Всего новостей: 2631825, выбрано 890 за 0.119 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Евросоюза: Минеев Александр (37)Чижов Владимир (18)Лукьянов Федор (15)Иноземцев Владислав (13)Кругман Пол (12)Мешков Алексей (5)Ушацкас Вигаудас (5)Келин Андрей (5)Минаев Сергей (5)Ростовский Михаил (5)Ягланд Турбьерн (5)Крутихин Михаил (4)Матвиенко Валентина (4)Сорос Джордж (4)Шойбле Вольфганг (4)Рар Александр (4)Путин Владимир (4)Пушков Алексей (4)Белковский Станислав (4)Медведев Дмитрий (3) далее...по алфавиту
Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 октября 2018 > № 2762534 Дмитрий Медведев

Интервью Дмитрия Медведева телеканалу «Евроньюс»

В преддверии 12-го саммита Форума «Азия-Европа» (АСЕМ), который пройдёт 18-19 октября в Брюсселе, Председатель Правительства России ответил на вопросы ведущей телеканала Тесы Арсильи.

Т.Арсилья (как переведено): К нам присоединяется Премьер-министр Российской Федерации Дмитрий Медведев. Большое спасибо, что участвуете в нашей программе.

Ранее в октябре Дональд Туск сказал, что Россия Владимира Путина представляет собой серьёзную угрозу единству Европейского союза. Прав ли он?

Д.Медведев: Дональд Туск – ещё не весь Европейский союз. Мы знакомы, я знаю его позицию по разным вопросам, мы встречались в разных ситуациях. Но, ещё раз повторяю, то, что говорит даже человек, который возглавляет Европейский совет, не означает, что это мнение всего Европейского союза. Оставим это на его совести.

Т.Арсилья (как переведено): Хорошо. Вы собираетесь поехать на саммит «Азия – Европа», конечно, будете говорить про торговлю. Но геополитика воздействует на торговлю. Что Россия может представить на этих переговорах и чего хочет Россия для того, чтобы наладить отношения с Европой?

Д.Медведев: Сначала несколько слов по саммиту АСЕМ. Я считаю, что это достаточно неплохая площадка для того, чтобы посмотреть наши перспективы, перспективы развития сотрудничества на европейском и азиатском треках. Понятно, что на этом саммите не принимаются определяющие решения. В этом смысле, например, саммит «Большой двадцатки» – это как раз то место, где вырабатываются решения. Собственно, такую роль он играет с 2008 года. Саммит АСЕМ носит консультационный характер, но в то же время это полезная, важная площадка, в которой и мы принимаем участие. Предыдущее такое мероприятие прошло в Монголии. Это было полезно, выступали лидеры Европейского союза, представители России, представители Азиатско-Тихоокеанского региона, стран АСЕАН. В общем, всё это дало возможность лучше понять друг друга.

Если вернуться к текущей ситуации во взаимоотношениях между Россией и Европейским союзом, что скрывать, эти отношения переживают не лучшие времена. Мы считаем, что это результат тех достаточно скоропалительных решений, которые были приняты самим Европейским союзом. И, как мне кажется, расплачиваются за эти решения (ещё раз подчёркиваю, не мы были их инициаторами) те, кто живёт в Европейском союзе. Естественно, это оказывает негативное влияние и на нашу страну. Расплачиваются компании, фирмы. В конечном счёте это влияет и на людей. Потому что значительная часть торгово-экономического сотрудничества оказалась выключенной, гуманитарное сотрудничество было снижено очень существенно. К сожалению, с некоторыми странами у нас вообще утрачен диалог.

Вы упомянули господина Туска. Он хоть и европейский чиновник, тем не менее он происходит из Польши. Могу прямо сказать, что, например, с Польшей у нас никаких отношений сейчас на уровне политического и экономического диалога нет. Хорошо это или нет? Не знаю. Думаю, это не очень хорошо, даже имея в виду специфическую историю, которая связывает наши страны. Во всяком случае, когда я посещал Польшу в определённый период, как мне кажется, мы были гораздо ближе к тому, чтобы налаживать диалог. Сейчас этого диалога нет, ничего хорошего в этом тоже нет.

Т.Арсилья (как переведено): Да, я понимаю, Вы говорите, что Россия считает, что не она инициировала этот конфликт между двумя сторонами. Но Европа, вероятно, думает иначе. Я только что приехала из Брюсселя. Там сейчас разговоры идут в основном о том, что голландские власти, по их утверждению, предотвратили кибератаки на ОЗХО (Организация по запрещению химического оружия), организацию, расследующую отравление Скрипалей и химические атаки в Сирии. Звучат и совместные обвинения в адрес России, например, со стороны Нидерландов, Великобритании, Канады и США. Джереми Хант полагает, что Россия пытается поддерживать нестабильность во всём мире.

Естественно, что Россия отвергает эти обвинения. Если Россия не воспринимает их всерьёз, почему всерьёз нужно воспринимать Россию, когда вы представляете там свою страну?

Д.Медведев: Я не очень понял, что Вы имеете в виду. Вы говорите, что Россия должна восприниматься каким-то образом. Понимаете, мы ездим на эти мероприятия не для того, чтобы нас каким-то образом воспринимали, давали нам какие-то оценки. Оценки могут быть разные.

Мы ездим по другим причинам. Мы считаем, что сотрудничать лучше, чем отказываться от сотрудничества, общаться лучше, чем не общаться, договариваться лучше, чем находиться в каких-то контрадикциях, противоречиях. Развитие лучше, чем стагнация. Поэтому мы принимаем участие во всех международных мероприятиях такого рода. Те или иные страны вправе высказывать любые оценки. Мы их слушаем, но с большинством подобных оценок российское руководство, вся наша страна не согласны. Но это не означает, что мы должны отказываться от общения. Собственно, и на саммите АСЕМ, как я предполагаю, мне придётся общаться с самыми разными коллегами. Общение всегда делится на две части: первая часть – это заранее согласованные встречи, когда ты встречаешься, что называется, официально, с переводчиками, под камеры, а вторая часть – это общение в кулуарах. Иногда это даже полезнее, никто тебя не хватает за пуговицу, не пытается всё это сразу же законспектировать и отправить в глобальную сеть. Но такого рода контакты были всегда, и на прошлом саммите АСЕМ, который был в Монголии, я имел массу контактов со своими коллегами из разных стран. На самых разных площадках, даже на таких мероприятиях, как официальный обед. Я помню, что рассказывал господин Туск, о котором мы уже в третий раз вспоминаем, по поводу монгольской кухни и целого ряда других вопросов. Но это не значит, что этим исчерпываются политические контакты.

Т.Арсилья (как переведено): Да, думаю, Вы правы. Действительно, большая часть общения происходит непублично, за закрытыми дверями. И обсуждаются очень щекотливые вопросы, в том числе, особенно со стороны Великобритании, отравление Скрипалей.

Над доводами в свою защиту, которые представили два подозреваемых, насмехались в Европе, вообще за пределами России. Вам неловко от такой реакции? Как Вы считаете, она подрывает доверие к России?

Д.Медведев: Понимаете, любые оценки такого порядка точно не способствуют международному сотрудничеству. Я вспоминаю советский период. Советский Союз тоже вешал ярлыки, клеймил международную систему капитала, говорил о том, что нас разделяет, но ни к чему хорошему это не вело. Поэтому мы считаем, что все должны быть сдержанными в оценках. Оценки, которые даются целым рядом стран, во-первых, не соответствуют действительности, в том числе английская позиция по известному делу. А во-вторых, они точно нас не приближают к светлому будущему. От того, что такие оценки даются и всякого рода санкции принимаются, кому становится лучше? Никому не становится лучше.

Очевидно, что любые санкции, скорее всего, ведут в тупик.

Мы понимаем, почему это происходит. В большинстве случаев такие оценки и такие санкции даются не для того, чтобы кого-то наказать, сделать кому-то плохо, продемонстрировать международную позицию. Нет! Они даются по другим причинам – они даются в угоду внутриполитической конъюнктуре.

Мы ещё сегодня не говорили про наших друзей за океаном, например, про антироссийскую истерию, которая существует в Соединённых Штатах Америки. Мы же прекрасно понимаем: всё, что связано с Россией, сейчас в Соединённых Штатах Америки преследует другую цель – это внутриполитические разборки. По сути, разборки между республиканцами и демократами, разборки внутри Республиканской партии. То же самое касается и европейских стран. Эта антироссийская кампания в 90% из 100 преследует абсолютно внутриполитические цели: сохраниться у власти, сформировать правительство, добиться ещё каких-то результатов. Но уж точно не повлиять на позицию России. На неё повлиять невозможно, все это прекрасно понимают.

Т.Арсилья (как переведено): Я бы очень хотела поговорить о санкциях и, конечно, об экономике, но прежде хочу задать Вам вопрос о двух подозреваемых в деле Скрипаля. Мне просто интересно, Вы правда верите, они ездили туда посмотреть собор?

Д.Медведев: Я не знаю. Я комментировать не буду, просто потому, что я не знаком ни с этими людьми, ни с этими комментариями в достаточной степени не знаком. Я не знаю. Откуда я знаю?

Т.Арсилья (как переведено): Теперь хочу задать вопрос об американских санкциях. Поводом для их введения против России послужило вмешательство в избирательный процесс США. Вы сказали, что санкции США против российских банков ничто иное, как объявление экономической войны. Но считает ли себя Россия в состоянии войны с США или любой другой страной, которая ввела санкции против вас?

Д.Медведев: Мне уже приходилось на эту тему выступать.

Очевидно, что закручивание гаек в санкционном противостоянии ни к чему хорошему опять же не ведёт. Американцы постоянно говорят, что собираются наращивать санкционное давление. Я уже об этом сказал и ещё раз хочу напомнить, что в отношении Советского Союза (хотя мы не Советский Союз, и даже ценности у российского государства другие, тем не менее мы правопреемники Советского Союза) санкции на протяжении XX века объявлялись 10 раз. Я неоднократно об этом говорил. Это хоть как-то поменяло линию поведения Советского Союза? Санкции объявлялись в отношении Китайской Народной Республики. Это хоть как-то поменяло линию, которую проводит политическое руководство Китая? И так далее. Санкции – абсолютно непродуктивная история.

А санкции в отношении банковского сектора – это действительно объявление торговой войны, это наиболее тяжёлые санкции. Нет никаких сомнений, что мы подобного рода давление сможем преодолеть.

У нас нет никаких сомнений, что наша экономика способна адаптироваться к любым формам давления. Вопрос только в том, зачем это надо. Вопрос именно в том, что это разрушает международный порядок, в том числе международный экономический порядок.

Вот сейчас ведутся торговые войны – по сути, это именно так, – между Соединёнными Штатами Америки и Китаем, между Соединёнными Штатами Америки и Европейским союзом, между Соединёнными Штатами Америки и Ираном. Часть такого рода санкций направлена против нашей страны. Возникает вопрос: от этого лучше международной торговой системе? От этого лучше живут страны? Лучше чувствует себя бизнес? Да, на каком-то краткосрочном историческом отрезке можно добиться внутриполитических целей.

Т.Арсилья (как переведено): Как Россия на это отреагирует? Вы сказали, что Россия будет на эту войну экономическими, политическими и при необходимости другими мерами отвечать. Что вы имеете в виду? Какими другими мерами?

Д.Медведев: Это могут быть самые разные ответы, которые даются в той или иной ситуации.

Т.Арсилья (как переведено): Военные меры… Или нет?

Д.Медведев: Совершенно исключено в современном мире. Мы же ответственное государство и постоянный член Совета Безопасности. Эти вопросы относятся к компетенции верховной власти страны. Это вопросы Президента страны.

В мире есть разные формы реагирования, в том числе, как я сказал, асимметричные. Вовсе необязательно, что речь идёт о военных мерах. Вовсе необязательно реагировать на какие-то экономические угрозы или экономический шантаж адекватным экономическим путём. Это абсолютно точно. Мы понимаем, например, что степень интегрированности, взаимововлечённости российской и американской экономики очень незначительная. От того, что американцы объявляют санкции в отношении нашей страны, американский бизнес не очень сильно страдает. Именно потому, что у нас небольшой объём торгового оборота. Но европейский бизнес страдает очень сильно, потому что у нас огромный объём торгового оборота. Торговый оборот с Соединёнными Штатами Америки приблизительно сейчас – это плохой период – около 20 млрд долларов. Это ничто. Торговый оборот с Европейским союзом гораздо выше. 45% нашего торгового оборота приходится на Европейский союз. Это сотни миллиардов евро. Я просто приведу один пример. После объявления санкций наш торговый оборот с Европейским союзом снизился приблизительно чуть ли не наполовину. Он был 430 млрд евро, а в какой-то момент упал до 220–230. Возникает вопрос: что на этом потеряла Европа?

А потеряла она рабочие места. Потеряла прибыль. Потеряла уверенность в развитии даже небольших регионов, которые так или иначе были завязаны на торговлю с нашей страной. Поэтому санкции – плохой путь. Собственно, об этом мы всё время говорим. Но не мы их начинали и не нам их заканчивать.

Т.Арсилья (как переведено): США ввели санкции против России, но, несмотря на это, Дональд Трамп, кажется, всё же несколько более дружелюбен, чем остальные. Дональд Трамп – лучшее, что произошло в последнее время в США для России?

Д.Медведев: Мы Дональда Трампа не выбирали. Дональд Трамп – Президент Соединённых Штатов Америки. Мы с уважением относимся к выбору американского народа. Если бы на месте Трампа был другой президент, мы бы с не меньшим уважением относились к нему.

Дональду Трампу, насколько мы понимаем, сейчас не очень просто, потому что его атакуют справа и слева. Его, с одной стороны, подозревают в каких-то симпатиях к нашей стране, хотя, собственно говоря, он ничего с точки зрения радикального улучшения отношений между нашими странами пока не сделал. И вряд ли способен сделать – именно в силу давления, которое на него оказывается. А с другой стороны, на него давят по другим направлениям.

Т.Арсилья (как переведено): К вопросу о давлении. Мы видели давление внутри России, протесты из-за пенсионной реформы. На улицах были плакаты с вашим изображением и подписями «враг народа». Обеспокоены ли Вы этим недовольством? Пытается ли ваша партия действовать жёстко? Вы обеспокоены тем, что люди недовольны ситуацией?

Д.Медведев: Вы имеете в виду уже ситуацию в нашей стране?

Т.Арсилья (как переведено): Да, в России.

Д.Медведев: Любые изменения, которые происходят в стране, естественно, по-разному воспринимаются людьми. Если Вы имеете в виду вопросы, связанные с изменением пенсионного законодательства, такие реформы нигде не проходят легко. Это сложные реформы, которые вызывают у людей обеспокоенность своей судьбой. Тем не менее, и я тоже уже неоднократно об этом говорил, это нужные преобразования. И мы пошли на эти шаги, именно имея в виду, что в абсолютном большинстве стран, которые достигли определённого уровня развития и определённого уровня жизни, такого рода реформы необходимы. Именно поэтому такого рода решения и были приняты. Имею в виду, что в настоящий момент и уровень жизни стал другим, и продолжительность жизни в нашей стране выросла до 73 лет, и это радикальным образом отличается от того, что было в нашей стране, например, в 1940–1950-е годы, когда был установлен пенсионный возраст.

Это объективная реальность, но это реальность сложная.

Я думаю, что те разъяснения, которые были даны, и те поправки, которые были внесены в закон и в конечном счёте были одобрены и подписаны, сняли часть обеспокоенности. Поэтому я думаю, что в целом ситуация будет в этом смысле успокаиваться.

Т.Арсилья (как переведено): Я бы хотела перейти к Сирии. Есть мнение, что Россия достигла своей цели в Сирии – перехватила инициативу, фактически вытеснив США. Какие гарантии Россия может дать сирийцам, чтобы они могли вернуться домой и чтобы их жизнь там стала лучше, чем при Асаде в то время, когда они бежали? Россия хочет восстановить жизнь в Сирии. Какие гарантии Вы можете предоставить сирийскому народу?

Д.Медведев: Сирия, конечно, пострадала очень сильно. Я в Сирии был в 2010 году. И, неоднократно об этом говорил, на меня Сирия того периода произвела весьма благоприятное впечатление по сравнению с другими странами региона. Это было нормальное, современное, в достаточной мере светское государство, где в мире жили (на тот период, конечно) представители различных конфессий: и мусульмане, и христиане, и алавиты, которые по-разному рассматриваются разными религиями и разными государствами. В настоящий момент Сирия, конечно, находится в совершенно другой ситуации. Как мне представляется, задача мирового сообщества – сделать так, чтобы на сирийскую землю вернулся мир.

Естественно, по просьбе сирийского государства, руководства Сирии, мы помогаем навести там порядок. Об этом неоднократно говорил Президент, и это очевидная история.

Но мы надеемся, что это всё завершится, Сирия выберет руководство и придёт к фазе восстановления. Будут изменены какие-то правила, будет активизирован национальный диалог. Только в результате этого можно вернуть спокойствие на сирийскую землю. Мы готовы этому по максимуму способствовать.

Т.Арсилья (как переведено): Господин Медведев, у меня всего 30 секунд. Я Вам называю имя, а Вы мне – первую ассоциацию.

Дональд Трамп. Первое, что приходит в голову.

Д.Медведев: President of the United States of America.

Т.Арсилья: Путин.

Д.Медведев: Президент России.

Т.Арсилья (как переведено): Ну нет, давайте подробнее. Что первое приходит в голову? Как можно его охарактеризовать?

Д.Медведев: Но это действительно Президент нашей страны. А какая у меня должна быть ассоциация? Помимо этого, это человек, которого я очень давно знаю.

Т.Арсилья (как переведено): Жан-Клод Юнкер. Какое-нибудь прилагательное, пожалуйста!

Д.Медведев: Это тоже один из наших коллег, руководитель Европейского союза.

Т.Арсилья (как переведено): Одно слово, пожалуйста.

Д.Медведев: У меня нет каких-то иных ассоциаций, хотя у нас добрые отношения. Надеюсь, мы увидимся на саммите.

Т.Арсилья (как переведено): Вы скоро увидитесь с госпожой Меркель.

Д.Медведев: Да, точно так же, как и с Ангелой Меркель. Мы давно друг друга знаем, у нас в целом нормальные, хорошие отношения, даже несмотря на те расхождения, которые образовались в последнее время.

Хорошо, если Вы ждёте от меня каких-то ещё ассоциаций, очевидна следующая ассоциация, которая связана, например, с Ангелой Меркель: я вспоминаю её историю, то, что она росла в ГДР.

Т.Арсилья (как переведено): Большое спасибо, что уделили нам время. С нами был Председатель Правительства Российской Федерации Дмитрий Медведев.

Евросоюз. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 октября 2018 > № 2762534 Дмитрий Медведев


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 октября 2018 > № 2762533 Алексей Миллер

Встреча Дмитрия Медведева с председателем правления ПАО «Газпром» Алексеем Миллером

Обсуждались результаты деятельности компании за 9 месяцев текущего года, а также ход подготовки к предстоящему зимнему сезону.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Алексей Борисович, как дела у «Газпрома»? Каковы результаты работы за истекший период – уже практически девять месяцев? Сейчас осень, причём достаточно глубокая. Как идёт подготовка к зимнему сезону?

А.Миллер: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, подготовка «Газпрома» к предстоящей зиме велась на фоне роста спроса на газ как на внутреннем рынке, так и на внешнем.

На внутреннем рынке «Газпром» за девять с половиной месяцев 2018 года поставил из газотранспортной системы страны потребителям газа на 7,5 млрд кубометров больше, чем за аналогичный период 2017 года. Это на 4,5% больше объёмов прошлого года.

По экспорту показатели ещё лучше. Мы в страны дальнего зарубежья за первые девять с половиной месяцев поставили на 8 млрд кубометров газа больше, чем за аналогичный период 2017 года. И без сомнения, по итогам этого года выйдем на новый рекорд поставок газа на экспорт в дальнее зарубежье. Мы превзойдём уровень 200 млрд кубометров, притом что в прошлом году также был установлен рекорд поставок – 194,4 млрд. И мы вплотную приближаемся к цифре 205 млрд кубометров газа в год. Это максимальные контрактные годовые обязательства, которые у нас есть по всем контрактам на поставки газа в дальнее зарубежье. И без сомнения, выход на такой объём говорит уже о новой системе координат по дальнейшему развитию сотрудничества с нашими потребителями в Европе в газовой сфере. Соответственно, с ростом спроса «Газпром» нарастил добычу, и к сегодняшнему дню рост добычи «Газпрома» составляет плюс 24,5 млрд кубометров – это 6,8%. И мы приблизимся к объёму добычи 500 млрд кубометров газа в год.

Надо отметить, что подготовка к зиме в летний период велась на фоне поставок газа на экспорт по суточным режимам, которые соответствовали не традиционным летним объёмам, а фактически зимним. Это связано со снижением объёмов добычи газа в Европе. В первую очередь здесь надо отметить месторождение Гронинген в Нидерландах. Снижение объёмов в целом наблюдается во всех основных добычных центрах. Среднесуточные объёмы поставок газа на экспорт летом 2018 года были на 10,5% выше, чем в зимние периоды 2015–2016 годов, и на 47,4% выше, чем зимой 2014–2015 годов. То есть фактически «Газпром» работал летом по поставкам газа на экспорт в зимнем режиме.

Мы выполнили 11 комплексных планов предупредительных ремонтов объектов и систем газоснабжения. Обеспечили резерв газа в подземных хранилищах в объёме 72,2 млрд кубометров. При этом вышли на рекордный показатель суточной производительности отбора из подземных хранилищ (на период начала отбора) – 814,5 млн кубометров газа в сутки. Это на 7,2 млн кубометров больше, чем в прошлом году. И вообще за последние восемь лет «Газпром» суточную производительность на начало периода отбора увеличил на 31%. Так что «Газпром» к прохождению пиковых нагрузок предстоящей зимы готов.

Д.Медведев: Это самое главное, потому что зимы у нас суровые. Несмотря на какие-то изменения в климате, всё равно следует ожидать и морозов, и длительного холодного периода, поэтому важно, чтобы в домах было тепло, а это в значительной мере зависит от «Газпрома».

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 октября 2018 > № 2762533 Алексей Миллер


Великобритания. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 октября 2018 > № 2759144 Уильям Хейг

The Telegraph (Великобритания): «Нам не удается остановить гибельный процесс постепенной русификации Европы»

Путинский режим полон решимости саботировать европейские границы и сеять хаос! Нам не удается остановить гибельный процесс постепенной русификации Европы! — статья бывшего министра иностранных дел Великобритании в одной из самых многотиражных британских газет производит впечатление истерики. Бездоказательные обвинения и искажение объективных фактов — видимо, по-другому они уже не могут.

Уильям Хейг (William Hague), бывший министр иностранных дел Великобритании и бывший лидер Консервативной партии

The Telegraph UK, Великобритания

Раскрытая на минувшей неделе благодаря совместным усилиям британских, голландских и американских спецслужб информация о деятельности российских агентов, занимающихся подготовкой кибератак на страны, компании и международные организации, стала для Москвы провалом и поставила ее в крайне неловкое положение. Внезапно всем стал очевиден размах этой деятельности и лицемерность бесконечных опровержений.

Эти разоблачения открыли, наконец, правительствам и широкой общественности глаза на то, что происходит на самом деле. Между тем равнозначной, если не более серьезной, проблемой является характер и степень вмешательства России в дела все большего числа стран Южной и Восточной Европы. В то время как Запад с головой ушел в свои проблемы и разногласия, президент Путин у всех на виду методично подрывает его будущую стабильность.

Самым ярким примером здесь остаются события 2014 года на Украине. Россия аннексировала часть ее территории — Крым — а потом запустила целую кампанию по ослаблению и дестабилизации Украины, чтобы та не могла функционировать как нормальная страна. За этим последовали годы трагедий и смертей, в том числе крушение малайзийского авиалайнера, ответственность за которое Москва решительно отказывается на себя брать, тогда как имеющиеся доказательства не оставляют сомнений в том, что самолет был сбит российской ракетой.

Однако российская стратегия, нацеленная на то, чтобы не позволить странам добровольно устанавливать у себя демократический режим в рамках западного альянса, особенно заметна в отношении менее крупных государств. В 2016 году была сорвана попытка государственного переворота в Черногории — это была попытка воспрепятствовать присоединению этой крошечной страны к НАТО, и среди участников заговора были граждане России.

Россия также использовала свой опыт влияния на избирательные мероприятия за рубежом для подавления явки в стране, которая по-прежнему носит официальное название «Бывшая югославская Республика Македония». Прошедший на минувшей неделе референдум по новому названию страны — «Северная Македония», которое было согласовано с Грецией и открывало путь к подаче заявки на членство в ЕС и НАТО, продемонстрировал явку, не достаточную для того, чтобы его результаты могли быть признаны действительными. С целью отвадить избирателей и усилить трения между ними использовались многочисленные фальшивые аккаунты в соцсетях и «поддельные новости».

Со всей справедливостью можно предположить, что некоторые из этих методов применялись для воздействия на национальные выборы, прошедшие на днях в двух странах. В Латвии на всеобщих выборах пророссийская партия получила достаточное количество голосов, чтобы войти в состав правительства и оказывать влияние на западные институты изнутри.

А избрание в Президиум Боснии и Герцеговины союзника Москвы Милорада Додика (Milorad Dodik) серьезно усложнит этой стране, которая является одним из гарантов мира на Балканах, путь к преодолению ее глубоких внутренних разногласий или постепенного вступления в НАТО.

Чтобы соединить все эти точки, нам необходимо связать их с переговорами между двумя другими балканскими странами, Сербией и Косово, об инициативе по «исправлению» их границы. Хотя конкретные предложения еще не сделаны, по сути этот процесс подразумевает перемещение некоторых муниципалитетов с преимущественно сербским населением в Сербию, а с албанским большинством, по всей вероятности, в Косово.

Многим эта тема совершенно не знакома и может показаться несущественной. Многие западные правительства ею не интересуются. Официальные лица в Брюсселе и Вашингтоне заявляют о своем потенциальном согласии в том случае, если эти меры ни на что не повлияют. Но проблема как раз в этом и заключается: таких последствий будет много.

Россия активно поддерживает изменение границы. Великобритания настроена скептически. И только Германия пока выступает решительно против. Как сказал министр иностранных дел Германии: «Это может потревожить слишком много старых ран».

Еще в 2010 году, выполняя обязанности министра иностранных дел, я многократно проводил на Балканах рабочие встречи и каждый раз пытался убедить всех заинтересованных лиц в том, что «сегодняшний вариант карты окончательный», и что у них не должно возникать даже мысли о том, чтобы ее исправить. Западу следовало бы присоединиться к мнению Берлина. Как только станет возможным «скорректировать» одну границу, появится оправдание для изменения многих других.

Для некоторых боснийских сербов мысль о том, что границы в регионе можно подвергнуть изменениям, является стимулом к попытке завершить расчленение страны по этническому признаку, предпринятое в 1990-е годы и повлекшее за собой человеческие жертвы. Что касается России, то у нее наготове целый список границ, которые следует «исправить».

Может быть, в состав России официально войдут Абхазия и Южная Осетия, оторванные ею от Грузии десять лет назад? А может, стоит обострить назревающий между Венгрией и Украиной спор, выдвинув предположение о том, что этническим венграм, вероятно, тоже понадобится «исправить» свою границу? А как насчет стран Балтии, где проживает большое количество этнических русских — ведь и им можно подкинуть идею с «поправками»?

Россия без колебаний будет всячески способствовать тому, чтобы этот ящик Пандоры открылся, поскольку, вероятнее всего, это приведет к ухудшению отношений между странами, которые в противном случае могли бы выстраивать более стабильное и процветающее будущее в рамках обширной западной структуры. Для Москвы это достаточно веская причина, чтобы мобилизовать свои ресурсы и скоординировать стратегию.

Британцы, в настоящий момент обеспокоенные политикой Брексита, могут спросить, почему это важно для нас. И я назову три причины. Во-первых, потому, что, если мы не займем твердую позицию по такого рода вопросам, мы тем самым дадим миллионам жителей легко уязвимых европейских стран повод думать, что они навсегда застряли в нейтральной полосе стагнации, а их лидеры получают вознаграждение за то, что подливают масла в огонь давних раздоров вместо того, чтобы находить новые пути совместной работы.

Во-вторых, предпринятое Россией систематическое ослабление Западной Европы — наряду с поддержкой разрушительных националистических партий по всему континенту — начинает затрагивать и сам альянс НАТО, который уже 70 лет служит основой нашей безопасности. Наконец, слабость перед лицом такой деятельности приведет к еще более серьезной конфронтации в будущем: на чьей границе и в какой стране — мы пока не можем предсказать.

Следует отдать должное проницательности Терезы Мэй (Theresa May) и Джереми Ханта (Jeremy Hunt), проявленной в их выступлениях касательно России, а также британским спецслужбам, которые первыми разоблачили эти жестокие и неприемлемые действия. Великобритания старается, как и прежде, активно содействовать будущей стабильности на Балканах и обеспечению безопасности союзных стран Балтии.

Но теперь к этому важно добавить четкое представление о происходящем, объединенные усилия по борьбе с этой угрозой и категорическое неприятие попыток перекраивать залитую кровью карту Восточной Европы.

Великобритания. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 октября 2018 > № 2759144 Уильям Хейг


Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 октября 2018 > № 2752351 Николас Гвоздев

National Interest (США): Как Европа и Россия борются против американских санкций

Ослабит ли эта борьба американское финансовое господство в отдаленной перспективе?

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

Верховный представитель Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности Федерика Могерини объявила на прошлой неделе, что ЕС во взаимодействии с Россией и Китаем создаст механизм, позволяющий Ирану и дальше торговать с участниками ядерной сделки, несмотря на повторное введение Соединенными Штатами санкций против этой страны.

Выступая на полях Генеральной Ассамблеи ООН, Могерини сказала: «На практике это означает, что страны-члены ЕС создадут самостоятельный субъект права, который будет содействовать осуществлению законных финансовых операций с Ираном. Это позволит европейским компаниям и дальше торговать с данной страной».

Реакцию американского внешнеполитического сообщества можно разделить в основном на две категории: высмеивание и неверие. Как считают американцы, Европа не может даже надеяться на то, что ей удастся создать такой особый механизм расчетов, и в любом случае этот механизм не будет работать. Более того, американцы полагают, что европейцы не станут рисковать своими корпоративными и финансовыми интересами в США. Может, это и так — однако Соединенным Штатам следует серьезно задуматься о тех угрозах, которые европейское предложение создает для американского экономического влияния.

В 2018 году американский доллар остается оптимальной валютой для проведения международных торговых и финансовых операций. Финансовая система США является самым удобным расчетно-клиринговым механизмом для всякого рода транзакций. Более того, клиенты со всего мира отдают предпочтение высокотехнологичным товарам, передовым приборам и технологиям, производимым компаниями из стран «Большой семерки». Американские санкции, призванные отнять у той или иной страны возможность использовать в таких операциях доллары, а также лишить занимающиеся бизнесом в США компании стимулов хранить свои активы в американской юрисдикции и использовать доллары в торговле с подвергнутым санкциям государством, могут нанести серьезный экономический ущерб. Но это далеко не всегда фатальный ущерб.

В отличие от прежних международных санкций против Ирана, Европа сейчас считает, что пока эта страна соблюдает условия ядерной сделки, нет никаких оснований для возобновления санкций. Кроме того, хотя крупные европейские фирмы с активами и банковскими счетами в Америке будут подчиняться американским санкциям, сейчас легко можно увидеть, как начинается процесс раздвоения, когда европейские компании поменьше решаются на «особые» торговые сделки с Ираном. Например, не привязанные к доллару и к американскому рынку торговые компании смогут продавать иранскую нефть на внешнем рынке и покупать для этой страны товары.

Между тем, Москва тихо наблюдает за тем, как все это переживает Иран, и размышляет о том, нельзя ли и ей применить предложенный механизм платежей, чтобы он стал для нее очередным амортизатором, ослабляющим удары американских экономических санкций.

Санкции США, ЕС и стран «семерки» действуют против России с 2014 года, будучи введенными за ее политику в отношении Украины. Соединенные Штаты вводят дополнительные карательные меры за эти и другие нарушения. Но расчет на то, что поведение Москвы можно изменить, ограничив ей доступ к финансам, инвестициям и технологиям, совершенно не оправдался. Сейчас американский конгресс рассматривает новые и довольно серьезные санкции, призванные существенно усилить экономическое давление на Россию.

Как и с Ираном, с Россией у Америки намного более слабые экономические связи, чем у ее европейских, ближневосточных и восточноазиатских союзников. В то же время эти страны, стремящиеся сдерживать политику России по некоторым направлениям, хотят расширять с ней сотрудничество в областях, которые представляют для них интерес. Они также не желают идти на меры, способные вызвать крах российской экономики. Поэтому Соединенные Штаты задумались о более мощных санкциях третьих стран против тех партнеров, чьи компании и банки продолжают заниматься бизнесом с Россией.

Москва во взаимодействии с некоторыми своими экономическими партнерами из Европы уже испытала ряд изобретательных мер по уклонению от санкций, введенных против ее энергетической отрасли. Так, французская компания Тоталь не захотела отказываться от своих высокодоходных инвестиций в российские проекты СПГ в Арктике. Но в то же время она не желает нарушать ограничения ЕС на инвестиции в России. Часть этих ограничений была введена параллельно антироссийским санкциям администрации Обамы. Поэтому Тоталь для получения средств на инвестирование проекта «Ямал» обратилась за финансированием в китайские банки, попросив, чтобы оно было деноминировано в евро и юанях и находилось в полной недосягаемости для западной финансовой системы.

Смысл западных санкций заключался еще и в том, чтобы лишить Россию доступа к современным товарам и услугам, необходимым для разработки и эксплуатации энергетических месторождений в Арктике. На протяжении нескольких лет часть российских проектов в Заполярье была заморожена. Однако летом появилась возможность для их дальнейшей реализации. Россия смогла развернуть в своих северных широтах китайскую технику и оборудование, а норвежские компании, воспользовавшись лазейками в санкционных ограничениях, могут «предоставлять услуги по снабжению» китайским клиентам, против которых не действуют санкции, а те в свою очередь будут работать на Россию.

Никто не считает эти обходные маневры идеальными. Москва по-прежнему отдает предпочтение беспрепятственному доступу к западным банкам и финансовым институтам, и желает, чтобы западные компании поставляли ей важнейшие товары и услуги. Юань менее удобен для финансирования, а китайские копии высокоточного западного оборудования могут в итоге оказаться дороже и ненадежнее. Но Москва получила возможность хоть как-то продвигаться вперед в ожидании того момента, когда ее экономика вернется к скромным показателям роста.

Поэтому неудивительно, что русские очень сильно заинтересовались специальной системой расчетов и тем, заработает ли она. Такой механизм потребует пересчета нефтяных цен в евро, наряду с долларом. Более того, если Иран в торговле энергоресурсами с Индией и Китаем будет использовать индийскую рупию и юань — опять же, во избежание американских долларовых санкций — то это поможет ослабить подавляющее господство доллара в международных торговых операциях. Если такой европейский механизм будет создан, Россия наверняка постарается вовлечь в него свои финансовые институты, чтобы в своих транзакциях использовать и евро, и юань, и рупию. В то же время, торгующие с Ираном европейские компании могут расширить сферу своей деятельности на Россию, если будут введены новые американские санкции.

По всеобщему признанию, все это пока на уровне догадок и предположений. У нас очень мало информации о том, как ЕС будет осуществлять на практике предложение Могерини. Но Америка должна всерьез задуматься над тем, как будет создаваться такой механизм, и в какой мере европейские страны будут его поддерживать и защищать. Бывший министр финансов Джек Лью (Jack Lew), завершая в январе 2017 года свое пребывание на этом посту, выступил с предостережением, которое может оказаться пророческим. Он сказал: «Риск того, что санкции станут непосильными, выдавит деловую активность из американской финансовой системы, особенно если альтернативы Америке как мировому финансовому центру и американскому доллару как главной резервной валюте станут играть более существенную роль в глобальной финансовой системе». Вместе с тем, Лью признал: «Существующие альтернативы не в состоянии в полной мере выполнять функции американских рынков и американского доллара, и кроме того, есть много других факторов, из-за которых США будут и дальше самой привлекательной финансовой системой в мире». Но как уже продемонстрировала Россия, она готова нести дополнительные издержки, чтобы использовать другие валюты, а также товары и услуги не западных фирм ради спасения своих экономических планов.

Предложение о создании особого механизма платежей может потерпеть неудачу. Не исключено, что потребители и производители не согласятся ни на какую другую валюту, кроме доллара, поскольку евро в структурном плане слаб, а юань не пользуется большим доверием. Но эта первая попытка будет не последней. И Соединенные Штаты должны подготовиться к новым угрозам своему финансовому лидерству.

Николас Гвоздев — пишущий редактор «Нэшнл интерест».

Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 октября 2018 > № 2752351 Николас Гвоздев


Сербия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dknews.kz, 6 октября 2018 > № 2749600 Александр Вучич

«Балканы хотят уважительного к себе отношения»: Вучич о нежелании вступать в НАТО, поддержке в России и проблеме Косова

Сербия в ближайшем будущем может остаться в регионе единственным государством, которое не стремится в Североатлантический альянс. Об этом в интервью программе SophieCo на RT заявил президент страны Александр Вучич. По его словам, нежелание становиться частью НАТО связано с тем, что сербский народ хорошо помнит трагические события 1999 года. Другой вопрос — Евросоюз. ЕС Вучич называет «рациональным выбором, ориентированным на улучшение экономических связей». При этом сербский лидер признаёт, что проблема Косова по-прежнему стоит остро и в Брюсселе не прилагают усилий к её разрешению. Это происходит потому, что в Западной Европе к голосу Белграда не прислушиваются, отмечает президент. Совсем иначе обстоят дела в отношениях с Москвой, которая «слышит» Белград, подчёркивает политик.

— Президент Вучич, добро пожаловать в Москву! Спасибо, что уделили нам время, на нашей программе вы впервые.

— Очень рад находиться здесь. В Москве мне очень нравится.

— Вы прибыли сюда, чтобы обсудить многочисленные темы с Владимиром Путиным. Вы ищете его совета и поддержки в косовском вопросе. Только что состоялась ваша встреча. Что он вам посоветовал?

— Мы обсудили все важные вопросы, связанные с политической ситуацией на Западных Балканах и в целом в Юго-Восточной Европе, вопросы двусторонних отношений как в политической, так и в экономической сфере. Вкратце отмечу стабильное развитие нашего экономического сотрудничества. Растёт товарооборот. В 2017 году он увеличился на 23% по сравнению с показателями 2016–го, и в этом году ожидается рост на уровне 20%.

Наши экономические отношения развиваются в правильном направлении. Что касается важнейших политических тем, то в самых серьёзных и значимых вопросах Сербия всегда встречала со стороны России помощь, поддержку и одобрение. Обнадёживающе звучали слова Путина о дальнейшей поддержке территориальной целостности Сербии. Ведь этот вопрос актуален не только для Сербии, но и для многих суверенных государств, которые из-за односторонних действий оказались в опасности — в том, что касается каких-то их территорий или народов.

— Если позволите, обсудим каждую из этих тем. Особенно косовскую.

— Я к вашим услугам.

— Она никогда не теряла своей значимости, но сейчас к тому же вернулась в поле зрения СМИ. Вы намерены наладить отношения с Косовом, но говорите, что усилия должны прилагаться с обеих сторон. Вы выступаете за территориальное соглашение, по которому Косово следует разделить по этническому принципу. Сейчас Приштина категорически отвергает любое разделение Косова.

— Прежде всего я никогда не предлагал какого-то территориального разделения по этническому принципу. Я всегда говорил одно и то же: нам необходимо найти компромиссное решение между сербами и албанцами. То есть это не может быть решение, по которому албанцы получают всё, а сербы — ничего. Такова была моя, наша сербская изначальная позиция, от которой мы никогда не отказывались. Разные стороны реагировали на неё по-разному. Россия говорила: «Хорошо. Сербия — это суверенное государство. Если она о чём-то договорится, мы это поддержим». Это в полной мере соответствует принципам международного права, и поэтому мы столь высоко ценим и уважаем политическую позицию президента Путина. С другой стороны, некоторые страны Евросоюза ясно и категорически высказались против, заявляя, что если такое произойдёт, то Сербия откроет новый ящик Пандоры в том, что касается изменения границ и так далее.

— Вы с этим не согласны?

— Совершенно не согласен. И объясню почему. Как мы можем открыть ящик Пандоры? Кто его уже открыл в 2008 году, приняв и признав провозглашённую в одностороннем порядке независимость Косова? Они же это и сделали, не мы! Когда я слышу от них: «Мы не хотим изменения границ!» — сразу же отвечаю им: «Хорошо. В таком случае Косово является частью Сербии — и тогда никаких изменений границ!» — «Нет-нет-нет! Те изменения границ, которые мы сами произвели десять лет назад, мы признаём. Но сейчас вам такого делать нельзя! Даже если вы придёте к соглашению с албанской стороной».

И у меня возникает вопрос: «Какими принципами вы руководствуетесь? Существуют вообще хоть какие-то принципы? Вам, значит, можно менять наши границы, а нам непозволительно? Десять лет назад, стало быть, ящик Пандоры не открывали, а сейчас — да?»

— Ну, они воспринимают ситуацию таким образом: ящик Пандоры может быть открыт вновь. Имеются в виду боснийские сербы, албанское меньшинство в Македонии. Что вы им скажете на это?

— Во-первых, мы поддерживаем территориальную целостность Боснии (и Герцеговины. — RT) и никоим образом этой темы не касались. Но я говорю о Косове. Эти страны вначале согласились и признали отделение Черногории от бывшей Югославии — так? Если помните, это произошло в 2006 году. В 2008–м признали независимость Косова от Сербии. Хочется спросить: «Откуда у вас это право? Каким образом вы его получили?» И всё это ящика Пандоры не открывало! А теперь мы его откроем, даже если сербы и албанцы придут к соответствующим договорённостям! Это лицемерие.

— Но, как вы отметили, эти страны выступают против. Да, вас поддерживает Россия. Даже Америка заявляет: «Если Сербия и Косово придут к обоюдному согласию, мы их поддержим». Но европейские партнёры говорят о ящике Пандоры. Насколько это в принципе здоровая ситуация? Вы хотите быть частью Евросоюза, всеми силами стараетесь улучшить отношения с Косовом, а ваши важнейшие европейские партнёры говорят: «Нет-нет-нет, продолжайте-ка конфликтовать!» Это здоровая ситуация? Она кажется противоестественной.

— Да, вы даёте ей такое определение, я скажу немного иначе: ситуация очень сложная. Но мы смотрим по-разному на ряд других вопросов. Так, что касается НАТО — весьма вероятно, что Сербия в ближайшем будущем останется в регионе единственной страной, которая не стремится в Североатлантический альянс, и мы этого не скрываем. Такая политическая позиция обусловлена рядом причин. В том числе мы помним всё, что происходило с нашей страной и с нашим народом в 1999 году. И в этом ещё одно различие между Сербией и всеми остальными — у нас особая ситуация. Вы сейчас видите, что происходит в Македонии. Народ не поддержал прошедший там референдум (о смене названия республики и членстве в ЕС и НАТО. — RT) и не проголосовал за, но кому какое дело до результатов? Они готовы гнуть свою линию.

— Да, это никого не смущает.

— О чём бы ни договорились Македония и Греция, мы готовы их поддержать, и для них это будет очень важно.

Но нельзя пренебрегать волей народа. Люди на Балканах, как и все остальные, ждут нормального, уважительного к себе отношения и хотят, чтобы их голос был услышан. Могу сказать, что в наших двусторонних отношениях Россия слышит Сербию, и для нас это немаловажно. Мы чувствуем, что наши российские коллеги, наши российские друзья относятся к нам с уважением.

— Правильно ли я понимаю, что вы, наверное, первый президент за долгое время, открытый для возможной нормализации отношений с Косовом? И вы об этом говорите. Но особого отклика от косовской стороны не встречаете.

— Вы правы. Мы подписали Брюссельское соглашение и исполнили все свои обязательства по нему. У другой стороны было всего одно обязательство, составляющее 40—45% всего Брюссельского соглашения: сформировать ассоциацию или сообщество сербских общин. И этого не сделали.

Не сделали даже одного маленького шажка вперёд. И международное сообщество это стерпело. Под словами «международное сообщество» я здесь подразумеваю западный мир. Никаких комментариев не последовало.

Мы же исполнили все пункты: в вопросах региональной полиции, судебной власти, телекоммуникаций и так далее. Они не сделали ничего. Мы сказали: «Итак, вы будете исполнять соглашение или нет? Будете оказывать давление на своих ребят, чтобы они выполнили то, под чем подписались? И вы вместе с нами тоже поставили под этим документом свои подписи». Тогда нам сказали: «Давайте поговорим об урегулировании проблем в целом». Хорошо, мы открыты для обсуждения.

С самого начала я надеялся, что некоторые люди в Приштине (и многие в Брюсселе) приложат все усилия для достижения компромисса. Я всегда буду готов продолжать диалог и вести любые переговоры, но со временем мы потеряли уверенность в том, что албанская сторона действительно стремится к какому бы то ни было компромиссному решению. Потому что они всеми силами устраивали провокации, старались подорвать все наши усилия и, вместо того чтобы умерить собственные аппетиты, постоянно их увеличивали — и вы видите, что благодатная почва для достижения договорённостей отсутствует. Сербия всегда будет готова возобновить и продолжить диалог, но особых ожиданий насчёт его результатов у меня нет.

— Господин президент, совсем недавно сербская армия была приведена в боевую готовность из-за визита косовского лидера в район с преобладанием сербского населения.

— Не из-за этого.

— А из-за чего?

— Это взгляд извне. Рассуждая так, можно сказать: «Ну ладно, эти ребята решили посетить какой-то район Косова, а вы тут армию подняли!»

— Нет, я понимаю, почему вы привели армию в боевую готовность. Они нарушили договорённости.

— Да, они туда отправились с пулемётами, длинноствольными винтовками и так далее, при этом не имея права заявляться туда с таким оружием! Эти договорённости были устными, хотя после Брюссельского соглашения было заявление НАТО, а также албанцев и сербов (сделанное тоже в Брюсселе), в котором говорилось, что если кто-то, скажем, решит объявиться на севере Косова с пулемётами, должны быть соблюдены два условия. Первое — и важнейшее — согласие местного сербского населения. Ни у одного серба не поинтересовались мнением о визите Хашима Тачи.

И речь не самом о визите, а о том, с каким оружием туда явились эти люди. Это были очередная провокация и стремление показать, что они здесь хозяева и могут себе позволить что угодно и когда угодно, и, разумеется, запугать сербов. Вот что они хотели сделать. И сделали. Вторым условием было согласие НАТО. Мы не знаем, что делал Североатлантический альянс, но если он и дал своё согласие, не было выполнено важнейшее условие. Не было согласия сербского населения. Мы были обязаны реагировать. В противном случае они могут завоевать север Косова, изгнать всех сербов, а на Западе большинство скажут: «Ну что ж, бывает… Теперь вам нужно жить в мире. Теперь у нас такие границы, какие надо!» Но Сербия с этим согласиться не может. Нашей задачей было направить чёткий сигнал: мы готовы защитить наш народ на севере Косова от тех, кто будет использовать тяжёлое вооружение.

— Мне кажется, сигнал услышали.

— Да.

— И поняли. В начале нашей беседы вы говорили о том, что Сербия — единственная страна региона, которая не хочет вступить в НАТО.

— Да.

— Но спустя 20 лет после бомбардировок у вас с Североатлантическим альянсом замечательные отношения: проводятся совместные манёвры, натовские учения на территории Сербии…

— И такие же учения мы проводим с Россией.

— Да, конечно. Но в случае с этим инцидентом никаких действий со стороны НАТО не последовало. А ведь это территория, подконтрольная НАТО. Что вы получаете от столь активного сотрудничества с НАТО? Вы считаете, что Сербия получает от этого достаточную пользу?

— Поставьте себя на наше место. Мы не Россия. У нас небольшая страна. Пусть и крупнейшая на Западных Балканах, но всё же маленькая. А нам нужно её защищать. Защищать наш народ, поддерживать в регионе мир, спокойствие и стабильность.

Стимулировать развитие нашей экономики, привлекать больше инвесторов. Мы не можем говорить каждому всё, что мы думаем. Просто не можем. Ни российских размеров, ни российской силы у нас нет. Нам нужно добиваться продолжения или даже расширения и углубления сотрудничества со всеми остальными. Но при этом не забывайте: речь не только о том, что мы не хотим в НАТО. Сербия — единственная страна, которая не вводила никаких санкций в отношении России. Вы действительно думаете, что такое решение нам далось легко, что мы не сталкивались с огромным давлением с разных сторон? Сталкивались.

— Господин президент, вы неоднократно утверждали, что никогда не пожертвуете отношениями с Россией ради членства в Евросоюзе, и демонстрировали в этом вопросе превосходную стойкость. Но настанет момент (и вы это знаете), когда вам скажут: «Александр, почему бы вам не присоединиться к антироссийским санкциям? Тогда процесс принятия Сербии в ЕС будет ускорен». Сам вопрос, быть может, прозвучит в ином виде, но смысл вы поняли.

— Да, понял.

— Как вы тогда поступите?

— Вы очень хорошо подготовились к этому интервью, но, по правде говоря, я слышу этот вопрос на протяжении более чем пяти лет. Во-первых, посмотрим, зададут ли мне его теперь. Во-вторых, посмотрим, в каком виде это может произойти.

В-третьих, посмотрим, на что будет похож Европейский союз через четыре, пять, шесть лет — или семь-восемь, не знаю. Это должно быть нашим самым последним условием для вступления в ЕС. Неизвестно в принципе, настанет ли этот момент, поскольку самым главным предварительным условием для нашего вступления в Евросоюз является разрешение косовского вопроса. Он куда важнее и сложнее для нас, чем любой другой. Как видите, здесь слишком много «но» и «если». Надеюсь, мы будем обладать достаточной силой и авторитетом и все будут всегда ценить и уважать наше отношение к России и российскому народу. Мы не можем менять свою позицию по данному вопросу. Надеюсь, в Европе это поймут. Но, повторюсь, кто знает, что будет через несколько лет...

— Задам вопрос о вступлении Сербии в Европейский союз, за которое вы ратуете. И в должности премьер-министра, и на посту президента вы постоянно говорили, что Сербия хочет вступить в ЕС. Представим себе некую идеальную ситуацию, когда вы в одночасье решаете все вопросы с Косовом, и этого препятствия больше не существует. Ведь, как вы сами говорили, никогда не знаешь…

— Не реалистично, но допустим.

— Но ведь мы всегда упираемся в косовский вопрос и никогда не обсуждаем членство Сербии в ЕС. Забудем на мгновение о Косове. Допустим, эта проблема решена. И вот препятствий на пути в ЕС у вас больше нет. Вы всё ещё горите желанием туда вступить? Посмотрите, что там происходит: южные страны беднеют, северные богатеют. Восточноевропейские страны препираются с западноевропейскими по вопросам миграции и многим другим. А грядущие выборы грозят полностью изменить всю конфигурацию Европейского союза. Сейчас он, можно сказать, трещит по швам. Почему вы так сильно хотите стать его частью?

— Дело не в отчаянном желании, а в рациональном выборе. Сербия ориентирована на вступление в ЕС по ряду причин.

Во-первых, мы хотим принадлежать к данному типу общества. Во-вторых, на страны Евросоюза приходится наибольшая доля нашего товарооборота — 68%. Ещё 20% составляет торговля с соседями по региону, остальное приходится на долю России и Китая плюс немного на долю Турции. Кроме того, наша страна расположена в Европе. В то же время я думаю, что членство в ЕС не будет исключать не только нашей дружбы, но и очень тесных связей с Россией. И я не скрываю своей позиции.

Вы с самого начала нашего интервью заострили внимание на моих высказываниях относительно Евросоюза, из которых я не делаю секрета. Однако не упомянули того, что и в Вашингтоне, и в Брюсселе, и сейчас я открыто говорю, что мы всегда будем поддерживать тесные связи с Россией. Что случится в будущем, мы не знаем. Но мне кажется, что наши европейские партнёры всегда будут с пониманием относиться к позиции Сербии в отношении России.

— Напоследок мне бы хотелось задать пару вопросов о президенте Трампе. Для американского лидера он крайне необычный человек. Его взгляды на мир и на то, какой должна быть Америка, расходятся с точкой зрения его предшественников. Он не слишком симпатизирует ЕС, вводит пошлины на китайские и европейские товары. Не жалует НАТО, поскольку считает, что взносы должны платить все, а не только Америка. Это меняет что-то для Сербии? Вы приглашали Трампа посетить Сербию.

— Да, но пока он так и не приехал. В любом случае для сербов Трамп, без сомнения, предпочтительнее.

— Чем Обама?

— Разумеется.

— Почему?

— Возможно, дело в том, что сербы всегда винили Демократическую партию США в агрессии против Сербии, а потому их симпатии, скорее, на стороне республиканцев. Как вы и сказали, Трамп весьма необычный президент. О его политике по Балканам почти ничего не известно, но хотя бы Джон Болтон открыл двери для потенциального взаимодействия между Белградом и Приштиной. Мы это очень ценим. Это, конечно, совсем маленький политический сдвиг, но поживём — увидим. В данный момент я не могу делать какие-то выводы.

— Я спрашиваю, потому что россияне радовались победе Трампа, полагая, что республиканцы для России будут лучше демократов. На личностном уровне Путин и Трамп симпатизируют друг другу, но американский истеблишмент не позволяет ему действовать.

— Именно поэтому я придерживаюсь трезвого, рационального подхода. Я не спешу радоваться или проявлять какие-то иные эмоции. Как я уже говорил, необходимо подождать и посмотреть, какими будут окончательные результаты их позиции по отношению к Сербии и Западным Балканам.

Сербия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dknews.kz, 6 октября 2018 > № 2749600 Александр Вучич


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 4 октября 2018 > № 2763012 Владимир Чижов

Статья Постоянного представителя России при ЕС Владимира Чижова, опубликованная в издании Euractiv 1 октября 2018 г.

Несомненно, текущая неспокойная ситуация в Европе требует тесного сотрудничества и уважения взаимных интересов для поддержания мира и стабильности на континенте.

К сожалению, этому подходу, являющемуся единственным эффективным ответом на общие вызовы и угрозы, постепенно набирающему популярность у европейцев, в ЕС противостоят некоторые политики, которые пытаются воскресить разрушительную философию «холодной войны».

Казалось, что такая логика навсегда исчезла из политического арсенала, однако в последние годы Россию вновь рады рассматривать в качестве удобной мишени. Почти всё можно объяснить риторикой «хайли лайкли» и мнимой «всемогущей российской угрозой». В России подобное развитие событий воспринимается с серьезными опасениями, но, вместе с тем, без удивления: такое неоднократно имело место в прошлом.

Одним из наиболее ярких примеров стало заключение 29 сентября 1938 г. бесславного Мюнхенского соглашения, скрепившего сговор крупнейших западных европейских держав, чьи недальновидная политика умиротворения нацистского агрессора в сочетании с сильным желанием любой ценой изолировать Россию привели к катастрофическим последствиям во время Второй мировой войны.

Упомянутое соглашение, подписанное 80 лет назад в Мюнхене по итогам долгих переговоров между А.Гитлером и главами правительств Великобритании, Франции и Италии, открыло путь к разделу Чехословакии, без ее ведома, между Германией, Польшей и Венгрией, и дало Гитлеру карт-бланш в его экспансионистских амбициях.

Самопровозглашенные «демократические державы Европы» намеревались таким образом отвести от себя угрозу нацистской агрессии и направить ее на Советский Союз. Позже, в 1946 году, на Нюрнбергском процессе руководители Третьего Рейха пытались оправдать Мюнхенский сговор тем, что его целью было «вытеснить Россию из Европы», как говорил немецкий фельдмаршал В.Кейтель.

А что же обо всем этом думал Советский Союз? – Его позиция тогда, как и России сейчас, заключалась в необходимости создания реальной системы коллективной безопасности в Европе, в неприемлемости обеспечения собственной безопасности за счет безопасности других. Еще в 1935 г. Советское правительство подписало договоры о взаимопомощи с Францией и Чехословакией, которые могли стать основой такой системы.

Однако противником самой идеи коллективных усилий выступила Великобритания, выдвинувшая концепцию «нейтрализации» Чехословакии при демонтаже договоров о взаимопомощи.

В своем выступлении на Ассамблее Лиги наций 21 сентября 1938 г. Народный комиссар по иностранным делам Советского Союза М.М. Литвинов заявил: «Не наша вина, если не было дано хода нашим предложениям, которые, я убежден, могли дать желательные результаты как в интересах Чехословакии, так и всей Европы и всеобщего мира. К сожалению, были приняты другие меры, которые привели – и не могли не привести – к такой капитуляции, которая рано или поздно будет иметь совершенно необозримые катастрофические последствия».

На контрасте с этим тогдашние правительства Соединенного Королевства и Франции сделали выбор в пользу переговоров с Гитлером, причем тайных, о судьбе Чехословакии. Польша, которая год спустя падет жертвой стремительного наступления нацистской агрессии, во времена Мюнхена была больше заинтересована участвовать в разделе трофеев и действительно отхватила немалый кусок территории Чехословакии.

Тем временем, Соединенные Штаты, все еще пребывая в своей «блестящей изоляции», которой суждено было продлиться еще три года, до Перл-Харбора, без колебаний поддержали мюнхенских заговорщиков. В мае 1938 г. У. Буллит, посол США во Франции, советовал Президенту Рузвельту: «Произошла бы величайшая трагедия, если Франция в целях оказания помощи Чехословакии предприняла бы наступление на «линию Зигфрида»… Результат может быть только один: полное разрушение Западной Европы и распространение большевизма по всему континенту. Мы должны попытаться найти пути, которые помогут Франции избавиться от её моральных обязательств».

На следующий день после заключения Мюнхенской сделки, когда Премьер-министр Великобритании Н. Чемберлен размахивал этим документом, обещая «мир на все времена», Лондон и Париж поспешили подписать с Берлином декларации о ненападении, надеясь направить нацистскую агрессию на Восток.

В трагедии Мюнхена отразилась вся порочность и близорукость политики великих держав того времени – вера в собственную исключительность, взаимная подозрительность и разобщенность, ставка на «санитарные кордоны» и буферные зоны, а также неприкрытое вмешательство во внутренние дела других стран.

Эти же приемы сейчас используют и некоторые современные великие державы при полном попустительстве тех, кто, очевидно, не выучил уроков Мюнхена.

Этот год отмечен и другими печальными юбилеями, например 80-й годовщиной т.н. «хрустальной ночи», устроенной в Берлине в ноябре 1938 г. и ставшей прологом к Холокосту. Сегодня, когда мы являемся свидетелями «ползучей» реабилитации нацизма, важно не только чтить память миллионов безвинных жертв, но и делать максимум, чтобы предотвратить повторение подобных трагедий в будущем.

Решение довольно-таки простое. Оно включает в себя преодоление взаимного недоверия посредством диалога, «строительство мостов, а не стен» и отказ от разделения европейских стран по признаку их членства в ЕС (или НАТО), хотя бы когда речь идет о противостоянии общим вызовам безопасности континента.

В завершение хотелось бы напомнить, что в современном взаимосвязанном и взаимозависимом мире невозможно отсидеться на островке спокойствия, решая свои проблемы за счет безопасности соседей.

Истинная безопасность может быть только равной и неделимой, она должна основываться на фундаментальных принципах международных отношений, закрепленных в Уставе ООН: уважении суверенитета государств, недопустимости вмешательства в их внутренние дела и мирном разрешении споров.

Россия, уверяю вас, готова к равному партнерству с ЕС, основанному на взаимном уважении и балансе интересов с целью нахождения эффективных ответов на современные вызовы.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 4 октября 2018 > № 2763012 Владимир Чижов


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 4 октября 2018 > № 2763011 Владимир Чижов

Интервью Постоянного представителя России при ЕС В.А.Чижова международному информационному агентству «Россия сегодня», 25 сентября 2018 года

Вопрос: Владимир Алексеевич, какие мероприятия и контакты состоялись между Российской Федерацией и Евросоюзом в последнее время и какие запланированы?

Ответ: Несмотря на взятую в 2014 году Евросоюзом неконструктивную линию на замораживание сложившихся структур сотрудничества с Россией, некоторые форматы нам удается поддерживать в рабочем состоянии. Так, в сентябре в два этапа были проведены консультации по борьбе с наркотиками: 17 и 18 сентября в Лиссабоне, где находится Европейский центр мониторинга проблем наркотиков и наркомании, прошел ознакомительный этап, а 19 сентября состоялись консультации в Брюсселе. Из России приехала межведомственная делегация – не только МВД, но и Минздрав, и МИД. Сотрудники Постпредства тоже участвовали. Это достаточно регулярное мероприятие, один из элементов политического диалога.

В ближайших планах встреча Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова с Ф.Могерини в Нью-Йорке «на полях» сессии Генассамблеи ООН. Там также планируется министерская встреча оставшихся пяти участников Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной проблеме.

По газу в Брюсселе 13 сентября прошла экспертная встреча, следующая будет 26-го здесь же, и в случае успеха стороны договорятся о министерской встрече.

Ну и главное событие осеннего сезона – это форум АСЕМ (форум «Азия – Европа»), 51 делегация, большинство на уровне глав государств и правительств. ЕС в текущем году является организатором этих мероприятий (в прошлый раз главная встреча прошла в Улан-Баторе). К саммиту готовится большой итоговый документ.

Мы тоже ждем делегацию, Россия – полноправная участница этого диалога. Помимо самого саммита здесь пройдут встречи парламентариев и бизнес-форум. Приезд делегации Федерального Собрания ожидается уже в конце сентября.

Вопрос: Председатель Еврокомиссии Ж.-К.Юнкер выступил в середине сентября с посланием перед Европарламентом, подведя предварительный итог своей работе и обозначив приоритеты на ближайший год. Выступление долго ждали, к нему много готовились, но, как некоторым показалось, оно не было достаточно амбициозным по отношению к уровню сложности существующих в ЕС проблем. Что, на Ваш взгляд, прозвучало важного в речи Юнкера?

Ответ: Я считаю, что, во-первых, это солидный документ, который отражает позицию Еврокомиссии. Когда Ж.-К.Юнкер формировал эту комиссию в 2014 году, он сказал, что в качестве своей задачи видит сделать ее «более политической». Это не очень странам-членам понравилось, потому что политику они, конечно, хотят оставить за собой. И многие предпочли бы видеть в Еврокомиссии некий технический орган реализации тех решений, которые принимаются на межгосударственном политическом уровне. Это первое.

Второе. Я считаю, что несправедливо вокруг речи Ж.-К.Юнкера создавался некий ореол – это, дескать, его лебединая песня. Если посмотреть на календарь, то ему и всей Еврокомиссии еще больше года работать, до 31 октября следующего года. Поэтому вполне понятно, что он определил целый ряд конкретных вещей, которые надо сделать до этого, и более того, выделил те сюжеты, по которым нужны решения до майских выборов в Европарламент.

Кстати, в Европарламенте выступление Ж.-К.Юнкера было в целом воспринято положительно, даже его потенциальными политическими оппонентами.

Наверное, не стоит переоценивать – откровений, конечно, это выступление не содержало, но и не могло содержать. Тем не менее это определенный срез того, что ЕК сделала за минувший год. Он не пытался оценить весь срок деятельности комиссии, говоря совершенно оправданно, что для этого момент еще не пришел, он наступит в следующем году. Понятно, что через год он уже не будет выступать в Европарламенте, но не потому, что комиссия разойдется, а потому что нынешнего ЕП не будет – он-то меняется на полгода раньше.

Вопрос: Могу ошибаться, но в выступлении Ж.-К.Юнкера не прозвучала отдельно тема России или Украины?

Ответ: Наверное, это было сделано сознательно. То, что Украина не была упомянута, наверное, это не так плохо.

Вопрос: Ж.-К.Юнкер также высказал в своем послании идею перейти при решении ряда внешнеполитических вопросов в Совете ЕС к голосованию квалифицированным большинством. Это касается и решений по санкциям. Что это означает на практике?

Ответ: Идея не новая, она давно уже фигурирует. Это отражает реальную ситуацию: ведь есть целый ряд актуальных международных проблем, по которым у ЕС нет позиции ввиду того, что страны-члены придерживаются различных подходов. Есть также целый ряд сюжетов, по которым Евросоюз, формулируя общую позицию, вынужден действовать по принципу наименьшего общего знаменателя, что не создает ему, конечно, имиджа эффективного международного игрока.

Поэтому в принципе формирование единой внешней политики Евросоюза – это задача долгосрочная. Пока что Евросоюз по определению является выразителем воли своих стран-членов. В некоторых вопросах сформировать эту общую волю им удается, в других – нет.

Вы упомянули санкции. Я думаю, что они к настоящему времени становятся все менее популярным методом воздействия на те или иные проблемы здесь, в Евросоюзе. В США, боюсь, точка зрения иная.

Но для перехода на голосование квалифицированным большинством есовцам надо менять соответствующие положения основополагающих документов, вскрывать Лиссабонский договор, а если вскроют, посыплется очень много соблазнов изменить что-то еще. Не исключаю, впрочем, что эта тема будет на повестке дня, посмотрим.

Вопрос: Как эта мера может повлиять на процесс согласования санкций в отношении России?

Ответ: За годы работы здесь я убедился: несмотря на формулировки насчет квалифицированного большинства, все, что касается России, принимается и будет приниматься единогласно. Это касается и санкций: когда подходит очередной полугодовой срок для определения их дальнейшей судьбы, собираются страны-члены. В первые годы собирались на уровне министров, сейчас, как правило, на уровне послов или даже еще ниже. Кто-то из евроинститутов председательствует и говорит: господа, подходит время, какие будут соображения. Представители ряда стран, которые мы можем себе представить, говорят: хватит, санкции все равно не работают, никакого эффекта, надо сворачивать. Тут же вскакивают представители других стран, которые мы тоже хорошо знаем, и говорят: да, мы согласны, санкции не работают, но это лишь потому, что они недостаточно жесткие, надо их довернуть. Председательствующий говорит: ну ясно, разброс мнений таков, что договориться сложно, поэтому я предлагаю оставить все как есть. А через шесть месяцев опять соберемся и вновь обсудим. Кто за, кто против – консенсус.

Через день-другой меня информируют: Вы знаете, господин Посол, была серьезная угроза ужесточения санкций, но нам удалось ее отвести. Главное – у нас консенсус. А я им говорю, что от вашего консенсуса на эту тему пользы никому нет, потому что это тупиковый консенсус.

Я исхожу из того, что постепенно, наверное, должна все-таки сформироваться критическая масса политической воли. Когда она сформируется, то можно будет ждать поворота политики ЕС на российском направлении. В том, чтобы это побыстрее произошло, заинтересованы и мы, заинтересованы по большому счету, я уверен, и сами страны ЕС.

Вопрос: ЕС дистанцировался от российского подхода по возвращению сирийских беженцев, который между тем поддержал, например, Ливан. В чем причина такого нежелания корректировать свою позицию, несмотря на появление позитивных, работающих на установление мира инициатив?

Ответ: Да, и Ливан, и Иордания, и по большому счету даже Турция.

Наша позиция проста и убедительна. Страны ЕС тратят огромные деньги как на своей территории, так и на территории той же Турции, которой три миллиарда евро уже выделили и сейчас второй транш в три миллиарда собирают, а также в Ливане, Иордании. Плюс сотни миллионов ЕС тратит на спасение, на размещение у себя, на медобслуживание, на обучение, на перемещение беженцев – имею в виду в первую очередь выходцев из Сирии. Так вот, эти деньги можно более эффективно и даже, может, в меньших объемах израсходовать на восстановление инфраструктуры, в первую очередь жилья, дорог, мостов, больниц и школ, чтобы способствовать возвращению беженцев на родину в Сирию.

При всей убедительности и неполитизированности этой позиции ЕС на сегодняшний день не готов поддержать такой подход. Они застолбили себе тезис: конечно, мы оказываем гуманитарную помощь Сирии, тому же Ливану и другим странам, разместившим беженцев. Но встает вопрос: можно гуманитарную помощь, те же лекарства и еду поставлять в Ливан, где беженцы будут в результате жить неизвестное время, а можно эти же вещи давать непосредственно Сирии, стимулируя их возвращение. Но ЕС даже гуманитарную помощь Сирии оказывает не напрямую, не сирийскому правительству, а в лучшем случае через Красный Крест и Полумесяц, чаще всего через околоооновские НПО, что, конечно, снижает эффективность этой работы.

Что же касается содействия восстановлению Сирии, то ключевой тезис ЕС – сначала политический переход, а потом все остальное. Мы убеждены, что политический переход должен стать результатом политического процесса, который под эгидой ООН проходит в Женеве, который также идет в Астане и Сочи.

Формирование конституционной комиссии, принятие конституции, проведение выборов на базе новой конституции, формирование новых органов власти – вот вам, пожалуйста, политический переход. Но с учетом опыта конфликта в Сирии, которому уже семь лет, обилия группировок оппозиции разных мастей понятно, что политический процесс не будет быстрым. А людям тем временем надо где-то жить.

Вопрос: В преддверии избирательной кампании в Европарламент весной 2019 года в ЕС набирает обороты дискуссия между консерваторами и либералами. Как Вы полагаете, действительно ли предстоит сложная кампания с непредсказуемым для будущего расклада сил результатом?

Ответ: Линия раздела проходит немного иначе – в первую очередь в отношении будущего Евросоюза. Но это тема, как говорится, следующего года. Ей будет посвящен специальный саммит Евросоюза, который состоится 9 мая в Сибиу, в Румынии.

Но, конечно, есть и другой аспект нынешних дискуссий и противоречий – сугубо предвыборный. Мы с вами можем наблюдать ситуацию по мере приближения и выборов в Европарламент, которые состоятся в 20-х числах мая следующего года, и последующей смены Еврокомиссии с той или иной процедурой утверждения ее председателя, а также смены председателя Евросовета.

Здесь, конечно, главный водораздел – между мейнстримом и теми силами, которые еще недавно считались маргинальными, а теперь претендуют на многое. Мы слышим разные заявления. Есть инициированная М.Ле Пен попытка объединить правоконсервативные силы. Есть заявление Министра внутренних дел Италии М.Сальвини, который сказал: «Скоро мы с В.Орбаном будем править Европой».

Появляются разные фамилии кандидатов, в первую очередь на главную позицию – председателя Еврокомиссии. Отношение разное к этим кандидатам, разумеется. Я думаю, что и шансы у них разные. Но не мешает это даже тем, чьи политические фракции сейчас не в лучшем положении, например социал-демократам, тоже выдвигаться. Посмотрим, какой будет расклад.

В прошлый раз, в 2014 году, была впервые в качестве пилотного проекта применена система Spitzenkandidat. Это значит, что первый номер в списке той партии, которая выиграет выборы в Европарламент, автоматически становится председателем Еврокомиссии.

По поводу этой системы и тогда спорили. В итоге решили, что это, дескать, не создает прецедент, один раз попробуем. Тем более тогда этим кандидатом оказался Ж.-К.Юнкер, человек всем известный, опытный, который за 10 лет до этого уже баллотировался. Но тогда его англичане в лице Тони Блэра не пропустили, поскольку считали еврофедералистом. А они, похоже, уже тогда думали о том, что надо постепенно Евросоюз разматывать.

Сейчас я не хотел бы обсуждать конкретные кандидатуры, которые уже проявились или еще могут проявиться. Ясно одно – следующий Европарламент будет намного более разношерстным, чем нынешний. Кстати, и нынешний более разношерстный, чем предыдущий. В предыдущем была тишь да гладь. А в нынешнем уже появились радикалы, как правые, так и левые. И не исключено, что на фоне падения популярности партий мейнстрима – правоцентристской Народной партии и особенно социал-демократов – тут могут быть самые разные комбинации.

Это, собственно, мы наблюдаем и на национальном уровне в целом ряде стран. В той же Италии коалиционное правительство двух очень разных политических сил. В Австрии обе партии, участвующие в коалиции, скорее правее центра, но в разной степени. В Греции это CИРИЗА, которая расшифровывается как коалиция радикальных левых и находится в правительственной коалиции с достаточно правой националистической партией. В той же Германии большая коалиция христианских демократов и социал-демократов – она, казалось бы, должна объединить подавляющую часть политического спектра, ан нет, появляется «Альтернатива для Германии». И она, наверное, сейчас не претендует на первую роль, но тем не менее стала серьезным раздражителем на германской политической сцене. Итак, следующий год будет, рискну предположить, полным сюрпризов.

И вот что интересно. В целом ряде стран, не только в Соединенных Штатах, но и в ряде европейских стран, да и на других континентах, пытаются выискать признаки российского вмешательства, а тут появляется С.Бэннон, который, ни от кого не прячась, занимается партийным строительством в Европе. Это все «нормально»…

Или как сейчас в Македонии, где 30 сентября пройдет референдум по достаточно спорному предложению, противоречащему конституции. Кстати, и сам референдум противоречит конституции, где прописано, что на референдум может выноситься один вопрос, а не два.

И что мы видим? Визитеры из-за океана и отсюда, один за другим, наступая друг другу на пятки, мчатся в Скопье, где занимаются элементарной предвыборной агитацией. И все это тоже «нормально».

Вопрос: Как Вы оцениваете перспективы применения дисциплинарных мер к Венгрии после голосования в Европарламенте по резолюции с призывом наказать Будапешт за «отход от европейских принципов»?

Ответ: Думаю, что в общем плане это результат того институционального развития Евросоюза, которое мы наблюдали последние десять лет со времен Лиссабонского договора, с соответствии с которым Европарламент был наделен более широкими полномочиями.

Я вспоминаю, как после наших думских выборов 2011 года некоторые евродепутаты подняли кампанию за прекращение межпарламентских контактов с Россией – мол, с этой Думой мы не хотим иметь дела. Я был на слушаниях в Европарламенте, в какой-то момент взял слово и говорю: вот вы все любите критиковать других, а найдутся люди, которые, например, подвергнут сомнению вашу легитимность. Ну, понятно, был эффект разорвавшейся бомбы. Тогда я пояснил, что имею в виду: Вас, говорю, выбрали на основе Маастрихтского соглашения. Пока Вы тут заседали, были принят Лиссабонский договор, вступил в силу и расширил Ваши полномочия, но вас при этом никто не переизбирал. И Вы эти полномочия получили по новому соглашению без нового мандата населения. Надо сказать, их проняло, они призадумались. И вопрос о межпарламентских контактах тогда отпал. Увы, ненадолго…

Что касается Венгрии, нынешнее венгерское руководство проводит достаточно твердую политику, в том числе в вопросах миграции, но не только. Это и вопрос формирования судебных органов, и другие – я не буду сейчас вдаваться в детали. Евродепутаты, окрыленные новыми полномочиями и не отягощенные особой ответственностью за те решения, которые они принимают, развернули эту кампанию.

Что в результате может получиться на практике? В.Орбан, конечно, дал принципиальную оценку всему этому. Как мы неоднократно говорили, резкость формулировок резолюций Европарламента компенсируется тем, что они не имеют обязующего характера. Да, номинально исполнительные органы ЕС обязуются их учитывать, но это как с системой Spitzenkandidat: согласно Лиссабонскому договору, решение об утверждении председателя ЕК принимается Евросоветом, то есть странами-членами при учете мнения Европарламента. Эта формулировка дает широкое поле для интерпретации. То же самое и здесь.

Я внимательно еще раз освежил в памяти этапы и последующие процедуры, и, в принципе, там достаточно предохранительных клапанов. В том числе записано, что для принятия решения об объявлении в стране ситуации, представляющей серьезную угрозу, нужен консенсус. Вот просто «угрозу» можно установить квалифицированным большинством, а на «серьезную угрозу» требуется единогласие. Но учитывая, что схожие претензии предъявлялись и продолжают предъявляться Польше, достаточно нетрудно предположить, что поляки с венграми уж как-нибудь сделают так, чтобы взаимно ветировать наиболее одиозные решения. Посмотрим.

И потом, на фоне общих вызовов, с которыми сталкивается Европейский союз, а миграция это только один из них, здесь и осложнение отношений с США, и непростые отношения с Китаем, и Brexit опять же, и непреодоленный еще кризис евро, и более того, кризис ценностей, который признать они далеко не всегда решаются – в общем, в нынешней ситуации, которую сам Юнкер, кстати, охарактеризовал как поликризис, им сейчас еще заниматься разборками с Будапештом и Варшавой уж совсем некстати.

Вопрос: В конце сентября исполнится 80 лет Мюнхенскому сговору. Вспомнят ли в Европе про эту дату?

Ответ: Посмотрим внимательно. То, что в следующем году они постараются не упустить 80 лет пакта Молотова-Риббентропа, это можно предвосхитить уже сейчас. Что же касается 80-летия Мюнхенского сговора, по крайней мере, мы будем им напоминать, потому что это именно то событие, которое в намного большей степени изменило ход событий накануне Второй мировой войны, нежели вышеупомянутый пакт Молотова-Риббентропа.

Причем в тех публикациях, которые были в западных источниках за последние месяцы, да, там упоминались события, приведшие к Мюнхенскому соглашению, но больше в персонифицированном ключе: как, дескать, просчитался Чемберлен, как недооценили демократические страны Западной Европы реальных намерений Гитлера. То есть это подавалось в фактологическом плане через призму действий и решений отдельных лиц.

А то, что, в общем-то, за этими действиями стояла согласованная и целенаправленная политика умиротворения нацизма – этот вывод, видимо, им не очень приятно делать. Причем к этому причастны были не только непосредственные стороны Мюнхенского сговора, а именно Великобритания и Франция плюс Италия как союзник Гитлера, но и другие страны.

То, чем все это кончилось, мир хорошо знает. И знает также, какие народы каких стран заплатили за это соответствующую цену. Вот так. Будем напоминать.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 4 октября 2018 > № 2763011 Владимир Чижов


Австрия. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 3 октября 2018 > № 2748290 Владимир Путин, Себастиан Курц

Пресс-конференция по итогам переговоров с Федеральным канцлером Австрии Себастианом Курцем

В.Путин: Уважаемый господин Федеральный канцлер! Дамы и господа!

Мы очень рады возможности принимать господина Курца в Санкт-Петербурге. Это уже второй визит господина канцлера и наша четвёртая встреча в текущем году.

Интенсивные контакты на высшем политическом уровне, безусловно, создают необходимую атмосферу, нужную атмосферу, деловую, для развития, всестороннего развития межгосударственных связей.

Мы с господином Курцем только что провели двусторонние переговоры, которые прошли в деловой и конструктивной атмосфере. А до этого, здесь же, как вы видели, в Эрмитаже, приняли участие в открытии выставки «Имперские столицы: Санкт-Петербург – Вена. Шедевры музейных коллекций». Контакты в культурно-гуманитарной сфере являются одной из основ наших двусторонних отношений наряду со связями по межпарламентской, межрегиональной и общественной линиям.

Большое внимание на переговорах уделили экономической тематике. Россия и Австрия – надёжные торговые партнёры. Несмотря на непростую конъюнктуру в мировой политике и экономике, российско-австрийские торгово-инвестиционные связи находятся на подъёме. В прошлом году товарооборот увеличился на 40 процентов – до 4,1 миллиарда долларов, а за январь–июль текущего года он вырос почти в два раза.

Австрия вышла на первое место по темпам российского экспорта в страны ЕС. В свою очередь Россия занимает второе среди стран – инвесторов в Австрию. Общий объём накопленных российских капиталовложений в австрийскую экономику превышает 31 миллиард долларов. При этом австрийские инвестиции в нашу экономику составляют около 6 миллиардов долларов.

Компании двух стран реализуют перспективные совместные проекты в самых разных областях. С хорошей отдачей работает российско-австрийский деловой совет, действует смешанная комиссия по экономическому сотрудничеству, очередное заседание которой прошло в мае на полях Петербургского международного экономического форума. Кстати, австрийская делегация на форуме была одной из самых представительных.

Особо хотел бы отметить плодотворное многолетнее сотрудничество России и Австрии в энергетической отрасли. Наша страна бесперебойно снабжает энергоресурсами Австрию и транзитом через её территорию другие страны Европы. Несомненно, что это является одним из ключевых моментов нашего взаимодействия.

Напомню, что по итогам наших июльских переговоров в Вене «Газпром» и австрийская нефтегазовая компания OMV заключили соглашение о продлении долгосрочных контрактов на поставку газа в Австрию до 2040 года. Подписанная только что новая договорённость о подключении OMV к разработке Уренгойского нефтегазоконденсатного месторождения подтверждает стратегический характер партнёрства этой компании с «Газпромом». OMV также участвует в строительстве трубопроводной системы «Северный поток-2». Российская сторона приветствует позицию Правительства Австрии в поддержку этого проекта, имеющего большое значение для всего европейского континента.

Мы также обсудили вопросы расширения промышленной, технологической кооперации. В позитивном ключе оценили ход реализации принятой в 2011 году Декларации о партнёрстве для модернизации. В её рамках осуществляются 28 совместных инновационных проектов на сумму 2,8 миллиарда евро.

Также выделю такой крупный инфраструктурный проект, как создание ширококолейной железной дороги от города Кошице в Словакии до Вены. В случае его реализации объёмы грузоперевозок между Европой и Азией по Транссибу значительно возрастут. При этом издержки для конечных потребителей сократятся.

Разумеется, подробно обменялись мнениями и по ряду вопросов международной, региональной повестки. Проинформировали австрийских коллег о наших подходах к урегулированию внутриукраинского кризиса – сейчас только обменивались соображениями по этому поводу.

Затрагивалась также проблематика сирийского урегулирования. Видим перспективы для активизации политического процесса на основе резолюции 2254 Совета Безопасности Организации Объединённых Наций и договорённостей, достигнутых в рамках Астанинского процесса. Это позволит закрепить положительные тенденции на земле, создать условия для дальнейшего восстановления мирной жизни, для возвращения беженцев к родным очагам.

Отмечаем готовность Австрии подключиться к гуманитарным акциям в поддержку населения Сирии. Важно, чтобы любая помощь оказывалась по согласованным с законными властями каналам и распространялась на все районы, пострадавшие в результате террористической агрессии и гражданской войны.

12 ноября исполняется сто лет провозглашению Первой Австрийской Республики. Завтра, как известно, господин Курц совместно с Федеральным президентом Австрийской Республики и главами правительств федеральных земель на торжественном заседании откроют серию мероприятий, посвящённых этой знаменательной дате. Пользуясь случаем, хотел бы передать всем австрийским гражданам мои самые тёплые поздравления, пожелать счастья, благополучия и процветания австрийскому народу.

И конечно, хочу поблагодарить господина Курца за содержательные переговоры сегодня.

Благодарю вас за внимание.

С.Курц (как переведено): Многоуважаемые дамы и господа! Уважаемый господин Президент!

Благодарю от всего сердца за приглашение в Санкт-Петербург. Рад, что сегодня у нас была возможность открыть впечатляющую выставку в Санкт-Петербурге, которая до этого была в гостях в Вене.

У нас хорошее сотрудничество на культурном уровне. Как Вы уже сказали, между Австрией и Россией и хорошее экономическое сотрудничество. Двусторонние экономические отношения в последние годы направились в правильное русло, они развиваются дальше. У нас товарооборот в районе пяти миллиардов евро.

В этой связи, и мне кажется это настолько же важным, сильно наше сотрудничество в сфере энергетики. И я хотел бы поблагодарить за то, что на протяжении 50 лет у нас есть хорошее сотрудничество между Австрией и Россией, между «Газпромом» и нефтегазовым концерном OMV, и что это сотрудничество только наращивается. Это даёт энергетическую безопасность не только Австрии, но и Европе. В этом году мы отпраздновали юбилей – 50 лет поставок газа из России. Если мы оглянемся назад, то мы увидим, что поставки всегда были стабильными, даже в самые сложные политические времена.

Это важно и для российского бюджета. Для Европы важно, что две трети газа поступает из России. Сотрудничество OMV и «Газпрома» – это вклад в дальнейшее долгосрочное сотрудничество в общих интересах.

Помимо экономического, культурного сотрудничества с Россией мы хотим также иметь диалог по поводу демократии, государства и прав. Здесь очень важны также позитивные изменения в стране.

Сегодня я здесь не только как австрийский Федеральный канцлер, но прежде всего как Председатель Совета Европы. 1 июля Австрия приняла председательство в Европейском союзе. И помимо двусторонних отношений мы сегодня говорили об отношениях между Европейским союзом и Россией, а также о сложных вопросах, таких как Украина и Сирия.

Россия, по моему мнению, как большая страна, как сверхдержава, имеет большую ответственность в поиске политического решения на Украине и в Сирии. Сегодня я обратил внимание на Ваши высказывания, господин Президент, по поводу ситуации в Сирии. Надеюсь, удастся вывести все иностранные войска из Сирии, прежде всего иранские войска, чтоб прекратить войну.

И я надеюсь, что будет возможно найти позитивное решение на востоке Украины, потому что люди страдают там уже слишком долго. Как маленькая страна, но активный участник Европейского союза, мы участвуем в создании позиции Европейского союза. Это касается и санкций, и мы надеемся, что нам удастся, как мы это сегодня уже говорили, как это было обсуждено, в рамках минских договорённостей добиться успехов, добиться разрешения ситуации на востоке Украины.

Мы, как страна – участница Европейского союза, солидарны с нашими партнёрами в Европейском союзе в этих вызывающих вопросах. Мы знаем, что эти проблемы существуют. Но я хотел бы также сказать, что помимо сложных вопросов, которые мы сегодня обсуждали, не только в Австрии, но и во всем Европейском союзе есть желание развивать сотрудничество.

Уверен, что мирное существование на нашем континенте как для России, так и для Европейского союза может быть предоставлено, только если контакт будет улучшен. Проблемы, вызовы, которые сейчас существуют, могли бы быть решены совместно. Мы будем дальше стараться держать открытыми наши каналы для диалога, чтобы способствовать мирному существованию на нашем континенте.

Большое спасибо ещё раз за приглашение.

Вопрос (как переведено): Вопрос по теме Сирии сначала российскому Президенту. Вы с Президентом Эрдоганом говорили о договоре об Идлибе. Работает ли это соглашение? Будет ли оно выполнено? Можем ли мы ожидать, что на самом деле не будет каких-либо крупных военных действий?

И также вопрос по Сирии Федеральному канцлеру Австрии. Россия на протяжении нескольких месяцев способствует тому, чтобы европейские страны финансировали восстановление Сирии. Готова ли Европа к этому? При каких условиях была бы готова Европа к подобным шагам?

В.Путин: Та часть вопроса, которая касается идлибской зоны деэскалации: туда ведь были свезены боевики со всей Сирии практически. И там, к сожалению, оказалось очень много представителей радикальных группировок: ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусра» и иже с ними.

Кстати говоря, мы наблюдаем и столкновения между этими группировками внутри идлибской зоны. Но нас не это беспокоит. Нас беспокоит то, что из этой зоны участились в последнее время обстрелы сирийских населённых пунктов, включая второй по величине сирийский город Алеппо.

Что ещё больше нас беспокоит: оттуда начали осуществляться попытки нападения на наши военные объекты, российские военные объекты, в том числе на аэродром Хмеймим, с помощью самодельных, но от этого не менее опасных беспилотных летательных аппаратов. Мы были вынуждены в этой связи реагировать, наносить удары по тем местам, откуда исходила угроза. Именно это и было основной темой наших переговоров с Президентом Эрдоганом совсем недавно в Сочи, когда он приезжал к нам с коротким рабочим визитом.

Прямо в ходе переговоров возникла идея создать демилитаризованную зону глубиной 15–20 километров, с тем чтобы обеспечить большую безопасность и сирийских гражданских объектов, городов, населённых пунктов, и нашей военной базы Хмеймим.

Мы договорились о созданий этой демилитаризованной зоны глубиной 15–20 километров, в которой не должно быть представителей каких бы то ни было радикальных группировок, включая «Джабхат ан-Нусру», и никакого тяжёлого оружия, кому бы оно ни принадлежало.

Хочу вас проинформировать – я уже говорил сегодня об этом в Москве: мы работаем солидарно с турецкими партнёрами, видим, что и они относятся к этим договорённостям в высшей степени серьёзно, выполняют свою часть обязательств, освобождают, во всяком случае, способствуют тому, чтобы из этой зоны вышли боевики различных радикальных групп и было выведено тяжёлое вооружение. Мы делаем свою часть работы.

Продолжим дальше вместе намеченные мероприятия, в том числе и совместное патрулирование с помощью турецких вооружённых сил и российской военной полиции.

Всё это было бы невозможно без согласования таких договорённостей с сирийскими официальными властями и без поддержки Ирана. Мы вместе работаем, солидарно. Работа в принципе двигается в правильном направлении. У меня есть все основания полагать, что мы добьёмся поставленных перед собой целей. А это значит, что никаких крупномасштабных боевых действий там и не предвидится, потому боевые действия ради боевых действий не нужны. Нам нужно добиться определённых целей. Те инструменты, которые мы выбрали для достижения этих целей, на данный момент работают эффективно.

Вторая часть вопроса господину канцлеру адресована была, но я позволю себе две минутки вашего времени занять и выскажу свою точку зрения.

Я не знаю, как будет действовать объединённая Европа в отношении оказания помощи сирийскому населению, но, на мой взгляд, нужно деполитизировать эту работу. Нельзя делить население Сирии в зависимости от того, на какой территории оно проживает. Ну какая разница с точки зрения гуманитарных подходов к тому, что люди нуждаются в помощи извне, проживают они на территории, которую контролирует официальные власти во главе с Президентом Асадом, либо они контролируются какой-то несистемной оппозицией, боевиками и так далее.

Согласитесь со мной: какая нам разница? Разве люди должны страдать оттого, что они живут на той или иной территории, подконтрольной тем или другим политическим силам? Это первое, чисто гуманитарное соображение.

И второе: Европа крайне заинтересована в том, чтобы беженцы возвращались. По нашим подсчётам, за неполный год, наверное, полтора сотни тысяч вернулись уже домой. А если бы мы вместе солидарно оказывали помощь, элементарную помощь? Восстанавливали бы канализацию, водоснабжение и водоотведение, электричество, способствовали бы восстановлению инфраструктуры, которая помогла бы доставлять продовольствие, медицинские товары, медикаменты, лекарства, создавали бы условия для того, чтобы люди жить могли нормально и вернулись домой? Разве Европа в этом не заинтересована?

Да, я слышал, мне коллеги говорят: наверно, те, кто приехал в Германию и сидит там на социальном пособии, наверное, они не захотят вернуться. Это ваше дело, если вы хотите платить высокое социальное пособие беженцам из Ближнего Востока или из Африки. Зачем им сидеть у себя? У них заработная плата в три раза меньше, чем ваши социальные пособия.

Ну хорошо. Но те люди, которые сидят в лагерях, – а их миллионы в лагерях беженцев в Турции, в Ливане, в Иордании – они-то точно могли бы вернуться домой и не создавали бы дополнительную нагрузку как потенциальные мигранты в европейские страны. По-моему, это элементарная вещь. Это на поверхности лежит. Давайте вместе поработаем над решением этих не таких уж и сложных и, кстати говоря, не таких уж и затратных, но очень важных для конкретных людей проблем.

С.Курц: Если Европейский союз будет призван участвовать в восстановлении и инвестировать в Сирию, сначала важно понять, кто уже сейчас вкладывает.

Европейский союз является высочайшим плательщиком помощи на местах. Более 50 процентов в этой сфере поставляет ЕС. Поддержка в Сирии уже происходит по многим фронтам, и если она происходит, то по большей части через Европейский союз.

В том, что нужно усиливать эту поддержку, мы согласны друг с другом. Восстановление Сирии очень важно, и также важно, что следующие два пункта нужно сделать до восстановления. Восстановление может пройти успешно, только если война наконец подойдёт к концу.

Это значит, что та война, которая до сих пор сейчас идёт в Сирии… Сейчас слишком много региональных властей, которые пытаются контролировать Сирию, слишком много сверхдержав, которые заинтересованы в том, чтобы усиливать своё влияние на Сирию.

Думаю, что предложение вывести иностранные войска из Сирии, я считаю, что это очень правильное решение. Я очень надеюсь, что будет возможно привести это к жизни.

И второй пункт. Помимо необходимости завершения военных действий также важно, чтобы мы нашли правильный путь политического сотрудничества в Сирии. Я хотел бы апеллировать к тем возможностям, которые у нас есть благодаря ООН. И те каналы, которые были созданы, мы должны их использовать.

Здесь сегодня был хороший разговор, и был также разговор, который происходил в Вене. Я надеюсь, что будут использованы уже существующие, функционирующие форматы ООН, потому что это является основой для долгосрочного сожительства в Сирии.

Вопрос: Сегодня получается большой энергетический день: и сейчас подписаны важные соглашения, и вы говорили на эту тему на «Российской энергетической неделе». В обоих случаях, и в российско-австрийском сотрудничестве, и сегодня в Москве, вы упоминали про «Северный поток-2». Владимир Владимирович, Вы сказали, что в любом случае Россия сама даже справится с выполнением этого проекта, но тем не менее сказали, что проблемы могут быть. Угроза первичных и вторичных санкций в отношении участников этого проекта, наших европейских партнёров, она всё более реальна. Скажите, пожалуйста, насколько велик риск того, что этот проект всё-таки под угрозой санкций может затормозиться или быть заморожен?

И вопрос господину Курцу: насколько велик, по Вашему мнению, риск того, что европейские партнёры начнут выходить из этого проекта?

Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, всем известна – во всяком случае тем, кто интересуется мировой энергетикой и международными отношениями, – печальная судьба другого проекта, «Южный поток», когда наша трубопроводная система должна была войти прямо в Евросоюз, в одну из стран – в Болгарию.

Напомню, что наши болгарские коллеги уверяли нас в том, что что угодно, но за «Южный поток» они будут бороться до конца, поскольку это соответствует их национальным интересам, это повышает их геополитический статус как страны – транзитёра газа в Европу. Это будет приносить им доходы где-то под 400–500 миллионов евро в год просто так, просто потому, что там труба на их земле лежит. Это даст им возможность создать несколько тысяч рабочих мест.

Но в конце концов Болгария под давлением извне отказалась от этого проекта. Теперь они сожалеют, говорят уже о том, чтобы получить газ через «Турецкий поток». Очень не хотелось бы, чтобы вся Европа выглядела как Болгария, проявила свою слабость и неспособность защитить свои национальные интересы. Я сегодня на энергофоруме в Москве говорил об этом подробно, я не думаю, что здесь нужно всё это повторять.

Но хочу вас заверить, что Россия была, мы сегодня об этом говорили, есть и, безусловно, всегда будет самым надёжным поставщиком в том числе и потому, что трубопроводная система прямо от первичного источника, прямо сейчас с Ямала, из Сибири идёт надёжно, это лишено всяких транзитных рисков и так далее, и так далее.

Я уже говорил, повторю, что растёт объём закупок, падает собственная добыча в Европе. Это неизбежно, фактически нет другого варианта. То есть варианты есть, но они дороже и будут снижать общую конкурентоспособность европейской экономики, если отказаться от проекта подобного рода.

Поэтому я исхожу их того, что мы вместе – а мы все вместе заинтересованы в реализации проектов подобного рода – будем бороться за их реализацию. Уже сегодня, сейчас, в этом году мы 200 миллиардов продадим в Европу. Все имеющиеся трубопроводные системы работают, почти на сто процентов загружены.

Но растёт потребность и будет расти дальше. И что, Европа будет покупать на 30 процентов дороже газ из других регионов, в том числе из США? Можно, конечно, но это глупость просто, понимаете, и расточительность, и снижение своей глобальной конкурентоспособности. До конечного потребителя, до граждан и до экономики будет доходить более дорогой продукт, поэтому здравый смысл, надеюсь, будет подталкивать нас всех к реализации подобного рода проектов. Будем за него бороться. Посмотрим, как будет всё происходить на практике. Я исхожу из того, что такие проекты должны реализовываться в интересах глобальной экономики и людей прежде всего, которые живут в наших странах.

С.Курц: Чтобы ответить на ваш вопрос: у Европейского союза есть свои интересы, и сейчас Европейский союз с полной ответственностью подходит к этому вопросу.

Я хотел бы вас уверить, что европейские государства, которые задействованы в этом проекте, поддерживают этот проект, позитивно видят, и они вместе поддерживают его.

Но, конечно, есть ещё и некоторые правовые вопросы, которые нужно прояснить. Для нас очень важно, что интересы Украины как важного транзитного государства были продолжены. Мы согласны, что есть сильный интерес Европы в стабильной поставке газа. И есть необходимость предоставить энергетическую безопасность. Чтобы это сделать, по нашему мнению, необходимо большое количество ресурсов для энергетики, и для этого нужны те газопроводы, по которым подаётся газ. И поэтому мы как Республика Австрия поддерживаем проект «Северный поток».

Есть, конечно, некоторые вопросы, которые нужно прояснить, и есть вопрос Украины, который нужно прояснить, я знаю, что это вам уже известно.

Австрия. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 3 октября 2018 > № 2748290 Владимир Путин, Себастиан Курц

Полная версия — платный доступ ?


Германия. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 3 октября 2018 > № 2747095 Марио Мерен

Handelsblatt (ФРГ): «Газпром — наш важнейший партнер»

Будущий шеф новой компании «Винтерсхалл Дэа» Марио Мерен хочет сосредоточить деятельность на ключевых регионах. Важнейшим партнером компании останется Россия. В интервью газете «Хандельсблатт» он заявил, что новая компания займется, помимо прочего, «Северным потоком — 1» и финансированием «Северного потока — 2». Он убежден, что что «Северный поток — 2» необходим Европе.

Юрген Флаугер (Jürgen Flauger), Катрин Вич (Kathrin Witsch), Handelsblatt, Германия

Главе компании «Винтерсхалл» (Wintershall) Марио Мерену (Mario Mehren) пришлось объяснять многое. В ночь на пятницу материнский концерн BASF сообщил о слиянии компании «Винтерсхалл» с конкурентом «Дэа» (Dea). На следующее утро во время аналитической конференции концерна BASF в Людвигсхафене Мерен, который возглавит объединенную компанию, ответил на вопросы экспертов. Во второй половине дня после возвращения в Кассель ему предстоит разъяснить сотрудникам суть миллиардной сделки. А пока он рассказал в интервью газете «Хандельсблатт» (Handelsblatt), какую роль будущий немецкий нефтегазовый концерн может и хочет играть.

«Хандельсблатт»: Господин Мерен, согласно сообщению, компании «Винтерсхалл» и Dea образуют ведущую независимую нефтегазовую компанию Европы. Звучит хорошо. Но на самом деле новое предприятие по сравнению с нефтяными мультинациональными концернами, такими как BP, — всего лишь нишевый игрок.

Марио Мерен: Конечно, мы меньше, чем нефтяные гиганты. Но среди независимых нефтегазовых предприятий Европы Wintershall Dea станет номером один. У нас нет акционеров, которых можно было бы причислить к какому-нибудь государству, а также мы не являемся полностью интегрированным предприятием, которое занимается еще и нефтепереработкой, и эксплуатацией автозаправочных станций. Но объем нашего производства внушает уважение. Вместе мы производим сегодня газ и нефть в объеме 575 тысяч баррелей нефтяного эквивалента в день. Совместными усилиями мы намереваемся в ближайшие три-пять лет довести дневную добычу до 800 тысяч баррелей. В пересчете это более 120 миллионов литров.

— Разве величина компании не имеет решающего значения на нефтяном рынке?

— Мы хотим быть скорее умными, чем просто большими. Величина, конечно, тоже дает преимущества — важно быть на виду. Но не менее важно быть активным, гибким и способным к плодотворному партнерству. Это мы доказали в прошлом, в том числе в России. Там мы добились преимуществ, работая вместе с Газпромом. Поэтому я думаю, что величина, которую мы обретем в будущем, идеальна. Мы достаточно велики, чтобы быть значимыми, но и достаточно активны, гибки и решительны и одновременно опытны, чтобы решать комплексные задачи. В соревновании с крупнейшими концернами мы действуем на равных.

— Какую же роль хочет играть Wintershall Dea на нефтегазовом рынке?

— Мы сосредоточим внимание на ключевых регионах и займем там сильные позиции. Мы станем самым крупным независимым производителем в северо-западной Европе, в Аргентине и в России. В Северной Африке мы входим в пятерку крупнейших компаний. Там, где мы работаем, наша компания среди первых, а во многих случаях мы — лидеры. Но ради этого мы и не стремимся присутствовать везде в мире, так нас нет ни в Австралии, ни в Китае. Разумное расходование средств и забота о росте будут и впредь иметь для нас приоритетное значение.

— Важно ли для Германии иметь свой собственный нефтегазовый концерн?

— Бесспорно! Мы способствуем укреплению мощи и независимости Германии и всей Европы. Европа — политически и экономически весьма значимый регион и в силу этого один из самых больших энергетических рынков мира. Мы обеспечиваем его энергией, потому что работаем там, где находятся ресурсы будущего для Европы. Большая нефтегазовая компания может навести мосты в странах, с которыми в других областях мы имеем мало дел или отношения с которыми затруднены. В нашем случае это прежде всего Россия, но подумайте о Ливии или Египте. Если компания активно действует в таких регионах, то там развиваются более интенсивные торговые связи. Иногда это облегчает работу политиков.

— Какими средствами располагает новое предприятие? Сколько вы сможете инвестировать в год?

— Обе компании стремятся к росту. В последние десять лет они обе значительно увеличили производство. «Винтерсхалл» его удвоил, Dea почти удвоил. Один только «Винтерсхалл» собирается в период с 2018 до 2022 годы инвестировать 3,5 миллиарда евро. Для Wintershall Dea нам еще предстоит выработать совместный план. Но, наверняка, сумма будет не меньше.

— «Винтерсхалл» как никакая другая немецкая компания активно работает в России. Какую роль будет играть бизнес там в будущем?

— Бизнес в России — главная составная часть портфолио компании «Винтерсхалл». Так оно будет и впредь.

— Ваша деятельность в России вызывает немало споров. Высказывается критическое мнение, что запланированное строительство балтийского газопровода «Северный поток — 2» сделает Европу слишком зависимой от русского газа. Wintershall Dea сохранит свои позиции в данном проекте?

— Разумеется. Новая компания займется, помимо прочего, и «Северным потоком — 1», и финансированием «Северного потока — 2». Мы по-прежнему убеждены в том, что «Северный поток — 2» необходим для снабжения газом Европы, и наша транзакция ничего в этой позиции не изменит. Нам нужен этот газопровод, чтобы малыми средствами покрыть растущую потребность в импортном газе в Европе. Мы правильно поступаем, используя для этого любую доступную инфраструктуру. Это может быть как газопровод, так и новый терминал для сжиженного газа, который собирается строить Германия.

— Нефть и газ не назовешь бизнесом будущего. Как вписывается создание новой нефтегазовой компании в концепцию перевода энергетики на возобновляемые источники?

— Нас занимают сейчас две важные темы: изменение климата и невероятно возросшая по всему миру потребность в энергии. На Земле живет 1,3 миллиарда человек, не имеющих надежного доступа к энергии. Потребность в нефти и газе пока еще сохраняется. Мы хотим вносить свой вклад в то, чтобы надежно покрывать потребность в энергии эффективными средствами, а также в снижение выбросов СО2 в атмосферу.

— Что вы сказали? Wintershall Dea станет бороться с изменением климата?

— Население Земли растет. И соответственно растет его потребность в энергии. В то же время изменение климата — один из самых серьезных вызовов человечеству. Мы убеждены, что только тогда сможем создать лучший мир для сегодняшних и будущих поколений, если посвятим себя решению этих двух амбициозных задач. Газ может стать частью решения проблем. Газ намного более экологичен, чем уголь. Во всяком случае, переход на возобновляемые источники энергии в Германии пока не может служить хорошим примером успешной борьбы с изменениями климата.

— В каком смысле?

— Германия активно поощряла использование возобновляемых источников энергии, но в то же время допускала, чтобы уголь, доля которого среди прочих энергоресурсов составляет 40%, и дальше оставался самым важным энергоносителем. Это означает, что выбросы СО2 в атмосферу с 2009 года не уменьшились. В нашей стране в год в атмосферу все еще выбрасывается 750 миллионов тонн СО2. Если при электроснабжении, отоплении и в транспорте мы предпримем срочные меры для замены угля и тяжелых масел на газ, то мы без проблем достигнем наших целей в деле охраны климата. И это огромный шанс для Wintershall Dea.

— «Винтерсхалл» давно подумывал о приобретении Dea — в последний раз, когда RWE в 2014 году продавал Dea. Не стоило ли вам уже тогда действовать более настойчиво?

— Мы же сейчас объединились. Для меня это имеет решающее значение.

— Не удалось ли бы вам четыре года назад заполучить Dea дешевле?

— Тогда речь шла о покупке, сегодня — о слиянии. Мы объединяем две компании, и поэтому в данном случае один ничего не платит другому. Мы честно оценили обе компании и соответственно распределили доли.

— В какой мере ваш российский партнер Газпром участвовал в сделке?

— Газпром — наш важнейший партнер, с ним мы поддерживаем постоянный диалог. Газпром быстро понял, что BASF продолжает испытывать большой интерес к партнерству. Кроме того, в интересах Газпрома, чтобы Wintershall Dea обрел в Германии и в Европе еще больший вес. То есть Газпром очень позитивно отнесся к тому, что мы стали для него еще большим партнером. Существует хорошая русская поговорка: большому кораблю — большое плаванье.

— Насколько независимо новое предприятие в действительности? Теперь ведь у вас не только один акционер, BASF, но и второй — Letter One.

— Решающее значение для нас имеет финансовая независимость. Акционеры договорились о солидном финансировании. У нас будет достаточно финансовых средств для осуществления курса на рост. С выходом на биржу у нас откроются и другие возможности.

— Для BASF это стало переломным моментом. Концерн более 50 лет активно работал в области переработки ископаемого сырья. В Wintershall Dea он станет лишь одним из акционеров?

— BASF больше не будет полностью консолидировать «Винтерсхалл» после закрытия сделки. В связи с этим BASF несколько отойдет от нефтегазового бизнеса. Но концерн в то же время заинтересован в том, чтобы наш бизнес продолжал успешно развиваться, а это лучше всего получится при наличии определенной свободы.

— В лице Letter One вы обрели неудобного акционера, за которым стоит российский олигарх Михаил Фридман. Как вы собираетесь с ним сотрудничать?

— Как показывает опыт, который мы успели приобрести в этом процессе, там действуют очень профессионально. Это тоже предприниматели, которые хотят повысить стоимость своего предприятия. Посмотрите на Dea: с момента приобретения предприятие выросло. С моей точки зрения нет никаких причин для беспокойства. Мы будем сотрудничать как профессионалы.

— Когда Wintershall Dea выходит на биржу?

— Если все будет хорошо, тогда во втором полугодии 2020 года. Это спортивные темпы. Завершение слияния запланировано на первое полугодие 2019 года.

— Однако слиянием равных это не будет. На первом этапе BASF получит 67% основных акций и станет таким образом мажоритарным акционером. Каким образом вы все же обираетесь убедить сотрудников Dea в привлекательности проекта?

— Сотрудники Dea, как и сотрудники Winterhall, убеждены в привлекательности проекта. Ведь деловая логика убедительна. У нас много общих дел и сфер компетенций. Конечно, присутствует и некоторая неуверенность, ведь отдельные функции в администрациях в Касселе и Гамбурге дублируют друг друга, то же самое наблюдается и в оперативных подразделениях в Германии и Норвегии. Тут мы будем действовать очень прозрачно, открыто и честно найдем хорошие решения с представителями персонала. И в Касселе, и в Гамбурге царит позитивное настроение, связанное с ожиданием перемен.

— Вы упомянули дублирование функций персоналом. Означает ли это, что грядет сокращение рабочих мест?

— То, что у нас имеет место совмещение и дублирование функций, очевидно. Частично мы имеем долю в одних и тех же нефтяных и газовых месторождениях. Тут нужно что-то предпринимать. Об этом мы открыто заявили и еще задолго до подписания соглашения начали обмен мнениями с представителями персонала. Но точные цифры я смогу называть вам лишь после конца слияния.

Германия. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 3 октября 2018 > № 2747095 Марио Мерен


Македония. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 1 октября 2018 > № 2748981 Максим Саморуков

Переименование без кворума. Что означает для Балкан, ЕС и России провал референдума в Македонии

Максим Саморуков

Присоединение Македонии к НАТО никак не усиливает альянс – наоборот, только создает ему дополнительные проблемы. А от России эта страна и так отделена сплошным поясом других участников альянса. Так что потери тут разве что репутационные. Но их Россия придумала себе сама, а потом своими частыми заявлениями об этом убедила остальных, что они действительно существуют

Референдум о переименовании Македонии должен был стать мощным символом того, что Запад опять берет на себя активную стабилизирующую роль на Балканах. Что старые обещания не забыты и балканские страны – при должных реформах и примирении между собой – тоже смогут присоединиться к процветанию единой Европы. Вот Македония и Греция договорились о разрешении многолетнего спора из-за названия бывшей югославской республики, и перед македонцами сразу же открылась дорога в ЕС и НАТО. Также и соседним странам надо всерьез заняться поисками компромисса в старых балканских конфликтах, потому что это единственный способ влиться в евроатлантические структуры.

Но мощного символа не получилось. Референдум, на котором македонцы должны были одобрить соглашение с Грецией, провалился из-за низкой явки – вместо положенных по закону 50% голосовать пришли всего 37%. Теперь македонскому правительству и его западным партнерам придется искать способ, как сохранить лицо и сделать вид, что все идет по плану.

Назначенный передовик

Из всех балканских конфликтов спор Греции и Македонии из-за названия последней действительно лучше всего подходил для того, чтобы быстро его урегулировать и таким образом задать темп всем остальным. Потому что, по сути, конфликт был давным-давно исчерпан.

Это в начале 1990-х Греция была настолько возмущена названием недавно отделившейся югославской республики, что не стала ее признавать, уговорила отложить признание США и Западную Европу и ввела против Македонии торговое эмбарго. Тогда всерьез обсуждалась возможность, что Македония вернется в состав уменьшившейся Югославии, а македонская экономика была на грани коллапса, зажатая между греческим эмбарго и международными санкциями, введенными против Милошевича.

Но такое жесткое противостояние было урегулировано еще в 1995 году. Тогда Греция признала Македонию, сняла блокаду и согласилась не препятствовать вступлению соседней страны в ООН и прочие международные организации под техническим названием БЮРМ (Бывшая югославская республика Македония). Македонцы в ответ поменяли вергинскую звезду на флаге на солнце и заверили греков в отсутствии территориальных претензий. Две страны установили нормальные дипотношения, а США, страны ЕС, Россия, Китай и многие другие официально признали Македонию именно под таким названием.

То есть спор Греции и Македонии стал чисто формальным еще в середине 1990-х, но он очень пригодился Западу уже в XXI веке. В 2001 году завершалась последняя из войн распада Югославии – вооруженное противостояние македонцев и македонских албанцев. При посредничестве Запада стороны подписали Охридское соглашение, которое значительно расширяло права албанского меньшинства и его участие во власти. В обмен на реализацию этого соглашения македонцам обещали прогресс в деле евроинтеграции.

Вскоре македонцы выполнили соглашение, но брать небогатую и нестабильную страну в ЕС и НАТО по-прежнему никто не хотел. Отказать прямо было бы непедагогично, поэтому пригодилось греческое вето. Афины охотно приняли весь македонский гнев на себя, блокируя вступление Македонии и в ЕС, и в НАТО, пока та не сменит официальное название на то, которое устроит греков. Программа-максимум греков была такая, что слово «Македония» там вообще не должно фигурировать ни в каком виде.

Понятно, что при такой позиции Греции переговоры с Македонией могли тянуться десятилетиями, что до недавнего времени вполне устраивало ЕС и НАТО. Но в последние пару лет события на Украине, миграционный кризис и активизация на Западных Балканах Китая, России и Турции заставили Запад пересмотреть свое отношение к этому региону. Чтобы не дать Западным Балканам превратиться в источник серьезной нестабильности, было решено окончательно урегулировать в регионе старые конфликты и вернуть эти страны на путь активной интеграции в ЕС и НАТО.

Македония лучше всего подходила на роль передовика этого процесса, который бы подавал пример остальным странам. Старый, но чисто формальный спор с Грецией; новое реформаторское правительство Зорана Заева, отстранившее от власти многолетнего автократа Груевского на волне антикоррупционных протестов; корректная правящая коалиция, состоящая из македонских и албанских партий (на том, что албанцев хватало и в правительстве Груевского, внимание старались не акцентировать). Приверженность реформам, межэтнический мир – оставалось только урегулировать конфликт с Грецией.

Сушка явки

Правительству Заева оказалось легко найти компромисс с греками, хотя он не предложил им ничего особенно нового. Благодаря Wikileaks известно, что в 2008 году премьер Груевский предлагал Греции то же самое: добавить к названию страны слово «Северная», а название языка и нации оставить без изменений. Но десять лет спустя Запад был на стороне уже не Афин, а Скопье, поэтому в июне 2018 года две страны заключили Преспское соглашение, по которому Македония добавляла к своему названию слово «Северная», а Греция отзывала вето на ее вступление в ЕС и НАТО.

В Греции для одобрения соглашения нужно простое большинство в парламенте. А вот Македонии надо менять Конституцию, поэтому в дополнение к двум третям голосов депутатов решили добавить консультационный референдум, чтобы вся страна могла приобщиться к внешнеполитическому прорыву в западный мир.

Вопрос в бюллетенях сформулировали так, чтобы все преимущества прорыва были максимально очевидны, а недостатки, наоборот, скрыты: «Поддерживаете ли вы вступление страны в ЕС и НАТО, принимая договор между Республикой Македония и Республикой Греция?» Ни слова про переименование, зато есть сразу и ЕС, и НАТО, чтобы в будущем по этим поводам уже не надо было голосовать.

Наконец, окончательной гарантией успеха должна была стать мощная агитационная кампания перед референдумом, когда в течение сентября в Македонии успело побывать больше западного начальства, чем за всю ее предыдущую историю. Практически ежедневно македонцы лицезрели то генсека НАТО, то канцлера Германии, то министра обороны США, то президента Евросовета и так далее. И все они твердили македонцам одно: у вас уникальный шанс попасть в ЕС и НАТО, пользуйтесь обязательно, потому что если сейчас не согласитесь на сделку с греками, то следующая такая возможность выпадет бог весть когда.

Успех референдума казался настолько неизбежным, что никто не отваживался агитировать против, чтобы потом не оказаться чужим на всеобщем празднике. Даже крупнейшая оппозиционная партия, националистическая ВМРО-ДПМНЕ заняла очень уклончивую позицию, не желая выставлять себя антизападной. Партийное руководство хоть и ругало правительство Заева и формулировку вопроса, но прямо не призывало ни к голосованию против, ни к бойкоту. И только президент Джорге Иванов, второстепенная фигура в парламентской Республике Македония, однозначно высказался за бойкот.

Однако в итоге торжество было испорчено. Вариант «за» набрал туркменские 91,5% – тут проблем не возникло. Но явка оказалась намного ниже ожиданий. Несколько недель ведущие западные лидеры лично объясняли македонцам, как важно прийти и проголосовать. Вся агитация шла прежде всего за явку, потому что в победе «за» никто не сомневался. Но македонцы не вняли: вместо необходимых 50% голосовать пришли всего 36,9%.

Проевропейский раскол элит

У такого провала есть и чисто технические причины. Списки избирателей в Македонии явно раздуты и содержат немало мертвых душ. Нынешний премьер Заев, когда еще был в оппозиции, постоянно обвинял правительство Груевского в том, что оно специально не приводит списки в порядок и накручивает себе таким образом голоса. Но когда сам Заев оказался у власти, он тоже не стал торопиться решать эту проблему.

Но мертвые души для фальсификаций не так уж и многочисленны. Гораздо сильнее списки избирателей раздувают уехавшие. Когда в ходе кампании европейские лидеры твердили македонцам, что это их единственный шанс попасть в ЕС, это было не совсем правдой, потому что многие македонцы уже давно вступили в ЕС в индивидуальном порядке, не дожидаясь специального приглашения от Брюсселя. По данным ООН, в 2017 году за пределами Македонии проживало 535 тысяч македонцев, то есть около четверти всего населения страны.

Цифры внушительные, но и их все равно недостаточно для объяснения такой низкой явки. В конце концов, на парламентских выборах в декабре 2016 года голосовать пришло почти 1,2 млн человек, а сейчас на референдум – всего 640 тысяч. И эта разница связана уже не с раздутыми списками, а с тем, что Запад решил, что сможет продавить тему вступления в ЕС и НАТО на одном народном воодушевлении, не добившись консенсуса среди македонской правящей элиты.

Все серьезные македонские партии выступают за вступление в ЕС и НАТО, но в каждой есть свои представления, на каких условиях должно проходить это вступление. Десять лет, с 2006 по 2016 год, Македонией правила националистическая партия ВМРО-ДПМНЕ во главе с Николой Груевским. Они тоже стремились в евроатлантические структуры, но международная обстановка к этому не располагала.

К концу своего долгого правления Груевский завяз в обвинениях в коррупции, авторитарных тенденциях и заигрывании с Россией. После многомесячных протестов в Скопье ему пришлось согласиться на досрочные выборы, на которых его партия не смогла набрать достаточно голосов, чтобы удержаться у власти. Премьером стал Зоран Заев, собрав коалицию социал-демократов и албанских партий. А Груевский отправился под суд по обвинениям в коррупции, рискуя утянуть с собой значительную часть руководства ВМРО-ДПМНЕ.

Параллельно с коррупционными процессами начался еще и суд над организаторами и участниками нападения на македонский парламент в апреле 2017 года, когда группа радикальных националистов ворвалась в здание и ранила там около ста человек, включая самого Заева. Это были последние дни правления ВМРО-ДПМНЕ, которая до упора отказывалась уступать власть новой коалиции. Тут обвинения касаются высших чинов в силовых структурах Македонии.

Перед референдумом ВМРО-ДПМНЕ вела долгие переговоры с правительством: националисты были готовы поддержать соглашение с Грецией, но только в обмен на амнистию за то, что случилось во времена их правления. Правительство Заева отказалось, потому что реформы, европейская законность и вообще сами справимся.

Но не справились. За десять лет у власти многочисленная клиентела ВМРО-ДПМНЕ широко расползлась по македонскому госаппарату, бизнесу, силовым структурам. Заменить их всех за год невозможно да и не на кого. А из-за показательных процессов новой власти многие из этих людей сейчас всерьез опасаются за свое будущее и не исключают, что дальнейшая евроинтеграция для них лично может означать потерю должности и даже тюрьму. Поэтому в день референдума они если и использовали админресурс, то только для бойкота.

Теперь, после провала явки, ситуация стала гораздо более благоприятной для ВМРО-ДПМНЕ. Референдум был ярким событием, но юридически – всего лишь консультативным. При явке менее 50% его результаты недействительны, но это никак не мешает македонскому парламенту собрать две трети голосов депутатов, чтобы принять соглашение с Грецией и внести необходимые поправки в Конституцию. Для двух третей правящей коалиции нужны голоса депутатов от ВМРО-ДПМНЕ, и премьеру Заеву, лишенному моральной силы референдума, придется договариваться с ними на более выгодных для них условиях.

Будущее и Россия

Дальше все участники процесса будут смотреть на ту цифру итогов референдума, которая им больше нравится. В своих заявлениях премьер Заев, а также представители ЕС и НАТО трубят об успехе, полностью игнорируют низкие показатели явки и напирают только на 92% проголосовавших за. ВМРО-ДПМНЕ, наоборот, говорит о провале референдума, после которого правительство должно уйти в отставку и назначить досрочные выборы.

Две эти позиции, очевидно, сойдутся во время торга перед голосованием в парламенте. Правительству, чтобы провести соглашение с Грецией, нужно всего 9–10 голосов от фракции ВМРО-ДПМНЕ, и оно почти наверняка их получит, особенно при поддержке западных партнеров. Поддержавшие правительство националисты вряд ли останутся внакладе.

Запад сделает вид, что никакой промашки с референдумом не было, но в будущем, скорее всего, станет вести себя более осторожно. Македонская явка сокрушила надежды, что на Балканах можно через голову элит предложить людям какую-то позитивную повестку и те придут и за нее проголосуют. Такое предложение могла бы воспринять активная, заинтересованная в интеграции в большой мир часть общества, но ее на Балканах почти не осталось, эти люди уехали в Европу, не дожидаясь приглашений и референдумов. А осталось коррумпированное частно-государственное партнерство и его клиентская база. И сделать что-то без их поддержки будет почти невозможно.

Наконец, для России референдум о переименовании предоставляет хорошую возможность выпутаться из многочисленных обвинений во вмешательстве во внутренние дела Македонии, которые накопились за последние несколько лет.

У России нет никаких важных интересов в Македонии. Газ играет незначительную роль в македонской энергетике, а после закрытия македонского НПЗ «Окта» в 2013 году российская торговля с этой страной сократилась до символических величин. И даже то, что Македония не присоединилась к западным санкциям против России, тут ничего не изменило.

С бывшим премьером Груевским Москву связывает попытка провести через Македонию ветку «Турецкого потока» после того, как Болгария отказалась участвовать в «Южном». Но от этой идеи давно отказались, Россия вернулась к переговорам с болгарским руководством.

Сейчас интерес Москвы к Македонии поддерживает только перспектива вступления страны в НАТО. Некоторые неосторожные высказывания российских дипломатов и публикации в госСМИ на эту тему дали основания обвинить Россию в том, что она пытается сорвать соглашение Македонии с Грецией, чтобы задержать расширение НАТО.

К счастью для России, теперь и македонское правительство, и Запад заинтересованы в том, чтобы представить результаты референдума как максимально легитимные, поэтому вряд ли станут напирать на обвинения в российском вмешательстве. Это создает хорошие условия для того, чтобы попытаться закрыть эту тему хотя бы для Македонии.

Аналогичным образом можно было бы закрыть и тему вступления Македонии в НАТО, которое регулярно подвергается критике со стороны российских властей. Референдум о переименовании наглядно показал, что остановить этот процесс невозможно. Ни жесткие заявления России, ни попытки Москвы найти союзников среди македонской элиты тут не помогут. Выбор давно сделан, уточняются лишь мелкие детали.

Присоединение Македонии к НАТО никак не усиливает альянс – наоборот, только создает ему дополнительные проблемы. А от России эта страна и так отделена сплошным поясом других участников альянса. Так что потери тут разве что репутационные. Но их Россия придумала себе сама, а потом своими частыми заявлениями об этом убедила остальных, что они действительно существуют.

Македония. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 1 октября 2018 > № 2748981 Максим Саморуков


Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 26 сентября 2018 > № 2746348 Леонид Гозман

На сколько нас хватит?

Леонид Гозман

Медведев назвал санкции экономической войной. А война требует ясности. Надо понимать, за что она идет, как разворачиваются военные действия и к чему все это движется

На вопрос о причинах санкций обычно дается один из двух ответов.

Первый — от российских властей: причина в русофобии, т. е. в иррациональной ненависти к России и русскому народу, обострившейся в связи с нашими успехами и растущим авторитетом. Второй — от Запада и от оппозиционно настроенных граждан РФ: это вам (нам) за Крым, «Боинг», американские выборы и далее по списку.

Версия русофобии вряд ли заслуживает серьезного анализа. Но и второй ответ сомнителен. Трудно поверить, чтобы западному истеблишменту была так важна свобода Донбасса или, допустим, судьба отставного российского разведчика. На убийство Яндарбиева, помнится, вообще не отреагировали.

Причина жесткости Запада вполне прагматична. Совокупность шагов, предпринятых РФ в последние годы, убедила Запад в том, что Россия — не трудный партнер, каким ее видели долгие годы, а принципиальный враг, стремящийся разрушить западную цивилизацию и, фактически, ведущий против нее необъявленную войну. Может, наши руководители и не хотели, чтобы все это так воспринималось, но это случилось. И с момента закрепления именно такого образа нашей страны действия Запада направлены уже не на то, чтобы, как декларируется, добиться от руководства России тех или иных шагов — Крым вернуть или обязаться не травить никого «Новичком», а на самооборону, на то, чтобы снизить ущерб от наших ожидаемых ударов. Можно сколько угодно говорить, что американцы под влиянием своей собственной внутриполитической ситуации неправильно интерпретируют наши действия, но установка сформировалась, она устойчива и в обозримом будущем не изменится, даже если каким-то чудом выяснится, что Россия не имеет отношения к катастрофе «Боинга» или к покушению на Скрипаля.

Причем Запад — не будем сейчас вдаваться в различия позиций США и Европы — действует отнюдь не только санкциями. Тринадцать миллиардов на кибербезопасность — это прямой результат нашего вмешательства в выборы, никем в Штатах не подвергаемого сомнению, — споры идут лишь об эффективности этого вмешательства. Военно-космические силы, создание которых анонсировал Пенс, — ответ на демонстрацию в Послании президента Флориды в качестве мишени для нашей ракеты. Депутаты тогда, помнится, бурно радовались. К санкционным ограничениям добавляется гонка вооружений.

Запад, а особенно американцы, по-видимому, исходят из принципа, сформулированного в свое время женщиной, пережившей Холокост: если люди говорят, что хотят вас убить, верьте им!

Реакции нашего руководства явно не оптимальны. Отрицание очевидных фактов, требования, чтобы все изменили свое поведение по отношению к нам, в то время как мы будем продолжать делать то, что делаем, потому что мы во всем правы и несем миру свет, очевидно, контрпродуктивны и лишь укрепляют опасения по отношению к России. Многочисленные «бомбовые удары по Воронежу» свидетельствуют о том, что эффективного ответа на действия Запада у нас не существует. Конечно, некоторые проблемы «партнерам» мы создаем, но в долгосрочной перспективе все определяется мощью экономики. Что камень о горшок, что горшок о камень — итог противостояния будет не в нашу пользу, и изменить этот факт, в принципе, невозможно. При продолжении нынешнего курса мы проиграем эту войну.

Похоже, наше руководство начинает сознавать серьезность, если не сказать, безнадежность положения. Истерические завывания телевизора о том, что крах Запада не просто неизбежен, но уже произошел, а мы сейчас от их айфонов (а заодно и от иностранных слов) откажемся и быстро сделаем свои, становятся все менее убедительными и говорят лишь о панике наверху, которая начинает пробивать экран. На социально-психологическом уровне происходящее напоминает ситуацию после 22 июня 1941-го — реальность в виде отступающей Красной армии больше не позволяла убаюкивать себя и народ голословными заявлениями о войне малой кровью на чужой территории.

Как бы ни отвечать на вопрос о том, кто в этом во всем виноват, с этим надо что-то делать. Нельзя же ограничиваться патриотическими заклинаниям, заверять самих себя, что нас не поставить на колени, и продолжать движение в пропасть.

В рамках нынешнего режима выхода, как это ни печально, нет. Выдержать это противостояние мы не сможем — спор может идти только о том, на сколько нас хватит. А попытка примирения, в принципе, возможная, приведет правящую группировку к потере власти, пусть не сразу, но неизбежно. Ведь психологическая легитимность режима основывается только на противостоянии якобы окружившим нас врагам. Процедура выборов легитимность не обеспечивает — цену этим выборам понимают отнюдь не только активисты оппозиции. Пример из относительно недавнего прошлого: когда произошла «революция гвоздик» в Португалии, генерал Ди Спинола объявил парламентские выборы. Никто даже и не вспомнил, что формально парламент был и уж точно не менее независимый, чем наша Дума.

Самое неприятное, что мир не поверит нашему президенту, даже если он и захочет ради спасения страны и собственного положения сдать назад: слишком много разрушительного связано с его именем. Нормальным — единственным? — выходом была бы его отставка под каким-либо благовидным предлогом (состояние здоровья, например) и приход к власти кого-то, пусть даже и из его команды, кто смог бы начать если не с чистого листа, то все же с лучших позиций. Этот факт — необходимость его ухода как шанса на предотвращение тренда на большую войну — нужно как минимум осознать и сказать об этом открыто.

Но вряд ли президент и его команда пойдут на отставку. Интересы страны и интересы ее руководства, очевидно, давно разошлись. Скорее всего, нас ждет закручивание гаек, дальнейшее усиление напряженности в отношениях с миром и, соответственно, снижение уровня жизни и повышение риска глобальной катастрофы. Но, судя по динамике рейтингов, для поддержания стабильности в этой ситуации понадобятся какие-то новые шаги. Вряд ли они могут ограничиться только телевизором. Не исключен, к сожалению, традиционный многократно проверенный способ — новая локальная война неподалеку от наших рубежей — лучше всего там, где компактно проживает русскоязычное население, чтобы представить наше вмешательство как морально обоснованную защиту «братьев».

Вам не нравится этот прогноз? Сделайте другой, буду искренне признателен.

Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 26 сентября 2018 > № 2746348 Леонид Гозман


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > inosmi.ru, 26 сентября 2018 > № 2741127 Леонид Бершидский

Bloomberg (США): У Европы наконец появился предлог для того, чтобы бросить вызов доллару

План по созданию «специального механизма», позволяющего обойти американские санкции против Ирана, может стать испытанием для господства США в глобальной финансовой системе, считает автор комментария. Уверенность Трампа в том, что он способен превратить доллар в оружие против его «врагов» и упрямых союзников, может обернуться крайне негативными последствиями для США, поскольку попытки свергнуть доллар с его пьедестала становятся все настойчивее.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Учитывая, что после повторного введения санкций США все больше европейских компаний покидают Иран, американцам, возможно, хотелось бы сбросить со счетов попытки Европы спасти иранскую ядерную сделку. Однако с их стороны будет гораздо разумнее устоять перед этим искушением. Новый план Германии, Франции, Великобритании, Китая и России по созданию специальной финансовой инфраструктуры для работы с Ираном может стать настоящим вызовом для долгосрочного господства американского доллара в мире.

В понедельник, 24 сентября, верховный представитель Евросоюза по иностранным делам и политике безопасности Федерика Могерини (Federica Mogherini) заявила в Нью-Йорке, что план по созданию «специального механизма» для торговли с Ираном «будет означать, что страны ЕС создадут юридический объект для проведения законных финансовых операций с Тегераном, и это позволит европейским компаниям продолжать торговать с иранской стороной в соответствии с законодательством Евросоюза». Сторонам еще только предстоит проработать все технические детали, однако формулировки Могерини уже могут послужить подсказками о том, как эта схема будет работать.

Санкции США, повторно введенные против Ирана после того, как президент Дональд Трамп вышел из подписанного в 2016 году соглашения, которое в значительной мере ограничило иранскую ядерную программу, делают практически невозможным ведение бизнеса с Ираном для любой компании, так или иначе присутствующей в США, — в том числе имеющей корреспондентский счет в американских банках. Расплата за несоблюдение американских санкций может оказаться весьма жесткой: в 2015 году французский банк BNP Paribas заплатил штраф в размере 9 миллиардов долларов за нарушение санкций США в отношении Ирана, Кубы и Судана. Все возражения французского правительства по поводу «непропорционального» наказания были проигнорированы.

Теперь, когда санкции вернулись, европейцам (а также китайцам и россиянам) понятно, что все будущие трансакции с Ираном должны проходить через механизмы, изолированные от американской финансовой системы. В докладе, опубликованном в июле 2018 года, Алекс Хельман (Axel Hellman) из аналитического центра European Leadership Network и Эсфандьяр Батмангелидж (Esfandyar Batmanghelidj) из иранской компании Bourse & Bazaar предложили в ответ на санкции США создать «новую банковскую архитектуру», основанную на существующей системе «шлюзовых банков», таких как гамбургский банк Europaeisch-Iranische Handelsbank и европейские филиалы частного Иранского банка. «Можно создать третью категорию шлюзовых банков, — написали они, — в основе которых будут специальные механизмы, разработанные европейскими правительствами, или которые будут частью частно-государственных объединений, что позволит обеспечивать торговлю с Ираном и инвестиции в эту страну».

В основе нового плана, по всей видимости, лежит этот третий вариант. Могерини дала понять, что Германия, Франция и Соединенное Королевство создадут международную государственную финансовую посредническую систему, которая будет взаимодействовать с компаниями, заинтересованными в бизнесе с Ираном и с контрагентами Ирана. Эти трансакции, которые, вероятнее всего, будут проводиться в евро и фунтах стерлингах, будут непрозрачными для американских властей. Европейские компании, которые будут взаимодействовать с этой государственной посреднической системой, технически даже не будут нарушать санкции США в их нынешнем виде. Эта система, вероятнее всего, будет также открыта для России и Китая.

Таким образом Европа создаст инфраструктуру для легального и безопасного обхода санкций США — своеобразную гарантию того, что американские регуляторы не узнают о сделках с Ираном.

Будет бессмысленно вводить санкции против этого специального механизма, потому что США никак не смогут узнать, кто с ним работает и по каким причинам. Все, что США смогут сделать, — это ввести санкции против центробанков стран-участниц этого механизма или против финансовой системы SWIFT за обеспечение финансовых расчетов (разумеется, если в специальном механизме будет использоваться SWIFT, а не какие-то другие системы). Но это, как пишут Хельман и Батмангелидж, будет саморазрушительным шагом: «Есть два возможных исхода в том случае, если эти институты продолжат работать с Ираном, несмотря на вторичные санкции США. Либо власти США не смогут применять меры воздействия, учитывая масштабы последствий для работы и целостности американской финансовой системы, что сведет на нет все их угрозы и риск того, что европейцы из страха сами себя накажут, либо власти США все же примут такие меры, что только ускорит попытки европейцев создать собственную защищенную банковскую архитектуру, которая уже не будет ограничиваться только лишь взаимодействием с Ираном».

В любом случае создание такой «защищенной банковской архитектуры», возможно, является конечной целью для европейцев, китайцев и россиян. Иран — это всего лишь удобный предлог: соглашение по иранской ядерной сделке — одна из тех немногих вещей, которые объединяют ЕС, Китай и Россию против США. Однако работа по ослаблению позиций доллара в мире не сводится лишь к необходимости взаимодействовать с Ираном. В своей недавней речи о положении дел в ЕС глава Европейской комиссии Жан-Клон Юнкер призвал к укреплению международной роли евро и к постепенному отказу от традиционных долларовых расчетов в международной торговле. Китай и Россия уже давно добиваются этого, но только с Европой — владелицей второй в мире мощнейшей резервной валюты — у них есть шанс бросить вызов господству США.

Пока неясно, заставит ли этот «специальный механизм» такие европейские компании, как французская «Тоталь» или немецкая «Даймлер», вернуться к бизнесу с Ираном. Учитывая широкий охват американских правоприменительных органов, рисков не избежать, и европейским правительствам, возможно, не удастся полностью защитить компании от них. Однако некоторые компании все же решатся испробовать новую инфраструктуру, и общественности вряд ли станет об этом известно. В любом случае Европе, России и Китаю действительно стоит поэкспериментировать с идеей свободного от доллара бизнеса.

Ни одной валюте еще не удавалось сохранить за собой господство на международной арене навсегда, и нет никаких причин для того, чтобы американский доллар стал исключением из этого правила. Уверенность Трампа в том, что он способен превратить доллар в оружие против его врагов и упрямых союзников, может обернуться крайне негативными последствиями для США, поскольку попытки свергнуть доллар с его пьедестала становятся все настойчивее.

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > inosmi.ru, 26 сентября 2018 > № 2741127 Леонид Бершидский


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 сентября 2018 > № 2740051 Владимир Федоровский

Владимир Федоровский: "Русские думают, что с Европой больше не стоит иметь дел" (L'Echo, Бельгия)

Россияне очень хорошо умеют рассказывать Западу то, что тот хочет услышать. В этом кроется страшная ловушка для американских спецслужб и Запада в целом. В результате формируется воображаемый мир, который поднимает множество вопросов. Многие представляют Путина диктатором, который строит повсюду козни и плетет заговоры. Но это не соответствует действительности, считает Владимир Федоровский.

Филипп Бонне (Philippe Bonnet), L'Echo, Бельгия

Родившийся на советской Украине Владимир Федоровский сделал дипломатическую карьеру и только потом стал популярным во Франции писателем. Он прекрасно владеет французским, английским и арабским языками, а на дипломатическом поприще его ждал взлет в 1972 году, когда он оказался переводчиком Леонида Брежнева во время поездки главы СССР в Мавританию. После того как ему довелось побывать в Париже по дипломатической службе, он проникся культурной жизнью Франции. Он был разочарован Горбачевым и решил уйти из дипломатии, а затем стал представителем движения демократических реформ во время путча 1991 года. Вышедшая в 2018 году книга «Внутри Кремля» увлекательным образом передает его прекрасное знание перестановок во власти от Советского Союза до современной России. В ноябре этот неутомимый писатель выпустит «Настоящий роман манипулирования», который посвящен дезинформационным кампаниям КГБ и ЦРУ до настоящего времени. Эта книга станет для него 42-ой по счету. Его откровенные высказывания рисуют интересную картину заблуждений Запада насчет нынешнего российского лидера, которому он также посвятил книгу в 2017 году.

«Эко»: Что вы как эксперт по перестановкам в российской власти можете сказать о Сергее Кириенко, предполагаемом преемнике Владимира Путина и нынешнем замглавы его администрации?

Владимир Федоровский: Люди думают, что все уже решено, однако никто ничего толком не знает. Какая-то подготовка на самом деле ведется, но в Кремле все непредсказуемо. Я знал Кириенко. Его выбрал Борис Ельцин. Он искал молодого, воспитанного и образованного парня, когда страна переживала очень трудный период. Он руководил правительством всего несколько месяцев (с 23 марта по 23 августа 1998 года — прим.ред.). Потом его задвинули в сторону, но теперь он — ключевой сотрудник президентской администрации. Он является ее вторым лицом и мозгом.

- Что произойдет по окончанию нынешнего мандата Владимира Путина?

— Мне кажется, что в его интересах отойти от должности. Он вполне способен сделать это, оставшись в центре игры как столп системы. Опять-таки, Кириенко — только одна из возможностей. На ум приходит также бывший телохранитель президента Алексей Дюмин, которого назначили губернатором Тульской области. В Кремле все совершенно неожиданно. Определенности нет. Во многом все будет зависеть от воли случая. Есть люди, которые работают в тени и могут изменить то, что казалось всем логичным.

- В книге «Внутри Кремля» вы с иронией пишете об американских обвинениях по поводу российского вмешательства в последние американские выборы, поскольку сами США тайно вмешались в избрание Ельцина… Все именно так?

— Они, без сомнения, вмешались в последние президентские выборы в США. Им удалось получить переписку из-за неосторожности Клинтон. В этом напрямую обвиняют Путина, но я сильно сомневаюсь, что он этим занимался, хотя и не испытывал любви к кандидату от демократов. Мне кажется, все это никак не отразилось на избрании Дональда Трампа. Трамп победил просто потому, что его соперница плохо провела кампанию. Во-вторых, он напрямую обратился к испытывавшему раздражение среднему классу. При этом утверждение о том, что американцы способствовали возвышению Бориса Ельцина — совершенная истина. Они даже не постеснялись поставить на прослушивание личный телефон Горбачева. Сегодня американцы обвиняют Россию, которую искусственным образом решили назначить главным противником Запада, однако то, что они сами делали и делают, не идет с этим ни в какое сравнение. Я против Путина, но еще больше против распространяемых повсюду глупостей.

- Считаете ли вы возможным российское вмешательство в Европейском союзе?

— Русские больше не хотят работать с Европой. Европа — не центр мироздания, хотя сама и испытывает заблуждения на этот счет. Российская элита и общественность считают, что с Европой больше нет смысла иметь дело. Европа продала душу, исламизируется, больше не защищает свои ценности.

- Подъем национализма в Европе вызывает интерес у россиян?

— Нет. Им хотелось бы просто получить европейского партнера. Но партнера нет. При этом в России действительно есть люди, которые разделяют подобные ценности. Они поддерживают контакты, в первую очередь с теми, кто выступают против санкций в адрес России.

- А что насчет встречи Владимира Путина с Марин Ле Пен, кандидата на президентских выборах во Франции в 2017 году и лидера ультраправой партии?

— Это глупость. Это не вмешательство. Знаете, Владимир Путин — большой прагматик. Когда он увидел Марин Ле Пен на вершине рейтингов, то создал встречей с ней видимость участия. Именно поэтому все это глупость: он никогда не считал, что ее могут избрать. Знаете, Путина представляют диктатором, который строит повсюду козни и плетет заговоры, хочет вторгнуться в Прибалтику и привести к власти Марин Ле Пен. Это хорошо, потому что помогает мне продавать книги. Однако все это не соответствует действительности.

- Каков первый критерий стратегии влияния Путина?

— Китай становится его главным союзником. Причем, из-за глупости Запада, что мне бы хотелось подчеркнуть. Символ России — двуглавый орел. Он смотрит и на Европу, и на Китай. Россия все испробовала с Европой, но прекрасно видит ее зависимость от США. Она стала пуделем для Вашингтона, лишена собственной политики и не имеет сил. Чтобы обанкротить Францию, достаточно поднять процентную ставку. Страна не может быть независимой в таких обстоятельствах.

- Как можно в нескольких словах описать принцип работы этого человека?

— Ключевое понятие для понимания Путина — «национальный интерес». У него есть недостатки, но он спас Россию от развала, и в этом его заслуга.

- Как вам кажется, использование компромата против иностранных деятелей сохранилось или даже расширилось?

— Разумеется. Но этой методикой пользуются все мировые спецслужбы.

- Это не характерная черта России?

— Эта методика превозносилась в России, но у нее тоже есть пределы. Один французский посол как-то рассказал мне, что ему угрожали распространением компрометирующего видео. Он посоветовал собеседникам напрямую обратиться к его жене! Компромат — это очень старая традиция. У меня есть сомнения насчет того, что он мог коснуться Трампа. Трамп — взбалмошный, но не глупый человек. Все знают, что любого могут записать. Кроме того, в России никто не думал, что Трамп может стать президентом. 90% российских экспертов верили в победу Клинтон.

- Есть ли у россиян другая особенность?

— Они очень хорошо умеют рассказывать Западу то, что тот хочет услышать. В этом кроется страшная ловушка для американских спецслужб и Запада в целом. В результате формируется воображаемый мир, который поднимает множество вопросов.

- Кого уважает Путин?

— Например, Эммануэля Макрона, который сам в некотором роде является подобием Путина. Как и он, тот стал неожиданностью. Макрон выступил против системы и ввел в заблуждение Путина. Кроме того, Путин уважает Меркель, которую хотел бы видеть своей союзницей. И, разумеется, китайцев.

- В чем проблема с украинским режиссером Олегом Сенцовым, который сидит в колонии Лабытнанги и продолжает голодовку с 14 мая этого года?

— Мне кажется, что Путин хочет избавиться от него и ищет решение. Я сам украинец, но могу сказать вам, что украинцы пользуются делом Сенцова, чтобы демонизировать Россию. В любом случае, его смерть не в интересах Путина.

- В ноябре вы выпускаете книгу «Настоящий роман манипулирования». О чем вы в ней пишете?

— Я пишу о манипулировании как религии, особенно в России. И холодной войне. Я написал эту книгу как детектив. Я рассказываю, как можно манипулировать мужчинами и женщинами. Современное манипулирование было доведено до крайности с помощью социальных сетей. Мы плохо представляем себе, что там происходит. Но все в этом участвуем. Моя книга говорит не только о России, но и США, где ЦРУ манипулировало известными артистами и писателями. В XXI веке все будет еще хуже, гораздо хуже, чем при холодной войне. Потому что сейчас мы верим в наше собственное манипулирование. Как говорил русский, а затем американский композитор Николай Набоков, нельзя войти в воду, не замочив ног.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 сентября 2018 > № 2740051 Владимир Федоровский


Венгрия. Евросоюз. Россия > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 25 сентября 2018 > № 2738424 Петер Сийярто

«Автоматически санкции продлевать нельзя»: глава МИД Венгрии о сотрудничестве с Россией, Трампе и давлении ЕС

Будапешт выступает против автоматического продления ограничительных мер в отношении России и надеется, что общий подход ЕС к этому вопросу изменится после того, как такое же мнение стали высказывать в Риме. Об этом в интервью ведущей RT Софико Шеварднадзе заявил глава МИД Венгрии Петер Сийярто. Также он рассказал, почему Брюссель оказывает давление на Будапешт по миграционному вопросу и рассматривают ли в Венгрии возможность выхода из состава ЕС.

— Некоторое время назад Европарламент сделал Венгрии официальное предупреждение по поводу внутренней политики вашего премьер-министра. Как вы считаете, это просто небольшой парламентский выговор или за ним могут последовать санкции?

— Это политически мотивированное решение. И оно было принято обманным путём, так как голоса воздержавшихся не учитывались. Если бы утверждение происходило на два дня позже, они, возможно, не учли бы и тех, кто был против. Основной спор между нами и большинством других европарламентариев идёт по вопросу миграции — они её безусловно поддерживают, а наше правительство занимает противоположную позицию. Мы ясно дали понять, что хотим сами решать, кого пускать, а кого нет на территорию нашей страны. Евросоюз же хочет лишить нас этого права. Он хочет, чтобы для членов блока были введены обязательные квоты по распределению мигрантов. Таким образом, мы имеем здесь столкновение между промигрантским большинством в Европарламенте и венгерским правительством.

— Мы с вами ещё поговорим о миграции. Это очень важный вопрос, и он буквально расколол Европу пополам. Но, наверное, Венгрии грозят санкциями и из-за других направлений её внутренней политики, которые считаются неприемлемыми ввиду их недемократичности или ещё по какой-то причине. Венгрию могут лишить права голоса в ЕС? И если да, что Будапешт предпримет в ответ?

— Нет. Конечно нет. У нас не могут его забрать, потому что для этого нужно единогласное решение. А Польша уже заявила, что наложит вето. Кстати, в её отношении была активирована статья 7 о санкциях, и мы тоже ясно дали понять, что заблокируем любые меры против Варшавы. Глава Чехии также заявил, что поддерживает нашего премьер-министра. Так что попытка лишить Венгрию права голоса в Евросоюзе провалится. Вообще же в докладе содержатся 69 обвинений в адрес Венгрии — 13 из них уже были разрешены между нашим правительством и Еврокомиссией. Ещё 19 сейчас обсуждаются. Остальные 37 — это просто откровенная ложь. Они основаны на мнении неправительственных организаций, которые совершенно определённо настроены против нынешних властей Венгрии. Они принимали участие в политических кампаниях во время прошлых выборов и открыто ставили цель сместить правительство. Однако это у них не вышло, и они сейчас недовольны и распространяют лживые сведения о моей стране. Вот на чём всё основано. Это доклад лжецов.

— Ясно. Если размышлять логически: чего мог бы добиться Брюссель путём изоляции Будапешта? Возможно, вы обратились бы к пятой статье Конституции Венгрии и покинули ЕС?

— Нет, мы определённо не покинем ЕС, так как заинтересованы в том, чтобы Евросоюз не был слабым. Венгрия может быть сильной внутри сильного объединения. Это и есть главная тема дискуссий — как вернуть блоку былую мощь.

У нас с некоторыми западноевропейскими, скажем так, субъектами на этот счёт есть большие разногласия. Они подталкивают Евросоюз переступить порог постхристианства и постгосударственности. А у нас иная цель. Нам нужен мощный Европейский союз, в основании которого будут сильные государства-члены.

И мы хотим, чтобы Европа сохраняла приверженность своему христианскому наследию, а не избавлялась от него — это как раз главное, чего мы не хотим. Также мы против идеи изменения статуса стран — членов блока. Мы не хотим отказываться от нашей государственности, культуры и так далее. Таким образом, тут существуют серьёзные разногласия.

— Вдобавок Еврокомиссия подала в суд на правительство Венгрии из-за принятого им закона, который предусматривает наказание за помощь соискателям статуса беженца. Будапешт могут заставить отменить закон?

— Венгрия — это государство. А государство обязано защищать своих граждан, в том числе охранять свои границы. Если какая-то организация помогает кому-то незаконно попадать к нам в страну, то здесь речь идёт об интересах национальной безопасности. А значит, такие случаи должны иметь последствия. И мы будем наказывать организации, которые побуждают людей нарушать наши границы, распространяют информацию о такой возможности или рекомендуют обращаться за статусом беженца тому, кто не имеет на то законных оснований. Очевидно, что если кто-то действует в ущерб вашей нацбезопасности, то вам приходится защищаться.

— Канцлер Австрии Себастьян Курц всегда поддерживал миграционную политику Будапешта, но на этот раз он сказал: «Австрийские члены Европарламента проголосуют против Венгрии». Вы не воспринимаете это как предательство?

— Профессия политика не предполагает личного подхода в отношениях. Но мы с Себастьяном Курцем всегда были хорошими друзьями, поскольку плечом к плечу сражались в Совете министров иностранных дел ЕС за инициативы, принятие которых считали предпочтительным. Так что его заявление меня неприятно удивило. Я ему позвонил. Разговор вышел откровенным, как если бы это была встреча с глазу на глаз. И его объяснение меня не обрадовало. Я, например, несмотря ни на какое давление, никогда не сказал бы такого о друге. Но все люди разные.

— Наверное, в политике дружба невозможна. Думаете, он принял решение под давлением?

— Об этом надо спросить его самого.

— В интервью BBC вы сказали, что миграционную политику ЕС можно расценивать как приглашение приезжать. Но очевидно, что в Европу устремились главным образом люди из стран, раздираемых войной, где голод и политическая нестабильность. Они мечтают получить возможность пользоваться европейскими соцпакетами, ведь вполне естественно стремиться к лучшей жизни.

— Думаю, здесь нужно начать с основ международного права, согласно которому каждый имеет право жить в условиях безопасности. То есть если вы вынуждены покинуть свой дом, вас должны принять в ближайшей безопасной стране. И вместо того чтобы поощрять прибытие беженцев в Европу, мы должны помогать странам, расположенным вокруг раздираемых войной территорий, чтобы они могли принимать беженцев у себя. Какие могут быть законные основания для того, чтобы нелегально пересечь 5—7 мирных стран ради переезда в Германию? Среди фундаментальных прав человека нет такого, которое гласило бы: однажды утром вы можете проснуться, выбрать Германию, Австрию или Швецию в качестве места жительства и, чтобы добраться туда, можете нарушить границы ряда государств. Есть право, по которому вас должны принять в ближайшей безопасной стране. Поэтому мы выступаем за поддержку Турции, Иордании и Ливана.

— А если бы вы были на месте Италии, которая не может изменить своё географическое положение и вынуждена принимать прибывающих беженцев? Что ей делать — не расстреливать же их, не отправлять назад? Вам легко сказать «Нет миграции!», когда до вашей страны добраться непросто.

— Да что вы! В 2015 году в мою страну приехали 400 тыс. нелегальных мигрантов. Как нам удалось это остановить? Мы построили забор. Нам пришлось потратить более €1 млрд на защиту южной границы. И до сих пор каждую неделю предпринимаются десятки попыток попасть в Венгрию. Там присутствуют наши полиция, вооружённые силы, мы потратили много денег, чтобы перекрыть этот миграционный маршрут. Мы доказали, что это возможно сделать на земле. Вопрос в том, осуществимо ли это на море. В течение трёх лет Брюссель твердил нам, что это невозможно ни с физической, ни с юридической точки зрения. Австралия показала, что это не так. А теперь министр внутренних дел Италии, которого мы очень уважаем, попытался доказать, что и на морском маршруте можно остановить поток мигрантов. Однако он подвергается нападкам в Западной Европе со стороны тех, кто всегда говорил о важности защиты внешних границ. Они же критикуют и нас на протяжении последних трёх с половиной лет.

От лица всей Европы мы должны ясно дать понять: «Пожалуйста, не садитесь в лодки к перевозчикам на северном берегу Африки, потому что вам не позволят сойти на берег в Европе». Тогда эти люди не будут пускаться в плавание.

А сейчас они это делают, потому что Брюссель и большинство в Западной Европе постоянно твердят, что эти люди могут высаживаться на европейский берег и просить убежища. Несмотря на то что они получают отказ, их нельзя отправить назад, и они остаются.

— Я недавно беседовала на эту тему с главой МВД Италии Маттео Сальвини и спросила, как Рим и Будапешт могут оставаться союзниками при таком расхождении позиций. Венгрия говорит «Нет миграции!», а Италия ждёт помощи от Евросоюза с перераспределением прибывающих людей, поскольку не может изменить своё географическое положение. Венгрия не хочет ей помочь как союзник?

— Мы остаёмся союзниками, потому что важна правильная расстановка приоритетов. Первым делом надо наладить охрану и контроль на границах, а также перестать впускать мигрантов. Того же хочет и Сальвини. Ведь он пытался закрыть морскую границу и дать понять прибывающим на судах, что они не смогут высадиться в Италии, так как являются нелегальными мигрантами и им запрещён въезд в страну.

Так что приоритет номер один — не позволять нелегальным мигрантам прибывать в Европу. По этому принципиальному вопросу мы с Италией единодушны. Что касается финансирования и поддержки нуждающихся — у нас есть программа под названием «Венгрия помогает». На неё мы уже потратили порядка €15 млн. Мы восстанавливаем разрушенные дома представителей христианских общин на Ближнем Востоке, помогаем им со строительством школ и оплатой медуслуг в больницах.

Мы делаем это, поскольку церковные лидеры Ближнего Востока умоляли нас не мотивировать людей на переезд в Европу, а содействовать тому, чтобы они могли остаться на родине, где их общины прожили уже несколько веков, если не тысячелетие. Так что логика нашего подхода такова: надо оказывать помощь там, где в ней нуждаются, вместо того чтобы привносить проблемы туда, где их нет.

— В европейских столицах очень популярна такая идея: чтобы остановить миграцию, скажем, из Африки, необходимо закачивать туда деньги, улучшать жизнь местного населения. Вы готовы перечислять средства Африке с такими целями? Ведь если вы, как сказали, хотите быть частью Евросоюза, то вы являетесь частью единого целого, которое говорит: может быть, нам стоит отдавать часть своих денег африканским странам, чтобы люди оттуда не приезжали к нам?

— Это называется «разбираться с первопричиной», и мы это поддерживаем. Недавно я встречался с министром иностранных дел Уганды, и мы заключили соглашение, согласно которому Венгрия выделит €14—15 млн на обустройство лагерей для беженцев в этой стране. Они будут оснащены солнечными батареями, установками для очистки воды, системами безопасности. И глава МИД Уганды сказал мне, а потом повторил публично на пресс-конференции, что они не призывают своих жителей ехать в Европу и не хотят, чтобы мы это делали.

Потому что он понимает: когда люди перебираются из одной африканской страны в другую, их там окружает та же культура, религия. Поэтому, как он выразился, не возникает шока ни у приезжающих, ни у принимающей стороны. А когда африканцы едут в Европу, возникает совсем иная ситуация. И я с ним согласен. Нам надо помогать этим странам, чтобы их граждане, их трудовые ресурсы оставались на родине и способствовали росту собственной экономики.

С этой целью мы с министром по делам развития Германии заключили соглашение о совместном инвестировании в Африку, чтобы улучшить жизнь местного населения. Но мы настаиваем на выполнении одного важного условия. Государства, которые получают финансовую помощь, должны проводить необходимые демократические реформы — в законодательной, экономической, политической сферах — и устранять причины, по которым люди уезжают из этих стран.

— В настоящий момент Европа разделилась надвое в вопросе миграции. С одной стороны — Италия, Австрия, «вышеградская группа». А в противоположном лагере — весь остальной Евросоюз. Как считаете, ваш блок достаточно силён, чтобы сопротивляться давлению ЕС?

— «Вышеградская группа» — это самое сплочённое и эффективное объединение стран в составе Евросоюза. Причём правительства наших четырёх государств (Польши, Чехии, Словакии и Венгрии. — RT) принадлежат к совершенно разным политическим силам. Но, несмотря на это, мы являемся друг для друга ближайшими союзниками. И мы знаем, что можем бороться, встав спина к спине, потому что мы солидарны и защищаем друг друга. Когда мы выступаем с одних и тех же позиций, вместе наши голоса звучат громче, чем поодиночке. Так что с точки зрения эффективности, общих интересов и принципов наше объединение достаточно сильно. Нас пытались ликвидировать очень много раз. Но, как гласит венгерская пословица, если все судачат о твоей смерти, ты будешь жить долго. В этом смысле можно сказать, что «вышеградская четвёрка» будет жить вечно.

— Единство Евросоюза сейчас под угрозой, и не только из-за разногласий по вопросу миграции. Кто-то может сказать, что ваш блок — «вышеградская четвёрка», Италия и Австрия — вбивает клин ещё глубже, усиливая раскол. Как по-вашему, вас можно в этом обвинить, в создании необратимого раскола?

— По-моему, это очень несправедливое обвинение. Не говоря уже о том, что оно противоречит принципам демократии. Потому что, как вы верно заметили, разногласия существуют не только по вопросу миграции, но и по многим другим. Их можно рассматривать как исторические испытания, через которые проходит Евросоюз: брексит, террористическая угроза, война на Украине, вопросы сотрудничества ЕС с ЕАЭС, трансатлантические отношения... Перед Евросоюзом стоит множество проблем — исторических проблем. Внутри объединения разворачивается дискуссия по поводу того, как решать эти вопросы. И это очень антидемократический подход — пытаться лишить нас права обсуждать возможные варианты. Когда ещё нам вести дискуссии о будущем Евросоюза, если не сейчас, когда мы столкнулись с историческими испытаниями? У стран Центральной Европы есть такое же право обсуждать данные вопросы, как и у западноевропейских.

— Многие полагают, что после выборов в Европарламент, предстоящих в мае 2019 года, Европа может навсегда измениться. Вы согласны?

— Эти выборы будут иметь огромное значение. Мы очень надеемся, что после них состав Европарламента и Еврокомиссии изменится. Нынешняя Еврокомиссия ужасно себя показала. Особенно если посмотреть на её политику в отношении миграции, террористической угрозы, брексита, евро-атлантических отношений. Она нанесла очень большой вред ЕС, так что ей пора уйти. Мы надеемся, что изменится расстановка сил в Европарламенте и его состав будет отражать волю народа: большинство получат силы, выступающие против иммиграции.

— Вы, конечно, знаете Стива Бэннона — бывшего советника Трампа. Он очень высокого мнения о вашем правительстве и его идеологии. Сейчас Бэннон работает над созданием альянса евроскептиков под названием «Движение» и рассчитывает, что он сыграет заметную роль на выборах в Европарламент. Венгрия поддержит это?

— На выборах в ЕС голосуют граждане стран Европы, так что им и следует всем заниматься. Это первое. Во-вторых, наша партия входит в крупнейший в Европе политический союз — Европейскую народную партию. И мы там — самые сильные и успешные. Так что мы рассчитываем на победу на выборах. И надеемся, что нам удастся изменить общую позицию Европейской народной партии по вопросу мигрантов, которая сейчас является проиммиграционной.

— У премьер-министра Венгрии хорошие отношения с президентом США. Трамп очень восхищается Орбаном. Эта симпатия может принести пользу Венгрии или тут речь просто об идеологических предпочтениях?

— Когда у власти были Обама и демократы, нам сильно доставалось, потому что та администрация в открытую пыталась вмешиваться в наши внутренние дела. Сейчас таких попыток не предпринимается, и для нас это очень хорошо. У нас схожие взгляды по многим вопросам. Но нужно отдавать себе отчёт в том, что США — мировая сверхдержава номер один, а мы — маленькая центральноевропейская страна. Мы знаем своё место. Однако мы находим какие-то из идей Трампа очень своевременными. Когда он говорит «Америка прежде всего», мы это понимаем, потому что наш принцип — «Венгрия прежде всего».

— Помогает ли вам эта дружба в противостоянии с Брюсселем? Или наоборот? Ведь Трамп сегодня не самый популярный политик в Европе.

— Мне кажется, он и не нуждается в этом — ему надо быть популярным среди американских избирателей. Мы уважаем выбор народа США и никогда не ставили его под сомнение. Мы считаем, что это дело американцев — выбирать себе президента, и рассчитываем, что другие, в свою очередь, будут уважать право венгерского народа принимать решения относительно будущего нашей страны.

— Ваш премьер-министр также очень дружен с Владимиром Путиным. Но это, вероятно, чревато для вашей страны определёнными проблемами…

— Президент Франции приезжал в Россию на Петербургский экономический форум. У них с Путиным налажен контакт. С российским лидером несколько раз встречалась канцлер ФРГ. Так что не думаю, что мы сильно выделяемся. У нас есть очень чёткий график: одна официальная встреча в год между вашим президентом и нашим премьер-министром. По-моему, это нормально. Наши страны близко расположены, мы зависим от российских поставок энергоносителей.

У нас тесное экономическое сотрудничество, а теперь ещё и инвестиционное. Россия играет важную роль в нашем энергетическом импорте, поставляя нам не только газ, но и электроэнергию с АЭС. Так что совершенно нормально, что мы стараемся поддерживать прагматичные отношения, основанные на взаимном уважении.

— Разница в том, что ваш премьер-министр после встреч с Владимиром Путиным, вернувшись в Венгрию, не заявляет своим избирателям: «Россия — наш враг номер один». А большинство европейских лидеров, приехав в Москву, говорят о необходимости нормализации отношений, но стоит им вернуться на родину — их риторика тут же меняется.

— Мы никогда не делаем разных заявлений на одну и ту же тему. Возможно, это одна из причин, по которым мы победили на выборах и набрали конституционное большинство в парламенте. Мы не двуликие.

— Ваше правительство с самого начала говорило, что от санкций против России пользы не будет никому, в том числе и ЕС. Но когда вопрос об их отмене выносится на обсуждение, Венгрия не голосует за. Почему?

— Как я и сказал, мы всегда честны, не кривим душой. И, даже приезжая в Россию, мы открыто говорили, что не нарушим единство Евросоюза. Потому что европейская солидарность — это важный принцип. С другой стороны, мы однозначно заявили, что необходима честная и прямая дискуссия по вопросу о том, насколько эффективными оказались санкции. Давайте посмотрим на факты. Эти меры пошли на пользу европейской экономике? Ослабили российскую? Помогли реализации Минских соглашений? Это всё очень конкретные вопросы, и на них предполагается простой ответ — «да» или «нет». И когда мы дадим его, нужно будет принять решение о дальнейших действиях.

Нынешнее правительство Италии, похоже, выступает с тех же позиций: автоматически санкции продлевать нельзя, необходимо обсуждение. Италия — сильное государство, входящее в «Большую семёрку», и малым странам — членам ЕС будет гораздо легче отстаивать эту идею заодно с крупным игроком.

Венгрия. Евросоюз. Россия > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 25 сентября 2018 > № 2738424 Петер Сийярто

Полная версия — платный доступ ?


Иран. Евросоюз > Электроэнергетика > iran.ru, 21 сентября 2018 > № 2739970 Мохаммад Джавад Зариф

Зариф: Европа должна защищать ядерное соглашение не для Ирана, а для своего суверенитета

Министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф заявил немецкому журналу "Der Spiegel", что Европа должна защищать ядерное соглашение 2015 года не для Ирана, а для "своего суверенитета и своих долгосрочных экономических интересов".

Ниже приведен текст этого интервью:

Вопрос: Господин министр иностранных дел, в мае президент Соединенных Штатов Дональд Трамп в одностороннем порядке вышел из ядерной сделки с Ираном. В августе, были введены санкции против вашей страны, и с тех пор иранская экономика борется. Чувствуете ли вы, что вы остались в Европе?

Ответ: Европейцы сталкиваются с очень фундаментальным вопросом о принципах международных отношений. США хотят навязать свою политическую и экономическую волю всему остальному миру. Существует резолюция Совета Безопасности ООН по ядерному соглашению, и Иран соблюдает ее, пока США ее нарушают. Теперь США требуют, чтобы другие присоединились к ним в нарушение международного права. Европа должна решить, будет ли она подчиняться этому требованию. Это прецедент, который будет иметь последствия в течение очень долгого времени.

Вопрос: Трамп объявил, что он планирует ввести дополнительные санкции против Ирана в начале ноября, направленные на предотвращение экспорта из вашей страны. Президент Ирана Хасан Роухани пригрозил, что если Вашингтон продолжит это, Иран закроет Ормузский пролив. Это будет де-факто заявление о войне против Соединенных Штатов?

Ответ: Роухани говорил о том, что американцы действительно могут блокировать экспорт нефти из Ирана. Если это произойдет, никто другой не сможет заниматься бизнесом там как обычно.

Вопрос: Роуахни предупредил США "не играть с хвостом льва", заявив, что они пожалеют об этом...

Ответ: Мы не думаем, что это произойдет. Иран все равно сможет продавать нефть. Если бы США действительно хотели предотвратить экспорт нефти из Ирана, им потребовались бы больше, чем просто угрозы. И тогда мы столкнулись бы с совершенно другой ситуацией.

Вопрос: Что делает Иран для предотвращения эскалации?

Ответ: Мы не хотим эскалации. Мы провели добросовестную сделку, которая отвечает интересам международного сообщества, в том числе США. Двенадцать докладов, представленных Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ), в том числе два после выхода США из соглашения, показали, что Иран выполняет свои обязательства. Мы хотим продолжить. Чтобы это произошло, США должны стать нормальной страной и соблюдать свои международные обязательства.

Вопрос: ЕС, Россия и Китай все еще придерживаются ядерного соглашения. Какие будут проблемы, если продолжать сделку только с этими подписавшими сторонами?

Ответ: Европейцы и другие подписавшие стороны должны принять меры для компенсации последствий санкций США. В мае они представили нам пакет. Это было важным обязательством. Теперь он должен быть приведен в действие. Самое главное, что Европа не должна делать это для Ирана, а для своего суверенитета и своих долгосрочных экономических интересов.

Вопрос: Что вы имеете в виду в конкретных терминах?

Ответ: Наш первоочередной задачей является обеспечение того, чтобы Иран мог продолжать продавать достаточное количество нефти и возвращать доходы в Иран. Кроме того, мы заинтересованы в инвестициях и сотрудничестве в самых разных областях, таких как наука, технология и торговля. Но лакмусовая бумажка - это нефть и банковское дело.

Вопрос: Европейские правительства не могут заставить компании продолжать предпринимательскую деятельность в Иране, если США наказывают их за это.

Ответ: Вопрос в том, хочет ли Европа, чтобы ее компании подчинялись европейскому законодательству или американскому? Подчиняет ли она себя американским издевательствам?

Вопрос: Ни одно правительство не может заставить компании инвестировать в Иран.

Ответ: ЕС имеет "Блокирующий устав". Он может оштрафовать компании, если они выйдут из Ирана из-за санкций США.

Вопрос: Вы думаете, что Германия должна наказать "Siemens" и "Daimler", потому что их бизнес-операции в США для них важнее, чем в Иране?

Ответ: Европа заявила, что ядерное соглашение находится в их собственных интересах безопасности. Европа должна быть готова заплатить за свою безопасность. Ничего нет бесплатного. Европейцы должны решить, готовы ли они вкладывать свои деньги туда, где находится их рот.

Вопрос: Есть ли у ядерной сделки еще сторонники среди иранского руководства?

Ответ: Ядерное соглашение - это не любовный роман. Это был разумный компромисс. Иран готов продолжать придерживаться его до тех пор, пока он служит нашим интересам. Это чисто практический вопрос, а не эмоциональный. Международные отношения коренятся на взаимных уступках. Если этот баланс будет разрушен действиями американцев и пассивностью европейцев, мы отреагируем соответствующим образом.

Вопрос: Вы прекратили бы сделку?

Ответ: У Ирана есть возможности как в рамках ядерного соглашения, так и вне его. Это то, к чему мы подготовились.

Вопрос: Какое преимущество у Ирана было бы от прекращения этого соглашения?

Ответ: Мы не обязательно должны его прекращать. Статья 36 ядерного соглашения вместе с резолюцией 2231 Совета Безопасности предусматривает его ограниченное применение, а не прекращение действия.

Вопрос: Вы снова начнете обогащать уран на повышенном уровне?

Ответ: Это было бы одной из возможностей.

Вопрос: Трамп предложил прямые переговоры с Ираном. Вы назвали это предложение "PR-трюком". Что случилось с проведением переговоров?

Ответ: Если прямые переговоры направлены не только на PR-эффект, они должны быть направлены на достижение соглашения. Но у нас уже есть то, над которым мы провели 12 лет переговоров. У нас были часы и часы переговоров на министерском уровне, что было беспрецедентным в истории США и Ирана. Теперь Трамп все выбросил. Кто может гарантировать, что он выполнит новое соглашение? Мы больше не будем тратить время на прямые переговоры.

Вопрос: Вы исключаете переговоры?

Ответ: Нет оснований для переговоров.

Вопрос: Что, если США вернутся к ядерному соглашению?

Ответ: Это был бы необходимый шаг. Это позволило бы рассмотреть вопрос о проведении переговоров.

Вопрос: Одна из вещей, о которых хотел бы рассказать Трамп, - это агрессивная внешняя политика Ирана на Ближнем Востоке.

Ответ: Это не имеет никакого отношения к ядерному соглашению. Только когда Европа гарантирует, что соглашение действительно будет реализовано, Иран может определить, имеет ли смысл говорить о других проблемах.

Вопрос: В последние несколько лет Иран расширил свою мощь в регионе, и в настоящее время оказывает значительное влияние от Афганистана до Средиземного моря либо через свои собственные войска, либо через посредников.

Ответ: Разве это наша вина? Разве мы виноваты в том, что принимаем правильные решения, что не поддерживали "Аль-Каиду" в Сирии и с самого начала боролись против "Исламского государства"?

Вопрос: Многие страны обеспокоены растущим влиянием Ирана.

Ответ: Иран последовательно демонстрирует благоразумие и сдержанность в регионе. У нас также есть много опасений относительно политики Запада в этом районе. Европейские союзники вооружили ИГИЛ и "Фронт ан-Нусра".

Вопрос: Вы имеете в виду Саудовскую Аравию.

Ответ: Европа молчит о сотнях тысяч людей, которые голодают в Йемене. И кто поставляет все оружие в наш регион?

Вопрос: Разве иранские ракеты не стреляли по Саудовской Аравии из Йемена?

Ответ: Это всего лишь обвинение. У йеменцев много оружия, им не нужны иранские ракеты. Мы предложили мир, но саудовцы настаивают на военной победе.

Вопрос: Вы даже не разговариваете с Эр-Риядом.

Ответ: Что мы должны сделать? Мы предложили переговоры, но некоторые страны региона надеются вовлечь США в конфликт с Ираном. Они разжигают напряженность.

Вопрос: Израилю тоже непросто. Иранская революционная гвардия в Сирии некоторое время действовала довольно близко к границе.

Ответ: Угроза исходит от Израиля, а не из Сирии или Ливана.

Вопрос: Иран называет Израиль раковой опухолью, которую необходимо искоренить.

Ответ: Мы никогда не угрожали Израилю насилием. Мы говорим, что политика, проводимая сионистским режимом, приведет к его уничтожению. Это не то, что мы будем делать.

Вопрос: Ополченцы "Хезболлы" в Ливане, с которыми Иран является союзником, обладают ракетами, которые могут долететь до Тель-Авива. Этого достаточно в качестве угрозы.

Ответ: У них есть ракеты только для самообороны. Они не используют их, чтобы нападать на кого-либо. "Хезболла" действовала с чрезвычайной сдержанностью, когда Саудовская Аравия похитила премьер-министра Ливана Саада Харири. Эр-Рияд пытался спровоцировать гражданскую войну в Ливане и даже призвал Израиль вмешаться.

Вопрос: У вас создается впечатление, что США ищут смены режима в Иране?

Ответ: Есть все признаки того, что они продолжают поддерживать эту иллюзию.

Вопрос: Война в Сирии крайне непопулярна среди многих в Иране. На недавних протестах люди скандировали: "Забудьте о Сирии! Позаботьтесь о нас!". Почему Иран не выходит из Сирии?

Ответ: Война никогда не бывает популярной. Но терроризм и экстремизм не знают границ. Исламское государство было чрезвычайно близко к иранской границе. Нас попросили помочь, и в качестве ответственной региональной власти мы помогаем. Но мы никогда не принимали непосредственное участие. Мы только поддерживали Сирию и Ирак-Курдистан военными советниками.

Вопрос: Ополченцы, связанные с Ираном, борются бок о бок с сирийским режимом. Около полумиллиона человек погибли. Иран уже добился своих военных целей: Асад стабилизировался, ИГИЛ потерпел поражение.

Ответ: Ситуация в Сирии остается хрупкой.

Вопрос: Асад готовится покорить последний мятежный оплот в Идлибе.

Ответ: Мы пытаемся предотвратить дальнейшую эскалацию и кровопролитие в густонаселенном регионе. Наш девиз всегда заключался в том, что в Сирии нет военного решения.

Вопрос: Ваши союзники бомбили регион, где проживает почти 3 миллиона гражданских лиц.

Ответ: Наша цель - освободить регион от экстремистских террористов, таких как "Фронт ан-Нусра", восстановить минимальную обыденность для гражданского населения и открыть безопасные маршруты для товаров и для беженцев.

Вопрос: На недавнем саммите в Тегеране Турция предложила прекратить огонь. Почему Иран отверг это?

Ответ: Мы не отказались от прекращения огня. Проблема заключалась в том, что было непонятно, как включить ИГИЛ и "Фронт ан-Нусра".

Вопрос: Кто на самом деле несет ответственность за внешнюю политику Ирана? Вы, как министр иностранных дел или Революционная гвардия во главе с могущественным Касемом Солеймани?

Ответ: Внешняя политика Ирана не определяется ни мной, ни господином Солеймани, а Верховным советом национальной безопасности. Именно там проводятся обсуждения и принимаются решения. Когда мы договорились о ядерном соглашении, было также сказано: "Это просто рупор, сделка никогда не будет реализована, потому что у правительства нет мощи". Но мы выполнили это соглашение.

Вопрос: Экономическая ситуация в Иране значительно ухудшилась. С начала года риал потерял две трети своей стоимости по отношению к доллару. Результатом стали месяцы протестов. Каков ваш ответ демонстрантам?

Ответ: Люди имеют право выражать свои опасения и гнев через протесты. Это одна из наших сильных сторон. Протесты проходят перед зданием парламента в Тегеране почти каждый день.

Вопрос: Правительство жестоко подавляло протесты. Были десятки смертей.

Ответ: Возможно, в одном или двух инцидентах произошли эксцессы. Но я уверен, что политика сил безопасности заключалась в том, чтобы поддерживать правопорядок с помощью самых разумных ненасильственных средств. Протесты, конечно же, должны проходить мирным образом и в соответствии с законом, как в Европе.

Вопрос: Насколько серьезно вы принимаете протесты? Может ли Иран испытать сценарий, подобный тому, что имело место в Сирии?

Ответ: Нет. Но мы должны серьезно относиться к протестам. Некоторые опасения очень оправданы, особенно в связи с экономикой. Там мы, возможно, допустили некоторые ошибки и должны предпринять некоторые действия.

Вопрос: Почему экономическая ситуация ухудшилась до такой степени?

Ответ: Есть экономические и психологические причины. У нас есть огромные валютные резервы в Иране, но эти деньги не инвестируются в экономику, потому что опасения относительно давления со стороны США настолько высоки. Теперь правительство должно принять взвешенные меры, и оно работает над этим.

Вопрос: Вы сами также находитесь под давлением. Довольно консервативный парламент освободил нескольких министров от своих обязанностей.

Ответ: Мне, вероятно, было предложено выступать в парламенте чаще, чем все предыдущие министры иностранных дел Ирана до и после революции. Но они осуществляют только права, гарантированные конституцией.

Вопрос: Вас сильно критиковали сторонники жесткой линии за ядерную сделку. Оглядываясь на сегодняшнюю перспективу, вы считаете это ошибкой?

Ответ: Нет, ядерное соглашение не было ошибкой. В конце концов, администрация США также поддерживала всевозможные другие соглашения. Было ли Парижское климатическое соглашение ошибкой? TPP (Транстихоокеанское партнерство) было ошибкой? Если кто-то проезжает на красный свет, являются ли светофоры ошибкой?

Перевод на русский язык Игоря Семенова.

Иран. Евросоюз > Электроэнергетика > iran.ru, 21 сентября 2018 > № 2739970 Мохаммад Джавад Зариф


Македония. Греция. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 сентября 2018 > № 2736373 Хавьер Солана

Project Syndicate (США): Свежий импульс на Балканах

В Европе пришло время пожинать плоды трудной дипломатической работы на Балканском полуострове. В Бывшей Югославской Республике Македония 30 сентября пройдёт консультативный референдум, благодаря которому страна может сменить своё название, став «Республикой Северная Македония». Если референдум завершится успешно, он положит конец длящемуся уже 27 лет спору между македонским и греческим правительствами.

Хавьер Солана (Javier Solana), Project Syndicate, США

Мадрид — В Европе наступает осень, пришло время пожинать плоды многомесячной, трудной дипломатической работы на Балканском полуострове. В Бывшей Югославской Республике Македония (БЮРМ) 30 сентября пройдёт консультативный референдум, благодаря которому страна может сменить своё название, став «Республикой Северная Македония».

Это не просто лингвистическое упражнение. Если референдум завершится успешно, он положит конец длящемуся уже 27 лет спору между македонским и греческим правительствами. Греция активно возражает против использования её северным соседом в своём названии слова «Македония» без какого-либо дополнительного определения, потому что в Греции есть регион, который называется точно так же. Кроме того, древнее македонское царство имеет большое культурное и историческое значение для современных греков.

Если значительная доля избирателей Македонии придут на участки и проголосуют за изменение названия страны и связанные с этим последствия, тогда македонский парламент с большей вероятностью одобрит внесение необходимых поправок в конституцию. В этом случае последнее слово останется за парламентом Греции, который тоже должен будет проголосовать за данное изменение.

Из-за споров вокруг названия БЮРМ (это временный термин, используемый с 1993 года) Греция блокировала вступление этой страны в ЕС и НАТО. Но три месяца назад македонское и греческое правительства, наконец-то, достигли соглашения об урегулировании двусторонних разногласий. Последствия их договорённость наглядно видны в формулировке вопроса на македонском референдуме: «Поддерживаете ли Вы членство в ЕС и НАТО, принимая соглашение между Республикой Македонией и Греческой Республикой?».

Федерика Могерини, верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности, а также Мэттью Нимиц, личный представитель генерального секретаря ООН в споре о названии БЮРМ, сыграли ключевую роль, обеспечив успех этих переговоров. Нимиц, впервые начавший работать над этим вопросом ещё в 1994 году, предупреждает, что дипломатические звёзды ещё не скоро смогут вновь выстроиться столь же благоприятно.

В эпоху возрождающегося национализма Преспанское соглашение, названное так в честь озера, которое расположено на территории Греции, БЮРМ и Албании, стало глотком свежего воздуха. Премьер-министр Македонии Зоран Заев и его греческий коллега Алексис Ципрас продемонстрировали выдающуюся решимость и качества ответственных лидеров, заключая это соглашение. Оба потратили немало политического капитала в противостоянии с внутренними националистическими силами, добившись отклонения вотума недоверия, которого требовали оппозиционные партии.

Преспанское соглашение предлагает действенную модель для разрешения споров в других регионах мира, потому что оно воплощает в себе целостные подходы к урегулированию конфликтов и опирается на перспективу получения взаимных долгосрочных выгод. Например, одна из его статей гласит: «В эпоху новой промышленной революции […] углубление сотрудничества между государствами и обществами стало как никогда необходимым, в частности, это касается социальной деятельности, технологий и культуры».

Подобное заявление со стороны долгое время враждовавших сторон может стать источником вдохновения для региона, который до сих пор втянут в тупиковые споры по поводу этнической и национальной идентичности. Балканы — и не только Балканы — нуждаются в новых идеях, которые опираются на реальные приоритеты людей. И это именно то, что предлагает Преспанское соглашение.

Тем временем, другой замороженный конфликт в этом регионе вскоре может достаточно подтаять, чтобы можно было начать двигаться вперёд к урегулированию. В 2011 году Евросоюз инициировал диалог между Сербией и Косово, который с тех пор способствовал серьёзным улучшениям в том, что касается свободы передвижения, торговли, экономических возможностей, безопасности, правосудия, коммуникаций и многого другого.

Несмотря на постепенную нормализацию двусторонних отношений, фундаментальный спор между двумя странами остаётся нерешённым. Обе стороны хорошо понимают, что статус-кво стоит дорого, мешая их вступлению в ЕС и создавая непосильное бремя для их экономики.

Работая с Могерини, президенты Александр Вучич из Сербии и Хашим Тачи из Косово в последние месяцы активизировали переговоры с целью достижения окончательного, всеобщего и юридически обязывающего соглашения. Конечно, ЕС не имеет прерогативы диктовать условия урегулирования данного конфликта; совершенно очевидно, что местная инициатива должна стать ключом к подписанию того или иного соглашения, которое может появиться в результате этого процесса.

На нынешнем этапе диалога важно, чтобы доминировали осторожность и умеренность. Политическое наследие Вучича и Тачи будет зависеть главным образом от их готовности формулировать реалистичные предложения, соответствующие фундаментальным ценностям ЕС. У обоих лидеров есть возможность отвергнуть максималистские позиции, взяв за образец здравомыслие греческого и македонского правительств.

Менее обнадёживающая ситуация сложилась в Боснии и Герцеговине (БиГ), где 7 октября должны пройти всеобщие выборы, даже несмотря на тот факт, что в стране отсутствует действующее избирательное законодательство. Попав в ловушку территориального и административного беспорядка после окончания войны в 1995 году, БиГ превратилась в чрезвычайно трудную для управления страну. В её политической жизни продолжает доминировать этноцентризм, и нынешняя предвыборная гонка не стала исключением.

Положение осложняется тем, что политик-сепаратист Милорад Додик, у которого истекает последний срок на посту президента Республики Сербской (одного из двух автономных образований, на которые разделена страна), принял вызывающее тревогу решение выдвинуть свою кандидатуру в состав трёхместного президиума БиГ. Давайте надеяться, что более конструктивный дух, наблюдаемый в других странах региона, наконец-то, проявится и в БиГ, а межэтнические инициативы получат развитие, за что уже давно выступает значительная часть боснийского гражданского общества.

Последние десятилетия на Балканах, несомненно, принесли больше разочарований, чем реального прогресса. Но как показывает Преспанское соглашение, ни один конфликт не является неразрешимым, когда задействованы дипломатическая креативность и политическая воля. Если предстоящие важные недели завершатся позитивно, этот регион, раздиравшийся в конце прошлого столетия национализмом, сможет выступить против нынешнего глобального крена в шовинизм. В эпоху, когда так много стран намерены возводить стены, будет удивительно и глубоко отрадно видеть, что Балканы строят мосты.

Македония. Греция. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 сентября 2018 > № 2736373 Хавьер Солана


Украина. Германия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 сентября 2018 > № 2734189 Владимир Гройсман

Владимир Гройсман: Трубопровод «Северный поток — 2» означает полную зависимость от России (Frankfurter Allgemeine, Германия)

Премьер-министр Украины Владимир Гройсман рассуждает о войне с Россией, о проблеме с трубопроводом «Северный поток — 2», а также о своих еврейских родителях

Герхард Гнаук (Gerhard Gnauck), Frankfurter Allgemeine Zeitung, Германия

«Франкфуртер альгемайне»: Господин премьер-министр, в Азовском море, к востоку от полуострова Крым, Россия препятствует судоходству. Нервозность в этом регионе повышается. К чему все это может привести?

Владимир Гройсман: Это еще один элемент гибридной войны, которую Россия ведет не только против Украины, но и против всего демократического мира. Блокирование иностранных торговых судов, заходящих в наши порты, — это, по моему мнению, бандитизм. Это серьезный сигнал для всего мира, и миру следует дать на него серьезный ответ. Мы реагируем на это дипломатическими и правовыми методами, а также усилением нашей обороноспособности.

— Киев хочет прекратить действие российско-украинского основополагающего договора, заключенного в 1997 году.

— Да, он не будет продлен, а срок его действия заканчивается весной 2019 года. Чего стоит этот договор о «дружбе и сотрудничестве» после того, как Россия направила танки на нашу территорию? Я ничего не имею против русского народа. Я имею кое-что против российских генералов и российских убийц. Мы ведь не хотим разрушить Россию или сменить там режим. Мы лишь говорим: восстановите границы и позвольте нам жить в мире.

— Вы опасаетесь того, что запланированный газопровод «Северный поток — 2» исключит Украину из транзита природного газа. Поэтому Берлин хочет обязать российскую сторону сохранить и в будущем транзит природного газа через территорию Украины. Это реалистичный план?

— Что касается транзита через Украину, нет никаких гарантий того, что Россия выполнит свои обещания. Поэтому, на мой взгляд, Россия будет обманывать, чтобы реализовать свой проект. Мы очень признательны федеральному правительству и госпоже Меркель за их поддержку, за их твердую позицию в отношении той войны, которую Российская Федерация развязала против нас. Однако реализация проекта «Северный поток — 2» будет означать полную зависимость от России. В качестве альтернативы мы предлагаем нашим европейским партнерам совместно управлять нашими транзитными трубопроводами. Они надежны, а наши большие хранилища газа уникальны.

— Многие украинцы страдают от повышения цен. Международный валютный фонд (МВФ) как кредитор требует теперь от Киева повысить цены на газ. Разве это не порочный круг: МВФ требует, настроенное на проведение реформ правительство выполняет требование, а затем вы проигрываете на выборах?

— Ради сохранения стабильности нужно принимать и непопулярные решения. Что касается повышения цены на газ, то мы хотим решить этот вопрос до конца сентября. В 2005 году рост экономики на Украине составлял 12%, а государственный долг находился примерно на уровне 12 миллиардов долларов. Когда наша команда пришла к власти в 2014 году, мы обнаружили долг в размере 70 миллиардов. Нам нужно его обслуживать. Многие возможности проведения реформ были упущены. Теперь наша стратегия состоит в том, чтобы к 2020 году сократить соотношение долга к ВВП с 65% до 48%.

— А люди все еще поддерживают проведение болезненных реформ?

— Мы проводим реформы в условиях войны. Полная перезагрузка: децентрализация, реформа общества, образования, приватизации, энергетического сектора, армии и полиции, налоговой системы. А старая система продолжает оказывать сопротивление. Естественно, это не самое легкое время в нашей жизни. Однако во второй половине года рост экономики составил 3,6%. Инфляция сократилась до 8,9%. Инвестиции растут.

— Однако борьба с коррупцией ведется сегодня не так активно.

— Пока еще люди не почувствовали успехов при проведении реформ. Борьба с коррупцией — важное дело. Она создает свободное пространство для нашей экономики. Когда был подготовлен антикоррупционный суд, я ясно сказал: либо это решение будет принято, либо я ухожу в отставку. Нужен честный суд для того, чтобы правил закон. И это действует. То есть, мы еще не устали от реформ.

— Но ведь никто из высокопоставленных чиновников не был осужден.

— Независимые суды еще не осудили ни одного высокопоставленного чиновника и не назначили справедливое — я подчеркиваю, справедливое — наказание.

— Еще одна спорная тема с Россией: Украина с благословения православного Константинопольского патриарха хочет основать собственную православную церковь без нынешнего московского влияния.

— Это для нас как для народа и как для государства очень важно. Иметь собственную, независимую церковь — историческое решение для нашего народа, для 45 миллионов человек. И развитие идет в правильном направлении.

— Ваши отец и мать были евреями.

— И я тоже. Вы знаете эту шутку? Один человек говорит другому: «Вы, случайно, не еврей?» На что тот отвечает: «Да, я еврей. Но не случайно».

— Что вы чувствуете, когда за границей говорят, что ваше правительство пришло к власти в 2014 году в результате «фашистского путча»?

— Так говорят люди, которые имеют неправильное восприятие действительности.

— Вы на Украине сталкивались с антисемитизмом?

— Никогда. Украина — моя родина. Мои предки жили здесь с 1732 года. Здесь они воевали и трудились, здесь они родили и воспитали нас.

— А ваши родители сталкивались в советское время с антисемитизмом?

— Они мне рассказывали, что существовали ограничения на доступ к определенным рабочим местам. Но когда мне сегодня говорят, что украинцы — антисемиты, это просто смешно. Украинцы — добросердечные и отзывчивые люди. Мы такие. И поскольку многие наши поколения здесь жили, то это нас объединяет. Пара сумасшедших, желающих разделить людей по признаку расы, цвета или веры, есть везде, однако у нас их не больше, чем в любой другой европейской стране.

— Недавно были случаи нападений правых экстремистов на цыган.

— Совершившие это люди — преступники. К сожалению, нападения такого рода происходят сегодня во многих европейских странах. Преступники должны сидеть в тюрьме.

— В одном из самых известных фотодокументов, относящихся к Холокосту, запечатлен расстрел, а подпись такая: «Последний еврей Винницы». Вы родились в этом городе и до 2014 года были его мэром. Что пережила ваша семья до 1945 года?

— Моя семья пережила Голодомор и Холокост. От Голодомора (устроенный государством голод в южных частях Советского Союза — примечание редакции газеты «Франкфуртер альгемайне») пострадали мои родственники и родственники моей жены, у которых польские и украинские корни. Кроме того, мои родственники сидели в советских лагерях. Что касается Холокоста: мой прадед ушел на фронт в 1941 году. Когда он вернулся, он узнал, что его жена и трое детей расстреляны. А бабушку должны были расстрелять на краю ямы, где лежали уже многие убитые. В нее и еще в нескольких людей пули не попали, однако все они упали в эту яму. Ночью простые украинцы вытащили их оттуда и спрятали. Так она выжила.

— В Киеве в 1941 году произошло массовое убийство в Бабьем Яру. Как сегодня следует поминать его жертв?

— Я считаю очень важным помнить о всех этих трагедиях и быть бдительными — ради будущего. Киевские городские власти создали общественный совет, который на негосударственные средства создаст в Бабьем Яру мемориал. У нас в Киеве уже несколько лет существует мемориал в память о Голодоморе. В 2017 году я присутствовал на церемонии, посвященной началу работы по возведению второй части этого мемориала, которая должна быть готова в конце 2019 года. Речь идет о миллионах жертв, о миллионах детей. Организаторы этого голода хотели убить украинцев.

— Прежде всего в Польше и в Израиле очень критично реагируют на то, что националистические партизаны из УПА (организация, запрещенная в России, — прим. ред.), совершавшие преступления в отношении польского гражданского населения, сегодня провозглашены героями на Украине.

— У каждого государства — свои герои. Что касается этой темы, то было бы неправильно действовать с помощью запретов. Тогда были очень сложные времена. Однако жить нужно только для будущего — и не подчеркивать то, что разделяет. Свои решения я буду всегда основывать на следующих трех основных ценностях: сближение, взаимопонимание и — если что-то раньше произошло — взаимное прощение.

— Кстати о прощении — когда это произойдет в отношениях между Россией и Украиной?

— Политика должна искать решения на дипломатических путях. Но за столом переговоров должны сидеть люди, которые этого хотят. Если бы с российской стороны было желание закончить войну, это могло бы произойти в течение пяти минут.

— Как вы оцениваете миграционный кризис в Европе?

— Люди стали более мобильными. Они ищут те места, где они могут лучше жить. Поляки поехали в Великобританию. Украинцы — в Польшу. Наша задача состоит в том, чтобы вернуть украинцев назад. Кстати, заработная плата у нас уже растет. Другие страны многое испытали в прошлом, а у нас еще многое впереди. Наш президент недавно внес законопроект, на основании которого вступление в Евросоюз и НАТО будут закреплены в Конституции как стратегические цели.

Украина. Германия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 19 сентября 2018 > № 2734189 Владимир Гройсман


США. Великобритания. Евросоюз. РФ > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 18 сентября 2018 > № 2734277 Антон Именнов, Сергей Гландин

Олигархи в сетях. Как сведения из интернета подводят русский бизнес под санкции

Антон Именнов, Сергей Гландин

Интернет как источник информации для санкционных решений не просто равен традиционным СМИ, а превосходит их. Всякая открытая информация, не опровергнутая по твоей инициативе в международно уважаемом суде, работает против тебя. Старомодный лоббизм с целью сокрытия той или иной информации в такой коммуникативной среде не работает или работает против

Последние дни продолжили санкционную традицию, начатую в далеком уже 2014 году Соединенными Штатами, и после крымской весны наступила долгая санкционная зима. Двенадцатого сентября президент США Дональд Трамп подписал исполнительный указ, позволяющий вводить санкции за вмешательство в американские выборы. Так, санкционная спираль закрутила свой очередной виток в виде нового санкционного списка. Теперь односторонние санкции будут применяться не только против физических и юридических лиц, но и целых стран.

Буквально через день суд ЕС отклонил иски семи российских банков и компаний о необоснованности этих самых санкций, оставив в силе экономические ограничения против них. А в ноябре планируется очередное серьезное расширение санкционного списка США.

При этом не все до сих пор до конца понимают, что же такое эти самые санкции и как они появляются в жизни того или иного персонажа.

Начнем с определений. Если перевести с юридического на человеческий, санкции – это специальные ограничительные или запретительные меры, которые адресно вводятся в ответ на чрезвычайную ситуацию, специфическую угрозу национальной безопасности Соединенных Штатов, ее экономике или гражданам, источник которой целиком или в значительной степени находится за пределами США. А тот феномен, что все большее количество государств последнее время начинают добровольно исполнять требования санкционных режимов США, называется экстерриториальностью. Или не начинают, и тогда действие фактически осуществляется через голову и помимо властей страны, на территории которой само действие совершается. Иными словами, США предлагают всем некий аналог сверхправа, демонстрируя, кто у нас сверхдержава («кто у нас начальник и где его плеть»).

Оснований для включения в санкционный список четыре:

Существуют нормативные основания для включения в санкционный список.

Установлены и задокументированы фактические обстоятельства, которые позволяют административному органу США применить делегированные ему полномочия, вытекающие из санкционных нормативно-правовых актов.

Соответствующий административный орган США установил соответствие определенного лица, его поведения или действий соответствующему санкционному нормативно-правовому акту США, а установленная деятельность, поведение или лицо не попадают ни под одно из исключений.

Министр финансов США подписал представленное ему подчиненными сотрудниками решение о включении определенного лица в санкционный список.

Если хотя бы одно из первых трех условий не соблюдается, лицо не включается в санкционный список США. При этом ключевым элементом всего является «угроза», которую потенциальный фигурант представляет охраняемым санкционными актами общественным отношениям.

Работает санкционный орган так. Существует Управление по контролю за зарубежными активами (OFAC) – это подразделение внутри департамента контртеррористической и финансовой разведки Министерства финансов США. Деятельность его курирует «целый» OFAC – важнейший орган международного влияния США; его бывший директор Адам Шубин наряду с Дэниелом Фридом был одним из ключевых идеологов президента Барака Обамы. В задачи OFAC входит ведение санкционных списков и контроль за соблюдением американскими резидентами санкционных режимов, а также контроль за воздержанием последних от вступления в отношения с попавшими под санкции юридическими или физическими лицами. Само управление не является правоохранительным органом, в его обязанности не входит реагирование на формальное нарушение требований санкционных актов или установление фактов нарушения санкционного законодательства по запросу заинтересованных лиц. Также OFAC внимательно следит за попытками обхода санкций либо содействия бедолагам, в эти санкции попавшим.

Информация в него поступает из трех основных источников:

а) сведения от материнского департамента обо всех банковских переводах в валюте США, проходящие через американские банки или иные финансовые институты под американской юрисдикцией или контролем;

б) обязательное сообщение американских и международных компаний в отношении попавших под санкции лиц в соответствии c частью 501.601 из 31-й главы Cвода федеральных законоположений;

в) самостоятельно обнаруженная информация в открытых источниках.

Трудно поверить, но последняя категория – это основной источник получения информации о новых санкциях, включая интернет и даже слухи.

Кстати, пример Романа Абрамовича в статье одного из авторов про ордеры на имущество неустановленного происхождения (Unexplained Wealth Orders) оказался в какой-то степени пророческим, потому что совсем не исключил возможность того, что одним из основных источников информации для британских правоохранителей также является наш любимый поисковик Google.

В этот раз не будем трогать счастливо репатриировавшегося из Лондона на Святую землю Абрамовича и проведем эксперимент над другим потерпевшим от санкций. Возьмем, к примеру, другого отечественного олигарха, который попал в санкционный список США 6 апреля этого года. Зовут его Олег Дерипаска.

Итак. При включении его имени в OFAC привели следующую идентифицирующую информацию: «Дерипаска Олег Владимирович, Москва, Россия; дом 64, Северная улица, хутор Октябрьский, Усть-Лабинский район, Краснодарский край, 352332, Россия; 5, Белгрейв-сквер, Белгрейвиа, Лондон SW1X 8PH, Соединенное Королевство; дата рождения: 02 января 1968; место рождения: Дзержинск, Нижегородская область, Россия; гражданин России; гражданин Кипра; пол — мужской (физическое лицо) [UKRAINE-EO13661] [UKRAINE-EO13662]».

Необходимость его включения была обоснована так: «Олег Дерипаска вносится [в санкционный список] в силу исполнительного указа 13661 за то, что он прямо или косвенно действовал от имени или в интересах высокопоставленного должностного лица правительства Российской Федерации, а также в соответствии с указом 13662 в связи с работой в энергетическом секторе российской экономики. Дерипаска сказал, что он не отделяет себя от российского государства. Он также признал наличие дипломатического паспорта и, по собственным утверждениям, представлял российское правительство в других государствах. Дерипаска был фигурантом расследования по фактам отмывания денег, обвинялся в угрозах убийством своим конкурентам, незаконном прослушивании правительственного чиновника; соучастии в вымогательстве и рэкете. Есть сведения, что Дерипаска подкупил правительственного чиновника, заказал убийство одного бизнесмена и был связан в России с организованной преступной группой».

В тексте обоснования в глаза бросается фраза, что бизнесмен не отделяет себя от государства. Запрос этой фразы в Google на английском языке вместе с транслитерированным именем «Олег Дерипаска» выдал – внимание! – 8090 результатов, среди которых есть ряд статей, указывающих на первоисточник этого заявления и множество перепечаток этого материала, в том числе переведенных на русский язык. Материал журналистки Кэтрин Белтон в разделе «Анализ» Financial Times повествует о становлении Олега Дерипаски как алюминиевого магната, упоминает его связь с лидером измайловской преступной группировки Антоном Малевским, родстве с экс-президентом Борисом Ельциным и споре с Михаилом Черным в Высоком суде Англии и Уэльса. Поисковой запрос фразы «Высокий суд Дерипаска Черной» выдаст ссылки на несколько судебных актов, пятый параграф одного из которых содержит указание на вышеуказанный лондонский адрес Дерипаски.

Поисковая система по умолчанию выдает результаты на сегодняшнюю дату в соответствии с текущим местом нахождения пользователя, однако позволяет изменить настройки выдачи в расширенном поиске.

Продолжим наш эксперимент и рассмотрим, какую же конкретно информацию получит управление в Google при запросе «Oleg Deripaska». Для этого изменим место на Вашингтон, США; дата интересующих результатов выдачи — на период до апреля 2018 года; а язык — на английский. На первых страницах выдачи последуют статьи американских СМИ, из которых сотрудник управления узнает примерно следующее:

– Пол Манафорт, бывший глава избирательного штаба Дональда Трампа, в электронном письме предлагал Дерипаске в 2016 году краткие сводки из штаба избирательной кампании, что стало главной уликой в расследовании о предполагаемом вмешательстве властей России в американские выборы;

– агентство Associated Press со ссылкой на дипломатические каналы 2006 года описывает Дерипаску как ближайшего к Путину олигарха, а также одного из двух-трех олигархов, с кем Владимир Путин встречается на регулярной основе;

– в 2006 году Дерипаске было отказано во въездной визе в США, после чего министр иностранных дел России Сергей Лавров неоднократно просил различных государственных секретарей США о выдаче визы Дерипаске. Последняя такая просьба датирована 2016 годом. Также, со ссылкой на Le Figaro, материал приводит публичное возмущение Владимира Путина практикой безосновательного отказа Дерипаске во въездной визе в США.

– за период с 2011 по 2014 год Дерипаска восемь раз побывал на территории США по дипломатическому паспорту. Это стало известно из свидетельского заявления алюминиевого магната в качестве ответчика в суде Манхэттена по иску Александра Гликлада.

А означает все это следующее. Определенный сотрудник управления получил задание найти доказательства связи Дерипаски с государством Российская Федерация. Родной язык этого сотрудника – английский, поскольку по вероятному запросу «Oleg Deripaska Russia state ties» одним из первых в выдаче последовал материал газеты Financial Times одиннадцатилетней давности. Дальнейший сбор информации привел этого сотрудника к находящимся в открытом доступе материалам о разбирательстве в Высоком суде Лондона по иску Михаила Черного; доказательствам связи бизнесмена с государством, Владимиром Путиным и к обсуждению роли Дерипаски в предположительном вмешательстве России в американские выборы 2016 года. В своем комментарии к апрельскому расширению санкционного списка США министр финансов США Стивен Мнучин заявил: «Российское правительство несоразмерно содействует выгоде олигархов и правительственных элит. <…> Российские элиты и олигархи, кто получает выгоду от этой коррумпированной системы, больше не будут изолированы от последствий дестабилизирующей деятельности своего правительства».

Однако вышеприведенные ссылки не упоминают каких-либо фактов, которые можно отнести к фразе «Дерипаска подкупил правительственного чиновника». Соответствующий запрос выдает множество ссылок на англоязычные СМИ, описывающие фильм-расследование Алексея Навального о Насте Рыбке об отдыхе высшего должностного лица правительства РФ – Сергея Приходько на яхте Дерипаски у побережья Норвегии, что может быть истолковано как форма коррупционного правонарушения: получение услуг в нематериальной форме.

В результате собранная сотрудником управления информация подтверждает соответствие Олега Дерипаски всем трем указанным критериям для включения в санкционный список. Но что самое интересное – результат такой работы подтверждает тезис, что главным инструментом в работе OFAC является интернет, а все, что в нем есть, может быть использовано против лица.

Выводы

1. Мы живем в (сверх)новой коммуникативной среде, где известный принцип «нет у вас на Костю Сапрыкина методов» уже катастрофически не работает. Всякая открытая информация, не опровергнутая по твоей инициативе в суде, причем в международно уважаемом (а не условно Басманном) суде, работает против тебя. Интернет по своей информационной ценности не просто равен традиционным СМИ, а превосходит их. Старомодный лоббизм с целью сокрытия той или иной информации в такой коммуникативной среде не работает или работает против.

2. За все в жизни надо платить. Как говорил один известный бизнесмен-мыслитель, «жизнь – супермаркет; бери все, что хочешь, но касса – впереди». Вы сделали состояние на особых отношениях с российской властью и поддерживаете политику не как гражданин, а как активный ее участник? Что ж, исход очевиден. Если у вас есть «искандеры», можете применить их как средство последней надежды. Дай бог, чтобы это не случилось.

3. Олег Дерипаска – один из многих. Один из первых, но не последний. Можем составить список следующих вероятных жертв, соответствующих тем же критериям, что ОВД. Личные отношения с американскими и/или иными политиками никого не спасут. В современном мире при наличии прозрачных унифицированных правил игры такие связи уже не работают. Работает только право, и то не у всех, а только у тех, кто умеет с ним работать, а это штучный и редкий товар.

США. Великобритания. Евросоюз. РФ > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 18 сентября 2018 > № 2734277 Антон Именнов, Сергей Гландин


Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 сентября 2018 > № 2734230 Александр Вершбоу

Idnes (Чехия): Путин сводит счеты с Западом и наслаждается

Самой серьезной угрозой для Запада является российский ревизионизм и подрыв демократических институтов на Западе в сочетании с кибератаками и дезинформацией, считает бывший американский посол в РФ и Южной Корее Александр Вершбоу. В интервью «Иднес» он также рассказал о вероятности ухода американцев из Афганистана, спорах внутри НАТО и скромных результатах саммита между Дональдом Трампом и Ким Чен Ыном.

Адам Гаек (Adam Hájek), iDNES.cz, Чехия

Интервью бывшего посла США в РФ и Южной Корее Александра Вершбоу (Alexander Vershbow) порталу Idnes.cz

Idnes.cz: В своей речи на конференции в чешском МИДе Вы воспользовались формулировкой «новая Ялта». Что под этим нужно понимать?

Александр Вершбоу: Новый раздел Европы на сферы влияния. Нам пришлось бы согласиться с тем, что Россия может диктовать свою волю таким странам, как Украина, Грузия и Молдавия, не только во внешней политике, но и внутренней. Российская интервенция на Украине явилась реакцией на успех прозападного реформаторского движения, и здесь можно проследить ряд параллелей с тем, что произошло в Чехословакии в 1968 году.

У русских сегодня все та же цель — помешать этим странам развернуться к Западу. Кроме того, российским руководством движут опасения, что социализмом с человеческим лицом или Майданом могут «заразиться» россияне. Путин пытается силой изменить порядок, установившийся после Второй мировой войны, и я боюсь, что Запад недостаточно решительно реагирует на это.

Санкции, возможно, помешали Путину отобрать еще и Харьков с Одессой, но его главная цель осталась неизменной. Необъявленная война на востоке Украины продолжается, поэтому санкции нужно ужесточать, чтобы они как-то влияли на действия Путина.

— Термин «новая Ялта» появился в американских СМИ в связи со встречей Дональда Трампа с Владимиром Путиным в Хельсинки. Содержание их переговоров по-прежнему неизвестно. По-Вашему, о чем они могли разговаривать два часа?

— Беседа, вероятно, касалась контроля над вооружениями и Сирии, однако совершенно неясно, что они сказали об Украине. Думаю, Трамп не слишком уверен в том, что у Украины есть права на территорию Крыма. На саммите «Большой семерки» он якобы заявил, что в Крыму говорят на русском, а значит, он русский. Но то же самое можно сказать о некоторых регионах Казахстана, Латвии или районах Бруклина. На пресс-конференции в Хельсинки Трамп заявил, что россияне аннексировали Крым незаконно, то есть в итоге высказался правильно. Однако опасения, связанные с новой Ялтой, были вызваны именно тем, что Трамп сказал на саммите «Большой семерки». Ведь его слова не исключали того, что он может признать аннексию Крыма.

— Почему Вы считаете, что именно Россия является самой серьезной угрозой для безопасности Запада?

— Разумеется, мы вынуждены противостоять многим угрозам. Это и терроризм, и насильственный экстремизм. «Исламское государство» (запрещенная в РФ организация — прим. ред.) было повержено, но до сих пор полностью не уничтожено. Среди других угроз: последствия борьбы с террором, гражданская война в Сирии, миграционный кризис… И тем не менее я полагаю, что наиболее опасен российский ревизионизм.

Речь идет не только о восстановлении контроля над Украиной и другими бывшими советскими республиками, но и о подрыве демократических институтов на Западе в сочетании с кибернападениями, дезинформацией и незаконным финансированием экстремистских партий. Все это угрозы, противостоять которым НАТО не может, и намного успешнее мы можем бороться с ними с помощью сотрудничества между Европой и США. Я говорю не только о военном устрашении России, чтобы она не захватила часть Латвии или Эстонии.

— На российском Дальнем Востоке проходят учения «Восток-2018». Как сообщается, это крупнейшие маневры со времен окончания холодной войны. Что тем самым российский режим хочет донести до мировой общественности?

— Военные учения, разумеется, являются абсолютно законным мероприятием, с помощью которого любое государство, как и НАТО, стремится убедить остальных в своей боеспособности. Однако учения подобных масштабов транслируют и политическое послание. В данном случае, как мне кажется, речь идет о запугивании. Россия пытается убедить НАТО и Запад в том, что ее мощь растет, что она создала стратегический союз с Китаем, и поэтому мы якобы должны уступить российским интересам.

— Стоит ли воспринимать как политический жест и историю с агентом Скрипалем? Россияне, против которых британские власти выдвинули обвинения, выступили на телевидении, заявив, что в Англию ездили как туристы. Зачем все это российскому руководству?

— Пока мотивы до конца не понятны. Как правило, бывших двойных агентов не убивают. А Скрипаля вообще обменяли на других шпионов. Большинство предположений касается того факта, что Скрипаль помогал испанскому правительству расправиться с русской мафией. То есть основным мотивом могло быть желание отправить послание другим потенциальным изменникам родины и русской мафии. Также этой акцией Россия хотела показать, что может совершать нечто подобное на территории страны-члена НАТО и никто ей не помешает.

Москва маневрирует, утверждая, что нашла этих людей и что они просто туристы. Однако никто в это не верит. Если они поехали туда осматривать достопримечательности, то почему в их номере в отеле были найдены следы «Новичка»? Зачем им сначала нужно было ехать в Солсбери на разведку?

— Вы считаете, что российского президента дело Скрипаля забавит?

— В определенной мере да. И до тех пор, пока мы не научимся предотвращать подобное, не научимся препятствовать вмешательству в наши выборы, хакерским атакам на наши политические партии и передаче информации «Викиликс» и пока мы не заставим Путина заплатить за все, он будет продолжать в том же духе. Все настолько очевидно, что отпирательства Путина никто не воспринимает всерьез. Это касается и вмешательства в американские выборы, и российских войск на Донбассе. Пока Путин дорого не поплатится за все это, он будет продолжать и получать удовлетворение от того, что мстит Западу за годы российского унижения после окончания холодной войны.

Трамп уничтожает добрую волю НАТО

— После бурного саммита НАТО в июле в газете «Нью-Йорк Таймс» вышел комментарий под названием «Трамп получил от НАТО все, о чем Обама только мечтал». Насколько, по-Вашему, действенен неделикатный стиль нынешнего президента, и заставит ли он европейские государства увеличить расходы на оборону?

— Нужно сказать, что расходы на оборону начали расти еще в 2015 году после российского вторжения на Украину. И если кто из президентов может считать это своей заслугой, то точно не Трамп и не Обама, а Путин. Именно он убедил союзников, что они обязаны повысить свою обороноспособность. Трамп просто выжал из них чуть больше, а некоторые государства подвел к границе в два процента ВВП. Но это далось очень дорогой ценой. Трамп настолько агрессивен и бесцеремонен, что в долгосрочной перспективе США будут очень страдать от побочных последствий его шагов. Он уничтожает добрую волю, которая необходима для руководства альянсом и сохранения лидирующей американской позиции в мире.

— Еще в прошлом году Ангела Меркель отметила, что Европа больше не может полагаться на США. Действительно ли европейцы готовы позаботиться о своей обороне сами?

— Я не уверен, что Европа действительно готова к стратегической автономии. Более того, ЕС уменьшится после того, как из-за Брексита лишится глобально мыслящих британцев. Европе предстоит многолетняя упорная работа по укреплению своей боеспособности и формированию стратегии своей внешней политики. Тогда она сможет стать чуть менее зависимой от Соединенных Штатов.

С другой стороны, я не думаю, что трансатлантические связи прерваны. Несмотря на всю напряженную риторику, НАТО функционирует нормально. В некоторых вопросах, таких как климатические изменения, например, Европа может возразить США, но в отношениях с Россией мы должны оставаться едины. В противном случае нас разобщат. Разделяй и властвуй. Так всегда и делается.

— Чешская Республика — небольшая страна. Какие подразделения должна формировать наша армия, чтобы в рамках НАТО быть максимально полезной?

— Детали я оставил бы генералам НАТО, но в целом можно сказать, что такие страны, как Чешская Республика, должны сотрудничать для укрепления обороноспособности с другими странами Вышеградской четверки. Все вместе они могут внести больший вклад в НАТО и войти в «высшую лигу» при реализации операций альянса. Небольшие страны также могут сосредоточиться на спецподразделениях, таких как соединения химической защиты, которой, кстати, Чешская Республика давно славится. Вообще более активная деятельность Чешской Республики и Европы может убедить Трампа в том, что НАТО — это более выгодная инвестиция, чем он думает.

— В администрации Трампа довольно часто меняются кадры. Однажды Вы сказали, что для Европы было бы катастрофой, если бы американскую администрацию покинул нынешний глава Пентагона Джим Мэттис. Почему?

— Для европейцев это один из влиятельнейших людей в правительстве из тех, кто способен направить Трампа в вопросах НАТО в правильном направлении. Мэттис сумел предотвратить несколько катастрофических шагов, таких как, например, сокращение американского финансирования альянса. То же касается американского присутствия в Азии. Согласно книге Боба Вудворда, Мэттис отговорил президента от одностороннего вывода американских войск из Южной Кореи. Джеймс Мэттис — представитель здравого смысла и традиционного американского подхода к обороне. Если он уйдет и на его место придет кто-то другой, кто не так озабочен поддержанием трансатлантических связей, последствия могут быть катастрофическими.

Афганистан: у Запада нет стратегии отхода

— В августе в Афганистане в результате атаки террориста-смертника погибли трое чешских военнослужащих. Зачем нам продолжать участвовать в этой бесконечной войне?

— Очень разочаровывает то, что, несмотря на наши 17-летние усилия, ситуация в Афганистане только ухудшается. Но если мы уйдем оттуда, то отдадим Афганистан обратно в руки «Талибана» (запрещенная в РФ организация — прим. ред.), а теперь еще и «Исламского государства». Тогда мы потерпим сокрушительное политическое поражение, а кроме того, в регионе снова большой размах получит терроризм и экстремизм.

Таким образом, мы оказались в тупике, и у нас нет стратегии, чтобы выбраться. Мы вынуждены продолжать обучать афганские службы безопасности, но, к сожалению, это длительный процесс, и должны добиваться политических решений. Правда, я не слишком оптимистично настроен. Я не думаю, что «Талибан» готов к настоящим мирным переговорам, поэтому мы должны надавить на него.

— Но, как передают американские СМИ, летом в Катаре состоялись первые прямые переговоры между «Талибаном» и американской администрацией.

— Пока перелом не наступил, но, разумеется, хорошо, что прямые контакты налажены. Ими можно воспользоваться при подготовке почвы для настоящих мирных переговоров, в которых будут участвовать все стороны афганского конфликта, включая правительство в Кабуле.

— Вы утверждаете, что у Запада нет никакой стратегии отхода, и все же при каких условиях, как Вы считаете, силы НАТО могли бы покинуть Афганистан?

— Идеальным вариантом было бы политическое решение. Вообще же нам приходится надеяться на то, что афганские войска со временем научатся более эффективно действовать самостоятельно. Тогда нам представится возможность вывести собственные силы. Нечто подобное попытался сделать Барак Обама, но его временные рамки были далеки от реальности. Он слишком спешил. У афганцев не было никакой авиации, способной поддержать их сухопутные силы, что привело к большим потерям. Трамп разочарован Афганистаном, но согласен с тем, что выводить силы можно только после улучшения ситуации. Операция в Афганистане стоит огромных денег, но если мы его потеряем, то лишимся еще большего.

— Во время президентства Джорджа Буша-младшего Вы были послом Соединенных Штатов в Южной Корее. Как вы оцениваете саммит Трампа с Кимом? Сейчас кажется, что переговоры о денуклеаризации КНДР буксуют.

— Саммит был правильным начинанием, хотя и рискованным. Но прежние переговоры на низших уровнях ни к чему не привели. Саммит в Сингапуре не принес ошеломительного успеха, потому что Трамп путает хорошие личные отношения с Кимом и подлинное решение северокорейской проблемы.

Ядерный арсенал Кима нисколько не сократился. Возможно, он не продемонстрировал его на военном параде на площади имени Ким Ир Сена, но до сих пор он не избавился ни от одной межконтинентальной ракеты. Трамп преувеличил результаты саммита и пошел на односторонние уступки, например, отменив совместные военные учения с Южной Кореей. Сейчас речь идет о втором саммите, но я уверен, что мы должны вернуться к подходу «баш на баш» и проверить, насколько серьезно Ким настроен. Нужно требовать реальных шагов к денуклеаризации в обмен на реальные шаги к нормализации отношений и смягчению санкций.

Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 сентября 2018 > № 2734230 Александр Вершбоу


Венгрия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 18 сентября 2018 > № 2733049 Владимир Путин, Виктор Орбан

Пресс-конференция по итогам российско-венгерских переговоров.

По завершении российско-венгерских переговоров Владимир Путин и Виктор Орбан сделали заявления для прессы и ответили на вопросы журналистов.

В.Путин: Уважаемый господин Премьер-министр! Дамы и господа!

Сегодня в рамках рабочего визита господина Премьер-министра у нас состоялись содержательные и конструктивные переговоры. Мы обсудили актуальные вопросы двусторонней и международной повестки дня, наметили планы сотрудничества на перспективу.

Хотел бы подчеркнуть: Венгрия – важный и надёжный партнёр России в Европе. Мы заинтересованы в том, чтобы российско-венгерские отношения и далее углублялись по всем направлениям.

В первую очередь это касается развития взаимовыгодных торгово-экономических связей. В прошлом году двусторонний товарооборот увеличился на 25 процентов и составил более пяти миллиардов долларов.

В январе–июле этого года показатели взаимной торговли продолжали расти столь же высокими темпами – 30 процентов. Общий объём встречных капиталовложений составил один миллиард долларов.

Совместно реализуются крупные инвестиционные проекты, расширяется кооперация в промышленности, финансовом секторе и области высоких технологий.

Отмечу, что российские компании провели модернизацию подвижных составов для будапештского метрополитена, совместно с предприятиями из Венгрии планируют наладить поставки железнодорожных вагонов на рынки третьих стран. Причём это достаточно большие контракты.

В свою очередь, под венгерской маркой в России производится широкий спектр продукции медицинского назначения, включая инновационные лекарства.

Созданный с участием венгерского капитала банк ОТП является одним из ведущих финансово-кредитных учреждений в России. Действуют более двухсот его отделений, которые обслуживают почти четыре миллиона клиентов.

Важная сфера двустороннего взаимодействия – энергетика. Россия обеспечивает свыше 75 процентов венгерского потребления нефти и 60 процентов газа. Через Венгрию идёт транзит российского природного газа в Европу. Расположенные на венгерской территории подземные хранилища позволяют надёжно и бесперебойно снабжать газом европейских потребителей даже в моменты пикового спроса.

Рассматриваются возможности подключения венгерских партнёров к новым маршрутам транспортировки российского газа в Европу. Не исключаю, что после завершения строительства «Турецкого потока» одно из сухопутных продолжений этого газопровода может пройти через Венгрию.

Венгерские корпорации участвуют в освоении углеводородных запасов на российской территории. Например, концерн MOL, мы сегодня тоже говорили об этом с господином Премьер-министром, разрабатывает нефтяное месторождение в Оренбургской области, ежегодно добывает до 500 тысяч тонн нефти в год.

Хорошие возможности имеются для развития российско-венгерского взаимодействия в области атомной энергетики. «Росатом» в ближайшее время приступит к возведению двух новых энергоблоков на АЭС «Пакш».

К слову, эта атомная станция уже производит 40 процентов электроэнергии, потребляемой в Венгрии. Это, в общем, серьёзный показатель. Ввод в строй дополнительных мощностей позволит удвоить объём выработки электричества и удовлетворить спрос венгерской экономики на годы вперёд.

Поддерживаются интенсивные связи по линии регионов. По нашей с господином Орбаном инициативе создаётся межправительственная комиссия по региональному сотрудничеству. Её первое заседание будет проведено до конца текущего года.

Реализуются контакты в гуманитарной сфере. В сентябре утверждена двусторонняя программа сотрудничества в области культуры на 2018–2020 годы, идёт работа над межправсоглашением о взаимном признании образования, квалификаций и учёных степеней.

При обсуждении международной тематики затронули вопросы сотрудничества России и Евросоюза. Конечно, обменялись мнениями о ситуации на Украине.

Проинформировали господина Орбана о последнем развитии процесса сирийского урегулирования, в частности отметили важность социально-экономического восстановления Сирии.

В целом состоявшиеся переговоры прошли в деловом и конструктивном ключе, были весьма полезными. Хотел бы поблагодарить господина Премьер-министра и всех наших венгерских коллег за сегодняшнюю совместную работу.

Благодарю вас за внимание.

В.Орбан (как переведено): Добрый день, уважаемые дамы и господа! Глубокоуважаемый господин Президент!

Это наша первая официальная встреча после выборов, которые прошли в России, так что я от своего имени и от имени Венгрии передал наилучшие пожелания Президенту Российской Федерации. Мы желаем ему, чтобы он работал с успехом, на благо России и русского народа.

В прошлые годы мы стали надёжными партнёрами друг для друга. Благодарю господина Президента за то, что он это также отметил.

Вам я могу сказать, что все договорённости, которые мы заключили за последние годы, исполнены.

Надёжность – это очень важная валюта в современной мировой политике, поэтому наши контакты с Россией мы высоко ценим. И хотя мы относимся к разным военным союзам, но мы заинтересованы в максимализации наших совместных успехов.

Интересы Венгрии неоднозначны. У нас есть уроки, которые мы вынесли из истории, которым научились благодаря истории за последние сто лет. Когда напряжённость между Западной и Восточной Европой была налицо, тогда венграм всегда было плохо. А когда Запад и Восток сотрудничали, тогда Венгрии было хорошо. Так что Венгрия заинтересована в том, чтобы сотрудничество между этими двумя частями света было как можно лучше.

Господин Президент отметил самые главные темы, по которым мы сегодня вели переговоры, но я хочу добавить, что в нашем сотрудничестве есть ещё и своеобразная сфера, потому что обе наши страны относятся к христианской культуре.

Мы считаем, что сохранение и укрепление христианской культуры в современном мире – это очень важно. И в интересах этого мы предпринимаем необходимые шаги, мы помогаем христианам, которые подвергаются опасности.

Могу от имени Венгрии сказать, что венгерские люди всегда высоко ценили культурные достижения других народов. Мы, конечно, гордимся и своими достижениями, но Россия в этом смысле имеет у нас огромный престиж.

Поэтому я благодарю господина Президента за укрепление наших контактов в области культурных связей. И то, что несколько дней назад на сцене Большого театра была показана оперетта и можно было посмотреть произведение Имре Кальмана, – это честь для Венгрии, за что мы очень благодарим вас.

Что касается экономического сотрудничества в области сельского хозяйства и энергетики, фармакологии – дела идут хорошо. Мы хотели бы открыть ещё и новые области, мы хотели бы наладить сотрудничество в области онкологии, проводить совместные исследования и обучение. Для этого открываются прекрасные возможности.

Что касается вопросов энергетики, то нам удалось договориться о поставках газа и на 2020 год. Как сказал господин Президент, не секрет, что Венгрия хочет того, что, когда с юга по направлению к Венгрии будет построен газопровод, мы хотели бы, чтобы он дальше проходил через Венгрию. Прекрасные возможности будут для Венгрии. Я попросил господина Президента, чтобы он серьёзно подумал об этой возможности. Инвестиции в «Пакш» хорошо идут, мы необходимые коррективы своевременно внесли.

Считаю очень важным ещё и финансовое сотрудничество. Про банк ОТП господин Президент уже сказал. Хочу добавить к этому, что венгерский банк ОТП является работодателем пяти тысяч человек в России.

Мы предпримем ещё один шаг постольку, поскольку я попросил господина Президента, чтобы мы с ним расширили наше финансовое сотрудничество.

Венгрия готова, будучи третьим, самым крупным акционером Международного инвестиционного банка, принять этот банк у себя, переселить его в Будапешт. Прошу господина Президента передать руководству банка, чтобы они подумали о таком решении.

Хотел бы проинформировать венгров, что я попросил господина Президента, чтобы мы открыли новый рейс, который объединяет Будапешт с Казанью.

Взаимное признание дипломов, учёных степеней – это важный вопрос. Это значит, что мы налаживаем сотрудничество не только в настоящий момент, а инвестируем в молодое поколение и долгосрочно можем обеспечить очень корректное и надёжное сотрудничество между нашими странами, а это необходимо как для Венгрии, так и для Европы.

Благодарю вас за внимание.

Вопрос (как переведено): Добрый день!

Я хочу задать вопрос господину Президенту Путину. Что Вы думаете о миграционном кризисе в Европе? Как Вы считаете, их число сохранится или будет продолжать расти?

Благодарю Вас.

В.Путин: Вы знаете, мне очень непросто комментировать такие вещи, которые нас напрямую не касаются.

У нас есть свои вопросы, свои проблемы, связанные с пребыванием иностранцев на территории Российской Федерации. В известной степени это не проще, чем в Европе, потому что у нас нет границ со странами, откуда идут потоки мигрантов. Но есть и свои особенности, которые заключаются в том, что, как правило, всё–таки это люди из бывших республик Советского Союза, это значит, что они чаще всего владеют русским языком, понимают хотя бы основы нашей культуры, в общем, они легче адаптируются к российским условиям. Хотя это тоже непросто, и проблем здесь хватает, в том числе и на рынке труда.

Что же касается Европы, то там ситуация сложнее, на мой взгляд, в этом отношении. Там люди с совершенно другим культурным кодом приходят на территорию европейских стран. И эта адаптация – это очень сложный процесс. Это проблемы, которые должны решаться внутри Евросоюза, а не в России.

Судя по тому, как и что происходит, вряд ли поток будет уменьшаться. Сначала говорили о выходцах из Сирии, Ирака, других стран Ближнего Востока, а теперь говорят уже о «чёрной» Африке. Количество мигрантов всё время растёт, ситуация меняется только по географии, а потом потоки опять нарастают.

В общем, ясно, что потенциал миграции колоссальный в Европу, но вопрос в политике. Если поощрять эту миграцию высокими социальными выплатами, ещё какими–то бонусами, то с какой стати этот поток должен остановиться? Я не очень понимаю. Но это, повторяю, наши коллеги в Европе должны сами решить, что, на их взгляд, является наиболее предпочтительным для Европы и для её развития.

Вопрос: Господин Орбан, вопрос Вам. Уже упоминался такой крупный двусторонний проект, как АЭС «Пакш», и в качестве срока его реализации устанавливался 2020 год. С учётом давления, которое оказывает ЕС, санкции, сдвигается ли срок реализации этого проекта?

Владимир Владимирович, не могу не упомянуть сегодняшнюю трагедию с Ил–20. Эта ситуация не осложнит ли наши взаимоотношения с Израилем? Невольно вспоминается ситуация с Турцией, которая была у нас недавно. И каких ответных мер со стороны России можно ожидать?

Спасибо.

В.Орбан: Про инвестиции в «Пакш» говорят очень много, и это оправданно, хотя нам, венграм, это важно постольку, поскольку и сейчас 35–40 процентов электрической энергии производит «Пакш».

Наши дальносрочные планы заключаются в том, что параллельно с солнечной энергией атомная энергия будет дальнесрочно снабжать потребности нашей страны. Но интерес вызван не этим, а тем, что мы это строим с Россией.

Когда мы это заключили соглашение, Венгрия уже многие годы была членом Европейского союза. Мы говорим о такой инвестиции, которая начинается с нуля, которую член Европейского союза Венгрия намерена создать с Россией.

Такого ещё никто не делал, потому что в давние времена, как, например, прежние блоки «Пакш» были созданы раньше, они действуют и сейчас. Но создавать что–то новое таким образом, что мы члены НАТО, а Россия – нет, что мы члены Европейского союза, а Россия – нет, что у нас есть хорошее технологическое сотрудничество, ведь первые блоки мы создали совместно, и мы говорим, что мы в таких условиях с Россией можем это осуществить.

Это было достаточно храброе, на мой взгляд, предпринимательство не только с энергетической точки зрения, но и с точки зрения сотрудничества между Востоком и Западом.

Конечно, всё это вызывает самые различные технические вопросы, лицензии, разрешения, предписания, бюрократическая практика Европейского союза, то есть возникают самые разные трудности. Они ещё возникнут. Мы попытаемся соблюдать графики, но это второстепенно.

Считаю, что это дело, которое является флагманом сотрудничества между Востоком и Западом, мы должны довести до конца. Мы это осуществим. Это будет нашим общим успехом и пойдёт на благо не только венгеро-российским контактам, но и модернизирует энергетическую структуру Европейского союза. Вот почему такой большой интерес проявляется, вот почему так много противников и вот почему так много тех, кто это поддерживает.

В.Путин: В этой части хочу присоединиться к Премьер-министру. Это естественный выбор на самом деле, потому что уже часть этой электростанции работает, работает на российских технологиях, специалисты знают, что это такое, и для них естественным делом является продолжение сотрудничества с нами.

Правда, хотел бы обратить внимание на то, что это не единственный пример нашего сотрудничества в сфере атомной энергетики со странами Евросоюза. У нас такой же проект осуществляется и с Финляндией. Поэтому работа с Евросоюзом у нас продолжается, хотя конкуренция здесь большая.

Теперь по той трагедии, о которой Вы сказали. Когда гибнут люди, особенно при таких трагических обстоятельствах, это всегда беда, беда для нас всех, для страны и для близких наших погибших товарищей.

В этой связи, конечно, я приношу прежде всего соболезнования близким погибших.

Что касается Вашего сравнения с известными событиями, когда турецким истребителем был сбит наш самолёт, то это всё–таки другая ситуация. Тогда турецкий истребитель сознательно сбил наш самолёт.

Здесь скорее это похоже на цепь трагических случайных обстоятельств, потому что израильский самолёт не сбивал наш самолёт. Но, безусловно, мы должны в этом серьёзно разобраться. А наше отношение к этой трагедии изложено в заявлении Министерства обороны Российской Федерации, которое со мной полностью согласовано.

Что касается ответных действий, то они будут направлены прежде всего на дополнительное обеспечение безопасности наших военнослужащих и наших объектов в Сирийской Арабской Республике. И это будут такие шаги, которые заметят все.

Венгрия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 18 сентября 2018 > № 2733049 Владимир Путин, Виктор Орбан


Россия. Евросоюз. ООН > Армия, полиция. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > mvd.ru, 15 сентября 2018 > № 2732055 Вартан Вирабов

Кто защищает детство.

Права детей хоть и гарантируются основными законами большинства стран, всё же требуют внимания со стороны государства. Ведь речь идёт не просто о несмышлёнышах, не всегда способных постоять за себя, но о будущем нации. Вопрос настолько актуальный, что давно уже обсуждается и на международном уровне.

О том, как в этой работе участвует наша страна, рассказал кандидат юридических наук начальник отдела договоров с международными организациями Международно-правового управления ДПД МВД России подполковник внутренней службы Вартан ВИРАБОВ:

Проблема всего мира

- В нашей стране благополучие детей во всех сферах жизни, создание условий для их полноценного и безопасного взросления всегда являлись приоритетами для всего общества. Неслучайно основные принципы заботы о подрастающем поколении закреплены в Конституции Российской Федерации. Важность проблемы обеспечения основных гарантий прав и законных интересов ребёнка подчёркивается в посланиях Президента Федеральному Собранию, где ставятся задачи по разработке современной и эффективной государственной политики в области детства, в Концепции долгосрочного социально-экономического развития страны, Концепции демографической политики России на период до 2020 и 2025 годов соответственно.

Однако в последние годы деятельность по защите прав детей перестала быть исключительной заботой отдельных государств, став объектом международно-правового регулирования. Само собой, Россия является участником основополагающих международных договоров, касающихся этих вопросов.

Первым и основным документом, в котором проблема рассматривалась на уровне международного права, стала Конвенция ООН о правах ребёнка от 20 ноября 1989 года. Для нашей страны международный договор вступил в силу 15 сентября 1990 года.

Соглашение предполагает, что государства-участники принимают все необходимые меры для обеспечения защиты ребёнка от всех форм дискриминации или наказания независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения и состояния здоровья.

Страны, подписавшие Конвенцию, обязуются заботиться о благополучии несовершеннолетнего и с этой целью принимают необходимые законодательные и административные меры.

Европейский подход

Ещё одним документом, направленным на решение аналогичных задач, является Конвенция Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреб­лений, которая была подписана Российской Федерацией и ратифицирована в 2013 году. Это первый международный договор, принятый в рамках европейского регионального сотрудничества, по вопросам борьбы со всеми формами сексуального насилия в отношении детей, в том числе и с домашним.

Главная цель Конвенции - введение единых стандартов в области борьбы с сексуальной эксплуатацией и совращением детей, сексуальными домогательствами и злоупотреблениями в отношении несовершеннолетних, детской проституцией, порнографией и торговлей детьми. Документ обобщает европейский опыт и рекомендует усилить противодействие таким явлениям в рамках национальных законодательств.

Государства - участники Конвенции договорились сотрудничать для её реализации. В случае, когда двусторонний договор о правовой помощи или выдаче между государствами отсутствует, можно опираться на Конвенцию как на правовое основание.

Докладывает Россия…

Ещё один важный шаг в обеспечении благополучия подрастающего поколения сделан в мае 2000 года, когда Генеральная ассамблея ООН приняла Факультативный протокол к Конвенции о правах ребёнка, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии. Подписание и ратификация Россией этого документа позволит предупреждать и бороться с подобными преступлениями сообща с другими странами, а также развивать с ними правовое сотрудничество в данной сфере.

Согласно Протоколу каждое государство-участник в течение двух лет после вступления его в силу обязано представить в Комитет по правам ребёнка доклад о принятых мерах. 22 мая 2018 года в Женеве на 78-й сессии Комитета ООН по правам ребёнка российская делегация во главе со статс-секретарём - заместителем министра внутренних дел России Игорем Зубовым проинформировала международных экспертов о том, что делается у нас для эффективной защиты прав несовершеннолетних как на государственном, так и международном уровнях.

Ребёнок едет на родину

Большая работа по обеспечению прав ребёнка проводится также в рамках Содружества Независимых Государств. Причём во многом благодаря России формируются новые подходы в этой деятельности.

В октябре 2002 года в Кишинёве заключено Соглашение о сотрудничестве государств - участников СНГ в вопросах возвращения несовершеннолетних в страны их постоянного проживания. Документ позволил объединившись защищать интересы несовершеннолетних, которые не могут самостоятельно определять место пребывания и остались без попечения или совершили правонарушения, но не подпали под уголовную юрисдикцию.

В отношении несовершеннолетних, разыскиваемых для привлечения к уголовной ответственности или для исполнения приговора, действуют другие международные договоры.

Реализация положений Соглашения возложена на компетентные органы государств Сторон, которые на основании запроса оказывают друг другу содействие, чтобы установить личность несовершеннолетнего, определить государство его постоянного проживания, разыскать и возвратить детей в государства постоянного их проживания.

Участие Российской Федерации в международно-правовом решении проблем обеспечения детского благополучия, безопасности несовершеннолетних граждан стало свидетельством внимания, которое уделяется в нашей стране этим вопросам.

Записал

Андрей ШАБАРШОВ

(Щит и меч № 34, 2018 г.)

Россия. Евросоюз. ООН > Армия, полиция. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > mvd.ru, 15 сентября 2018 > № 2732055 Вартан Вирабов


Россия. США. Евросоюз. Весь мир > Рыба. Экология > fish.gov.ru, 13 сентября 2018 > № 2727728 Илья Шестаков

Илья Шестаков: вылов рыбы в пять миллионов тонн – не предел для России.

Дальний Восток традиционно славится морепродуктами и рыбой, которые не только вошли в меню участников Восточного экономического форума, но и стали темой обсуждения на площадке ВЭФ. Когда начнется добровольная сертификация черной икры, поможет ли рекордный вылов этого года снизить цены на российскую рыбу, почему в нашей стране никак не удается принять закон о любительской рыбалке и как Россия сотрудничает с США и Европой в борьбе с незаконным промыслом, в интервью РИА Новости в рамках форума рассказал глава Росрыболовства Илья Шестаков. Беседовала Светлана Берило.

— Росрыболовство весной заявляло о планах по проведению добровольного эксперимента по маркировке черной икры. Как идет процесс?

— Идет обсуждение его реализации. В ближайшее время у нас запланировано большое совещание по этой теме. Компании, которые входят в ассоциацию осетроводов, подтвердили свою заинтересованность в проекте, и для нас важно правильно отработать механизм, как мы будем взаимодействовать.

Первый этап — это добровольная сертификация икры, посмотрим, как быстро мы сможем ее ввести. После этого мы проведем анализ. Возможно, через какой-то период времени сделаем сертификацию уже обязательной. Но пока мы идем в рамках общей концепции, которая разрабатывается Минпромторгом, поэтому начинаем именно с добровольной. Планируем ее начать с середины 2019 года.

— Как вы оцениваете вылов основных видов рыб в текущем году?

— Уловы в этом году рекордные по ряду направлений и в целом. На Дальнем Востоке добыто уже более 612 тысяч тонн лососей. Предыдущий рекорд был в 2009 году — тогда мы выловили 520 тысяч тонн. Кроме того, растет добыча перспективных объектов рыболовства — сардины иваси и скумбрии, эти виды вернулись к российским дальневосточным берегам после длительного перерыва, и мы настраиваем их промысел заново. В этом году вылов вырос почти в три раза к прошлому году, при этом иваси — в 3,2 раза, а по скумбрии — почти в 7 раз. Надеемся, что объемы вылова повлияют на динамику розничных цен, на стоимость непосредственно для потребителя, так как в оптовом звене тенденция удешевления уже есть.

— Вы ранее говорили о том, что вылов российских рыбаков по итогам 2018 года может превысить пять миллионов тонн. Является ли для нас это пределом по вылову?

— Нет, пять миллионов — это не предел. Если в прошлом году мы выловили 4,9 миллиона тонн, то на сегодняшний день объемы вылова выше прошлогодних на 5%. Я думаю, что, с учетом подходов скумбрии и иваси, в этом году мы сможем преодолеть 5-миллионную отметку. Очень большой вклад в этом году сыграла рекордная лососевая путина. Мы ожидаем, что и 2019 год тоже будет хорошим.

— С июля в России в обязательном порядке действует электронная ветеринарная сертификация в системе "Меркурий", она распространяется и на рыбную продукцию. Как вы можете оценить два месяца действия этой системы для рыбной отрасли — есть ли проблемы, зафиксированы ли сбои в работе?

— В целом были определенные сложности с ее внедрением. Это было связано и с несовершенством на тот момент самой системы, и с тем, что в каждой отрасли есть свои нюансы. В рыбопромышленном комплексе столкнулись с трудностями при перегрузке рыбы на транспортные суда в море, потому что у транспортных судов не было этой системы.

Тонкости есть при вылове лососевых на рыбопромысловых участках, где нет возможности сразу же заполнить необходимую документацию в электронном виде. Для решения этих вопросов по нашей инициативе создана рабочая группа Росрыболовства и Россельхознадзора. С 1 июля еженедельно по пятницам ее участники собираются и решают все вопросы технического характера в оперативном режиме, сейчас система работает достаточно хорошо. Каких-то больших проблем или сложностей с задержками, оформлением или с поставкой продукции у рыбаков нет.

Переходный этап на электронный документооборот, нам кажется, был достаточно неплохо реализован. Ждем итоги полугодия, чтобы сравнить, насколько система сработала не только как мера обеспечения ветеринарной безопасности, но и как инструмент контроля за отчетностью по выловам. У нас теперь есть электронная база по выдаче ветеринарных сертификатов, есть понимание по выданным разрешениям на вылов — эти две базы можно будет сопоставить и определить, смогла ли браконьерская продукция попасть в систему электронной ветсертификации. К сожалению, это наблюдалось раньше, когда сертификаты заполнялись в бумажном виде. Сейчас мы сравним базы, и если такие случаи были, выявим, какие компании незаконный вылов легализовали.

— Дорожная карта по развитию конкуренции в отраслях экономики России предполагает распределение 50% объема квот на вылов крабов на электронных аукционах. Можно ли считать это завершением дискуссии о форме распределения квот на вылов крабов?

— Дискуссию можно будет считать оконченной, когда будет принят соответствующий законопроект. Пока он еще даже не внесен в Госдуму, он только разрабатывается, поэтому говорить о завершении дискуссии пока преждевременно. Но в целом такое поручение есть, и в 2019 году мы должны эту работу провести.

— "Нацрыбресурс" в июне сообщил о намерении создать сеть рыбных магазинов для повышения доступности рыбной продукции и стабилизации цен на рынке. Будет ли это неким подобием советских магазинов "Океан", которые охватывали всю страну, или все же эти магазины будут более локальными и немногочисленными? Когда они могут появиться в целом России?

— Это будет небольшая сеть социальных магазинов. Они открываются в рыбных портах основных морских регионов, там, где в управлении есть причальные стенки.

Их основная задача по большому счету — дать возможность населению покупать продукцию прямо в порту по цене с очень низкой оценкой. Сейчас магазины работают в Калининграде и Мурманске, планируем открыть во Владивостоке, на Сахалине и в Петропавловске-Камчатском. Но это не будет какой-то государственной сетью по реализации рыбной продукции. Не совсем правильно говорить о том, что мы пытаемся собой подменить ритейл, мы видим, что сейчас открывается много специализированных рыбных магазинов. У нас нет намерения создавать конкуренцию частному бизнесу со стороны государства.

— Как проходит работа с законопроектом о любительской рыбалке?

— Законопроект сейчас находится в Госдуме. Он готовится ко второму чтению, причем уже достаточно длительный период времени, более пяти лет. Есть определенные нюансы, по которым пока не удается найти компромиссные решения. В чем они заключаются: с одной стороны, есть поручение президента России о том, что рыбалка должна быть бесплатной, доступной для населения, с другой стороны, есть такие объекты, по которым бесконтрольный доступ может привести к серьезным экологическим последствиям, переловам, к истощению запасов.

Даже несмотря на то, что мы ввели суточные нормы вылова, понятно, что по всей стране отследить их исполнение не представляется возможным. В этой части нужно найти компромисс, чтобы доступность рыбалки не привела к браконьерству и к уничтожению запасов. Необходимо соблюсти баланс. Понятно, что силами рыбоохраны в отдаленных районах, в уникальных реках, по уникальным объектам иногда это невозможно, поэтому идет обсуждение, как именно вот такие уникальные виды рыб мы можем сохранить, к примеру, таймень и атлантическая семга. Пока компромисс не удалось найти.

— В июле Центр общественных связей ФСБ России подтвердил, что рыбопромышленники не могут использовать суда, принадлежащие иностранным юридическим лицам, в морских водах России и осуществлять свою деятельность. Планирует ли Росрыболовство инициировать изменения этих правил?

— В законе четко указано, что осуществлять рыболовство на судах, не принадлежащим российским юридическим лицам, запрещено. У нас к промышленному рыболовству относится не только вылов, но и транспортировка улова. Если с точки зрения добычи рыбы все суда оформлены российскими юридическими лицами, то часть транспортных судов действительно оформлены на компании, которые, по сути дела, зарегистрированы в офшорных зонах.

Мы проанализировали этот вопрос. Во-первых, количество таких судов не очень большое. Во-вторых, в рамках общего политического курса на деофшоризацию, а также с учетом того, рыбная отрасль — стратегическая, у собственников судов есть возможность перерегистрировать их на российские юридические лица. Поэтому никаких изменений инициировать мы не планируем и считаем, что это правильная тенденция — по сути дела, устранение определенных пробелов.

— К вопросу международных отношений. Если говорить о взаимодействии со странами Европы и США, не приостановилась ли совместная работа с ними, учитывая геополитическую повестку?

— Нет, наша совместная работа не приостанавливалась. Если говорить о США, у нас действует рабочая группа по рыбному хозяйству и по противодействию ННН-промыслу (незаконный, несообщаемый и нерегулируемый промысел — ред.), она собирается каждый год. В рамках этой группы обсуждаются вопросы, связанные с противодействием браконьерскому промыслу как в России, так и в Соединенных Штатах. Например, это вопросы контроля за экспортируемой продукцией, работает система сертификации — документов, подтверждающих легальность происхождения уловов.

С точки зрения науки в следующем году у нас запланированы с Канадой совместные исследования по лососям в Тихом океане. Работаем с Евросоюзом — у нас есть общие водные объекты, регулирование вылова которых принимается на специальных комиссиях. Это Балтика и, конечно, Чудское озеро. Обсуждаются программы по воспроизводству угря. Поэтому никаких разрывов отношений в рыбохозяйственном секторе у нас нет, скорее, наоборот, мы укрепляем и расширяем сотрудничество. Буквально завтра откроется II Международный рыбопромышленный форум в Санкт-Петербурге. На нашем первом рыбном форуме мы с мировым профессиональным сообществом обсуждали вопрос: сотрудничество или конкуренция поможет обеспечить устойчивое рыболовство и экономическую эффективность, решив в пользу первого. В этом году мы рассмотрим сценарии развития глобального рыбного рынка до 2050 года.

Источник: РИА Новости

Россия. США. Евросоюз. Весь мир > Рыба. Экология > fish.gov.ru, 13 сентября 2018 > № 2727728 Илья Шестаков


Венгрия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 сентября 2018 > № 2744531 Леонид Бершидский

Bloomberg (США): Санкции ЕС против Венгрии могут дать обратный результат

Правительство Виктора Орбана расшатывает власть закона, однако политика санкций придаст сил крайне правым в Европе.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

В среду в Европарламенте состоится голосование по вопросу о том, начинать или нет дисциплинарную процедуру против Венгрии. Оно может создать непреднамеренные последствия, поскольку поможет крайне правым и проекту Стива Бэннона по формированию националистического альянса к европейским выборам 2019 года.

Нельзя не признать, что Венгрия свернула с либерального пути, и что европейские нарекания за нарушения норм права являются обоснованными. В этом году премьер-министра Виктора Орбана избрали на третий срок, и он со своими друзьями усилил контроль над средствами массовой информации в стране. Кроме того, правительство ужесточило меры давления на некоммерческие организации, особенно на те, которые оказывают помощь иммигрантам. Европейский союз уже давно беспокоят действия венгерского правительства по установлению контроля над конституционным судом и по ограничению его полномочий. Докладчик Европарламента Джудит Саргентини (Judith Sargentini) в апреле опубликовала доклад, в котором перечислены многочисленные нарушения Венгрией европейских ценностей. Содержание доклада яростно оспорили представители руководства правящей партии Фидес (Венгерский гражданский союз).

Доклад Саргентини состоит в основном из тщательно проверенных фактов, что дает формальные основания для начала процедуры по статье 7. Теоретически это может привести к тому, что Венгрия лишится права голоса в ЕС. В среду депутаты Европарламента получат возможность продемонстрировать свою поддержку ценностям Евросоюза, и даже союзники Орбана из правоцентристской Европейской народной партии (ЕНП) не упустят свой шанс публично дистанцироваться от его правительства.

Например, поддержать Орбана будет очень трудно австрийскому канцлеру Себастьяну Курцу, чья партия входит в состав ЕНП. Курца часто обвиняют в предательстве либеральных ценностей, поскольку он сформировал правящую коалицию с крайне правой Австрийской партией свободы и пытается предстать в образе просвещенного центриста, давая указания депутатам Европарламента от своей партии голосовать за применение статьи 7 и даже за приостановку членства Фидес в ЕНП.

Трудно будет и лидеру Европейской народной партии в Европарламенте Манфреду Веберу (Manfred Weber), который на прошлой неделе выдвинул свою кандидатуру на пост председателя Еврокомиссии. Он уже не сможет активно защищать Орбана, как делал это раньше. Веберу придется доказывать, что если он получит высокую должность в Еврокомиссии, которая близка к посту премьер-министра, то не станет составлять протекцию своим однопартийцам из ЕНП. Таким образом, несмотря на сильные симпатии к Орбану в рядах Христианского социального союза в Баварии, членом которого является Вебер, он не будет вступаться за Венгрию. А главный союзник ХСС Христианско-демократический союз Ангелы Меркель наверняка поддержит применение статьи 7.

Так что парламент, скорее всего, проголосует против Орбана; однако с практической точки зрения венгерский лидер и его партия мало что потеряют. Чтобы лишить Венгрию права голоса, национальные лидеры ЕС в Европейском совете должны проголосовать за это единогласно. Этого не случится, поскольку аналогичная процедура ожидает Польшу, и та вряд ли проголосует против Венгрии. А некоторые другие лидеры одобряют кампанию Орбана в защиту венгерского суверенитета.

На самом деле, опасность заключается в том, что Фидес могут исключить из голосующего блока ЕНП. Партия Орбана не покинет эту группу добровольно. Венгерскому лидеру важно показать, что он является составной частью центристского мейнстрима, идеологом респектабельного правого крыла христианской демократии. Но если ЕНП выгонит Фидес, это усилит позиции Бэннона, стремящегося объединить партии националистов, шовинистов, евроскептиков и противников иммиграции накануне выборов в Европарламент, которые состоятся в будущем году.

Лидер Австрийской партии свободы Ханс-Кристиан Штрахе (Heinz-Christian Strache) уже пригласил Фидес вступить в состав фракции Европейского парламента «Европа наций и свобод», куда входят французские националисты во главе с Марин Ле Пен, голландская антииммигрантская партия Герта Вилдерса и итальянская «Лига Севера» под руководством министра внутренних дел Маттео Сальвини.

На первый взгляд, Венгерский гражданский союз не станет особо ценным приобретением для этого националистического альянса. У него в Европарламенте всего 12 депутатов, а в 2019 году их станет не намного больше. Но даже 12 лишних голосов сделают «Европу наций и свобод» самой крупной фракцией, включающей в свой состав партии с националистическими и антииммигрантскими программами. Она может стать весьма притягательной силой для правящей в Польше Партии свободы и справедливости, а также для «Альтернативы для Германии», которые сегодня принадлежат к разным фракциям, а в 2019 году могут получить немало мандатов.

Выборы в Европарламент будут очень напряженными. Правоцентристские партии господствующего направления столкнутся с серьезными вызовами, как это уже было на недавних национальных выборах. Пожалуй, ЕНП нуждается в Фидес, если она хочет остаться самой крупной группой в парламенте и поставить Вебера у штурвала Еврокомиссии, о чем мечтает Германия.

У правоцентристов из мейнстрима есть множество избирателей, которые согласны с бескомпромиссной политикой Орбана в вопросах иммиграции и с его стремлением укрепить национальное самосознание. Отталкивая Орбана, ЕС оттолкнет и этих избирателей, которые начнут поддерживать маргинальные партии крайне правого толка. Да, Европарламент может запустить процесс по статье 7 и надавить на Венгрию, чтобы та исправилась. Но ему важно сохранить Фидес в составе ЕНП, чтобы не дать дополнительных шансов единому националистическому фронту перед выборами 2019 года.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании Bloomberg LP и ее собственников.

Венгрия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 сентября 2018 > № 2744531 Леонид Бершидский


Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 10 сентября 2018 > № 2726340 Дмитрий Кипа

Санкциям вопреки: как российские нефтяники находят деньги в Европе

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

В условиях санкций ряду компаний удалось получить кредиты под гарантии европейских экспортных агентств, однако на фоне господдержки и займов китайских банков они играют второстепенную роль

В конце августа финансовый директор Uniper Кристофер Дельбрюк заявил, что немецкий энергетический концерн может отказаться от участия в строительстве газопровода «Северный поток — 2» в случае введения новых американских санкций. О подготовке ограничительных мер в отношении компаний-участниц проекта в середине августа сообщала WSJ со ссылкой на бывших и действующих американских чиновников. Если эти сообщения подтвердятся, «Газпром» во второй раз за три года лишится иностранного партнера при реализации крупного инвестпроекта.

Привлечение акционерного капитала

Другим таким партнером должна была стать Shell: в августе 2015 года главный исполнительный директор англо-голландской компании Бен ван Берден заявлял о намерении войти в проект «Сахалин-3», оператором которого является «Газпром». Однако вскоре эти планы сорвались из-за санкций США в отношении Южно-Киринского месторождения Охотского моря. С подобными проблемами столкнулась и американская Exxon Mobil, которая была вынуждена выйти из совместных с «Роснефтью» предприятий (СП), созданных для геологоразведки и нефтедобычи в Карском и Черном морях, — информацию о завершении сделок по покупке долей Exxon Mobil в СП российская компания недавно привела в отчетности за второй квартал.

Эту угрозу пока сумел обойти «Новатэк», попавший в американский санкционный список в июле 2014 года. Санкции не помешали французской Total сначала выполнить акционерные обязательства в рамках строительства СПГ-завода на Ямале, а затем договориться о вхождении в проект «Арктик СПГ-2», покупка 10% в котором была анонсирована в мае на Петербургском международном экономическом форуме. Присутствие Total отчасти можно объяснить характером санкций в отношении «Новатэка», которые не затронули привлечение акционерного капитала. Статус эксклюзивного западного совладельца крупнейших российских СПГ-проектов заставляет Total идти на риск, на который, впрочем, пока не готовы другие европейские компании: покупателем 9,9% в «Ямал СПГ», поиском которых еще до санкций занимался «Новатэк», стал китайский Фонд Шелкового пути, в числе же потенциальных инвесторов «Арктик СПГ-2» фигурируют корейская KOGAS, китайская CNPC и саудовская Saudi Aramco.

Кредиты под гарантии экспортных агентств

Некоторым участникам отрасли также удалось прорвать «кредитное эмбарго», под которое де-факто попали все российские банки и компании, вне зависимости от того, находятся они под санкциями или нет. Не случайно внешний российский корпоративный долг сократился за последние четыре года на треть — c $659,4 млрд в июле 2014 года до $423,3 млрд в июле 2018-го, следует из данных ЦБ. Одной из лазеек остались кредиты, завязанные на контракты с европейскими поставщиками технологического оборудования, гарантии по которым предоставляют зарубежные экспортные агентства.

В декабре 2014 года «Сибур» договорился с консорциумом европейских банков о кредитной линии на €1,575 млрд под контракты с немецкими Linde AG и ThyssenKrupp — проектно-закупочными (EP) подрядчиками установок пиролиза и полипропилена строящегося комплекса «Запсибнефтехим», — соглашение получило гарантии немецкого агентства Euler Hermes. А в сентябре 2015 года под реализацию того же проекта компания привлекла займы еще на €412 млн — гарантом выступило французское агентство COFACE, участие которого могло быть связано с контрактом с Technip (Франция) — EP-подрядчиком установки полипропилена, хотя в отчетности за 2015 год «Сибур» напрямую это не указывал.

Схожим образом поступил и «Нижнекамскнефтехим» (НКНХ), в минувшем мае подписавший кредитное соглашение c Deutsche Bank AG на €807 млн, гарантом по которому также стало Euler Hermes, — средства будут направлены на проект этиленового комплекса мощностью 600 000 т в год, технологическим партнером при строительстве которого выступит Linde AG. Этот инструмент использует и «Новатэк» для своего СПГ-проекта на Ямале: в декабре 2016 года компания привлекла кредит на €750 млн от банка Intesa San Paolo под покрытие COFACE и итальянского экспортного агентства SACE, а в июне прошлого года — займ на €425 млн от Raiffeisenbank, Intesa San Paolo и других европейских банков под покрытие Euler Hermes и EKN (Швеция). Эти займы позволили «Новатэку» не полностью выбирать кредиты китайских банков, заявлял предправления компании Леонид Михельсон, имея в виду финансирование со стороны China Development Bank и China Exim Bank, в 2016 году согласившихся предоставить для «Ямал СПГ» чуть более $12 млрд.

Выпуск еврооблигаций

Еще одним инструментом являются еврооблигации, продажа которых в Европе в 2014 году была запрещена для «Роснефти», «Транснефти» и «Газпром нефти». Их выпуск остается доступным для «Сибура», в сентябре прошлого года разместившего шестилетние еврооблигации на $500 млн по ставке 4,125%. К тому моменту один из акционеров компании — Геннадий Тимченко — уже три года находился под санкциями США. Санкционные риски в той или иной степени повлияли на инвестиционную привлекательность долговых бумаг — по объему размещения и срокам погашения они оказались для «Сибура» менее выгодными, чем средства ФНБ на $1,75, предоставленные в 2015 году в качестве облигационного займа сроком на 15 лет.

Более значимы — но уже в сравнении с европейскими кредитами — средства ФНБ и для «Новатэка», для которого 150 млрд рублей из Фонда были оформлены в виде 15-летних облигаций, привязанных к ставке LIBOR. Еще более важными для компании стали займы китайских банков, на долю которых пришлось свыше 40% общей стоимости «Ямал СПГ» ($12 млрд из $26,9 млрд) и без которых сам проект вряд ли бы состоялся. Второстепенную роль европейские кредиты играют и в финансировании «Запсибнефтехима», тем более что Сибур» частично их заместил займом от Внешэкономбанка на $400 млн, в декабре прошлого года одобренного правительством.

В этом, пожалуй, и заключается основной эффект санкций. Компаниям удается находить лазейки, чтобы привлекать финансирование в Европе, но для них оно не играет ключевой роли.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 10 сентября 2018 > № 2726340 Дмитрий Кипа


Россия. США. Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 7 сентября 2018 > № 2727351 Константин Вышковский

Спасение утопающих: Россия выкупит свои долги

РФ готова покупать свои бонды, если санкции вызовут обвал рынка

Россия готова отказаться от внешних заимствований и покупать собственный рублевый долг, если новая волна американских санкций будет угрожать рынку серьезными потрясениями. Так чиновники пытаются заверить, что держат ситуацию под контролем на фоне того, как курсы доллара и евро на рынке бьют новые максимумы.

Нерезиденты продолжат вкладываться в ОФЗ даже в случае распространения санкций на госдолг РФ. Если только введенные ограничения не сделают покупку российских госбумаг полностью невозможной, сразу оговорился глава департамента госдолга Минфина РФ Константин Вышковский, выступая на Московском финансовом форуме.

«Риск российский суверенный по-прежнему очень привлекателен для инвесторов: тот уровень доходности, который они получают, едва ли они могут получить при таком соотношении с риском. Поэтому если не возникнет обстоятельств, которые сделают это полностью невозможным для инвесторов, существенное присутствие иностранных инвесторов на нашем рынке сохранится», — заявил он.

Глава департамента отметил, что когда доля нерезидентов среди покупателей российских ОФЗ росла, то со стороны многих экспертов звучали вопросы в адрес Минфина, не тревожит ли его это, поскольку это определенный фактор риска.

«Сейчас в силу определенных обстоятельств происходит снижение доли нерезидентов на рынке, но она по-прежнему большая», — заявил он.

«Такого суверенного эмитента, как Россия — у которого отношение долга к ВВП на столь низком уровне, у которого имеется два из трех инвестиционных рейтинга, присвоенных международными рейтинговыми агентствами — наверное, из числа стран с развивающимися рынками таких примеров просто нет», — отметил Вышковский.

В частности, по его словам, в 2018 году объем погашения по госдолгу оценивался в 1% ВВП.

«Это подтверждает отсутствие необходимости для Минфина выполнять программу заимствований для исполнения долговых обязательств», — сказал Вышковский.

О том же ранее заявлял и министр финансов Антон Силуанов «Те доходности, которые требует рынок сегодня, для нас они малоинтересны и даже неприемлемы. У нас есть большой запас ликвидности, есть возможности заимствований на внутреннем рынке», — сказал он.

При этом мораторий может продлиться и в последующие года.

Такие «словесные интервенции» прозвучали как нельзя кстати, учитывая, какие испытания в последнее время выпали на доли российской валюты.

Так, официальный курс доллара, по данным Центробанка, на 8 сентября доллар составляет 69,03 рублей, а курс евро — 80,36 рублей. Российская валюта слабеет на фоне падения вложений нерезидентов в российские облигации, которые поддерживали рубль на плаву. Так, доходность по 10-летним ОФЗ превысили 9%.

Минфин в среду, 5 сентября, не смог даже разместить ОФЗ на 15 млрд руб. с погашением в 2024 году. Он признал аукцион несостоявшимся «из-за волатильности на финансовом рынке».

Как отмечает Вышковский, «появились новые обстоятельства, которые оказали негативное влияние, доходности возросли», поэтому Минфин принял решение признать аукцион несостоявшимся. В дальнейшем министерство продолжит «осторожно» выходить на рынок.

По его словам, доля иностранцев в ОФЗ снизилась до 27-28%.

Это ниже пика в 34,5% в марте и 28% в июле, свидетельствуют данные Центробанка.

Нерезиденты начали продавать ОФЗ после расширения санкций США.

Новые американские санкции против России вступили в силу в конце августа: теперь США не будут лицензировать поставки вооружений российским государственным компаниям. Запрет наложен и на любую помощь РФ, кроме срочной гуманитарной помощи, поставок пищевых продуктов или сельскохозяйственных товаров. Кроме того, США не будут предоставлять российским властям кредиты и финансовую поддержку.

Осенью Вашингтон грозится принять новый пакет санкций, в рамках которого может быть введен запрет на вложения в новые выпуски российского госдолга.

«У нас есть варианты реагирования на различные случаи санкционного вмешательства, в том числе на госдолг, хотя нам это не очень приятно», — попытался успокоить Силуанов.

По данным Аналитического кредитного рейтингового агентства (АКРА), если США решат ввести санкции против российского госдолга, то зарубежные инвесторы могут выйти из 8–10% госбумаг РФ. При этом в основном санкции окажут влияние на поведение американских инвесторов, считают в АКРА.

По подсчетам рейтингового агентства, резиденты США держат 8% российского госдолга объемом 719 млрд руб. Помимо американских инвесторов, от российских госбумаг, как считает АКРА, с высокой вероятностью может отказаться и норвежский суверенный фонд (GPFG). О возможном сокращении вложений в госдолг России фонд заявлял еще в сентябре 2017 года.

Если действия США вынудят нерезидентов продавать российский долг, то Минфин может отказаться от новых выпусков, чтобы не создавать давление на рынке.

Минфин может не выполнить программу госзаимствований на 2018 год, если рыночные условия останутся неблагоприятными.

«Можем в следующем году не заимствовать, задействовать наши внутренние ресурсы, остатки на счетах бюджета в казначействе», — заявил Силуанов.

Несмотря на угрозу жестких санкций США, Россия готова к худшему, говорил ранее агентству Bloomberg замминистра финансов Владимир Колычев. При этом он отметил, что Россия даже готова пойти на экстренный шаг и покупать собственный рублевый долг, если новая волна американских санкций будет угрожать рынку серьезными потрясениями

Покупка своих бондов — явление редкое, но при вынужденных условиях может оказаться хорошим инструментом, говорит Екатерина Туманова, руководитель аналитического департамента компании «ФинИст».

Практика выкупа своих бондов существует во всех крупных экономиках мира: таковы кризисные реалии глобального финансового сектора, так что на статус первопроходца российский Минфин точно не тянет, отмечает Владимир Рожанковский, эксперт «Международного финансового центра».

В частности, по его словам, в США госдолг на 60% выкуплен собственным государством в рамках программ «количественного смягчения» 2010-2015 годах.

«Все выглядит так, что санкции будут усиливаться и при этом будет ужесточаться охота и последствия для всех «непослушных». Российский рублевый госдолг для многих фондов выглядит слишком привлекательным финансовым инструментом: высокий уровень гарантий, низкая долговая нагрузка – и это на фоне одной из лучших в мире доходностей для эмитентов инвестиционного и прединвестиционного рейтинга. Поэтому полного исхода нерезидентов я не жду даже в самом пессимистичном варианте развития событий. Обвала этого рынка по этой причине мы также не ждем, однако Минфину действительно может понадобиться выкупить госдолг», — комментирует Рожанковский.

При этом эта мера приведет к фиксированию уровней доходности по ОФЗ выше целевых значений Минфина, базирующихся на величине учетной ставки Центробанка, добавляет он.

«Это хорошая словесная интервенция, которая способна остановить панику на рынке ОФЗ и на валютном рынке.

Даже самый агрессивный спекулянт понимает, что золото-валютных резервов России в размере примерно 31 трлн рублей хватит, чтобы выкупить вообще весь объем обращающихся на рынке ОФЗ, которых по состояние на 1 июля было всего на сумму около 7 трлн рублей», — говорит аналитик «Алор Брокер» Алексей Антонов.

Однако это не спасет рублю от очередного обвала. По словам главного аналитика «БКС Премьер» Антона Покатовича, в перспективе ближайших недель давление на Россию со стороны ЕС продолжит нарастать, а в случае появления консенсуса внутри Евросоюза по вопросу принятия новых санкций курс рубля может снизить до уровня 82,5 рублей за евро.

Россия. США. Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 7 сентября 2018 > № 2727351 Константин Вышковский


Украина. Евросоюз > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > ukragroconsult.com, 4 сентября 2018 > № 2724184 Ольга Трофимцева

ТОП-10 крупнейших покупателей украинской агропродукции в ЕС

Внешнеторговый оборот аграрными товарами между Украиной и странами ЕС по итогам января — июля 2018 увеличился на 4,4% и составил почти $4,6 млрд. Украинский экспорт при этом составляет почти $3,1 млрд, то есть Украина имеет положительный торговый баланс.

Об этом рассказала заместитель министра аграрной политики и продовольствия Украины по вопросам европейской интеграции Ольга Трофимцева, говорится в сообщении Минагропрода.

«Несмотря на то, что украинский аграрный экспорт в страны ЕС за семь месяцев текущего года уменьшился на 3,7% по сравнению с аналогичным периодом 2017 г., он составил почти $ 3,1 млрд. При этом, ЕС остается вторым по важности рынком в региональной структуре нашего экспорта продукции АПК с долей 35,3%, уступая лишь странам Азии», — подчеркнула Ольга Трофимцева.

По ее словам, ТОП-10 самых активных европейских покупателей отечественных аграрных и пищевых продуктов в 2018 г. возглавляют Нидерланды, с долей 15,5%. Далее следуют Польша — 14,5%, Италия — 13,8%, Испания — 12,9%, Германия — 10,6%, Франция — 6,5%, Бельгия — 3,3%, Великобритания — 3%, Венгрия — 2,8%, Португалия — 2,7%, Румыния — 1,8%.

«За этот период очень заметно увеличился спрос европейских потребителей на целый ряд украинских аграрных и пищевых продуктов. Например, птичьего мяса и субпродуктов было экспортировано на рынки ЕС почти в 2,2 раза больше, чем в тот же период прошлого года, на $152,1 млн», — отметила Ольга Трофимцева.

Она добавила, что также увеличились объемы экспорта следующих товаров: рапса — на $73,4 млн или на 96,7%; пшеницы — на $52,8 млн (на 52%); сои — на $17,2 млн (на 11,6%); других орехов — на $17,1 млн (на 80,8%); кожи из шкур прочих животных — $13,6 млн (на 56%); овощей бобовых сушеных — на $10,8 млн (в 3 раза); кондитерских изделий из сахара — на $10,8 (на 78,9%); плодов и орехов сырых или вареных, мороженых — на $9,9 млн (на 38,9%); соков — почти на $9,2 млн (на 51,3%); шоколада и других продуктов с содержанием какао — на $9,1 млн (на 69,6%).

«Что касается импорта в Украину товаров из ЕС, то он увеличился почти на 30% и составил чуть более $1,5 млрд. Ключевыми товарами нашего импорта стали продукты для кормления животных, шоколад и продукты из какао-бобов, табак и изделия из него, семена масличных культур, мясо и субпродукты и другие пищевые товары», — резюмировала заместитель министра Ольга Трофимцева.

Agroportal.ua

Украина. Евросоюз > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > ukragroconsult.com, 4 сентября 2018 > № 2724184 Ольга Трофимцева


США. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 31 августа 2018 > № 2719779 Андрей Кортунов

Wiener Zeitung (Австрия): «Каналы связи блокированы»

Политолог Андрей Кортунов выразил в интервью Wiener Zeitung озабоченность в связи с тем, что опасность военной конфронтации между Россией и Западом возрастает. Так, каналы связи между Россией и США на разных уровнях блокированы или заморожены. Но это еще не конец света, успокаивает он читателей. ЕС, который так важен для России, должен попытаться навести мосты.

Штефание Лихтенштайн (Stephanie Liechtenstein), Wiener Zeitung, Австрия

«Винер Цайтунг» (Wiener Zeitung): Отношения между Россией и Западом когда-то были лучше. В июне в статье для журнала «Нэшнл Интерест» (National Interest) вы даже выразили озабоченность, что с конца холодной войны опасность прямой военной конфронтации между США и Россией никогда не была так велика как теперь. Как вы пришли к такому выводу?

Андрей Кортунов: Я весьма озабочен тем, что сейчас каналы связи между Россией и США на разных уровнях блокированы или заморожены. Мы почти не видим коммуникации на уровне военных ведомств, спецслужб или дипломатов. Обе страны сократили штаты своих посольств. Проблема состоит в том, что чем меньше коммуникации, тем больше риск, прежде всего на военном уровне, совершить ошибку на основе неверной интерпретации ситуаций. В результате значительно повышается риск прямой военной конфронтации. Также быстрой эрозии подвергается сфера контроля над вооружениями и разоружением. Я считаю, что договор по ядерным системам средней дальности, предусматривавших уничтожение определенных типов ракет, утратил свою силу. Нам нужно бы продлить договор об уменьшении количества стратегического вооружения. Без этих договоров опасность военной конфронтации остается высокой. Я не хочу делать тут апокалиптические предсказания, конечно, пока это еще не конец света. Но риски постоянно возрастают.

— Какую роль, с вашей точки зрения, тут может сыграть Европейский союз?

— Европейский союз для России крайне важен. С одной стороны, как крупный торговый партнер, с другой стороны, как значимый источник инвестиций. В политике безопасности, я думаю, ЕС и Россия могли бы сотрудничать, прежде всего, в области мягкой безопасности. Так кооперация в сферах кибербезопасности, миграции или борьбы с терроризмом могла бы стать хорошей основой для эффективного диалога между ЕС и Россией.

— Австрия неоднократно предлагала свои услуги по наведению мостов между Россией и Западом. Могла бы Австрия как нейтральная страна помочь разрядить ситуацию?

В России — и тут я имею в виду как правительство, так и российское население — считают, что Австрия в принципе относится к нам дружественно. Это объясняют тем, что Австрия — не член НАТО и что эта страна заняла по отношению к России менее критическую позицию, чем другие страны ЕС. Однако мы отдаем себе отчет в том, что Австрия как член ЕС никогда не перейдет определенных красных линий. Я, например, не ожидаю, что Австрия будет бороться за отмену санкций ЕС против России, даже если части сегодняшнего австрийского правительства выступают за это. У меня в принципе сложилось впечатление, что существуют две группы среди стран ЕС. Одна из групп придерживается мнения, что главная цель ЕС — это наказать Путина. Цена для данной группа роли не играет. Но есть и вторая группа стран, желающих найти решение в отношениях с Россией, даже если им для этого придется пойти на компромисс, возможно не идеальный. Австрию я отношу к этой второй группе. Я считаю это очень важным, так как подобная политика предполагает не только большую гибкость, но в результате нее возникают и лучшие идеи, и креативные варианты решения проблем. Австрия может в настоящее время сыграть особую роль, прежде всего в качестве страны-председателя ЕС.

— Не могла ли эта мысль сыграть определенную роль в неожиданном визите президента Владимира Путина на свадьбу австрийского министра иностранных дел Карин Кнайсль?

— Думаю, что это было скорее импульсивным решением. Или президент Путин попытался показать публике свою человеческую сторону.

— Я бы хотела поговорить и о конфликте на востоке Украины. Потому что нынешняя напряженность между Россией и Западом ярче всего проявляется именно в этой проблеме.

— Мне нравится сравнивать этот конфликт с русской матрешкой, потому что он протекает на нескольких уровнях. Во-первых, в нем есть внутригосударственный уровень. Украина — разноплановая страна и поэтому там трудно выработать единое мнение. Потом там есть и украино-российский уровень. Россия активно вовлечена в конфликт, и она обладает средствами давления на него. Так называемые Донецкая и Луганская республики, возможно, не такие уж и марионетки, но без поддержки Москвы им не выжить. И наконец, есть уровень отношений между Россией и Западом, которые вы уже сами упомянули. Если отвлечься от этих разных уровней, то сейчас следует сфокусироваться на вещах, которые можно воплотить в жизнь. Прежде всего, я имею в виду необходимость работать над миротворческой миссией. Несмотря на то, что позиции Москвы и Киева еще далеки друг от друга, я думаю, что противоречия не неразрешимые. Сейчас, правда, не подходящее время. В 2019 году на Украине состоятся президентские и парламентские выборы. Из-за этого украинская сторона вряд ли пойдет на компромиссы или уступки. После выборов ей это будет сделать легче. Разрешите мне закончить эту мысль на позитивной ноте. И в Австрии до 1960 года существовал конфликт с Южным Тиролем. Но, в конце концов, Австрия и Италия пришли к соглашению. Это показывает, что если проявлено достаточно политической воли и предприняты усилия со всех сторон, то можно решить все проблемы.

Андрей Кортунов — директор Российского совета по международным делам (РСМД). 62-летний историк преподавал в университетах России и США, занимается преимущественно исследованиями международных отношений.

США. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 31 августа 2018 > № 2719779 Андрей Кортунов


Россия. Евросоюз. Чехия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 30 августа 2018 > № 2718082 Йозеф Скала

Parlamentní listy (Чехия): Западные санкции чрезвычайно помогают России

В ответ на внешнее давление русские сплотились, и теперь ими руководит желание дать понять, что плясать под чужую дудку они не собираются, говорит чех Йозеф Скала, вернувшийся из России. Он остро высказывается о попытках мейнстрима переписать историю, о том, что войны НАТО, в результате которых пострадали миллионы людей, окуривают кадилом, в то время как Россию обвиняют во всех смертных грехах.

Parlamentní listy, Чехия

«Россия стала жертвой агрессии, бьющей все рекорды жестокости. Но к немцам относились дружественно уже через несколько лет после их поражения. „Пражский кабачок" же верещит и по прошествии полувека. Войны НАТО, на совести которых миллионы жертв, окуривают кадилом», — вот что говорит в интервью «Парламентни листы» убежденный коммунист Йозеф Скала (Josef Skála), который также высказывается о 1968 годе.

Parlamentní listy: Вы вернулись из России, куда ездили по случаю 75-й годовщины Курской битвы. Какие у Вас остались впечатления?

Йозеф Скала: России действительно чрезвычайно помогают западные «санкции». За время поездок по местам героической славы Красной армии и пути в Москву мы проехали как минимум тысячу километров. Подавляющее большинство сел — в лучшем состоянии, чем у нас. Их обрамляет широкая полоса с тщательно подстриженным газоном. По сравнению с тем, что было еще десять лет назад, изменения просто принципиальные. Не только там, но и в городах в глаза бросается чистота и порядок, невиданные в некоторых местах Праги. Ассортимент в магазинах как минимум аналогичен нашему. Правда, продукты там не проходят «кастрацию», продиктованную сумасбродством Европейского Союза. По вкусу то, что изображено на этикетке, напоминает продукты нашего детства. Нельзя не упомянуть и об инвестиционном буме в промышленности и жилом строительстве. На улицах нет и десяти процентов от того количества защитников правопорядка, к которому уже все привыкли во Франции, Германии и других западноевропейских странах.

Все это коллективные впечатления двух десятков чехов, которые побывали в Курске. Нас, коммунистов, среди них было двое: депутат Европейского парламента Ярда Когличек (Jarda Kohlíček) и я. Из стран, которые не входили в состав СССР, наша группа была единственной. Но из Словакии и других государств хотя бы пришли поздравительные телеграммы. А наше посольство даже не удосужилось этого сделать. Может, теперь в награду повысят кого-нибудь из наших в НАТО.

— Что Вы думаете по поводу некоторого преуменьшения роли Красной армии во Второй мировой войне в западных СМИ?

— В Чехии с этим еще хуже. Кто нашел в себе смелость сказать во всеуслышание, что Курск означал конкретно для нас? А ведь именно после него фронт стал смещаться уже только в западном направлении. И лишь вопросом времени было, когда к нам вернется свобода. Кровь красноармейцев привыкли воспринимать как саму собой разумеющуюся банальность. И так же привыкли расценивать титанические усилия всех тех, кто поддерживал армию в тылу, включая миллионы женщин и детей. Это безнравственное обеднение духа. Не стоит ходить вокруг да около — нужно называть вещи своими именами. России было куда отступать. Хоть за Урал. И что ожидало бы нас, если бы она «воевала», как «сладкая Франция»? «Окончательное решение чешского вопроса» оказалось бы на повестке дня сразу после того, как Третий рейх одержал бы победу, в том числе благодаря оружию с наших заводов. Сценарий предполагал массовый расовый геноцид. Разве удалось бы укротить Третий рейх «либералам», которые без колебаний подписали Мюнхенское соглашение? Уже по нему, как пишет в мемуарах Эдвард Бенеш, нас отдавали Гитлеру «на многие десятки лет». Но мэйнстрим об этом молчит и предпочитает распространять подлую ложь о России и служить современной «партии войны». Порой все это трудно отличить от прежней болтовни об «агрессивной Москве» и Бенеше как ее «агенте».

— Во вторник Вы проведете дискуссию недалеко от Ческа-Липа о судьбе чехов за рубежом. Можете ли Вы чуть больше рассказать нам об этом?

— Сейчас модно виновных превращать в жертв, а их палачей выставлять агнцами. Не исключение и разбирательства, кто кого «несправедливо изгнал» из нашей страны. Когда об «изгнании немцев без политических и нравственных причин» заявила уже даже Ангела Меркель, мы провели протестный митинг перед посольством ФРГ. Его сотрудники передали наш призыв, адресованный немецкому канцлеру, о том, чтобы впредь она воздержалась от подобных ляпов. Пусть лучше добивается принятия закона, карающего за «судетскую ложь» так же, как сейчас карают за ложь об Освенциме. Мы собираемся именно в Голанах потому, что 28 августа 1938 года, ровно 80 лет назад, там прошла самая большая совместная чешско-немецкая демонстрация против фашизма и войны. К 30 тысячам участников в этнически смешанной пограничной области обратился Богумир Шмерал и немецкие антифашисты. Более 100 чехов стали жертвой террора Генлейна уже через несколько дней после демонстрации и еще до Мюнхенского соглашения. А сразу после него приграничные районы вынуждено было покинуть 160 тысяч чехов (до конца войны — в два раза больше). Дату подписания позорного Мюнхенского соглашения мы объявили Днем памяти чехов, изгнанных из чешских приграничных областей, еще на митинге перед посольством Германии. В Голанах мы проведем дискуссию с участием чешских и немецких историков и политиков. Тема «изгнания» прольет свет на многие факты, которые канули в намеренно сгущаемую тьму. В конце встречи прозвучит совместное чешско-немецкое заявление, в котором мы обратимся к антивоенным, антифашистским силам в наших и в десятках других стран.

— На памятнике маршалу Коневу в Праге уже висят таблички, разъясняющие его роль в подавлении восстания в Венгрии и во вторжении войск Варшавского договора в Чехословакию. Как Вы расцениваете подобное объяснение исторической роли маршала?

— На плечах Уинстона Черчилля лежит вина за гибель миллионов людей. Кроме того, он автор плана нападения на Советский Союз первого июля 1945 года! Планировалось даже привлечь несколько дивизий вермахта, которые для этой цели он держал в полной боевой готовности. И что, кто-то требует «дополнений» на памятник Черчиллю в Праге?

Войска, которыми командовал Иван Конев, проливали кровь задолго до открытия «второго фронта». Только благодаря им сегодня живет эта кучка пустозвонов, которые открывают свои грязные пасти и болтают о Коневе. Ерунду о том, что он «координировал разведку при подготовке к 21 августа», они просто высосали из пальца. Конев приезжал к нам встречаться с людьми такого уровня, как Людвик Свобода, и стремился удержать происходящее в рамках, приемлемых для миллионов женщин, чьих сыновей, дочерей и мужей забрала война, а также для миллионов парней, которым этот ад изуродовал жизнь. Не так однозначно, как преподносят сегодня, обстояли дела и с «венгерским восстанием». Вмешаться Москву просили такие политики, как маршал Тито.

Табличка, уродующая памятник Коневу, лжет и о мае 1945 года. Там говорится об «украинском фронте», а то, что это было подразделение Советской армии, уже не упоминается. Фронт Конева создавался тогда, когда СССР гнал вермахт со своей земли. Он формировался так же, как и все остальные ему подобные, из всех советских народов, а не только из украинцев, как людям мелят ехидные языки. То, что Конев освободил регионы вокруг Праги, отрицать не берется даже автор клеветнической таблички. Но о Праге там написано, что Конев просто «вошел в нее первым». Чушь о Праге, которая якобы без Красной армии прекрасно обошлась бы (мол, вся благодарность должна достаться власовцам, которые стремились попасть в западный плен), очерняет памятник Ивану Коневу. Цель — поспособствовать распространению еще большей мерзости о том, что Конев командовал «экспортом сталинского тоталитаризма».

Всем, кто участвовал в Пражском восстании, нужно кланяться до земли. Против превосходящей силы, бросившей им вызов, у них не было никаких шансов. Власовцы пошли на примирение с пражскими партизанами, чтобы им легче было попасть в американский плен. Если бы не сокрушительный натиск Советской армии, жертвы в Праге исчислялись бы сотнями тысяч, а ее архитектурные жемчужины лежали бы в руинах. Фронт Конева понес большие потери еще и потому, что он избавил Прагу от артподготовки и вошел на улицы города без обычной разведки. Именно за это поплатился легендарный танк под номером 23, попавший под удар немецкой установки. Потом «поборники правды и любви» перекрасили его в розовый цвет, а в итоге убрали с глаз долой.

Меня тошнит от тех, кто бесчестит памятник Коневу. Их поддерживает только террариум абсолютно безнравственных псевдоинтеллектуалов. Вечно так продолжаться не будет. Накануне того дня, когда этот пасквиль «торжественно открыли», мы сказали об этом прямо там на месте. Всем, кого трусливо оскорбляют, мы во всеуслышание пообещали, что так дело не оставим. Мы не остановимся, пока не отправим эту дрянь ко всем чертям.

— Как объяснить тот факт, что чешский идейно убежденный коммунист защищает Российскую Федерацию, где, по мнению некоторых экономистов, например Тома Пикетти, царит самый уродливый капитализм современности?

— Если говорить о порядках, которые завел Горбачев и Ельцин, то Пикетти не далек от правды. Марксисты относятся к ним в тысячу раз более критично, чем все «либеральные» святоши. Они не стеснялись лить елей даже тогда, когда Ельцин обстреливал парламент. Современная Россия отличается как минимум двумя вещами. Она уже не ловит каждое слово Америки и укрепляет свой суверенитет. Восстановление геополитического равновесия дает возможность и нашей стране занять свою позицию. Ельцин был атаманом социального дарвинизма, сорвавшегося с цепи. Путин же старается держать бизнес в границах, чтобы он человечнее относился к плебейскому большинству. Лично я хотел бы, чтобы людям доставалось намного больше. И если Россия останется суверенной, другого пути у нее не будет. Без прорыва демократии, который затронет и тех, кому принадлежат жизненно важные ресурсы, на этот раз тоже не обойдется. К этому сейчас, в 21 веке, как прежде, вынуждает внешнее давление.

— Недавно президент Путин встретился с канцлером Меркель и побеседовал с ней, в частности, о неработающих Минских договоренностях. Как возможно, что два влиятельнейших мировых лидера не могут добиться выполнения этих договоренностей?

— Минские договоренности саботирует киевский режим. Но он является марионеткой «хозяина планеты». На это не может повлиять даже европейская держава номер один. Руки ей связывают вассальные условия, прописанные в «свидетельстве о рождении» ФРГ в мае 1949 года. Они будут действовать до 2099 года. Их частью является «канцлерский акт». Каждый глава немецкого руководства обязан его подписать, прежде чем вступит в должность. В Вашингтоне, а не у себя дома.

Таким образом, немецкие лидеры под присягой обязуются не противоречить Америке ни в чем, что она считает своими «жизненно важными интересами». Тем хуже последствия для Украины. В конце 80-х там проживало 52 миллиона человек, а сейчас население сократилось на 20 миллионов. Во времена СССР Украина лидировала по уровню жизни. Сегодня клептократия, которую «заокеанский правитель» направляет против Москвы, подталкивает Украину к банкротству. И противоположное утверждает только причудливая компания, изображающая из себя чешскую дипломатию. Истинные данные о положении дел, несомненно, есть и у Ангелы Меркель. Однако о том, что из них следует, она вынуждена молчать в интересах Германии. Ведь она хочет остаться немецким канцлером.

— Оценивая свою поездку и принимая во внимание антироссийские санкции, что Вы можете сказать о том, как они влияют на жизнь в России?

— Если кто-то думает, что санкции спровоцируют Майдан на Красной площади, то буквально сам себе стреляет в ногу. Чем сильнее давить на русскую душу, тем хуже она поддается. Это заметно по сотням тысяч людей, которые праздновали юбилей победы в Курске, и то же было в феврале в Волгограде. Если бы не внешнее давление, многие, возможно, не пришли бы. Но теперь ими руководит желание дать понять, что плясать под чужую дудку они не собираются. Это касается даже тех поколений, для которых война — уже история. Именно об этом они тебе говорят, даже не дожидаясь вопросов, сами и спонтанно.

«Санкции» изменили и соотношение сил в российской политике и экономике. От россказней, которые так по вкусу «пражскому кабачку», большинство российских СМИ отказывается. Насколько серьезно они настроены — это уже другой вопрос. Но нет сомнений в том, СМИ лавируют в угоду настроениям большинства. Под «санкции» попали и миллиарды, схороненные в западных банках. Туда их перевела кучка «олигархов», а не фрезеровщиков и врачей, не машинистов или учителей, которых эта мафия обокрала. Прекрасное подтверждение того, как невероятно глупы эти «олигархи». Единственное, что умеют эти дармоеды, — разворовывать собственную страну. Но что даже с их преступным мамоном может что-то случиться, они не подумали и не зашевелились даже тогда, когда Путин пообещал все простить, если свой мамон они инвестируют дома.

Самую большую пользу, которую «санкции» приносят вопреки собственной злонамеренности, извлекает российская экономика. Эмбарго на западные кредиты разрушает гегемонию, которая душила банки, зависевшие от иностранного капитала. И теперь — уже в новых обстоятельствах — повторяется история, начавшаяся после Октябрьской революции. Развитие ключевых сфер финансируется прямо из государственного бюджета (как в военной, так и все больше в гражданской сфере). Эти сферы растут все быстрее потому, что им не мешают паразитические проценты и другая дурь. Позиция «реальной экономики» благодаря этому крепнет, а ведь именно она создает реальные ценности. Пропорционально ослабевает власть чванливых богатеев, которые умеют только безудержно «доить» свою страну…

— Как раз в то время, когда вы были в Москве, несколько десятков человек вышло на демонстрацию на Красную площадь, чтобы выразить свой протест против вторжения в 1968 году. Троих на какое-то время задержала полиция. Что Вы об этом думаете?

— Несколько недель назад на Чешском телевидении выступал один из тех, кто протестовал на Красной площади 50 лет назад. Он расхваливал нас в основном за то, что мы вошли в НАТО. Идиллии о «человеческом лице» он нанес удар из прошлого. Чего только не говорили о социализме в той шумихе, которая разгорелась у нас в последние дни. Но прозвучала правда, к которой следует прислушаться всем, кто ее еще не услышал. Пусть прозреют те, кого запутали эти «наперсточники». Россия стала жертвой агрессии, бьющей все рекорды жестокости. А к немцам дружественно относились уже через несколько лет после их поражения. Представители же «пражского кабачка» верещат даже по прошествии полувека. Войны НАТО, на совести которых миллионы жертв, они окуривают кадилом. За этой непримиримой ненавистью кроется колоссальное фарисейство. Но тем большего они себя лишают, и будет только хуже. Так им и надо.

Россия. Евросоюз. Чехия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 30 августа 2018 > № 2718082 Йозеф Скала


Россия. Евросоюз > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 30 августа 2018 > № 2718064 Леонард Дэвид

Space (США): Изыскания на Луне — Россия и Европа в поисках лунного льда

Автор американского веб-сайта рассказывает о совместных планах Роскосмоса и Европейского космического агентства по разработке технологий и инструментов для проведения буровых работ и изучения находящихся на Луне ресурсов, которые могут быть впоследствии использованы в ходе продолжительных экспедиций по изучению и освоению космического пространства.

Леонард Дэвид (Leonard David), Space, США

Европейское космическое агентство (ESA) и Россия работают вместе над изучением лунных ресурсов — в частности, водяного льда, а также других летучих веществ на полюсах Луны.

Европейское космическое агентство разрабатывает буровые установки и анализаторы, которые получили название «Пакет инструментов по наблюдению за ресурсами и проведению на месте изысканий, коммерческой добычи и транспортировки» (PROSPECT), который будет доставлен на Луну на борту российской экспедиции «Луна 27» в 2022-2023 годах.

Программа PROSPECT предполагает проведение предварительной оценки находящихся на Луне ресурсов, а также подготовку тех технологий, которые могут быть использованы для извлечения в будущем нужных ресурсов, сообщили сотрудники Европейского космического агентства. В начале 2019 года этот проект перейдет в стадию детальной разработки, которая получала название «Фаза Си» (Phase C).

10 августа Европейское космическое агентство опубликовало «Объявление о возможностях» для участия в составе научной команды по реализации программы PROSPECT. Такая возможность предоставляется научным работникам из тех стран, которые являются членами Европейского космического агентства.

Руководство подготовкой проекта «Луна 27» возложено на Роскосмос, на российское Федеральное космическое агентство. «Луна 27» имеет спускаемый модуль, который, как ожидается, осуществит посадку в Бассейне Южный полюс — Эйткен, то есть в неисследованном месте, находящемся на обратной стороне Луны.

Оценка ресурсов

Проведение буровых работ, получившее название ProSEED, позволит получить образцы поверхностного грунта, в которых, как ожидается, содержится лед воды, а также другие химические вещества, которые могут находиться в холодном Бассейне Южный полюс — Эйткен. Обычно температура поверхности там составляет минус 240 градусов по Фаренгейту (минус 150 градусов по Цельсию), а в некоторых районах может опускаться ниже 330 градусов по Фаренгейту (минус 200 градусов по Цельсию).

Полученные образцы будут доставлены в расположенную на борту корабля лабораторию, получившую название ProSPA, и разогреты до 1830 градусов по Фаренгейту (1000 градусов по Цельсию) для того, чтобы можно было выделить удерживаемые холодом элементы. Таким образом будет проведено тестирование тех способов добычи ресурсов, которые могут быть использованы в будущем, сообщили сотрудники Европейского космического агентства.

Удерживаемые холодом летучие вещества (летучими называют вещества, которые легко превращаются из твердого или жидкого состояния в парообразное) на полюсах Луны — потенциальные ресурсы в процессе ее освоения человеком, они дают возможность составить представление о летучих веществах внутри Солнечной системы. Однако ученым мало что известно о происхождении, распределении, количестве и извлекаемости этих материалов, а также о процессах, в результате которых летучие вещества оказываются внутри системы Земля — Луна.

Глобальные усилия

Программа PROSPECT является частью глобальных усилий по координации деятельности на лунных полюсах, где экстремальный холод может удерживать лед воды. Планировщики космических исследований считают, что эти ресурсы позволят осуществлять продолжительные экспедиции по изучению космического пространства.

Проект «Луна 27» является частью большого количества других программ Роскосмоса, среди которых есть лунные орбитальные станции, посадочные аппараты, луноходы и возвращаемые модули.

Российское Федеральное космическое агентство, согласно опубликованным данным, планирует очень скоро запустить аппарат «Луна 25», возможно, уже в следующем году. Вклад Европейского космического агентства состоит из аппарата PILOT-D — демонстратора системы «поверхностной навигации». Это предшественник PILOT — системы в области навигации, обнаружения опасности и уклонения от столкновений, которая будет находиться на борту аппарата «Луна 27».

Ведутся также работы над аппаратами «Луна 26», который будет запущен в 2022 году, «Луна 27» — в 2022 — 2023 годах, «Луна 28» — в 2024 году, а также над «Лунами 29-31» — в 2026 году.

Леонард Дэвид является автором книги «Марс: Наше будущее на Красной планете» (Mars: Our Future on the Red Planet). Кроме того, он регулярно публикует статьи на портале Space.com.

Россия. Евросоюз > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 30 августа 2018 > № 2718064 Леонард Дэвид


Турция. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 августа 2018 > № 2716778 Йошка Фишер

Project Syndicate (США): Возвращение больного человека Европы

Еще недавно Турцию называли успешной моделью «исламской демократии», пишет видный немецкий политик Йошка Фишер. Эта страна должна была двигаться в блестящее будущее XXI века, но она марширует назад в XIX век. Она связывает свою судьбу не с современным Западом, а с Ближним Востоком и вечными кризисами этого региона. Под властью Эрдогана Турция упустила свой шанс на интеграцию с Западом.

Йошка Фишер (Joschka Fischer), Project Syndicate, США

Берлин — Одной из великих геополитических проблем в Европе XIX века был так называемый «восточный вопрос». В Османской империи, которую тогда называли «больным человеком Европы», происходила быстрая дезинтеграция, и ещё предстояло увидеть, какая из европейских держав окажется её наследником. Когда, в конце концов, начался процесс самоуничтожения в виде Первой мировой войны, совершенно не случайным был тот факт, что эта война была спровоцирована на Балканах, регионе геополитического соперничества трёх империй — Османской, Австро-Венгерской и Российской.

После этой войны все три великие империи погибли. В ходе раздела союзниками Османской империи генерал Мустафа Кемаль Ататюрк и разгромленная турецкая армия отступили в Анатолию, где они успешно отразили греческую интервенцию, а затем отвергли условия Севрского договора. Ему на смену пришёл Лозаннский договор, открывший путь к созданию Турецкой республики.

Амбициозной целью Ататюрка было превращение Турции в современное, светское государство, которое было бы частью Европы и Запада, а не Ближнего Востока. Для достижения этой цели он установил авторитарное правление и создал гибридное государство, опирающееся де-факто на военную власть и многопартийную демократию. На протяжении XX века эта система приводила к регулярным кризисам, во время которых турецкая демократия неоднократно уступала место временным военным диктатурам.

После 1947 года на турецкую политику сильно повлияла холодная война. В 1952 году Турция вступила в НАТО, превратившись в одного из незаменимых союзников Запада. Десятилетиями она использовала своё стратегическое положение между восточным Средиземноморьем и Чёрным морем для защиты южного фланга альянса от советского вторжения.

Тем не менее Турция оставалась политически нестабильной страной. Постоянные колебания между демократией и военным режимом серьёзно затормозили её прогресс на пути к модернизации. С точки зрения турецких сторонников демократии, главные надежды страны были связаны с Европой. Формальное вступление в Евросоюз послужило бы сигналом завершения процесса модернизации. Если Османская империя столетие обладала гегемонией на Ближнем Востоке, то Турция стала бы полноправным членом Запада.

В 1995 году Турция вступила в таможенный союз с ЕС. К тому времени, когда в 2002 году к власти пришла исламистская «Партия справедливости и развития» (ПСР), эта страна, как казалось, окончательно сориентировалась на Европу. Действуя в партнёрстве с движением исламского проповедника Фетхуллаха Гюлена, правительство ПСР (во главе с занимавшим тогда пост премьер-министра Реджепом Тайпом Эрдоганом) проводило глубокие институциональные, экономические и судебные реформы, в том числе отменило смертную казнь, а это важнейшее предварительное условие для вступления в ЕС.

Кроме того, в первые годы премьерства Эрдогана в Турции происходила быстрая модернизация и наблюдался уверенный рост экономики, что ещё сильнее приближало её к ЕС. К 2011 году, когда началась Арабская весна, Турцию справедливо называли успешной моделью «исламской демократии», в которой свободные и справедливые выборы сочетались с верховенством закона и рыночной экономикой.

Спустя семь лет мы явно оказались в совершенном другом мире. Турция быстро возвращает себе титул «больного человека Европы». Учитывая её стратегическое положение, а также экономический и человеческий потенциал, эта страна должна была бы двигаться в блестящее будущее XXI века. А вместо этого она марширует назад в XIX век под знаменем национализма и переориентации на Восток. Она связывает свою судьбу не с современным Западом, а с Ближним Востоком и вечными кризисами этого региона.

Эрдоган, ставший президентом в 2014 году, руководил быстрой модернизацией Турции, а затем столь же быстрой её отменой. У него был шанс пойти по стопам Ататюрка и завершить выполнение задачи интеграции Турции с Западом, но он его упустил.

Чем объяснить эту трагедию? Один из вариантов: Эрдоган стал слишком самоуверен во время экономического бума, предшествовавшего финансовому кризису 2008 года. Другой вариант: он затаил обиду на Запад из-за унижения, связанного с приостановкой процесса вступления страны в ЕС, а также из-за своих авторитарных амбиций, которые он в итоге начал открыто демонстрировать после провала военного переворота летом 2016 года.

В любом случае Эрдоган упустил уникальную возможность для Турции и для мусульманского мира в целом. Его страна сейчас охвачена валютным кризисом, который он же сам и создал; и её может даже ожидать перспектива государственного дефолта. Поскольку Эрдоган всё больше делит свою лояльность между Востоком и Западом, он рискует ещё сильнее дестабилизировать Ближний Восток. Внутренние этнические конфликты в Турции, особенно с курдами, вновь забушевали в полную силу, хотя, как показывает опыт прошлого, их невозможно урегулировать военным путём. Благодаря Эрдогану, Турция стала частью проблемы в регионе, а не её решением.

Тем не менее, стратегическая важность Турции для Европы сохраняется. Миллионы граждан ЕС имеют турецкое происхождение, и эта страна будет и дальше служить мостом между Востоком и Западом, между Севером и Югом. Под властью режима Эрдогана Турция перестала быть перспективным кандидатом для вступления в ЕС. Однако Евросоюзу следует вместо прекращения процесса вступления сфокусироваться на стабилизации страны и спасении её демократии.

Дело в том, что последнее, что нужно Европе, — это дестабилизированная Турция. Вне зависимости от чьих-либо симпатий или антипатий по отношению к Эрдогану, собственная безопасность Европы серьёзно зависит от Турции, которая приняла миллионы мигрантов и беженцев, спасавшихся от конфликтов на Ближнем Востоке в последние годы. Ради европейской стабильности и турецкой демократии ЕС должен отнестись к кризису в Турции с терпением и прагматизмом, опираясь на свои демократические принципы.

Йошка Фишер, немецкий политик, занимал пост министра иностранных дел и вице-канцлера Германии в 1998 — 2005 годах. Сыграл ключевую роль в создании Партии зеленых, которую он возглавлял почти два десятилетия.

Турция. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 августа 2018 > № 2716778 Йошка Фишер


Казахстан. Евросоюз > Агропром > ukragroconsult.com, 28 августа 2018 > № 2714876 Кайрат Бисетаев

Картофелеводы Казахстана нацелены на Европу

За несколько лет картофелеводы Казахстана сумели не только обеспечить внутренний рынок страны, но и вывести свою продукцию на экспорт. О перспективах отрасли собкор издания «КазахЗерно.kz» поговорил с Кайратом Бисетаевым, председателем Союза картофелеводов и овощеводов Казахстана.

- Казахстанский картофель все увереннее выходит на внешний рынок. За счёт чего это происходит?

- Картофелеводство в Казахстане делится на три сегмента. Первый - это частные подворья, когда сельчане у себя в огороде сажают картофель. Они работают в основном на себя и на своих соседей, и дальше села их продукция не выходит. Второй сегмент - мелкие крестьянские хозяйства, использующие советский метод выращивания картофеля с минимальной механизацией. Они обрабатывают площади от одного гектара, поставки осуществляют в основном тот же на сельский рынок и частично - в город.

Основным сегментом, который обеспечивает городское население Казахстана, является промышленное производство картофеля. Эти хозяйства работают на площадях от 50 гектаров и больше. Мы объединяем именно этих картофелеводов - членами нашего союза являются 143 хозяйства со всех регионов страны, в общей сложности обрабатывающие более 25 тыс. га. В год они производят свыше 700 тыс. тонн товарного картофеля, не считая семян.

- Какая часть этого объема идёт на экспорт, и куда именно?

- Традиционно, это поставки в приграничные регионы России, 30 - 50 тыс. тонн ежегодно. Это стабильная цифра. Также большие объемы у нас сейчас пошли на Узбекистан. В 2016 году впервые мы начали отгрузки в этом направлении, в 2017 году объем экспорта составил уже 270 тыс. тонн.

- Что позволило выйти на внешний рынок? Собственное производство превысило внутреннюю потребность? Или ценовая конъюнктура сложилась так, что экспортировать стало выгодно?

- Всё вместе сложилось. Производство в нашем третьем сегменте картофелеводства растёт год от года. Растут площади, растёт урожайность - увеличивается и объём производства. Картофелеводство на сегодня - наиболее технически оснащенный сектор растениеводства в Казахстане. Абсолютно все крупные хозяйства работают на орошаемых землях. Орошение, кстати, тоже развивается хорошими темпами, все больше применяется современных поливальных машин кругового типа.

- Это позволяет снижать себестоимость продукции?

- В будущем - да, она снизится. Пока же мы находимся в периоде роста, когда хозяйства вкладываются в технику и оборудование. Вообще, вхождение в картофельный бизнес достаточно дорогая вещь как раз из-за того, что нужно очень много покупать специализированной техники, которую нельзя использовать на других культурах. Плюс - вложения в орошение.

- Но зато, и рентабельность картофеля высокая.

- Да, рентабельность высокая. И в будущем, я думаю, лет через пять, картофелеводы расплатятся с долгами и выйдут на новый уровень, когда себестоимость их продукции будет намного ниже нынешней. Сегодня же пока большие кредиты висят на очень многих хозяйствах, поскольку технику они берут в лизинг. Берут кредиты, чтобы строить дорогостоящие картофелехранилища. Но за счёт этого мы на сегодня имеем возможность хранить более 500 тыс. тонн картофеля в современных складах. Это большой объём, поэтому мы можем продавать даже летом тот картофель, который вырастили осенью прошлого года.

- Тем не менее, нынешний уровень цен на картофель позволяет производителям чувствовать себя уверенно?

- Сейчас - да, но себестоимость снижать обязательно нужно, потому что развивается Киргизия, развивается внутренний рынок России. Узбекистан тоже не стоит на месте, хотя эта культура не совсем подходит им по природно-климатическим условиям. Кроме того, есть Пакистан, производящий большой объем. Так что, конкуренция будет нарастать, и нам нужно быть к этому готовыми. Мы должны работать над повышением урожайности, поскольку тот уровень, который у нас есть сейчас, нас не утраивает. Вообще, 50 - 60 тонн с гектара - та урожайность, которая нам нужна. Пока она в два раза ниже. Мы знаем, как ее увеличить, доносим это Минсельхозу РК. Понимание есть, надеемся на улучшение ситуации. А рост урожайности автоматически будет означать снижение себестоимости.

- Какой именно поддержки вы ждете от Минсельхоза РК?

- Если техническое вооружение у нас неплохое, то обеспечение оборотными средствами - никакое. Банковская система должна работать в аграрном секторе. Для этого холдинг «КазАгро» должен предложить инструменты, которые бы мотивировали банки работать с нами на коротких деньгах. Например, аграрные расписки, о внедрении которых сейчас много говорят. Плюс, нам нужно нормальное страхование. И оно должно служить не только для покрытия убытков в случае возникновения форс-мажоров.

Страхование должно больше работать как инструмент, позволяющий финансироваться. Мое полное убеждение в том, что финансирование оборотных средств не должны предполагать залогов. Речь о залоге должна идти там, где идёт инвестиционное кредитование - приобретение техники, например. А оборотные средства должны идти за счёт аграрных расписок, за счёт правильного страхования.

- Например, как форвардный закуп зерна, ранее существовавший в Казахстане?

- Да, это хороший инструмент, и по картофелю мы сейчас тоже пытаемся какие-то форварды выстраивать. То есть, инструментов много, и все они должны работать.

- И сейчас ваш союз служит той площадкой, на базе которой вы аккумулируете эти предложения и работаете по ним с Минсельхозом РК?

- Да, именно так мы доносим свои предложения до тех, от кого зависит принятие решений. Сдерживающих наше развитие факторов много, и их надо преодолевать. Кроме финансирования, кроме господдержки, нам сейчас нужно заниматься вопросами рынков сбыта. Это очень серьезный вопрос. Причем, речь не только об экспорте - на внутреннем рынке тоже нужно наводить порядок. Ведь, скажем, зерновой бизнес у нас структурирован - есть производитель, есть элеваторы, есть логистика, есть трейдеры. У картофелеводов, к сожалению, никакой инфраструктуры нет. Есть сам производитель, и есть потребитель. А между нами - «серые» схемы в виде базаров, камзистов и прочего. Поэтому все это нужно выстраивать. Работы много.

- И всё-таки, возвращаясь к экспорту: какие рынки сбыта еще могут открыться для казахстанского картофеля?

- Рынки сбыта у нас не такие обширные. Ведь экспорт продовольственного картофеля достаточно узкий - это локальный бизнес, завязанный на граничащие с нами страны. Но есть большие перспективы по экспорту семян картофеля. Природно-климатические условия Казахстана для выращивания семян подходят очень хорошо. А цены на семена на порядок выше, чем на товарный картофель. Но до этого нам самим, картофелеводам, надо дорасти, до этого уровня.

А перспективы очень хорошие. Голландия и Германия уже не справляются со спросом, и изменения климата, которые реально происходят, усугубляют эту проблему. И пользуясь этими конъюнктурными вещами, мы могли бы закрепиться на этом рынке.

И третье направление - это развитие переработки картофеля внутри Казахстана. Ее у нас пока нет. А ведь намного выгоднее продавать картофельные хлопья или крахмал, чем просто картофель. Нужно привлекать партнеров, инвесторов, чтобы развить этот сегмент. Одним словом, нам нужно проделать большую работу, и мы пока в самом начале пути.

Казах-Зерно

Казахстан. Евросоюз > Агропром > ukragroconsult.com, 28 августа 2018 > № 2714876 Кайрат Бисетаев


Россия. США. Евросоюз. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 27 августа 2018 > № 2714104 Иван Сафранчук

Бесплодная двойственность

Почему Россия и Запад застряли в состоянии неопределенности

Иван Сафранчук – кандидат политических наук, доцент кафедры мировых политических процессов факультета политологии МГИМО (У) МИД России.

Резюме Многие склонны представлять существующие отношения с западными странами как «новую нормальность» или даже как исторически естественные. Но отношения сейчас не такие, каких желали Россия и Запад. Они вообще не результат целенаправленной деятельности, а итог того, что не получилось с каждой стороны.

Отношения России с Западом вполне поддаются описанию, но их сложно охарактеризовать и выделить структурные элементы, составляющие их основу. Текущие события настолько динамичны, увлекательны и многовариантны, что может создаться впечатление, будто никакой базы в том, что происходит, нет вовсе. Но это не совсем так. Сформировалась модель отношений, дающая довольно обширный политический простор, который ограничен широкими, но жесткими рамками возможного.

Не холодная война

Характеристика российско-американских отношений как новой холодной войны небезосновательна, но содержательно неверна и создает контекст, вводящий в заблуждение.

Небезосновательна она потому, что на поздних стадиях, в 70-е и 80-е гг. прошлого века, холодная война (чьей оригинальной сущностью было столкновение экзистенционально несовместимых общественно-политических систем, в котором надо было победить без большой войны) де-факто превратилась в бесконечное геополитическое противоборство профессиональных сообществ военных, разведчиков и дипломатов. Все они были готовы использовать в своих интересах любую мировую проблему или региональный конфликт. В таком виде холодная война в основном и запечатлелась в памяти политиков конца XX столетия. Теперь же любое обострение геополитической конкуренции и военного соперничества великих держав стали называть возвращением холодной войны.

Однако главным в холодной войне того периода была все же не геополитическая форма, а идейная сущность. Две системы вступали в открытую конфронтацию и переформатировали под себя региональные конфликты либо «мирно сосуществовали», но в любом случае каждая из них была уверена в собственном моральном и историческом превосходстве. Игра шла на выбывание.

Сейчас Россия и Запад ведут много споров, в той или иной степени имеющих ценностную основу. Разрыв в ценностях трудно отрицать. Причем он имеет место не только между Россией, с одной стороны, и США и Европой, с другой, но и между Европой и США. А все мы вместе составляем ценностный контраст с поднимающимися азиатскими державами. Ценности влияют на то, как организованы и управляются общества, то есть на внутренние дела. Внутренняя политика, завязанная на ценностные системы, воздействует на внешнюю, на методы и средства, которыми страны пытаются повысить уровень своей конкурентоспособности в мире. Поэтому не лишены смысла заявления западных деятелей о том, что за проблемами в отношениях с Россией стоят ценности. Также обоснована и следующая формулировка из Стратегии национальной безопасности Российской Федерации: «Конкуренция между государствами все в большей степени охватывает ценности и модели общественного развития, человеческий, научный и технологический потенциалы» (впервые появившись в документе 2009 г., в немного другой формулировке, это положение вошло в Стратегию 2015 г., действующую в настоящее время).

Но признание наличия этой цепочки (ценности – внутренние дела – внешняя политика) и значения ценностей для внутренней и внешней политики (содержательно наши позиции имеют корни в наших ценностях и поэтому представляются нам правильными и обоснованными) само по себе не означает экзистенционального соперничества общественно-политических систем. В этом смысле холодной войны между Россией и Западом сейчас нет.

Константа и переменные российской внешней политики

Представление о том, что Россия – важный мировой игрок, является неотъемлемой частью российского политического самосознания. Это и чувство в душе (оно вековое и передается из поколения в поколение), и сознание в голове (которое не может не сформироваться при получении образования). Данная константа остается даже с исчезновением страны (а за XX век такое случалось дважды). Более того, в периоды слабости она даже усиливается. И в начале 1990-х гг., в сложнейший период внутренних неурядиц, когда государство пребывало в глубочайшем социально-экономическом кризисе, у российской власти сохранялось представление о собственной державе как о важном мировом игроке. Борис Ельцин, как и его первый министр иностранных дел Андрей Козырев, отнюдь не собирались превращать Россию в «банановую республику».

Конечно, в российской элите шли споры о том, что же такое «достойное место», которое Российская Федерация должна занимать в мире. Но все хотели примерно одного и того же: чтобы с Россией не разговаривали с позиции силы, не диктовали ей условия, чтобы с ней считались при урегулировании мировых проблем и учитывали ее практические интересы при решении частных вопросов. В общем, как бы ни была организована международная система, Россия должна быть среди тех, кто определяет, какой ей быть, и поддерживает ее функционирование. Однако представления о том, каким же образом России оказаться на таком «достойном месте», как получить или занять его, различались очень сильно.

Как ни покажется парадоксальным сейчас, в контексте того времени, в конце 1980-х и начале 1990-х гг., нахождение этого самого достойного места виделось посредством отказа от излишней самостоятельности. «Сами по себе» было равнозначно противопоставлению себя всем развитым странам и добровольной изоляции от них своего внутреннего пространства, а это служило причиной экономического отставания. Российские власти хотели отказаться от подобной самостоятельности и реинтегрироваться в Запад, где Россия столетиями была одной из ведущих держав. Вот как это характеризовал первый российский президент: «Мы возвращаемся туда, где были всегда, – в Антанту, если хотите, в союз с западными державами» (Ельцин Б.Н. Записки президента. Москва, 1994). Россия больше не хотела быть «сама по себе», она хотела быть «одной из» (но одной из держав первого ряда).

Не Ельцин и Козырев навязали стране ту внешнеполитическую программу. Скорее наоборот: она отражала превалировавшие тогда общественные настроения в пользу избавления от советских союзных институтов и их повестки дня (одновременно со списанием на них всех проблем). Настроения неплохо выражены опять же в мемуарах Ельцина: союзным ведомствам «всегда было начхать на судьбу России. Россия их интересовала только как поставщик сырья, рабочей силы, пушечного мяса и как главный имперский “магнит”, к которому можно “притянуть” все, вплоть до Кубы. Везде и всюду навязать свои порядки!». Но внешнеполитическую доктрину, предусматривавшую отказ от излишней самостоятельности (которая отождествлялась с изоляцией и чрезмерным бременем) во имя возвращения себе исторически нормальной мировой позиции (то есть места одной из ведущих держав), возможно было воплотить в жизнь только в одном случае. А именно: если бы ее приняло не только руководство России, но и западные политики, и более того – если бы Москве подыграли. Ни того ни другого не случилось.

Победители в холодной войне поняли новую внешнюю политику Кремля не как обретение Россией своего исторического «я», а как отказ от него. С их точки зрения, они вели себя даже благородно и не добивали поверженного врага. Были готовы поставить слабую Россию где-то рядом, но, конечно, не в один ряд с собой. И это очень быстро стало заметно. Попытавшись «выйти к своим», Россия обнаружила, что от нее на самом деле ждут символической и практической «сдачи оружия» (на почетных, с западной точки зрения, политических условиях), и отказалась это делать. Что привело ко всеобщему замешательству и взаимному недовольству.

Профессионалы-реалисты под идейным лидерством Евгения Примакова пытались спасти ситуацию. Они заняли глухую оборону по линии международного права («правила игры», в написании которых принимали участие советские-российские дипломаты, учитывали базовые интересы России, и по ним Россия не могла проиграть), а также сформулировали концепцию многополярности. При этом Россия не переходила на позиции «сама по себе», это был еще один вариант, как стать «одной из»: Москва отстаивала свои интересы, но стремилась к сотрудничеству и договоренностям.

Тем не менее с Западом не смог основательно договориться ни считавшийся прозападным и уступчивым либералом Козырев, ни реалист и жесткий переговорщик Примаков. В таких условиях не оставалось ничего другого, как признать: «Не оправдались некоторые расчеты, связанные с формированием новых равноправных, взаимовыгодных, партнерских отношений России с окружающим миром» (Концепция внешней политики, 2000 г.). Россия не только не добилась достойного места в мире, но и, как заявил Владимир Путин (накануне того, как стать и.о. президента), «пожалуй, впервые за последние 200–300 лет она стоит перед лицом реальной опасности оказаться во втором, а то и в третьем эшелоне государств мира» (Путин В.В. Россия на рубеже тысячелетий // Независимая газета, 30.12.1999).

Исторически сложившееся самосознание не позволяло добровольно это принять. В России вовсю говорили о том, что в период, когда она была слаба, западные страны воспользовались этим, дабы оказывать существенное влияние на российские внутренние дела (политические и экономические), ее внешнюю политику, более того – привыкли это делать и строят такой мировой порядок, в котором для России не предусматривалось достойного места и права голоса. Но, признавая, что Запад сознательно использует российскую слабость и стремится к уменьшению ее роли в мире, Москва сохраняла иммунитет к противопоставлению себя развитым государствам (что было почти эквивалентом изоляции) и конфронтации с ними. В Концепции 1997 г. говорилось: отсутствие конфронтации с западными странами «открывает принципиально новые возможности мобилизации ресурсов для решения внутренних проблем страны». И хотя в редакции 2000 г. это положение из документа исчезло, ту же мысль, и даже еще четче, выразил Путин: «Несмотря на все трудности и промахи, мы вышли на магистральный путь, которым идет все человечество. Только этот путь, как убедительно свидетельствует мировой опыт, открывает реальную перспективу динамичного роста экономики и повышения уровня жизни народа. Альтернативы ему нет» (В.В. Путин. Россия на рубеже тысячелетий // Независимая газета, 30.12.2001).

Подтвердив решительное «нет» изоляции, российские власти также признали, что отказ от самостоятельности, которая позже была осмыслена как «реальный суверенитет» (Кокошин А.А. Реальный суверенитет. Москва, 2006), не только не обеспечивает достойного места в мире, а, ровно наоборот, толкает Россию в «мировую массовку». Тем самым российские власти разделили понятия «самостоятельность» (реальный суверенитет) и «изоляция», объединение которых лежало в основе внешнеполитической доктрины Ельцина–Козырева.

Новым вариантом обретения достойного места в мире посчитали внутреннее укрепление: если слабую Россию не пустили на Запад, то сильная сама туда войдет (но без «скандала», а как уважаемый партнер), это станет фактом, который не получится игнорировать. Таким образом, Россия встала на путь возвращения утраченных позиций посредством внутреннего укрепления. Попытка добиться достойного места в мире через сокращение того, что не нравилось западным партнерам – самостоятельности и силы, – сменилась программой приобретения такого места за счет расширения возможностей через наращивание и того, и другого.

Затянувшаяся двойственность как модель отношений

Даже притом что Путин всячески подчеркивал неконфронтационнность своей доктрины (Россия давала понять, что она «не против всех» и «не сама по себе», а по-прежнему хочет быть «одной из»), у западных политиков не могло не появиться чувства тревоги – а не станет ли это новым реваншизмом. В отношении Запада к России возникала и все 2000-е гг. сохранялась двойственность.

Экономический рост и интеграция страны в мировую экономику давали возможность зарабатывать в России. Она больше не была «бедным родственником», а стала полезным, пусть и сложным, партнером. К тому же мир бурлил, и плюралистическое начало в нем росло. Переход США к односторонним действиям при Джордже Буше-младшем обострил международные противоречия. Порядка в мире становилось меньше, но и проамериканского единомыслия тоже. Соединенные Штаты ослабили идейный контроль над традиционными союзниками. По мере того как развивающиеся государства богатели, росло их самосознание. Все выглядело так, что мир не только объективно становится полицентричным, но и расширяется признание этого, что должно было дать полицентричности дополнительный импульс. Финансово-экономический кризис 2008 г. подтвердил и стимулировал тренд относительного ослабления традиционных мировых лидеров, что побуждало их лояльнее относиться к возвышающимся державам и искать среди них партнеров. Все эти перемены были в целом благоприятны для российской внешней политики, так как не способствовали конфронтации западных стран с Россией. Наоборот, росла заинтересованность в ней как самой исторически и культурно близкой к Западу из возвышающихся держав.

Но вместе с тем на Западе с подозрением смотрели на то, как по мере решения наиболее острых внутренних проблем в условиях экономического роста, превышающего среднемировой, в России крепла воля к самостоятельности в международных делах. Крах Советского Союза интерпретировался уже не как освобождение от пут коммунизма и избавление от «имперского бремени», а как крупнейшая геополитическая катастрофа XX века. Из Концепции внешней политики-2008 исчез присутствовавший в документе 2000 г. тезис об объективной ограниченности ресурсов российской внешней политики. Теперь говорилось, что укрепление международных позиций России и успешное продвижение ее интересов «требуют задействования всех имеющихся в распоряжении государства финансово-экономических рычагов и адекватного ресурсного обеспечения внешней политики». Вместе с утверждением, что Россия преодолела постсоветские трудности и крепко встала на ноги, это звучало как готовность заплатить любую цену за внешнюю политику. А произошедший через месяц после публикации документа кавказский кризис был понят Западом как способность поднимать ставки не только в смысле денег. Страх перед все более амбициозной Россией нарастал.

Двойственность присутствовала и в позиции России. Стремясь к равноправному сотрудничеству с Западом, российские власти одновременно в той или иной степени поощряли антизападные, особенно антиамериканские, настроения и в обществе, и в элите. Если в западной двойственности были «страх и заинтересованность», то в российской – «заинтересованность и отрицание почти всего западного». У каждой из сторон это порождало противоречивую политику. Западные заинтересованность и страх обосновывали, соответственно, практические программы сотрудничества с Россией и ее сдерживания. Российские заинтересованность и отрицание – сотрудничество и все большую самостоятельность в мировых делах.

Эта неоднозначность и противоречивость опирались на мощный исторический фундамент, но в современных условиях не были комфортны ни для России, ни для Запада.

Тем не менее обе стороны поначалу не увидели серьезной проблемы. На Западе одни жалели, что не добили Россию в начале 1990-х гг., а другие – что упустили шанс интегрировать слабую страну, когда она была готова от многого отказаться ради этого. И тем не менее все осознавали, что те исторические варианты уже пройдены и надо что-то решать в настоящем; выбор выглядел трудным, но не невозможным. Россия с пониманием и терпением относилась к западным страхам (хотя и считала их необоснованными по сути, а по форме – зачастую искусственно нагнетаемыми для тактических политических игр) и была готова дать время, чтобы свыкнуться с ее возвышением. У Москвы были основания ожидать, что Запад все-таки сделает выбор, причем в пользу сотрудничества, пусть и не так быстро, как хотелось бы.

Но двойственность затягивалась, и в конечном счете приобрела новое качество. В конце прошлого и в начале нынешнего десятилетия выяснилось, что Запад не способен не только на то, чтобы отодвинуть в сторону свои страхи и сделать выбор в пользу сотрудничества с Россией, но не может сделать и противоположный выбор – в пользу только сдерживания. В 2008-м и особенно в 2014 г. могло показаться, что западный мир готов поставить крест на сотрудничестве и перейти к политике исключительно сдерживания. Но в обоих случаях Запад, наращивая усилия по сдерживанию России, от сотрудничества не отказывался.

В результате затянувшаяся уже примерно на 15 лет двойственность перестала восприниматься на Западе как нечто временное. Если в прошлом десятилетии там присутствовали настроения в пользу того, чтобы сделать какой-то выбор, то к концу текущего десятилетия сочетание сотрудничества и сдерживания (относительно недавно представлявшееся неестественным) переформулировано в стратегию, а отстаивавшие тактику сотрудничества и сдерживания специалисты переходят от споров между собой к выработке вариантов их сочетания в единой стратегии. В России тоже сочли приемлемым сочетание готовности к сотрудничеству со все большей самостоятельностью в мировых делах. Страна переходит на позиции «сама по себе» (а не «одна из»), но без полной изоляции.

На будущее: преодоление двойственности и переход к дуализму?

Переосмысление противоречивых политик в единые стратегии происходит во многом потому, что по мере затягивания двойственности в отношениях России и Запада усугублялись споры и противоречия, множились цепочки действий и противодействий, и все вместе формировало контекст событий, в котором к настоящему времени текущее вытеснило что-то более базовое. Распутать такие цепочки действий и противодействий или остановить их дальнейшее разрастание сейчас вряд ли возможно.

Описанный характер связей России и Запада – не просто реальность, но такая реальность, которая, обозначая рамки возможного для наших действий в связи с тем, что происходит, сама не может измениться вследствие каких-то событий. Никакие мировые тенденции (даже такие, по поводу которых мнения и интересы могут совпасть) не дадут в ближайшее время достаточного импульса для выхода из состояния двойственности.

Такая устойчивая реальность толкает не только к ее принятию, но и к осмыслению существующих отношений как «нормальности» или даже как исторически естественных, мол, веками было примерно так. Если такое возобладает с обеих сторон, то двойственность (противоречивость) преобразуется в дуализм (сосуществование двух независимых, равноправных и несводимых друг к другу начал), отношения станут более устойчивыми и спокойными. (Справедливости ради необходимо заметить, что сегодняшняя ситуация – не воплощение пожеланий сторон и вообще не результат целенаправленной деятельности, а итог того, что не получилось ни у России, ни у Запада.)

Сейчас может показаться, что мы уже подходим к тому, чтобы водвориться в подобное состояние, но это не так. Во-первых, Россия и западные страны, будучи близки к фактическому балансу сил, не могут его зафиксировать в силу эмоций и внутриполитического давления. Поэтому спираль эскалации, вероятнее всего, будет раскручиваться. Во-вторых, даже если удастся закрепить баланс и отказаться от попыток резко его изменить, Запад будет понимать такое положение вещей как вынужденное и потому временное.

Дело не только в том, что многие на Западе сомневаются в способности России долго поддерживать свои амбиции материально. Второе обстоятельство – восприятие российской политики до предела персонифицировано (и не без оснований, так как роль Владимира Путина, действительно, огромна). Насколько российский президент и страна сейчас отождествляются, настолько же в будущем возникнет желание сделать обратное. Иными словами, с точки зрения Запада, любые договоренности с Москвой времен Путина должны будут пройти проверку временем. Запад в полной мере смирится с дуализмом, только когда Россия докажет, что та же внешняя политика, воля к ей проведению и готовность обеспечивать курс материальными ресурсами сохраняется после ухода нынешнего президента. Таким образом, преобразование нынешних отношений в устойчивую модель возможно (но не гарантировано) разве что в среднесрочной перспективе. Пока же они будут подвержены кризисам, а поддержание связей в относительно безопасном состоянии будет требовать постоянных усилий и ресурсов.

В заключении стоит с сожалением отметить, что Россия и Запад, видимо, упустили историческую возможность, которая существовала последние десять лет. Автор этих строк называл ее моделью отношений «без, но не против» (друг без друга, но не друг против друга), коллеги определили примерно то же самое как «отстраненность вместо конфронтации» (Алексей Миллер, Федор Лукьянов. Отстраненность вместо конфронтации: постевропейская Россия в поисках самодостаточности, 2017). Россия и Запад так и не смогли оставить друг друга в покое.

Россия. США. Евросоюз. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 27 августа 2018 > № 2714104 Иван Сафранчук

Полная версия — платный доступ ?


Россия. США. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 августа 2018 > № 2711804 Дмитрий Кипа

Смена приоритетов: как санкции влияют на бизнес «Газпрома»

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Вне зависимости от судьбы «Северного потока — 2» в ближайшие годы компания будет вынуждена переориентироваться с трубопроводных на СПГ-проекты, потенциал которых также ограничен санкциями США

В последний вторник августа совет директоров «Газпрома» обсудит влияние на компанию западных санкций. В отличие от «Новатэка», своего основного конкурента на российском газовом рынке, монополия не попала в санкционный список США. Однако ряд мер, одобренных американскими регуляторами и Конгрессом, негативно отразился на ее ключевых проектах.

Санкции и СПГ-проекты

В августе 2015 года Бюро промышленности и безопасности Министерства торговли США внесло Южно-Киринское месторождение Охотского моря в список компаний и лиц, в отношении которых действует специальный экспортный контроль. Поставка любого американского оборудования для этого месторождения была запрещена, что отразилось на планах «Газпрома» по его освоению — вести его компания собиралась с помощью подводных добычных комплексов, ведущими производителями которых являются американские General Electric, FMC Technologies и One Subsea. Их продукция была включена «Газпромом» в список технологий для импортозамещения, однако найти им альтернативу пока не удалось, из-за чего монополия была вынуждена сдвинуть сроки ввода Южно-Киринского в строй. До внедрения санкций компания рассчитывала сделать это в 2019 году, теперь же в ее официальном справочнике «Газпром в цифрах» фигурирует 2023-й.

Изменилась и датировка проектов по производству сжиженного природного газа, сырьевой базой для которых должно было стать Южно-Киринское — третьей очереди СПГ-завода «Сахалина-2», ввод которой «Газпром» перенес с 2021 года на 2023-й, и проекта «Владивосток СПГ», который не только не был введен в заявленный первоначально срок (2018 год), но и переформатирован из крупнотоннажного в малотоннажный: его заявленная мощность была снижена с 10 млн до 1,6 млн т.

Трубопроводные проекты: бремя одиночного финансирования

Другим значимым для «Газпрома» документом стал Закон о противодействии врагам Америки с помощью санкций (CAATSA), который наделил президента США правом вводить санкции против неамериканских компаний и лиц, инвестировавших в строительство российских нефте- и газопроводов более $1 млн единовременно или свыше $5 млн в год. Это осложнило реализацию «Северного потока — 2», который и без того встретил сопротивление в Европе. Сначала польский антимонопольный регулятор заблокировал вхождение в капитал Nord Stream 2 (оператора проекта) англо-голландской Shell, австрийской OMV, французской Engie и немецких Wintershall и Uniper, а затем датский парламент принял поправки к закону «О континентальном шельфе», предоставившие министерству иностранных дел право блокировать строительство трубопроводов в территориальных водах страны, исходя из соображений национальной безопасности.

Это во многом объясняет, почему Дания до сих пор не согласовала заявку на маршрут прокладки «Северного потока — 2», поданную «Газпромом» в январе, хотя это уже сделали Германия, Швеция и Финляндия — все остальные зарубежные страны, по территории которых пройдет трубопровод. В конце июня датский премьер Ларс Расмуссен призвал вынести согласование «Северного потока — 2» на общеевропейский уровень, отметив, что Дания не может самостоятельно решить этот вопрос. Тем самым он подчеркнул политическую подоплеку проекта, конечная судьба которого будет во многом зависеть от того, пойдет ли ЕС наперекор США, которые пытаются убедить европейских союзников отказаться от планов строительства «Северного потока-2», о таких попытках заявлял, в частности, госсекретарь Майкл Помпео в ходе июньских слушаний в Сенате.

Ситуация усугубляется планами администрации президента США ввести санкции против «Северного потока — 2», о которых на днях сообщила The Wall Street Journal. Ключевая развилка — в степени жесткости решения: затронет ли оно лишь трубопроводных подрядчиков «Газпрома», и так присутствующих в санкционном списке, или же в него попадут европейские партнеры монополии, которые в апреле прошлого года обязались профинансировать половину из общей стоимости проекта в €9,5 млрд. Во втором случае «Газпрому», возможно, придется в одиночку нести бремя расходов Nord Stream 2, затраты которой к началу лета достигли €4,5 млрд, такие данные в июне приводил финансовый директор проектной компании Пол Коркоран. Впрочем, к подобному сценарию «Газпрому» не привыкать, ведь «Турецкий поток» стоимостью $7 млрд он строит за счет собственных средств.

Сужающееся окно возможностей

Вне зависимости от исхода спора вокруг «Северного потока — 2» уже действующие санкции могут вынудить «Газпром» изменить структуру инвестиционной программы, ключевым приоритетом которой в последние годы являлись трубопроводные проекты. Под вопросом в первую очередь окажется «Северный поток — 3», возможность строительства которого ранее не исключал Алексей Миллер.

Поэтому после ввода в строй «Турецкого потока» и «Силы Сибири», намеченного на конец 2019 года, компания может переориентировать капиталовложения на СПГ-проекты — не только на упомянутый «Владивосток СПГ», судьба которого отчасти зависит от перспектив освоения Южно-Киринского месторождения, но и на «Балтийский СПГ», заявленный еще в 2013 году и до сих пор остающийся на бумаге. Чуть больше года назад «Газпром» и Shell договорились начать технико-экономические исследования по проекту и создать совместное предприятие, которое будет вести в Усть-Луге строительство завода планируемой мощностью в 10 млн т сжиженного газа в год. Там же монополия собирается построить газохимический комплекс, в состав которого войдут мощности по переработке 45 млрд куб. м газа и производству 1,5 млн т полиэтилена в год.

Выход — в контроле над издержками

Такое решение выглядит логичным, учитывая проблемы с сырьевой базой третьей очереди СПГ-завода «Сахалина-2» и удаленность от экспортных рынков Новоуренгойского ГХК — еще одного газохимического проекта «Газпрома», сроки завершения которого компания не единожды переносила, в последний раз остановившись на 2021-м. Однако у этого решения есть и недостатки, главный из которых — высокое транспортное плечо до азиатского рынка, который в ближайшие годы будет оставаться локомотивом потребления сжиженного газа и базовых нефтехимических продуктов. Так, на Китай до 2021 года придется почти половина прироста глобального спроса на полиэтилен — 10 млн и 21 млн т, как следует из прогноза IHS, в то время как на европейском полиэтиленовом рынке будет сокращаться дефицит — с 2,3 млн и 2,4 млн т в 2017 и 2020 годах соответственно до 0,23 млн т в 2027-м, по оценке S&P Global Platts. То же самое касается и рынка СПГ, где с июля 2017 года по июль 2018-го страны Северо-Восточной Азии нарастили потребление на 23,3% (до 253,9 млн т), тогда как Европа — лишь на 4,9% (до 65,1 млн т), согласно данным Thomson Reuters.

В этих условиях рентабельность новых проектов «Газпрома» будет зависеть от способности контролировать издержки, что хорошо видно на примере «Новатэка», который с момента принятия инвестиционного решения по «Ямалу СПГ» не пересматривал его общую стоимость ($26,9 млрд). Снижение доступности европейских кредитов вынудило главного акционера проекта сдерживать расходы и вводить мощности до наступления контрактных обязательств по продаже газа, чтобы продавать его на спотовом рынке и получать дополнительную экспортную выручку для скорейшей компенсации понесенных затрат. Время покажет, пойдет ли таким путем «Газпром».

Россия. США. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 августа 2018 > № 2711804 Дмитрий Кипа


Евросоюз. Украина. США. ВТО. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 22 августа 2018 > № 2709669 Максим Медведко

Максим Медведков: в ВТО есть негласное понимание, что политические санкции на рассмотрение не выносятся

Россия стала членом Всемирной торговой организации 22 августа 2012 года. Прошло шесть лет после присоединения, вынесены решения по первым шести судебным разбирательствам, в которых принимала участие Россия. О том, как членство в ВТО повлияло на сельское хозяйство, о ходе торговых споров с ЕС и Украиной, о первом иске к США, о том, почему Россия не ввела ограничения на ввоз легковых автомобилей из Америки, о торговых войнах, развязанных США, о будущем самой ВТО и о мегасоглашении с Китаем о Евразийском партнерстве в интервью "Интерфаксу" рассказал директор департамента торговых переговоров Минэкономразвития Максим Медведков.

- Максим Юрьевич, Россия стала членом ВТО шесть лет назад - 22 августа 2012 года. Есть ли уже осязаемый результат от нашего присоединения к ВТО? Можно как-то оценить экономическую целесообразность в цифрах?

- Мы делали такие расчеты еще до присоединения к ВТО. У нас было порядка 10 вариантов, где рассматривались разные сценарии последствий присоединения в зависимости от результатов переговоров, от развития экономической ситуации в стране и в мире. Все эти сценарии давали позитивную оценку результатов присоединения при любом варианте развития событий. И сейчас можно констатировать, что эти расчеты подтвердились, и мы можем сказать, что экономика в плюсе.

Членство России в ВТО не принесло ущерба ни экономике в целом, ни конкретным отраслям. Там, где ущерб мог возникнуть, правительство реализовало необходимые программы по нейтрализации возможных негативных последствий, в основном от снижения тарифной защиты. При этом есть отрасли, которые очевидно выиграли от вступления в ВТО.

- Какие это отрасли?

- В первую очередь, с нашей точки зрения - это сельское хозяйство. Это показывают цифры. За шесть лет членства России в ВТО объем производства сельскохозяйственных товаров увеличился более чем на 12%. С 2012 года Россия стала нетто-экспортером многих сельхозтоваров, включая мед, семена специй, гречиху, просо, семена масличных культур, некоторые корнеплоды, макаронные изделия, мучные кондитерские изделия, мороженое, субпродукты животного происхождения, животные и растительные жиры и жмых.

- Разве сельское хозяйство не от продовольственного эмбарго выиграло?

- Нет, вообще тенденции роста в агропромышленном комплексе были заложены еще до санкций. И мы это видим по 2012-2014 годам, когда санкционных эффектов в принципе быть не могло. По всем базовым сельхозтоварам и в целом по отрасли были зафиксированы серьезные тенденции к росту, которые продолжаются во многих случаях и до сих пор.

Мы считаем, что ВТО в этом помогло. Естественно, это было, может быть, не самой главной причиной роста, но важным фактором в изменении структуры нашего сельского хозяйства, повышении производительности труда, повышении роста производства в целом.

- Обычно, когда говорят о плюсах ВТО, в первую очередь обращают внимание на то количество ограничений, которое существовало в отношении российских товаров до присоединения к ВТО и после. Сколько сейчас существует ограничений в отношении российских товаров на мировых рынках, как их число изменилось за последние шесть лет?

- Далеко не все ограничения являются нарушением правил международной торговли. Например, мы применяем тарифы, разрешенные нашими обязательствами в ВТО. Для иностранных производителей - это, безусловно, барьер. Так же, как и для наших производителей и экспортеров барьером являются таможенные пошлины, которые применяются иностранными государствами. Но, если такие таможенные пошлины соответствуют обязательствам этих государств в ВТО, правовых оснований требовать их отмены или снижения у нас нет. Если только мы не захотим с этими государствами заключить соглашение о свободной торговле.

Я хочу сказать, что международные торговые соглашения, включая соглашения ВТО, не позволяют нам обеспечить совершенно безбарьерную торговлю. Что мы можем делать с их помощью, так это бороться с барьерами, которые не соответствуют установленным международным правилам.

Приведу еще один пример: сейчас против российских товаров в ЕС действует 9 мер торговой защиты (все - антидемпинговые). Из них три меры введены с использованием нарушающей ВТО методологии энергокорректировок, которую мы успешно оспорили в иске против Украины и теперь оспариваем в иске против ЕС. Одна мера (по холоднокатаному прокату) была введена с другими нарушениями ВТО, и по этой мере мы тоже начали спор с ЕС. По остальным пяти у нас нет пока достаточных оснований для начала судебного разбирательства. Во всех случаях мы действуем в плотном контакте с заинтересованными производителями - все их запросы отрабатываются в ВТО.

Иногда бывает достаточно так называемой досудебной проработки - то есть обсуждения проблемных вопросов на заседаниях профильных органов ВТО или в двустороннем формате. Для нас особенно важно, что на сегодняшний день у нас нет ни одного открытого заявления от российских производителей с просьбой ту или иную проблему урегулировать через процедуру споров в ВТО.

- По шести спорам, в которых Россия принимала участие, за последние два года уже вынесены решения судей. И если вначале мы проиграли ЕС три спора подряд, то этим летом выиграли два спора у Украины и, можно сказать, "сыграли вничью" по большому спору по Третьему энергопакету с ЕС. Если посмотреть на итоги этих споров, насколько они для вас оказались ожидаемыми, какие выводы вы из них делаете для себя на будущее?

- Во-первых, с нашей точки зрения, споры не являются показателем эффективности или неэффективности участия в ВТО. Это крайние меры, на которые идут страны тогда, когда они не способны урегулировать проблему в рамках других механизмов.

Основные усилия, как и подавляющее большинство других стран, мы концентрируем на решении проблем другими способами, прежде всего в рамках переговорных механизмов ВТО. У нас достаточно много примеров, когда это дает свои результаты. Работа в профильных органах ВТО за шесть прошедших лет способствовала улучшению условий доступа для российского экспорта, который оценивается в $1,7 млрд.

У нас нет задачи ввязаться в спор, у нас есть задача его предотвратить и сохранить благоприятные условия для торговли. Решение многих вопросов проходит не публично, в ходе переговоров, и мы не намерены менять свою тактику. Споры по-прежнему будет нашей крайней мерой, когда будут исчерпаны все другие возможности.

Во-вторых, не стоит вести баланс: кто выиграл, кто проиграл. В некоторых спорах в качестве ответчика, откровенно говоря, защитить наши позиции было практически невозможно.

Например, спор по импортным тарифам на ряд товаров из ЕС, где мы должны были в соответствии с условиями присоединения принимать одни ставки, а принимали другие. Доказать панели арбитров, что 2+2 - это не 4, а 5, нам, конечно, не удалось. Но нам удалось в рамках этого спора отклонить более глобальные требования наших коллег из ЕС, которые пытались доказать системный характер нарушений наших обязательств, что имело бы совершенно другие последствия. Этого не произошло.

В спорах мы никогда не строим точных прогнозов, поскольку часто решения не являются ожидаемыми для участников. Хотя, как и другие страны, мы не начинаем спор без уверенности в том, что наши аргументы достаточно сильны. Поэтому в тех спорах, где мы являемся истцами, мы считаем, есть хорошие шансы на выигрыш. Конечно, последнее слово за арбитрами, и их решение, нравится оно или не нравится, мы должны выполнять.

- Насколько вообще эффективно ведение этих споров с финансовой точки зрения? Это ведь очень дорогая процедура?

- За это время мы в значительной степени, и для нас это действительно принципиально важная вещь, реализовали программу импортозамещения в спорах. Сначала мы рассчитывали на помощь иностранных юристов. Теперь, в текущих спорах, работают в основном только российские эксперты. Это сотрудники нашего министерства, либо юристы Центра по вопросам ВТО, созданный Минэкономразвития совместно с Высшей школой экономки и Сбербанком .

В результате мы имеем мощный интеллектуальный ресурс, который позволяет нам решать достаточно сложные задачи и в будущих спорах. Далеко не каждая страна такой ресурс имеет. Многие страны по-прежнему вынуждены прибегать к помощи сторонних экспертов.

- И во сколько нам обходится стоимость одного спора?

- Сложно сказать. Работа международных юристов по каждому такому спору может оцениваться в $1,5-2 млн. и более. У нас получается кратно меньше. Это, по сути, обычная заработная плата сотрудников министерства и юристов Центра, который является бюджетным учреждением

Самое важное - это не столько стоимость, сколько качество работы и независимость экспертов. В условиях, когда в международной торговле ситуация крайне политизирована, такая независимость, может быть, даже важнее всего.

- Летом Россия выиграла два подряд спора у Украины, в частности, по их иску по железнодорожному оборудованию и нашему иску к ним по нитрату аммония и энергокорректировкам. По первому спору никаких действий предпринимать не нужно, а что мы ожидаем от Украины в рамках решения по второму спору?

- Украина должна привести свои меры в соответствие с решениями. Как она это будет делать, это вопрос для дополнительного обсуждения.

- То есть, это означает, что она должна антидемпинговую пошлину отменить на нитрат аммония?

- Да, это означает, что Украина должна либо отменить, либо пересмотреть эту пошлину по правильной методике. А если считать правильно, то и пошлина должна быть нулевой. Для нас это важно, поскольку наш экспорт достигал $50 млн в год.

Другой вопрос, что коммерческая значимость этого спора для нас сейчас невелика, поскольку нитрат аммония попал в санкционный перечень товаров, введённый Украиной. И соответственно наши предприятия пока что эти поставки не смогут возобновить.

Важнее другое. Этот спор создает прецедент. Методика "энергокорректировок", которая применяется Европейским союзом и с которой мы пытаемся бороться с 1994 года, была признана не соответствующей нормам ВТО. Еврокомиссия не учитывает стоимость российского газа в издержках производства при расчете антидемпинговых пошлин, а используют его стоимость на рынках третьих стран. Мы подали аналогичный иск и к ЕС, но сначала решили уделить больше времени спору с Украиной, потому что считали, что быстрее добьёмся нужных результатов. Так и получилось.

- А в какой стадии спор с ЕС по энергокорректировкам?

- Он был заморожен, сейчас мы его разморозим.

- Что это значит?

- Если в течение года по спору нет никакой деятельности, то его считают замороженным. Но вы имеете право вновь возобновить его с того момента, где остановились. Наш спор был заморожен на стадии консультаций.

- То есть сейчас мы вернемся к этому спору и уже подадим заявку на формирование панели арбитров?

- Да, совершенно верно. Это вопрос ближайших нескольких недель. И вот с этой точки зрения для нас выигрыш спора у Украины по нитрату аммония и энергокорректировкам очень важная вещь.

- А сколько антидемпинговых пошлин введено в ЕС с нарушением, на наш взгляд?

- В ЕС у нас четыре такие меры. Это ограничения на сотни миллионов долларов.

- Совсем недавно было вынесено решение в споре с ЕС по Третьему энергопакету, где три наших жалобы было поддержаны, а три отклонены. В частности, была отклонена одна из считающихся ключевыми жалоб, так называемый анбандлинг - требование разделения на уровни собственности по транспортировке и сбыту газа. С другой стороны, мы выиграли несколько требований, в частности, по неправомерному ограничению на мощности использования газопровода "Опал". В связи с этим, какие будут наши дальнейшие действия по этому спору? Планируем ли мы оспаривать те три меры, которые были отклонены? И каких действий мы ожидаем от европейцев по тем нашим искам, которые были поддержаны судом?

- Главное не в том, что три меры поддержаны, а три отклонены. Принципиально важно, что по всем коммерчески значимым элементам нашего иска он был поддержан. Мы его выиграли.

Остальные темы, например, вопрос анбандлинга, то есть разделения вертикально интегрированных компаний по собственности, уже перестал иметь коммерческое значение для нас, для нашей компании "Газпром" , поскольку этот вопрос уже фактически урегулирован.

А вот решения по "Опалу" или дискриминационным требованиям к российским проектам, к сертификации, имеют важное коммерческое значение. Сейчас важно понять, какие шаги собирается сделать Евросоюз, чтобы выполнить решения Третейской группы. Параллельно мы вместе с коллегами из "Газпрома" подготовим нашу позицию, где конкретно укажем, что мы хотим по результатам этой работы получить.

- То есть в целом исход этого важного и сложного иска вы оцениваете как положительный для России?

- Да. И не только для нас. Этот спор решает две фундаментальные проблемы.

Прежде всего, многие эксперты сомневались: насколько вообще ВТО применимо к сфере энергетики. Третейская группа подтвердила, что никаких изъятий нет. Наша оценка оказалась правильной - применима в полном объеме, в любых условиях, будь то торговля маленькими баллончиками с газом или торговля через магистральный трубопровод.

Во-вторых, третейская группа подтвердила применимость принципа недискриминации. Это для нас фундаментально важная вещь, прежде всего в энергетике. Многие страны, в том числе члены ВТО, исповедовали, и исповедуют до сих пор, различные подходы, которыми пытаются оправдать, например, схемы диверсификации источников снабжения. Говоря о том, что чрезмерная зависимость поставок из одной страны невозможна, поскольку это может нанести ущерб "энергетической безопасности" в том случае, если поставки будут прерваны. Некоторые страны устанавливают определенную максимальную долю зависимости. И создают искусственные препятствия для зарубежных поставщиков и энергоносителей или дают неоправданные преимущества собственным энергетическим компаниям, с собственными проектами. Здесь поставлена промежуточная точка. Я говорю промежуточная, поскольку, опять же, мы не знаем, будет ли апелляция или нет. Это важно для всей энергетической торговли в мире на самом деле, ну, и, конечно, для нас.

- В конце прошлого года ЕС выдвинул требование к РФ о компенсации на 1,4 млрд евро за те ограничения, которые мы вводили на поставку их свинины. Мы, в свою очередь, сказали, что все требования панели выполнили и даже обещали созвать панель арбитров ВТО, чтобы те оценили, как мы выполнили решение панели. Чем эта история закончилась?

- ЕС действительно заявили в ВТО о своем праве на введение этих мер.

Мы в свою очередь имеем право по процедурам ВТО на две вещи: обсуждать объем этих мер и обсуждать в третейской группе вопрос о том, что именно мы не выполнили. Мы исходим сейчас из того, что все решения панели арбитров выполнили.

Сейчас эта дискуссия между нами и ЕС продолжается, она еще не закончена, этот вопрос пока не урегулирован.

- Еще один спор у нас с ЕС идет по их пошлинам на наш холоднокатаный прокат. Мы в прошлом году тоже подавали иск, уже полтора года прошло, в какой стадии сейчас этот спор?

- Мы готовим обращение о формировании третейской группы по этому спору. Как только оно будет готово, мы его направим в Женеву. Планируем до конца года это сделать.

- Давайте перейдем к теме с США. 29 июня 2018 года Россия подала первый иск в ВТО к США, в отношении ограничений на сталь и алюминий. Как продвигается этот спор?

- Мы еще не провели с США предусмотренные правилами ВТО консультации. Но, честно говоря, никаких завышенных ожиданий от этой формальной стадии разбирательства у меня нет. Скорее всего, спор будет продолжен.

- То есть это означает подачу заявления на созыв панели арбитров?

- Да. В деле в рамках ВТО если сказал "А", говори "Б".

- В июле мы уже повысили импортные пошлины на ряд американских товаров. Почему компенсирующие тарифы были введены на сумму лишь $88 млн, а не всей суммы ущерба, которую мы насчитали - $538 млн?

- Это компенсирующие меры, которые вводятся в рамках механизма соглашения ВТО по защитным мерам. Это соглашение очень жестко регламентирует правила и процедуры введения таких компенсирующих мер. Они должны быть основаны на объеме ущерба. Но страны не могут компенсировать сразу 100% этого ущерба. Американские пошлины должны быть условно разбиты на две группы, Первая - в отношении тех товарных позиций, по которым в Соединенных Штатах в последние годы не наблюдался абсолютных рост импорта. Соответственно, по этим товарам американские пошлины априори считаются не соответствующими соглашению ВТО по защитным мерам и могут быть "компенсированы" немедленно. И вторая - в отношении товаров, по которым наблюдался рост импорта в США, и, значит, их соответствие или несоответствие соглашению ВТО по защитным мерам еще предстоит установить. Ущерб, нанесенный второй группой американских пошлин, может быть компенсирован через три года или после соответствующего решения суда ВТО (в зависимости от того, что наступит раньше). Таким образом, на объем наших "компенсирующих" мер мы выходим чисто арифметически.

- А почему не стали повышать пошлины на легковые автомобили из США, заявлялось, что рассматривалась такая мера?

- На автомобили принято решение не вводить компенсирующие меры, потому что значительная часть автомобилей, которые ввозятся из США, это автомобили европейских марок, например, Mercedes Benz или японских. В США находятся их сборочные производства. И мы естественным образом не хотели наказывать третьи страны, потому что они в данном случае ни при чем.

- А разделить мы их не можем, это один товарный код получается?

- Да, это один товарный код. Но это не значит, что мы к этому вопросу не вернемся.

- США грозят России новой порцией санкций. Законопроект конгрессменов, администрация президента США уже озвучивали свои намерения. Вы как-то оценивали эти новые заявления и возможные новые меры на предмет соответствия нормам ВТО?

- Сейчас существует негласное понимание у многих стран, что так называемые политические санкции в ВТО на рассмотрение не выносятся.

Но из этого понимания наши украинские коллеги сделали исключение. Они полтора года назад подали иск к Российской Федерации в отношении мер, которые касаются транзита. Эти меры были приняты нами для обеспечения интересов собственной безопасности. И мы, и другие страны ВТО до сих пор относят подобные меры к "неприкосновенным". Украина же на это общее понимание не обратила внимание. За тем, что в итоге получится, какое решение будет принято арбитрами, с интересом наблюдает и весь остальной мир.

- А в какой стадии разбирательство по этому иску Украины к нам?

- В стадии завершения. Решение панели арбитров ожидается в декабре.

- Ее решение, по сути, будет прецедентным?

- Оно может быть прецедентным для интерпретации статей ВТО, которая касается национальной безопасности. И оно тогда будет прецедентным и для всех мер США. Ведь вводя ограничения по стали, по алюминию и по автомобилям, американцы ссылаются на интересы нацбезопасности.

По большому счету, панель должна принять решение в отношении того - а где граница между национальной безопасностью и протекционизмом, и вообще, имеет ли ВТО компетенцию принимать решения, которые касаются вопросов безопасности. Это очень важная вещь, которая может иметь разрушительные последствия вообще для функционирования многосторонних правил торговли в их нынешнем виде и стабильности всей мировой торговой системы. Именно поэтому до сих пор всеми правдами и неправдами в ВТО старались не доводить споры, затрагивающие вопросы безопасности, до стадии принятия решения арбитрами. Так что, нельзя исключать, что и сейчас никакого решения вообще не будет.

- Но, тем не менее, мы имеем право делать заявления внутри ВТО, что те или иные санкции, на наш взгляд, не соответствуют нормам организации? Пусть такие заявления и не несут правовых последствий, но могут рассматриваться как определенное давление. Вы новые возможные санкции изучали на предмет соответствия ВТО?

- Конечно. Но требуется не один день для того, чтобы разобраться - насколько это соответствует номам ВТО.

- Кстати, в ответ на иск Украины к России по транзиту, у нас был комплексный иск к Украине по их ограничениям на наши товары, услуги. В какой стадии рассмотрение этого иска?

- Мы как раз ждем, чем закончится транзитный спор. В зависимости от его итогов будут ясны перспективы нашего иска.

- То, что сейчас делают США с остальными странами, иначе как "торговыми войнами" не называют. С Китаем речь идет о таких масштабах торговой войны, что в первую очередь все взоры обращены на их спор. Как вы считаете, как это может отразиться на мировой торговле и, в частности, на российской торговле и на российской экономике?

- Наша точка зрения не отличается от точки зрения подавляющего большинства специалистов: эффект может быть абсолютно непредсказуемым.

США, как мне кажется, начали реализовывать принцип эффективной взаимности в торговой политике, который был характерен для международной торговли отдельных стран в 70-80 годы.

- Что это за принцип?

- Принцип заключался в том, что уступки должны быть эквивалентными. Они должны стоить примерно одинаково. В том случае, если уступку нельзя эффективно применить в том же секторе, то нужно добиваться аналогичной по стоимости уступки в другом. Или вообще воспользоваться опытом бывших соцстран в ГАТТ, у которых не было нормальных импортных тарифов, и которые платили за тарифные уступки развитых стран обязательством по увеличению импорта на определенный процент в год. Такой жесткий принцип увязки.

Позже ситуация существенно изменилась. После того, как США выжали максимум от протекционизма с точки зрения развития экономики, им потребовались свободные рынки и свободная торговля. И у ЕС примерно была такая же ситуация, поэтому все начали поддерживать концепцию глобализации.

Сегодня американцы снова сужают торговые отношения до, скажем, двусторонних, узких сегментов для размена. Это плохо для всех стран, которые участвуют в международной торговле, потому что это связано с большой степенью непредсказуемости. Может получиться глобальный передел рынков.

- И как можно повлиять на США?

- Не все так просто. Некоторые страны вынуждены вести с США двусторонний диалог о том, как урегулировать эту проблему в собственной торговле со Штатами. Чем все это закончится, мы не знаем. Но, однозначно, рано или поздно Америка вернется в систему глобальных отношений, и произойдет то, что уже происходило в 80-е годы, когда они начали из нее выходить, но потом вернулись.

Собственно, и сейчас США не отказываются от услуг ВТО, они ведь пытаются обосновать все свои меры нормами ВТО. Американцы не говорят о том, что "для нас ВТО не указ". Другое дело, что остальные с предложенными обоснованиями не согласны. С другой стороны, США предлагают реформу ВТО. Россия, наш министр, поддерживают эту идею. ВТО требует реформирования.

- И какие сейчас основные перемены в ВТО назрели?

- Есть ряд вопросов, требующих урегулирования. Например, вопрос статуса развивающихся стран, которые получают преференции. Сейчас к развивающимся странам относятся, например, такие страны как Южная Корея, Сингапур. По своей экономической мощи они давно превосходят многие страны, относящиеся к категории "развитых". Естественно, встает вопрос об обоснованности расширения или даже сохранения для таких стран льготных правил торговли.

Второй момент - это процедуры разрешения споров. Та система разрешения споров, которая сейчас есть - неэффективна. Пока идет спор, вся отрасль, о которой идет речь, может разрушиться, мера перестать быть актуальной, а спор все будет продолжаться. Это абсолютно неправильная ситуация, ее нужно исправлять. Нужно менять и подходы к интерпретации соглашений ВТО, потому что есть ряд системных проблем, связанных с тем, как работает панель арбитров - должны ли они иметь право изобретать новые правила, либо они должны работать строго в пределах имеющихся правил - тоже вопрос.

Система разрешения споров, с одной стороны, должна быть быстрее и эффективнее. С другой стороны, важно, чтобы решения арбитров были обязательны к исполнению. Важно, и чтобы арбитры, третейские группы не имели право "законодательной инициативы", то есть они не должны заходить слишком далеко в интерпретации правил.

- Сейчас многие опасаются того, что США блокируют назначение новых арбитров в апелляционный комитет, и в связи с этим в следующем году есть риск, что механизм разрешения споров совсем остановится?

- Все страны на эту ситуацию смотрят критически, и подавляющее большинство понимает, что без системы разрешения споров ВТО не будет иметь большого значения, это будет просто набор рекомендаций. Если нет полицейского, то велик соблазн нарушить закон. Думаю, если не получится убедить американских коллег в необходимости размораживания этой ситуации, то будет найдено альтернативное решение.

- РФ и Китай в июне подписали заявление о ТЭО соглашения о Евразийском партнерстве. Может поподробнее рассказать - что и когда мы собираемся создать?

- Мы сейчас готовимся к началу официальных переговоров. Думаю, они начнутся до конца года по мегасоглашению, которое будет касаться и услуг, и инвестиций, и многих других видов хозяйственной деятельности. Это будет касаться очень многих вещей, за исключением тех сфер, которые входят в непосредственную компетенцию ЕАЭС.

- То есть по товарам переговоров не будет?

- Товаров там не будет в той части, которая входит в сферу ведения ЕАЭС. Но вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью, электронной торговлей, мы естественным образом хотим обсуждать с китайскими коллегами в координации с ЕАЭС. Речь идет о том, чтобы сформировать широкое экономическое партнерство.

- Между Россией и Китаем?

- Сначала между Россией и Китаем, а затем в более широких рамках, где осуществлялось бы свободное передвижение ряда факторов производства. Допустим, инвестиции - это капитал, услуги - это частично, услуги сами по себе, но частично и рабочая сила.

- И что ограничений на предоставление услуг не будет?

- Изъятия, конечно, будут. Очевидно, например, что мы не можем сделать бесконтрольным участие иностранных финансовых институтов в нашей банковской системе. И совершенно понятно, почему. Это означает, что там просто сохранятся определенные ограничения.

- И как долго обычно переговоры по таким мегасоглашениям идут?

- Не скажу точно, потому что мы таких переговоров никогда не вели. Ясно, что это не один год.

Евросоюз. Украина. США. ВТО. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 22 августа 2018 > № 2709669 Максим Медведко

Полная версия — платный доступ ?


Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 августа 2018 > № 2709652 Станислав Кувалдин

Тихий голос из костела. Почему польская церковь отказалась поддержать партию власти

Станислав Кувалдин

Пока польская церковь осторожно играет на противоречиях внутри консервативного лагеря. Епископат не собирается свергать Качиньского, а стремится скорее к тому, чтобы в целом поддерживаемая им консервативная политическая сила не превратилась в безропотный инструмент, готовый выполнять любые капризы стареющего вождя. Возможно, это немного. Но, как показывает опыт, иногда и это оказывается критически важным

Мы привыкли видеть в церкви надежного союзника национал-популистских режимов, которых становится все больше в Восточной Европе. Показная набожность, одержимость традициями, борьба с абортами, однополыми браками и другими порождениями западного либерализма – все это должно надежно сплачивать церковных иерархов и торжествующих новых правых.

Но на деле схема далеко не всегда работает так прямо. В Польше, несмотря на вроде бы образцовый католицизм правящей партии «Право и справедливость» и ее лидера Ярослава Качиньского, оказалось, что церковь не готова обеспечивать власти безоговорочную поддержку. Вместо этого она позволяет себе высказываться по политическим вопросам, осуждать некоторые реформы за их недемократичность и даже играть не противоречиях внутри правящей партии.

На страже Европарламента

Последним крупным конфликтом между польской церковью и Ярославом Качиньским стал спор вокруг реформы выборов в Европарламент. Президент страны Анджей Дуда наложил вето на утвержденный в парламенте проект изменений в избирательное законодательство. Президентское вето на законопроекты правящей партии (которую представляет и сам президент) в нынешней полуавторитарной Польше – явление нечастое. Но еще интереснее, что наложить вето президента публично призвала Конференция польских епископов – официальный руководящий орган католической церкви на территории Польши. И такой союз из президента Дуды и католических иерархов, выступающих против реформ Качиньского, складывается уже не в первый раз.

Законопроект об изменении порядка выборов в Европарламент был лишь небольшим, но очередным логичным шагом по усилению контроля нынешней правящей партии «ПиС» над госаппаратом и политической жизнью в Польше. Авторы законопроекта предложили отказаться от нынешней системы пропорционального распределения мандатов между партиями, а вместо этого разделить страну на трехмандатные округа и, соответственно, выдавать мандаты победителям окружных голосований. Тогда в Европарламент смогли бы пройти только крупные партии, и почти наверняка в основном из «ПиС».

По большому счету, добиться контроля еще и над выборами в Европарламент было для «Права и справедливости» не особенно важно. Партия и так уже превратилась в доминирующую и достаточно авторитарную силу в польской политике. С 2015 года у нее абсолютное большинство мест в Сейме, что дает беспрецедентную в истории постсоциалистической Польши возможность формировать однопартийное правительство без коалиций. Политики «ПиС» давно ужесточили контроль над государственными СМИ и устанавливают новые формы контроля над судебной системой – например, расширили полномочия Министерства юстиции в назначении председателей судов общей юрисдикции. Усиление контроля еще и над польским представительством в Европарламенте тут мало что добавляло.

Однако по поводу именно этого законопроекта президент Польши Анджей Дуда решил проявить неожиданную принципиальность. Он заявил о «больших сомнениях» в целесообразности закона и подтвердил, что ни в коем случае не допустит ущемления малых партий. Столь же неожиданно президента в этом вопросе открыто поддержала католическая церковь. От имени пресс-секретаря Конференции польских епископов было выпущено заявление, что избирательное право имеет не только технический, но и этический характер, соответственно, манипуляция этим правом для сохранения позиций правящей партии – нарушение этических норм.

Больше, чем Польша

То, что церковь в этом конфликте выступила против правящей партии, особенно примечательно. Ведь «Право и справедливость» настойчиво позиционирует себя как защитницу традиционных католических ценностей. У многих католических священников, особенно в провинции, установлены хорошие связи с местными функционерами партии, и в целом значительная часть клира поддерживает ее политику, особенно в противостоянии безбожному Брюсселю.

Тем не менее голос церковных иерархов поддержал не «ПиС», а президента. Объясняется это сложной задачей, стоящей перед польской церковью, – как именно следует вести себя с нарастающим авторитаризмом новой власти, пускай даже этот авторитаризм (в отличие от времен социализма) устанавливается вроде бы дружественной политической силой.

Основная сложность здесь в том, что польские католические иерархи (несмотря на консервативные взгляды многих из них) понимают, что для церкви недопустимо безоговорочно поддерживать власть, даже если она декларирует консервативные ценности. И дело тут не только в страхе оттолкнуть от церкви более либеральную часть паствы. Католическая церковь в любой стране не замкнута в государственных границах – она часть всемирной структуры со своими приоритетами, в том числе на политическом уровне.

Например, польские епископы, следуя позиции, занятой Ватиканом по миграционному кризису, уже несколько лет безуспешно пытаются добиться от властей согласия открыть «гуманитарные коридоры» для беженцев. При папе Франциске, который пытается хотя бы на уровне деклараций сделать католическую церковь голосом унижаемых и оскорбляемых «малых сих», для польских католических иерархов недопустимо становиться тенью амбициозной и высокомерной политической силы, устанавливающей все более полный контроль над страной.

Борьба теней

Такая же задача – не превратиться в тень своей партии и ее лидера Ярослава Качиньского – стоит и перед польским президентом Анджеем Дудой. Когда он достаточно неожиданно выиграл президентские выборы, то считался марионеткой председателя партии. Предполагалось, что Ярослав Качиньский просто нашел более перспективную с электоральной точки зрения кандидатуру на пост президента, но сам остался в роли всевластного серого кардинала.

До определенной степени это соответствовало действительности, но просто греть президентское кресло, располагая при этом реальными полномочиями, для Дуды не слишком комфортно. К тому же Качиньский не настолько всесилен, чтобы гарантировать Дуде переизбрание на второй срок в 2020 году. Для победы на следующих президентских выборах Дуде необходимо обладать самостоятельной политической физиономией и заручиться поддержкой не только ядерного электората «ПиС». Ради этого президенту приходится время от времени показывать зубы.

Например, летом прошлого года Дуда также наложил вето на часть законопроектов в подготовленной «ПиС» судебной реформе. И церковь тогда повела себя так же, как сейчас с Европарламентом: глава Конференции польских епископов Станислав Гандецкий выпустил специальное заявление, в котором поддержал решение Анджея Дуды. При этом накануне Дуда – действительно искренне верующий человек – посещал монастырь в Ченстохове, где встречался с епископами (и, как многие предполагают, обсудил с ними свои планы).

Судебная реформа возбуждала в обществе большие страсти и воспринималась сторонниками оппозиции как открытое посягательство правящей партии на независимость судов, поэтому союз церкви и президента ради спасения польских судов тогда казался осознанным желанием не допустить развития страны в опасном направлении или хотя бы ясно обозначить свое отношение к этим инициативам. Теперь президент и церковные иерархи фактически повторяют тот же прием в отношении другого неоднозначного законопроекта.

Дистанционное воздействие

В целом у польской церкви есть свои счеты к Ярославу Качиньскому. Он несколько раз ставил церковь своими решениями в неудобное положение. Так случилось, например, когда новая команда следователей, расследующих крушение президентского Ту-154 под Смоленском, постановила провести эксгумацию и повторный осмотр всех похороненных в Польше жертв катастрофы. Для части руководства «ПиС» и лично Ярослава Качиньского это нужно было, чтобы лишний раз подчеркнуть возможную причастность прежних польских властей и Москвы к случившемуся. Но для многих семей повторное извлечение давно упокоенных останков (и тем более поиск ошибок при идентификации трупов) казалось циничным глумлением над памятью их родных.

В попытке остановить почти бессмысленную эксгумацию они обратились к церкви. Епископат в ответ на их просьбу выпустил очень обтекаемое заявление, стараясь не выступать открыто против решений следователей, но с большим пониманием отнесся к чувствам возмущенных родственников. Едва ли эта история прибавила у епископов желания излишне сближаться с нынешними властями.

Однако насколько последовательна Польская католическая церковь в критике решений нынешних властей Польши? Об этом можно судить по истории с одобренным церковными иерархами президентским вето на законопроекты судебной реформы. Через несколько месяцев с косметическими изменениями эти законы вступили в силу – правда, теперь они были подготовлены не в Сейме, а в президентской канцелярии. И епископат в этом случае сохранил полное молчание.

Изменения порядка выборов в Европарламент – не самый принципиальный закон для политических судеб Польши. В конце концов, будущее нынешней власти от Европарламента зависит несильно. Так что выступление на эту тему не обещает перерасти в острое противостояние.

Пока польская церковь осторожно играет на противоречиях внутри консервативного лагеря – например, одобряя президента, когда он проявляет самостоятельность и одновременно пытается уберечь хотя бы общие демократические принципы в стране. Епископат не собирается свергать Качиньского, а стремится скорее к тому, чтобы в целом поддерживаемая им консервативная политическая сила не превратилась окончательно в безропотный инструмент, готовый выполнять любые капризы стареющего вождя. Возможно, это немного. Но, как показывает опыт, иногда и это критически важно.

Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 августа 2018 > № 2709652 Станислав Кувалдин


Евросоюз. Россия > СМИ, ИТ > bbc.com, 17 августа 2018 > № 2719486 Афина Кустенис

Космическая полиция существует. И защищает она не только Землю

Анастасия Зырянова

Би-би-си

Когда слышишь словосочетание "космическая полиция", представляешь себе голливудский научно-фантастический фильм. Реальность не так уж далека от кино.

Так называемая космическая полиция входит в состав международного Комитета по космическим исследованиям (КОСПАР), созданного при Международном совете по науке. Именно с его подачи в космических исследованиях появилось понятие планетарного карантина. За его соблюдением как раз и следит такая "полиция".

В недавнем интервью российский биолог Наталия Новикова рассказывала, что перед отправкой в космос аппарат российско-европейской миссии "ЭкзоМарс-2020" обязательно будет проверен на стерильность. Это происходит со всеми приборами аппарата, чтобы исключить техногенную панспермию - то есть занесение земной формы жизни на другие планеты. Процесс стерилизации очень кропотливый, строгие требования предъявляются ко всем сотрудникам, вовлеченным в работу.

Как пишет Герхард Кминек, возглавлявший до недавнего времени экспертную группу по планетарной защите КОСПАР, если кто-то из сотрудников, работающих с космическим аппаратом, заболевает и становится источником инфекции, его временно отстраняют от работы. Плюс сам аппарат содержат и тестируют в особом "чистом" помещении.

Би-би-си поговорила с преемницей Кминека, Афиной Кустенис, нынешним руководителем экспертной группы по планетарной защите КОСПАР. Астрофизик рассказала о том, какие планеты нужно защищать и от чего, а также почему сначала нужно отправлять в космические миссии роботов и только потом человека.

Би-би-си: Чем занимается экспертная группа по планетарной защите в рамках подготовки миссии "ЭкзоМарс-2020"?

Афина Кустенис: Мы отправляем марсоход, который будет соприкасаться с поверхностью Марса. Главная цель - найти органический материал, сохранившийся на этой планете с древнейших времен. Марсоход будет способен копать на два метра вглубь поверхности в поиске образцов древнего марсианского грунта. Именно в этих глубинных образцах есть вероятность обнаружить биомаркеры, ведь разреженная атмосфера Марса плохо защищает его поверхность от радиации.

В случае, когда целью миссии является поиск инопланетной жизни, нам нужно, конечно, быть максимально аккуратными и бережно другие планеты охранять. Потому что иначе можно обнаружить на них ту жизнь, которую мы сами же туда и занесли.

Би-би-си: Зачем нужна дезинфекция аппаратов, отправляющихся в космос?

А. К.: Вы удивитесь, как долго микроорганизмы могут пребывать в экстремальных условиях! Над ними проводят тесты в лабораториях, их содержат в вакууме. Ученые могут, например, сымитировать условия самого космического путешествия, чтобы понять, переживут они его или нет. И микробы действительно это выдерживают!

Вы же знаете теорию панспермии? Согласно ней, жизнь на Землю была занесена через космическое пространство с других его объектов. Я отношусь к этому скептически, но условия, которые может пережить простая форма жизни, впечатляют. Похоже, мы - самые уязвимые существа на планете.

Особый вопрос - что будет, если мы будем отправлять людей на Марс с целью поселиться там. Об этом толком и не думали, пока Илон Маск не пообещал отправить человека на Марс. Конечно, мы не стерилизуем полностью самих астронавтов, это было бы вредно для их здоровья. Но это новый и важный вопрос, на который у нас пока нет ответа.

В этом смысле полезно сначала проводить роботизированные миссии перед отправкой людей. Потому что робот скажет вам, что, например, на исследуемом объекте не нашли жизнь, в том числе приметы какой-либо уже вымершей формы жизни. Когда мы получаем такой ответ от роботизированной миссии, тогда мы можем сказать себе: "О'кей, мы можем туда соваться, там ничего нет". Если же робот подтвердит, что там есть признаки жизни, то мы будем относиться к этой миссии совершенно по-иному, мы будем по-другому готовить людей, которых будем туда посылать.

Би-би-си: У всех ли миссий одинаковый уровень безопасности?

А. К.: Изначально важно понять, будет ли осуществляться запланированная для аппарата посадка и вероятна ли аварийная. Космический аппарат может принести на себе с Земли некоторые органические вещества. И даже орбитальный модуль всегда может выйти из строя и тогда придется производить его аварийную посадку [хотя это не планировалось].

Марсианские миссии идут в более высокой категории планетарной защиты: третьей, четвертой или пятой. Миссии, которые не представляют особой угрозы - например, когда вы просто пролетаете мимо объекта или запускаете спутник, или когда мы думаем, что на космическом объекте ничего не живет (например, если это астероид) - то это первая категория. Если вы летите на такую планету, как например Венера (а мы не думаем, что можем столкнуться с жизнью на Венере), или, например, если это миссия на планеты-гиганты, у которых нет поверхности и на которых обнаружить жизнь шансов нет, то это вторая категория планетарной защиты.

Миссии к ледяным спутникам или к Марсу без посадки - это уже высокая категория, третья. Четвертая категория - это уже миссии с приземлением. И пятая категория - это если космический аппарат возвращается на Землю.

Когда мы не возвращаем на Землю образцы космического грунта, например, с Луны или Марса (чего мы пока не делаем, но я уверена, что будем делать в будущем), то мы должны сконцентрироваться именно на том, чтобы случайно не занести вместе с аппаратом земную жизнь на другие планеты. На этот счет существуют очень строгие требования, которые определяют и длительность миссии, и объем биологической нагрузки аппарата, сколько на нем будет спор и какая у них будет продолжительность жизни.

Зачастую ответы на эти вопросы зависят от того, куда именно вы садитесь. Марс мы называем "особой зоной". Здесь большая вероятность найти живые организмы.

С каждым разом мы делаем все больше открытий, которые влияют на последующие миссии. К примеру, после того как межпланетный зонд "Кассини" нашел на спутнике Сатурна Энцеладе воду, источником которой могут быть его подземные водохранилища, мы поняли, что теперь эта луна тоже станет предметом высокого уровня планетарной защиты.

Би-би-си: Что плохого в том, чтобы занести земную жизнь на другие планеты?

А. К.: Это помешает нам заниматься наукой. Но я могу говорить только от своего лица, то есть от лица ученого. Допустим, вы хотите узнать, есть ли где-то еще в Солнечной системе жизнь. Все хотят это знать. Если она где-то существует, это значит, что она прошла уникальный процесс развития, непохожий на земной. Мы также можем случайно убить внеземную жизнь - ведь она может оказаться неготовой защищаться.

Если мы не дадим ей шанс развиться уникальным образом, если мы полетим и заразим ее, то цель найти инородную жизнь окажется недостижимой. Мы не знаем, как жизнь появилась на Земле, почему мы отличаемся или - наоборот - похожи на жизнь где-либо еще. У нас просто исчезнет шанс ответить на все эти вопросы. Мы потеряем целую научную перспективу.

Би-би-си: Что будет, если мы найдем инопланетную жизнь?

А. К.: Если мы найдем инопланетную жизнь, мы будем придерживаться карантина и не станем сразу доставлять ее на Землю и изучать в лабораториях. Зачем все эти предосторожности? Потому что мы также не хотим заразить и нашу планету, нашу собственную жизнь. Это работает в обе стороны.

Если мы найдем инопланетную жизнь… Вообще я понятия не имею, какой она могла бы быть! Ученые сходятся на том, что это будет примитивная форма жизни. Я бы не стала ожидать, что это будет нечто развитое и обладающее интеллектом.

Би-би-си: Может ли у разных стран быть разная политика планетарной защиты?

А. К.: Как раз роль моей экспертной группы - обеспечить диалог между космическими агентствами разных стран. Ведь если агентство одной страны скажет, что хочет один уровень безопасности, а агентство другой страны захочет другой, в два раза больший, это будет непорядок. Если мы не будем координировать нашу работу, может оказаться, что норма для одного не является нормой для другого. И это будет влиять на безопасность, а также вытекающие отсюда научные результаты.

Евросоюз. Россия > СМИ, ИТ > bbc.com, 17 августа 2018 > № 2719486 Афина Кустенис


Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 17 августа 2018 > № 2705669 Ежи Мария Новак

Wirtualna Polska: Польша расшатывает ЕС и утрачивает позиции в НАТО

Роберт Валенчак (Robert Walenciak), Wirtualna Polska, Польша

Интервью Wirtualna Polska с бывшим польским дипломатом Ежи Марией Новаком (Jerzy Maria Nowak) — профессором Академии Финансов и Бизнеса «Вистула» и заместителем директора аналитического центра «Евроатлантическая ассоциация» (SEA). Польша мутит воду в НАТО и радуется тому, что ЕС распадается, и хочет приложить руку к его разрушению, надеясь повысить уровень своей безопасности. Но реальность выглядит иначе: Польша не сможет защититься самостоятельно в условиях хаоса и формирования нового расклада сил. Если случится беда, она окажется в полном одиночестве, ведь она поссорилась с основными союзниками. А Америка далеко…

Wirtualna Polska: Польше сейчас что-то угрожает?

Ежи Мария Новак: Угроз становится все больше, поскольку и Европа, и мир становятся все менее безопасным местом. Начинают доминировать элементы хаоса, неопределенности, в итоге могут появиться проблемы, связанные с безопасностью.

— Евроатлантический фундамент пошел трещинами.

— Североатлантический альянс (в первую очередь из-за политики Трампа) становится все менее надежным. Сила НАТО — это не только военный потенциал, но в первую очередь надежность. Польша, Черногория или другое государство должны иметь 100% гарантию, что если им будет что-то угрожать, другие союзники будут действовать в соответствии с положениями пятой статьи Вашингтонского договора, придерживаясь принципа «один за всех, все за одного».

Одновременно мы наблюдаем явления более широкого масштаба, например, проблемы в Евросоюзе, который лишился прежней сплоченности, какой он обладал до недавнего времени. Популисты расшатывают ЕС. Есть также кризис, связанный с наплывом беженцев. Это явление дестабилизирует наш континент, в особенности страны Южной Европы. У Италии, Греции, а в последнее время и Испании не получается справиться с ситуацией самостоятельно. И, наконец, на горизонте остаются угрозы, связанные с климатическими изменениями и охраной окружающей среды.

— Еще существует российская угроза.

— Запад и Россия (в первую очередь по вине Москвы) не могут выработать какой-то модус вивенди. Это связано с тем, что Россию не устраивает система европейской безопасности, процесс расширения НАТО и даже само существование Альянса, кроме того, она не может смириться с распадом СССР: Путин назвал это событие крупнейшей геополитической катастрофой.

— Возможно, проблема в том, что каждая страна (Польша, Франция, США) смотрит на Россию по-своему?

— Наше государство находится близко от России, у нас есть болезненный исторический опыт, поэтому появляется проблема в подходе к безопасности. В нашем регионе у нас одно представление о ней, в западноевропейском — другое, в США и Канаде — третье. В связи с этим в НАТО возникают разногласия. Так называемый восточный фланг, то есть мы, чувствует опасность, поскольку российский военный потенциал превосходит по силе потенциал нашего региона в три раза.

Западная Европа, в свою очередь, смотрит на ситуацию иначе, ведь между ней и Россией находится буферная зона — Польша, Румыния… США взирают на все с собственной точки зрения. Для них (в первую очередь для Трампа) — это очень далекие проблемы. Восприятие российской угрозы сильно отличается. В этом контексте особенно опасен будет локальный конфликт ограниченной длительности: он может склонить союзников вернуться к политике умиротворения агрессора.

Российская тактика в отношении НАТО

— Совершенный хаос.

— Уже древние греки говорили, что хаос — основная угроза, которая может возникнуть в отношениях между городами-государствами. Сейчас хаос усугубляет политика Трампа. Он отказывается от партнерства, от торговых соглашений, делает ставку на двусторонние, а не многосторонние контакты, критикует международные организации, считает Евросоюз врагом. В результате может сложиться такая ситуация, что разные страны начнут думать о том, как обеспечить себе безопасность самостоятельно, какие шаги для этого предпринять. Можно представить, что привлекательность вновь обретет российская концепция «концерта великих держав». Это старая идея, которая появилась на Венском конгрессе. К такому пути уже склоняется Трамп, со временем о нем могут задуматься Великобритания, Китай, а в Европе — костяк ЕС, то есть Германия и Франция.

— Представляет ли Россия опасность для Европы?

— На этот вопрос сложно ответить однозначно. Я лично принадлежу к числу таких аналитиков, которые считают, что угрозы военного нападения со стороны Москвы нет. В пользу такого мнения говорят разные факты. Однако потенциал, сконцентрированный в Ленинградском военном округе (он до сих пор не называется петербургским) и на территории Белоруссии тревожит соседей России, в особенности такие небольшие государства, как страны Балтии. Конечно, история показала, что человеческое безрассудство иногда берет верх, но, пожалуй, в Кремле нет людей, которые не анализируют ситуацию и готовы идти на безумные шаги.

— НАТО по своему потенциалу во много раз превосходит Россию.

— Россияне знают, что они не смогут взять верх над Альянсом в военной сфере. Конечно, они способны чего-то добиться в каком-то небольшом конфликте, но победить НАТО и США они не в силах. В связи с этим они обращаются к методам, которые в VI веке до нашей эры придумал мудрец Сунь-цзы, то есть используют диверсии, стараются рассорить противников, ослабить их и заставить погрузиться в анархию.

— Россия финансирует ультраправые силы в Европе.

— Она финансирует их, объясняя, что хочет защитить Запад, христианские ценности…

— …помочь в борьбе с брюссельскими бюрократами и остановить наплыв мигрантов.

— Россияне заинтересованы в изменении расклада сил, ведь они хотят ослабить европейские институты, ЕС, НАТО и заставить уйти с нашего континента американцев. Если это произойдет, Россия станет главной силой, она сможет говорить о своей сфере влияния или, если использовать современное определение, сфере интересов.

В российской сфере

— Что это будет означать для нас?

— Это будет выглядеть не так, как в советскую эпоху. Я бы выделил следующие элементы: во-первых, страны, которые были когда-то членами Организации Варшавского договора (в том числе Польша) образуют новую зону, в которую войдут члены НАТО и ЕС «второго сорта».

— В 2002 году Россия и НАТО подписали в Риме декларацию, которая гласила, что на территории новых членов Альянса будет действовать принцип «трех не»: не размещать ядерные вооружения, не переводить базы НАТО, не создавать другие постоянные военные объекты.

— Эта идея прозвучала впервые в 1997 году на саммите НАТО в Мадриде. Там было решено пригласить Польшу, Венгрию и Чехию к переговорам о вступлении в Альянс. Польшу представлял президент Александр Квасьневский (Aleksander Kwaśniewski), нам сказали прямо, без дипломатических экивоков, что мы должны согласиться на особый статус, то есть принять принцип «трех не». На территории новых членов не должно было появиться ни ядерного оружия, ни значительных (я подчеркну это слово) натовских сил, ни крупных военных объектов НАТО. Квасьневский отреагировал хладнокровно. «Значит, мы не будем полноценными членами?», — спросил он. Нам объяснили, что другого выхода нет, что так придется сделать, чтобы наладить отношения с Россией и не провоцировать напряженность.

— Такой подход существует до сих пор.

— Если Россия обретет доминирующую позицию в Европе, все может усугубиться. Речь идет не только о военной сфере. Первый элемент — это отсутствие на территории таких стран, как Польша, войск НАТО или США. Второй — требование, чтобы Европа начала, как это называют россияне, «уважать» российские интересы в сфере безопасности. Значит, странам, входящим в ее сферу влияния, нельзя будет принимать участие в каких-то действиях, которые Москва считает антироссийскими (например, на Украине или в Сирии). Эта система напоминала бы финляндизацию. Кроме того, изменилось бы количество и характер торговых соглашений с Россией. Договоры в сфере энергетики будут заключаться по венгерскому образцу. Россия получит неограниченные возможности для инвестиций в этих странах, а также будет требовать, чтобы они в какой-то мере согласовывали с ней свою внешнюю политику (россияне назовут это «консультациями»). Кроме того, Москва будет ожидать, что они станут отстаивать ее интересы на мировой арене.

— Консультации, согласования — за этими словами могут скрываться очень разные реалии вплоть до вассализации.

— У всех государств нашего региона, включая Польшу, слабые дипломаты. При этом российская дипломатия, какие бы изменения ни произошли, как бы ни выглядел геополитический расклад, сохранит преемственность и высокий уровень. Она всегда будет обладать превосходством.

— Все это может ожидать Польшу?

— Это будет происходить незаметно, шаг за шагом. Мы не успеем оглянуться, как столкнемся с финляндизацией, хотя она будет несколько отличаться от той, что мы видели раньше. Постепенно наш суверенитет будут ограничивать, у нас станет меньше возможностей выбирать свой собственный путь развития. Конечно, это будет делаться не в форме приказов, как в советские времена, но это может начаться.

Украина — надежда и проблема

— Виктор Орбан считает, что Украина никогда не вступит в ЕС или НАТО, и говорит, что украинское государство следовало бы разделить. В Европе появился ревизионизм.

— Главный наш сегодняшний союзник (кстати, смешно иметь в роли главного союзника страну, которая в четыре раза меньше Польши) ведет в НАТО кампанию, нацеленную на то, чтобы не допустить участия Украины в программах, которые сблизят ее с Альянсом. Венгрия собирается эти программы блокировать.

— А Польша?

— Для нас Украина, если говорить откровенно, — это то, чем выступает Польша для Германии, то есть буферная зона. Лучше всего было бы, если бы она стала членом НАТО, но, судя по всему, в обозримом будущем этого не произойдет. В такой ситуации нам следует стремиться к тому, чтобы она максимально сблизилась с Западом как в области экономики или политической системы, так и сотрудничества с НАТО. Самый худший сценарий для нас — это разворот Киева в сторону Москвы и дрейф Украины на восток. Это до сих пор возможно.

— Спустя несколько дней после встречи Путина с Трампом из Пентагона поступило сообщение, что США будут продавать украинцам оружие.

— Напомню, что Трамп попытался нормализовать отношений с Москвой в тот момент, когда США и Россия вступили в стратегическую конфронтацию. Украина выступает одним из ее элементов, а темы Сирии, Ирана дополнительно обостряют конфликт. США и Россия держат все это в своих руках, какая из сторон решит отступить, и в чем, неизвестно. Американцы дали понять, что пока в этой игре от Украины они не отказываются. После встречи с Путиным Трамп говорил, что они затронули украинскую тему, но о чем они договорились, не уточнил. Такие недомолвки вредят Украине. В Киеве уже начали думать: что делать, ведь они обсуждают нас, может быть, пора договориться с Москвой, чтобы потом американцы не застали нас врасплох?

— Может ли Польша играть какую-то активную роль в обсуждении украинской темы? Сейчас это выглядит не очень реальным.

— Сейчас это совершенно невозможно из-за того, что тень на отношения между Варшавой и Киевом бросает польский национализм. Исправить ситуацию, на мой взгляд, будет сложно. Объединяющие нас инициативы (совместные батальоны, проекты, инвестиции) есть, теоретически можно было бы сделать многое, но потенциал уменьшается. С другой стороны, нас отстранили от обсуждения украинской тематики уже тогда, когда был избран так называемый нормандский формат.

— Но это было еще при президенте Коморовском (Bronisław Komorowski).

— Наша проблема в том, что у нас нет представления, как выстраивать отношения с Россией. Это очень деликатное дело, напрямую касающееся польской безопасности. Концепция суверенитета в наши дни не сводится к тому, что государство заявляет: «Я буду принимать все решения, буду вставать с колен и повергать на колени все другие народы». В наши дни нужно выстраивать связи с разными государствами, формировать свою позицию в рамках крупных союзов (ЕС или НАТО), умело повышать уровень безопасности в широком, а не локальном масштабе. То, о чем говорят политики партии «Право и справедливость» (PiS) не имеет ничего общего с истинным суверенитетом, они придерживаются архаичных взглядов.

Междуморье — фантазии Четвертой Польской Республики

— В этих кругах популярна концепция Междуморья или «ягеллонской Польши», контролирующей территорию Белоруссии, Украины и всех государств, лежащих между Балтийским и Черным морями.

— Во-первых, в реальности никакой концепции нет: к ней не проявляют интереса ни Белоруссия, ни Литва, ни тем более Украина, не говоря уже о России. Во-вторых, мы недостаточно сильны, чтобы претворять в жизнь такой проект. Поэтому на подобные инфантильные фантазии жалко тратить время. Мечтая о Междуморье, мы ослабляем свою позицию в НАТО и ЕС, они смотрят на нас и недоумевают, как можно строить такие нереальные планы. Это наивно, мы сами себя позорим.

Если подходить к теме безопасности серьезно, следует, скорее, сосредоточиться на том, чтобы выстраивать политику в отношении России в рамках ЕС и НАТО. Пока в штаб-квартире Альянса мы показываем, что двунаправленность курса Запада нас не устраивает. С одной стороны он делает ставку на сдерживание и готовится к гипотетическим опасным ситуациям, а с другой — старается вести диалог, развивать сотрудничество.

— Такой линии придерживался еще Кшиштоф Скубишевский (Krzysztof Skubiszewski) (польский политический деятель, глава МИД Польши в 1989-1993 годах, — прим.ред.).

— Такой линии придерживается сейчас НАТО. Польша выступает против, а поэтому Москва считает, что мы мутим воду в штаб-квартире. К сожалению, она во многом права. Хотя, например, наши возражения против газопровода «Северный поток-2» вполне оправданны: Польше выгодно, чтобы газ шел через ее территорию. Но эта тема не должна блокировать польско-российское сотрудничество в других сферах: культурной, социальной, экономической. Контакты можно развивать, сохраняя лояльность в отношении наших союзников, а одновременно не сворачивая на венгерский путь. Путь Будапешта — это путь к финляндизации, этого мы себе позволить не можем.

— Евросоюз, говорят политики из «Права и справедливости», скоро подчинят себе популисты, и он либо распадется, либо будет настолько раздроблен, что лишится своего потенциала, следовательно, Варшаве следует проводить собственную политику.

— Это одна их самых непродуманных и опасных концепций: мы радуемся тому, что ЕС распадается, и хотим приложить руку к его разрушению, надеясь повысить уровень своей безопасности. Реальность выглядит иначе: государство среднего размера, как Польша, не сможет защититься самостоятельно в условиях хаоса и формирования нового расклада сил. Если случится беда, то есть начнется открытый конфликт, мы окажемся в полном одиночестве, ведь мы поссорились с основными союзниками. А Америка далеко… Так что нужно держаться за союзников.

— Кого вы имеете в виду?

— В первую очередь НАТО и ЕС, с которыми мы, в том числе с участием России, выстроим новый порядок в Европе. Между тем мы расшатываем Евросоюз и ослабляем свою позицию в Альянсе.

Польша. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 17 августа 2018 > № 2705669 Ежи Мария Новак


США. Евросоюз. Турция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 августа 2018 > № 2702872 Клеменс Фюст

Клеменс Фюст: «Европа должна предотвратить падение»

Йенс Мюнхрат (Jens Münchrath), Handelsblatt, Германия

Клеменс Фюст сейчас находится в США. Но кризис в Турции обеспокоил президента мюнхенского исследовательского института, и он нашел время для интервью газете «Хандельсблатт» (Handelsblatt). Брексит, трансатлантический кризис и грядущая торговая война — политическая и экономическая дестабилизация Турции — именно этого сейчас еще не хватало Европе, отмечает экономист.

Хандельсблатт: Г-н Фюст, турецкая лира в пятницу потеряла почти четверть своей стоимости по отношению к доллару. Такое падение на фондовых рынках происходит редко. Должны ли мы обеспокоиться в отношении стабильности Турции?

Клеменс Фюст: Мы должны сильно обеспокоиться. Кризис Турции — это классический экономический и валютный кризис. Политика Эрдогана в последние годы направлена на то, чтобы экономика страны оказалась под давлением. Конфликты с ЕС и США вселяют неуверенность в инвесторов. Эрдоган отреагировал на это конъюнктурно-политическими мерами, прежде всего, в форме государственных кредитов и очень экспансивной денежной политики.

— Не было ли основной проблемой, что он оказал сильное давление на Центробанк для снижения процентных ставок?

— Да, он подорвал независимость Центробанка. В 2017 году это привело к значительному росту, но это был лишь кратковременный рост. Сейчас он закончился. Инфляция пошла стремительно вверх, доверие подорвано. Угрозы Дональда Трампа ввести санкции стали каплей, которая переполнила чашу.

— В последнее время поступали сигналы, что Центробанк может сохранить свою автономию. Давление рынков не образумит Эрдогана в плане экономики?

— Давление рынков приводит к смене политики, но эта смена происходит слишком поздно, чтобы можно было предотвратить кризис. Если доверие инвесторов и потребителей однажды разрушается, потребуется очень много времени для его восстановления. Эрдоган оказался в сложной ситуации, в которую завел себя сам. При помощи своей политики он оказал негативное воздействие на экономическое развитие и затем попытался компенсировать негативные последствия запуском печатного станка и государственных кредитных гарантий. Но даже если существуют проблемы в реальной экономике, при помощи денежной политики можно оказать лишь условное выравнивание. Нужно было менять курс намного раньше.

— Как выбраться из этой сложной ситуации?

— Эрдоган должен попытаться вернуть доверие. Турецкий министр финансов уже пообещал, что в будущем будет уважаться независимость Центробанка. Но насколько этому можно верить? Мы находимся в панической ситуации. У многих турецких компаний долги в евро и долларах. Инвесторы сейчас пытаются спасти их часть. Невероятно трудно сгладить такую панику.

— Но если Центробанк сейчас сильно поднимет процентные ставки, чтобы нивелировать бегство капитала и для борьбы с инфляцией, не последует ли тогда стремительный обвал экономики?

— Именно в этом заключается дилемма. Речь идет о классическом кризисе стабилизации. Нельзя стабилизировать валюту без значительного повышения процентных ставок. Сильные повышения процентных ставок приведут к тому, что турецкая экономика окажется в рецессии. Здесь нет простого выхода.

— Но в последнее время Турция показывала удивительно сильный рост?

— Да, но этим двигала экспансия государственных расходов и субсидированные кредиты, которые шли, прежде всего, в строительную отрасль. Это может иметь только краткосрочный эффект. Сложная геополитическая ситуация в Турции, конфликт с ЕС и США, растущее подавление оппозиции в стране, растущий внешний долг, эти проблемы не решить путем запуска печатного станка.

— Как объяснить это сильное падение валюты на более чем 20 %? Такое происходит на солидных валютных рынках не так часто…

— Мы находится в ситуации паники. Инвесторы пытаются как можно быстрее вывести свой капитал, потому что они знают, что другие инвесторы это тоже делают. Тот, кто может бежать, бежит. Никто не хочет быть последним, потому что того покусают собаки. В такой ситуации экономические фундаментальные показатели уже не играют роли.

— Что бы Вы сделали на месте Эрдогана?

— Простых решений в этой ситуации нет. Обесценивание валюты поможет, поскольку таким образом инвестиции в Турцию вновь становятся привлекательнее. Но обесценивание дорого стоит — оно ведет к банкротству компаний, у которых долги в иностранной валюте, а доходы генерируются в Турции. Кроме того, обесценивание валюты подстегивает инфляцию. В 2017 году инфляция уже составляла 11 %. В общем-то, Центробанку сейчас нужно убрать лиру с рынка. Но он не может этого сделать, потому что валютные резервы ограничены. То есть остается только повышение процентных ставок, которое, в свою очередь, может также привести к рецессии. В долгосрочной перспективе Турции может помочь только смена политики.

— Как, по вашему мнению, должны позиционировать себя европейцы в этом сложном кризисе?

— В интересах Европы предотвратить экономическое падение Турции. Турция — важный торговый партнер, и, несмотря на все конфликты, является членом НАТО и важным фактором политической стабильности на Ближнем Востоке. Европа вместе с тем должна дать понять, что поддержка при преодолении кризиса должна сопровождаться развитием сотрудничества и политическими изменениями в Турции, в том числе лучшим соблюдением демократических и правовых стандартов.

— Европа должна помочь кредитами?

— Турции следует запросить помощь в МВФ. Европейцам следует поддержать такой путь.

— Эрдоган вряд ли попросит помощи у МВФ, для него это стало бы ролью челобитчика перед Западом…

— Да, в этом заключается проблема. Но если давление будет достаточно высоким, то это может оказаться меньшим злом.

— США вызвали эскалацию кризиса при помощи своей санкционной политики по отношению к Турции и пошлин — и скорее всего не будут вступаться за кредиты МВФ. Что же могут сделать европейцы, если стабилизация Турции так важна?

— Теоретически европейские страны могут помочь Турции при помощи ссуд в евро и формулировки соответствующих условий. Но намного более удачный путь — программа МВФ. В связи с авторитарной политикой Эрдогана идея помочь ему в этом кризисе не будет популярной. Но нельзя упускать из виду то, что текущий кризис — это еще и шанс для вывода отношений между Турцией и странами ЕС на новую основу. Турция важна для Европы, а Турция — это больше, чем Эрдоган.

— Каковы экономические ставки Германии в этой игре?

— Немецкие банки в Турции присутствуют меньше, чем банки из Испании, Италии или Франции, у которых проблем сейчас больше. Немецкий экспорт в Турцию составляет 20 млрд. евро в год. Это большая сумма, но она составляет только 1,5 % от нашего общемирового экспорта. Турция — важный экономический партнер, но не входит в число важнейших партнеров. Поэтому я считаю, чтоб проблема обозрима.

— То есть, в настоящий момент опасности нет?

— Экономический вес Турции не так велик, чтобы экономический кризис в стране вызвал рецессию в Германии или Европе. В то же время к существующим глобальным экономическим негативным факторам следует отнести и такие моменты как Брексит и пошлины США. И в Европе вера в экономическое развитие также хрупкая. Стабилизация ситуации в Турции — в наших интересах.

— Насколько велика вероятность, что турецкая экономика может оказать такое большое давление, что Эрдоган все-таки вернется к разумной позиции?

— Этот кризис можно назвать, бесспорно, самым сложным за все время правление Эрдогана. Поэтому велико и давление на смену курса. Этот кризис может стоить Эрдогану своего поста. Для надежности позиций и популярности Эрдогана этот кризис — тяжелый удар.

— Эрдоган возлагает вину за кризис на другие страны, турки, кажется, ему в этом верят…

— Когда-то это перестанет работать. Когда люди переживают падение уровня жизни, это вызывает критику любого правительства, в том числе и того, которое пытается переложить вину за собственные ошибки на другие страны.

Фюст Клеменс, экономист. С апреля 2016 года 48-летний экономист является руководителем мюнхенского Института экономических исследований (Ifo). Ранее он возглавлял Центр европейских экономических исследований (ZEW) в Мангейме. Также преподает экономику в Мюнхенском университете, Кельне и Оксфорде. С 2007 по 2010 год — председатель научного совета федерального министерства финансов.

США. Евросоюз. Турция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 августа 2018 > № 2702872 Клеменс Фюст


Китай. США. Евросоюз. РФ > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 августа 2018 > № 2702802 Владимир Синельников

Другой дорогой: автобренды делают ставку на продажи в интернете

Владимир Синельников

Управляющий партнер ecommerce-агентства Aero

Купить Maserati на китайском сайте, продать 20 000 автомобилей Renault в России через интернет или оформить абонемент на Cadillac за $1800 в месяц. Что придумывают автопроизводители в эпоху e-commerce?

В 2016 году департамент транспорта штата Северная Каролина отказался продлить компании Tesla лицензию на продажу автомобилей, руководствуясь законом, который запрещает производителям продавать машины напрямую конечным потребителям. И хотя в Северной Каролине Tesla удалось обойти запрет с помощью юридической уловки, в 12 американских штатах такой закон по-прежнему действует, а во многих других штатах прямые продажи ограничены. Абсурдные ограничения в отношении автопроизводителей лоббируются ассоциациями автодилеров, среди которых немало крупных налогоплательщиков и работодателей.

У Tesla нет дилеров, компания продает автомобили напрямую. Открывает шоу-румы и сервисы в крупных городах, а заявки от покупателей принимает через сайт. Tesla первой предложила покупателям «собрать» собственную модель прямо на сайте, выбирая цвета и различные характеристики. В таком подходе к продажам дилеры видят угрозу собственному бизнесу. И не без оснований.

По данным Accenture, 70% мировых продаж автомобилей идет через независимых дилеров. Общая структура мирового рынка автопрома оставалась неизменной десятки лет — производители занимались непосредственно производством, R&D и маркетингом, а за продажи отвечали официальные дилеры, которые создавали вокруг себя сети субдилеров. Для автобрендов эта структура была выгодна по ряду причин: не нужно было инвестировать огромные средства в инфраструктуру по всему миру, риски общения с клиентом ложились на дилеров, дилеры лучше понимали национальную специфику и т. д.

Но культура потребления и поведение покупателей за последнее время круто изменились. Взрослеет поколение Z, привыкшее решать все задачи c помощью цифровых приложений. По данным исследования Accenture, более 80% покупателей автомобилей в мире используют цифровые каналы при выборе марки автомобиля и более 60% — чтобы начать процесс покупки, например, оставить заявку на сайте и т. д. Исследование Ernst & Young показало, что 46% покупателей автомобилей по всему миру хотели бы иметь возможность оплатить полную стоимость покупки онлайн, а 31% респондентов назвали удобный интерфейс интернет-магазина и продуманный процесс покупки через интернет одним из важных факторов выбора продавца. Одна из причин, по которой люди предпочитают покупать авто на сайте, — нежелание общаться с менеджерами в автосалонах, которые давят на покупателя и мешают сделать правильный выбор. По данным опроса «Яндекса», 34% российских респондентов при выборе авто ищут информацию на сайтах производителей и дилеров.

Автобренды уже несколько лет тестируют прямые онлайн-продажи. Mercedes запустил интернет-магазин в Германии в 2013 году. Недавно член правления Daimler AG Бритта Сиггер заявила, что компания планирует к 2022 году продавать в онлайне четверть новых и подержанных автомобилей Mercedes. На сайте производителя можно полностью оформить покупку автомобиля, в том числе в лизинг, а за дополнительные €199 авто доставят по указанному покупателем адресу. Компания также представила ряд инструментов, которые позволяют покупателю расширить онлайн-опыт, в том числе оценить интерьер салона и внешний вид автомобиля при помощи дополненной реальности через мобильное приложение.

Самый продвинутый автомобильный e-commerce в Китае. Национальная онлайн-платформа Tmall продает автомобили KIA, VolksWagen, Ford. Еще в 2016 году Maserati в рамках эксперимента продал через TMall 100 новых автомобилей на сумму 100 млн юаней всего за 18 секунд. Этой весной в партнерстве с Ford маркетплейс открыл вендинговый автомат, с помощью которого можно купить авто или взять на тест-драйв.

Автопроизводители экспериментируют и на Amazon. Так, Hyundai предлагал тест-драйв подписчикам Amazon Prime, а Fiat Chrysler тестировал ограниченные продажи маркетплейса в Италии. В ближайшие годы Amazon может стать большим игроком на авторынке. Интернет-гигант уже продает автозапчасти и аксессуары.

Дьявол в деталях

В России автопроизводители только начинают осваивать онлайн-продажи. Российское представительство Renault недавно отчиталось о том, что за два года продало через онлайн-платформу 20 000 машин. В онлайн-шоу-руме можно выбрать автомобиль и заказать его в салон ближайшего дилера, внести предоплату и отправить заявку на кредит или трейд-ин, но оформлять договор, завершать оплату и забирать машину все равно придется у дилера. У «АвтоВАЗа» тоже есть онлайн-сервис, но там тоже можно только проверить наличие и забронировать авто. Купить автомобиль на сайте с доставкой «на дом» можно у дилера «Фаворит-Моторс». После года работы сервиса дилер рассказывал, что каждую четвертую машину продает через сайт. Начинает тестировать онлайн-продажи «Авилон».

Если спрос на покупку нового авто через интернет только формируется, то онлайн-рынок автозапчастей развивается много лет. По данным исследовательской компании Hedges, мировой объем этого рынка в 2018 году превысит $10 млрд, а к 2021-му достигнет $16 млрд. В России онлайн-продажи пока идут в основном через крупных агрегаторов, таких как Exist, Emex, AutoDoc. Выручка Exist на пике развития в 2015 году составляла, по данным компании, 30 млрд рублей. Потенциал онлайн-рынка всерьез рассматривают практически все автобренды. За полгода к нам обращались за разработкой e-commerce-платформы семи автопроизводителей — это и российские, и зарубежные компании.

По предварительным результатам исследования e-commerce-агентства Aero и издания E-pepper.ru «Производитель — новый ритейлер» автобренды выделяют четыре основных преимущества розничных продаж: собственный интернет-магазин позволяет собирать данные о предпочтениях потребителей, иметь независимый канал продаж, предоставлять «уникальный» сервис (то есть именно сервис будет отличать их интернет-магазин от дилерских центров) и увеличить географию доставки внутри страны.

Работающих интернет-магазинов автопроизводителей пока единицы. УАЗ продает в интернет-магазине автозапчасти, аксессуары и автохимию с доставкой по всей России. У КамАЗа тоже есть интернет-магазин, но пока ассортимент запчастей там очень небольшой. Некоторые автопроизводители тестируют онлайн-продажи через агрегаторов. Основная аудитория онлайн-агрегаторов — конечные покупатели, которые стремятся сэкономить на запчастях и автосервисы. Основная особенность рынка автозапчастей — в этом сегменте десятки миллионов артикулов, у каждой детали есть несколько аналогов разных производителей, которые могут отличаться между собой. Покупатель делает выбор в пользу аналогов, потому что они существенно дешевле. По подсчетам экспертов, 70-80% продаваемых в России автозапчастей — это аналоги, а не оригинальные детали.

Развивая собственную розницу, автобренды рассчитывают повлиять на эту ситуацию. У производителей уже налажена логистика для оптовых поставок дистрибьюторам и дилерским центрам в крупных городах. Но чем больше компания и объем продаж, тем более глубокие изменения в бизнес-процессах потребуются для обработки, отгрузки розничных интернет-заказов и клиентского сервиса.

Конкурировать, но не съесть

Чтобы конкурировать с мультибрендовыми агрегаторами, производителям придется выдерживать такие же сроки доставки. Если машина сломалась и стоит в сервисе, запчасти нужны так быстро, насколько это возможно. По ряду позиций онлайн-покупатели привыкли получать запчасти в день заказа. Чтобы оправдать их ожидания, производителю придется создавать собственную курьерскую службу или же хранить самые востребованные позиции на складе фулфилмент-оператора. Для этого потребуется классификация запчастей на категории по частоте продаж, которой сегодня нет у производителей.

Один из логистических операторов, работающих с автопроизводителями, — HWC International (ранее ПДК). Его услугами пользуются Mazda, Mitsubishi Motors, Man, Geely Automobile, Haval, другие автобренды и один из крупнейших онлайн-агрегаторов запчастей Emex. У автопроизводителей есть очевидные преимущества — доверие покупателя. Но на одном доверии далеко не уедешь. Покупатели в интернете ищут выгодную цену, однако производители боятся давать скидки и каннибализировать продажи партнеров. В результате получается, что цены у производителей оказываются даже выше партнерских, потому что дилеры могут жертвовать частью маржи и выставлять в интернете цены ниже рекомендованных розничных.

Между тем у производителей есть возможность сделать своим покупателям действительно уникальное предложение. Для этого придется поставить в центр бизнеса не продукт, а клиента, и построить омниканальную экосистему для удовлетворения (и предвосхищения) его потребностей на базе своего интернет-магазина. Новые партнерства помогут постоянно расширять пакет услуг. Внедрение бортовой телематики (интеллектуальная система датчиков, собирающих информацию о состоянии автомобиля) позволит получать массу данных о состоянии авто и предлагать его владельцу разные решения и продукты. Например, автовладельцы смогут покупать запчасти прямо с приборной панели, получать персональные предложения по КАСКО. Партнерство с банками поможет предлагать покупателям авто выгодные условия по кредитованию и лизингу, упростить документооборот, оформляя кредиты в онлайне. У покупателей должна быть возможность заказать тест-драйв автомобиля, но современные технологии позволяют познакомиться с авто поближе и без посещения салона. Audi, BMW и Tesla уже используют для этого технологии виртуальной и дополненной реальности.

Новый мобильный провайдер

Производители не могут игнорировать тот факт, что отношение людей к владению автомобилем меняется. По данным Ernst & Young, 25% потребителей считают, что владеть машиной не принципиально важно, и согласны арендовать транспортное средство. По подсчетам Zion Market Research, глобальный рынок аренды и лизинга автомобилей к 2022 году вырастет до $124,56 млрд.

Не исключено, что в будущем большинство водителей будут менять машины несколько раз за год или чаще, по настроению. Чтобы успешно конкурировать в новой реальности, производителям придется перейти от продажи автомобилей к удовлетворению потребности в мобильности. Некоторые автобренды уже сделали первые шаги в этом направлении. Так, Cadillac запустил on-demand-сервис, подписчики которого за $1800 в месяц могут пользоваться автомобилем как собственным, менять его до 18 раз в год и получать при этом полную техническую поддержку и страховку. Сервис уже доступен в Нью-Йорке, Далласе и Лос-Анджелесе.

General Motors запустила запустила в Штатах каршеринговый сервис Maven, через который можно арендовать автомобили из парка компании на гибких условиях — c поминутной оплатой, на день, на месяц и т. д. Недавно GM пошла еще дальше и начала тестировать новую услугу — Peer Cars. Пользователи приложения Maven получили возможность сдавать в аренду собственные автомобили GM не старше 2015 года выпуска друг другу. При этом концерн страхует все автомобили, которые сдаются в аренду через сервис.

Китай. США. Евросоюз. РФ > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 августа 2018 > № 2702802 Владимир Синельников


Китай. США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 августа 2018 > № 2700671 Алексей Гривач

Вредные иллюзии. Почему Европе не нужен американский газ

Алексей Гривач

заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности

Сейчас сжиженный газ стремительно утекает с европейского рынка. За 7 месяцев поставки сократились на 10%, а из США было поставлено всего 380 млн кубометров. Из России больше поставляется за один летний день, а зимой столько же за полдня. Однако Еврокомиссия, чтобы сделать видимость уступки Трампу, направит еще несколько сотен миллионов евро бюджетных денег на новые терминалы

Стратегия агрессивного маркетинга по продвижению американского сжиженного природного газа на мировые рынки порождает все больше абсурда. Не успел рынок оправиться от итогов встречи президента США Дональда Трампа с председателем Еврокомиссии Жан-Клодом Юнкером, на которой гость из Брюсселя пообещал, что Евросоюз построит больше терминалов для приема американского СПГ, хотя на сегодняшний день действующие терминалы в Евросоюзе загружены всего на четверть, как появился новый сюжет из той же серии.

Последние новости пришли из Китая — Пекин рассматривает возможность введения 25-процентной пошлины на СПГ из США в качестве ответной меры на торговые барьеры, введенные американской администрацией. На неискушенный взгляд это может казаться логичной мерой. Вашингтон недвусмысленно давал понять, что для смягчения дефицита торгового баланса в двусторонних отношениях ждет от Китая увеличения импорта американских товаров и прежде всего закупок СПГ. А заградительная пошлина, которая сделает поставки газа из США неконкурентоспособными на китайском рынке, серьезная угроза.

Однако на деле Китай проводит у себя политику «чистого неба», интенсивно переводя коммунальных потребителей с угля на чистые энергоносители, и последние полтора года демонстрирует взрывной рост спроса на газ, который удовлетворяется за счет массированного импорта СПГ, так как собственная добыча и поставщики газа в Средней Азии не готовы оперативно наращивать предложение, а с контрактом на закупку российского газа Китай в свое время затянул и начнет его получать только в конце 2019 года. То есть, по сути, в среднесрочной перспективе нет страны в мире, которая была бы заинтересована в увеличении предложения сжиженного газа, в том числе со стороны США, больше чем КНР.

С другой стороны, китайская пошлина, по большому счету, ничего не изменит. За первые пять месяцев 2018 года на рынок Поднебесной было поставлено около 1,7 млрд кубометров газа из Соединенных Штатов, примерно 14% от общего экспорта американского СПГ и 6% от китайского импорта сжиженного газа. Не так мало, но и не так много. И среди прямых покупателей или акционеров СПГ-проектов нет китайских компаний, что связано с общей взаимной настороженностью в сфере купли-продажи стратегических активов. Кроме того, не стоит забывать, что для экспорта газа в страны, с которыми у США нет соглашения о свободной торговле, нужно получать специальное разрешение Департамента по энергетике, который вовсе не спешит выдавать новые разрешения новым СПГ-проектам. А строящиеся мощности по сжижению в Соединенных Штатах в основном уже законтрактованы на 20-25 лет транснациональными нефтегазовыми корпорациями и крупными национальными компаниями-импортерами, среди которых, как уже отмечалось, нет китайских покупателей.

Но главное, рынок устроен таким образом, что в условиях устойчивого спроса Китай может купить дополнительные объемы, например, новогвинейского СПГ, произведенного американской корпорацией ExxonMobil и предназначенного изначально Японии, а японцы, в свою очередь, получат необходимый им газ с американского терминала из портфеля Shell или Total, которые могли бы поставить его напрямую в Китай, но из-за пошлины такая сделка экономически непривлекательна.

По той же самой причине не имеет смысла обещание Юнкера Трампу построить новые терминалы для приема СПГ в ЕС. Сейчас сжиженный газ стремительно утекает с европейского рынка. За первые семь месяцев поставки сократились на 10%, а из Соединенных Штатов было поставлено всего 380 млн кубометров. Из России больше поставляется за один летний день, а зимой столько же за полдня. А получается, что поставщики американского СПГ не хотят поставлять в Европу, европейские покупатели не хотят его покупать, но Еврокомиссия, чтобы сделать видимость уступки Трампу, направит еще несколько сотен миллионов евро бюджетных денег на никому не нужные терминалы. Ну а газ придет по расписанию. Из России.

Китай. США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 августа 2018 > № 2700671 Алексей Гривач


Грузия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 августа 2018 > № 2699381 Эрик Хег

Интервью главы Миссии наблюдателей ЕС в Грузии

Эрик Хёг, глава Миссии наблюдателей ЕС в Грузии: «Главная задача - восстановить доверие в регионе»

Хавьер Колас (Xavier Colás), El Mundo, Испания

Эрик Хёг (Erik Hoeg) был назначен главой Миссии наблюдателей ЕС (EUMM) в Грузии в 2017 году, хотя работал в этом представительстве с 2015 года. Профессиональный дипломат, отработавший 16 лет в Министерстве иностранных дел Дании. Он возглавляет коллектив из 320 человек из 23 стран ЕС, который должен по мере возможности обеспечить «невозобновление боевых действий», а также «восстановить доверие, что является главной задачей». Его мандат распространяется на всю Грузию, однако «фактические власти Абхазии и Южной Осетии до настоящего момента отказывают нам в доступе на территории, находящиеся под их контролем».

El Mundo: Миссия ЕС действует с октября 2008 года. Как за это время изменилась обстановка на месте?

Эрик Хёг: Мандат ЕС, к сожалению, продолжает оставаться весьма необходимым. Обстановку вдоль демаркационных административных рубежей можно охарактеризовать как относительно спокойную, но ее необходимо контролировать, поскольку случаются мелкие инциденты, которые могут подорвать стабильность.

- Что Вы можете сказать о новой разметке «границ»?

— На сегодняшний день, заграждения и проволока расставлены по меньшей мере вдоль 32 километров демаркационной линии с Абхазией и вдоль 58 километров демаркационной линии с Южной Осетией. Их устанавливали силы безопасности, размещенные в этой местности. Заграждения и проволоку дополняют наряды из российских пограничников и силы безопасности двух республик, ограничивая свободу передвижение между этими зонами и территорией, управляемой центральным правительством Грузии. Все это отрицательно сказывается на местных жителях, затрудняя им получение образования, медицинской помощи, доступ к сельскохозяйственным угодьями. Кроме того, это разделяет семьи.

- Что необходимо сделать в первую очередь для поддержания мира?

- Нужно многое сделать для восстановления доверия. Поскольку мы не можем попасть в Абхазию и Южную Осетию, то используем телевизионные камеры дальнего радиуса действия, анализируем сведения из отрытых источников, беседуем с людьми, пересекавшими административные демаркационные линии, и таким образом узнаем, что происходит там внутри. Еще одна проблема — это присутствие российских военнослужащих и военной техники как в Южной Осетии, так и в Абхазии, что является нарушением 5 пункта соглашения от 2008 года, положившего конец вооруженному конфликту.

- Можно ли говорить о каких-то сдвигах по прошествии десяти лет после конфликта?

— Осенью 2008 года царило общее беспокойство, поскольку возобновление боевых действий было вполне реальным. Трудно сказать, как развивалась бы обстановка на местности без Миссии наблюдателей ЕС, но тот факт, что военный конфликт не вспыхнул вновь, следует рассматривать как серьезное достижение. Чтобы решать проблемы, с которыми сталкивается местное население, у нас есть прямая линия телефонной связи, позволяющая силам безопасности по обе стороны демаркационной линии обмениваться информацией и урегулировать инциденты по мере их возникновения. Наибольшее внимание уделяется фактам задержания. А также медицинскому транспорту. Тут прямая линия связи в буквальном смысле слова спасает жизни. Необходимо упомянуть также механизм предотвращения и реагирования на инциденты, позволяющий представителям с обеих сторон административной демаркационной линии встречаться лично, обмениваться информацией и обсуждать практические вопросы безопасности и гуманитарной сферы. Эти ежемесячные совещания показали свою полезность в деле укрепления доверия и сотрудничества между сторонами, хотя обсуждения принимают иногда достаточно острый характер.

Грузия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 августа 2018 > № 2699381 Эрик Хег


США. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 7 августа 2018 > № 2702475 Кайл Дэвис

Кайл Дэвис: Санкции против Северного Потока – часть игры «большой политики».

Вопрос о возможности применения санкций против проекта «Северный поток – 2» является частью игры «большой политики» – и большого бизнеса – на самом высоком уровне

Внесенный в Конгресс США законопроект по противодействию новому магистральному газопроводу в Европу эксперты расценивают как противостояние между США и ЕС. Подавляющее большинство российских аналитиков убеждены, что эту стройку века уже не остановить. На фоне того, что до 40% газа, потребляемого Европой, поставляется из России, экономическая составляющая проекта «Северный поток – 2» ни у кого не вызывает сомнений.

Своим видением сложившейся ситуации и возможных последствий введения санкций поделился Кайл Дэвис, советник юридической фирмы Capital Legal Services, американский эксперт в области международного права.

«НиК»: Насколько санкции имеют правовое основание?

– Санкции США против определенных иностранных (с точки зрения США) организаций, физических и юридических лиц – явление, которое, как часто отмечают российские чиновники, не основано на строгом толковании международного права.

В то же время в соответствии с Конституцией США внешняя политика (в том числе торговая политика и тарифы), военная доктрина, миграционная политика и другие вопросы, касающиеся иностранцев, находящихся за пределами США, относятся к сфере полномочий президента США. Исключениями из этого общего правила являются ситуации, где федеральные законы, принятые Конгрессом США, или международные договоры, ратифицированные Сенатом США, устанавливают какие-то императивные нормы в этой сфере.

По Конституции США только для заключения международного договора или вступления в полноценную войну президент США обязан обратиться к Конгрессу за одобрением. Однако эти ограничения часто игнорируются. Например, это демонстрирует история с иранским ядерным договором, который администрация Барака Обамы заключила в порядке межправительственного договора, а также истории с большим количеством вооруженных конфликтов, в которых США участвовали без разрешения Конгресса.

Но с другой стороны, санкции США к неамериканским лицам могут лишить их прав владения, распоряжения и пользования (но с формальной точки зрения не права собственности) активами, находящимися в США или под их контролем. Им также может быть отказано во въезде в США (для физических лиц) или в возможности ведения любой экономической деятельности с гражданами и компаниями США, они могут быть исключены из долларовой банковской системы. Эти меры напрямую применяются только к территории США, к американским физическим и юридическим лицам и тем организациям, в первую очередь финансовым учреждениям, которые добровольно соблюдают некоторые аспекты американского регулирования как условие доступа к долларовой системе или американскому рынку.

«НиК»: Получается, что санкции США наиболее болезненны для международных компаний?

– Да, и прежде всего из-за глубокого проникновения США и доллара в мировую экономику. Плюс свою не менее важную роль играет повседневное внедрение технологий, услуг и продукции США на мировом рынке.

«НиК»: Какова роль политической подоплеки планируемых санкций?

– Она, безусловно, имеет место быть.

Напомню, 2 августа 2017 года 45-й президент США Дональд Трамп подписал федеральный закон Countering America's Adversaries Through Sanctions Act («О противодействии противникам Америки посредством санкций», CAATSA).

Раздел 232 CAATSA прямо предусматривает возможность (но не обязательство) применения президентом США экономических санкций против лиц, которые участвуют (в том числе посредством поставки товаров, работ и услуг) в строительстве, расширении или модернизации трубопроводов для экспорта российских углеводородов через международную границу в любое направление из России.

В то же время раздел 257 CAATSA гласит, что США намерены «работать с государствами – членами Европейского Союза (ЕС) и европейскими институтами для продвижения энергетической безопасности путем развития диверсифицированных, либерализированных энергетических рынков, в которых присутствуют различные источники, поставщики и маршруты транспортировки энергии».

Таким образом, власти США пытались сгладить опасения европейских союзников, многие из которых зависят от поставок газа и нефти из России, заверив их, что США не намерены принимать односторонние действия против поставок российских углеводородов в Европу. Следовательно, до недавнего времени вопрос о возможном применении санкций против трубопровода «Северный поток – 2», особенно в отношении его европейских инвесторов и подрядчиков, ушел на второй план, а спонсоры проекта смело продолжали процесс получения необходимых разрешений, организации финансирования и подготовки к активной фазе строительства.

Однако в I полугодии 2018 года возникли серьезные разногласия между США и ЕС. Речь идет о финансировании военных расходов НАТО, торговых тарифах, балансе международных расчетов, миграционной политике, о политике в части Украины, России и Сирии.

Эти разногласия привели к тому, что на саммите НАТО в июле 2018 года президент Трамп публично упрекнул ЕС, в частности Германию, в том, что, находясь под «зонтом безопасности» военной мощи США, немецкие власти заключают многомиллиардные сделки с Россией о новых поставках газа. Американский лидер буквально заявил: «Так что мы должны вас [европейцев] защищать от России, но они [немцы] платят миллиарды долларов России, и я думаю, это очень неуместно». При этом Трамп уточнил, что речь идет именно о проекте «Северный поток – 2».

Позже Трамп пояснил, в том числе в своем микроблоге в Twitter, что государства – члены НАТО должны постараться покупать газ в виде сжиженного природного газа (СПГ) из США, а не газ по трубопроводу из России.

Далее, уже 26 июля 2018 года, по результатам визита в США президента Европейской комиссии Жан-Клода Юнкера, Юнкер и Трамп объявили, что достигнуты договоренности о строительстве на территории ЕС новых импортных терминалов для принятия (по словам Трампа) «в массовых количествах» СПГ из США. Так что вопрос о возможности применения санкций против проекта «Северный поток – 2» является частью игры «большой политики» – и большого бизнеса – на самом высоком уровне.

И, конечно, 18 июля Сенатор Джон Баррассо, республиканец из штата Вайоминг, внес на рассмотрение Конгресса законопроект об обязательном применении санкций к участникам «Северного потока – 2». Этот законопроект имеет исключительно показательный характер и не имеет ни малейшего шанса на принятие. Но тем не менее указывает на политическую накаленность этого вопроса в США – ведь до недавнего времени члены Конгресса не заостряли свое внимание на том, откуда Европа берет газ. Примечательно, что, по официальным данным, 16 из самых больших месторождений газа в США находятся в штате Вайоминг, в том числе найденное минувшей зимой месторождение, способное (по оценкам открывшей его компании) производить более 14 млн м3 в день.

Дополнительно 2 августа шесть сенаторов США, в том числе Линдси Грэм и Джон Маккейн, известные «ястребы» в отношении России, внесли другой законопроект о санкциях против России на рассмотрение Конгресса. Он направлен и против участников нефтегазовых проектов, если в проекте есть доли российских госпомпаниях. Текст законопроекта пока не опубликован. Шансы этого законопроекта считаются более высокими, чем у законопроекта сенатора Баррассо. Тем не менее его принятие далеко не гарантировано, так как он должен быть одобрен Палатой представителей, контролируемой республиканцами, в основном лояльными президенту Трампу, который все еще держит курс на улучшение отношений с Россией. Если Палата представителей перейдет под контроль демократов по результатам выборов в ноябре (все члены Палаты представителей избираются каждые два года, в отличие от Сената, где только треть палаты избирается каждые два года), то шансы принятия значительно повысятся. Если же Трамп его не подпишет, то несмотря на вето президента США закон может быть принят, если две трети членов обеих Палат его одобрят. Таких случаев было чуть больше сотни за весь 231 год существования Конституции США.

«НиК»: Эта игра реально нацелена на защиту интересов США?

– Вполне возможно, что угрозы Трампа были своего рода блефом, чтобы создать условия для наращивания экспорта СПГ на рынок Европы, где Россия давно пользуется преимуществом. Став самым большим производителем газа в мире, США испытывают острую необходимость в открытии новых рынков экспорта СПГ, тем более что единственные соседи США, Канада и Мексика, также являются экспортерами углеводородов и цены на газ в США находятся на критически низком уровне из-за переизбытка производства.

Что касается проекта «Северный поток – 2», то со стороны Трампа жребий брошен и теперь вопрос в том, будет ли он мешать проекту санкциями.

Трамп, наверное, предпочел бы создать такую атмосферу политической накаленности, в которой европейские спонсоры проекта или власти Германии и ЕС сами положат конец проекту без внедрения новых санкций со стороны США.

Было бы странно, если бы Трамп давал проекту спокойно развиваться после громких высказываний вокруг саммита НАТО. Однако от Трампа можно ожидать чего угодно.

«НиК»: Каковы последствия возможных санкций?

– Если (и это большое если) есть политическая воля на их применение и на неизбежно вытекающее из этого обострение конфликта между США и Германией, то существующий арсенал американских санкций объективно достаточен для того, чтобы остановить проект «Северный проект – 2» посредством исключения из него европейских участников. Но так как побочные эффекты самых жестких вариантов американских санкций очень серьезны, это большой вопрос, есть ли политическая воля на их применение.

Например, президент США (или Госдепартамент, или Казначейство США по своей инициативе) может включить юридические или физические лица, связанные с проектом, в список Specially Designated Nationals («Специально обозначенные иностранные лица», SDN). Включение в список SDN означает заморозку всех активов в США и запрет, применимый к долларовой международной банковской системе и ко всем физическим и юридическим лицам США, на ведение любых дел с такой компанией. Для западных спонсоров проекта «Северный проект – 2» – ENGIE, OMV, Shell, Uniper и Wintershall – быть включенным в список SDN означало бы фактический конец их существования.

Но важно отметить, что такую большую и важную компанию, как Shell, США никогда не включат в список SDN – это имело бы огромные последствия для западных стран, в том числе для американского нефтяного бизнеса. Можно смело утверждать, что Трамп не рискнет это сделать.

Побочные эффекты, связанные с включением большой (даже не западной) компании в список SDN, можно увидеть на примере компании «Русал». Колебания на международном рынке алюминия, вызванные включением «Русала» в список SDN 27 апреля 2018 года, были такими масштабными, что европейские и даже американские алюминиевые компании и трейдеры обратились к властям США с просьбой снять санкции с «Русала». По некоторым сведениям, администрация Трампа уже готовится это сделать.

Если США ограничатся включением в список SDN проектной компании Nord Stream AG, зарегистрированной в Швейцарии, то это может потребовать достаточно серьезных изменений в договорной и организационной структуре проекта. Но так как никто из спонсоров проекта не является американским лицом, проект может, наверное, развиваться и дальше, если его спонсоры готовы рискнуть вызвать гнев Трампа и других американских политиков.

Еще один инструмент американских санкций – так называемые секторальные санкции. Они направлены на создание ограничений в сфере инвестирования, деловых партнерств (совместных предприятий), международного сотрудничества и долгового финансирования. Эти санкции в настоящее время применяются к таким большим российским компаниям, как «Газпром», «Сбербанк», «Роснефть», НОВАТЭК и ЛУКОЙЛ.

Как мы все знаем, каждая из этих компаний продолжается существовать и развиваться, в том числе посредством осуществления больших международных проектов.

Аналогично применение секторальных санкций к участникам проекта «Северный поток – 2» могло бы потребовать внесения изменений в концепцию проекта, но при достаточности силы воли его участников реализация проекта может вестись и дальше.

«НиК»: Какие варианты развития событий?

– В любом случае источник интриг вокруг «Северного потока – 2» в меньшей мере касается российско-американских или даже российско-европейских отношений. В большей степени эта история относится к состязанию воли между Европой и Америкой, связанному с накопленными претензиями внутри Западного альянса, а также к политике Трампа, направленной на превращение США в крупного экспортера углеводородов (это касается и нефти, и газа).

С точки зрения американского законодательства и инструментария американских экономических санкций президент Трамп мог бы приостановить участие западных партнеров «Газпрома» в проекте «Северный поток – 2», но одновременно с этим США потерпели бы огромные геополитические и экономические потери и Трамп попал бы под сильное давление как со стороны своих союзников в Европе, так и международных и американских бизнес-лобби в нефтегазовой (и не только!) отрасли.

Намного более вероятным выглядит вариант, при котором Трамп, используя «пряник» и «кнут» во взаимоотношениях с властями Европейского союза и Федеративной Республики Германия, попытается заставить европейские власти отказаться от проекта и/или запретить его европейским участникам дальше работать по проекту.

Учитывая недавнее развитие событий с договоренностями о строительстве терминалов для импорта американского СПГ в Европу, цель Трампа может даже ограничиться просто созданием задержек в графике реализации проекта «Северный поток – 2». Это необходимо для того, чтобы дать время развитию импортной инфраструктуры СПГ, чтобы лишить «Северный поток – 2» экономической обоснованности.

«НиК»: Как вся эта история отразится на России?

– Для России налицо негативная сторона появления агрессивного и геополитически влиятельного конкурента на газовом рынке Центральной и Восточной Европы, где РФ доминирует десятилетиями. В то же время есть и положительные аспекты: это может дать новый импульс для дальнейшей активизации затянувшегося национального проекта по глубокой переработке сырья и повышению добавленной стоимости экспортной продукции.

В целом развитие технологий в сферах электрического транспорта, возобновляемых источников энергии и батарей вкупе с возрастающим в Европе чувством ответственности за состояние окружающей среды на фоне всемирного потепления указывает на то, что долгосрочные инвестиции в европейский рынок сопровождаются новыми структурными рисками, не связанными с конкуренцией или геополитикой. Безусловно, высшее руководство России и «Газпрома» будет учитывать и эти факторы при разработке ответа на новый вызов из Нового Света.

Беседовала Мария Ромашкина

США. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 7 августа 2018 > № 2702475 Кайл Дэвис


Катар. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 2 августа 2018 > № 2704809 Данила Бочкарев

Антимонопольные расследования ЕК: цель — смарт-контракт для рынка Европы?

Результат антимонопольного расследования в отношении Qatar Petroleum окончательно оформит новые «правила игры» на европейском газовом рынке.

21 июня 2018 года Еврокомиссия объявила о начале антимонопольного расследования по поставкам газа в Европу Qatar Petroleum. Катарская энергетическая компания является крупнейшим экспортером сниженного природного газа (СПГ) в Европейский Союз – на долю Qatar Petroleum приходится более 40% всего европейского импорта СПГ. Расследование касается предполагаемых препятствий для свободного потока природного газа внутри Европейского Союза в нарушение европейских норм по конкуренции. В частности, клиенты Qatar Petroleum в странах Евросоюза не всегда могут беспрепятственно перепродавать катарский СПГ другим покупателям внутри Евросоюза и Европейского экономического пространства.

Исходя из результата аналогичных расследований в отношении алжирской «Сонатрак» (2002-2007 гг.) и российского «Газпрома» (2011-2018 гг.), можно предположить, что расследование Генерального директората по конкуренции завершится скорее наложением обязательств об отмене конечного пункта назначения, чем взысканием штрафа с катарской компании. Международная юридическая фирма Akin Gump Strauss Hauer & Feld LLP считает, что компромисс может быть достигнут уже через полтора года, но при определенных обстоятельствах может затянуться и на три года.

Как представляется, результат антимонопольного расследования в отношении Qatar Petroleum окончательно «оформит» новые «правила игры» на европейском рынке и будет актуален для всех поставщиков энергоресурсов.

Сейчас мы наблюдаем своеобразное тестирование новых регуляторных норм и адаптацию к ним существующих контрактных отношений между поставщиками и потребителями энергоресурсов. Как представляется, при отсутствии политически мотивированного вмешательства со стороны исполнительных и законодательных властей Евросоюза новые правила позволят практически автоматизировать транзакции на энергетическом рынке, по крайней мере на стратегическом уровне, в рамках своеобразного смарт-контракта, в котором роль технологии блокчейн отводится своду правил и норм ЕС, регулирующих энергетические рынки Евросоюза (acquis communautaire).

Что такое смарт-контракты и как они применимы к данной ситуации?

Смарт-контракт (или «умный контракт») — алгоритм, предназначенный для заключения и выполнения (коммерческих) договоров. По технологии блокчейн исполнение договора происходит автоматически, как только система посчитает пункты контракта выполненными. В таком случае европейский энергетический блокчейн состоит из «аппаратных средств»/hardware (энергетической инфраструктуры) и программного обеспечения/software (регулирующих норм). Таким образом, энергетический рынок Евросоюза – как сочетание «программного обеспечения» и «аппаратных средств» — выполняет функцию блокчейна и обеспечивает выполнение своих обязательств поставщиками и потребителями энергоресурсов.

Исход «катарского дела» можно предугадать, изучая результаты расследования Еврокомиссии в отношение ПАО «Газпром», краткий анализ которого представлен в материале Международного дискуссионного клуба «Валдай» «Газпром принял европейские правила игры. Что это значит для энергетической безопасности ЕС?» (07.06.2018).

Месяцем ранее Генеральный директорат по конкуренции завершил длившееся семь лет антимонопольное расследование деятельности российской газовой компании на европейском рынке.

Газпром обвинялся, в частности, в нарушении правил ведения бизнеса на энергорынке Евросоюза и ограничении конкуренции на газовых рынках некоторых стран — членов Европейского Союза. Еврокомиссия обычно не стесняется налагать штрафы на ведущие мировые компании за нарушение антимонопольного законодательства Европейского Союза, а зачастую и просто игнорирует обращения лоббистов о смягчении или отмене штрафов.

Многие аналитики и комментаторы ожидали, что следующим в этом списке станет «Газпром».

Но вместо штрафа антимонопольный орган ЕС постановил наложить на «Газпром» «ряд конкретных (правовых) обязательств, существенно меняющих характер деятельности «Газпрома» на газовых рынках в Центральной и Восточной Европе».

В случае их игнорирования комиссия оставляет за собой право «наложения штрафа в размере до 10% совокупного годового оборота компании» ($9-10 млрд). Кроме того, «Газпром» де-факто принимает на себя правовые обязательства по завершению создания единого газового рынка на территории ЕС и поддержанию его функционирования в странах Центральной и Восточной Европы.

Сделка базируется на трех положениях, имеющих принципиальное значение для газового рынка ЕС.

За поставки природного газа в Центральную и Восточную Европу (ЦВЕ) «Газпром» обязуется назначать конкурентную цену, сопоставимую с ценами на природный газ в Западной Европе, что должно обеспечить «виртуальную связь» ЦВЕ с западными рынками. Даже в случае полного прекращения поставок газа в Центральную и Восточную Европу из западной части ЕС, страны ЦВЕ будут по-прежнему иметь возможность получать природный газ по ценам западноевропейских хабов, таких как TTF в Нидерландах. До заключения данного соглашения цены на трубопроводный газ, поставляемый «Газпромом» в ЦВЕ, были, как правило, привязаны к корзине нефти/нефтепродуктов, что означало повышение цен на газ для потребителей в Центральной и Восточной Европе в случае повышения цен на нефть. Принятие «Газпромом» условий Еврокомиссии означает, что потребители в восточной части Евросоюза смогут получать природный газ по доступным ценам, сравнимым с ценовыми бенчмарками на газовых хабах в Западной Европе.

«Газпром» обязуется отменить положение о конечном пункте назначения, что позволяет его клиентам перепродавать газ как внутри своей страны, так и за рубеж, тем самым способствуя ликвидности европейского газового рынка и выравниванию цен на природный газ в разных странах ЕС.

И последнее. «Газпром» должен предпринять «активные шаги по интеграции газовых рынков в Центральной и Восточной Европе». Новая энергетическая инфраструктура в ЦВЕ, созданная преимущественно на деньги ЕС, повысила взаимосвязанность «старых» и «новых» государств-членов. Перемычки между газопроводами и возможности реверсных поставок позволили изменить традиционные направления поставок газа в Центральной Европе с востока на запад. Как следствие — Чехия, Венгрия, Польша и Словакия почти полностью интегрированы в единый европейский газовый рынок. Интеграция же газопроводных сетей Болгарии, Эстонии, Латвии, Литвы и соседних государств – членов ЕС ещё не завершена. По плану комиссии именно «Газпром» должен содействовать взаимосвязанности рынков этих частично изолированных стран, не создавая новую инфраструктуру, а предоставляя своим покупателям право перекачивать купленный газ в другие страны. Такую возможность получат владельцы контрактов на поставки газа в ЦВЕ, и в дальнейшем она будет применяться ко всем договорам, заключенным на срок более 18 месяцев. На практике это означает, что компании, закупавшие газ «с целью его доставки в Венгрию, Польшу или Словакию, могут требовать от «Газпрома» поставлять его вместо этого полностью или частично в Болгарию и прибалтийские государства (и наоборот)». Так европейские энергетические компании смогут напрямую конкурировать с «Газпромом» на территории ЕС. Кроме того, «Газпром» – совместно с Фондом соединения Европы (CEF) – будет способствовать интеграции и ликвидности европейских газовых рынков, а также снижению цен на энергоносители для европейских потребителей.

Таким образом, если Еврокомиссия и Qatar Petroleum придут к аналогичному соглашению, европейский энергетический смарт-контракт станет реальностью.

Играть по правилам становится выгодно – обязательства сторон исполняются практически в автоматическом режиме. Альтернативы здесь попросту нет. Нарушение норм поставщиками энергоресурсов из третьих стран, как и злоупотребление своим положением на рынке, автоматически приводит к штрафам и потере своей доли на рынке в пользу конкурентов.

Данила Бочкарев, Senior Fellow, EastWest Institute (Brussels)

Точка зрения автора может не совпадать с мнением его организации.

Катар. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 2 августа 2018 > № 2704809 Данила Бочкарев


Россия. Евросоюз. Весь мир > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 20 июля 2018 > № 2680169 Юрий Сигов

Постфутбольный евросиндром

Почему все постсоветские страны мечтают стать частью «цивилизованной Европы» и почему этому не поможет проведение ни Олимпиады, ни чемпионата мира по футболу?

Юрий Сигов, Вашингтон

Вот и отгремел месячный вселенский психоз-помешательство под названием чемпионат мира по футболу. Определен победитель турнира, подсчитаны голы, передачи, навесы на ворота и даже число мегалитров выпитого на трибунах безалкогольного пива. Вручены медали, призы, значки и памятные ленты, убран мусор вокруг арен (что делать с которыми теперь - неслабая головная боль местных властей в провинциальных российских городах). А жители Саранска, Калининграда и Нижнего Новгорода уже совершенно точно теперь знают, где находятся Панама, Тунис и Иран.Много в течение этого турнира говорилось о его великолепной организации, гостеприимстве хозяев, надежно работавшем транспорте. А уж слов благодарности и истинного восхищения всем, что было и в ходе самого мундиаля, и вокруг него, от кого только не слышали - начиная от записных политиков (для которых любой подобный турнир - лишний шанс напомнить о собственном существовании народным массам) до бывших игроков и тренеров, о которых тоже вспоминают как об «экспертах» раз в четыре года, а то и реже.

Но я бы хотел обратить внимание не на то, какое место и почему заняла в этом чемпионате та или иная сборная (в конце концов все это - лишь игра, придуманная человеком для собственного развлечения - и обыкновенная забава, на которой просто сегодня делаются громадные деньги), а на неистребимом желании что России, что всех других постсоветских стран стать частью «просветленного Запада». А поскольку до Америки с Австралией географически все же далековато, то хотя бы до лежащей поблизости Европы. И такой всемирный праздник, как футбольное первенство планеты, - самый удобный для подобного «прорыва в Европу» шанс.

Сразу замечу, что обычных, нормальных болельщиков - что российских, что всех приехавших на чемпионат мира из других мест- это вообще не волновало. Но подобную тему с утра до вечера активнейшим образом «педалировали» СМИ, и об этом же без устали твердили все без исключения российские политики. Именно на это после окончания ЧМ по футболу в душе явно надеются первые лица как в самой России, так и ее ближайших соседей. Почему?

Ну, теперь-то Запад все поймет. Да неужели?

Когда Россия только получила право на проведение чемпионата мира по футболу, целый набор ее «доброжелателей» из числа псевдополитиков только и твердили о том, что будет это чисто политизированным шоу, глобальной рекламной акцией по «отмыванию лица России» в глазах «продвинутого Запада». Все эти новые стадионы, дороги, гостиницы, аэропорты и прочее - так, «красивая обертка», внешняя показуха, которой Москва якобы желает изменить представление о себе в глазах тех, кто ее беспрерывно оскорбляет и унижает.

И вот на протяжении целого месяца все без исключения российские СМИ, а также газеты и телеканалы ведущих западных стран сообщали: да нормальная эта страна, «все, как у нас на Западе», «города- европейские, гостиницы - тоже «почти как в Европе», люди не кусаются и не дерутся и очень даже приветливы и доброжелательны. Ну а девушки… А про девушек - потом.

Что из всего этого, опять-таки в плане освещения турнира, получилось? «Информационная победа России» над зашоренными западными политиками. Личная победа российского президента, который не важно по какой цене, но турнир провел на высшем уровне.

И уел всех своих завистников, критиков и ненавистников. А увидели это все сотни тысяч иност-ранцев, которые не просто приезжали в Россию посмотреть мировой футбол, но и убедились в том, что это их страны - карлики и неадекваты по сравнению с «исчадием ада и могилой мировой демократии», какой рисовали Россию во многих странах мира накануне этого турнира.

Но на самом ли деле что-то изменится что в самой России, что в других постсоветских странах после этого чемпионата мира? И изменится ли отношение того же «цивилизованного Запада» к России, даже если она проведет еще с десяток Олимпиад и турниров, подобных мировому футбольному?

Тут вот какими наблюдениями хотелось бы поделиться. Первое - это до невероятного раздутый миф о каком-то неслыханном достижении (якобы) сборной России, которая оказалась в четвертьфинале турнира. По сравнению с прежними вылетами и невыходами из группы - да, есть прогресс, пара шагов вперед. Но по сравнению с реальными достижениями - то есть выигрышем чего-то или где-то - так как этого не случилось ранее, так и не произошло в этот раз.

Предлагалось на полном серьезе даже за выход в четвертьфинал уже и памятники отдельным российским игрокам поставить, и звание заслуженных мастеров спорта всем выписать (хотя в советские времена звание это присуждали только за выигрыши чемпионатов мира и Европы - причем неоднократное, либо Олимпиад). А еще про самих игроков только и твердили - «они же умирали на поле». Интересно, так они на кладбище соревновались с покойниками или все-таки в футбол играли?

Во всех интервью и беседах с игроками проходила красной нитью мысль о том, что теперь-то «ихний» Запад увидел настоящую Россию, ее игроков, которые действительно прыгнули выше головы (по целому ряду причин, которые к самой игре не особо имеют отношение). Но вот только есть у меня большие сомнения в том, что отношение самого Запада (особенно тех, кто там «наверху») после этого чемпионата к России и ее людям так уж кардинально изменится.

Кстати, а в чем вообще состоял смысл всего этого демонстративного упования на то, что Россия всему миру себя якобы показала во всей красе? Опять-таки, это не головная боль рядовых граждан, а чисто политическая информационная «картинка». А она такова: да мы ведь такие же, как «вы». Хватит вам во всякие санкции играть, поскорее примите нас к себе, в ваш этот самый «просветленный Запад». Но возникает сразу же резонный вопрос: а оно вам надо? В смысле не политикам и их обслуге, а всем остальным?

Что ведь на деле получается: в очередной раз всякие там патриотические призывы, мантра Евразийского союза с ШОС и БРИКС, и прочее, и прочее - все это на деле оказывается пустышками. Идеал-то по-прежнему только один - Запад и как его близлежащая часть - Европа. Обратите внимание еще вот на что. Пару-тройку игроков из сборной России (про другие не стану упоминать, потому как там это - обыденное явление) стали вроде бы сватать в какие-то европейские клубы после окончания мирового первенства.

Один из них (игрок ЦСКА) так и сказал: «Давно мечтаю уехать играть в Европу». А другой (из столичного «Спартака») уточнил: «Хотелось бы для начала попасть в Италию и там закрепиться, а потом можно и в Англию». То бишь - «мечтаю поиграть в Европах». Видимо, в Москве и Питере они играют и живут где-то в африканских саваннах или на островах Кука в Тихом океане.

Запад управляется не футбольными болельщиками, а политиками. А их чемпионаты мира и Олимпиады перевоспитать никогда не смогут

Вы, наверное, обратили внимание на то, что во время всего чемпионата сотнями, по всем телеканалам транслировались интервью с рядовыми футбольными болельщиками, прибывшими в Россию со всего света. И все они только и восхищались всем увиденным. И утверждали, что непременно приедут сюда еще в будущем. Но вот что любопытно: если все эти заграничные болельщики так восхищены Россией, ее людьми, культурой и всем остальным, то чего же тогда именно Россию гнобят, как обкурившиеся, все западные политики?

Ведь в тех же европейских странах вроде как царит полный разгул демократии, и именно рядовые граждане вроде бы сами выбирают тех политиков, которые их устраивают. Так чего же народ выбирает тех, кто России делает одни гадости, распространяет о ней заведомую чушь и вводит разные санкции?

На самом же деле удивляться тут нечему. Ни в одной стране мира никакие футбольные болельщики (даже если их приедет в ту же России с десяток миллионов) на политику своих правящих кругов не влияют. Вы думаете, тот же президент Франции или король Испании не знают, что Россия совсем не та страна, о которой пишут их СМИ? И для того чтобы в этом убедиться, им действительно надо непременно приехать в Москву или Питер на матчи своих сборных? Да нет, конечно. Все знают, еще больше понимают, но делать будут именно то, что делают сейчас. И никакой чемпионат мира подобного отношения не изменит.

Один российский депутат - видимо, большой болельщик футбола, так и заявил: «Это раньше они нас не понимали, а вот после такого чемпионата обязательно поймут». Ой ли? Чего и кто должен понимать, чтобы проводить в отношении и России, и других постсоветских стран иную политику? И есть ли в этом какой-то смысл? Ведь и Россия, и все страны СНГ поголовно только и мечтают быть частью именно Запада, а не Востока со всеми его Индиями-Китаями. И так будет что с еще одним чемпионатом по футболу, что еще с одной Олимпиадой - без разницы.

В ходе очередного матча первенства мира российского «вроде как» олигарха журналист британского телеканала спросил, что он думает о Западе? Теперь-то там прозреют и изменят свое отношение к таким, как он? «Да я вообще не пойму, что вам от нас надо?» - вопрошал этот «вроде олигарх». - Деньги я держу в английских банках, дети мои в вашей стране учатся, жене купил «дом на набережной» (очевидно, Средиземноморской), а вы так и норовите какую-то гадость сделать. Когда же ваши политики перевоспитаются? Может быть, после этого чемпионата мира образумятся?»

Современный спорт- это шоу-бизнес и грязная политика в кубе. А уж футбол - и подавно

«Наши гости из-за границы убедились, что в России везде европейские города и порядки. Обслуживание - как в Европе, гостиницы - европейского уровня и класса, в аэропортах и метро объявления даются на английском, как в Европе». Это, замечу, не заголовки статей в западной прессе, а выдержки из интервью российских местных чиновников, которые, принимая футбольных гостей на турнире, не нарадовались демонстрацией своей «европейности».

Тот же Саранск, столицу автономной Мордовии, даже сам глава республики только именовал как «настоящий европейский город». Интересно, а почему не русский, не мордовский, не российский с азиатским или, на худой конец, евразийский? В итоге по чисто политическим соображениям общий посыл влияния «большого спорта» (а уж такого глобального турнира, как чемпионат мира, - и подавно) был конкретен и недвусмысленен: «мы возвращаемся в Европу», и ради этого готовы на все.

В реалиях же и демонстративный патриотизм, и просвещенное евразийство становятся натуральным блефом и тупиковым самообманом. Ведь по большому счету уже было неважно, кто конкретно выиграет турнир, после того как сборная России выбыла из борьбы. Никто уже не считал, какие доходы принесли толпы латиноамериканцев, которые резко поредели ближе к последней неделе турнира. Потому как все сборные континента выбыли. Как и основной интерес уже вызывал приезд того или иного политика на матч с участием своей сборной. А уж сообщение о том, что вице-премьер не российского, а северокорейского правительства будет присутствовать на финальной игре ЧМ в Москве, так и вовсе было в шапке самых важных новостей в течение целого дня.

Тут вот еще о каком весьма показательном, на мой взгляд, моменте стоило бы упомянуть. Пока основная масса болельщиков перемещалась между российскими городами для лицезрения своих национальных сборных, в Москву из Америки прибыл российский хоккеист А. Овечкин. Который в этом году впервые за 13 лет выступлений за команду города Вашингтона выиграл так называемый Кубок Стэнли.

Между тем об этом как о главной новости страны целую неделю только и вещали все без исключения не американские, а именно российские СМИ. Его в обнимку с Кубком где только по всему городу не возили-показывали, а сам по себе этот факт подавался в России как некое невероятное достижение российского спорта на международном уровне. Но давайте задумаемся вот о чем.

Что на самом деле выиграл этот хоккеист? Чемпионат мира или Олимпиаду? Нет, он выиграл неофициальное звание чемпиона США и Канады. Да, он много лет к этому стремился, получал за это соответствующее денежное вознаграждение и своего в конце концов добился. И как спортсмену-профессионалу честь ему за это и хвала.

Но, простите, а какое это все отношение имеет к России и к якобы массовой радости по данному поводу ее населения? Вы можете себе представить, чтобы какой-то американский спортсмен выиграл звание чемпиона России или Казахстана, а потом взял выигранную медаль или заморский Кубок и разъезжал бы по Вашингтону в окружении толп восторженных (совершенно только непонятно - а чем конкретно?) болельщиков?

А через пару дней российский хоккеист повез Кубок Стэнли в детскую школу общества «Динамо», в которой он когда-то начинал тренироваться. Вокруг него, ясное дело, собрались детишки, увлекающиеся хоккеем, и вместе с ними и Кубком Стэнли А. Овечкин на память сфотографировался. Детишкам будет светлая память? Да, в какой-то степени. Но в чем будет посыл-то привоза Кубка в ту же московскую детскую хоккейную школу? Вот, ребятки, будете хорошо тренироваться, попадете в заморскую НХЛ - лучшую Лигу мира по хоккею, и будет вам там в Америках-Канадах и жизнь хороша, и жить хорошо.

А ведь в руководстве НХЛ прекрасно понимают, что, привозя Кубок Стэнли в свою страну, любой обладатель этого приза тем самым делает бесплатную рекламу не столько себе, сколько северо-американской хоккейной лиге. И те самые детишки, которые сегодня начинают тренироваться где-то в России или Словакии, уже мечтают обязательно попасть именно к ним, в состав их команд. А потом граждане российские политики удивляются: и чего это молодежь пошла нынче непатриотичная и так и норовит сбежать на «загнивающий Запад»?

В этой связи окончившийся чемпионат мира по футболу, именно с точки зрения «раскрытого вновь окна на Запад», может сыграть с той же Россией весьма спорную службу, как это случилось четыре года назад с Зимней Олимпиадой в Сочи. Тогда тоже неслыханные понты всемирного спортивного праздника (отбросим всякие финансовые и прочие схемы-откаты, которые этому мероприятию предшествовали) под сурдинку привели к тому, что случилось и до сих пор происходит в Украине.

При этом Россия ради сохранения этого самого «спортфасада» в Сочи именно в тот момент не вмешалась в тамошние события (а вариантов было с десяток - причем даже без всяких посылов войск и высадки десантов) - и что получилось в итоге «аукается» до сих пор (и ведь по Украине «еще далеко не вечер»). Нечто подобное может вполне случиться и «вдогонку» прошедшему чемпионату мира по футболу. Ведь тяга к возврашению на Запад у российского верхнего руководства по-прежнему неистребима. И любые схемы «дружбы и сотрудничества» с Китаем и иже с ним - просто «дополнительный сигнал» прежде всего для руководства США и «цивилизованнной Европы». Чтобы поскорее пустила туда, прежде всего обратно «группу товарищей из политического партера» РФ.

Но есть у меня лично очень большие сомнения, что подобное в ближайшей перспективе произойдет. Потому как для такого «западного морально-этического переворота» понадобится что в России, что в других постсоветских республиках менять не только всю властную верхушку, но и куда-то девать сам народ. А этого вряд ли получится добиться и проведением новых Олимпиад, и даже таких масштабных международных соревнований, как чемпионат мира по футболу.

Россия. Евросоюз. Весь мир > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 20 июля 2018 > № 2680169 Юрий Сигов


Евросоюз. Великобритания > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 18 июля 2018 > № 2681897 Андрей Фурсов

Впали в беспамятство…

О расовых, культурных и религиозных изменениях в Старом Свете

Андрей Фурсов

Пора чудес прошла, и нам

Отыскивать приходится причины

Всему, что совершается на свете.

У. Шекспир, "Генрих V"

"Нам нравится эта работа — называть вещи своими именами".

К. Маркс

В 2018 г. в Лондоне вышла книга Д. Эндресса "Культурная деменция. Как Запад потерял свою историю и рискует потерять всё остальное". Начинается она следующей фразой: "Недавние политические события привели Соединённое Королевство, Францию и США в состояние катастрофической культурной деменции", медицинский аналог которой — болезнь Альцгеймера. "Наша нынешняя деменция принимает форму особого рода забывания, ложного вспоминания ("misremembering") и ошибочного восприятия прошлого. В этом смысле — это не ностальгия… Не является это и индивидуальной деменцией — простым случаем амнезии. В большинстве случаев страдающие амнезией осознают тот факт, что они не помнят… Те же, кто страдает деменцией, не осознают сам факт, что они не помнят". Именно последнее, по мнению Д. Эндресса, происходит с современным западным (как он его называет, я предпочитаю термин "постзападное") обществом. Оно лишается своих корней в истории — они вырываются.

"Когда в начале XXI в. стало совершенно очевидно, что экономический прогресс остановился, руша иллюзии непрерывного улучшения, и её место занял обман", исчезла сама вера в возможность прогресса. Недаром уже в 1990-е годы в Западной Европе и США стали появляться книги с названиями типа "Конец прогресса", "Конец будущего", "Поминки по просвещению" и т. п. А ведь предупреждал британский историк Эдвард Карр: "Общество, которое потеряло веру в способность к прогрессу в будущем, скорее покинет историю". Социальному и "физическому" покиданию истории предшествует духовное — эмоциональное и интеллектуальное (кстати, ещё в 1969 г. другой британский историк, Джон Плам, опубликовал книгу с почти пророческим названием — "Смерть прошлого"). Обман, о котором пишет Эндресс, принимает самые разные формы, одна из которых — переписывание истории Европы с позиций неолиберализма, с одной стороны, и мультикультурализма, с другой. Так появляются "чёрная Афина", спасители античной мысли в арабском мире и многие другие ложные схемы.

Состояние социокультурной деменции, безусловно, способствует мультикультуралистским манипуляциям. И здесь возникает вопрос: как это связано с нынешней фазой системной, цивилизационной эволюции (или инволюции?) Европы. Западная Европа — действительно старое общество. Речь идёт не о физическом возрасте значительной массы населения, хотя, как отмечают исследователи, демографическое доминирование на нынешнем "Западе" пожилых не имеет прецедентов в истории и создаёт почти неразрешимые проблемы для здравоохранения и поддержания равновесия между работающими и неработающими (если добавить сюда падение рождаемости, которое связано с сытостью, гедонизмом, гомосексуализмом, гипериндивидуализмом — короче говоря, с социальными и половыми извращениями, то ясно: уже у ближайших поколений европейцев вообще нет гарантий пенсии). Речь, однако, о другом: о цивилизационной (системной) старости. Или, если угодно, о поздней, завершающей фазе цивилизационного развития.

Одной из черт таких фаз, по мнению историков, социологов и психологов является утрата обществом, прежде всего правящим слоем социального и этнокультурного чувства самосохранения; развитие сменяется общественной климактерией и инволюцией. Утрачивается восприимчивость к идеальному, к метафизике; наступает торжество утилитаризма и экономоцентризма. Происходит изменение социальных ролей в межполовом разделении труда. Демаскулинизация и феминизация, в свою очередь, способствуют формированию тревожно-боязливого психотипа, не способного к защите "своего" от "чужого" (мы это видели, в частности, на примере немецких мужчин, оказавшихся неспособными защитить своих женщин во время устроенной мигрантами в Кёльне "секс-фиесты"; есть много других аналогичных примеров; а ведь неспособность самцов защитить самок и детёнышей — один из первых признаков вырождения вида), склонного к психическим отклонениям обсессивно-компульсивного истеричного и параноидального типов. Как известно, рыба гниёт с головы. Иллюстрацией сказанного выше служит целый ряд высокопоставленных клерков США и Западной Европы последней четверти века. Так и вспоминаются деграданты-императоры позднего Рима.

Вообще, есть немало сходства между нынешним Постзападом и поздней Римской империей (конец III — середина VI в. н.э.), а точнее — ПостРимом. Дело в том, что после кризиса III в., после полувека военной анархии (235—285 гг. н.э.), когда за 50 лет сменились 20 императоров: от Максимина Фракийца до Карина, — Рим уже перестал быть Римом. Я не сторонник схем Л.Н.Гумилёва, но некоторые его термины вполне хороши как метафоры. ПостРим — это химера, химерическое общество, где в прежней оболочке существует, вызревает и питается соками прошлого нечто чужое или даже чуждое.

Завоз в Рим огромного количества рабов, предоставление их освобождённым потомкам римского гражданства, распространение последнего на всю империю (эдикт Каракаллы 212 г. н.э., в значительной степени способствовавший кризису III в.) принципиально менял этнокультурное содержание общества.

Империя ещё существовала, во многом как скорлупа, но её хранили главным образом слабость соседей и военная сила, позволявшая держать лимес вплоть до рубежа IV—V вв. н.э., когда пошёл процесс вывода (ухода) легионов с дальних рубежей империи: II Августова легиона из Британии, I легиона Минервы (как тут не вспомнить "Сова Минервы вылетает в сумерки" — сумерки империи) — с Рейна, III Киренаикского — из Аравии, IV Парфянского — с территории нынешнего Ирака, IV Скифского — из Сирии. Эта география позволяет понять: ПостРим держался военной силой — пока не "сгнил", не варваризировался изнутри. После этого рухнул однополярный мир поздней Античности.

ПостРим разбухал "сбродом" из приграничных районов империи, который в качестве "плавильного котла" становился "питательным бульоном" для распространения в Риме чуждых ему африканских и азиатских культов.

В ПостРиме некому было противопоставить что-либо этой химеризации. Уже к середине II в. н. э. Рим, по сути, лишился своих лучших — старой аристократии: её косили два с половиной столетия (10 поколений!). Сначала — марианский и сулланский террор, затем войны триумвиратов — Первого и Второго, ну и, наконец, безумства позднего Тиберия, Калигулы, Клавдия и Нерона. Место аристократии заняли "нувориши", включая преторианцев и вольноотпущенников. К этому необходимо добавить моду на широкораспространённый гомосексуализм и добровольную бездетность элиты в позднем Риме — и картина маслом завершена. Эта бездетность, кстати, очень напоминает бездетность высокопоставленных клерков, возглавляющих нынешнюю Европу. Есть и другие аналогии. Так, две мировые войны выкосили в Европе пассионарную молодёжь, чаще всего погибали лучшие — мощный удар по генофонду, если брать Запад, то прежде всего — Германии. Немецкий случай ХХ в. сравним с потерями немцев в Тридцатилетней войне (1618—1648), выкосившей 2/3 населения, уничтожившей практически всё мелкое и среднее дворянство.

Также мы видим распространение в Европе чуждых ей религий (ислам) и культов. Есть просто поразительные случаи. В частности, известный советофоб и русофоб папа Иоанн Павел II признал нигерийскую традицию ифа, известную на Гаити и в Латинской Америке как вуду, частью католической религии: традиция ифа/вуду получила статус конфессии, то есть фактически приравнена к православию и протестантизму. Вуду-католицизм из "Анклавов" Вадима Панова — не выдумка и не фантастика, это — реальность, пусть и отдающая сюрреализмом. Постзапад встречается с ПостРимом в Ватикане; западная цивилизация заканчивает во многом так же, как античная. Да и просуществовали они примерно одинаковое время: в зависимости от точек отсчёта — от 12 до 15 столетий.

Нынешняя ситуация, однако, объясняется не только (а в каких-то важных аспектах не столько) цивилизационными факторами, сколько теми, которые марксисты называют формационными. В данном случае речь идёт о капиталистической системе, которая существенно изменила европейскую цивилизацию и фактически тащит её вместе с собой в пропасть.

Почему Шпенглер именно в 1918 г. опубликовал свой "Закат…"? Ясно почему: закончилась мировая война, которая подвела черту под "цивилизацией XIX века", то есть под зрелой фазой истории капиталистической системы. Эта война, как и следующая за ней, стёрла с лица земли огромные материальные (промышленно-экономические) комплексы, и экономический бум капитализма в 1920-е—30-е, и особенно в середине 1940-х — середине 1960-х годов, во многом были обусловлены и обеспечены бурным восстановлением экономик Германии, Италии, СССР, которое в огромной степени стало стимулом, мотором мирового развития.

Всё это свидетельствует о простой вещи: капитализм исчерпал свою экономическую динамику на рубеже XIX—XX вв.; собственно, об этом с той или иной степенью приближения писали столь разные люди, как Ленин и Каутский. Дальнейшее развитие капитализма имело своей основой внеэкономическую динамику — военно-политическую борьбу. Причём, поскольку мир уже был поделён, колониальная и полуколониальная системы оформились, это уже не могла быть борьба Запада с афро-азиатскими слабаками. Это могла быть только борьба (война) европейских (североатлантических) военно-промышленных гигантов. Если с середины XVIII в. по конец XIX в. войны были функцией промышленно-экономического развития, то в ХХ в. само это развитие в значительной степени стало функцией не просто тотальных (таковыми были уже наполеоновские) войн — войн на уничтожение, — которые вели между собой государства внутри европейской цивилизации, представляющие её разные варианты: англосаксонский, германский и русский. Это и стало началом заката Европы и превращения Запада в Постзапад. Решающую роль в этом сыграло изменение динамики капитализма, который, в свою очередь, есть порождение, дитя, хотя и не вполне законное, самой европейской цивилизации.

Начало заката Европы совпало с окончанием гегемонии Великобритании и подъёмом Германии и США (американцы какое-то время решали, с кем войти в союз — с Германией или с Великобританией; выбор в пользу последней определили два фактора: "сшивший" англосаксонских "кузенов" еврейский капитал по обе стороны океана и англосаксонский страх перед германским гением — научной, культурно-интеллектуальной и экономической мощью Второго рейха), а следовательно, внутризападной схваткой за мировую гегемонию и русской революцией.

Притом, что в 1930-е — первой половине 1940-х годов американцы использовали Третий рейх для борьбы с Британской империей. В 1943 г. человек Рокфеллеров Аллен Даллес прямо заявил, что главная задача вой­ны — разрушение Британской империи (а СССР — для борьбы с первым и второй); в ходе самой войны англосаксы решали и общую для "англо-американского истеблишмента" (Кэрролл Куигли) задачу: раздавить немцев и навсегда устранить их как внутризападного, внутрикапиталистического конкурента. Россия (в виде СССР) была вне Запада и вне капитализма, и задача её разрушения была поставлена только в 1944—1945 гг., когда война была уже выиграна. Иными словами, важный элемент заката Европы — подавление Германии и немцев англосаксами. Однако по иронии истории — и логике развития капитализма — следующей фазой заката стало подавление европейцев, включая британцев, иммигрантами из Азии и Африки. При этом, однако, больше всего досталось опять же немцам. Это был главным образом целенаправленный процесс, и корни его уходят во Вторую мировую войну и в то, что предшествовало ей в 1930-е годы. В этом плане прямая линия прочерчивается из первой половины 1940-х годов в начало XXI в. — к результатам наводнения Европы (в первую очередь Германии) мигрантами и миграционному кризису 2015 г.

В 2018 году номер журнала The Economist от 14—20 апреля вышел с материалом, посвящённым Германии, — "установочной" редакционной статьёй и подборкой статей. В редакционной статье взахлёб нахваливались правление Меркель в целом и особенно её политика "открытых дверей" по отношению к мигрантам. В качестве достижений "эпохи канцлерин" "Экономист" выделил следующие: формирование более инклюзивной ("включающей", "широкой") идентичности, чем этническая, национальная; её распространение на тех, кто не имеет немцев среди своих родителей и вообще предков; развитие "сбалансированной гендерной культуры" (число работающих женщин за последние 15 лет выросло с 58 до 70%); немцы стали больше разводиться и меньше вступать в брак, в то же время легализованы гомосексуальные браки.

Если перевести это на нормальный язык, то на самом деле речь идёт о постепенном разрушении семьи и о том, что в условиях усиления эксплуатации неолиберального типа всё больше женщин вынуждены работать, чтобы сохранить семейный бюджет на прежнем уровне, а также о том, что разрушается немецкая идентичность. "Экономист" с восторгом констатирует, что Германия утрачивает этническую гомогенность и превращается в "плавильный котёл", в открытую страну, состоящую из различных фрагментов, — в переводе на нормальный язык: утрачивающую национально-культурную целостность. Что же касается "плавильного котла", то он не состоялся даже в США, не говоря уже о Западной Европе, — о чём пишут открыто; но хозяевам "Экономиста" это не указ. Мультиэтничность Германии, радостно сообщает журнал, находит отражение и в политической жизни, и даже в спорте, в частности — в футболе. Если в 2009 г. члены парламента с "мигрантским бэкграундом" составляли 3%, то в 2017 г. — уже 9%, хотя реально репрезентативной цифрой было бы 23% — именно такое количество граждан ФРГ не имеет немецких корней. Если в 1990 г., когда немцы стали чемпионами мира, в сборной ФРГ были только немецкие (и немецко-польские) фамилии, то на первенстве Европы 2016 г. в сборной были Боатенг, Озиль, Подольски, Сане и Гомес (с корнями, соответственно, из Ганы, Турции, Польши, Сенегала и Испании).

Ныне, когда Германия превращается в Einwanderungsland ("страну иммигрантов"), когда практически никто не осмелится повторить фразу, сказанную ветераном ХДС Альфредом Дреггером в 1982 г.: "Возвращение иностранцев-гастарбайтеров на родину должно быть правилом, а не исключением", — меняется само понятие "родины" ("Heimat"). Показательно, что, по информации журнала "Экономист", в самый разгар миграционного кризиса Меркель заказала карту, на которой границы Германии как бы охватывают Северную Африку, Украину и Турцию. Этим она хотела показать готовность, во-первых, принять беженцев и мигрантов из этих стран; во-вторых, стремление Германии играть стабилизирующую роль в этих регионах и странах. Что касается Турции, то она в такой роли Германии вряд ли нуждается, ну, а на Украине "стабилизирующая" роль Германии и "коллективного Запада" очевидна всем.

Само наличие мигрантов меняет жизнь и поведение "коренных немцев", делает их "новыми немцами". Именно так назвали свою книгу Герфрид и Марина Мюнклеры, с удовлетворением, я бы даже сказал, радостно констатирующие, что "статичная Германия" уходит в прошлое, вместе с чёткими ("stark") национальными границами и прежней идентичностью. Новая Германия становится более открытой, неформальной, разнообразной, но и — вынуждены констатировать супруги — более тревожной и нервной.

Выходит, плата за "открытость" — стрессы, тревоги, более нервная жизнь? Выходит, так. Неслучайно в ФРГ появляется всё больше книг с названиями "Нервная республика" (и будет нервная, если учесть связанный с мигрантами рост преступности, прежде всего — в крупных городах типа Берлина, Мюнхена, Кёльна, больше похожих своим интернациональным составом друг на друга, чем на окружающие их немецкие земли и, как все мегаполисы, превращающихся в неовавилонские башни, само появление которых предвещает катастрофу и провал в темновековье), "Страх за Германию" (и будет страшно, если под Новый 2015 год в одном только Кёльне около тысячи женщин подверглись сексуальным нападениям), "Конец Германии" (кстати, наибольшую численность в Германии составляют лица в возрасте 50—54 лет). Неслучайны в качестве реакции на мигрантов рост правых и крайне правых настроений и движений (13% партии "Альтернатива для Германии", бьющейся за немецкую идентичность и подвергающуюся критике со стороны "левых" и "зелёных"). Кстати, лидер последних, Джем Оздемир, — сын турецких гастарбайтеров; логично, что наиболее активные люди с мигрантскими корнями идут к "левым" и "зелёным".

Одна из статей подборки в "Экономист" так и называется "Новые немцы", а над заголовком — фото, показывающее нам этих "новых немцев": их три десятка (20 мужчин и 10 женщин), среди них — араб в традиционной одежде, турок и турчанка, женщина в чадре, хасид. Над ними реют огромные евросоюзовские флаги; маленький немецкий флажок торчит где-то сбоку, как бедный родственник, — его держит в руке существо неопределённого пола, которому профессор Преображенский обязательно задал бы вопрос: "Вы мужчина или женщина?" И вспоминается сказанная Черчиллем в 1940 г. фраза о том, что Великобритания воюет не с Гитлером и даже не с национал-социализмом, а с немецким духом, духом Шиллера, чтобы он никогда не возродился.

Окончание следует

Евросоюз. Великобритания > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 18 июля 2018 > № 2681897 Андрей Фурсов


США. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673439 Стивен Коэн

Саммит Трамп — Путин и кампания против «мира»

Не вызывает удивления то, что встреча Трампа с лидерами стран НАТО и Путиным изображается активными сторонниками «рашагейта» как зловещие события.

Стивен Коэн (Stephen Frand Cohen), The Nation, США

Стивен Коэн — специалист в области российских исследований и политологии, почетный профессор Нью-Йоркского университета, и Джон Бэтчелор (John Batchelor) продолжают свои (традиционные) еженедельные дискуссии по поводу новой американо-российской холодной войны.

Как отметил Коэн в предыдущей дискуссии, американо-российские (советского времени и постсоветские) саммиты являются давнейшей традицией, восходящей к встрече в Ялте в 1943 году, во время Второй мировой войны, Франклина Рузвельта и Сталина. Каждый американский президент после Франклина Рузвельта, по крайней мере, один раз встречался с каким-либо кремлевским лидером в формате, напоминающем саммит, а некоторые из них участвовали в такого рода встречах на высшем уровне несколько раз. Цель всегда состояла в том, чтобы разрешить конфликты и расширить сотрудничество в отношениях между двумя странами. Некоторые саммиты были успешными, другие таковыми не стали, однако все они считались важнейшим аспектом в отношениях между Белым домом и Кремлем.

Как правило, американские президенты, направляясь на такого рода саммит, заручаются двухпартийной поддержкой и добрыми пожеланиями. Предстоящая встреча Трампа с российским президентом Владимиром Путиным, которая состоится 16 июля в Хельсинки, существенным образом отличается в указанных двух аспектах. Американо-российские отношения редко — а, возможно, даже никогда — не были более опасными. И никогда раньше отъезд президента — что касается Трампа, то он сначала направился на саммит НАТО, а уже после этого состоится встреча с Путиным — не сопровождался обвинениями в отсутствии лояльности Соединенным Штатам. Поэтому, как считают критики Трампа, ему нельзя доверять. Такого рода клеветнические заявления раньше делались только экстремистскими и маргинальными элементами в американской политике. Однако сегодня нам ежедневно говорят об этом мейнстримовские публикации, телеканалы, а также «фабрики мысли».

По мнению представителя учрежденного Клинтонами Центра за американский прогресс (Center for American Progress), «Трамп намеревается поступиться интересами Америки и ее партнеров». В газетах «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост» тоже выступают «эксперты» — они отбираются соответствующим образом, — которые «озабочены» и которые «опасаются» того, что Трамп и Путин смогут «поладить друг с другом». Лондонская газета «Таймс», бастион русофобских сторонников холодной войны, представила мейнстримовскую перспективу в одном своем заголовке: «Увеличиваются опасения по поводу перспектив „мирной сделки" Трампа с Путиным».

Настроенный против «мира» вашингтонский истеблишмент, разумеется, продолжает ориентироваться на недоказанные обвинения по поводу «российского дела» или «рашагейта», а суммировал такого рода подход один автор журнала New York Magazine, который сообщает нам, что встреча в верхах Трампа и Путина вполне может быть «не столько переговорами между двумя главами государств, сколько встречей сотрудника российской разведки со своим агентом».

Такое обвинение вряд ли можно назвать оригинальным, поскольку нечто подобное звучит уже в течение нескольких месяцев из уст выступающего на телеканале MSNBC сомнительного «эксперта по разведке» Мальколма Нэнса (Malcolm Nance), а также, похоже, избирательно информированной Рэйчел Мэддоу (Rachel Maddow) и многих других «экспертов».

Рассматривая сегодняшнюю опасную геополитическую ситуацию, сложно не прийти к выводу о том, что большая часть американского политического истеблишмента, особенно Демократическая партия, сделала бы выбор в пользу импичмента Трампа, а не в пользу предотвращения войны с Россией, еще одной ядерной сверхдержавой. Для подобного варианта в американской истории тоже нет прецедента.

Неудивительно, что вызывавший опасение визит Трампа в НАТО лишь подогрел некритичный культ этой организации, занятой поиском цели и в еще большей степени поиском денежных средств с момента развала Советского Союза в 1991 году. Газета «Нью-Йорк таймс» заявляет, что НАТО является «основой возглавляемого Америкой либерального мирового порядка». Подобное утверждение может сильно удивить многих невоенных вовлеченных ведомств, и даже некоторых либералов. Не менее поразительным является характеристика НАТО как «величайшего альянса в истории».

Этот Альянс — к счастью — никогда не участвовал в войне как альянс, а в войнах участвовали лишь некоторые «добровольно пожелавшие» это сделать его члены (а также возможные будущие члены) под руководством Соединенных Штатов. Но даже если так, то что можно назвать в качестве «великих побед»? Полицейскую акцию на Балканах в 1990-е годы? Катастрофы после операций в Ираке или в Ливии? Самую продолжительную (и непрекращающуюся) в истории войну Америки в Афганистане? Единственной реальной миссией НАТО после 1990-х годов стало ее расширение до границ России, что привело к уменьшению — а не к увеличению — безопасности для всех заинтересованных сторон, и это сегодня очевидно.

Единственная «российская угроза» после развала Советского Союза была спровоцирована самой возглавляемой Америкой НАТО — от Грузии и Украины до государств Балтии. И только огромная бюрократическая машина НАТО, все ее порядка 4 тысяч сотрудников, размещенных в новой штаб-квартире стоимостью 1,2 миллиарда долларов, а также Соединенные Штаты и другие производители оружия, заинтересованные в каждом государстве-члене, — все они получают выгоду. Однако подобного рода вопросы не могут обсуждаться в мейнстримовских средствах массовой информации из-за того, что Трамп произнес всего несколько слов, поставив под сомнение роль НАТО и ее финансирование, хотя эти темы уже с 1990-х годов находятся на повестке многих исследовательских центров.

Также неудивительно, что, в отличие от прошлого, мейнстримовские средства массовой информации не предоставляют много места для серьезного обсуждения нынешнего опасного конфликта между Вашингтоном и Москвой, они не предоставляют место для обсуждения таких вопросов, как договоры об ограничении ядерного оружия, кибервойна, Сирия, Украина, Восточная Европа, регион Черного моря и даже Афганистан. Легко представить, как Трамп и Путин могут достигнуть договоренности о снижении уровня напряженности и о сотрудничестве во всех перечисленных областях.

Но если посмотреть на то, каким образом «Вашингтон пост», «Нью-Йорк таймс» и Мэддоу сообщали о визите американских сенаторов в Москву 4 июля, то становится понятным, то теперь намного сложнее представить себе то, каким образом теперь опороченный Трамп будет выполнять подобные «мирные сделки» (Существует длинная история попыток саботирования саммитов и других направленных на разрядку напряженности инициатив. На самом деле немало подобных примеров можно было наблюдать в течение последних месяцев, и, возможно, кое-что в этом роде ожидает нас в будущем).

Неразумным образом демонизированный Путин тоже сталкивается с ограничениями у себя дома, хотя они и несравнимы с теми, которые могут связать по рукам и ногам Трампа. Давно откладывавшееся решение Кремля о повышении пенсионного возраста для российских мужчин и женщин привело к падению примерно на 8% или 10% уровня его популярности в течение последних нескольких недель, хотя он и продолжает оставаться высоким. Более важно то, что некоторые сегменты российского истеблишмента в области обороны и безопасности не доверяют признанным Путиным «иллюзиям» относительно переговоров в прошлом с Вашингтоном.

Подобно своим американским коллегам, они не доверяют Трампу, которого считают ненадежным, если не капризным. Эти российские сторонники «жесткой линии» публично высказали свои озабоченности, и Путин должен теперь их учитывать. В соответствии со сложившейся уже десятилетиями традицией, Путин ищет в Трампе надежного партнера в области национальной безопасности. С учетом существующих у Трампа ограничений и его склонностей, Путин тоже идет на риск, и он это понимает.

Даже если не будет достигнуто ничего более конкретного, все люди, проявляющие заботу о безопасности Америки и о международной безопасности, должны надеяться на то, что результатом саммита Трамп — Путин станет, по крайней мере, восстановление дипломатического процесса, многолетних «контактов» между Вашингтоном и Москвой, которые были существенным образом сокращены, если не разрушены, новой холодной войной и обвинениями в рамках кампании «рашагейт». Холодная война без дипломатии — это рецепт для начала настоящей войны.

Мы должны также надеяться на то, что реакция Демократической партии на этот саммит на фоне продолжающегося преследования Трампа не сделает ее стороной в безжалостной холодной войне, каковой она, возможно, уже постепенно становится.

США. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673439 Стивен Коэн


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673438 Дональд Трамп

Выступление Президента Трампа на пресс-конференции после саммита НАТО 12 июля 2018

The White House, США

ПРЕЗИДЕНТ: Что ж, всем большое спасибо. Оцените это по достоинству. У нас были потрясающие двухдневный в Брюсселе. И мы действительно многого добились в отношении НАТО. В течение многих лет президенты приходили на эти встречи и говорили о расходах — огромных расходах для Соединенных Штатов. И колоссальный прогресс был достигнут; все согласились существенно поднять объем своих обязательств. Они (члены НАТО — прим. перев.) собираются поднять его до показателей, о которых ранее никогда не помышляли.

До прошлого года, когда я присутствовал на своей первой встрече, наблюдалось снижение — объем денег, которые тратят страны, очень резко шел вниз. И сейчас это очень существенно. Были взяты обязательства. Обязательства взяли на себя только пять из 29 стран. А теперь все изменилось. Обязательство составляло два процента. В конечном счете, эта цифра будет немного выше.

Так что сегодня мы добились колоссального прогресса. Как минимум, они подсчитали — и собираются представить точные цифры — но с прошлого года было собрано дополнительные 33 миллиарда долларов, которые были внесены различными странами, не считая Соединенные Штаты.

Обязательства Соединенных Штатов НАТО очень значительны, остаются очень значительными, но это в первую очередь благодаря всем (союзникам — прим. перев.) — тот настрой, который у них есть, та сумма денег, которую они готовы потратить, дополнительные деньги, которые они будут вкладывать — это действительно, в самом деле было удивительно видеть. Невероятно видеть такой уровень настроя в этом зале.

И я надеюсь, что мы сможем поладить с Россией. Думаю, что мы, наверное, сможем. Люди в этом зале думают так же, но они, тем не менее — они действительно увеличили свои обязательства и увеличили их как никогда раньше.

Таким образом, было добавлено дополнительно 33 [миллиарда] долларов США. Эта цифра, на самом деле, может превысить 40 [миллиардов] долларов, когда станут известны окончательные суммы. Генеральный секретарь Столтенберг назовет эти цифры сегодня, вероятно, в своем заключительном заявлении для прессы. При этом мы работаем с суммами, с которыми раньше не работали, и которых не видели. И вы это увидите, и я думаю, услышите об этом чуть позже.

Окей. Как вы знаете, у нас есть государственный секретарь, и Джон — он здесь. Так что, если у вас есть вопросы к нам троим… Майк Помпео только что вернулся из третьей поездки, как вы знаете, в Северную Корею. Он стал настоящим экспертом в поездках в Северную Корею — [можете узнать у него] лучший способ туда добраться, лучший способ оттуда выбраться. Он очень хорошо улаживает вопросы. Он там отлично справляется.

Да, мэм.

ВОПРОС: У меня есть вопрос.

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: Господин президент, я Тара Маккелви из «Би-би-си». Не могли бы вы сказать нам, имели ли место с вашей стороны предупреждения о том, что США выйдут из НАТО, если не будут достигнуты целевые показатели по расходам?

ПРЕЗИДЕНТ: Я сказал, что был бы очень недоволен, если бы они очень существенно не повысили объем своих финансовых обязательств, потому что Соединенные Штаты вносят огромную сумму, вероятно, 90 процентов от расходов НАТО. Сейчас люди начнут действовать, а страны начнут повышать планку своих обязательств. Так что вчера я дал им понять реальное положение дел. Я был удивлен, что этот вопрос не поднимался раньше, вплоть до сегодняшнего дня. Но вчера я дал понять, что был крайне недоволен тем, что происходило, и они существенно повысили свои обязательства, да. И сейчас мы чрезвычайно счастливы и имеем очень, очень мощный, очень, очень сильный блок НАТО, намного сильнее, чем два дня назад.

Да, мэм.

ВОПРОС: Здравствуйте, президент Трамп.

ПРЕЗИДЕНТ: Да, здравствуйте. Как поживаете?

ВОПРОС: Я — корреспондент «Пи-Би-Эс» в Белом доме

ПРЕЗИДЕНТ: Я знаю. Вы очень известны на телевидении.

ВОПРОС: У меня снова возникает вопрос — вы когда-нибудь говорили, что США могут выйти из НАТО? И как вы считаете, помогает ли ваша риторика сплочению НАТО? Не беспокоит ли вас, что люди могут подумать, что США уже не столь привержены НАТО? Многие говорят, что их взволновало и напрягло то, что вы делали вчера.

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, они, наверное, переживали, что США не встречали справедливого обращения, но теперь оно ест, потому что уровень финансовых обязательств был существенно повышен. Теперь так и есть. Вчера я был крайне тверд.

Вы должны понять, я знаю много людей в комнате. Я был здесь в прошлом году. Я дал понять в прошлом году — в менее жесткой манере, но довольно жестко — и они собрали еще 33 миллиарда долларов, я думаю, эта цифра вырастет до 40 миллиардов долларов. Но на сегодняшний день она составляет 33 миллиарда долларов. И вот сегодня и вчера я был, наверное, немного более тверд.

Но я верю в НАТО. Я думаю, что НАТО — это очень важная организация, возможно, величайшая из когда-либо созданных. Но США платит где-то от 70 до 90 процентов, в зависимости от методики расчета. Это несправедливо по отношению к Соединенным Штатам.

В дополнение к этому, как вы знаете, мы ведем переговоры с ЕС, и мы собираемся встретиться с ними на следующей неделе. С нами обошлись несправедливо в сфере торговли. Наших фермеров не пускают на рынок Европейского Союза. Можно сказать, что это разные вещи, но в основном, в значительной степени, это одни и те же страны.

Поэтому я думаю, что в конечном итоге к нам будут относиться справедливо в торговле. Посмотрим, что получится, но я могу вам сказать, что НАТО сейчас действительно отлаженная машина. Люди платят деньги, которые они никогда раньше не платили. Они с радостью это сделают. И к Соединенным Штатам относятся гораздо более справедливо.

Да, сэр.

ВОПРОС: Президент Трамп, Райан Чилкот, «Пи-Би-Эс НьюсАур». Добились ли вы уступок на встречах и обсуждениях с канцлером Германии, которые касаются расходов Германии на оборону, а также вопроса закупки энергоносителей у России? И во-вторых, что бы вы сказали своим критикам, которые говорят, что, создавая такое положение дел здесь, в НАТО, вы только позволяете президенту Путину и России еще больше будоражить ситуацию на Украине и в Грузии?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, если вы думаете, что вложить огромные средства — вы знаете, что это дополнительные средства на уровне, которого никто никогда не видел — я не думаю, что это помогает России. Я думаю, что НАТО сейчас намного сильнее, чем два дня назад. Я думаю, что альянс НАТО не делал того, что должен был делать — это касается многих стран. И мы делали гораздо больше, чем должны были.

Честно говоря, мы несли слишком большую ношу. Вот почему мы называем это «бременем». Сегодня я часто использовал этот термин. «Распределение бремени». У нас под конец состоялась фантастическая встреча — 29 стран. И они значительно повышают (свои расходы — прим. перев.). Германия значительно увеличила свои сроки, и Германия движется вперед. Но мы еще должны выяснить, что происходит с трубопроводом, потому что газопровод идет из России.

Так что нам придется это выяснить. Я поднял этот вопрос; никто не поднимал его, кроме меня, и мы все говорим об этом сейчас. И на самом деле, я думаю, что в мире сейчас говорят об этом, может быть, больше. Что о чем бы то ни было еще. Но мы собираемся это выяснить.

Но и, честно говоря, может быть, у всех будут хорошие отношения с Россией, так что проблем с трубопроводом будет гораздо меньше. Но для меня это был очень важный спорный момент. Мы сегодня об этом подробно говорили. Германия согласилась поступать намного лучше, чем ранее, и мы очень довольны. У нас были очень хорошие отношения с Ангелой Меркель.

Да.

ВОПРОС: Господин президент —

ПРЕЗИДЕНТ: Да, продолжайте.

ВОПРОС: Здравстуйте. Спасибо вам. Маргарет Талев из «Блумберг».

ПРЕЗИДЕНТ: Да. После всех этих лет, я знаю, Маргарет. Вперед!

ВОПРОС: Может быть, я недостаточно хорошо поняла, но не могли бы вы просто уточнить: вы все еще угрожаете потенциально вывести Соединенные Штаты из НАТО по какой-либо причине? И верите ли вы, что сможете сделать это без явной поддержки и одобрения Конгресса?

ПРЕЗИДЕНТ: Я думаю, что могу, но в этом нет необходимости. Сегодня люди активизировались, как никогда раньше. И запомните это слово — они платят на 33 миллиарда долларов больше. И вы услышите это от Генерального секретаря через некоторое время. Он поблагодарил меня. Он действительно поблагодарил меня. И все в зале поблагодарили меня. В этом зале великолепный коллегиальный дух, которого, я думаю, не было здесь на протяжении многих лет. Они очень сильны. Так что, да, очень сплоченные, очень сильные. Нет проблем. Верно?

Да, начинайте.

ВОПРОС: Мы в НАТО. Нет — нет…

ПРЕЗИДЕНТ: Нет проблем. Начинайте.

ВОПРОС: Господин президент, Джонатан Лемери, «Ассошиэйтед Пресс». Вы ранее сказали, что хотели бы, чтобы страны увеличили свои расходы до двух процентов. Вчера было высказано предположение, что это может быть четыре процента, или, возможно, два процента при гораздо более сжатом графике. Можете ли вы уточнить, что какой схеме они обязались следовать? Вас это устраивает?

ПРЕЗИДЕНТ: То, что они собираются одобрить, это траты в ускоренной последовательности. Они поднимаются до двухпроцентного уровня. Теперь вы должны понять, что у некоторых из них есть парламенты, у них есть свои собственные конгрессы, у них есть много вещей, через которые предстоит пройти. Таким образом, вы знаете, что они здесь представлены премьер-министром или президентом, и они не могут в обязательном порядке выти и сказать: мы собираемся сделать вот это. Но они вернутся назад к себе для рассмотрения.

Некоторые из них [тратят] два процента [ВВП]; другие однозначно согласились [повысить траты] до двух процентов. Еще олна часть возвращается в свои страны, чтобы получить одобрение, которое необходимо, чтобы поднять расходы до двух процентов. После двух процентов мы начнем говорить о повышении. Но я говорил, что, в конечном счете, мы должны быть, через годы, мы должны быть на уровне четырех процентов. Думаю, четыре процента — это правильная цифра.

Теперь США — в зависимости от способа расчета — находятся на отметке в 4,2 процента. И я говорил, что это несправедливо. У нас на сегодняшний день самый большой ВВП, особенно с тех пор, как мы весьма увеличили его с момента выборов. Наш ВВП значительно вырос. И тот факт, что наш ВВП вырос, означает, что мы платим еще больше, что очень несправедливо. Поэтому я это объяснил.

В будущем мы пойдем гораздо дальше отметки в два процента, но сейчас мы убедили людей поднять траты до двух процентов, и что произойдет в течение довольно короткого периода времени — за несколько лет. Окей?

Да, начинайте.

ВОПРОС: Здравствуйте, Томас Лекрасс, журналист хорватской газеты […] Мы понимаем ваш месседж —

ПРЕЗИДЕНТ: Кстати, мои поздравления.

ВОПРОС: Спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: По поводу футбола.

ВОПРОС: Спасибо. Мы понимаем ваш месседж, но некоторые люди спрашивают себя, не будете ли вы писать в «Твиттере» совсем другое, как только вы подниметесь на «Борт номер один»? Спасибо вам.

ПРЕЗИДЕНТ: Нет, так делают другие люди. Я не делаю. Я очень последователен. Я очень стабильный гений. (Смех)

Давайте дальше. Да, давайте.

ВОПРОС: Благодарю вас, сэр. Джереми Даймонд, «Си-Эн-Эн». Как поживаете?

Президент: Здравствуйте, Джереми.

ВОПРОС: Быстрый вопрос относительно Германии и комментариев, которые вы сделали вчера. Вы чувствуете, что, учитывая ваши угрозы о потенциальном выходе из НАТО, об оскорблении суверенитета Германии, которая, как предполагается, похоже, полностью контролируются Россией, вы чувствуете, что это эффективный способ ведения дипломатии? А во-вторых, не могли бы вы немного конкретизировать те решения, которые вы сегодня приняли, по увеличению финансовых обязательств? Есть ли обновленная временная шкала? Есть ли конкретные страны, которые вы могли бы назвать? Потому что большинство из них уже планировали достичь этого двухпроцентного порога к 2024 году.

ПРЕЗИДЕНТ: Нет, многие из них — Германия, на самом деле, собиралась достичь в 2028 или 2030 году. Да, я думаю, это очень эффективный способ, но я поступил не так, как вы сказали. Я очень уважаю Германию. Мой отец из Германии. Оба моих родителя из ЕС, несмотря на то, что они плохо относятся к нам в торговой сфере.

Но я думаю, что это также изменится, и я думаю, что мы это увидим, потому что 25 июля они приедут, чтобы начать со мной переговоры. Еще посмотрим. И если они не будут добросовестно вести переговоры, мы предпримем что-нибудь, связанное с миллионами автомобилей, которые ввозятся в нашу страну и облагаются налогом практически на нулевом уровне, на очень низком уровне.

Но, Джереми, я думаю, это был очень эффективный способ ведения переговоров. Однако, я не веду переговоры, я просто хочу справедливости для Соединенных Штатов. Мы платим слишком много за НАТО. Альянс НАТО очень важен. Но НАТО помогает Европе больше, чем нам. В то же время, он (блок НАТО — прим. перев.) очень полезен для нас.

Так мы подошли к текущему моменту, когда люди платят намного больше денег, и старт этому в действительности был дан в прошлом году. Это действительно было — вы были там в прошлом году. И в прошлом году мы оказали большое влияние. Опять же, мы нашли еще 33 миллиарда долларов. И если вы спросите генерального секретаря Столтенберга, он скажет, что это всецело наша заслуга — я думаю, в данном случае, всецело наша — потому что я говорил, что это несправедливо.

Сейчас вот, что произошло. На протяжении многих лет президенты, от Рональда Рейгана до Барака Обамы, приходили и говорили: «Хорошо, сделайте все возможное», и уходили. Никто ничего с этим не делал. И дошло до того, что Соединенные Штаты оплачивали 90 процентов расходов НАТО. И это несправедливо. Так что все изменилось. У нас сегодня была очень хорошая встреча. У нас была отличная встреча в плане общения. Я знаю большинство людей в этой комнате — после прошлого года, после полутора лет в администрации — полутора с лишним лет. Но у нас прекрасные отношения. Все в этом зале, к тому времени, когда разошлись, ладили. Они согласились платить больше, и они согласились платить быстрее.

Да, давай, продолжай, Фил.

ВОПРОС: Спасибо, господин президент. Филип Ракер, «Вашингтон Пост». Вы вчера писали в «Твиттере»: «Что хорошего в НАТО?». И вы говорили о НАТО как о союзе, который приносит пользу Европе, который защищает и обороняет Европу. Видите ли вы ценность НАТО для США, если принять во внимание Россию? Помогает ли блок защищать Соединенные Штаты от России, на ваш взгляд?

ПРЕЗИДЕНТ: Я думаю, что это еще один очень сильный союзник, поскольку, очевидно, что, будучи единым, он гораздо сильнее, чем отдельные страны. Я думаю, что это — то, что мы имеем это сейчас, я думаю, что это много — я думаю, что НАТО приносил [пользу] — вы знаете, что происходило с расходами до моего вступления в должность. Показатели падали. Теперь цифры ударили вверх, как ракетный корабль. Цифры сильно выросли, и они выросли быстро. И теперь они растут дальше.

Поэтому я думаю, что НАТО будет очень, очень эффективной структурой. Я очень впечатлен — и действительно знаю, и он мой друг — но генеральный секретарь Столтенберг проделал фантастическую работу и собрал все вместе. И мы действительно… мы продлили его контракт, как вы знаете. Я думаю, он проделал действительно хорошую работу.

Я думаю, когда я говорил, что очень обеспокоен трубопроводом, [это потому что] мне этот трубопровод не нравится. А когда я говорю о НАТО, спрашиваю: как у нас дела с НАТО? И тогда находится кто-то, кто платит людям, от которых вы его защищаете. Но, возможно, мы поладим с теми, от кого защищаемся. Я думаю, что это реальная возможность.

Как вы знаете, я встречаюсь с президентом Путиным в понедельник. И я думаю, что мы пойдем на эту встречу, не ожидая многого. Мы хотим узнать о Сирии. Мы, конечно, зададим ваш любимый вопрос о вмешательстве. Я задам этот вопрос еще раз. Но мы будем говорить и о других вещах. Мы будем говорить об Украине. Кстати, Украина была здесь сегодня. И, знаете, было очень интересно услышать то, что они должны были сказать.

ВОПРОС: (Неразборчиво.)

ПРЕЗИДЕНТ: Прошу прощения?

ВОПРОС: Что, если он будет все отрицать?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, возможно. Я имею в виду, он может. Вы знаете, что мне теперь делать? Он может это отрицать. Я имею ввиду, что это одна из тех вещей. Все, что я могу сделать, это сказать «Это ты сделал»? и «Не делай так больше!». Но он может отрицать это. Вы будешь первым, кто узнает. Окей?

Да, давайте.

ВОПРОС: Господин президент, Роберт Уолл, «Уолл Стрит Джорнал».

ПРЕЗИДЕНТ: Да. Здравствуйте, Роберт.

ВОПРОС: Если немцы, канадцы и другие не смогут достичь планки в два процента, какова ваша резервная позиция? Как в действительности вы будете оказывать давление, чтобы заставить их?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, так и будет. Они будут [платить]. Я не сомневаюсь в этом. Все они взяли на себя обязательства. И они достигнут этой планки в два процента. Это будет в течение определенного периода — относительно короткого периода в несколько лет. Окей?

ВОПРОС: Пожалуйста. Огромное спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: Да, давайте дальше.

ВОПРОС: Грузинское телевидение (неразборчиво). Господин президент, как вы думаете, нужно ли сегодня (невнятно) Грузии больше поддержки со стороны НАТО? И я хотел спросить о…

ПРЕЗИДЕНТ: Грузия? Они были здесь сегодня, представляя…

ВОПРОС: Да. И будете ли вы говорить о Грузии на встрече с президентом Путиным?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, они были здесь. Они произвели очень благоприятное впечатление. И мы прислушались к их положению. Это сложная ситуация с Грузией. Но их слова в зале произвели очень красивое впечатление. Окей?

Да, идем дальше, дальше, дальше. Идем дальше.

ВОПРОС: Она уже один задала.

ПРЕЗИДЕНТ: Да, это действительно так. Идите ко мне. Выходите вперед. Идите вперед.

ВОПРОС: Ну, у меня тоже был вопрос. Но, тем не менее, я спрошу, сэр. Узнаете ли вы…

ПРЕЗИДЕНТ: Продолжайте.

ВОПРОС: Вы признаете российскую аннексию… Вы признаете Крым частью России, когда встретитесь с президентом…

ПРЕЗИДЕНТ: О, это интересный вопрос, потому что задолго до моего прихода (в Белый дом — прим. перев.) президент Обама позволил этому случиться. Это было во время его президентского срока, а не моего. Знаете, люди любят говорить: «О, Крым!». Но дело в том, что они построили мосты в Крым. Они только что открыли большой мост, строительство которого стартовало несколько лет назад. Они построили, я думаю, подводный порт; серьезно вложившись на миллиарды долларов. Так что это было во времена Барака Обамы. Это было не в президентство Трампа. Позволил бы я этому случиться? Нет, я бы не позволил этому случиться. Но он позволил этому случиться, так что это ответственность.

Что будет с Крымом дальше? Этого я не могу сказать. Но я не в восторге от Крыма. Но опять же, это было во времена Барака Обамы, а не во времена Трампа.

Да, дальше. Верно.

ВОПРОС: Это Джефф Мэйсон из «Рейтер», господин президент.

ПРЕЗИДЕНТ: Конечно. Я знаю, Джефф.

ВОПРОС: Что касается вашего саммита с президентом Путиным, вы будете поднимать вопросы контроля над вооружениями?

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: Вы хотели бы продлить новый договор СНВ? И будете ли вы поднимать тему нарушений Договора о РСМД?

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: И в развитие сегодняшней встречи НАТО будут ли какие-то предложения ему от вас, или вы подумаете о том, чтобы прекратить военные учения в странах Балтии, если он об этом попросит?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, возможно, мы поговорим об этом. Но я скажу, что мы будем говорить об этих трех и многих других вопросах. Мы поговорим об этом, Джефф.

Вперед, вперед.

ВОПРОС: (Неразборчиво.) Мы в НАТО, четверти — стоимость (неразборчиво) двойной (неразборчиво) до этого. Хочется узнать, планируете ли вы гарантировать налогоплательщикам, что новые средства, которые поступят в НАТО, будут потрачены наилучшим образом, особенно деньги, из стран, у которых есть проблемы с государственными финансами?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, деньги будут потрачены правильно. Что у нас сегодня есть — так это много богатых стран, но у нас есть также некоторые, которые не так богаты. И они спросили, могут ли они купить военную технику, и могу ли я им помочь. Мы им немного поможем. Мы не собираемся финансировать их, но мы удостоверимся, что они могут получать платежи и разного рода другие вещи, чтобы осуществлять закупки.

Потому что Соединенные Штаты производят лучшую военную технику в мире. Лучшие самолеты, лучшие ракеты, лучшие пушки. Все, что мы делаем — безусловно, лучшее. Я имею в виду, что предполагал это до вступления в должность, но, будучи президентом, я узнал, что это действительно так, наши вооружения намного лучше, чем у кого-либо другого. Посмотрите на наши компании — «Локхид» и «Боинг» и «Граммен». Материалы — техника, которую мы производим, пока превосходна, все хотят купить нашу технику. На самом деле, вопрос в том, смогут ли они столько сделать? Потому что они делают очень хорошо. Могут ли они произвести ее для такого количества людей?

Поэтому мы помогаем некоторым из этих стран выйти на рынок и купить лучшую технику.

Да, давайте.

ВОПРОС: Здравствуйте, я Кристин Браун, «Фокс Ньюс». Перед вашим предстоящим саммитом с президентом Путиным кто-нибудь из союзников выражал какие-либо конкретные опасения или говорил с вами о каких-либо посланиях, которые они хотели бы передать, когда вы поедете на саммит?

ПРЕЗИДЕНТ: Да. Никакого беспокойства. Они на самом деле — они, вероятно, выйдут небольшим указом — но они действительно поблагодарили меня за встречу с президентом Путиным. Я с нетерпением жду встречи. Они поблагодарили меня. Они полагают, что, то, что я делаю, это здорово. И они оставили нам наши наилучшие пожелания или их наилучшие пожелания.

Теперь, с учетом сказанного, посмотрим, что произойдет. Просто свободная встреча. Там не будет плотного графика. Я не думаю, что это займет много времени. Посмотрим, к чему это приведет. Но это может привести к продуктивности — чему-то очень продуктивному. И также, возможно, это не так.

Но я считаю, что встречаться с людьми — это здорово. У нас была отличная встреча с председателем Ким Чен Ыном. И я вам скажу, что Майк Помпео проделал фантастическую работу. Я могу попросить тебя сказать несколько слов, Майк, пока ты здесь.

Одну секунду. Майк, давай.

ГОССЕКРЕТАРЬ ПОМПЕО: Спасибо, господин президент. Я так и сделал. Я вернулся — я на самом деле приехал сюда в Брюссель прямо из Северной Кореи с несколькими остановками. У нас был продуктивный разговор. Многое еще предстоит сделать, но я думаю, самое главное, что мой коллега Ким Ен Чхоль взял на себя обязательство, соответствующее тому, чего президент Трамп смог достичь с председателем Кимом, а именно: они намерены провести денуклеаризацию. Они собираются это сделать. И сейчас стоит задача добиться реализации этого.

ПРЕЗИДЕНТ: Просто чтобы на этом закончить, я думаю, вы знаете, как это важно. Я думаю, это была удивительная — действительно, удивительная встреча. И я действительно считаю, что у нас сложились очень хорошие отношения. Посмотрим, чем все закончится. Но ракетных испытаний не было. Никаких исследований не проводилось. Там, где они были — они взорвали это место; я слышал, что они взрывают другое место, ракетную площадку. Они убрали всю пропаганду. В самом деле, кто-то сказал, что на границе больше не играет музыка. Вы знаете, что эта музыка играла много лет. Недавно они сказали: «Ничего себе, больше нет тяжелой музыки и пропаганды». Они сделали многое. И нам вернули трех заложников.

Так что это хороший процесс. Но главное, что ракетных пусков не было. Испытания ракет не проводились. Не было ни ядерных испытаний, ни взрывов, ничего, почти девять месяцев.

Окей. Да, пожалуйста.

ВОПРОС: Ивен Макаскилл, «Гардиан». Ваша поездка в Великобританию, много протестов запланировано в Лондоне и в других местах. Как вы к этому относитесь?

ПРЕЗИДЕНТ: Я думаю, все в порядке. Я имею в виду, что им в Великобритании, думаю, я очень нравлюсь. Я полагаю, они согласны со мной по иммиграции. Я очень силен в вопросах иммиграции. Сегодня я высказал свою точку зрения — я сказал, что вы должны остановиться. Вы разрушаете самих себя — у вас будет много проблем. Вы видите, что происходит во всем мире с иммиграцией. Наверное, из-за иммиграции я, по крайней мере, частично выиграл выборы.

Если вы посмотрите на Италию — Джузеппе (Конте — прим. перев.), которого я довольно хорошо знал за последние полтора месяца, выиграл выборы из-за сильной иммиграционной политики в Италии. Я думаю, что много людей в Великобритании — полагаю, как раз поэтому случился Брексит. Так вот, я не знаю, что происходит с переговорами. Кто знает. И я думаю, что это стало очень интересным спорным вопросом. Я говорил, что займусь несколькими острыми проблемами. У нас есть НАТО, то у нас есть Великобритания и затем у нас есть Путин. И я говорил, что Путин может оказаться самой простой проблемой из всех. Никогда не знаешь. Но я собираюсь заняться довольно острой проблемой прямо сейчас, заняться должным образом, с большим количеством отставок.

Но я скажу, что иммиграция — это вещь очень важная, и я говорил сегодня, что ЕС — Европейскому Союзу — лучше быть очень осторожным, потому что иммиграция захватывает Европу, и им лучше быть очень, очень осторожными. Я сказал это громко и четко.

Да, продолжайте.

ВОПРОС: Президент Трамп, (неразборчиво) Румыния. Что вы расскажете президенту Путину об этом саммите и о НАТО?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, я думаю, что он сам увидит этот саммит — этот саммит оказался очень успешным. Я думаю, что НАТО, действительно, сейчас более сплоченно, более скоординировано. И я полагаю, что сейчас настрой членов НАТО лучше, чем когда-либо раньше. Блок богаче, чем когда-либо. Обязательства приняты на более высоком, чем когда-либо, уровне. А деньги он будет поступать быстрее — гораздо быстрее.

Знаете, два процента были диапазоном, целью. Это не было чем-то, к чему они стремились. Теперь это обязательство. Есть большая разница — в двухпроцентном размере. И поэтому столь многие не доходили до этого показателя, не достигали его. Это было что-то вроде аморфной цифры. Теперь это обязательство, настоящее обязательство.

Я думаю, он увидит, что у нас присутствует замечательное единство, замечательный настрой, замечательное чувство локтя. И я полагаю, что у нас будет хорошая встреча. Независимо от этого, я считаю, что у нас будет хорошая встреча.

Но это были фантастические два дня. Это действительно было фантастически — в конце концов все сложилось. И, да, это было немного трудно на протяжении некоторого времи, но в конечном счете — вы можете спросить любого на этой встрече — им действительно понравилось то, что произошло за последние два дня. Из этой комнаты веет великим, великим духом.

Да, сэр. Давайте. Пожалуйста.

ВОПРОС: Да. Джонатан Бил, «Би-Би-Си». Мне просто интересно — вы думаете, что будете ладить с президентом Путиным на этой встрече. Не могли бы вы прямо сказать нам, почему вы так думаете? В нем есть что-то, чем вы восхищаетесь?

И второй вопрос, потому что вы как раз собираетесь в Великобританию, сэр…

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, он конкурент. Он был очень добр ко мне, когда я встречался с ним. Я был с ним добр. Он конкурент. Вы знаете, кто-то говорил: «Он враг?» Нет, он не мой враг. «Он друг?» Нет, я не знаю его достаточно хорошо. Но пару раз, что я встречался с ним, мы хорошо ладили. Вы это видели.

Надеюсь, мы хорошо поладим. Я думаю, что мы хорошо поладим. Но, в конечном счете, он конкурент. Он представляет Россию. Я представляю Соединенные Штаты. Так что в каком-то смысле мы соперники. Это не вопрос того, друг он или враг. Он не является моим врагом. И надеюсь, когда-нибудь, возможно, станет другом. Это может случиться. Но я просто не очень хорошо его знаю. Я встречался с ним пару раз. И когда я его встречал, большинство из вас при этом присутствовали.

Да.

ВОПРОС: И Брексит — извините, сэр, это потому, что вы собираетесь в Великобританию. Каким будет ваш месседж относительно Брексита?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, Брексит — знаете, я много читал о Брексите последние пару дней, и, похоже, все немного изменилось, в том плане, что они, по крайней мере, частично связаны с Европейским Союзом.

У меня нет никакого месседжа. Не мне об этом говорить. У меня там много собственности. Я поеду в Шотландию, пока буду ждать встречи. У меня в Шотландии есть Тернберри, волшебное место — одно из моих любимых мест. Я поеду туда на два дня, пока буду ждать встречи в понедельник.

Но мне не нужно говорить, что нужно делать Великобритании. У меня отличные друзья. Моя мать родилась в Шотландии. У меня там отличные друзья. У нас замечательный посол — Вуди Джонсон. И, кстати, Вуди отлично справляется.

Но не мне об этом говорить. Я бы хотел, чтобы он смог это сделать, чтобы все прошло быстро, что бы у них ни получилось.

ВОПРОС: Жесткий Брексит (Hard Brexit — прим. перев.)?

ПРЕЗИДЕНТ: Душераздирающий (heartbreaking — прим. перев.)?

ВОПРОС: Жесткий Брексит.

ПРЕЗИДЕНТ: Ах, жесткий Брексит. Понимаю. (смеется) Я думал, вы сказали, что это душераздирающе. Я говорил, что это может быть немного слишком, не так ли? (смеется) Сердечное горе. Это душераздирающе? Многие вещи душераздирающие.

Нет, я бы сказал, что Брексит — это Брексит. Это не похоже на… я думаю, мы будем использовать термин «жесткий Брексит». Я догадываюсь, что вы имеете в виду. Народ проголосовал за то, чтобы разойтись, так что я представляю, что будут делать. Но, возможно, они пойдут немного другим путем. Так как я не знаю, за что собственно они голосовали. Я просто хочу, чтобы народ был счастлив. Это замечательный народ. И я думаю, я уверен, что будут протесты, потому что протесты есть всегда. Но я знаю, что в ночь выборов были протесты, в обоих направлениях. Но в итоге получилось 206 голосов выборщиков против 306. И один штат — знаете, это интересно, один из штатов, где мы одержали победу, Висконсин — я даже не осознавал этого до недавнего времени — это был единственный штат, в котором Рональд Рейган не победил, когда шел на выборы во второй раз. Он не выиграл в Висконсине, а мы там выиграли. Так что, знаешь, мы отлично провели ночь.

Протесты? Могут быть протесты. Но я верю, что люди в Великобритании, Шотландии, Ирландии — как вы знаете, у меня есть собственность в Ирландии, у меня есть собственность повсюду — думаю, что эти люди, я им очень нравлюсь, и они согласны со мной по иммиграции. И я полагаю, что именно поэтому у вас происходит Брексит, в первую очередь, из-за иммиграции.

Да, мэм. Да, давайте.

ВОПРОС: (неразборчиво) из Финляндии. Что будет наилучшим результатом встречи с Путиным, когда вы приедете в Хельсинки? И не считаете ли вы, что ваша жесткая дипломатия по отношению к ЕС и НАТО преследует ту же цель, что и Путин?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, я не могу сказать, что было бы наилучшим результатом. Что было бы в конечном итоге? Ну, давайте посмотрим: больше никакого ядерного оружия нигде в мире не будет конечной целью, хорошо? Больше никаких войн, никаких проблем, никаких конфликтов. Давайте найдем лекарство от всех болезней, известных мужчинам или женщинам. Это будет мой окончательный вариант, хорошо? И мы начнем оттуда.

Окей. Да. Давайте.

ВОПРОС: (неразборчиво) из афганской и всемирной службы «Би-Би-Си». Поэтому я хотел бы спросить вас, господин президент, что президент Афганистана будет здесь…

ПРЕЗИДЕНТ: Он здесь прямо сейчас. Он находится здесь прямо сейчас.

ВОПРОС: Нет, здесь. И вы собираетесь встретиться с ним?

ПРЕЗИДЕНТ: Да.

ВОПРОС: И что вы скажете ему?

ПРЕЗИДЕНТ: Гани.

ВОПРОС: И когда закончится война в Афганистане? Потому что люди сыты по горло и хотят знать.

ПРЕЗИДЕНТ: Я с этим согласен. Я полностью с этим согласен. Это продолжалось долгое время. Мы добились большого прогресса, но это продолжается уже давно. Я бы сказал, что мы добились большого прогресса в Афганистане. Да, ваш президент сейчас здесь. На самом деле, он в зале. Когда я закончу с этим, я сразу же вернусь в этот зал.

ВОПРОС: Один вопрос, пожалуйста. Пожалуйста. Грузинские общественное вещание. Господин президент, не могли бы вы рассказать нам, пожалуйста, что вы думаете о будущем членстве Грузии в НАТО?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, в какой-то момент у них будет шанс. Не прямо сейчас. Они только что покинули зал. Но в определенный момент у них будет шанс.

Да, сэр. Пожалуйста.

ВОПРОС: (неразборчиво) репортер, «Курдистан 24». Собираетесь ли вы и дальше поддерживать курдские силы Пешмерга в Ираке? Спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: Я считаю курдов замечательными людьми. Они потрясающие бойцы. Они во многих случаях замечательные, теплые, умные союзники. Как вы знаете, это разные группы людей. Но они замечательные люди. Я действительно верю — я верю, что они замечательные люди.

Да, продолжайте, пожалуйста.

ВОПРОС: Господин президент, (неразборчиво) работаю с немецким телеканалом «АРД». Вы сказали, что Путин не враг, не друг, он просто конкурент.

ПРЕЗИДЕНТ: Он конкурент.

ВОПРОС: Считаете ли вы его угрозой безопасности для Европы или для США? Спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: Эй, я не хочу, чтобы он был таким. И это то, я думаю, для чего у нас есть НАТО, и именно поэтому у нас есть Соединенные Штаты, у которых только что был утвержден самый большой военный бюджет — 700 миллиардов долларов; 716 миллиардов долларов в следующем году.

Нет, я надеюсь, что мы сможем ужиться. Я с самого первого дня говорил, будь то Китай или Россия — вы знаете, мы сейчас работаем над торговлей с Китаем — я не говорю, что это легкая ситуация, потому что это были годы плохого обращения с Соединенными Штатами со стороны президентов, что, честно говоря, позволило этому случиться. Так как многое я получил из плохих рук, я работаю над исправлением ситуации в каждом конкретном случае и я исправлю все.

Но о Китае, я думаю, в конечном итоге, будет очень успешно проявлена забота. Как вы знаете, я с большим уважением отношусь к их председателю — председателю Си. Я провел там два дня. Это были одни из самых волшебных двух дней в моей жизни. И я думаю, что в конечном итоге мы с Китаем сделаем что-то очень хорошее. Прямо сейчас мы находимся в довольно неприятном торговом противостоянии, но я думаю, что в конечном итоге это сработает. Я действительно думаю, что мы вместе имеем большое преимущество.

Знаете, с тех пор, как я стал президентом, мы заработали восемь триллионов долларов. Мы почти в два раза больше Китая. Многие люди этого не знают. И, знаете, мы собираемся заключить справедливую сделку, если это возможно.

Окей. И Россия — я думаю, что ладить с Россией тоже было бы очень хорошо.

Да, давайте дальше.

ВОПРОС: Джамал Мусави, персидский телеканал «Би-Си-Си». Мы стали свидетелями эскалации напряженности между вами и иранцами. Каков ваш план выхода из ситуации, господин президент?

ПРЕЗИДЕНТ: Я бы сказал, что между нами и иранцами может произойти эскалация. Я с этим полностью согласен.

ВОПРОС: Но они угрожают…

ПРЕЗИДЕНТ: Кстати, сейчас к нам относятся с гораздо большим уважением, чем в прошлом. И я думаю — я знаю, что у них много проблем, и их экономика рушится. Но вот что я вам скажу: в какой-то момент они позвонят мне и скажут: «Давай заключим сделку», — И мы заключим сделку. Но им — им сейчас очень больно.

Да. Давайте. Давайте. Давайте. Давайте.

ВОПРОС: Господин президент, ожидаем ли мы роста российского влияния в Македонии после начала переговорного процесса, как мы видели в случае с предполагаемым переворотом в Черногории? И что сделают НАТО и США, чтобы противостоять российскому влиянию на западных Балканах? Спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: Мы никогда не говорим о наших планах на будущее.

Да, давайте, мэм. Давайте, давайте.

ВОПРОС: Большое спасибо, господин президент. Большое вам спасибо. Меня зовут Алла Шали, телеканал «Руда», Иракский Курдистан. Мой вопрос касается правительства Ирака. Вы знаете, что спустя два месяца после выборов правительство Ирака так и не было сформировано. Какова здесь роль США? И не собираетесь ли вы говорить о Сирии с президентом Путиным? Могу ли я получить какую-либо информацию о курдах в Сирии? Большое спасибо.

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, я надеюсь, что мы хорошо поладим с Ираком. Мы определенно потратили в Ираке огромное состояние. И много, много жизней — если подумать, тысячи и сотни тысяч жизней с обеих сторон, о которых я всегда думаю. С обеих сторон, а не только с нашей. У них были выборы, и я надеюсь, что мы сможем поладить, мы посмотрим, что из этого получится. Мы уже говорили с теми, кто выиграл выборы. Я не был сторонником той войны. Я был сильно против этой войны. Я никогда не думал, что это хорошо. Но это еще одна колода карт, которую я унаследовал, и мы сделаем все возможное.

Я думаю, что выборы были довольно убедительными. И снова, мы с ними разговаривали. Посмотрим, что получится.

Да, сэр. Давайте, давайте.

ВОПРОС: Я Асей Атруз, газета «Ассаба», Тунис. Я родом из очень далекой страны, маленькой страны в Северной Африке, из Туниса. Мой вопрос, господин президент: мы действительно восхищаемся тем, что вы делаете в Северной Африке, и мы действительно желаем и надеемся, что на Ближнем Востоке будет сделано что-то еще, чтобы избежать (неразборчиво) большего количества войн и крови и других убийств на Ближнем Востоке, наряду со справедливым мирным процессом, который даст каждому свое (неразборчиво).

ПРЕЗИДЕНТ: Мы стремимся к миру. И Африка, как вы знаете, находится в списке наших очень важных вопросов. Но мы ищем покоя. Мы хотим мира во всем мире. Мы хотим решать проблемы. Мы ищем спокойствия. Сейчас в Африке есть проблемы, которые мало кто может понять. Там происходят вещи, в которые никто не может поверить в этом зале. Если бы вы видели что-то из того, что происходит в Африке, что я вижу с помощью разведки. Это так печально, так порочно и жестоко. И мы хотим мира. Мы хотим мира для Африки. Мы хотим мира во всем мире. Это моя цель номер один: мир во всем мире.

И мы строим огромную армию, потому что я действительно верю, что с помощью силы вы получите мир. При этом у нас будет армия, которой никогда не было. Мы заказали лучшие истребители в мире, лучшие корабли, все самое лучшее.

Но, надеюсь, нам никогда не придется их использовать. Это было бы просто мечтой. Купить лучшие вещи, иметь лучшие вещи, иметь лучшую в мире технику и никогда это не использовать было бы действительно существенной частью моей мечты.

Всем большое спасибо. Спасибо вам. Я собираюсь покинуть вас, спустя примерно полчаса. Спасибо вам.

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673438 Дональд Трамп

Полная версия — платный доступ ?


Польша. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673429 Войчех Якубик

На первое место следует ставить НАТО, а не «Северный поток»

Матеуш Балука (Mateusz Bałuka), Onet.pl, Польша

Интервью с главным редактором портала «Бизнес Алерт» Войчехом Якубиком (Wojciech Jakóbik)

Onet. pl: В ходе саммита НАТО Дональд Трамп подверг критике Берлин за то, что тот поддерживает проект «Северный поток». Подключившись к нему, Германия стала, по словам американского президента, «заложницей России». Поможет ли такая риторика Польше и продвижению нашей позиции по этому вопросу?

Войчех Якубик: Президент Трамп говорит то же самое, что польские власти. Польша и США в одинаковой степени обеспокоены тем, что экономический симбиоз России и Германии, который начал развиваться еще в советскую эпоху, накладывает ограничения на немецкую внешнюю политику. Можно выдвинуть тезис, что именно из-за этой зависимости, ЕС не ужесточает санкций в отношении России, хотя ее политика становится все более агрессивной. Встает также вопрос, какое влияние на курс Берлина оказывают тесные связи некоторых немецких предпринимателей и представителей политической сцены с российскими бизнесом и политикой. Самый яркий пример здесь — бывший канцлер Герхардт Шредер, но таких людей гораздо больше.

Слова Трампа о проекте «Северный поток» совершенно справедливы. Возможно, он высказался жестко или даже грубо, но сама идея не нова. Впрочем, президент США прибегал к тому же самому аргументу еще в апреле на переговорах с Меркель. «Северный поток — 2» — это не только экономическая проблема, но и угроза в сфере безопасности, поэтому Трамп ставит Меркель перед выбором. Форма подачи, возможно, выглядит неудачной: американский лидер решил поднять эту тему в разговоре с генеральным секретарем НАТО Столтенбергом, но, вероятно, этим он хотел добиться, чтобы ее было сложнее исключить из повестки дня. Дискуссии о проекте «Северный поток» сходят на нет, если не произойдет каких-то неожиданных событий, заблокировать эту инвестицию, к реализации которой планируется приступить уже летом этого года, будет очень сложно.

— Есть ли еще шансы, что проект удастся остановить? Рентабелен ли он для России?

— Дания приняла закон, который позволяет оценить этот проект с точки зрения безопасности и внешней политики, на этой основе она вынесет решение о возможности прокладки отрезка газопровода в своих территориальных водах. Если она решит, что такая инвестиция представляет для нее опасность и не выдаст разрешения, придется менять трассу газопровода, заново проводить все процедуры. Речь будет идти о месяцах или годах отставания от графика, но проект это не заблокирует, если только его участники не решат, что он не выгоден с экономической точки зрения.

В этом плане «Северный поток — 2» вызывает вопросы с самого начала. В докладе Сбербанка, который подвергся в России цензуре, говорится, что газопровод будет рентабельным только для подрядчиков — друзей Путина. Однако даже несмотря на это его, скорее всего, построят.

Заблокировать неоднозначный российский проект могла бы Ангела Меркель, но она не хочет принимать такое политическое решение. И здесь мы возвращаемся к тем самым связям, о которых довольно резко высказался Дональд Трамп.

— Правильно ли было делать такое заявление в самом начале саммита НАТО? Очередной спор между США и Германией не способствует стабильности Альянса.

— Как отношение Германии к проекту «Северный поток — 2», так и политика США, направление которой иллюстрируют неожиданные шаги на международной арене в отношении Ирана или торговых контактов, разрушают Европейский союз и трансатлантическое сообщество, подрывая взаимное доверие. Разрушительное воздействие оказывают и непредсказуемые действия Трампа, его торговая война с ЕС, и поддержка «Северного потока — 2», не учитывающая интересов НАТО. Все это, как Брексит, работает на дезинтеграцию. Трамп загнал Меркель в угол. Она в каком-то смысле уклонилась от ответа, сказав только, что Германия проводит независимую энергетическую политику, и никто не может диктовать ей свою волю. В целом, очень плохо, что мы снова наблюдаем споры между союзниками.

С точки зрения Польши положительный момент в том, что темой энергетической безопасности и «Северного потока — 2» занялись на площадке НАТО. Поляки пытались обсудить ее еще на варшавском саммите, наши дипломаты активно этого добивались, но ничего не вышло. Возможно, у нас просто тогда не было такого сильного союзника, как Дональд Трамп.

Следует, однако, помнить о том, что этот союзник непредсказуем. Как выглядит обратная сторона медали? В понедельник в Хельсинки состоится его встреча с Путиным. С точки зрения НАТО никаких оснований для нее нет: Россия не соблюдает минские договоренности, не меняет своей позиции в отношении Украины. Трамп, стремясь встретиться с российским президентом, сам становится заложником Москвы. Переговоры должны принести конкретный результат, тогда он выйдет из этой схватки победителем. Он постарается добиться какого-то соглашения, чтобы его больше не ограничивали переговоры с НАТО и ЕС. Трамп хочет решать все вопросы на уровне «концерта держав», в котором такие государства, как Польша, будут лишь пешками, а сверхдержавы (к числу которых хочет относиться Россия) смогут переставлять их на карте. Это очень негативный с нашей точки зрения сценарий, за предстоящими переговорами мы будем следить с тревогой.

— Слова Дональда Трампа спровоцировали в Германии дискуссию о том, действительно ли Берлин зависит от российских энергоресурсов.

— Поставки из России покрывают 40 — 50% немецкого спроса. Доля российского газа в поставках на рынок ЕС увеличивается из-за низких цен на нефть (в долгосрочных контрактах Газпрома используется ценовая формула, учитывающая нефтяные котировки). Польша тоже стала покупать больше сырья с востока. У Германии, однако, есть выбор, ей удалось диверсифицировать свой рынок, и если потребуется, она сможет импортировать газ с других направлений, частично или полностью отказавшись от поставок из России. К этому стремится сейчас Польша: мы должны иметь выбор, чтобы в случае необходимости отказаться от российского газа. Это самый верный способ получить наиболее привлекательные цены. Германия пошла таким путем и теперь платит меньше, чем другие страны региона.

— Звучат также мнения, что Трамп хочет заменить российский газ на европейском рынке американским, а поэтому критикует Германию.

— Российские СМИ уже давно проводят эту мысль. На самом деле американский сжиженный газ может стать одним из инструментов диверсификации европейского газового рынка. Главное условие — привлекательная цена. Об этом говорила Польша и другие страны, обсуждающие поставки из США. Американские компании — это не Газпром, они не начнут внезапно по приказу Трампа продавать газ на наш континент.

В свою очередь, Россия стремится сохранить свое экономическое влияние в Восточно-Центральной Европе, а сильная позиция Газпрома позволяет ей оказывать политическое давление. В Брюсселе Трамп старался обратить внимание на тот факт, что «Северный поток — 2» — это не только газовая, но и политическая зависимость. Он может, например, помешать Германии дать адекватный ответ на угрозы, с которыми столкнется НАТО.

Ангела Меркель заявила, что если Трамп лишит Европу защиты, то страны этой части мира будет защищать бундесвер. Для Польши такое заявление звучит оптимистично, плохо то, что, как показала эта дискуссия, «защитный зонт» США стал предметом торга.

Комментарии читателей:

Janusz Jankowski: Чем Польше мешает «Северный поток — 2»? Хотят немцы «зависеть от России», их дело, а мы можем привозить нефть хоть из Антарктиды, никто нам не запрещает. Пусть другие страны ЕС пользуются газопроводом и «диверсифицируются», как им вздумается, это их проблемы. А вот в словах Трампа слышится заинтересованность: с чего бы он иначе внезапно заинтересовался энергетической безопасность Европы? Что европейские страны — дети малые, которых нужно водить за ручку, потому что они не осознают «угроз»? Кстати, именно Польша в свое время не позволила проложить газопровод через территорию нашей страны, так что теперь ей следует помалкивать.

Franciszek Nowak: Немцы, в отличие от поляков, знают, что делают. Если бы им не был нужен российский газ, они бы не поддерживали проект «Северный поток». Это дешевый и безопасный вариант, ведь поставки сжиженного газа из Америки — дело рискованное. Кроме того, для СПГ нужны дорогие газовые терминалы и так далее. У Польши нет стратегии, что она будет делать, когда действие договора с Россией закончится. Хватит ли нам газа, если мы не заключим новый договор?

Mariusz Hajok: Вскоре после того, как запустят «Северный поток — 2», на газопроводе, идущем через Украину, произойдет авария, и тогда украинцы сами начнут умолять Путина включить их страну в состав РФ. Так выглядит основная цель. А мы, как уже не раз бывало в истории, окажемся между молотом и наковальней, то есть между Германией и Россией.

Henryk Jakubowski: Политика не знает понятия любви, в ней важны только интересы. Мы сами несем ответственность за разделы Польши и все поражения. Я не понимаю, почему польские политики вместо того, чтобы торговать с Россией, пытаются ее блокировать, а одновременно хотят вести дела с враждебной нам Украиной.

Adrian Vergin: Господин Трамп, это просто смехотворно. Значит, покупать нефть или газ у России — это, по-вашему, зависимость, а покупать их у США — это тогда что? Просто вы хотите навязать немцам свой товар. Конечно, для Польши «Северный поток — 2» — проект невыгодный, ведь мы ничего на нем не заработаем, но если мы постоянно размахиваем шашкой, сложно ожидать, что ближайший сосед решит инвестировать в нашу страну и делиться с нами доходами.

Dariusz Chęciński: Запад не первое десятилетие снабжает Москву деньгами, а она «в благодарность» нацеливает на него ракеты. Он сам на свои деньги создал вооруженную Россию, но ради выгоды он готов продавать хоть своих матерей. История еще припомнит Германии канцлера Шредера, который ради поста продался России, а точнее, Путину. Без Запада Россия рухнула бы за пару лет. Такова правда. ЕС — это такой СССР-2, его худшая версия.

Польша. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673429 Войчех Якубик


США. Евросоюз > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671914 Денис Восквицов

Монеты для государства. Когда появятся криптодоллары и криптоевро

Денис Восквицов

Руководитель проекта Exantech

Кому-то интересно играть на высоковолатильном рынке, кто-то предпочитает долгосрочные фиатные инвестиции. Появление монет, привязанных к государственным валютам, удовлетворяет эту потребность. Все говорит о том, что рынок наконец дорос до такого шага.

Развитие блокчейн-технологий и смарт-контрактов привело к появлению огромного количества новых токенов. Понимание того, что токенизировано может быть буквально все — от бананов до недвижимости, пришло не сегодня, но теперь эта идея активно воплощается в жизнь. Еще недавно самой проработанной технологией были токены Ethereum, но теперь число проектов, развивающихся в этом направлении, значительно выросло: это протокол Tari в сети Monero, Stellar, Neo.

На базе блокчейна были созданы также сеть IOTA Qubic и операционная система EOS. Вероятно, это одно из наиболее революционных применений технологии, которое может перевернуть современные представления об интернете и привести к появлению интернета версии web 3.0.

В то же время рост количества запросов на прямой обмен цифровыми активами послужил толчком для развития децентрализованных бирж. Их разнообразие — следствие распространения смарт-контрактов. Интерес к обмену криптовалют на фиатные деньги, уже проявляют институциональные инвесторы.

За последние полгода появился ряд новых проектов на Stablecoin — криптомонетах, которые привязаны к курсу международной фиатной валюты. Это реализация запроса сторонних инвесторов, которые устали от волатильности биткоина и ищут «тихой гавани», стараясь при этом сохранить возможности, которые открывает перед ними криптосообщество. В определенном смысле Stablecoin — это результат кластеризации инвесторов. Кому-то интересно играть на высоковолатильном рынке, кто-то предпочитает долгосрочные фиатные инвестиции. Появление монет, привязанных к государственным валютам, решает эту потребность.

С другой стороны, все говорит о том, что рынок наконец дорос до такого шага. Еще пару лет назад было невозможно себе представить, чтобы криптостартап мог зайти в правительство и приступить к созданию совместного проекта. Это и противоречило философии криптомира, и вряд ли вызвало бы какой-то энтузиазм со стороны государственного аппарата.

Этот тренд только набирает обороты, и рынок еще должен выработать правила реализации подобных затей, чтобы, скажем, не повторять путь USDT, привязанной к доллару США, которая не отличается прозрачной концепцией и имеет конфликты с американскими регуляторами. Но почва, на которой эти проекты будут расти, уже подготовлена.

В будущем легальные криптодоллар, криптоевро или криптоиена позволят привлечь на рынок большое количество новых инвесторов, что в конечном счете приведет к упрощению и легализации цифровых валют. Сама по себе концепция Stablecoin является новым финансовым инструментом для самого широкого круга пользователей. И динамика развития этого сегмента рынка лишь подтверждает существование пользовательского интереса.

Регулирование

Внимание государств к технологии блокчейн стало очевидно еще полгода-год назад. Примеры Bitfinex и USDT служат наглядным доказательством. Интерес со стороны SEC — американского регулятора — в конечном счете повышает безопасность инвесторов и гарантирует, что компания не будет бесконечно печатать деньги.

Второй плюс регуляторной активности государств на рынке криптовалют — расширение возможностей институциональных инвесторов и, как следствие, приобретение криптовалютами статуса полноценного инвестиционного актива.

Наконец, сам рынок основных цифровых монет становится чище. Для инвесторов невозможность отмыть незаконно полученные средства через криптобиржи может стать решающим фактором при выборе площадки для размещения своих активов.

Еще один важный тренд — преодоление пользовательского недоверия к технологии блокчейн и ее реализации. Запрет на рекламу цифровых монет в Facebook продиктован тем, что в течение прошлого года появилось несчетное число IСO-проектов, ставящих своей целью лишь сбор денег. Зачастую они не были подкреплены дальнейшим развитием идеи, а после заработка компании фактически становились банкротами.

Преодолеть такого рода недоверие непросто. Однако уже сейчас существенно вырос порог выхода на рынок ICO-инвестиций. Если раньше было достаточно лишь представить красивый сайт, то теперь инвесторы требуют подробного описания проекта, его проработки, обширной медиаподдержки, присутствия в команде людей, которые имеют репутацию в сообществе. Это разговор про открытость и прозрачность проектов — те постулаты, вокруг которых изначально строился блокчейн. То есть его естественная эволюция и очищение от махинаторов и мошенников. Они, конечно, продолжат попытки собрать деньги на волне «хайпа» и задорных описаний токена, однако уже сейчас инвесторы утратили интерес к таким проектам.

Доверие

Другой важный вопрос — безопасность. Взломы таких площадок, как Bancor, Bitconnect, Coincheck и других бирж подорвали кредит доверия инвесторов, но и стимулировали появление новых средств защиты. Биржи ввели двухфакторную аутентификацию для вывода средств со своего кошелька. Некоторые кошельки, работающие с сетью Etherium, предоставили возможность работы в офлайне, когда транзакция в подписанном виде отправляется вообще с другого компьютера. Все эти средства работают, только вряд ли смогут свести процент мошенничества к нулю.

Наконец, стоит отметить уход от консенсуса Proof-of-Work — алгоритма защиты от DoS-атак, спам-рассылок и других злоупотреблений. Именно этот консенсус стал причиной грандиозного роста мощностей и потребления энергии майнерами в погоне за прибылью. Теперь блокчейн-сообщество стало рассматривать альтернативные алгоритмы для достижения консенсуса: в первую очередь консенсус Proof-of-Stake, на который планирует перейти Ethereum (в виде гибридной модели вместе с PoW) или Distributed PoS в EOS, где функционирование сети обеспечивает фиксированное количество избираемых сообществом Block producers.

Рынок блокчейн-технологий все еще остается молодым и активно развивающимся рынком. И это предоставляет новым игрокам большие возможности. Вместе с тем многие тренды свидетельствуют о том, что он набирает мышечную массу не только объемом средств, которые на нем аккумулируются, но и появлением проработанных идей, прозрачных процессов и взвешенных решений. Игроки на этом рынке становятся все более зрелыми, а новые ICO вызывают не бешеный ажиотаж, а разумную оценку потенциала проекта. Однако путь, который еще предстоит пройти криптовалютному и блокчейн-сообществу, будет долгим.

США. Евросоюз > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671914 Денис Восквицов


США. Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2018 > № 2670576 Витольд Ващиковский

Тезис о том, что Трамп разрушает трансатлантическую солидарность, несправедлив

Адам Кацпшак (Adam Kacprzak), wPolityce, Польша

Интервью с бывшим главой МИД Польши Витольдом Ващиковским (Witold Waszczykowski)

wPolityce. pl: Президент США Дональд Трамп неоднократно говорил о необходимости увеличить расходы на оборону, и критиковал западноевропейских членов Альянса за то, что они не выполняют своих обязательств в этой сфере. Сейчас на саммите НАТО он выразил эту мысль, используя очень жесткие слова. Пойдет ли такой «удар кулаком по столу» на пользу?

Витольд Ващиковский: Дональд Трамп говорит об этом вот уже полтора года, все будет зависеть от его решимости. Многие европейские страны действительно придерживаются в сфере безопасности стратегии «безбилетного пассажира». Они пользуются тем, что Соединенные Штаты — развитое в военном плане государство, которое обладает большой армией и военными объектами в разных регионах мира. Фактически американцы выступают гарантами безопасности не только на евроатлантическом пространстве, но и за его пределами и несут в связи с этим огромные расходы. В то же самое время страны Европы заключают выгодные договоры, например, с Ираном. Трамп наконец решил напомнить о фактах и существующих реалиях.

— Кстати, президент США отдельно подчеркнул, что Германия и Франция подписывают с Москвой контракты на поставку огромных объемов нефти и газа, при этом предполагается, что американцы должны их от той же России защищать. Он напомнил также, что некоторые страны, например, Польша, не хотят быть «заложниками Кремля».

— Трамп привел в пример «Северный поток», но эти страны в целом развивают экономические отношения с Россией. Москва на этом прекрасно зарабатывает и направляет часть доходов на содержание своих вооруженных сил, которые угрожают, в частности, Европе, в первую очередь — нашему восточному флангу.

— Многие польские политики и публицисты неоднократно говорили о том, что на тему безопасности следует взглянуть в более широком контексте. Послужат ли откровенные слова Трампа тому, что другие члены НАТО включат в это понятие хотя бы сферу энергетики?

— Этот вопрос необходимо поднимать. Польша подчеркивает, что к безопасности следует подходить комплексно, говорит о гибридных угрозах. Обратите внимание: на призыв американского президента увеличить оборонные бюджеты, страны Западной Европы отвечают, что они помогают странам третьего мира, а, значит опосредованно способствуют повышению уровня безопасности. Раз они предлагают понимать политику безопасности более широко и включать в нее, например, гуманитарные инициативы, то давайте подойдем к делу комплексно и добавим еще энергетический компонент. Так что появление в дискуссии темы проекта «Северный поток» совершенно оправданно.

— Канцлер Ангела Меркель подчеркнула, что Германия «остается приверженной поставленной НАТО цели повышения расходов на оборону до 2%», однако, ее слова звучат не слишком убедительно. Встает вопрос: удастся ли НАТО в ближайшее время решить проблему с увеличением расходов на оборону или государствам, которые всерьез подходят к обязательствам в этой сфере, придется продолжать утомительные уговоры?

— Нас ждет второй вариант. Во-первых, западноевропейские страны уже давно считают, что Россия не представляет для них опасности, и игнорируют наши предупреждения об угрозах. Во-вторых, уже несколько десятков лет эти государства размышляют о создании собственной военно-политической структуры без участия США. На рубеже 1940 — 1950-х годов это дало толчок к появлению Западноевропейского союза, в 1950-е у французов появились мечты о создании европейской армии — план Плевена (René Pleven), потом были идеи об обретении Европой самостоятельности и уход Франции из Альянса. В 1980-х годах в Европе благодаря советскому финансированию появилось антиядерное движение, а с ним и мысль о том, чтобы порвать с НАТО. Наконец, с начала 1990-х годов в Западной Европе начали предпринимать попытки создать некий отдельный компонент в рамках Альянса без участия американцев. Считалось, что такая структура покажется более приемлемой, например, России. Как мы видим, Западная Европа уже давно старалась раздробить НАТО, поэтому утверждения, будто Трамп разрушает трансатлантическую солидарность, не имеют под собой никакого основания.

США. Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2018 > № 2670576 Витольд Ващиковский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter