важным вопросам внутренних реформ – по вполне понятным для европейцев и американцев мотивам, наивных людей среди спонсоров Украины крайне мало.

Однако буксующий проект модернизации Украины и тревожные тенденции в украинской политике вовсе не означают, что надо бежать в Кремль договариваться о стабилизации ситуации и просить у русских помощи. В свое время Москва решила, что нестабильная, расколотая и даже враждебная в отношении России Украина лучше, чем Украина, движущаяся крошечными шагами в евроатлантическую семью. Точно так же и в Европе готовы мириться с нестабильностью на Украине, но не собираются договариваться о ее судьбе с Путиным – как живут с нестабильностью в Сирии, но не стремятся договориться с Башаром Асадом и его зарубежными спонсорами. Украина была и останется полем противоречий и источником раздражения.

В-четвертых, на Западе решили, что не стоит всерьез воспринимать то, что говорят российские чиновники, обижаться на их подколки или верить им. Например, если глава МИД РФ таким вступлением хотел расположить к себе слушателей и тем самым создать благоприятный фон для восприятия ими российской позиции по Украине и Сирии, то добился скорее противоположного эффекта. В кулуарах западные участники говорили, что Лавров, пытаясь напомнить слушателям об уроках истории, сравнил мюнхенский сговор с нынешней восточной политикой ЕС, в то время как более правильная аналогия – призывы учесть «особые интересы» России на постсоветском пространстве.

Приехать в Мюнхен, чтобы учить европейцев истории и пенять им на события 1938 года, при этом ни разу не произнеся словосочетание «пакт Молотова – Риббентропа», – это, по словам западных военных и дипломатов, «классический лавровизм», которому и удивляться не стоит. Именно поэтому на обидные высказывания главы МИД РФ зал никак не реагировал, а в кулуарах многие говорили, что Лавров читает уже третий раз подряд одну и ту же речь, и это уже скучно.

В действительности это совершенно не так – в прошлом году глава МИД зачитал как раз очень миролюбивую и конструктивную по нынешним временам речь, поскольку Кремль еще был настроен на сотрудничество с трамповским Белым домом. Но такая деформация восприятия у европейцев сама по себе говорит о многом. Заставить себя слушать и слышать россиянам будет чем дальше, тем труднее.

Проблема для России еще и в том, что слушать, слышать, пытаться переварить услышанное и критически задуматься о долгосрочном эффекте своих действий страна всерьез и не пытается. Как и раньше, российские власти игнорируют общение с военно-политической интеллектуальной элитой Запада на площадках вроде Мюнхенской конференции, потому что убеждены, что все собравшиеся там «говоруны» ничего особо не решают и что реальные вопросы решаются с начальниками.

Еще одно объяснение, которое приходится слышать в ответ на вопрос, почему в Мюнхене толком нет понятия «российская делегация» (есть лишь министр с его свитой и отдельные эксперты и бизнесмены), – это то, что мюнхенскую публику с ее русофобством «уже не переубедить». Подобное зеркальное отражение собственной системы, где экспертное сообщество и общество в целом особо не спрашивают при выработке внешней политики (их задача эту политику одобрять с различной степенью восторженности), во многом и стало причиной просчетов и ошибок с российской стороны, приведших к нынешнему состоянию дел. Это совсем не значит, что ошибок не делал Запад (делал, и очень много). Это значит лишь, что возможности избежать подобных ошибок продолжают упускаться.

Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 7 марта 2018 > № 2522966 Александр Габуев


Россия. Евросоюз. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 марта 2018 > № 2522965 Максим Сучков

Могут ли Россия и ЕС сотрудничать на Ближнем Востоке

Максим Сучков

Соперничество России и ЕС, а также отдельных европейских стран на Ближнем Востоке только осложняет собственную динамику региональных конфликтов. Главные задачи Евросоюза на Ближнем Востоке – это борьба с терроризмом, остановка потока беженцев и стабилизация региона. Российский подход к решению ближневосточных проблем разделяет этот набор европейских приоритетов, а значит, сотрудничество реально и необходимо

За последние пять лет характер отношений между Россией и Европой менялся от конкуренции к конфронтации и дальше к взаимной усталости. Украинский кризис стал концентрированным выражением всех трех состояний, а соревнование интеграций в странах Восточного партнерства еще продолжается. Оно не обязательно должно закончиться полной победой одного проекта интеграции над другим, как это многим представляется, но отношения России и Европы на постсоветском направлении вряд ли скоро вернутся к неконфликтному состоянию.

На другом важном фронте для российской и европейской дипломатии – ближневосточном – ситуация выглядит более запутанной. Демонтаж территориальной инфраструктуры ИГИЛ (запрещенная в России организация) обнажил противоречия между региональными и мировыми державами. Вместо сотрудничества в организации процесса политического урегулирования в Сирии заинтересованные стороны уже не стесняются продвигать каждая свою повестку. Эскалация ирано-израильских противоречий, новые осложнения в ближневосточном мирном урегулировании, продолжающаяся война в Йемене и неустойчивая ситуация в Ливии создают ощущение, что сегодня дела на Ближнем Востоке обстоят хуже, чем вчера, а завтра могут быть хуже, чем сегодня.

Россия сыграла важную роль в событиях в Сирии, создав себе имидж сильного, компетентного и искусного игрока. Однако пределы влияния Москвы в регионе просматриваются уже сейчас. Чем скорее российское руководство увидит и осознает их, тем лучше для сохранения тех активов, которые Россия успела приобрести на Ближнем Востоке. Подлинная же стабилизация региона, стремление к которой Москва заявляла одной из целей своей сирийской кампании, возможна только в сотрудничестве с другими региональными и внешними силами.

Выступая недавно на Мюнхенской конференции по безопасности, министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что Москва исходит из того, что «Евросоюз способен играть деятельную, ответственную и… самостоятельную роль в международных делах… в частности, [востребована] идея о необходимости взаимодействия России, ЕС, США и Китая в поддержку создания на Ближнем Востоке архитектуры безопасности. Аналогичный подход вполне применим и к Персидскому заливу».

Слова российского министра стоит воспринимать как подтверждение открытости российской дипломатии к конкретным совместным действиям по стабилизации региона и приглашение к такой работе зарубежных коллег. Однако объективная готовность европейцев играть серьезную роль в таком сложном и ответственном вопросе является давним предметом споров в Москве.

Поэтому слова Лаврова стоит воспринимать еще и как «желаемое» Россией направление развития политики ЕС на Ближнем Востоке, но не обязательно «действительное», то есть то, которое ЕС способен реализовать на практике. Тем не менее потенциал для целевого сотрудничества между Россией и Европой на Ближнем Востоке существует, и в интересах обеих сторон воспользоваться этими возможностями.

ЕС на Ближнем Востоке: быть или казаться?

«Арабская весна» застала Европу, как и многих других, врасплох. Политические перевороты на Ближнем Востоке имели огромное значение для Старого континента – из-за географической близости, роли в европейской безопасности, торгово-экономических связей и проектов средиземноморского партнерства. Но традиционный инструментарий единой Европы – экономическая помощь, политическое взаимодействие и проекции европейской мягкой силы – плохо годился для того, чтобы оперативно реагировать на стремительные перемены в соседнем регионе.

Также в полной мере проявилась проблема координации внешней политики ЕС и входящих в него стран. На смену осторожному европейскому подходу к Ближнему Востоку пришли более агрессивные действия отдельных стран – Великобритании, Франции, Италии. Последующие события показали, что еще больше, чем к «арабской весне», европейцы оказались не готовы к ее последствиям для себя и региона.

Ярче всего это проявилось в Ливии после падения режима Каддафи. Однако и в Сирии на протяжении всего конфликта ЕС едва ли был способен предложить собственные варианты решения проблемы. Евросоюз не смог выработать четкой и последовательной позиции ни по поддержке сирийской оппозиции, ни по тому, насколько для урегулирования необходим уход Асада и «свержение режима». ЕС и сегодня в своих действиях во многом ориентируется на то, что делают два других крупных игрока на сирийском поле – Россия и США. При этом, не всегда соглашаясь с решениями Москвы и Вашингтона, Брюссель по инерции и в силу блоковой солидарности склонен двигаться в фарватере американской политики.

Показательный пример – европейский подход к борьбе с ИГИЛ. Когда группировка была на подъеме, в Брюсселе считали, что достаточно будет просто помочь правительству Ирака в войне с террористами. Свержение сирийского режима тогда казалось европейцам более важной задачей, чем борьба с грозной террористической организацией. ИГИЛ воспользовался ситуацией, постепенно укрепив свои позиции.

Затем Евросоюз стал посредничать в укреплении ведомой США антитеррористической коалиции, но роль ЕС в ней до сих пор весьма скромная: региональные и международные силы по-прежнему ориентируются на Вашингтон, а словосочетание «международная коалиция» представляется Москве не иначе как эвфемизмом, означающим «американские силы».

Таким образом, ключевым препятствием для полноценного сотрудничества России с Европейским союзом остается проблема его субъектности во внешней политике на Ближнем Востоке. Более того, до недавнего времени эта проблема относилась не только к Евросоюзу в целом, но и к отдельным его странам – их зависимость от решений Вашингтона виделась Москве чрезмерной.

Приход к власти во Франции Эммануэля Макрона на какое-то время изменил это восприятие. Молодой французский президент стремился стать голосом Евросоюза на Ближнем Востоке. Миссия эта казалась посильной, учитывая брекзит и отсутствие у Германии региональных интересов, сопоставимых с французскими. В пользу Франции играли накопленный опыт работы на Ближнем Востоке, сформулированная позиция по Сирии, желание работать по иранскому досье. Позднее к этому добавились относительные успехи Макрона на отдельных направлениях – вклад в урегулирование политического кризиса в Ливане и организация межливийских переговоров.

Париж рассчитывал, что оказавшаяся в европейской изоляции Россия не может отказаться от предложения по сближению. Визит Путина в Версаль в мае 2017 года по приглашению французской стороны также должен был укрепить реноме Макрона как подлинного европейского лидера уже внутри ЕС. Инициативность Макрона, его жесткость и решительность настораживали Москву, поскольку могли создать немало проблем на Ближнем Востоке, куда Россия инвестировала все больше ресурсов и собственного политического капитала. Жертвовать этим ради символического выхода из европейской изоляции Россия не стала, но и от предложений по сотрудничеству с Францией в регионе не отказалась.

Другие страны ЕС – прежде всего Италия – тоже оказались не готовы признать за Макроном роль рупора европейских интересов на Ближнем Востоке. Жесткая конкуренция между двумя странами в Ливии – свидетельство того, что национальные интересы для стран ЕС по-прежнему важнее общеевропейских.

Франция не отказывается от своих амбиций в регионе, но, не сумев реализовать их в одностороннем порядке, теперь инициирует многосторонние форматы, куда приглашает не европейских соседей, а влиятельных международных и региональных игроков. В Москве отнеслись с большим недоверием к созданию Группы пяти (Group of Five) по Сирии, полагая, что она подрывает переговоры по сирийскому урегулированию в Женеве. Впрочем, точно так же в Европе отреагировали на инициированный Россией в Сочи Сирийский конгресс национального диалога.

Так или иначе, стремление Франции вовлекать в свои инициативы внешние силы, чтобы укрепить собственные позиции, не изменило представлений России о проблеме субъектности европейцев на Ближнем Востоке, будь то Европейский союз или отдельные его государства.

От диалектики к синергии

Все это не означает, что европейцы не понимают глубины и серьезности ближневосточных проблем. В частных разговорах европейские дипломаты признают, что для политической стабилизации необходимы политическая воля (в случае ЕС желательно коллективная и скоординированная), инструменты кризисного управления и конкретные проекты по восстановлению разрушенных стран.

В ведомстве верховного представителя Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности Федерики Могерини оценивают кризис с беженцами как главную и единственную экзистенциональную угрозу Европе за последние полвека. Европейцами наработаны давние связи со многими ближневосточными государствами, особенно в Северной Африке и странах Леванта. Опыт колониального прошлого, востоковедческие школы и текущее присутствие многочисленных европейских неправительственных организаций способны обеспечить высокий уровень экспертного сопровождения европейской политики в регионе и оперативный анализ текущих событий. На Ближнем Востоке действительно есть запрос на созидательное присутствие ЕС в социально-политической, экономической и культурной сферах.

В Брюсселе понимают ограниченность своих рычагов влияния и тех ресурсов, которые ЕС готов на это влияние выделять. Выработать не то что общую позицию, а общее понимание той или иной ближневосточной проблемы на практике бывает непросто.

Тем не менее мягкая сила Евросоюза как единого целого для стран Ближнего Востока более привлекательна, чем действия отдельных европейских государств – к некоторым из них в регионе относятся с большим подозрением. Единый и самостоятельный Евросоюз мог бы добиться большего в деле посредничества, обращения через различные программы к инициативным группам населения. В конце концов, все это важно и для решения «проблемы пробуждающегося ислама», над которой в Европе давно задумываются, но дилеммы прав человека и политкорректности, с одной стороны, и безопасности – с другой, пока не позволяют найти целостный работающий подход.

Главная задача для европейской внешней политики на Ближнем Востоке, как формулируют ее советники Могерини, – перейти «от материальной помощи к собственной игре» (not a payer but a player). Иными словами, быть не просто спонсором гуманитарных проектов, а играть активную роль в стабилизации региона со своим набором принципов, предложений и решений.

Для этого ЕС необходимо перейти от борьбы общеевропейского и страновых подходов к их синергии. Это особенно непросто, когда одни страны имеют ярко выраженные интересы на Ближнем Востоке и политическую волю там работать, а других происходящее в регионе касается опосредованно и потому заботит мало.

От недоверия к сотрудничеству?

Несмотря на противоречия внутри ЕС, события на Ближнем Востоке не могут оставлять европейцев безучастными. Текущие задачи Евросоюза в регионе сводятся минимум к трем пунктам: борьбе с терроризмом, остановке потоков беженцев и стабилизации региона.

Российский подход к решению ближневосточных проблем разделяет этот набор европейских приоритетов. Более того, в заявленной форме они свидетельствуют о том, что сотрудничество реально и необходимо.

Один из пунктов критики подхода ЕС к реализации этих задач, который можно услышать и в Москве, – это чрезмерная утилитарность предлагаемых Брюсселем решений. Когда речь идет о стабилизации Ближнего Востока, ЕС говорит прежде всего о выделении гуманитарной помощи и содействии в реконструкции инфраструктуры. В том, что касается борьбы с терроризмом, ЕС разрабатывает и финансирует новые программы по обеспечению безопасности и охране границ, проводит реформу Шенгенской зоны и, наконец, покупает безопасность у Турции, которая фактически стала удаленной границей ЕС. Однако, возможно, именно такая утилитарность могла бы дополнить российский «стратегический взгляд» на регион.

Еще одна проблема политики ЕС на Ближнем Востоке – это то, насколько европейцы способны реально обеспечить предоставляемые гарантии безопасности. Одних лишь нормативных средств тут вряд ли достаточно, особенно в текущих ближневосточных реалиях. У ЕС как коллективного игрока отсутствует силовой ресурс в широком понимании. А это ключевой элемент проведения успешной ближневосточной политики, способный заинтересовать в сотрудничестве многие региональные и внешние силы.

Впрочем, история показывает, что использование силового ресурса для разрешения ближневосточных конфликтов может иметь и обратный эффект для собственной безопасности. Поэтому внутриевропейские дискуссии о том, какой именно силовой ресурс нужен Европе, нужен ли вообще и способно ли НАТО осуществлять эти функции, будут продолжаться. О координации с Россией на этом направлении речь пока не идет, хотя Москва и Брюссель могут найти общую конструктивную повестку в борьбе с проникновением террористической угрозы в Европу и в установлении контроля над потоками беженцев.

Еще одной потенциальной сферой взаимодействия может быть ближневосточное мирное урегулирование. ЕС как участник ближневосточного квартета (наряду с Россией, США и ООН) проявляет заинтересованность в том, чтобы посредничать в разрешении израильско-палестинского конфликта. Учитывая решение президента Трампа признать Иерусалим столицей Израиля и реакцию на него палестинской стороны, спрос на «настоящих посредников» особенно велик, и это шанс для европейских дипломатов проявить себя, в том числе в партнерстве с российскими коллегами и при консультациях с американскими.

Лакмусовой бумажкой европейской внешнеполитической самостоятельности Москве (а также Ирану и Китаю) видится позиция европейских партнеров по иранской ядерной сделке (СВПД) на фоне возможного выхода из нее Соединенных Штатов. Известно, что администрация Трампа уже разъясняет европейским коллегам, что им необходимо поддержать новые американские санкции против Тегерана. Весной станет понятно, удастся ли Брюсселю выстоять под этим натиском Вашингтона.

Наконец, конфликт в Сирии также мог бы стать отдельным направлением сотрудничества, однако ЕС пока только нащупывает свою нишу в работе с оппозиционными группами, и в Москве внимательно следят за результатами таких контактов.

Как и Россия, Евросоюз полностью поддерживает деятельность специального посланника ООН Стаффана де Мистуры и видит женевский процесс единственной площадкой для принятия окончательных решений в сирийском урегулировании. Однако, как уже упоминалось, и в Москве, и в Брюсселе настороженно относятся к переговорным предложениям друг друга, усматривая в них попытки захватить инициативу в переговорном процессе и оттеснить остальных от принятия ключевых решений по урегулированию конфликта.

Соперничество России и ЕС, а также отдельных европейских стран на Ближнем Востоке только осложняет собственную динамику региональных конфликтов. Понимание этого у всех сторон, безусловно, есть. Важно правильно конвертировать его в конкретные действия.

Россия. Евросоюз. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 марта 2018 > № 2522965 Максим Сучков


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 1 марта 2018 > № 2515977 Татьяна Митрова

Развивая Черчилля. Энергобезопасность в отношениях России и Европы

Татьяна Митрова

За последние 10–15 лет отношения между Россией и Европой в сфере энергетической безопасности проделали головокружительный путь от вполне стабильных до крайне нервных, насыщенных взаимными подозрениями и страхами. Однако во всех четырех элементах энергобезопасности, предложенных еще Черчиллем, можно найти потенциал для восстановления доверия и выгодной кооперации

Энергобезопасность, наверное, один из наиболее часто употребляемых терминов при обсуждении взаимоотношений между Россией и Европой в сфере энергетики и один из наиболее противоречивых. Для европейцев чаще всего он ассоциируется с опасениями, обусловленными высокой зависимостью от поставок российских энергоносителей, в первую очередь природного газа; для представителей РФ – с транзитными рисками и так называемой безопасностью спроса – необходимостью получить гарантии сбыта произведенных углеводородов.

Энергетическая гонка вооружений

За последние 10–15 лет отношения между Россией и Европой в этой сфере проделали головокружительный путь от вполне стабильных и спокойных до крайне нервных, насыщенных взаимными подозрениями и страхами. Здесь можно видеть пример классической «спирали безопасности», когда действия одной стороны по превентивной защите своих интересов трактуются другой как подготовка к агрессивным недружественным действиям и влекут за собой симметричный ответ, что только усиливает опасения первой стороны (именно по этому сценарию в 1970–1980-х годах шла гонка вооружений), и, как показывает практика, выскочить из этого замкнутого круга при высоком недоверии сторон друг к другу практически невозможно.

Понимая, что в обозримой перспективе напряженные отношения между Россией и США, а значит, и между Россией и трансатлантическими партнерами США сохранятся, трудно найти рецепт выхода из сложившейся не просто плохой, а неуклонно ухудшающейся ситуации: пока не восстановлен базовый уровень взаимного доверия, каждая сторона будет искать подвох в любом действии контрагента. Тем не менее, как нам представляется, есть некоторые направления сотрудничества в сфере повышения энергобезопасности, которые могли хотя бы отчасти затормозить движение по этой лестнице, ведущей вниз.

Со времен Черчилля, впервые обозначившего проблему энергобезопасности применительно к топливоснабжению британского флота, классические методы обеспечения энергобезопасности оставались неизменными.

Потреблять меньше (энергосбережение и энергоэффективность).

Производить с запасом (наращивание инвестиций и создание разного рода запасов и свободных мощностей).

Знаменитое черчиллевское «диверсификация, диверсификация, и только диверсификация».

Максимально использовать потенциал распределенной энергетики и местных источников энергоснабжения.

Энергосбережение

Первый метод вопросов не вызывает: конечно, сэкономить энергию в большинстве случаев и дешевле, и для экологии лучше. Именно поэтому со времен первого нефтяного кризиса сначала западные страны-импортеры, а теперь уже и практически все правительства столько внимания уделяют энергоэффективным технологиям и стандартам. Этот общемировой тренд за последние 30 лет продемонстрировал очень впечатляющие результаты: энергоемкость мирового ВВП снизилась с 1997 года на 40% (то есть для производства одного доллара ВВП теперь в среднем по миру используется на 40% меньше энергии). Но поскольку экономика и уровень жизни растут, в абсолютных объемах человечество все же потребляет больше энергии, чем когда-либо. Хотя и тут уже начинают проявляться очень серьезные тенденции: так, в большинстве стран ОЭСР (в первую очередь в ЕС и Японии) уже стабилизируются и абсолютные объемы энергопотребления, и даже в развивающихся странах темпы роста спроса на энергию замедлились. Европа, безусловно, один из лидеров в этом процессе: согласно данным Международного энергетического агентства, в 2006 году европейское энергопотребление достигло пика и с тех пор постепенно сокращается.

Для стран-производителей, кстати, это тоже хороший вариант увеличить объемы экспорта, не наращивая добычу – просто за счет меньшего собственного потребления. С этой точки зрения очень перспективной и совершенно неконфликтной темой для обеих сторон – России и Европы – представляется кооперация в энергосберегающих проектах на территории Российской Федерации. С одной стороны, это обеспечивает для европейцев дополнительный объем высвобождающихся для экспорта энергоресурсов, с другой – прекрасно вписывается в климатическую повестку и борьбу с глобальным изменением климата, а главное, это происходит на уровне конкретных предприятий и муниципалитетов, а не в парадигме мегапроектов, а потому не несет никакой геополитической нагрузки. Конкретных форматов взаимодействия может быть много – от продажи или трансфера технологий до вхождения европейских компаний в качестве инвесторов и сервисных компаний или просто обучающих программ и обмена опытом.

Тема настолько корректная и политически нейтральная, что придраться к ней практически невозможно, а во времена, когда разговаривать обеим сторонам становится все сложнее – общение все больше напоминает ходьбу по минному полю, – такие темы особенно важно развивать, чтобы оставался хоть какой-то канал для диалога.

Рост добычи и инвестиций

С опережающим наращиванием добычи/производства и созданием избыточных мощностей и запасов все сложнее. До сих пор не решен принципиальный вопрос: а кто за это должен платить? Обычно по умолчанию предполагалось, что запас производственных мощностей должны создавать производители (для надежности, чтобы, в случае чего, быстро откликнуться на дополнительные потребности рынка), а инвестировать в хранилища, стратегические резервы и пр. должны потребители (если что-то пойдет не так). И если потребители хоть как-то, пока не особо успешно, пытаются интернализировать эти затраты и превратить мощности по хранению тех же углеводородов или электроэнергии не просто в резерв на случай форс-мажора, а в торгуемый товар для покрытия пикового спроса, то производителям пока не удалось научиться продавать свои избыточные добычные мощности наподобие страховых полисов. Более того, они серьезно обожглись в последние годы, в ответ на всеобщую истерику 2006–2008 годов по поводу надвигающегося энергодефицита создав избыточные мощности по добыче и экспорту углеводородов – и с разбегу влетев в период перенасыщенного рынка, низких цен и острой конкуренции.

Теперь перед принятием любого инвестрешения компании еще сто раз подумают, насколько корректен используемый ими прогноз роста спроса и стоит ли брать такой риск омертвления инвестиций в случае, если спрос окажется ниже ожидаемого (что в последнее время происходит с завидной регулярностью). К этому стоит добавить и совершенно новый фактор – нарастающие ожидания «пика нефти», не в смысле пика добычи, а пика потребления. Экологическая повестка и бесконечные рассуждения об электромобилях, ВИЭ и других технологиях «Энергетического перехода» сделали свое дело: инвестиционные ожидания инвесторов ухудшаются на глазах. Все больше инвестфондов и банков просто отказываются финансировать угольные проекты как уходящую отрасль, а некоторые уже всерьез предрекают закат нефти на горизонте до 2030 года – и также сокращают финансирование. Рассуждений о пике спроса на нефть очень много, разброс прогнозируемых сроков крайне велик, но, откровенно говоря, точная дата тут совершенно не важна: важны ожидания, а они ухудшаются. Как ни крути, а привлекать инвестиции в крупные долгосрочные проекты на предположительно падающем рынке с низкой маржинальностью будет намного сложнее. И уж, конечно, мало кто решится инвестировать, заранее предполагая низкий уровень последующей загрузки мощностей. С газом ситуация лучше, мирового пика потребления пока никто не заявлял, но в Европе, например, есть очень противоречивые прогнозы, часть которых предусматривает долгосрочный рост газопотребления, в то время как другие, напротив, – сокращение и спроса, и импорта газа.

В классической системе взаимоотношений между Россией и ЕС эти риски покрывались как за счет долгосрочных (на 25–30 лет) контрактов «бери или плати», которые давали гарантию долгосрочной загрузки мощностей для производителей, так и за счет обменов активами и взаимных инвестиций (как, например, у дочерних структур BASF и E.ON в Южно-Русском месторождении и «Северном потоке»). Однако такого рода схемы все менее привлекательны для потребителей: сроки контрактов неуклонно сокращаются, новых практически не заключают, рассчитывая докупать недостающие объемы на споте, а совместные инвестиции с российскими компаниями становятся все более сложными из-за санкций и общей геополитической ситуации. Баталии, развернувшиеся вокруг «Северного потока – 2», лучшее тому подтверждение.

Диверсификация

Диверсификация – это альфа и омега энергобезопасности. Диверсифицировать пытаются все, что можно: и типы энергоресурсов в топливной корзине потребителей, и технологии их применения, и источники поставок (как с точки зрения географии, так и с точки зрения контрагентов), и сами маршруты транспортировки. Тут, пожалуй, наиболее мощную динамику показывают все нетопливные источники энергии – среднегодовые темпы роста ВИЭ в последние годы составляют 10%, и во многом изменение потребности в углеводородах связано именно с ростом возобновляемой энергетики. Этот тренд в Европе закреплен на политическом уровне, и нет оснований предполагать, что он изменится. Что же касается диверсификации источников поставок, тут ситуация грустнее, за последние 10 лет особых успехов в этом направлении добиться не удалось – за исключением относительно небольших объемов сетевого газа из Азербайджана и совсем символических поставок СПГ из США, новых источников не появилось, и, судя по всему, сложно ожидать тут каких-то резких изменений. Конечно, европейцы хорошо поняли необходимость создания альтернативных «Газпрому» источников поступления газа – это, как СПГ в Прибалтике, позволяет резко усилить переговорную позицию при обсуждении цен, однако экономическая логика показывает, что у российского газа запас по ценовой конкурентоспособности намного больше, чем у большинства альтернатив. Что же касается диверсификации маршрутов транспортировки, то опять же «Северный поток – 2» и «Турецкий поток» хорошие иллюстрации тому, что этот тезис потребителями «покупается» плохо и чаще всего уже даже не рассматривается как реальная диверсификация.

Децентрализация энергоснабжения

Ну и, наконец, последний по порядку, но отнюдь не по значимости способ повышения энергобезопасности – децентрализация энергообеспечения, переход на распределенные местные энергоресурсы. Можно сказать, что именно этот подход радикально снизил проблемы энергобезопасности для США в связи с успешной разработкой местных ресурсов сланцевой нефти и газа. Он же за счет роста ВИЭ и разного рода распределенных энергоресурсов позволяет странам Северо-Западной Европы (Дания, Великобритания, Нидерланды, Германия и др.) не увеличивать зависимость от импорта углеводородов.

Благодаря техническому прогрессу теперь небольшие распределенные энергопроекты имеют вполне сопоставимый с крупными уровень удельных затрат, при этом заметно превосходя их по другим параметрам, таким как экология, гибкость, снижение рисков и пр. В условиях медленно растущего (а то и падающего) и при этом очень непредсказуемого спроса точная подстройка под запросы рынка оказывается важнее – по крайней мере, не происходит омертвления инвестиций, которое можно наблюдать на многих мегапроектах. Малые установки как раз дают куда больше гибкости и скорости в принятии инвестиционных решений. Так, запуск новых сланцевых скважин достиг невероятной скорости: уже полутора-двух месяцев хватает, чтобы их пробурить. Это огромное преимущество по сравнению с крупными проектами, занимающими от пяти лет (за это время конъюнктура рынка может полностью измениться).

И еще один аспект: потребители сейчас получают все большие возможности выбора технологий; хочешь – к централизованной сети подключайся, хочешь – газовую микроТЭЦ в подвале ставь, а хочешь – солнечные панели с накопителями на крышу. А если к развитию децентрализованной энергетики и всех «малых форм» добавить и новые технологии управления на основе цифровой информации от немыслимого количества подключенных устройств, больших данных, углубленной аналитики (включая машинное обучение) и прочих технологий интернета вещей, то под вопрос начинает ставиться сама целесообразность высококонцентрированной и централизованной организации энергетики. Помимо всего прочего, это еще, в отличие от традиционных углеводородов, и очень быстро растущие рынки с высокой инвестиционной привлекательностью: так, среднегодовые темпы развития микрогридов – 30%, накопителей электроэнергии – 17%.

В сочетании с остальными традиционными методами обеспечения энергобезопасности такой «переход на подножный корм» может стать хорошим подспорьем, причем опять, как и в случае с энергоэффективностью, не только в Европе, но и в России.

Таким образом, выходит, что именно инновационные технологии как на стороне производства и передачи, так и даже в большей степени на стороне потребления энергоресурсов могут обеспечить наибольший вклад в энергобезопасность России и ЕС и одновременно в построение нового типа сотрудничества, основанного не столько на прокачке растущих объемов углеводородов с Востока на Запад, сколько в развитии новых энергетических технологий на этих рынках.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > carnegie.ru, 1 марта 2018 > № 2515977 Татьяна Митрова


Италия. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > telegraf.lv, 28 февраля 2018 > № 2532727 Антонио Фаллико

Отказ от «Северного потока — 2» — большие потери для ЕС

Российские и европейские компании наращивают взаимодействие, насколько позволяют санкции, особенно ограничения затронули банковскую сферу и энергетику. Как бизнес ищет выход из создавшейся ситуации, рассказал глава ассоциации «Познаем Евразию», председатель совета директоров банка «Интеза» Антонио Фаллико. Беседовала Марина Аркадьева.

— Господин Фаллико, вы давно работаете с Россией, возглавляете ассоциацию «Познаем Евразию». На ваш взгляд, возможно ли, что с ухудшением политической ситуации российские компании окажутся под запретом в ЕС, а уже работающие в Италии фирмы будут вынуждены уйти?

— Нет, я не думаю, что политическая обстановка может существенно повлиять на работу итальянских предприятий с российским участием. Точно никто не будет трогать имущество. У нас в Европе есть многовековые незыблемые традиции по правам владения частной собственностью. Не думаю, что санкции дойдут до этого.

— Вы возглавляете дочерний банк итальянской группы Intesa Sanpaolo. Учитываете ли вы при работе с российскими компаниями включение их владельцев и руководителей в «кремлевский список» США? Есть опасения, что ЕС поддержит возможное расширение санкций?

— Мы рассчитываем, во-первых, что американцы не станут усиливать свои ограничения. Есть еще шанс, что они передумают. Во-вторых, надеемся, что наши партнеры под эти санкции не попадут.

Между тем, я как реалист, понимаю, что если они все-таки решатся на подобный шаг, скорее всего, Евросоюз такой выпад может поддержать. Пока Европа не собирается выступать против американцев, и это весьма печально. Не понятно, что будет происходить дальше.

В европейских странах сейчас проходят выборы. В США идет неустанная политическая борьба, предпринимаются попытки сместить президента. Но не думаю, что новое правительство Германии, например, будет так резко настроено по отношению к России, как было раньше. В Италии партии, которые участвуют в выборах и получат, как ожидается, большинство голосов, занимают по отношению к России положительную позицию.

Не исключено, что Европа, возможно, не в этом году и не следующем, но в перспективе все же поменяет свою антироссийскую риторику.

— Если говорить о необходимости разделения бизнеса и политики. Ранее вы сообщали о желании Группы Intesa Sanpaolo поучаствовать в проекте «Северный поток-2». Есть продвижение в этом вопросе?

— Мы ждем решение Европейской Комиссии по этому поводу. Пока оно по разным причинам не принято. Если решение будет положительным, я имею в виду нераспространение санкций на этот проект, Intesa Sanpaolo готова в нем участвовать.

Если решение будет отрицательным — но мы надеемся, что так не случится, — тогда банк не сможет фигурировать в проекте, как и многие другие потенциальные участники. Ясность по этому вопросу должна появиться в ближайшее время. Во всяком случае, после выборов президента в России это должно стать понятно.

В целом мы продолжаем работать с самыми крупными российскими фирмами, в том числе энергетическими и нефтегазовыми компаниями, государственными и негосударственными. Естественно мы можем финансировать только те сегменты бизнеса, которые не попали под санкции.

Я очень рассчитываю, что главы Германии и Франции уже поняли, что подобные ограничения направлены не только против РФ, но и против Европы. Если «Северный поток-2» по американским санкциям будет заблокирован, экономика ЕС понесет большие потери.

— Насколько сегодня интересны итальянским партнерам российский промышленный и финансовый рынки? Чем могут заняться отечественные инвесторы в Италии?

— Интерес, безусловно, есть, при этом он развивается поступательно. В целом, более 500 итальянских фирм работают сейчас в России. Привлекательность финансового рынка тоже высока, но он имеет несколько барьеров, самым главным из которых является наличие американских и европейских санкций. Необходимо также учитывать возможность введения США новых санкций. Но, несмотря на это, бизнес развивается и, порой, он оказывается выше политики.

В Италию, в свою очередь, тоже можно инвестировать. Страна нуждается в переходе к цифровой экономике, средствах для развития инфраструктуры, например, аэропортов. Уверен, что это было бы весьма интересно российским инвесторам, которые имеют большой опыт в этой сфере деятельности.

Италия. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > telegraf.lv, 28 февраля 2018 > № 2532727 Антонио Фаллико


Евросоюз. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513553 Елена Ананьева

Брекзит: предыстория и причины

Елена Ананьева, Руководитель Центра британских исследований Института Европы РАН, обозреватель журнала «Международная жизнь», кандидат философских наук

Торговаться - отвратительная привычка; 
заключать компромисс - одна из высочайших человеческих 
добродетелей. Разница между ними состоит 
в том, что торгуются на континенте, 
а в Великобритании заключают компромисс.

George Mikes. How to be an Alien. 1946

В марте 2017 года Европейский союз впервые получил заявку на выход страны-члена из этой интеграционной группировки, и ею стала Британия. Соединенное Королевство, вступив в 1973 году в тогда еще Европейское экономическое сообщество, практически сразу заняло в нем особую позицию. Взаимоотношения Британии с ЕС не были ровными и во многом зависели от перипетий меж- и внутрипартийной борьбы, влиявших на курс правительства. Нынешние спекуляции по поводу «вмешательства России» в референдум о членстве Британии в ЕС, особенно звучащие с Британских островов, не должны вводить в заблуждение: острейшая борьба по «европейскому вопросу» буквально раздирала прежде всего Консервативную партию, не отличавшуюся симпатиями к России.  

Евроскептицизм начался с Черчилля

Официальное отношение Британии к европейской интеграции, пожалуй, начинает отсчет с речи У.Черчилля в Цюрихе1 в сентябре 1946 года. Он тогда предложил создать подобие Соединенных Штатов Европы - региональное европейское объединение на основе союза Франции и Германии, чтобы положить конец войнам в Европе, решив «германский вопрос». Примечательно, что Британия и тогда еще Британское содружество наций (БСН), США и Советская Россия по плану Черчилля не должны были входить в состав объединения, а стать «друзьями и покровителями новой Европы». В 1949 году был создан Совет Европы, в формировании которого Британия играла ведущую роль, и в 1949 году Британия вошла в НАТО, поддерживала планы Европейского оборонительного сообщества.

Соединенное Королевство было заинтересовано укреплять европейскую безопасность, но в экономическом отношении рассчитывало на мировую торговлю и БСН. Соответственно, при создании в 1951 году Европейского объединения угля и стали (ЕОУС), шага к экономической интеграции, Британия не желала отдавать на наднациональный уровень управление своими сталелитейной и угольной отраслями. Однако в 1957 году ЕОУС переросло в Европейское экономическое сообщество (ЕЭС). Британия в противовес создала Европейскую ассоциацию свободной торговли (ЕАСТ) в 1960 году для европейских стран, которые не могли или не желали присоединиться к Общему рынку, поскольку членство в ЕАСТ не требовало уступок в вопросах национального суверенитета. В Британии считали, что страна должна быть с Европой, но не в ней, полагая, что участие в ЕЭС вынудит страну отменить «имперские преференции» - систему льготных тарифных условий в ее торговле с БСН (тогда на БСН приходилась почти половина внешнеторгового оборота Британии).

Однако в 1960-х годах с распадом ее колониальной империи и уходом из районов «к востоку от Суэца» в Британии осознали, что страна может оказаться на обочине мировой экономики, а также в политической изоляции в Европе. В соперничестве между ЕАСТ и ЕЭС победу одержало последнее: Британия не смогла создать противовес ЕЭС как интеграционной группировке. Скорее, членство в ЕЭС (впоследствии ЕС) для Британии было вынужденной мерой за отсутствием альтернативы. В 1973 году Соединенное Королевство вошло в Общий рынок, выйдя из ЕАСТ, присоединилось к Евратому и ЕОУС. Таким образом, европейское направление стало для Британии важнее отношений с заморскими территориями. Не включившись в евроинтеграцию на начальном ее этапе, Великобритания все же завоевала прочные позиции в уже созданной структуре, но стала «неудобным партнером» для его членов, отстаивая свои национальные интересы2. Проблемы возникли уже на стадии подачи заявки.

Соединенное Королевство в 1960-х годах дважды подавало заявки на вступление в ЕЭС, но Президент Франции Ш. де Голль, опасаясь, что Британия будет играть роль «троянского коня» США в Европе, налагал на них вето (лишь после его отставки Британия получила пропуск в ЕЭС). Действительно, две англосаксонские страны по-прежнему связывает общность истории, культуры, языка, традиций. Отношения между США и Британией со времен Второй мировой войны получили название «особых» именно из-за связей в сфере обороны и разведки, оставаясь и поныне «интимными», более тесными, чем с континентальными соседями. Соответственно, в ЕС позиции Британии, желающей быть самым верным союзником США, зачастую осложнялись из-за поддержки интересов США (как, например, во время Иракской войны, против которой выступали Франция и Германия)3. Между тем ныне Германия выдвигается на роль ведущего партнера США в ЕС, тем более в свете брекзита, хотя отношения США с ЕС осложнились с избранием Д.Трампа президентом.

Однако противоречия интересов были характерны не только для межгосударственных отношений внутри ЕС (Франция - Германия - Британия) или между Лондоном и Брюсселем: в самом Соединенном Королевстве разногласия по «европейскому вопросу» никогда не прекращались.

Внутриполитическая борьба по «европейскому 
вопросу»: интересы истеблишмента 
и общественное мнение

В Британии с 1973 года и по настоящее время так и не сложился консенсус в отношении европейской интеграции. Курс правительства зависел от той партии, которая находилась у власти, от преобладающего влияния в ней евроскептиков или еврооптимистов в данный период, влияния групп интересов и СМИ. Позиция в отношении места и роли страны в европейской интеграции стоила некоторым политическим и государственным деятелям карьеры, а партии - утраты власти.

Так, Лейбористская партия Великобритании (ЛПВ) скептически относилась к европейской интеграции4, и в 1962 году она выступила против присоединения к ЕЭС, считая его объединением монополий против трудящихся, в котором господствует принцип свободного рынка, препятствующий национальному планированию. Однако в 1967 году лейбористское правительство Г.Вильсона подало заявку на вступление в ЕЭС (де Голль наложил второе вето), хотя в партии не утихали разногласия между левыми и правыми. Они обострились накануне вступления Британии в ЕЭС (в 1971 г. большинство лейбористской фракции проголосовало в Парламенте против членства страны в ЕЭС) и после ее присоединения в 1973 году (при правительстве консерваторов).

Вновь возглавив правительство лейбористов, Г.Вильсон, уступая евроскептикам в собственной партии и в стране, провел в 1975 году референдум о дальнейшем пребывании страны в ЕЭС. Около 70% голосовавших поддержали членство Британии в ЕЭС, поскольку европейскую интеграцию они ассоциировали больше с возможностью снизить безработицу и рост цен, чем с утратой суверенитета. В начале 1980-х годов, когда ЛПВ резко сдвинулась влево, руководство партии выступило за выход страны из ЕЭС5. Между тем часть правого крыла, занимая «проевропейские» позиции, вышла из партии и впоследствии присоединилась к Либеральной партии. Таким образом и была создана Партия либеральных демократов (ПЛД), которая однозначно и последовательно поддерживает укрепление евроинтеграции.

К концу 1980-х годов Лейбористская партия при лидерах Н.Кинноке и особенно Т.Блэре сдвинулась к центру политического спектра и в целом стала выступать за углубление европейской интеграции. При правительстве лейбористов была ратифицирована Европейская социальная хартия, от чего ранее отказалось правительство консерваторов. Более того, Т.Блэр рассчитывал, что Британия станет «мостом» между США и ЕС, был активным приверженцем расширения ЕС на Восток и выступал за присоединение страны к зоне евро. Против отказа от национальной валюты и перехода на евро возражал Г.Браун, министр финансов в кабинете Т.Блэра, который выдвинул пять экономических условий присоединения Британии к еврозоне, что в итоге не позволило премьер-министру провести референдум о переходе на евро. Вместе с тем, сменив Блэра на этом посту, Г.Браун, опасаясь настроений евроскептицизма в стране, не стал выносить на референдум Лиссабонский договор, который заменил Европейскую конституцию, проваленную на референдумах во Франции и Нидерландах в 2005 году. Британский парламент его ратифицировал в 2008 году. С тех пор и до референдума о членстве Британии в ЕС (2016 г.) в Лейбористской партии, перешедшей в оппозицию, разногласия по «европейскому вопросу» были приглушены.

В Консервативной партии всегда были сильны евроскептики, причем одни и те же политические деятели меняли свою позицию в зависимости от обстоятельств внутри- и внешнеполитических. Так, на референдуме 1975 года будущий премьер-министр М.Тэтчер поддержала вступление страны в ЕС. Однако именно она, уже в качестве главы правительства, настаивала на возврате Лондону части британского взноса в бюджет ЕС (так называемый rebate): ведь от субсидий в рамках Единой сельскохозяйственной политики ЕС выигрывали в основном французские фермеры. Тэтчер сожалела о подписании Единого европейского акта в 1986 году, поскольку он предполагал формирование не только единого рынка ЕС, но с 1992 года и политическое сотрудничество между членами ЕС. В своей знаменитой речи в Брюгге в 1988 году6 она выступила против «сверхгосударства» с централизацией власти в Брюсселе, отстаивая идею «национального суверенитета при процветании свободной торговли», а впоследствии и против введения единой валюты ЕС.

С этого времени в Консервативной партии обостряется борьба евроскептиков и еврооптимистов7. Однако ее предвестником стала добровольная отставка еще в 1986 году политического тяжеловеса, министра М.Хезелтайна. В своей книге 1990 года он высказался за ЕС не только в качестве экономического, но и политического союза. Последовало «дело Ридли» - министра промышленности и торговли в 1990 году. В то время СМИ и общественность резко осудили его мнение о том, что планы единой финансовой политики ЕС представляют собой «германский рэкет, нацеленный на захват всей Европы», и если Лондон откажется от суверенитета в пользу Брюсселя, то это все равно, что «отдать его Гитлеру».

Тэтчер вынуждена была принять отставку соратника-евроскептика. Затем последовала отставка Дж.Хау, заместителя премьер-министра и лидера Палаты общин, считавшего, что Британия должна стать органической частью Европейского сообщества (солидаризируясь с бывшим премьер-министром Г.Макмилланом). Отставка самой Тэтчер была вызвана не в последнюю очередь распрями в партии по «европейскому вопросу». Незадолго до отставки под давлением еврооптимистов (Дж.Мейджора и Д.Херда) М.Тэтчер включила Британию в Европейский механизм обменных курсов (ЕМОК). Дж.Мейджор стал лидером партии и премьер-министром, поскольку евроскептики оказались в меньшинстве. Однако уже в сентябре 1992 года наступила «черная среда» - резкое падение курса фунта стерлингов, и преемник Тэтчер Дж.Мейджор вывел страну из ЕМОК.

Между тем логика интеграции затем продиктовала курс не только на сотрудничество в области экономики, но и социальной политики, международных отношений и безопасности, правосудия и внутренних дел (Маастрихтский договор вступил в действие с 1993 г., положив начало нынешнему Европейскому союзу).

Проиграв парламентские выборы 1997 года лейбористам во главе с Т.Блэром, Консервативная партия надолго погрузилась в кризис, а на части ее разрывало отношение к европейской интеграции. При сменявших друг друга лидерах партии тори - У.Хейге (1997-2001 гг.), И.Дункан Смите (2001-2003 гг.), М.Ховарде (2003-2005 гг.) - консерваторы не смогли преодолеть разногласия по ЕС, более того, евроскептики в партии стали вновь набирать силу. Лишь потерпев третье поражение подряд на выборах в Вестминстер, тори избрали лидером молодого политика, «умеренного евроскептика» Д.Кэмерона, и на время распри в партии улеглись ради завоевания государственной власти. Между тем в Европарламенте Д.Кэмерон в 2009 году вывел свою партию из правоцентристской фракции Европейская народная партия, создав фракцию Европейские консерваторы и реформисты (члены которой выступают за децентрализацию ЕС и «сверхгосударства»).

На выборах 2010 года консерваторы не смогли завоевать большинство мест в Парламенте и вынуждены были вступить в коалицию с «проевропейской» Партией либеральных демократов. Соответственно, коалиционное соглашение предусматривало взаимные уступки, чем были недовольны сторонники обеих партий. Д.Кэмерон отказался вынести Лиссабонский договор на референдум (как он планировал в оппозиции), что вызвало недовольство евроскептиков. Тем не менее он провел закон о «замке референдума»: договор о передаче дополнительных полномочий на наднациональный уровень должен быть одобрен на референдуме. В свою очередь, ПЛД не могла провести свою идею о переходе Британии на евро.

Меж- и внутрипартийная борьба, естественно, отражала противоречия не только в истеблишменте, но и настроения в обществе, различных сегментов электората.

Общественное мнение в Британии относительно ЕС было весьма волатильно - за планку в 50% выходили доли и сторонников, и противников членства страны в ЕС. На протяжении нескольких лет твердых сторонников членства Британии в ЕС было примерно 30%, твердых сторонников выхода из ЕС - примерно 20%. Не выражали британцы и чувства евроскептицизма сильнее, чем граждане других стран ЕС. Их отношение к ЕС менялось в зависимости от состояния экономики в этом интеграционном объединении8, после первой волны расширения ЕС (2004 г.) - к иммигрантам из стран-«новичков» (Восточной Европы), а в 2015-2016 годах - к миграционному кризису (неконтролируемому потоку беженцев с Ближнего Востока и из Северной Африки в континентальные страны ЕС). Между тем нельзя сказать, что простые британцы проводят четкое различие между иммигрантами из третьих стран и приезжими из ЕС.

То, что называют «миграционным кризисом», не касалось Британии непосредственно, поскольку она не входит в Шенгенскую зону. Потоки мигрантов из стран Ближнего Востока и Северной Африки, захлестнувшие континентальный ЕС, обошли стороной Британские острова* (*Британия заключила с Францией соглашение о пограничном контроле в Кале - на территории Франции, где и образовались так называемые «джунгли» - поселения мигрантов, пытавшихся перебраться через Ла-Манш по тоннелю.). Не будучи связанной Шенгенским соглашением, Британия не обязана была и принимать беженцев по установленным в Брюсселе квотам. Тем не менее британцы, видя ситуацию на континенте, примеривали ее и на себя, что повышало уровень евроскептицизма.

Что касается приезжих из ЕС (по терминологии Брюсселя, мобильных граждан ЕС), то даже в официальных британских источниках их называют «иммигрантами из стран ЕС» (например, в Бюро национальной статистики - Office for National Statistics). В общественном сознании обозначился феномен «польского сантехника» - человека иной бытовой и политической культуры, а также готового на меньшую, чем коренные жители, зарплату.

Феномен породили власти самой Британии: правительство выступало за прием в ЕС новых членов, поскольку рассчитывало на то, что распространение интеграции вширь замедлит ее распространение вглубь. Логика заключалась в том, что Брюсселю придется откладывать углубление интеграции в социальной и политической сферах до тех пор, пока «новички» не подтянутся до уровня «старожилов». Британия активно продвигала вступление в ЕС не только стран Центральной и Восточной Европы, но и Турции.

Однако подобные расчеты обернулись тем, что поток иммигрантов - мобильных граждан ЕС - в Британию вызвал неприятие островитян. Дело в том, что еще Т.Блэр открыл двери страны полякам в год вступления Польши в ЕС (2004 г.), отменив для них переходный период в семь лет. Соответственно, диаспора поляков в Британии насчитывает 900 тыс. человек (вторая самая крупная диаспора после индийцев - 1 млн. человек). Поляки стали вторыми по численности после выходцев из Индии (бывшей британской колонии) среди рожденных за рубежом. Согласно данным последней переписи населения (2011 г.), польский становится вторым «основным» языком в стране после английского в Англии и валлийского в Уэльсе9. В целом в Британии проживает 1,3 млн. человек из стран Новой Европы.

Логика интеграции порождает противоречия

Евроскептицизм был обусловлен и более глубокими причинами - самой логикой интеграции, которая неизбежно требовала более тесного союза стран - членов ЕС, а Британия требовала исключений для себя10.

В связи с введением в действие Лиссабонского договора, который евроскептики считали шагом к федерализму, финансово-экономическим кризисом 2008-2009 годов, ухудшением экономического положения в странах еврозоны настроения евроскептицизма и в британском истеблишменте, и в широких слоях общества нарастали. Меры, которые предлагал франко-германский тандем в виде укрепления валютно-финансового союза, в Лондоне расценивали как угрозу создания единого экономического правительства еврозоны. В 2012 году Британия наложила вето на Бюджетный пакт ЕС (углубление интеграции в налоговой сфере, жесткое ограничение дефицита госбюджета - распространяются на еврозону и некоторые другие страны), осталась вне Банковского союза (чтобы не передавать контроль над своими банками Брюсселю). Не поддержала она и введение должности европрокурора, увеличение многолетнего бюджета ЕС на 2013-2020 годы выше уровня инфляции, как и другие планы ЕС. Великобритания, не желая участвовать в финансовом союзе и решать долговые проблемы стран еврозоны, намерена была по-прежнему пользоваться свободным доступом к единому европейскому рынку. «Собственно говоря, доступ к общему рынку - это главное (и достаточное) условие для Лондона»11.

Все более очевидным становилось формирование «Европы двух скоростей», то есть различных уровней интеграции: экономическое ядро из стран еврозоны и десять остальных членов ЕС, из которых Британии не удалось создать блок.

Объективно отрицательные стороны членства в ЕС сводились для Британии к следующему: негативный торговый баланс с ЕС, несправедливое распределение доходов общего европейского бюджета, невыгодная общая сельскохозяйственная политика и единая рыболовная политика, чрезмерное регулирование бизнеса, негибкая политика занятости, централизация монетарной политики и неэффективность фискальной политики; а единая торговая политика и Таможенный союз исказили структуру британской торговли и сдерживают развитие торговых отношений Британии с другими странами мира12. «Капитал, локализованный в Британии, проигрывает конкуренцию на общем рынке, страна теряет финансовые ресурсы в результате дефицита торгового баланса. На этой основе возникает желание прибегнуть к помощи государства, смягчив удары конкурентов с помощью тарифных и нетарифных ограничений, то есть путем отторжения принципов, на которых строится ЕС. Брекзит - «первая ласточка», за которой могут последовать и другие»13

Анатомия Брекзита

Политический класс Британии, правящая элита, не был монолитен, и различные группы интересов не смогли прийти к соглашению относительно степени участия страны в евроинтеграции. Отсюда и возникла идея провести референдум - обратиться к форме прямой демократии, как и в 1975 году, - «разрубить гордиев узел». Система сдержек и противовесов (checks and balances), которая складывалась веками для примирения позиций сторон, методы представительной демократии в образцовой, как ранее считали, англосаксонской демократии, были отринуты. Д.Кэмерон вынужден был прибегнуть к средству прямой демократии, вынеся вопрос об отношениях Британии с ЕС из партийных кулуаров на референдум.

Под давлением сплоченной, целеустремленной группы примерно 100 заднескамеечников-тори14 в январе 2013 года он дал обещание провести референдум. Премьер-министр стремился умиротворить евроскептиков в собственной партии, чтобы не допустить раскола в ней в преддверии парламентских выборов 2015 года. Часть партийной элиты консерваторов постоянно и ожесточенно выступала за парламентский суверенитет страны против «диктата наднационального Брюсселя», а расколотые партии выборы не выигрывают.

Вторая задача Д.Кэмерона - предотвратить отток избирателей-тори к Партии независимости Соединенного Королевства (ПНСК, UKIP) Н.Фараджа. ПНСК, однозначно выступая за выход Британии из ЕС, набирала голоса. Она аккумулировала недовольство населения уровнем иммиграции и с самого начала выступала за верховенство национального парламента, что и следовало из самого ее названия - Партия независимости Соединенного Королевства.

Отметим, что ПНСК последовательно наращивала политический вес на выборах по пропорциональной системе (на выборах в Европарламент в 2014 г. она обошла и тори, и лейбористов). Однако мажоритарная избирательная система не позволяла ей войти в национальный парламент. Последнее особенно симптоматично, поскольку при мажоритарной системе распространено так называемое тактическое голосование*. Таким образом, можно предположить, что влияние ПНСК было намного выше доли ее голосов на выборах (на выборах 2015 г. она получила свыше 12% голосов избирателей и лишь одно место в Парламенте).

Представляется, что Д.Кэмерон не предполагал, что ему придется выполнить обещание. Дело в том, что референдум невозможно было провести, пока правительство носило коалиционный характер (то есть до выборов в мае 2015 г.), поскольку в него входила «проевропейски» настроенная Партия либеральных демократов. К тому же задолго до выборов все опросы общественного мнения указывали на то, что по их итогам ни одна из партий не получит большинство. Отсюда следовало: правительство снова будет коалиционным (с консерваторами или без), что освобождало бы Кэмерона от обещания.

Однако жизнь опрокинула все прогнозы и опросы: Консервативная партия одержала убедительную победу на выборах, сформировала однопартийное правительство, и Д.Кэмерону, выигравшему «битву», пришлось сдержать слово. Таким образом, именно премьер-министр, пытаясь решить узкопартийные задачи, поставил под удар стратегические интересы страны (ведь, по его мнению, Британия должна остаться в ЕС). Премьер уже однопартийного правительства превратился в заложника собственных маневров для решения тактических задач, причем поле для них все сужалось. В результате ему предстояла «война» - решение более сложной и судьбоносной для страны проблемы. Он ее проиграл: на референдуме 23 июня 2016 года с незначительным перевесом одержали верх противники членства Британии в ЕС15. Кэмерон вышел в отставку, и его сменила Тереза Мэй, заявив: «Брекзит означает брекзит».

Расколотая политическая верхушка разобщила и все Соединенное Королевство: острейшая борьба между сторонниками и противниками членства Британии в ЕС после референдума разгорелась с новой силой, захватив и простых британцев. Каким будет брекзит: «жестким», «мягким» или все сведется к Брино (Brino - Brexit in name only) - брекзиту лишь по названию?

 1Mr. Winston Churchill speaking in Zurich 19th September 1946 // URL: http://www.churchill-society-london.org.uk/astonish.html 

 2Липкин М.А. Британия в поисках Европы: долгий путь в ЕЭС (1957-1974 гг.). СПб.: Алетейя, 2009.

 3Подробнее см.: Капитонова Н.К., Романова Е.В. История внешней политики Великобритании. М.: Международные отношения, 2016. 840 с.

 4Суслопарова Е.А. Отношение ЛПВ к европейской интеграции // Референдум о членстве Британии в Евросоюзе: ход, итоги и последствия (Доклады Института Европы. №330. М.: Институт Европы РАН, 2016. Ч. I. С. 49-53).

 5The New Hope for Britain // URL: http://www.politicsresources.net/area/uk/man/lab83.htm.

 6Thatcher M. Speech to the College of Europe («The Bruges Speech») // URL: http://www.margaretthatcher.org/document/107332

 7Перегудов С.П. Тэтчер и тэтчеризм. М.: Наука, 1996. С. 210-229.

 8Haughton T. Farewell Britannia? «Issue Capture» and the Politics of Cameron’s EU Referendum Pledge (with Nathaniel Copsey) // Journal of Common Market Studies. 52 (s1). (2014). P. 74-89.

 9Polish workers in UK consider strike over anti-immigrant rhetoric. 04.08.2015 // URL: http://www.telegraph.co.uk/news/uknews/immigration/11783297/Polish-workers-in-UK-consider-strike-over-anti-immigrant-rhetoric.html; Census 2011: Polish becomes the second language // URL: http://www.telegraph.co.uk/news/uknews/immigration/9836825/Census-2011-Polish-becomes-the-second-language.html

10Бабынина Л.О. Гибкая интеграция в Европейском союзе: Теория и практика применения. М.: ЛКИ, 2012. 304 с.

11Дилеммы Британии: поиск путей развития / Под ред. Ал.А.Громыко (отв. ред.), Е.В.Ананьевой. М.: Весь мир, 2014. С. 319.

12Кузнецов А.В. Брекзит: исторический ракурс // Экономические аспекты Брекзита (Доклады Института Европы. №345). М.: Институт Европы РАН, 2017. С. 51-71.

13Бажан А.И. Конкуренция как причина Брекзита // Экономические аспекты Брекзита (Доклады Института Европы. №345). М.: Институт Европы РАН, 2017. С. 28-30. Так, в 2015 г. дефицит торгового баланса Британии в общем внутрирегиональном экспорте и импорте достиг 118,2 млрд. евро.

14D'Arcy M. Brexit: How rebel MPs outfoxed Cameron to get an EU referendum // URL: http://www.bbc.com/news/uk-politics-parliaments-38402140 (29.12.2016).

15О подготовке и итогах референдума о членстве Британии в ЕС см.: Ананьева Е.В. Брекзит: голосовали сердцем // Международная жизнь. 2016. №7. С. 47-61; Ананьева Е.В., Каневский П.С. Брекзит-1 и Брекзит-2: Британия и США меняют парадигму? (Доклады Института Европы. №334). М.: Институт Европы РАН, 2017; Ананьева Е.В. Тори: внутрипартийная борьба вокруг референдума и ее последствия. Консервативная партия после Брекзита. С. 44-49 // Референдум о членстве Британии в Евросоюзе: ход, итоги и последствия. Ч. I (Доклады Института Европы. №330). М.: Институт Европы РАН, 2016. 

Евросоюз. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513553 Елена Ананьева


Италия. Евросоюз. Россия > Агропром > agronews.ru, 23 февраля 2018 > № 2507527 Маурицио Бернароле

Комментарий. Реально ли поставлять в ЕС органическую сельхозпродукцию из России.

На днях завершилась крупнейшая мировая ежегодная выставка органической продукции BIOFACH, где собрались представители 129 стран мира. Россию на выставке представляли 8 производителей в рамках коллективного стенда Made in Russia.

О перспективах поставок из нашей страны данного вида продукции в эксклюзивном интервью для Союза органического земледелия России рассказал Маурицио БЕРНАРОЛЕ, владелец брокерской компании из Италии Bernam SRL. М. Бернароле очень авторитетный специалист в области органического продовольствия. Его компания имеет офисы в нескольких странах Европы, а сам он в этом бизнесе уже 45 лет. Прямой диалог российских сельхозпроизводителей с крупными покупателями – задача номер один для развития прозрачного рынка экспорта органической продукции. Видео-диалог с Маурицио Бернароле будет организован в рамках открытого бизнес-диалога «Органическое сельское хозяйство» в Белгороде 27 февраля.

Маурицио, расскажите, пожалуйста, о Вашей компании и о тенденциях на рынке органического сельского хозяйства в ЕС.

Компания Bernam SRL находится на севере Италии, имеет подразделение в Барселоне, офис в Варшаве, а также агентов в Венгрии и Швеции. Мы занимаемся 300 звеньями цепи производства в пищевой промышленности в общем объеме 350 000 тонн. Мы ищем предприятия, которые предложат нам сертифицированную органическую продукцию, а также клиентов, которые готовы перерабатывать эту продукцию. Деятельность базируется на моем 45-летнем опыте работы. Фирма сертифицирована в ICEA. Я являюсь членом ассоциации всех самых квалифицированных предприятий ICEA.BIO, работающих в сфере органического сельского хозяйства. Также я промоутер федерации FederBio, которая объединяет участников рынка органического сельского хозяйства Италии.

Тенденция рынка органического сельского хозяйства ЕС – это прогрессивный рост с двузначными показателями на протяжении последних 5 лет. Это уже не нишевой рынок, он достигает все больших и больших объемов. Тенденция, которую на наш взгляд нельзя остановить – это когда потребитель соглашается с фразой «Ешь качественную еду, чтобы потом не есть медикаменты».

Как изменился рынок за последние десять лет и что повлияло на него?

Рынок органической продукции Италии оценивается около 3 млн евро. После того, как мы вышли из голода, бедности, войны, химикаты приветствовались в сельском хозяйстве. Но были допущены ошибки при увеличении норм внесения. Это не очень контролировалось. Сейчас мы можем сказать, что для нас здоровье и окружающая среда очень важны. Потепление климата, загрязнение окружающей среды, рак, диабет ожирение стали причиной сердечно-сосудистых болезней. Все это потому, что мы упустили из поля зрения такую простую истину – мы едим, чтобы жить, а не живем, чтобы есть.

Каковы перспективы российских поставщиков органической продукции?

Большие просторы сельхозугодий помогут России войти на рынок органического сельского хозяйства, принимая во внимание тот факт, что Италия импортирует 51% органической продукции. Мы хорошие переработчики, но мы не можем сами произвести тот объем, который необходим нашему рынку.

Какие культуры востребованы?

Основные – органическая пшеница мягких сортов хорошего качества, кукуруза, соя, подсолнух, гречиха, просо.

Какие страны заинтересованы в закупках российской продукции?

Любые страны ЕС готовы закупать российскую органическую продукцию, если она имеет международный сертификат органик, прозрачную историю производства, должное качество. Среди наших клиентов – 50% из Италии и 50% — из других стран.

С производителями каких стран нужно будет конкурировать российским сельхозпроизводителям?

Это Украина, Казахстан и страны Кавказа.

Какие страны сумели завоевать доверие на рынке органического сельского хозяйства, а какие, наоборот, потеряли его?

К сожалению, рынок органики, где большая разница в цене по сравнению с традиционной продукцией, привлекает много поставщиков, которые готовы сфальсифицировать продукцию, документы. Как, например, были скандалы с продукцией из Украины, Молдавии. Но нельзя винить в этом всю страну, нацию, больше надо критиковать конкретных поставщиков. Пока недостаточно органов, которые бы контролировали эту деятельность. И для этого нужны авторитетные компании, как наша, чтобы контролировать людей, предприятия, обеспечивая надежность клиентам.

На какие органические культуры стоит ориентироваться сельхозпроизводителям на 2018 год, в течение следующих трех лет?

Всегда спрос есть на бобовые, продукты без глютена. Есть спрос на нетрадиционные, новые для нас культуры для того, чтобы в рационе итальянцев было биоразнообразие. Это обмен культурами в двойном смысле — как сельхозкультурами, так и культурой потребления.

Как формируется цена в Вашей компании? Какие цены на основные культуры?

Есть биржа в Болонье, где каждый четверг выходят цены на классические культуры. Цена всегда формируется под влиянием многих факторов – качество, доставка, сервис. Но это цена на сертифицированную органическую итальянскую продукцию, поэтому для России она может служить лишь неким ориентиром. Мы хотим, чтобы производители окупали свои затраты, зарабатывали на этом, чтобы они поддерживали идеологию органического сельского хозяйства – уважение к природе, севообороты. Мы пытаемся поддержать их со своей стороны. Я являюсь членом комиссии по формированию цен и стараюсь, чтобы цена не упала.

Ваши пожелания тем производителям, которые рассматривают возможность выхода на рынок ЕС с органическими продуктами.

Конечно же, ваша продукция будет приветствоваться на рынке органического сельского хозяйства при условии, что вы будете соответствовать правилам, принципам, уважая землю, которую передал нам Бог, и которую мы передадим нашим детям, внукам в том же виде, в котором мы ее получили.

18.01.2018

25.01.2018

разница

органическая с/х национальная продукция

мин

макс

мин

макс

пшеница мягкого сорта промышленная, протеин 11%, вес 78

357

367

357

367

0

0

пшениця мягкого сорта заграничная промышленная — протеин 11%, вес 78

пшеница твердого сорта промышленная, протеин 12%, вес 80 мин

357

385

375

385

0

0

ямень вес 62/64

315

325

315

325

0

0

ячмень заграничный

польба  dicocco в натуре, вес 4.1

польба спельта в натуре

295

305

295

305

0

0

польба спельта заграничная очищенная

640

650

640

650

0

0

овёс белый в натуре

280

290

280

290

0

0

гречиха (цена мин на корм — цена макс промышленная)

370

390

370

390

0

0

гречиха заграничная (цена мин на корм — цена макс промышленная)

отруби пшеницы (цена мин на муку — цена макс паллет)

235

245

230

240

-5

-5

горох, влажность 13% (цена мин на корм — цена макс промышленная)

400

480

NA

NA

бобы на корм, влажность 13% (цена мин чёрные — цена макс белые)

425

445

430

450

5

5

чечевица, влажность 13%

нут, влажность 13%

семена сои, влажность 13% (цена мин на корм — цена макс промышленная)

635

655

635

655

0

0

семена сои заграничные

люцерна сухая в кубах — протеин 16%

240

250

240

250

0

0

люцерна сухая в мотках 90% люцерна

260

265

260

265

0

0

Автор: Союз органического земледелия России

Италия. Евросоюз. Россия > Агропром > agronews.ru, 23 февраля 2018 > № 2507527 Маурицио Бернароле


Россия. США. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 февраля 2018 > № 2505356 Константин Боровой

Большая война может начаться в Крыму, есть еще несколько опасных точек

В Европе есть несколько точек, где может начаться столкновение России и США.

Константин Боровой, Апостроф, Украина

США наращивают военное присутствие в Черном море, в частности, отправили в регион эсминцы USS Carney и USS Ross, ответив тем самым на милитаризацию Россией оккупированного Крыма. Взаимное усиление вызвано действиями РФ, однако, как отмечает российский оппозиционер Константин Боровой, оно увеличивает риск военного столкновения между США и Россией.

О том, в каких точках есть риск такого большого столкновения и почему среди них — оккупированный Россией Крым, Боровой рассказал «Апострофу».

Россия создала некий дисбаланс сил. В свое время были заключены международные соглашения о размещении ракет и вооруженных сил. К сожалению, все эти соглашения нарушены в Европе, и европейская безопасность сегодня находится под угрозой.

У ответственных государств возникает необходимость и потребность стабилизировать ситуацию. Это делается одним только способом: нарушение соглашений компенсируется размещением вооруженных сил в тот момент, когда Россия размещает дополнительные вооружения и вооруженные силы в Калининграде, в Беларуси, у границ Украины и в Украине — в Крыму, который Россия считает собственной территорией, но даже в соответствии с соглашениями о безопасности эти территории попадают под ограничения. Для компенсации этих нарушений США и европейские государства усиливают свои вооруженные силы. Это естественный процесс, но он, безусловно, стимулирует РФ нарушать предыдущие соглашения по безопасности в Европе.

И когда происходит концентрация вооруженных сил и они вступают во взаимодействие территориально, просто находясь близко друг к другу, увеличивается риск военного столкновения. Тем более, что сейчас в Европе есть несколько точек напряжения: Молдова (Приднестровье), Украина (Крым), страны Балтии, где пока не очень активно, но действуют сепаратисты (Латгальский район Латвии), Грузия (Абхазия и Южная Осетия).

То есть точек возможного конфликта очень много. Я бы их назвал центрами искры, которая может зажечь крупный конфликт. Чтобы этого не произошло, заключаются международные соглашения. Предыдущее соглашение по безопасности в Европе разводило вооруженные силы стран Запада и России, чтобы не было соприкосновения. Но в сегодняшней ситуации это очень тяжело: фактически, чтобы развести вооруженные силы России, их необходимо вывести из зон конфликта, в чем, конечно, Москва не заинтересована.

Россия. США. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 февраля 2018 > № 2505356 Константин Боровой


Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 20 февраля 2018 > № 2511296 Денис Мантуров

Глава Минпромторга о восстановлении промышленности в период санкций.

Министр промышленности и торговли России Денис Мантуров в интервью RNS рассказал о сроках возможного слияния ОАК и «Ростеха», перспективах разработки сверхзвукового самолета, введении программы продпомощи и о том, когда в России может быть легализована торговля алкоголем в интернете.

Денис Валентинович, недавно Минфин США опубликовал «кремлевский доклад», в который попали как представители власти, так и практически все крупные бизнесмены. Известно ли вам о требованиях со стороны иностранных компаний предоставить им дополнительные гарантии — в частности, включать в договоры с российскими компаниями пункт об их расторжении в одностороннем порядке? Какие риски это несет?

Я слышал от наших компаний о том, что от их коллег поступали такие предложения, чтобы захеджироваться условно от каких-то рисков, но как я понимаю, наши компании категорически возражают такой постановке вопроса. Но если это будет касаться всего лишь госкомпаний — такой диспут был, я просто не хочу называть компании и тему, но такой диспут был — мы категорически против, мы с такими партнерами работать просто не будем, кто будет пытаться требовать вставлять такие разделы в договора.

Сейчас много говорится про объединение ОАК и «Ростеха», но «Ростех» под санкциями и многие сегодня опасаются, что вхождение в структуру госкорпорации может навредить крупнейшему российскому проекту МС-21? Какую синергию вы видите от этого объединения? В какие сроки, на ваш взгляд, возможно объединение и правда ли, что объединение ОАК с «Вертолетами России» будет первым этапом?

Для начала ОАК сам под санкциями, поэтому вхождение структуры, которая находится под секторальными санкциями в другую структуру, в данном случае в «Ростех», не будет вносить никакого изменения с точки зрения своей сути. С точки зрения влияния на проект МС-21, то сейчас же работа ведется, ну она и будет в дальнейшем вестись.

Что касается объединения с «Вертолетами России», да, мы прорабатываем такой вариант, но сказать, когда это точно произойдет и в каком формате, сегодня говорить рано. Требуется детальная проработка всех корпоративных, экономических аспектов, но могу сказать однозначно, что касается итогового экономического эффекта от консолидации таких активов, то он очевиден — и по пересечению производственных мощностей, и по пересечению в части закупок и по созданию дополнительных мощностей. Это как раз дает колоссальную синергетическую составляющую.

Другой вопрос, когда это точно произойдет, я не взялся бы за этот прогноз. Это зависит от многих факторов. Если говорить о вхождении, то в этом году это реалистично. А что касается процесса объединения, то он займет более существенные сроки.

Президент России Владимир Путин после просмотра испытательного полета бомбардировщика Ту-160М в ходе общения с его создателями и испытателями предложил подумать над созданием гражданской версии подобных самолетов. Но для создания таких самолетов нужны гарантии от покупателей, так как это все же штучный товар. С кем-то уже ведутся переговоры? Кто, на ваш взгляд, может стать покупателем таких самолетов, в какие сроки они могут быть созданы и какой объем средств на них может быть потрачен?

Это не на базе ТУ-160М, это должна быть совершенно новая машина с техническими и технологическими решениями.

Кто может стать покупателем такого самолета?

В зависимости от того, какой будет облик этой машины. У ОАК действительно есть наработки, которые велись с поддержкой государства и с участием НИЦ Жуковского на базе нашего центрального авиационного института. Что касается финального облика, то тут очень много вариантов, но пока, по крайней мере, наиболее реалистичной выглядит именно версия делового самолета - от 8 до 50 пассажиров. А какая будет конкретно конфигурация, на сегодняшний день пока говорить рано.

По мере продвижения НИИровской части будут в последующем приниматься и решения о финансировании опытно-конструкторских работ, и о потенциальных потребителях. Если мы говорим о деловой авиации, то это бизнес-структуры. Что касается версии, которая будет перевозить 50 пассажиров, то нужно будет исходить из стоимости билета, если это не индивидуальный бизнес-самолет.

Предварительный интерес к таким самолетам от кого-то уже исходил?

Пока нет. Чтобы переговоры велись, нужно понимать сколько такая машина будет стоить и какие будут технические характеристики.

А сколько она может стоить тоже нет понимания?

Нет, конечно. Пока только НИИровские работы ведутся, как минимум, еще потребуется два года для завершения научно-исследовательских направлений и только потом принимать решение, идем мы в ОКР (опытно-конструкторские разработки. - RNS) или нет, так как ОКР — это уже серьезные затраты. Пока это незначительные ресурсы.

Разрабатываются ли в России какие-то проекты по выпуску инновационной гражданской продукции — например, летающие такси, инновационные скоростные поезда по типу проекта Hyperloop др.? Когда их можно ожидать в России?

Всегда инноваторы и предприниматели, которые заинтересованы в развитии высокотехнологичных и, возможно, футуристичных направлений, они всегда есть и будут. Мы будем поддерживать такого рода направления, когда будем понимать о том, где тот или иной образец или сегмент продукции может быть использован. Я верю в то, что рано и ли поздно появятся какие-то прорывные вещи, которые аналогичны тому, что вы назвали. Наши предприниматели также в этом направлении работают.

В январе продажи новых легковых автомобилей в России показали самый большой рост - 31%. Каков ваш прогноз по росту российского авторынка в 2018 году? Есть ли у России шансы стать крупнейшим рынком в Европе по объемам продаж и когда это может произойти?

Россия как автомобильный рынок в Европе по результатам 2017 года заняла пятое место, но если учитывать результаты января, у нас есть оптимизм в целом по результатам этого года. Конечно, хотелось бы, чтобы весь год также был бы продуктивен как январь, но если быть реалистами и исходить из базовых сценариев наших стратегий и прогнозов, мы были бы рады и довольны результатом в параметре 10% по результатам года, в первую очередь, в производстве.

Имея низкую базу предыдущих лет, всегда первый год показывает более значительный результат, потом постепенно это все балансируется и выравнивается. Но мы ставили перед собой целью и задачей выйти на параметр 2,5 млн автомобилей к 2025 году. С учетом того, что у нас созданы мощности в стране по производству 3 млн автомобилей уже, то постепенно двигаясь в этом направлении, мы будем подходить к тем цифрам и параметрам, которые будут нас выводить в лидеры рынков Европы.

Если мы будем двигаться с темпом от 7% до 10% в год, то цель о которой я сказал в 2,5 млн в 2025 году, абсолютно реалистична. Но давать четкий прогноз как это быстро случится и случится ли вообще - это достаточно сложно и зависит от многих факторов. Например, никто не предполагал, что в 2014 году рынок так сильно просядет. Поэтому мы исходим из того, что есть базовый сценарий 7-10% и он будет хорошим для нас результатом, если мы каждый год будем его демонстрировать.

Как идет работа по внедрению электронного ПТС в России? Могут ли быть вновь перенесены сроки запуска проекта, намеченные на июль?

Проходит тестирование, в техническом плане мы точно готовы уже сегодня это вводить, и точно с 1 июля это будет введено. Никаких обсуждений по переносу не ведется.

Нужно ли будет автовладельцу платить деньги за полный доступ к данным своего автомобиля при совершении сделок купли-продажи при использовании электронного ПТС?

При покупке и купле-продаже да, оператор будет взимать плату также, как и сегодня это происходит при осуществлении сделок купли-продажи даже на вторичном рынке. Поэтому в данном случае это не будет обременением для потребителей. Мы заинтересованы в том, чтобы это все было реализуемо и экономически целесообразно для операторов и, с другой стороны, комфортно для потребителей.

На каком этапе согласование законопроекта о легализации продажи алкоголя в интернете? Когда, по оценкам Минпромторга, он будет запущен и с каких напитков начнется эксперимент?

Я не буду давать точный прогноз, когда это произойдет, сегодня это находится на руке Минфина. Мы согласовали законопроект, думаю, что очень оптимистично должны завершить эту работу в ближайшие месяцы. В первую очередь, это касается продажи вина, слабоалкогольных напитков, потом уже речь будет идти и о крепких алкогольных напитках.

Когда по мнению Минпромторга, может быть запущена программа продовольственной помощи населению? Не отказались ли от нее вообще в связи с отсутствием средств на ее реализацию?

Никто от этого не отказался. Что касается сроков, мы очень надеемся, что это произойдет со следующего года.

Объем продукции зарубежного производства на российских прилавках, по данным Росстата, достиг своего исторического минимума. Что в связи с этим делается для повышения качества российской продукции?

Роспотребнадзор, Россельхознадзор, Росстандарт - эти ведомства обеспечивают не только контроль, но и следят за движением продукции на прилавках. Роскачество, как автономная некоммерческая организация, которая была создана по инициативе правительства, проводит большую работу и за последние 2,5 года уже более 170 компаний отмечены знаком качества. Они отвечают повышенным требованиям ГОСТов, получают таким образом продвижение на рынок, возможность увеличения объемов продаж и конечно, это в первую очередь влияет на качество, которое становится лучше.

Это касается не только продуктов питания, но и других видов промышленной продукции. Мы исходим из того, что государство и потребители должны быть совместно заинтересованы в том, чтобы продукция на рынке была качественная, чтобы она и соответствовала ГОСТам.

Если брать исследования последнего года по хлебу, то, по-моему все уже убедились, что у нас нет нарушений по производству хлебной продукции. Были только ряд замечаний и нарушений в части упаковки, что точно не влияет на качество произведенной продукции. Или вот если вспомнить проводимые в 2016 году исследования по рыбной продукции, когда минтай продавался под видом других, более дешевых сортов рыбы – вот повторные исследования показали, что только какие-то штучные нарушения и отклонения сохранились.

И это в основном за счет такой работы. Такие исследования мотивируют торговые сети, производителей, заботиться о качестве, а потребителю постоянно поддерживать интерес к этому – это стимулирует продавать и производить качественную продукцию. Это такая совместная работа общества и государства.

Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > minpromtorg.gov.ru, 20 февраля 2018 > № 2511296 Денис Мантуров


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 19 февраля 2018 > № 2502174 Антон Шеховцов

Антон Шеховцов: "Для Путина все средства хороши"

Бернхард Оденаль | Tages anzeiger

Россия укрепляет популистские движения в Европе, чтобы ослабить демократию, считает украинский эксперт по правовому экстремизму Антон Шеховцов. Корреспондент швейцарского издания Tages-Anzeiger побеседовал с политологом.

Говоря о контактах России с ультраправыми и правопопулистскими движениями в Западной Европе, Шеховцов заявил: "Связи устанавливаются на разных уровнях представителями разных кругов власти. Эти круги власти борются между собой за влияние и ресурсы".

"То есть не президент решает, с какими западными партиями нужно установить отношения?" - поинтересовался журналист.

"Путин не может контролировать все. Но в России присутствует общее понимание того, что хочет Путин: разрушить единство и силу Запада. Понимая эту генеральную линию, можно действовать в соответствии с ней", - полагает эксперт.

"В России все глубоко убеждены в том, что Запад пытается подорвать Россию. Во время первого президентского срока Путин хотел сближения с Западом. Однако революции в Грузии, Киргизии и, самое главное, на Украине в 2004 году испугали его". - "Так началось недоверие по отношению к Западу?" - "Да. И с каждым годом оно становилось сильнее. К тому же русские потеряли союзников в крупных европейских партиях. Они стали искать новых партнеров и нашли их среди ультраправых. И только потом они поняли, что могут использовать их для влияния на западную политику", - разъяснил Шеховцов.

Партиями, которые, по мнению Кремля, являются его главными союзниками, эксперт считает французскую партию Национальный фронт, итальянскую "Лигу Севера" и Австрийскую партию свободы. "Австрийская партия свободы и "Лига Севера" первыми (в 2016 и 2017 годах) подписали договоры о сотрудничестве с путинской партией "Единая Россия". Кремль придерживается правила, которое знакомо нам из настольных книг КГБ: вербуй только тех, кто, по твоему мнению, однажды будет иметь вес и сможет оказывать влияние. В Австрии это сработало: Австрийская партия свободы теперь входит в правительство", - отметил политолог.

Говоря о перечислении Россией денежных средств ультраправым силам в Западной Европе, Шевховцов указал, что деньги от России получал, в частности, Европейский центр геополитического анализа в Берлине. Взамен, как утверждает эксперт, центр публикует статьи, в которых одобряется политика Путина. Также Европейский центр предоставлял наблюдателей на выборах, которые потом заявляли о правомерности не признанного на международном уровне референдума о присоединении Крыма к России.

"Представители правопопулистских движений Запада часто приезжают в Россию для участия в конференциях. Почему?" - "КГБ называл это "дружественными отношениями", это было альтернативой вербовке агентов", - ответил эксперт. "Не каждый, кто принимает участие во встречах, сразу же становится агентом. Однако многие потом положительнее относятся к Кремлю, выступают на российских пропагандистских каналах наподобие RT или Sputniknews. Все, что мы сегодня наблюдаем, берет начало в методичках КГБ", - уверен Шеховцов.

"Россия инвестирует много средств в медиапроекты, прежде всего в RT. И мы видим, как сообщения RT цитируются потом правопопулистскими политиками на Западе и распространяются в Facebook", - добавил эксперт, отметив, однако, что связь с крупными левыми и правыми партиями Запада является для Кремля более важной, чем отношения с ультраправыми, так как социал-демократические и гражданские партии входят в правительства большинства европейских стран. Так, например, для Москвы важен Герхард Шредер, до сих пор имеющий большое влияние в СДПГ.

"Некоторые российские властные круги будут и дальше работать с ультраправыми, другие скорее повернутся к крупным левым и правым партиям. Все эти группы будут углублять отношения с западными политиками и пытаться их коррумпировать. Это связано с политическим и экономическим положением России, - полагает Шеховцов. - Экономика слаба, и ситуация будет ухудшаться. Поэтому борьба российских элит за ограниченные ресурсы становится все жестче и проходит все чаще за границей: Кто сможет больше дестабилизировать западную либеральную демократию? Здесь любые средства хороши".

"Пропаганда и дезинформация нанесли невероятный ущерб российскому обществу, - подчеркнул эксперт. - Уже несколько поколений выросли в сумасбродном мире Путина, со значительным количеством ложной информации, воспитанием и литературой, которые пропитаны ненавистью. Все это заходит глубоко, в психику и душу общества. И это вряд ли можно повернуть вспять".

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 19 февраля 2018 > № 2502174 Антон Шеховцов


Россия. Евросоюз. США. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 19 февраля 2018 > № 2502038 Андрей Сизов

Экспорт продуктов из России хотят увеличить в полтора раза за семь лет: смогут?

Экспорт сельскохозяйственной продукции из России будет ежегодно увеличиваться на 7-10% и к 2025 году достигнет $30 млрд, предсказал первый заместитель министра сельского хозяйства России Джамбулат Хатуов в кулуарах Российского инвестиционного форума. Ранее глава Минсельхоза Александр Ткачев сообщил, что в 2017 году экспорт такой продукции увеличился на 15% и достиг $20 млрд. Сможем ли мы за семь лет на 10 млрд увеличить экспорт в сфере АПК? Отвечает директор аналитического центра «СовЭкон» Андрей Сизов.

– Андрей Андреевич, рост экспорта, предсказанный господином Хатуовым, – цифра реальная?

– Рост в 10% (в год – прим. ред.) – это довольно консервативная оценка. Мы можем увидеть и более высокие цифры. Стоит понимать, что мы говорим про деньги, и рост этот будет связан не только с увеличением объемных показателей экспорта в тоннах, но и с ростом в денежных показателях. Я полагаю, что мы в ближайшие годы увидим постепенный рост цен на все сельхозтовары. Это, при прочих равных, автоматом поднимет стоимость экспорта.

– За счет каких позиций будут расти объемы экспорта?

– Все останется как прежде. Основное – это зерновые: пшеница, ячмень, кукуруза. Предположительно, кукуруза будет расти более высокими темпами, чем остальные зерновые культуры. Во вторую очередь – масличные и продукты их переработки. Масло, шроты и непосредственно сами масличные. И плюс, конечно, будет оставаться весьма важной позицией экспорт рыбы.

Увидим постепенный рост экспорта мяса и птицы. У молочной и овощной продукции в обозримом будущем перспектив нет.

– Какие страны являются основными потребители нашей продукции?

– Ближний и Средний Восток, Северная Африка, Юго-Восточная Азия.

– Как обстоит дело с помощью со стороны государства? Предвидится ли у нас какая-то «мегагосподдержка» АПК, раз пошла речь об увеличении экспорта?

– Никакой мегагосподдержки нет – меньше слушайте чиновников. С точки зрения сельхозпроизводителей финансовой помощи всегда будет недостаточно; с точки зрения Минфина эта помощь всегда будет избыточна. Если взять всю мировую практику, то российское сельское хозяйство поддерживается в чуть меньшей мере (в относительных показателях, разумеется, не в абсолютных), чем в ЕС и США.

– Что могло бы радикально помочь нашему сельскому хозяйству?

– Появление стабильных, понятных и предсказуемых правил игры. Выполнение тех программ, которые заявляются. Часто это касается госпрограмм. Несмотря на разговоры о господдержке, на деле все иначе. В этом году господдержка будет существенно ниже, чем это было заложено в госпрограмме развития сельского хозяйства. Заложено в федеральном аграрном бюджете более 300 млрд рублей, а дадут 240 млрд. На десятки процентов меньше, чем это было заложено изначально в госпрограмме. И это вопрос в первую очередь к чиновникам.

Россия. Евросоюз. США. Весь мир > Агропром > agronews.ru, 19 февраля 2018 > № 2502038 Андрей Сизов


США. Евросоюз. Корея > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 14 февраля 2018 > № 2496259 Михаил Константинов

Пистолет за биткоины. Кто на самом деле зарабатывает на криптовалютах

Михаил Константинов

Эксперт

Мир переоценил технологию блокчейн. Блестящего прорыва в этой сфере до сих пор нет, а криптовалюты активно используются разве что в расчетах на черном рынке

В январе 2018 года платежный сервис Visa без предупреждения заблокировал криптовалютные карты, выпускаемые в Евросоюзе. О том, что карты аннулированы, владельцы узнали в кассах магазинов, на автозаправках, при оплате номера в отеле на отдыхе. Неделей позже Республика Корея заявила о планах запретить на своей территории любые сделки с криптовалютой.

Сегодня эта страна занимает 20-25% мирового рынка криптовалют по объему заключенных сделок. Что на самом деле вынуждает крупнейшие платежные системы и целые государства отказываться от виртуальных денег? Попробуем разобраться.

Находка для криминала

Посмотрите ради интереса, что продается в даркнете: информация из чатов в мессенджерах Telegram и What’s App, фальшивые паспорта и дипломы, наркотики, сомнительной подлинности бланки рецептов строгого учета с печатями, оружие и многое другое, столь же уголовно преследуемое.

Основная валюта на этих анонимных просторах — биткоин, реже — другие криптовалюты. И уж совсем редко вы увидите «динозавра» — оплату через веб-кошелек. Почему? Потому что криптовалюта стала стопроцентной гарантией анонимности. Прежде на криминальных онлайн-рынках платежи шли через веб-кошельки, но платежные системы с завидной регулярностью эти кошельки блокировали. Чтобы открыть новый, нарушителям приходилось делать это с другого IP-адреса, да и пропавших на заблокированном кошельке денег не вернуть. Теперь, с появлением криптовалют, оплаты происходят легко и без лишнего риска: ты никто и нигде.

Черный рынок проголосовал за криптовалюты живым рублем, юанем или долларом: за цифровые активы поставляются товары и услуги, они стали реальным эквивалентом, а не эфемерными цифрами. Причем криптовалюта стала не ценой реального товара, а ценой анонимности при получении этого товара. Товар стоит $20, но вы покупаете его за $200, потому что делаете это анонимно.

Самый близкий пример — продажа оружия. По российским законам вы имеете право владеть оружием, но только получив разрешение на владение и зарегистрировав его, поэтому в магазине вы купите пистолет за $50. Если хотите незарегистрированный ствол, вы получите его, заплатив на черном рынке в десять раз больше. Почему? Потому что анонимность стоит дорого.

Доход для законопослушных

А теперь давайте посмотрим, сколько легальных товаров и услуг оплачиваются криптовалютой. Привести достоверную статистику нам не удастся, ее нет даже в любительских исследованиях — как раз потому, что за счет анонимности кошельков и невнятности назначения платежа такую статистику невозможно отследить.

Но знаете ли лично вы автосалон, где вам продадут Porsсhe за биткоины? Или агентство недвижимости, которое продаст вам квартиру за криптовалюту, взятую в ипотеку в солидном банке? Или, например, спецтехнику, тяжелый транспорт и машинное оборудование для вашего бизнеса? Я о таком не слышал.

Где же тогда законный стык криптовалюты, бизнеса и валюты реальной? Как на криптовалюте зарабатывают «белые» компании?

В первую очередь, за счет устройств для майнинга. Каждая видеокарта куплена у производителей не за биткоины, а за реальные деньги, с которых уплачены налоги. Во-вторых, неплохо зарабатывают компании, которые занимаются системами хранения данных, в том числе такие гиганты, как IBM, HP, EMC и др. Они продают инфраструктуру за живые доллары тем, кому надо хранить тонны информации, порождаемые распределенным реестром.

И конечно, лучше всех зарабатывают электростанции, питающие электроэнергией майнинговые фермы. Они делают это за реальные деньги, ведут отчетность и дружат с налоговиками. Их заработок прозрачен, так что анонимность им не нужна. По факту дорогая анонимность нужна только черному рынку, и Visa с корейскими властями это понимают. Более того, серьезные компании вообще не свяжутся с биткоинами — им пришлось бы серьезно постараться, чтобы задекларировать доход в криптовалюте.

Не декларировать нельзя — рано или поздно налоговые регуляторы разработают технологию, при которой взносы за криптовалюту будут начисляться по валу, по факту владения и по максимальному курсу за период владения. Налоговые службы не будут спать, видя такой потенциальный источник дохода для государства. История с взаимным декларированием доходов нерезидентами подтверждает, что налоговики во всем мире мыслят примерно одинаково — в режиме постоянного поиска упущенного государством дохода. Если налоговые службы добились от банков отчета по доходам европейских налогоплательщиков в банках других стран, где они не резиденты, то что говорить о криптовалюте?

Причем здесь блокчейн

Тренды, касающиеся криптовалют, ясно обозначены уже сейчас. Однако в вопросе блокчейна такой определенности нет до сих пор. Несмотря на ажиотаж, распределенный реестр пока не прижился массово в рознице, в корпоративном бизнесе или в финансовой индустрии. Одна из причин — распределенные реестры изначально придуманы футурологами как источник премии за вычислительную деятельность, а мы восприняли идею неверно.

Писатели-фантасты предсказывали, что валютой будущего будет энергия — джоуль, киловатт, даже литр воды, которую тоже можно воспринимать как чистую энергию, говоря о водородном топливе. Однако нам навязывают другой тренд — единицей расчетов предлагается сделать способность выполнить вычислительную работу. Но чтобы расплатиться способностью, надо превратить ее в некую единицу. Так появилась криптовалюта.

Смысл этой футурологической концепции в том, что не энергия, а способ ее утилизации для вычислений станет доминирующим. Но пока нет серьезных предпосылок перехода от реальных денег к энергии вычислений. Ведь следующий шаг после этого — отказ от денег в том понимании, в котором они существуют сейчас. Пока мы далеки от этого, а нам предлагают перепрыгнуть сразу через три этажа.

Распределенных реестров как блестящих бизнес-инструментов мы пока не видим: все то, что сейчас можно сделать с помощью блокчейна, легко реализуется и без него. Например, централизация власти — антипод распределения полномочий. В корпоративном мире, где есть вертикальная зависимость, что-то всерьез «распределить» трудно. По той же причине трудно внедрить распределенный реестр в инвестиционной деятельности — всегда есть категории инвесторов, которые входят в управление.

Блестящего прорыва до сих пор нет, все остальное — сомнительные разговоры. Например, компания заявляет: мы внедрили распределенный реестр, и вместо четырех дней сделку теперь обрабатываем за 4 часа. Но что это значит на самом деле? Компания внедрила новую технологию, поменяла регламент работы сотрудников, чтобы этапов согласования было меньше, и решения принимаются теперь быстрее. При чем тут распределенный реестр? Это обычная оптимизация. Просто под маркой внедрения распределенного реестра компания перетрясла штат, стимулировала сотрудников и увеличила скорость обработки сделки. Да, компания работает эффективнее и зарабатывает больше. Но распределенный реестр здесь ни при чем.

Мы часто слышим о пилотном внедрении распределенного реестра в отдельных проектах, но его массового использования с реальной выгодой пока нет. Может быть, это этап адаптации. Но рынок слишком долго находится в ожидании: в мире IT, где за год делаются серьезные проекты, полуторагодовое пустопорожнее обсуждение блокчейна — это плохой знак.

США. Евросоюз. Корея > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 14 февраля 2018 > № 2496259 Михаил Константинов


США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > oilru.com, 13 февраля 2018 > № 2509302 Александр Новак

Александр Новак: американские коллеги рубят сук, на котором сидят.

Глава Минэнерго Александр Новак в интервью "Интерфаксу" рассказал о своем отношении к новой санкционной волне со стороны США, вариантах выхода из соглашения ОПЕК+, взаимоотношениях с Еврокомиссией по "Северному потоку-2" и основным проблемам электроэнергетики.

- В январе ваш заместитель Андрей Черезов попал в американский санкционный список, вскоре после этого вы и сами были включены в "кремлевский доклад". Как вы относитесь к новой санкционной волне со стороны США?

- Мы считаем, что этот шаг, так же, как и внесение в санкционный список моих сотрудников, наносит значительный урон нашему сотрудничеству, в том числе в энергетической сфере. Кстати, по поводу санкций мы так и не получили никаких разъяснений, уверены, что это решение не имеет под собой никаких законных оснований.

- Вы по-прежнему оптимистично настроены на восстановление в будущем Энергодиалога с США? Остается ли в силе ваше предложение американскому министру энергетики посетить "Ямал СПГ"?

- Мы уверены, что не следует создавать проблем, которые могли бы помешать развитию сотрудничества двух стран. Американские компании давно работают на российском рынке. В их числе, General Electric - в энергетической отрасли, ExxonMobil участвует в проекте "Сахалин-1", это сотрудничество могло бы быть шире. Но вместо этого американские коллеги, по сути, рубят сук, на котором сидят. Никто не будет отрицать, что российские проекты не только масштабны, но и привлекательны с точки зрения вложения инвестиций. И, несмотря ни на какие санкции, по итогам прошлого года мы впервые увидели дополнительный рост объема инвестиций на 10%. Приток был, в основном, за счет инвесторов из АТР и Ближнего Востока. Я уверен, что сотрудничество в энергетике в будущем будет расширяться, во всяком случае, господин Перри с интересом отнесся к возможности приехать на Ямал, рассчитываем, что удастся пообщаться и в рамках ПМЭФ.

- Сделка ОПЕК+ об ограничении добычи нефти будет действовать два года. Вы предполагали, что ее действие продлится так долго? Чем это вызвано? Как переживет ли российская нефтяная отрасль двухлетнее ограничение добычи?

- Принимая декларацию о сотрудничестве в рамках ОПЕК+, мы не ставили своей целью ограничить добычу нефти на какой-то определенный срок, к примеру, на полгода, год или два. Нашей задачей было убрать излишки нефти с рынка.

На текущий момент мы видим, что эта цель достигнута на две трети. Не исключено, что целевое сокращение мировых запасов нефти может произойти до конца 2018 года. Все будет зависеть от ситуации на рынке, от того, как быстро он будет балансироваться. И как только мы выйдем на плановые показатели по объемам мировых запасов нефти, как только поймем, что цель достигнута, мы все вместе соберемся и выработаем механизм дальнейших действий.

Подобный сценарий все поддерживают. Мы обсуждали этот вопрос в Вене, где собрались министры 30 стран: 24 стран-участниц соглашения и шести приглашенных, а также в Омане на министерской мониторинговой встрече, где участвовали министры девяти стран.

- Если к середине года будет понимание, что мировые запасы нефти уже достигли или максимально близки к среднему пятилетнему уровню, то будет ли сразу запущен механизм плавного выхода из сделки ОПЕК+? Прорабатываются ли механизмы такого выхода? Есть ли понимание, в какой момент всем странам участницам соглашения надо собраться и дать старт выходу?

- На текущий момент говорить об этом сложно, поскольку есть разные оценки, когда рынку удастся найти баланс спроса и предложения. В частности, секретариат ОПЕК и технический комитет по мониторингу выполнения соглашения на последней встрече в Омане представили нам прогноз, согласно которому рынок сбалансируется в третьем-четвертом квартале текущего года. Но, повторюсь, много будет зависеть от цен, сокращения остатков нефти, поведения участников рынка и так далее, поэтому балансировка может наступить чуть раньше, или чуть позже.

Конечно, мы должны совместно выработать и согласовать механизм выхода. Он должен быть плавным, позволяющим избежать резкого наращивания объемов добычи, которое может привести к превышению предложения над спросом. Скорее всего, выход из сделки займет несколько месяцев. Более точно просчитать период плавного наращивания добычи можно будет непосредственно в момент принятия решения о выходе из соглашения. Это может занять три, четыре, пять месяцев – а может быть, наоборот, всего два.

Кроме того, мы должны изучить вопрос, какие из стран могут приступить к наращиванию добычи, а в каких странах производство падает по естественным причинам, как, например, в Мексике или Венесуэле.

- Как повлияло на российское присутствие на мировом рынке нефти участие в соглашении о сокращении добычи? Как к этому отнеслись покупатели российской нефти, где и как увеличилась доля, а где уменьшилась?

- Наша доля осталась примерно на том же уровне, что и до соглашения ОПЕК+. Объемы поставок определены средне- и долгосрочными договорами, поэтому никаких проблем не возникало.

- Закрывая тему ОПЕК и ограничений добычи, не могу не спросить: вы много раз говорили о том, что сотрудничество между ОПЕК и Россией в том или ином варианте будет продолжено после выхода из сделки. Обсуждается ли вариант формализовать эти взаимоотношения, подписав меморандум, создав специальный комитет и так далее?

- Полноформатного обсуждения этой темы не было, были лишь отдельные предложения. Мы можем продолжать наше сотрудничество в формате некого Форума стран, который будет собираться раз в квартал или раз в полгода для того, чтобы обсуждать текущую ситуацию на рынках, проблемы нефтяной отрасли и так далее. Но более конкретно мы об этом пока не думали.

- Давайте перейдем к проблемам развития нефтегазового сектора в России. Нужны ли дополнительные меры поддержки российской нефтяной отрасли в текущих условиях?

- На мой взгляд, стоит подумать о дополнительном стимулировании модернизации нефтепереработки. Несмотря на то, что вслед за ростом цен на нефть улучшилась ситуация и в нефтеперерабатывающей отрасли, маржа НПЗ остается очень низкой, и далеко не все российские заводы завершили процесс модернизации. Ряд инвестиционных проектов, реализуемых в рамках четырехсторонних соглашений, был отложен на более поздний срок. Вместе с Минфином мы готовим предложения о дополнительном стимулировании инвестиций в модернизацию нефтеперерабатывающей отрасли. В марте консолидированная позиция будет представлена председателю правительства. Основные вопросы обсуждения - введение системы отрицательных акцизов на нефть, налоговых каникул по акцизам. Важно также определить, какие НПЗ и на каких условиях смогут претендовать на государственную поддержку. Сейчас идет процесс согласований и выработки единой позиции.

- Как будите решать вопрос с тем, что Минфин жестко увязывает предоставление налоговых стимулов для нефтепереработки с обнулением экспортной пошлины на нефть и повышением НДПИ? Какой компромисс возможен?

- Мы считаем, что увязывать меры поддержки нефтепереработки с обнулением экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты - очень рискованный шаг, который может непредсказуемо ухудшить ситуацию в отрасли как в отношении рентабельности переработки, так и роста цен на внутреннем рынке. С нашей точки зрения, целесообразно рассматривать вопрос об обнулении экспортных пошлин в контексте и в увязке со сроками формирования единого рынка ЕАЭС. В период 2018-2023 годов будет введен ряд новых установок вторичной переработки, что важно для надежного топливообеспечения отечественного рынка и рынков стран ЕАЭС автобензином и дизельным топливом высокого экологического стандарта. Дальнейшая модернизация уменьшит риски, связанные с отменой пошлин на нефть и нефтепродукты, но при этом все равно потребуется серьезная совместная работа с Минфином по формированию компенсационных механизмов для НПЗ и потребителей.

- В качестве еще одной меры поддержки нефтяной отрасли предлагалось в свое время предоставление налоговых льгот крупным, но уже обводненным месторождениям. Минфин нашел подходящую схему только для Самотлорского месторождения "Роснефти". Минэнерго говорило, что будет продолжать работать в этом направлении. Актуален ли еще вопрос о предоставлении налоговых льгот для обводненных месторождений?

- В России много обводненных месторождений с очень высокой себестоимостью добычи. Действующая налоговая система не позволяет дифференцированно подходить к разным по сложности и состоянию запасам месторождений.

Еще в прошлом году меры поддержки обводненных месторождений были разработаны, но их не поддержало министерство финансов. По расчетам Минфина, введение этих мер приведет к потерям бюджета в краткосрочной перспективе. Но, на наш взгляд, нужно анализировать ситуацию в долгосрочной перспективе, тогда выгоды будут более очевидны. Поэтому мы продолжаем работать в этом направлении.

- Поднимался ли на уровне Минэнерго вопрос об отсрочке запуска таких месторождений, как Юрубчено-Тохомское и Русское из-за сделки ОПЕК+? Что делать с тем, что в планах "Транснефти" по заполнению новых Заполярье-Пурпе (11,1 млн тонн) и Куюмба-Тайшет (2,9 млн тонн) на этот год, отсрочка не учитывается?

- Вопрос об отсрочке запуска этих месторождений на уровне Минэнерго России не поднимался. Месторождения будут запущены в соответствии с лицензионными обязательствами компаний.

- Как Минэнерго относится к идее о переносе платы акцизов на топливо с НПЗ на АЗС, которая снова активно обсуждается в отрасли? Поступали ли в Минэнерго подобные предложения от "Роснефти"?

- Подобная система взимания акцизов плохо администрируется, что может обернуться снижением уровня собираемости налогов. Сейчас этот вопрос находится в стадии дополнительной проработки.

- Согласны ли вы с оценкой ФАС о том, что топливный рынок в России стабилизировался, и темпы роста цен не превысят темпы инфляции в этом году?

- У нас достаточно высокая конкуренция на топливном рынке. Так что с учетом текущей конъюнктуры рынка и накопленных запасов топлива, у нас нет оснований говорить, что розничные цены будут расти выше инфляции. Мы солидарны с ФАС в этом вопросе.

- В текущем году наступает крайний срок принятия решения о монетизации газа "Сахалин-1". Как идут переговоры с "Сахалином-2" по вопросу использования газа "Сахалин-1" для третьей очереди СПГ-завода? Отложен ли проект строительства Дальневосточного СПГ? Готов ли "Газпром" поставлять газ на ВНХК?

- Существует принципиальная договоренность между "Сахалин-1" и "Сахалин-2" о продаже газа "Сахалин-1" на "Сахалин-2", сейчас идут коммерческие переговоры.

- Но переговоры между операторами этих проектов идут много лет...

- Все предшествующие годы у них не было принципиальной договоренности, на сегодняшний день они достигнуты, поэтому идет процесс согласования деталей соглашения.

- То есть я правильно понимаю, что поставки газа на III очередь становятся первоочередными, а проект строительства "Дальневосточного СПГ" отложен...

- Это коммерческий проект. Компании не предоставляли уведомлений в Минэнерго о том, что этот проект отложен.

- Соответственно, газ "Газпрома" пойдет на проект "Роснефти" ВНХК?

- Если "Сахалин-1" и "Сахалин-2" придут к соглашению относительно продажи газа, то да, газ "Газпрома" пойдет на ВНХК.

- "Газпром" откладывает реализацию СПГ–проектов (Балтийский СПГ, 3-я очередь "Сахалина-2", Владивостокский СПГ). Не упустит ли он возможность занять нишу на этом рынке? Не настораживает ли это Минэнерго?

- Реализация этих проектов предусмотрена нашей Энергетической стратегией до 2035 года. В целом, мы не видим рисков отказа от этих проектов и рассчитываем, что они будут реализованы.

- ФАС считает, что указ о Национальном плане по развитию конкуренции является сигналом Минэнерго ускорить работу по увеличению объемов продаж газа на бирже. Есть ли объективная необходимость в этом?

- В целом, мы считаем, что биржевая торговля газом должна развиваться, активно поддерживаем эту инициативу. Доля продаваемого на бирже газа увеличивается каждый год. В основном, это происходит за счет "Газпрома", а не за счет независимых производителей газа, поскольку у независимых существуют долгосрочные контракты на поставку и свободных объемов мало. Так что к этому вопросу надо подходить взвешенно и наращивать объемы продаж постепенно.

- До марта ведомства должны представить консолидированную позицию по механизму модернизации объектов электроэнергетики. Какие ключевые предложения Минэнерго и поддерживаете ли вы идею Минэкономразвития о внедрения механизма инфраструктурной ипотеки для модернизации?

- У нас нет возражений по поводу внедрения механизма инфраструктурной ипотеки. Это хороший инструмент, который позволит привлечь инвестиции в различные отрасли.

Что касается так называемого механизма "ДПМ-штрих" (механизм поддержки модернизации энергомощностей - ИФ), мы предлагаем, что в модернизацию пойдет до 40 ГВт - это верхняя планка. При этом необходимо вводить ограничения по ежегодному объему вводимых мощностей. Еще одна задача - равномерно распределить нагрузку пиковых выплат по инвестконтрактам. Оборудование должно отработать свой парковый ресурс более чем на 125%, но при этом у него должна быть высокая тепловая нагрузка.

Мы установили ряд критериев, которым должен соответствовать инвестор. Претендент, который приходит на конкурс, берет на себя обязательство, что ресурс станции будет продлен еще на 15-20 лет. При этом ему необходимо уложиться в определенную сумму, ограниченную price-cap, за счет которой будет осуществлена замена и установка оборудования.

Модернизация - это, по сути, замена крупных узлов станций - турбины, генератора, котла-утилизатора. Поскольку у тепловых станций линейка оборудования достаточно широкая, то наиболее простой путь - сформировать техническое задание и просчитать стоимость необходимого оборудования.

Вообще, пока мы в самом начале довольно сложного процесса: он затрагивает не только производителей, но и потребителей. Но все наши законодательные инициативы проходят серьезные обсуждения.

- Уточню про так называемый "ДПМ инфраструктурной ипотеки". Вы с Минэкономразвития сейчас это обсуждаете? Это предложение будет в итоговой консолидированной позиции или пока не ясно?

- Будет выработана общая позиция с Минэкономразвития, на данный момент идет процесс согласования. Как ни назови - "ДПМ-штрих" или "инфраструктурный проект" - главное, чтобы у нас появились инструменты и механизмы для модернизации теплоэлектростанций.

- Есть ряд вопросов, которые до сих пор не понятны. Например, какие объекты модернизировать в рамках программы – ТЭС, или ГЭС тоже?

- Это будет касаться только тепловых электростанций в ценовых зонах. Рассматривается также возможность включения в программу модернизации объектов тепловой генерации Дальнего Востока (находятся под управлением "РусГидро" - ИФ).

- Если говорить об объеме средств, который высвобождается после завершения программы ДПМ, кто в принципе может претендовать на эти средства? То есть мы говорим только о модернизации тепловой генерации или возможно, что в эти средства войдет еще что-то, может быть, ВИЭ?

- По мнению Минэнерго России, эти средства необходимо направить на модернизацию именно тепловых электростанций, осуществляющих основные поставки электроэнергии и участвующих в регулировании и резервировании. Другие программы поддержки, в том числе ВИЭ и гидроэнергетики, прорабатываются параллельно.

- По ВИЭ в 2024 году заканчивается текущая программа поддержки строительства 6 ГВт подобных мощностей (объекты вводятся по ДПМ ВИЭ). Будет ли новый аналогичный механизм или какой-то уже другой механизм поддержки? Или же эти проекты должны существовать без поддержки?

- В 2024 году заканчивается не программа поддержки, а программа ввода в эксплуатацию, после этого выплаты будут идти еще 10-15 лет. Поэтому по мере снижения выплат появятся финансовые источники для поддержки.

Пока рано говорить о том, будет ли сохранен такой же механизм на период после 2024 года. В целом, мы нацелены на внедрение рыночных механизмов строительства солнечных и ветровых электростанций, станций на основе других возобновляемых источников энергии. Если встанет вопрос о мерах государственной поддержки, мы должны будем все очень тщательно взвесить.

Сейчас идет серьезное удешевление себестоимости капитальных вложений, текущей эксплуатации, выработки киловатт-часа, кроме того, нужно будет просчитать экономику проектов. У нас помимо механизма ДПМ, который сейчас используется на федеральном уровне для привлечения инвестиций в ВИЭ, есть варианты поддержки проектов на региональном уровне, в том числе за счет субсидирования тарифа. Этот вопрос нужно рассматривать в комплексе.

- "Россети" сейчас активно продвигают идею о внедрении долгосрочных тарифных соглашений в сетевом комплексе. Когда планируется завершить работу над соответствующим законопроектом? Этот вопрос уже обсуждается несколько лет...

- Мы как министерство выступаем "за" и являемся инициаторами таких долгосрочных соглашений между субъектами РФ и инфраструктурными компаниями. Соответствующий проект закона разработан министерством и внесен в правительство. Надеемся, что он пройдет согласование и будет внесен в Госдуму.

- В дискуссиях о долгосрочных решениях "Россети" увязывали тарифы со своей дивидендной политикой, аргументируя это тем, что компании сложно выплачивать дивиденды в текущем тарифном меню. Возможно ли включение в тариф на передачу электроэнергии некой дивидендной составляющей по аналогии с тарифами инфраструктурных компаний в других отраслях, или это не обсуждается?

- Практика, когда дивиденды от прибыли сразу закладываются в тариф в качестве расходов компании и не учитываются при реализации инвестиционной программы или других расходов, существует. К сожалению, в сетевом комплексе пока такие решения не были приняты.

- Все-таки такая идея обсуждается, чтобы некая дивидендная составляющая была в тариф введена?

- Эта тема не закрыта, и мы постоянно ее обсуждаем с нашими коллегами из других федеральных органов власти, но пока не пришли к единому пониманию вопроса.

- По "Россетям" также до сих пор не понятно, когда и каким образом компания может получить сетевые активы в Крыму, и будет ли это вообще сделано? Можете пояснить, есть какой-то дедлайн? Как сейчас проходят дискуссии по этому вопросу?

- Сейчас мы работаем над тем, чтобы объединить активы, которые входят в ГУП "Крымэнерго", и активы, которые были построены в рамках обеспечения энергоснабжения Крымского полуострова - это энергомост, линии электропередачи высокого напряжения, подстанции. Целевая задача - все это объединить под единым управлением, в рамках одного акционерного общества. Пока на уровне правительства окончательных решений не принято.

- По соседнему региону - по Тамани - также есть вопрос. Правительство поручало до 1 апреля провести отбор мощности новых генерирующих объектов. Можете сузить временные рамки, когда конкретно он пройдет?

- Ожидается, что итоги конкурса будут подведены не ранее конца марта 2018 года (срок окончания приема заявок 28 марта 2018 года). Эти сроки устанавливались для привлечения максимального количества участников отбора, так как потенциальным инвесторам необходимо предоставить достаточное количество времени для оценки экономической эффективности проекта и формирования ценовых заявок для участия в конкурсе.

- В прошлом году заработала надбавка на оптовом рынке для выравнивания тарифов Дальнего Востока со среднероссийским уровнем. И уже тогда, когда вводили надбавку, обсуждалась возможность ее продления или ее изменения в части включения в тариф инвестсоставляющей для реализации проектов "РусГидро" . В ближайшей перспективе возможны подобные изменения?

- Нет, сначала нужно посмотреть, как работают принятые ранее решения. Только после мониторинга и анализа можно будет говорить о продлении, включении инвестиционной составляющей. Сейчас, как вы знаете, инвестиционная составляющая не включена. Никаких инициатив, по крайней мере, с нашей стороны, по этому поводу нет, мы считаем, что пока недостаточно данных для анализа.

- Перейдем к международным отношениям. Россия начала диалог с Саудовской Аравией относительно возможных поставок СПГ. Кроме России организовать поставки СПГ в Саудовскую Аравию стремятся и США, которые уже подписали соответствующий меморандум. Как вы считаете, возможно ли в случае достижения договоренностей сосуществование России и США на рынке Саудовской Аравии? Какой объем СПГ готова закупать страна и в какие сроки? Предлагает ли Саудовская Аравия сотрудничество в строительстве регазификационных терминалов, прокладке газопроводов, в том числе на территорию сопредельных стран? Приглашаются ли российские компании к участию в проектах на территории Саудовской Аравии?

- Сейчас активно идут коммерческие переговоры с Saudi Aramco по всем основным направлениям нефтегазового сотрудничества. Посмотрим, какие будут в конечно итоге достигнуты договоренности. На сегодняшний день есть много желающих поставлять в Саудовскую Аравию СПГ, но в стране нет даже регазификационного терминала по приему сжиженного газа. Переговоры по участию в проекте строительства такого терминала тоже идут, но о деталях пока говорить рано.

- Что Минэнерго ждет от встречи с еврокомиссаром по энергетике Марошем Шефчовичем в марте? ЕС подготовил законопроект, по которому входящие на территорию Евросоюза газопроводы из других стран попадают под действие законодательства ЕС. Понятно, что в отношении "Северного потока-2" Еврокомиссиия добьется своего (мы помним по опыту "Южного потока"). Как можно решить проблему с намерением ЕК распространить регулирование третьего энергопакета на "Северный поток-2"? Продавать газ на бирже в Петербурге? Пустить в него газ независимых поставщиков на условиях комиссии?

- На встрече с господином Шефчовичем в Давосе мы обсудили все основные вопросы нашего сотрудничества. Самый сложный из них касается "Северного потока-2". По этому вопросу у нас с коллегами из Еврокомиссии принципиально разные позиции: российская сторона считает, что это коммерческий проект, Еврокомиссия хочет дополнительно его регулировать. Сначала предлагалось сделать это через механизм мандата на ведение переговоров, теперь предлагают включить морские проекты в юрисдикцию Третьего энергопроекта. Мы считаем, что существующее европейское законодательство не требует никаких изменений, "Северный поток-2" может и должен быть реализован, как и другие подобные проекты. Все попытки дополнительного регулирования направлены лишь на то, чтобы не допустить строительства "Северного потока-2" и увеличения поставок российского газа в Европу.

В марте мы хотим встретиться для того, чтобы сверить часы по всем основным вопросам, в том числе по БРЭЛЛ, решению Стокгольмского арбитражного суда между "Газпромом" и "Нафтогазом Украины", поставкам и транзиту газа через Украину.

- До конца 2018 года у нас действует пауза по контракту на закупку газа в Туркмении. Туркмения ставит вопрос о желании поставлять газ в Европу через газопровод Средняя Азия-Центр (САЦ). Каким вам сейчас видится потенциальное сотрудничество с Туркменией? Возможно, рассматриваются какие-то своповые сделки с вовлечением Ирана?

- Туркмения нацелена поставлять газ в Европу через САЦ. Но как будет развиваться ситуация после прекращения действия моратория в конце 2018 года, будет ли он продлен или начнутся поставки газа, пока сложно сказать.

- Россия и Иран обсуждают поставки российского газа на север Ирана через Азербайджан. Какова экономика этой схемы? Своп или денежный расчет? Происхождение этого газа? Рентабельность поставок? Может ли это быть газ ЛУКОЙЛа с Хвалынского месторождения?

- Нашим компаниям интересно поставлять газ на север Ирана и получать газ на юге в виде СПГ или по планируемому газопроводу в Индию через Пакистан. Но конкретных решений между "Газпромом", Азербайджаном и Ираном пока нет.

Теги: Александр Новак

США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > oilru.com, 13 февраля 2018 > № 2509302 Александр Новак


Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 февраля 2018 > № 2497784 Олег Пономарев

ЕС не внес Украину в список перспективных членов до 2025 года

Олег Пономарев, Riga.Rosvesty, Латвия

Киев — Похоже, что европейской мечте Украины о скором членстве в Европейском Союзе сбыться не суждено. Евросоюз подготовил план нового расширения, согласно которому до 2025 года членство будет предложено шести странам Балканского региона, а вот только мечтающих об этом Украине, Грузии и Молдавии, в этом списке нет и близко.

Украину отстранили не только от заседаний ЕС, но и НАТО

И так, напомним, что в начале февраля Европейский Союз подготовил план нового расширения организации, в котором предложит перспективу членства для шести стран западной части Балканского полуострова. Что примечательно, Украины, Грузии и Молдавии, которые также заявляли о желании вступить в ЕС, в этом списке, скорее всего, не будет.

Как сообщает «Голос Америки» со ссылкой на еврокомиссара по вопросам расширения ЕС Иоганнеса Хана, до 2025 года Черногория и Сербия могут вступить в Евросоюз. Переговоры о вступлении в ЕС со столицами этих стран — Подгорицей и Белградом ведутся с 2012 года. Наибольшие шансы стать «европейскими странами» есть и у Македонии с Албанией. А вот Косово, Босния и Герцеговина все еще ждут предоставления им статуса кандидата. В случае принятия данного документа, это будет самая большая волна однократного расширения Европейского союза за последние 20 лет.

«2025 год может быть сроком для поступления, прежде всего, Сербии и Черногории, в то время как другие страны региона потребуют больших усилий для того, чтобы быть готовыми. Брюссель активно использует перспективу членства в ЕС, привлекательного экономическими преимуществами для бедных стран континента, как стимул для реформ. Конкретное обещание членства будет также противовесом попыткам России предлагать себя как альтернативу евроинтеграции балканских государств», — заявил ранее Иоганнес Хан.

Будущим членам ЕС Брюссель уже выдвинул жесткие требования по урегулированию политических и территориальных споров с соседними странами, особенно это актуально на фоне затянувшегося спора за границу между членами ЕС Словенией и Хорватией. Другим важным требованием является борьба с коррупцией в странах региона. Евросоюз держит под пристальным вниманием ситуацию в Румынии и Болгарии, которые вступили в ЕС в 2007 году.

Еще одним, скорее не условием, а «пожеланием» ЕС, является членство стран-кандидатов в НАТО. Но, как известно, Украине и здесь не везет. Буквально накануне заседания, назначенного на 14 февраля 2018 года, Венгрия наложила право вето на участие Украины в заседании НАТО. Реакция украинской стороны не заставила себя долго ждать и в этом решении Украина увидела явно «руку Кремля».

«В связи с этим попытки Будапешта блокировать встречи Комиссии Украина-НАТО на уровне министров обороны являются опасной практикой смешивания двусторонних гуманитарных вопросов с вопросами безопасности и обороны целого региона. Таким образом Венгрия не только опосредованно способствует ослаблению усилий НАТО по минимизации региональных рисков, но и способствует политике России с разрушения Организации Североатлантического договора изнутри «, — заявила председатель постоянной делегации Украины в ПА НАТО, народный депутат Ирина Фриз на своей странице в «Фейсбуке».

Почему Украине путь в ЕС будет закрыт еще очень долго?

Напомним, что в ходе саммита Восточного партнерства, состоявшемся в ноябре 2017 года в Брюсселе, Украине дали четко понять, что о даже перспективе членства в ЕС она может не задумываться. По мнению европейских политиков, присоединение Балкан является более привлекательным,чем Украины.

«Западные Балканы и 20 миллионов их населения — привлекательный рынок для блока, а новое государство-член не бремя, а обогащение», — заявил еврокомиссар по вопросам политики соседства Йоханнеса Хана.

Тем не менее,некоторые политики и эксперты, симпатизирующие Киеву, продолжают утверждать, что и Украины есть «окно возможностей» вступить в ЕС. Мол, Киев должен внимательно следить за процессом евроинтеграции, в первую очередь Сербии и Черногории, чтобы не совершать их ошибок в будущем. Но в ЕС даже о перспективе членства Украины и слышать не хотят. Мол, безвизовый режим уже стал для Украины подарком, причем незаслуженным.

По мнению эксперта Центра «Стратегия XXI» и Совета внешней политики «Украинская Призма» Виталия Мартынюка, шансы стать членом ЕС у Украины все же есть. Но они отдаленные и принимать одну Украину никто не будет — только «в пакете» с Грузией и Молдавией.

«Во-первых, в ЕС сейчас нет политического решения о принятии Украины, поэтому мы не можем говорить о четких перспективах. Нужно все-таки добиваться получения перспективы членства и ее документальной фиксации. Второй урок — проведение внутренних реформ. Более успешная и стабильная в плане внутреннего реформирования страна достигает лучших результатов на пути к членству в ЕС. И третий урок — ЕС, как показывает его политика, пытается принимать страны «пакетами»: сначала были страны Вышеграда, теперь Западные Балканы. То есть, возможность для перспективы членства Украины может открыться в пакете с Грузией и Молдовой и только после того, как страны Западных Балкан станут членами ЕС», — подытожил эксперт.

В споре о возможностях Украины стать «европейской страной» жирную точку вновь поставил еврокомиссар по вопросам европейской политики соседства и переговоров по расширению Йоханнес Хан, заявивший, что говорить о членстве Украины в Евросоюзе в ближайшие годы — нереалистично.

«Если вы говорите, что немедленно станете членами ЕС, то это нереалистично. Но люди хотят услышать, верить, что это случится через три года. Тогда правительство попадает под давление, а мы не хотим, чтобы правительство, которое успешно работает, находилось под давлением», — приводит слова еврокомиссара издание «Европейская правда».

Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 февраля 2018 > № 2497784 Олег Пономарев


США. Евросоюз. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 12 февраля 2018 > № 2494476 Александр Новак

Александр Новак: «Цель соглашения об ограничении добычи ОПЕК+ выполнена на две трети».

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью ИА «Интерфакс» рассказал о ходе реализации и вариантах выхода из соглашения ОПЕК+, взаимоотношениях с Еврокомиссией по "Северному потоку-2", инвестиционной привлекательности российского ТЭК, развитии нефтегазовой отрасли и основных задачах в электроэнергетике.

Сотрудничество с США могло быть шире, но американские коллеги рубят сук, на котором сидят - Новак.

Глава Минэнерго Александр Новак в интервью "Интерфаксу" рассказал о своем отношении к новой санкционной волне со стороны США, вариантах выхода из соглашения ОПЕК+, взаимоотношениях с Еврокомиссией по "Северному потоку-2" и основным проблемам электроэнергетики.

- В январе ваш заместитель Андрей Черезов попал в американский санкционный список, вскоре после этого вы и сами были включены в "кремлевский доклад". Как вы относитесь к новой санкционной волне со стороны США?

- Мы считаем, что этот шаг, также как и внесение в санкционный список моих сотрудников, наносит значительный урон нашему сотрудничеству, в том числе в энергетической сфере. Кстати, по поводу санкций мы так и не получили никаких разъяснений, уверены, что это решение не имеет под собой никаких законных оснований.

- Вы по-прежнему оптимистично настроены на восстановление в будущем Энергодиалога с США? Остается ли в силе ваше предложение американскому министру энергетики посетить "Ямал СПГ"?

- Мы уверены, что не следует создавать проблем, которые могли бы помешать развитию сотрудничества двух стран. Американские компании давно работают на российском рынке. В их числе, General Electric - в энергетической отрасли, ExxonMobil участвует в проекте "Сахалин-1", это сотрудничество могло бы быть шире. Но вместо этого американские коллеги, по сути, рубят сук, на котором сидят. Никто не будет отрицать, что российские проекты не только масштабны, но и привлекательны с точки зрения вложения инвестиций. И, несмотря ни на какие санкции, по итогам прошлого года мы впервые увидели дополнительный рост объема инвестиций на 10%. Приток был, в основном, за счет инвесторов из АТР и Ближнего Востока. Я уверен, что сотрудничество в энергетике в будущем будет расширяться, во всяком случае, господин Перри с интересом отнесся к возможности приехать на Ямал, рассчитываем, что удастся пообщаться и в рамках ПМЭФ.

- Сделка ОПЕК+ об ограничении добычи нефти будет действовать два года. Вы предполагали, что ее действие продлится так долго? Чем это вызвано? Переживет ли российская нефтяная отрасль двухлетнее ограничение добычи?

- Принимая декларацию о сотрудничестве в рамках ОПЕК+, мы не ставили своей целью ограничить добычу нефти на какой-то определенный срок, к примеру, на полгода, год или два. Нашей задачей было убрать излишки нефти с рынка.

На текущий момент мы видим, что эта цель достигнута на две трети. Не исключено, что целевое сокращение мировых запасов нефти может произойти до конца 2018 года. Все будет зависеть от ситуации на рынке, от того, как быстро он будет балансироваться. И как только мы выйдем на плановые показатели по объемам мировых запасов нефти, как только поймем, что цель достигнута, мы все вместе соберемся и выработаем механизм дальнейших действий.

Подобный сценарий все поддерживают. Мы обсуждали этот вопрос в Вене, где собрались министры 30 стран: 24 стран-участниц соглашения и шести приглашенных, а также в Омане на министерской мониторинговой встрече, где участвовали министры девяти стран.

- Если к середине года будет понимание, что мировые запасы нефти уже достигли или максимально близки к среднему пятилетнему уровню, то будет ли сразу запущен механизм плавного выхода из сделки ОПЕК+? Прорабатываются ли механизмы такого выхода? Есть ли понимание, в какой момент всем странам участницам соглашения надо собраться и дать старт выходу?

- На текущий момент говорить об этом сложно, поскольку есть разные оценки, когда рынку удастся найти баланс спроса и предложения. В частности, секретариат ОПЕК и технический комитет по мониторингу выполнения соглашения на последней встрече в Омане представили нам прогноз, согласно которому рынок сбалансируется в третьем-четвертом квартале текущего года. Но, повторюсь, много будет зависеть от цен, сокращения остатков нефти, поведения участников рынка и так далее, поэтому балансировка может наступить чуть раньше, или чуть позже.

Конечно, мы должны совместно выработать и согласовать механизм выхода. Он должен быть плавным, позволяющим избежать резкого наращивания объемов добычи, которое может привести к превышению предложения над спросом. Скорее всего, выход из сделки займет несколько месяцев. Более точно просчитать период плавного наращивания добычи можно будет непосредственно в момент принятия решения о выходе из соглашения. Это может занять три, четыре, пять месяцев - а может быть, наоборот, всего два.

Кроме того, мы должны изучить вопрос, какие из стран могут приступить к наращиванию добычи, а в каких странах производство падает по естественным причинам, как, например, в Мексике или Венесуэле.

- Как повлияло на российское присутствие на мировом рынке нефти участие в соглашении о сокращении добычи? Как к этому отнеслись покупатели российской нефти, где и как увеличилась доля, а где уменьшилась?

- Наша доля осталась примерно на том же уровне, что и до соглашения ОПЕК+. Объемы поставок определены средне- и долгосрочными договорами, поэтому никаких проблем не возникало.

- Закрывая тему ОПЕК и ограничений добычи, не могу не спросить: вы много раз говорили о том, что сотрудничество между ОПЕК и Россией в том или ином варианте будет продолжено после выхода из сделки. Обсуждается ли вариант формализовать эти взаимоотношения, подписав меморандум, создав специальный комитет и так далее?

- Полноформатного обсуждения этой темы не было, были лишь отдельные предложения. Мы можем продолжать наше сотрудничество в формате некого Форума стран, который будет собираться раз в квартал или раз в полгода для того, чтобы обсуждать текущую ситуацию на рынках, проблемы нефтяной отрасли и так далее. Но более конкретно мы об этом пока не думали.

- Давайте перейдем к проблемам развития нефтегазового сектора в России. Нужны ли дополнительные меры поддержки российской нефтяной отрасли в текущих условиях?

- На мой взгляд, стоит подумать о дополнительном стимулировании модернизации нефтепереработки. Несмотря на то, что вслед за ростом цен на нефть улучшилась ситуация и в нефтеперерабатывающей отрасли, маржа НПЗ остается очень низкой, и далеко не все российские заводы завершили процесс модернизации. Ряд инвестиционных проектов, реализуемых в рамках четырехсторонних соглашений, был отложен на более поздний срок. Вместе с Минфином мы готовим предложения о дополнительном стимулировании инвестиций в модернизацию нефтеперерабатывающей отрасли. В марте консолидированная позиция будет представлена председателю правительства. Основные вопросы обсуждения - введение системы отрицательных акцизов на нефть, налоговых каникул по акцизам. Важно также определить, какие НПЗ и на каких условиях смогут претендовать на государственную поддержку. Сейчас идет процесс согласований и выработки единой позиции.

- Как будете решать вопрос с тем, что Минфин жестко увязывает предоставление налоговых стимулов для нефтепереработки с обнулением экспортной пошлины на нефть и повышением НДПИ? Какой компромисс возможен?

- Мы считаем, что увязывать меры поддержки нефтепереработки с обнулением экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты - очень рискованный шаг, который может непредсказуемо ухудшить ситуацию в отрасли как в отношении рентабельности переработки, так и роста цен на внутреннем рынке. С нашей точки зрения, целесообразно рассматривать вопрос об обнулении экспортных пошлин в контексте и в увязке со сроками формирования единого рынка ЕАЭС. В период 2018-2023 годов будет введен ряд новых установок вторичной переработки, что важно для надежного топливообеспечения отечественного рынка и рынков стран ЕАЭС автобензином и дизельным топливом высокого экологического стандарта. Дальнейшая модернизация уменьшит риски, связанные с отменой пошлин на нефть и нефтепродукты, но при этом все равно потребуется серьезная совместная работа с Минфином по формированию компенсационных механизмов для НПЗ и потребителей.

- В качестве еще одной меры поддержки нефтяной отрасли предлагалось в свое время предоставление налоговых льгот крупным, но уже обводненным месторождениям. Минфин нашел подходящую схему только для Самотлорского месторождения "Роснефти" (MOEX: ROSN). Минэнерго говорило, что будет продолжать работать в этом направлении. Актуален ли еще вопрос о предоставлении налоговых льгот для обводненных месторождений?

- В России много обводненных месторождений с очень высокой себестоимостью добычи. Действующая налоговая система не позволяет дифференцированно подходить к разным по сложности и состоянию запасам месторождений.

Еще в прошлом году меры поддержки обводненных месторождений были разработаны, но их не поддержало министерство финансов. По расчетам Минфина, введение этих мер приведет к потерям бюджета в краткосрочной перспективе. Но, на наш взгляд, нужно анализировать ситуацию в долгосрочной перспективе, тогда выгоды будут более очевидны. Поэтому мы продолжаем работать в этом направлении.

- Поднимался ли на уровне Минэнерго вопрос об отсрочке запуска таких месторождений, как Юрубчено-Тохомское и Русское из-за сделки ОПЕК+? Что делать с тем, что в планах "Транснефти" (MOEX: TRNF) по заполнению новых нефтепроводов Заполярье-Пурпе (11,1 млн тонн) и Куюмба-Тайшет (2,9 млн тонн) на этот год, отсрочка не учитывается?

- Вопрос об отсрочке запуска этих месторождений на уровне Минэнерго России не поднимался. Месторождения будут запущены в соответствии с лицензионными обязательствами компаний.

- Как Минэнерго относится к идее о переносе платы акцизов на топливо с НПЗ на АЗС, которая снова активно обсуждается в отрасли? Поступали ли в Минэнерго подобные предложения от "Роснефти"?

- Подобная система взимания акцизов плохо администрируется, что может обернуться снижением уровня собираемости налогов. Сейчас этот вопрос находится в стадии дополнительной проработки.

- Согласны ли вы с оценкой ФАС о том, что топливный рынок в России стабилизировался, и темпы роста цен не превысят темпы инфляции в этом году?

- У нас достаточно высокая конкуренция на топливном рынке. Так что с учетом текущей конъюнктуры рынка и накопленных запасов топлива, у нас нет оснований говорить, что розничные цены будут расти выше инфляции. Мы солидарны с ФАС в этом вопросе.

- В текущем году наступает крайний срок принятия решения о монетизации газа "Сахалина-1". Как идут переговоры с "Сахалином-2" по вопросу использования газа "Сахалина-1" для третьей очереди СПГ-завода? Отложен ли проект строительства Дальневосточного СПГ? Готов ли "Газпром" (MOEX: GAZP) поставлять газ на ВНХК?

- Существует принципиальная договоренность между "Сахалин-1" и "Сахалин-2" о продаже газа "Сахалин-1" на "Сахалин-2", сейчас идут коммерческие переговоры.

- Но переговоры между операторами этих проектов идут много лет...

- Все предшествующие годы у них не было принципиальной договоренности, на сегодняшний день они достигнуты, поэтому идет процесс согласования деталей соглашения.

- То есть я правильно понимаю, что поставки газа на III очередь становятся первоочередными, а проект строительства "Дальневосточного СПГ" отложен...

- Это коммерческий проект. Компании не предоставляли уведомлений в Минэнерго о том, что этот проект отложен.

- Соответственно, газ "Газпрома" пойдет на проект "Роснефти" ВНХК?

- Если "Сахалин-1" и "Сахалин-2" придут к соглашению относительно продажи газа, то да, газ "Газпрома" пойдет на ВНХК.

- "Газпром" откладывает реализацию СПГ-проектов (Балтийский СПГ, 3-я очередь "Сахалина-2", Владивостокский СПГ). Не упустит ли он возможность занять нишу на этом рынке? Не настораживает ли это Минэнерго?

- Реализация этих проектов предусмотрена нашей Энергетической стратегией до 2035 года. В целом, мы не видим рисков отказа от этих проектов и рассчитываем, что они будут реализованы.

- ФАС считает, что указ о Национальном плане по развитию конкуренции является сигналом Минэнерго ускорить работу по увеличению объемов продаж газа на бирже. Есть ли объективная необходимость в этом?

- В целом, мы считаем, что биржевая торговля газом должна развиваться, активно поддерживаем эту инициативу. Доля продаваемого на бирже газа увеличивается каждый год. В основном, это происходит за счет "Газпрома", а не за счет независимых производителей газа, поскольку у независимых существуют долгосрочные контракты на поставку и свободных объемов мало. Так что к этому вопросу надо подходить взвешенно и наращивать объемы продаж постепенно.

- До марта ведомства должны представить консолидированную позицию по механизму модернизации объектов электроэнергетики. Какие ключевые предложения Минэнерго и поддерживаете ли вы идею Минэкономразвития о внедрения механизма инфраструктурной ипотеки для модернизации?

- У нас нет возражений по поводу внедрения механизма инфраструктурной ипотеки. Это хороший инструмент, который позволит привлечь инвестиции в различные отрасли.

Что касается так называемого механизма "ДПМ-штрих" (механизм поддержки модернизации энергомощностей - ИФ), мы предлагаем, что в модернизацию пойдет до 40 ГВт - это верхняя планка. При этом необходимо вводить ограничения по ежегодному объему вводимых мощностей. Еще одна задача - равномерно распределить нагрузку пиковых выплат по инвестконтрактам. Оборудование должно отработать свой парковый ресурс более чем на 125%, но при этом у него должна быть высокая тепловая нагрузка.

Мы установили ряд критериев, которым должен соответствовать инвестор. Претендент, который приходит на конкурс, берет на себя обязательство, что ресурс станции будет продлен еще на 15-20 лет. При этом ему необходимо уложиться в определенную сумму, ограниченную price-cap, за счет которой будет осуществлена замена и установка оборудования.

Модернизация - это, по сути, замена крупных узлов станций - турбины, генератора, котла-утилизатора. Поскольку у тепловых станций линейка оборудования достаточно широкая, то наиболее простой путь - сформировать техническое задание и просчитать стоимость необходимого оборудования.

Вообще, пока мы в самом начале довольно сложного процесса: он затрагивает не только производителей, но и потребителей. Но все наши законодательные инициативы проходят серьезные обсуждения.

- Уточню про так называемый "ДПМ инфраструктурной ипотеки". Вы с Минэкономразвития сейчас это обсуждаете? Это предложение будет в итоговой консолидированной позиции или пока не ясно?

- Будет выработана общая позиция с Минэкономразвития, на данный момент идет процесс согласования. Как ни назови - "ДПМ-штрих" или "инфраструктурный проект" - главное, чтобы у нас появились инструменты и механизмы для модернизации теплоэлектростанций.

- Есть ряд вопросов, которые до сих пор не понятны. Например, какие объекты модернизировать в рамках программы - ТЭС или ГЭС тоже?

- Это будет касаться только тепловых электростанций в ценовых зонах. Рассматривается также возможность включения в программу модернизации объектов тепловой генерации Дальнего Востока (находятся под управлением "РусГидро" - ИФ).

- Если говорить об объеме средств, который высвобождается после завершения программы ДПМ, кто в принципе может претендовать на эти средства? То есть мы говорим только о модернизации тепловой генерации или возможно, что в эти средства войдет еще что-то, может быть, ВИЭ?

- По мнению Минэнерго России, эти средства необходимо направить на модернизацию именно тепловых электростанций, осуществляющих основные поставки электроэнергии и участвующих в регулировании и резервировании. Другие программы поддержки, в том числе ВИЭ и гидроэнергетики, прорабатываются параллельно.

- По ВИЭ в 2024 году заканчивается текущая программа поддержки строительства 6 ГВт подобных мощностей (объекты вводятся по ДПМ ВИЭ - ИФ). Будет ли новый аналогичный механизм или какой-то уже другой механизм поддержки? Или же эти проекты должны существовать без поддержки?

- В 2024 году заканчивается не программа поддержки, а программа ввода в эксплуатацию, после этого выплаты будут идти еще 10-15 лет. Поэтому по мере снижения выплат появятся финансовые источники для поддержки.

Пока рано говорить о том, будет ли сохранен такой же механизм на период после 2024 года. В целом, мы нацелены на внедрение рыночных механизмов строительства солнечных и ветровых электростанций, станций на основе других возобновляемых источников энергии. Если встанет вопрос о мерах государственной поддержки, мы должны будем все очень тщательно взвесить.

Сейчас идет серьезное удешевление себестоимости капитальных вложений, текущей эксплуатации, выработки киловатт-часа, кроме того, нужно будет просчитать экономику проектов. У нас помимо механизма ДПМ, который сейчас используется на федеральном уровне для привлечения инвестиций в ВИЭ, есть варианты поддержки проектов на региональном уровне, в том числе за счет субсидирования тарифа. Этот вопрос нужно рассматривать в комплексе.

- "Россети" (MOEX: RSTI) сейчас активно продвигают идею о внедрении долгосрочных тарифных соглашений в сетевом комплексе. Когда планируется завершить работу над соответствующим законопроектом? Этот вопрос уже обсуждается несколько лет...

- Мы как министерство выступаем "за" и являемся инициаторами таких долгосрочных соглашений между субъектами РФ и инфраструктурными компаниями. Соответствующий проект закона разработан министерством и внесен в правительство. Надеемся, что он пройдет согласование и будет внесен в Госдуму.

- В дискуссиях о долгосрочных решениях "Россети" увязывали тарифы со своей дивидендной политикой, аргументируя это тем, что компании сложно выплачивать дивиденды в текущем тарифном меню. Возможно ли включение в тариф на передачу электроэнергии некой дивидендной составляющей по аналогии с тарифами инфраструктурных компаний в других отраслях или это не обсуждается?

- Практика, когда дивиденды от прибыли сразу закладываются в тариф в качестве расходов компании и не учитываются при реализации инвестиционной программы или других расходов, существует. К сожалению, в сетевом комплексе пока такие решения не были приняты.

- Все-таки такая идея обсуждается, чтобы некая дивидендная составляющая была в тариф введена?

- Эта тема не закрыта, и мы постоянно ее обсуждаем с нашими коллегами из других федеральных органов власти, но пока не пришли к единому пониманию вопроса.

- По "Россетям" также до сих пор не понятно, когда и каким образом компания может получить сетевые активы в Крыму, и будет ли это вообще сделано? Можете пояснить, есть какой-то дедлайн? Как сейчас проходят дискуссии по этому вопросу?

- Сейчас мы работаем над тем, чтобы объединить активы, которые входят в ГУП "Крымэнерго", и активы, которые были построены в рамках обеспечения энергоснабжения Крымского полуострова - это энергомост, линии электропередачи высокого напряжения, подстанции. Целевая задача - все это объединить под единым управлением, в рамках одного акционерного общества. Пока на уровне правительства окончательных решений не принято.

- По соседнему региону - по Тамани - также есть вопрос. Правительство поручало до 1 апреля провести отбор мощности новых генерирующих объектов. Можете сузить временные рамки, когда конкретно он пройдет?

- Ожидается, что итоги конкурса будут подведены не ранее конца марта 2018 года (срок окончания приема заявок 28 марта 2018 года). Эти сроки устанавливались для привлечения максимального количества участников отбора, так как потенциальным инвесторам необходимо предоставить достаточное количество времени для оценки экономической эффективности проекта и формирования ценовых заявок для участия в конкурсе.

- В прошлом году заработала надбавка на оптовом рынке для выравнивания тарифов Дальнего Востока со среднероссийским уровнем. И уже тогда, когда вводили надбавку, обсуждалась возможность ее продления или ее изменения в части включения в тариф инвестсоставляющей для реализации проектов "РусГидро" (MOEX: HYDR). В ближайшей перспективе возможны подобные изменения?

- Нет, сначала нужно посмотреть, как работают принятые ранее решения. Только после мониторинга и анализа можно будет говорить о продлении, включении инвестиционной составляющей. Сейчас, как вы знаете, инвестиционная составляющая не включена. Никаких инициатив, по крайней мере, с нашей стороны, по этому поводу нет, мы считаем, что пока недостаточно данных для анализа.

- Перейдем к международным отношениям. Россия начала диалог с Саудовской Аравией относительно возможных поставок СПГ. Кроме России организовать поставки СПГ в Саудовскую Аравию стремятся и США, которые уже подписали соответствующий меморандум. Как вы считаете, возможно ли в случае достижения договоренностей сосуществование России и США на рынке Саудовской Аравии? Какой объем СПГ готова закупать страна и в какие сроки? Предлагает ли Саудовская Аравия сотрудничество в строительстве регазификационных терминалов, прокладке газопроводов, в том числе на территорию сопредельных стран? Приглашаются ли российские компании к участию в проектах на территории Саудовской Аравии?

- Сейчас активно идут коммерческие переговоры с Saudi Aramco по всем основным направлениям нефтегазового сотрудничества. Посмотрим, какие будут в конечно итоге достигнуты договоренности. На сегодняшний день есть много желающих поставлять в Саудовскую Аравию СПГ, но в стране нет даже регазификационного терминала по приему сжиженного газа. Переговоры по участию в проекте строительства такого терминала тоже идут, но о деталях пока говорить рано.

- Что Минэнерго ждет от встречи с еврокомиссаром по энергетике Марошем Шефчовичем в марте? ЕС подготовил законопроект, по которому входящие на территорию Евросоюза газопроводы из других стран подпадают под действие законодательства ЕС. Понятно, что в отношении "Северного потока-2" Еврокомиссиия добьется своего (мы помним по опыту "Южного потока"). Как можно решить проблему с намерением ЕК распространить регулирование третьего энергопакета на "Северный поток-2"? Продавать газ на бирже в Петербурге? Пустить в него газ независимых поставщиков на условиях комиссии?

- На встрече с господином Шефчовичем в Давосе мы обсудили все основные вопросы нашего сотрудничества. Самый сложный из них касается "Северного потока-2". По этому вопросу у нас с коллегами из Еврокомиссии принципиально разные позиции: российская сторона считает, что это коммерческий проект, Еврокомиссия хочет дополнительно его регулировать. Сначала предлагалось сделать это через механизм мандата на ведение переговоров, теперь предлагают включить морские проекты в юрисдикцию Третьего энергопроекта. Мы считаем, что существующее европейское законодательство не требует никаких изменений, "Северный поток-2" может и должен быть реализован, как и другие подобные проекты. Все попытки дополнительного регулирования направлены лишь на то, чтобы не допустить строительства "Северного потока-2" и увеличения поставок российского газа в Европу.

В марте мы хотим встретиться для того, чтобы сверить часы по всем основным вопросам, в том числе по БРЭЛЛ, решению Стокгольмского арбитражного суда между "Газпромом" и "Нафтогазом Украины", поставкам и транзиту газа через Украину.

- До конца 2018 года у нас действует пауза по контракту на закупку газа в Туркмении. Туркмения ставит вопрос о желании поставлять газ в Европу через газопровод Средняя Азия-Центр (САЦ). Каким вам сейчас видится потенциальное сотрудничество с Туркменией? Возможно, рассматриваются какие-то своповые сделки с вовлечением Ирана?

- Туркмения нацелена поставлять газ в Европу через САЦ. Но как будет развиваться ситуация после прекращения действия моратория в конце 2018 года, будет ли он продлен или начнутся поставки газа, пока сложно сказать.

- Россия и Иран обсуждают поставки российского газа на север Ирана через Азербайджан. Какова экономика этой схемы? Своп или денежный расчет? Происхождение этого газа? Рентабельность поставок? Может ли это быть газ ЛУКОЙЛа с Хвалынского месторождения?

- Нашим компаниям интересно поставлять газ на север Ирана и получать газ на юге в виде СПГ или по планируемому газопроводу в Индию через Пакистан. Но конкретных решений между "Газпромом", Азербайджаном и Ираном пока нет.

Беседовали Анна Горшкова, Полина Строганова.

США. Евросоюз. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 12 февраля 2018 > № 2494476 Александр Новак


Венгрия. Украина. Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 февраля 2018 > № 2494280 Олег Пономарев

Венгрия перекрыла Украине переговоры по вступлению в НАТО и похоронит мечту о ЕС

Олег Пономарев, Riga.Rosvesty, Латвия

Киев — Весьма неприятное для украинских властей решение приняли в Венгрии — официальный Будапешт добился того, что заседание комиссии Украина — НАТО больше не значится в календаре встречи министров обороны стран Альянса. Венгрия попросту заблокировала эту встречу, наложив право вето. Отметим, что это далеко не первое «антиукраинское» решение Будапешта и чем вызвана такая резкая «нелюбовь» мы и попытались выяснить.

МИД Венгрии: «Украина — это страна, где нарушаются все европейские ценности»

Заседание комиссии Украина — НАТО не значится в календаре встречи министров обороны стран Альянса, так как заблокировано Венгрией.

Об этом сообщило издание «Европейская правда», публикуя сообщение НАТО в ответ на свой запрос.

Как отметили в Альянсе, министерское заседание комиссии должно было состояться 14 или 15 февраля 2018 года в Брюсселе (Бельгия) во время встречи министров обороны всех стран Альянса.

«Венгрия применила право вето и заблокировала встречу, это подтвердили несколько источников», — говорится в ответе изданию ЕП.

«В настоящее время не запланировано проведение заседаний Комиссии НАТО-Украина», — добавили в НАТО еще одному украинскому информационному агентству.

Чтобы понимать, что это далеко не пустые угрозы и уж тем более не ситуативное решение, напомним, что Венгрия давно «точит зуб» на Украину.

Месяцем ранее, в январе 2018 года, министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто после встречи с председателем Общества венгерской культуры в Закарпатье и депутатом Верховной Рады Василием Брензовичем заявил, что его страна не будет способствовать проведению заседания НАТО-Украина на уровне министров обороны.

По словам венгерского министра, позиция остается неизменной — официальный Будапешт не поддержит евроинтеграционные устремления Киева, пока в стране нарушаются европейские и международные права.

При этом Петер Сийярто отметил, что Венгрия готова к консультациям и заключению договоренностей с Киевом в вопросе Закона «Об образовании». Но только в случае, если их содержание будет совпадать с интересами и желанием венгерского меньшинства на Закарпатье. Министр иностранных дл дал четко понять, что Будапешт по-прежнему рассматривает образовательный закон Украины как направленный против международных и европейских норм, а в соответствии с ожиданиями ЕС, уже полученные нацменьшинствами права нельзя отбирать.

Ссора Украины с Венгрией — это «рука Кремля»

Что же вызвало столь бурную реакцию страны-соседки, бывшей еще вчера другом и партнером? А проблема лежит на поверхности. 28 сентября 2017 года на Украине вступил в силу Закон «Об образовании», который, в частности, определяет, что языком обучения в стране является исключительно государственный — украинский язык. А вот языки национальных меньшинств — румынский, венгерский и русский, будут законными лишь до 2020 года. До сих пор национальные меньшинства Украины имели возможность обучения на родном языке от детского сада до университета, а в будущем возможность для этого будет только в детских садах и в первых четырех классах школы.

Документ вызвал резкую критику целого ряда стран, в частности, Венгрии. Будапешт даже обратился к верховному комиссару ООН по правам человека провести расследование из-за украинского закона. Тогда же Венгрия официально заявила, что если данный Закон будет принят, Украина сможет забыть даже о гипотетическом сближении с ЕС.

«Мы можем гарантировать, что это больно ударит по будущему Украины», — заявил тогда глава венгерского МИД Петера Сиятро.

В сообщении внешнеполитического ведомства также отмечается, что Украина может забыть об интеграции в Европу.

«Венгрия будет блокировать любые инициативы, выгодные Украине, в международных организациях, особенно в ЕС», — заявил министр.

Тем не менее, президент Украины Петр Порошенко подписал скандальный закон, а МИД Венгрии назвал это решение «позорным». В заявлении МИД Венгрии отмечается, что Петр Порошенко вопреки собственной декларации о стремлении Украины стать ближе к Европе сделал «огромный шаг в обратном направлении».

По мнению бывшего пресс-секретаря президента Украины Виктора Ющенко, а сегодня — первого вице-спикера Верховной Рады Украины Ирины Геращенко, активизация негативных настроений связана напрямую с приближающимися парламентскими выборами в Венгрии. «В Венгрии скоро выборы, и некоторые местные политики используют защиту венгероязычного населения за рубежом как внутренний объединяющий козырь. Как по мне, весьма специфический козырь, заимствованный в Кремле», — заявила Ирина Геращенко.

Украина и дальше будет гнуть свою «линию партии»

Ответ украинской власти на заявления Венгрии не заставил себя долго ждать. Мол, блокирование Будапештом заседания НАТО для Украины проблемой не является.

Об этом заявил народный депутат Украины от партии Арсения Яценюка «Народный фронт», председатель комитета Верховной рады по вопросам нацбезопасности и обороны, член межпарламентского совета Украина-НАТО Сергей Пашинский.

«Я бы не драматизировал. Причина конфликта между Украиной и Венгрией всем известна — это закон „Об образовании“. Нас удивляет позиция Венгрии, которая заняла такую деструктивную позицию. Украина не будет поддаваться на шантаж. Более того, все знают, что есть решения Евросоюза, Венецианской комиссии и самого НАТО по отношению к Венгрии, где ее предостерегают от использования правовых механизмов для шантажа Украины. Альянс дал ей понять, что не позволит использовать себя как инструмент давления на Киев. Так что я не вижу тут какой-то серьезной проблемы», — заявил Сергей Пашинский.

По его словам, у Петра Порошенко достаточно четкая позиция в сложившейся ситуации, в частности вокруг Закона «Об образовании» и отношений с ЕС.

«Позиции президента Порошенко в данном вопросе достаточно сильные. Если Венгрия и дальше будет так себя вести по отношению к Украине, НАТО изменит регламент. Даже с точки зрения самой Венгрии подобные действия нелогичны. Украина уже давно не объект, а субъект внешней политики. Нравится это кому-то или нет — мы уже реальная геополитическая сила на востоке Европы. Да и в Европе в целом. Это понимают в том числе и в НАТО», — добавил Сергей Пашинский.

По мнению большинства экспертов, Украине бы не стоило «зарываться» или смотреть на ситуацию столь оптимистично. По словам ведущего научного сотрудника Института славяноведения РАН Александра Стыкалина, нынешнее правительство Венгрии ставит защиту венгерских диаспор за границей во главу угла и своей позиции не поменяет.

«Принятие нового закона об образовании на Украине привело к тому, что более 150 тысяч закарпатских венгров потеряли возможность получать на родном языке не только высшее, но даже среднее образование. И руководство Венгрии не может воспринимать это положительно», — говорит эксперт.

Он уверен, что если политика официального Киева продолжится в том же духе, то, несмотря на напряженные отношения с Румынией, Будепашт и Бухарест объединятся и пойдут против Украины общим фронтом, чтобы не допустить вступления Украины в ЕС.

Венгрия. Украина. Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 февраля 2018 > № 2494280 Олег Пономарев


США. Евросоюз. Казахстан. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > dknews.kz, 8 февраля 2018 > № 2490894 Тулеген Аскаров

Время для «Пояса и пути»

Затянувшееся молчание отечественного чиновничества и крупного бизнеса по поводу опубликованного властями США так называемого «Кремлевского доклада» и возможных последствий потенциальных новых санкций против России весьма напоминает не привычно равновекторную и равноудаленную, а, увы, страусиную позицию.

Тулеген АСКАРОВ

ОБ ЭТОМ ЕЩЕ КЛАССИКИ ПИСАЛИ…

Конечно, можно понять и официальную Астану, и организации, представляющие интересы казахстанского бизнеса, в первую очередь НПП «Атамекен». Ведь наш северный сосед давно находится под санкциями Запада – еще со времен аннексии Крыма. Понятна и политика развитых государств, в первую очередь США и Европейского союза, – они также следуют своей твердой санкционной линии. Можно понять и подчеркнутый нейтралитет Казахстана в этом затянувшемся противостоянии – для нашей страны его участники имеют статус стратегических партнеров. Однако было бы наивно отрицать, что антироссийские санкции Запада никоим образом не влияют на Казахстан, – ведь за минувшие годы даже рядовые соотечественники так или иначе почувствовали на себе экономические перемены, вызванные ими.

«Кремлевский доклад», подготовленный Казначейством (Минфином) США, хотя и не представляет собой санкционный список для немедленного применения, явно указывает на намерение Запада расширить диапазон давления на Москву. Ведь в список доклада включены не только российские олигархи, заработавшие свое состояние при помощи контактов с Кремлем, чего они сами особо и не скрывают, но и чиновники, потенциально участвующие в схеме обогащения избранных предпринимателей и получающих свои весомые дивиденды в разных формах. Показательно, что в «Кремлевском докладе» российских чиновников оказалось больше, чем олигархов – соответственно 114 и 96 человек. И это тоже вполне логично – ведь для того, чтобы конкретный предприниматель мог получить желаемый кусок экономического «пирога» в своем Отечестве и стабильно иметь с него дивиденды в течение длительного периода, делясь с властью, должны быть задействованы все ключевые лица государственной машины исполнительной и законодательной власти, а также правоохранительных органов. Конечно, в данном случае персонально никого из Вашингтона не обвиняют, но тут важен скорее системный подход к делу.

Ничего нового в этом нет – ведь еще в XIX веке классики дали определение государственно-монополистического капитализма, в котором силы капиталистических монополий соединяются с мощью государства! Более того, в какой-то момент над самими чиновниками и их кадровыми перестановками начинают довлеть интересы крупного бизнеса. В самих США эту схему давно описал Теодор Драйзер в легендарной трилогии романов «Финансист», «Титан» и «Стоик», главным героем которой стал богач Фрэнк Каупервуд. В первом из них так и говорилось: «…Для финансиста деньги – это средство контроля над распределением благ, средство к достижению почета, могущества, власти».

Так что если следовать этой логике, то вполне естественным образом в списке «Кремлевского доклада» оказались все члены российского правительства, начиная с недавно посетившего Алматы премьер-министра Дмитрия Медведева, сотрудники тамошней президентской администрации, мэр Москвы и губернатор Санкт-Петербурга – ключевых мегаполисов страны. Вряд ли стоит удивляться и тому, что в него вошли и спикеры обеих палат российского парламента, и даже глава президентского Совета по правам человека, не говоря уже о руководителях силовых министерств и ведомств, включая Службу внешней разведки с ГРУ.

Не стали исключением и главы контролируемых государством компаний – Газпрома, Роснефти, Сбербанка России, Банка ВТБ, Аэрофлота, Российских железных дорог и других.

Правда, столь показательно широкий охват вызвал недовольство некоторых соавторов доклада. К примеру, весьма известный экономист Андерс Ослунд заявил, что доклад был подменен в последний момент, а изначально должен был представлять собой список россиян, обогатившихся незаконным путем при помощи контактов в Кремле и посему обреченных на санкции. Он назвал список выдержками из телефонной книги Кремля и обвинил американский Минфин в том, что даже если санкции и будут применены, то это повлечет объединение российской элиты вокруг Кремля, а не ее раскол. Тем не менее все сходится к тому, что в Вашингтоне не столько хотели покарать кого-нибудь конкретно из россиян, сколько наметить широкий диапазон персональных целей на ближайшее будущее после предстоящих президентских выборов в этой стране.

Американский министр финансов Стивен Мнучин так и заявил, что секретная часть «Кремлевского доклада» как раз и ляжет в основу новых санкций. Выдержки же из этой части, опубликованные информационным агентством Bloomberg, показывают, что у США есть очень сильные рычаги для усиления давления на Кремль, – к примеру, санкции на новые выпуски государственных долговых обязательств России и связанные с ними производные инструменты. Тут стоит напомнить, что даже в советские времена жизни за «железным занавесом» тогдашние власти СССР занимали деньги за рубежом. С другой стороны, авторы «Кремлевского доклада» отдают себе отчет в том, что если такие санкции будут введены, то они повлекут негативные последствия для глобальных финансовых рынков, включая и сами США. Ведь Россия и после введения санкций против нее остается крупным заемщиком на внешнем и внутреннем рынках, привлекая международных инвесторов. Да и в другие страны из нее поступает немало денег. К примеру, советник российского президента Сергей Глазьев оценил отток средств из экономики России за последнее 30 лет более чем в триллион долларов!

БЕЗ ВОРОТ НА ВОСТОК НИКАК!

В любом случае вне зависимости от того, будут ли введены новые санкции США и Запада в целом против России или нет, Казахстану надо ускоренно определяться с вариантами экономического развития в условиях потенциально ограниченных возможностей сотрудничества с нашим северным соседом даже в рамках Евразийского экономического союза. Ведь Россия не только выступает ведущим торговым и инвестиционным партнером Казахстана – через ее территорию идет основной объем поставок нашей нефти на мировой рынок по системам Каспийского трубопроводного консорциума, нефтепроводу Атырау – Самара и другим. Напомним еще, что и сырой газ с Карачаганака перерабатывается в России. Тесно связаны наши энергетические системы, завязанные на взаимные поставки угля, продолжается активное сотрудничество в интеграции ядерно-промышленных комплексов. Стоит напомнить также и о космодроме Байконур.

Активно работают у нас и инвестируют в казахстанскую экономику практически все компании, владельцы и руководители которых представлены в «Кремлевском докладе», – Газпром, Лукойл, Роснефть, Банк ВТБ, Сбербанк России и другие. В Алматы находится штаб-квартира межгосударственного Евразийского банка развития, ключевым акционером которого выступает Россия. Напомним, что в предыдущем номере «ДК» были опубликованы комментарии двух казахстанских «дочек» ведущих российских банков – Сбербанка и Банка ВТБ. Их пресс-службы заверили своих клиентов в том, что ни на них, ни на этих дочерних банках публикация «Кремлевского доклада» никак не отразится.

Между тем стоит заметить, что у самого Казахстана с США не все обстоит так уж идеально и гладко. К примеру, там в отношении нашей страны по-прежнему действует поправка Джексона-Вэника, ограничивающая торговлю США с государствами, препятствующими эмиграции и нарушающими другие права человека. И это при том, что в отношении России действие этой поправки было отменено еще в 2012 году! А чего стоит недавняя история с заморозкой в американском Bank of New York Mellon денег нашего Национального фонда на сумму более $22 млрд! Конечно, вряд ли можно говорить о том, что в Вашингтоне вдруг появится на свет казахстанский доклад по аналогии с «Кремлевским», но все же, как говорится, береженого и Бог бережет!

Поэтому сейчас для нашей страны особую важность представляет развитие экономического сотрудничества в рамках «Экономического пояса Шелкового пути» с тем, чтобы использовать центральный транс-евразийский коридор, соединяющий Китай и Центральную Азию с выходом в Персидский залив и Средиземное море. А вместе с северным коридором «Пояса и пути», идущим из Китая через наш регион в Россию и Европу, эти два направления создадут прочную основу для доступа Казахстана к рынкам Юго-Восточной Азии и «Морскому Шелковому пути». Кстати, как выяснилось на днях, и россияне заинтересованы в новых возможностях, открывающихся в рамках «Пояса и пути». Они намерены построить на Хоргосе свой торговый комплекс и развивать транзитные перевозки с использованием потенциала СЭЗ «Хоргос – Восточные ворота». Это и неудивительно – ведь по сведениям китайского информагентства «Синьхуа», только за прошлый год через Синьцзян-Уйгурский автономный район проследовало в западном направлении более 2200 международных грузовых поездов, то есть примерно по 6 в день в среднем! Ими было доставлено более 1,1 млн тонн общей стоимостью $16,1 млрд. При этом через КПП Алашанькоу прошло 1970 поездов маршрута «Китай – Европа».

В общем, ситуация вполне ясная, хотя и не слишком приятная. Поэтому хотелось бы, чтобы наши чиновники, депутаты и бизнесмены не молчали сейчас, а спокойно обсудили создавшееся положение дел, сверив часы с быстро меняющейся международной обстановкой. И речь должна идти не только о санкциях, но и о следующем экономическом кризисе, который наступит неизбежно, если уже не начался!

США. Евросоюз. Казахстан. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > dknews.kz, 8 февраля 2018 > № 2490894 Тулеген Аскаров


Германия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 февраля 2018 > № 2488447 Станислав Климович

Переизданная коалиция. Чего ждать России от нового правительства Германии

Станислав Климович

Хотя немецких социал-демократов традиционно относят к числу ферштееров, политика в отношении России, зафиксированная в коалиционном договоре, полностью выдержана в риторике Меркель. Так получилось, потому что обе партии были настроены на борьбу в принципиально важных для Германии сферах, а отношения с третьими странами, в том числе и с Россией, туда не входят

В Берлине официально завершились коалиционные переговоры между Христианско-демократическим союзом (ХДС), Христианско-социальным союзом (ХСС) и Социал-демократической партией Германии (СДПГ). Стороны сумели договориться об основных положениях политического курса, упаковав свои планы в 177-страничный коалиционный договор – базовый документ четвертого кабинета Ангелы Меркель и второй большой коалиции подряд. Теперь рядовые социал-демократы должны будут одобрить проект договора, после чего дорога к появлению в Германии нового правительства будет открыта.

В целом договор закрепляет существующий статус-кво, особенно во внешней политике. Снятия санкций уставной документ нового правительства не предполагает, но и в этих условиях у России есть возможность для укрепления двустороннего диалога.

СДПГ без права на ошибку

После бурной осени и провала первых переговоров о создании правительства с Зелеными и либералами из Свободной демократической партии канцлер Меркель предпочла брак по расчету с социал-демократами Мартина Шульца. По-настоящему этой коалиции никто не хотел, но угроза новых выборов, на которых народные партии могли набрать еще меньше голосов, сработала мощным сдерживающим фактором для обеих сторон. Последние опросы показывают стабильные 33% поддержки у ХДС (столько же было на выборах в сентябре), а вот социал-демократы продолжают падать – сегодня за них готовы были бы проголосовать лишь 18% немцев (в сентябре был 21%).

Кризис, в котором оказалась СДПГ после сентябрьских выборов, похоже, лишь набирает обороты. Он усиливается еще и тем, что левое крыло партии и молодежная партийная организация выступают против продолжения коалиции с Меркель и за уход в оппозицию, где партия сможет вернуть себя четкую политическую идентичность.

Существует (хотя и небольшой) риск, что после публикации проекта коалиционного договора рядовых социал-демократов удастся убедить в губительности нового союза с Меркель и провалить голосование по договору, а значит, не допустить создания правительства и спровоцировать новые выборы. В СДПГ с начала года вступило более 24 тысяч человек, и большинство из них симпатизирует внутрипартийной оппозиции, усиливая ее позиции. В этих условиях провал голосования по возобновлению большой коалиции может закончиться катастрофой для всего руководства партии, включая самого Мартина Шульца.

Страх выборов

Сама фраза – новые выборы – заставляла руководство ХДС/ХСС и СДПГ цепенеть от страха. Переговорщики выверяли каждый шаг и каждое заявление. Вместо грандиозных планов и амбициозных задач коалиционный договор за некоторым исключением закрепляет статус-кво. Такая логика понятна: все полгода без правительства экономика росла хорошими темпами, а прогнозы на 2018 год обещают еще более высокую занятость, экспорт и потребление. «В Германии все в порядке». И народные партии словно надеются, что этот сон можно просто продлить еще на четыре года.

Между тем на двоих они имеют чуть больше 56% мест в Бундестаге – исторический минимум. Сильнейшей оппозиционной фракцией станет правопопулистская «Альтернатива для Германии», которая будет иметь право первого слова во время дебатов в парламенте. «Альтернатива» активно отнимает наиболее консервативный электорат у ХДС/ХСС.

Рядовой избиратель почти перестал понимать разницу между голосованием за ХДС и за СДПГ. В итоге сторонники СДПГ, довольные правительством страны, голосуют за Меркель, а недовольные – за «настоящую оппозицию»: Левых и Зеленых. Реальные различия в программах ХДС/ХСС и СДПГ, безусловно, существуют, но доступны скорее политическим аналитикам и самим партийным функционерам, а не обычным немецким гражданам. Тем не менее стороны дважды продлевали переговоры, которые должны были закончиться еще в воскресенье, чтобы уладить имеющиеся разногласия.

Европа в обмен на мигрантов

Большие споры велись вокруг европейской политики нового правительства. Социал-демократы, у которых подчеркнутая проевропейскость была одним из главных принципов в предвыборной кампании, часто критиковали Меркель за нерешительность и бездействие в ответ на масштабные предложения президента Франции Эммануэля Макрона по углублению европейской интеграции. ХДС, в свою очередь, выступал скорее в духе «оставить все как есть», в планы Меркель совершенно не входило появление единого министра финансов ЕС.

В коалиционном договоре христианские демократы позволили социал-демократам предусмотреть в разделе европейской политики рост общеевропейских расходов и инвестиций, но значительных институциональных изменений не допустили. Зато Шульц получил возможность заявить о настоящем прорыве в этом вопросе.

Платой за успех на европейском направлении для социал-демократов стали новые правила регулирования потока мигрантов и беженцев, которые имеют мало общего с социал-демократическими ценностями и служат дополнительным источником недовольства внутри партии. Во-первых, СДПГ и ХДС на полгода продлили мораторий на воссоединение семей беженцев, параллельно разрабатывая новую систему переезда родных мигрантов в Германию с августа 2018 года.

Конкретные параметры еще будут обсуждаться, но одно уже точно закреплено в коалиционном договоре – в месяц в Германию смогут въезжать не более тысячи членов семей беженцев. Партии Левых и Зеленых уже объявили эту меру бесчеловечной, такого же мнения придерживается левый лагерь внутри самой СДПГ.

Также в договоре прописана верхняя граница количества беженцев, которые смогут ежегодно приезжать в Германию, – она, хоть и немного размытая, составляет от 180 до 220 тысяч человек. Это было одним из главных требований консервативных баварцев из ХСС, которые тут же начали активно использовать термин «верхняя граница».

Как ни пытались социал-демократы, подписавшиеся под этой фразой, объяснить, что это лишь целевой показатель, ориентир, никак не влияющий на приверженность нового правительства общечеловеческим ценностям, успеха они не достигли. Подобные рациональные, но кажущиеся антигуманными меры серьезным образом сказываются на поддержке СДПГ среди левоориентированной части избирателей.

Россия и санкции

Хотя немецких социал-демократов традиционно относят к числу ферштееров, политика в отношении России, зафиксированная в коалиционном договоре, полностью выдержана в риторике Меркель. Россия – ключевой партнер и важнейший сосед; мы сожалеем, что в России нарушаются права человека, а сама Россия нарушает международное право, аннексируя Крым и вмешиваясь в процессы на востоке Украины; после выполнения Минских соглашений мы будем готовы к отмене санкций и начнем диалог об этом с европейскими партнерами; наша цель – общее пространство, от Лиссабона до Владивостока; сейчас сконцентрируемся на диалоге гражданских обществ наших стран.

Так получилось, потому что обе партии действительно были настроены на борьбу в принципиально важных для Германии сферах: социально-экономической политике, налогах, регулировании миграции и европейской политике. Вопросы отношений с третьими странами, в том числе с Россией, не входят в число наиболее актуальных для немецких граждан тем, а значит, не могут принести существенных бонусов участвующим в переговорах партиям. Поэтому раздел по России был принят быстро и в сдержанной форме: деятельных шагов по снятию санкций уставный документ нового правительства Германии не предполагает.

В результате распределения ключевых правительственных постов ХДС оставит за собой Минэкономики и Минобороны, баварский ХСС получит Министерство внутренних дел. При этом Министерство иностранных дел, Минфин и Минтруд отойдут к социал-демократам.

По слухам, новым главой МИДа должен стать сам Мартин Шульц, несмотря на то что, по опросам, большинство немцев выступают против его участия в правительстве. Ради министерского портфеля Шульц даже готов отказаться от поста председателя СДПГ. В этом случае действующий министр Зигмар Габриэль мог бы перейти в Министерство финансов, однако СМИ утверждают, что главным кандидатом на Минфин является первый бургомистр Гамбурга Олаф Шольц.

Габриэль относится к числу наиболее понимающих Россию социал-демократов, его уход из правительства может снизить готовность к нормализации отношений с российским руководством. Преемник Габриэля Шульц, бывший глава Европарламента и первый проевропеец Германии, будет в большей степени сфокусирован на выстраивание более плотного диалога и расширение сотрудничества с партнерами по ЕС, а не с Россией.

Союзники России на карте ФРГ

Однако с большим пониманием к России относятся не только социал-демократы федерального уровня. Тему отмены антироссийских санкций неожиданно подняли некоторые руководители немецких земель. Двадцать девятого января, в разгар коалиционных переговоров между ХДС/ХСС и СДПГ, в Берлине прошла еще одна важная встреча: премьер-министры восточногерманских земель (Мекленбурга – Передней Померании, Саксонии-Анхальт, Саксонии и Тюрингии) собрались, чтобы обсудить проблемы, с которыми сегодня сталкиваются территории бывшей ГДР.

По итогам консультаций главы земель передали коалиционным переговорщикам бумагу с наказами новому правительству. После встречи премьеры выступили с заявлением, что санкции против России неэффективны и никак не могут повлиять на конфликт на Украине, при этом ущерб от них восточногерманским предприятиям, которые имеют традиционно хорошие отношения с российским бизнесом, огромный, и их надо отменить.

В вопросе санкций премьеры достигли единогласия, оставив в стороне партийную дисциплину и идеологические предпочтения. Против генеральной линии своей партии выступили христианские демократы – глава Саксонии-Анхальт Райнер Хазелофф и его саксонский коллега Михаэль Кречмер. Здесь они оказались на одной волне с премьером Тюрингии из партии Левых Бодо Рамеловым. Ожидаемо отмену санкций поддержала социал-демократ и глава Мекленбурга Мануэла Швезиг. А глава пятой восточногерманской земли, Бранденбург, Дитмар Войдке из СДПГ в момент встречи вообще оказался в Москве, где общался с членами Совета Федерации и представителями гражданского общества, а также возложил цветы к мемориалу Бориса Немцова.

Такое отношение к России со стороны почти трети глав региональных правительств Германии, компактно расположенных географически, со схожей экономикой и общим прошлым, создает плодотворную основу для расширения сети контактов и создания пространства большего взаимопонимания между российской и немецкой сторонами на субнациональном уровне.

Подобный диалог играет важную роль во времена, когда межправительственные связи не способствуют деэскалации конфликта, а лишь усугубляют его. Переориентация российского политического класса на взаимодействие с немецкими регионами, переход от осложненного межгосударственного сотрудничества к транснациональному сегодня поможет сохранить двусторонние отношения на приемлемом уровне и не допустить их дальнейшего ухудшения.

Впрочем, переоценивать эту опцию российскому руководству также не следует: хотя после встречи в Берлине премьеры восточных земель и заверили, что будут стараться обсудить отмену санкций с канцлером, в документ с наказами новому правительству ни слова про Россию они вписать так и не решились.

Германия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 8 февраля 2018 > № 2488447 Станислав Климович


Турция. Евросоюз. Израиль > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 февраля 2018 > № 2488311 Реджеп Тайип Эрдоган

Эрдоган: «Вместе с папой римским — на защиту Иерусалима»

Президент Турции: статус-кво города необходимо сохранить, нет односторонним действиям. Призыв к Европе: «Хватит чинить нам препятствия, впустите нас в ЕС»

Маурицио Молинари (Maurizio Molinari), La Stampa, Италия

Реджеп Тайип Эрдоган стучится в двери Европы, рассчитывает на папу римского в связи с инициативой по Иерусалиму и беспрестанно сражается с врагами Турции начиная с сирийского Африна. О приоритетах нынешней поездки в Италию и Ватикан нам рассказывает сам президент Турции.

Мы встречаемся на втором этаже дворца Бейлербейи — «Владыки владык» — на азиатской стороне Босфора. Дворец построен султанами Османской империи в середине XIX века. Здесь есть крыло, которое президент использует в качестве рабочего кабинета, возвращаясь в город, где был когда-то мэром. За спиной президента висят ткани с национальными узорами. На вопросы Эрдоган отвечает на турецком языке. Во время разговора он не отрывает глаз от собеседника и не жестикулирует. Усы президента безукоризненно ухожены, он одет в элегантный синий костюм. В целом он транслирует образ уверенного в себе лидера.

Единственный момент, когда он позволяет себе проявить эмоции, — во время беседы о вере: «Для меня все, что бы она ни предписывала, — приоритет». Эрдоган руководит Турцией с 2003 года, пост президента он занял в 2014 году. Справившись с попыткой государственного переворота 15 июля 2016 года, благодаря влиянию, которое после проведенного в прошлом году референдума стало еще сильнее, он подавил внутренних врагов, ведет борьбу с внешними врагами, продвигает войска в Сирии и продолжает создавать собственную сферу влияния на Ближнем Востоке. В этом интервью он демонстрирует и личную, и политическую уверенность, а также выражает желание вновь приступить к переговорам по вступлению в Европейский союз: на данный момент это задача не из легких.

Маурицио Молинари: Болгария, председательствующая в этом году в ЕС, пригласила вас в конце марта участвовать в саммите с Юнкером и Туском. Вы все еще верите в возможность присоединения Турции к Европейскому союзу?

Реджеп Тайип Эрдоган: Турция выполнила свои обязательства государства-кандидата, но этот процесс мы не можем продолжить сами. ЕС тоже должен выполнять свою роль, начиная с выполнения собственных обещаний.

— Что именно вы имеете в виду?

— ЕС блокирует переход к стадии переговоров и дает понять, что отсутствие прогресса связано исключительно с нашей стороной. Это несправедливо. Как и то, что некоторые страны предлагают нам иные опции вместо присоединения к ЕС.

— Значит, вы не принимаете предложения принять статус, аналогичный Великобритании после Брексита…

— Нам нужно полноценное вступление в ЕС. Другие варианты нас не устраивают.

— Сопротивление внутри ЕС связано с несогласием относительно введения чрезвычайного положения и с обвинениями в несоблюдении прав человека в Турции…

— Мы надеемся, что ЕС как можно скорее устранит все искусственно созданные препятствия для нашего вступления и предпочтет им конструктивный подход. Вступлением Турции в ЕС нельзя жертвовать в пользу внутриполитических интересов.

— Чего вы ожидаете от саммита в Варне?

— Борисов, Юнкер и Туск — мои давние друзья, в ЕС нет ни одного политика старше меня. Однако меня огорчает одно: в Европе, как и во всем остальном мире, существует проблема терроризма. Например, ЕС и все государства, входящие в его состав, объявили террористической организацией Рабочую партию Курдистана. А потом почему-то какая-то группировка заворачивается в отрепья Рабочей партии Курдистана и вступает в Европейский парламент. Такого происходить не должно. С одной стороны, Европа запрещает эту организацию, а с другой — в парламенте есть депутаты, появляющиеся там с ее символикой.

— Какова главная тема в повестке вашего разговора с папой Франциском?

— Статус Иерусалима.

— Почему?

— После заявления Трампа, противоречащего международному законодательству, мы поговорили с папой Франциском. Я хочу поблагодарить его за этот телефонный разговор о Иерусалиме, после которого папа Франциск не терял времени и обратился ко всему христианскому миру с правильным посланием. Потому что вопрос Иерусалима связан не только с мусульманами. Мы оба выступаем за сохранение статуса-кво и намерены защищать его. Ни одно государство не имеет права предпринимать односторонние действия и закрывать глаза на международное законодательство в вопросе, касающемся миллиардов людей. Поэтому Генеральная ассамблея ООН 21 декабря 2017 года назвала решение США незаконным. Я счастлив, что Италия тоже проголосовала против. Как оказалось, решение огромнейшей Америки поддержали только Израиль и шесть маленьких государств.

— Остается тот факт, что палестинцы сегодня оказываются в изоляции даже в арабском мире. Какую инициативу могут предложить Турция и Святой престол по Иерусалиму?

— Необходимо сохранить существующий статус города на основании резолюций ООН, обеспечивая мусульманам, христианам и евреям мирное существование бок о бок друг с другом. Международное сообщество должно взять на себя ответственность по обеспечению мира в Иерусалиме.

— Таким образом, ваше решение — это участие международного сообщества?

— Сохранение статуса, безопасность священных мест всех трех религий и признание прав палестинского народа — вот абсолютные приоритеты. Чрезвычайно важно, что папа и различные христианские сообщества в Иерусалиме выступают с подобным посылом.

— В каком направлении следует действовать, чтобы разрешить палестино-израильский конфликт?

— Если мы действительно стремимся к примирению Израиля и Палестины, то единственный способ разрешения этого конфликта — разграничение двух государств. Поэтому должно увеличиться количество стран, признающих Палестину государством. И я прошу Италию как можно скорее признать Палестину.

— Турецкий флаг развевается в Катаре, Судане, в Газе и на многих других территориях Ближнего Востока, где вы стали участником стратегических действий. Каковы цели Турции, чего вы хотите там добиться?

— Турция — влиятельная, сильная сторона, которой можно доверять, сотрудничать с нами стремится не только Ближний Восток, но и весь мир. Мы играем важную роль в задержании мигрантов, направляющихся с Востока в Европу, а также обеспечиваем стабильность и безопасность в Европе. Мы прикладываем значительные усилия в борьбе с террористическими организациями, такими как Рабочая партия Курдистана, Демократический союз и Отряды народной самообороны, ИГИЛ (организация признана террористической и запрещена в России — прим. ред.)

— Однако Европа и Соединенные Штаты не считают сирийских курдов из Демократического союза и Отрядов народной самообороны террористами, напротив, они поддерживали их в борьбе против ИГИЛ…

— Они ошибаются, потому что между Рабочей партией Курдистана и Демократическим союзом и Отрядами народной самообороны нет никакой разницы. Нельзя выискивать различия между террористическими организациями. Ситуация в Сирии доказывает, что террористическую организацию невозможно уничтожить, используя против нее другую террористическую организацию.

— Какой подход необходимо, по-вашему, применять при народных восстаниях в арабском мире?

— Чтобы поддерживать мир и стабильность, требуются всеобъемлющие политические процессы, политическое единство наций и их территориальная целостность. В отношении демократических требований необходимо использовать подход, основанный на принципах, и не дискриминировать отдельные государства и регионы. К сожалению, в последнее время международное сообщество этого не делало, и это должно измениться.

— Папа Франциск неоднократно осуждал насилие против христианского меньшинства на Ближнем Востоке. Как остановить это явление?

— На Ближнем Востоке веками мирно сосуществовали разные конфессии. Положение ухудшилось из-за внешних вмешательств, экстремистских идеологий и конфликтов, причиной которых послужили террористы ИГИЛ и «Аль-Каиды» (организация признана террористической и запрещена в России). Террор на Ближнем Востоке наносит ущерб не только христианам, но и мусульманам. Большинство жертв ИГИЛ — мусульмане. Было бы ошибкой сосредоточивать внимание на правах только одной стороны. Внимание папы римского к страданиям мусульманских рохинья должно служить примером для всего остального мира.

— После проведения референдума о независимости иракский Курдистан оказался в изоляции. Как преодолеть это препятствие?

— Региональное правительство иракских курдов проигнорировало предупреждение Турции и международного сообщества, проведя противозаконный референдум, расколовший территориальное единство Ирака. Чтобы исправить эту ошибку, это правительство должно убедить центральное правительство Багдада в том, что оно останется частью Ирака. Мы выступаем за диалог между Багдадом и Эрбилем.

— После поражения Ракки и Мосула ИГИЛ, на ваш взгляд, действительно повержено? Или оно может воскреснуть?

— После операции «Щит Евфрата» мы нейтрализовали 3 тысячи террористов ИГИЛ, отвоевав территорию в 2 015 квадратных километров, что позволило 130 тысячам сирийцев вернуться домой. В то время как проходила операция по освобождению Ракки от ИГИЛ, Демократический союз и Отряды народной обороны заключили с ИГИЛ соглашение, позволившее сбежать многим террористам, значительное количество которых находятся сейчас в Африне.

— Турецкие вооруженные силы вошли в провинцию Африн, чтобы сражаться с вооруженными группировками курдов. Какие военные цели вы преследуете?

— Прежде всего, позвольте мне скорректировать ваш вопрос, потому что турецкие вооруженные силы вошли в провинцию Африн не для того, чтобы сражаться с «вооруженными группировками курдов». У нас нет никаких проблем с сирийскими курдами. Мы боремся только с террористами. И имеем на это право. Операция «Оливковая ветвь» призвана уничтожить их в провинции Африн, где начались около 700 акций, направленных против наших регионов Хатай и Килис.

— Вас обвиняли в многочисленных убийствах гражданского населения в Африне…

— С начала проведения операций у нас было четверо убитых среди гражданского населения и 90 раненых в Хатае и Килисе из-за ракетных ударов. В убийствах гражданского населения нас обвиняют террористы Отрядов народной обороны, использующие гражданское население в качестве человеческих щитов.

— Когда вы положите конец этим операциям?

— Я буду с вами предельно откровенен: мы не хотим никаких территорий. Мы внесем свой вклад в территориальную целостность Сирии.

— В сирийском вопросе вы сотрудничаете с Россией Владимира Путина, у которой купили в том числе и комплексы противовоздушной обороны С-400. Это решение вызвало серьезные опасения в Североатлантическом альянсе. Почему вы его приняли?

— Атаки с сирийской территории подчеркнули необходимость укрепить и модернизировать наши системы противовоздушной обороны. И на эту тему мы уже в течение некоторого времени ведем переговоры с разными государствами. Приоритетом для нас, помимо цены, была готовность наших собеседников к трансферу технологий с учетом, что мы хотим избежать любых проблем, которые могут возникнуть в ходе этого процесса. Что касается комплексов С-400, то предложение Российской Федерации удовлетворило нашим требованиям, как в том, что касалось цены и транспортировки, так и в вопросе трансфера продукции и технологий. Неверно связывать это соглашение с НАТО, учитывая, что в распоряжении Греции, члена НАТО, имеется предыдущая модель этого комплекса, С-300. Также мы ведем переговоры с Францией и Италией.

— О чем идет речь?

— Компании «Аселсан» (Aselsan) и «Рокетсан» (Rocketsan) сотрудничают с итальянско-французским консорциумом «Евросам» (Eurosam) в проекте по производству комплексов противовоздушной и противоракетной обороны. Во время моего визита во Францию мы пришли к соглашению, начались работы. Мы придаем очень большое значение оборонной промышленности. Мы не хотим быть страной, ограничивающейся исключительно потреблением и импортом.

— В Риме вы встретитесь с Маттареллой и Джентилони. Чего вы ждете от этой встречи?

— Мы должны наладить наши двусторонние отношения с Италией. Бывший председатель совета министров Берлускони (Berlusconi) — наш большой друг, мы начали с ним отличное сотрудничество, можно сказать, что отношения между нашими государствами во время его мандата были очень насыщенными и плодотворными. Мы должны снова создать такую атмосферу. Мы подписали важнейшее соглашение, например, по ударным вертолетам «Агуста-Вестланд» (Attack Agusta Westland), и хотим развивать такого рода сотрудничество. После встречи с папой Франциском я встречусь с президентом республики Серджо Маттареллой (Sergio Mattarella) и премьер-министром Паоло Джентилони (Paolo Gentiloni), к которым отношусь с большим почтением. Кроме того, я встречусь с предпринимателями и надеюсь, что эта встреча будет плодотворной.

Италия — наш третий торговый партнер, но у нас есть больший потенциал. Вы занимаете одиннадцатое место по количеству присутствующих у нас компаний — их почти 1,4 тысяч — и мы хотим, чтобы это количество росло. Мост Осман Гази и мост султана Селима Явуза были построены совместно с итальянскими партнерами. Я убежден, что компании наших стран смогут подписать хорошие контракты благодаря соглашению 2017 года.

— Для Италии Ливия является стратегическим приоритетом. Вы разделяете мнение о необходимости сохранения ее единства? Как преуспеть в достижении этой цели?

— Турция всеми силами поддерживает идею единства ливийской территории и ее политической целостности. Мы поддерживаем стремление к диалогу, которое с 2014 года выражали наши ливийские друзья. Мы констатируем искренность действий Гассана Саламе (Ghassan Salamé), специального представителя ООН по Ливии. Мы выступаем за процесс, начавшийся в том числе и при поддержке специального представителя, целью которого является региональное и национальное примирение, принятие новой конституции и, наконец, проведение выборов.

— Значит, гипотетически существует вероятность совместных действий Италии и Турции в Ливии?

— Италия, как и Турция, стремится в Ливии к миру и стабильности. Италия и Турция возобновили работу своих посольств в Триполи. Это также является знаком того, какое значение наши страны придают Ливии. Чем больше будет присутствие наших стран в Ливии, тем больше возможностей сотрудничества. Скоро начнет действовать совместная рабочая группа по Ливии.

— В Риме по случаю вашего прибытия пройдут даже протестные акции, организованные группами, обвиняющими Турцию в серьезных нарушениях прав человека. Если бы вы могли сказать что-то этим протестующим, что бы вы им сказали?

— Я не произношу речей перед теми, кто поддерживает терроризм, я разговариваю с теми, кто с ним борется. С террористами я веду себя, как в Африне, я делаю это, потому что они понимают только такой язык, и я буду продолжать действовать так же. На каком языке говорила Италия с террористами? Франция, Великобритания, Америка, Россия, на каком языке они говорят с террористами? Вот на том же языке говорю с ними и я.

— Вы встретитесь с понтификом, человеком веры. Но вы — тоже человек веры. Насколько определяющую роль вера играет лично для вас?

— Для меня принадлежность к религии, к вере — это все. Это нечто, без чего я не могу обойтись, и все, что предписывает мне моя религия, для меня является приоритетом.

— Вы управляете своей страной уже 15 лет. Какой вы представляете себе Турцию будущего?

— Я мечтаю о том, чтобы Турция оказалась среди десяти самых развитых стран мира. Мы находимся на пятом месте в Европе и на шестнадцатом месте в мире, моя цель — попасть в первую десятку.

Турция. Евросоюз. Израиль > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 февраля 2018 > № 2488311 Реджеп Тайип Эрдоган


Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 февраля 2018 > № 2488024 Максим Саморуков

Заедая стресс. Зачем Брюссель объявил о новом расширении ЕС

Максим Саморуков

Несмотря на строгий тон новой стратегии ЕС, можно заранее предвидеть, что балканские страны с их качеством правящих элит все равно не смогут выполнить значительную часть брюссельских требований. Тем более всего за шесть лет. Но их все равно возьмут. Потому что Евросоюз писал эту стратегию не столько для Балкан, сколько для себя – чтобы успокоиться и заняться радикальной реформой европейских институтов

В это уже давно никто не верил, а оно вдруг случилось. Евросоюз объявил о планах нового масштабного расширения – еще на шесть государств. Шестого февраля Еврокомиссия официально обозначила 2025 год как дату, когда при должных усилиях всех сторон в ЕС вступят Сербия и Черногория, а вслед за ними подтянутся и остальные страны Западных Балкан: Македония, Албания, Косово и Босния и Герцеговина.

Недоулаженный кризис еврозоны, брекзит, конфликт с Польшей и Венгрией и споры о необходимости тотально реформировать Союз не помешали европейскому руководству решиться взять к себе еще шесть бедных и проблемных балканских государств. Скорее наоборот, многочисленные внутренние проблемы как раз и есть главная причина, заставившая Брюссель заговорить о новом расширении. Из-за трудностей последних лет Евросоюз почувствовал себя настолько неуверенно, что оказался готов взвалить на себя даже беды Западных Балкан, лишь бы ощутить, что хоть где-то его по-прежнему любят и ждут.

Польза ухудшений

Ожиданий на Западных Балканах действительно накопилось в избытке. Еще в 2003 году на саммите в Салониках руководство ЕС пообещало принять в Союз все балканские государства – когда-нибудь, когда они будут готовы. За прошедшие с тех пор пятнадцать лет в Евросоюз смогла вступить только самая развитая из них – Хорватия. Хотя даже это незначительное сокращение нивелировалось тем, что на ее месте выросло еще две новых независимых страны: Черногория и Косово. Обе, вслед за соседями, тоже обозначили вступление в ЕС среди главных целей своей внешней политики.

Однако Евросоюз, принявший меньше чем за десять лет целых одиннадцать бывших соцстран, был настолько утомлен этими расширениями, что боялся называть балканским кандидатам даже самую примерную и отдаленную дату возможного вступления. Тем более что все оставшиеся государства Западных Балкан были беднее самой бедной страны ЕС Болгарии и в дополнение к экономическим проблемам имели еще и ворох взаимных претензий, пограничных споров и неразрешенных этнических конфликтов.

Для порядка Брюссель, конечно, вел переговоры об интеграции со всеми шестью странами, но шли они настолько медленно, что казалось, будут продолжаться еще несколько десятилетий. Ну а после брекзита даже самые отчаянные балканские евроэнтузиасты пали духом. Такой тектонический сдвиг – теперь все силы Брюсселя будут брошены на переговоры с выходящей Британией и на осмысление нового баланса сил внутри ЕС. Пройдут годы, прежде чем все устаканится и у Евросоюза опять дойдут руки до балканских кандидатов. Но на деле получилось наоборот: это с брекзитом ничего не понятно, а европейская перспектива Западных Балкан становится все яснее и ближе.

Парадоксальным образом оказалось, что не только брекзит, но и вообще все крупные внутренние и внешние проблемы Евросоюза последних лет не отдаляют, а приближают балканские страны к заветному вступлению.

Скажем, миграционный кризис наглядно показал, что Западные Балканы географически неотделимы от ЕС, через них беженцы перемещаются из одних стран Евросоюза в другие, и без тесной координации действий с балканскими государствами решить эту проблему невозможно.

Или украинский кризис. Если не считать нескольких добровольцев, Балканы там были вроде бы ни при чем. Но события в Крыму и Донбассе продемонстрировали Евросоюзу, что старые восточноевропейские конфликты, которые десятилетиями мирно лежали замороженными, можно запросто вернуть к активным боевым действиям – особенно при помощи заинтересованных внешних сил. И если у самых ваших границ есть шесть стран, в каждой из которых может легко появиться свой Донбасс, то лучше взять их под более плотный контроль заранее, пока дело не дошло до худшего.

Конечно, на Западных Балканах хватает авторитарных тенденций, коррупции, пограничных споров, проблем с верховенством права и прочего. Но за последние годы точно таких же проблем было в избытке и в тех странах Восточной Европы, которые давно вступили в Евросоюз. Румынская коррупция, венгерский авторитаризм, польские нападки на суды, пограничный спор Словении и Хорватии – в Брюсселе на все это насмотрелись ближе некуда. И осознали, что с такими проблемами гораздо проще бороться, когда страна уже включена в общеевропейские структуры. Потому что игнорировать их все равно не получится – рано или поздно их последствия доберутся до ЕС.

В пользу европейской перспективы Западных Балкан сработало даже то, что за последние десять лет эти страны явно стали менее готовы к вступлению в ЕС – особенно с точки зрения демократических стандартов. То есть ждать бессмысленно. Без внешней опеки ситуация будет только деградировать, поэтому лучше активно вмешаться как можно раньше.

Бремя ревности

Назвав довольно близкий 2025 год как потенциальную дату вступления, Брюссель составил для Западных Балкан длинный список обязательных реформ: силовых структур, судов, системы госзакупок, антикоррупционных ведомств, избирательного законодательства и многого другого. Вдобавок к этому идут требования ликвидировать все пограничные споры, урегулировать старые конфликты, отказаться от пропаганды межэтнической ненависти. По всем этим параметрам между шестью балканскими государствами устроят спринтерский забег, когда каждый будет стараться как можно скорее выполнять требования ЕС, чтобы, не дай бог, не отстать от остальных.

Однако, несмотря на строгий тон новой стратегии ЕС, можно заранее предвидеть, что балканские страны с их качеством правящих элит все равно не смогут выполнить значительную часть брюссельских требований. Тем более всего за шесть лет. Но их все равно возьмут. Потому что Евросоюз писал эту стратегию не столько для Балкан, сколько для себя – чтобы успокоиться и заняться радикальной реформой европейских институтов.

Вступление сразу шести небольших бедных стран с довольно безответственным руководством – это лучший аргумент в пользу того, что от индивидуальных страновых привилегий надо отказываться. Принимать решения не всеобщим консенсусом, а большинством. Вырабатывать механизмы, которые позволят следить за тем, как страны ЕС соблюдают общеевропейские правила, и наказывать за нарушения. Создавать наднациональные институты, которые будут постепенно забирать себе ключевые функции от не самых компетентных национальных правительств.

Интеграция Западных Балкан должна помочь Евросоюзу снова поверить в свои силы. Потому что в последние годы степень неуверенности ЕС в собственной привлекательности стала просто неприличной. В любой мелочи Европе мерещилось доказательство того, что Балканы готовы от нее отвернуться и уйти интегрироваться то ли с Россией, то ли с Китаем, или даже с Турцией. Строительство какого-нибудь моста, покупка пары старых танков, просто встреча на высшем уровне – все это вызывало в ЕС чуть ли не панику: мы теряем Западные Балканы, они становятся плацдармом враждебных держав.

На Россию, Китай или Турцию приходится по нескольку процентов товарооборота и инвестиций в государства Западных Балкан. В то время как доля ЕС – 70–80% и выше. Трудовая и образовательная миграция, денежные переводы, тесное военное сотрудничество, внедрение общих стандартов, миллиарды евро финансовой помощи, географическая близость – балканские страны и так были привязаны к Евросоюзу плотнее некуда. Но европейцам все равно казалось, что Балканы запросто порвут эти тысячи связей ради того, чтобы получить русскую военную базу или китайское шоссе.

Теперь эти волнения должны закончиться. Новая балканская стратегия требует скорейшей унификации внешней политики стран-кандидатов с общеевропейской, в том числе и по ограничительным мерам. А значит, у лидеров Западных Балкан останется куда меньше возможностей играть на противоречиях мировых держав. С другой стороны, главной целью этих игр было выбить из Евросоюза гарантии вступления, так что задачу можно считать выполненной.

Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 февраля 2018 > № 2488024 Максим Саморуков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter