Всего новостей: 2358207, выбрано 151 за 0.101 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458803 Николай Кожанов

Интриги иранского двора. Почему протесты 2018 года не превратились в революцию

Николай Кожанов

Долговечность иранского режима обеспечивает не только значительный карательный аппарат, но и готовность к работе над ошибками. Подавив протестное Зеленое движение после выборов 2009 года, власти Ирана постарались постепенно убрать раздражающие факторы, которые привели к всплеску недовольства (включая бывшего президента Ахмадинежада), и также пошли на определенные социально-экономические послабления. Чего-то подобного следует ожидать и в этот раз

Массовые протесты, которые шли в Иране в последние несколько недель, наглядно показали, что главная угроза для стабильности иранского режима исходит не извне, а изнутри страны – от проблем в экономике и внутриполитических интриг.

Сразу отбросим в сторону версии, что волнения были спровоцированы из-за рубежа. Классики революционных движений начала ХХ века учат нас, что ни одного эффективного и полнокровного выступления против власти не получится, если оно не созрело внутри общества. Внешние силы не могут инспирировать многотысячные митинги, если в стране нет для этого нужных условий, внешние силы могут их только использовать.

С другой стороны, необходимо определить, что все же подразумевается под «внешним вмешательством». Одно дело – материальная и организационная поддержка протестующих, обучение их (не)насильственным методам борьбы. Другое – информационные вбросы и высказывания иностранных политиков и иранских эмигрантов в поддержку протестующих. Первое явно способно нанести значительный ущерб правящему режиму. Эффективность второго под большим вопросом, равно как и способность простых высказываний вывести людей на улицы без соответствующей ситуации.

В любом случае в нынешней волне иранских протестов не было признаков явного иностранного участия. Элементы внешней поддержки стали проявляться позже, то есть «враги Ирана» начало выступлений попросту проспали. Более того, внешняя поддержка была ограничена заявлениями Трампа и нескольких западных политиков да ангажированной подачей материалов некоторыми СМИ.

На практике главными причинами, спровоцировавшими протесты, стали экономика и внутриэлитные интриги. Социально-экономическая ситуация в Иране на конец 2017 года была непростой. Хотя второй год кряду ВВП Ирана растет, эти успехи мало отражаются на социальной сфере. Сократившаяся в 2016 году безработица в 2017-м вновь подросла и достигла только по официальным данным 12,5%. Постепенно обесценивается иранский риал, снижается покупательная способность населения, а также растут цены на потребительские товары (на продукты питания – до 20% в год). Сохраняется значительный разрыв между доходами богатых и бедных слоев населения, причем к малоимущим относятся, по разным оценкам, от 40% до 60% иранцев. Особенно уязвима иранская молодежь, уровень безработицы среди которой, по разным оценкам, колеблется от 20% до 40%.

Но самих по себе социально-экономических трудностей было бы недостаточно, чтобы вызвать протесты. В прошлые годы Иран уже сталкивался с нехваткой или подорожанием риса, кур, ростом цен на овощи и фрукты, но это не выливалось в массовые протесты. Как не вели к протестам и негативные социально-экономические показатели: высокий уровень безработицы и социальное расслоение остаются главными характеристиками иранской экономики в последние несколько десятков лет.

Более того, при правительстве Рухани они не были настолько уж плохими. Для сравнения: в 2009 году, накануне массовых выступлений Зеленого движения, только по официальным данным иранского Центробанка инфляция составила 23,6% (против 9–12% в 2017 году), а рост потребительских цен – 15% в год (против 12–13% в 2017 году). Это раздражало, но не было главным фактором, выводившим людей на улицы. В 2009 году, чтобы начались беспорядки, потребовались подозрения в подтасовке итогов президентских выборов.

Более того, экономические показатели Ирана на фоне региона не так уж и плохи. По данным Всемирного банка, безработица в стране близка к среднему уровню в странах Ближнего Востока: в Турции 11% безработицы в 2016 году жить правительству не сильно мешают.

Интриги и надежды

В случае Ирана свою роль в начале протестов сыграли внутриполитические интриги и неоправдавшиеся надежды. Руководство Ирана очень долго обещало населению благоденствие, ссылаясь на то, что снятие санкций, введенных в 2006–2012 годах, наконец-то приведет к процветанию страны. Таким образом, власти отказывались признать, что в бедах экономики Ирана виновата в первую очередь сама ее структура.

К 2017 году иранская система экономического управления давала сбои, которые были связаны не с санкциями, а с наличием у государства безграничных прав на вмешательство в дела бизнеса, с доминированием госсектора в экономике страны, с низкой эффективностью производства, живущего в тепличных условиях жесткого протекционизма. Иранский бюджет сильно зависит от поступления нефтедолларов и перегружен раздутыми социальными программами, а экономическому развитию страны мешают высокий уровень коррупции, значительные административные издержки, а также элементы так называемой исламской экономики. Отсутствие благоприятных условий для развития частного сектора и плохой менеджмент только дополняли картину.

Улучшить ситуацию могли бы полноценные структурные реформы, пойти на которые не решалась ни одна иранская администрация. Вместо этого последние десять лет руководители страны повторяли, что во всех бедах виноваты санкции. В 2015–2016 годах, после заключения ядерной сделки, санкции были частично сняты, но мгновенного улучшения жизни населения – по понятным причинам – не последовало, это обмануло ожидания обывателей, поверивших обещаниям.

Разочарование уловила политическая элита страны и попыталась использовать его в своей внутренней борьбе, которая сейчас идет по нескольким направлениям. Сторонники президента Рухани активно пытаются подорвать позиции религиозных фондов и Корпуса стражей исламской революции в экономической и политической жизни Ирана. В начале декабря 2017 года они вновь обрушились на эти структуры с критикой, публично указывая на то, что силовики, несмотря на экономический кризис, стремятся увиличить объем выделяемых им средств в бюджете на 2018 год.

В ответ консерваторы попытались вызвать массовые протесты против Рухани, чтобы напомнить ему, что он не так уж популярен в народе, как думает. Для этого они обвинили Рухани в провале экономической политики и обнищании населения. Первые выступления в Мешеде были спровоцированы, по одной из версий, речами аятоллы Аламольхода, консервативного клирика, связанного с верховным лидером страны Хаменеи, и родственника руководителя одного из крупнейших религиозных фондов «Астан-е Кодс-е Разави» Раиси.

Спровоцировав выступления, консерваторы быстро потеряли над ними контроль. По всему Ирану на улицы начали выходить тысячи протестующих с самыми разнообразными требованиями. Январские демонстрации стали новым явлением в богатой истории иранских протестов. В отличие от 2009 года, когда спор шел вокруг итогов президентских выборов, сейчас протестующие выдвинули властям весь набор претензий: от экономических требований до призывов к смене строя.

Также расширилась социальная база недовольных: если в 2009 году протестовали средний класс, интеллигенция и студенчество, то теперь к ним прибавились рабочие и выходцы из низов – традиционной опоры правящего режима. Выросла активность всевозможных союзов и профессиональных объединений. Шире была и география протеста: примерно 70–80 населенных пунктов, включая не только крупные города, но и ранее спокойные малые поселения и деревни, также считавшиеся прорежимными.

Самороспуск протеста

Однако некоторые качественные изменения все же не привели к возникновению полнокровного протестного движения. По официальным данным, на улицы вышло не более 42 тысяч человек. Скорее всего, их было больше, но даже если верить разумным неофициальным оценкам, для 80-миллионной страны получилось мало. Хотя январские протесты и были крупнейшими с 2009 года, это был лишь протест десятков тысяч, а не сотен, как девять лет назад. И организованной силы эти люди не представляли. В причинах, которые способствовали аморфности и неорганизованности протестующих, еще предстоит разобраться, но думается, что свою роль сыграли сразу несколько факторов.

Во-первых, изначальным толчком к протестам была провокация, а не естественный взрыв, то есть ситуация в стране для серьезного протеста (революции) еще не дозрела. Во-вторых, у иранской оппозиции нет лидера или кого-нибудь, кто мог бы претендовать на его место. Нет харизматичных фигур и среди иранских реформаторов: после смерти Хашеми Рафсанджани в январе 2017 года это место остается вакантным. Попытки сделать новым лидером реформаторского лагеря Рухани провалились, да нынешний президент и сам явно не желает столь близко ассоциироваться с покойным политиком – на фоне протестов он активно избегал участия в мероприятиях, посвященных памяти Хашеми Рафсанджани.

В-третьих, иранским властям помогает ситуация на Ближнем Востоке в целом. Сами иранцы признаются, что пример Сирии, Египта и Ливии, где попытка потребовать перемен у режима ни к чему хорошему не привела, охладил многие горячие головы в Иране. Наконец, власти полны решимости бороться с выступлениями. С 2009 года они проделали обширную и весьма эффективную работу по разгрому Зеленого движения. Учтен прошлый опыт: уличные протесты 2018 года подавляли быстро и жестко (тем более что протесты простых людей в провинции всегда меньше на виду, а значит, меньше и издержки подавления).

И все же январские демонстрации не были напрасны. Они послали руководству страны серьезный сигнал, что проблемы в государстве есть, осознаются народом и их надо решать. Стабильность иранского режима всегда держалась на готовности высшего руководства при необходимости применить силу против тех, кто представляет угрозу существующему строю, и провести чистки собственных рядов. Для этого в Иране был создан значительный карательный аппарат, включающий армию, полицию, Корпус стражей и политическую разведку.

Однако в ходе все тех же волнений 2009 года иранский режим продемонстрировал и еще один принцип, обеспечивающий его долговечность, а именно готовность к компромиссу с оппонентами, а также к работе над ошибками. Подавив Зеленое движение и избавившись от тех, кто осмелился поднять вопрос о целесообразности существования исламского строя, власти Ирана постарались со временем убрать раздражающие факторы, которые привели к всплеску протестного движения (включая бывшего президента Ахмадинежада), а также пошли на определенные социально-экономические послабления. Чего-то подобного следует ожидать и в этот раз.

Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458803 Николай Кожанов


Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458727 Марьям Хамеди

Санкции и надежды. Что привело к массовым протестам в Иране

Энергия протеста долго накапливалась, пока не совпали несколько факторов, резко обострившие ситуацию. Мощное землетрясение, череда банкротств финансовых пирамид и публикация нового бюджета наложились на разочарование от атомной сделки и противостояние внутри иранского руководства. В результате на улицы вышли десятки тысяч человек с самыми разными требованиями к правительству

С конца декабря из Ирана впервые за последние восемь лет начали приходить сообщения о массовых протестах. Демонстрации затронули не менее 60 крупных городов (а в целом более тысячи населенных пунктов) и затихли только к 10–12 января. Размах протеста побудил многих заговорить об угрозе свержения иранского режима и сравнить нынешние митинги с выступлениями после президентских выборов 2009 года. Но похожи ли нынешние события на тот давний протест и справедливо ли называть его «иранским майданом»? И неужели все началось с такой мелочи, как цены на куриные яйца?

Экономика важнее политики

На самом деле протесты безработных, не получавших выплаты пенсионеров, стачки оставшихся без зарплаты рабочих и демонстрации обманутых вкладчиков в иранской провинции уже давно стали обычным делом. Хотя экономика Ирана в последнее время растет (4,1% в 2017 году), цены растут еще быстрее (инфляция в прошлом году достигла 10%). Даже по консервативным правительственным оценкам безработица составляет более 12%, но еще есть частичная занятость, скрывающая ту же безработицу. За последние два года доходы иранских домохозяйств в среднем сократились почти на 15% – и коснулось это прежде всего не богатой столицы, а провинциальных городов и селений.

Иранская экономика испытывает трудности уже много лет, но сейчас важной причиной массовых протестов стал негласный договор между относительно либеральным президентом Хасаном Рухани и иранским обществом. Иранцы ждали очень многого от атомного соглашения между Ираном и «шестеркой». Надеялись, что санкции будут сняты, внешняя торговля нормализуется, а значит, повысится и уровень жизни населения. Иранцы дали Рухани карт-бланш: мы потерпим внутренние проблемы, пока президент решает проблемы внешние.

Теперь Рухани вроде бы решил внешние проблемы, но пока результаты атомной сделки остаются намного скромнее, чем рассчитывали в Иране. Санкции сняли только частично, прорыва в экономике не произошло, доходы простых иранцев продолжали снижаться. Иранское общество почувствовало себя обманутым в своих надеждах.

По официальным данным, в 2015 году в Иране было зафиксировано около 1200 протестных акций, в 2016-м – около 1300, с марта 2017 года – около 900. Но все эти митинги были не особенно многочисленными и происходили в основном в провинции, поэтому какой-то внятной реакции иранского правительства на народное недовольство не было. Людям из местечек вроде Доруда, Кучана или Сабзевара трудно достучаться до центральной власти.

Энергия протеста долго накапливалась, пока не совпали несколько факторов, резко обострившие ситуацию, причем только один из них был политическим.

Сначала 12 ноября на границе Ирана и Ирака произошло разрушительное землетрясение (7,3 балла), в результате которого погибло более 600 человек. Все случилось в провинции Керманшах, особенно пострадали города Сарполь-Захаб и Касре-Ширин – прямо скажем, не самые богатые. В этой части Ирана землетрясений такой силы не видели с 1960-х годов.

Не так давно по госпрограмме там было построено дешевое социальное жилье: многоэтажки, рассчитанные на сотни семей. Хотя остов зданий выстоял, большую их часть после землетрясения признали непригодной для жилья. Без крова остались тысячи человек, и это в горном регионе с холодными зимами. Несмотря на первоначальную помощь, к январю ситуация с жильем по-прежнему не нормализовалась. Перед глазами пострадавших был пример жителей разрушенного еще в 2003 году землетрясением города Бам на юго-востоке страны. Там многие до сих пор вынуждены жить во временных вагончиках, превратившихся в постоянное жилье.

Через месяц после землетрясения, 12 декабря, возникла следующая причина для общественного недовольства – опубликован бюджет на следующий год. В принципе бюджет в Иране публикуется в открытых источниках уже давно и ежегодно. Но в этот раз из-за все большего распространения соцсетей (особенно Telegram) публикация привлекла гораздо больше внимания. Если несколько лет назад смартфон с интернетом был в иранской провинции предметом роскоши, то сегодня возможность подключиться к соцсетям есть в самых отдаленных деревнях.

Подключившись, иранцы обнаружили, что социальная часть бюджета будет сравнительно невысокой – не более $10 млрд, зато миллионы долларов планируется выделять различным религиозным организациям под эгидой высокопоставленных теологов. Например, фонд под руководством аятоллы Макарема Ширази за год получит около $87 млн. И таких статей бюджета десятки, не считая роста расходов на Корпус стражей исламской революции и военные нужды в целом.

С точки зрения среднего иранца, муллы (хотя их организации и обязаны отчитываться за бюджетные деньги) от нехватки средств никогда не страдали, и уж тем более денег хватает у Корпуса стражей. При этом предполагается постепенно урезать социальные субсидии для определенных слоев населения (сейчас на них имеют право около 95% иранцев, тяжелая нагрузка для любого бюджета).

Наконец, третьим фактором общественного недовольства стала череда банкротств финансовых пирамид. Новые банки (часто работавшие без лицензии) заманивали вкладчиков высокими (40% годовых) ставками по вкладам (в Иране действует исламский банкинг – то есть с начислением процентов не все так прямолинейно, как в России, но в сухом остатке получается примерно такая цифра). Их предложения активно рекламировало телевидение, которому в Иране привыкли доверять, ведь обычно туда не допускают ничего без массы лицензий и разрешений. Многие также вкладывались в строительство жилья, которое затем было заморожено.

Через некоторое время иранские власти начали закрывать нелегальные банковские организации. Вкладчики теряли деньги и требовали, чтобы их вернуло государство. В некоторых случаях так и было сделано, но размеры афер оказались слишком велики. Расследования против организаторов пирамид затянулись. Власти стали раздраженно реагировать на протесты обманутых вкладчиков. Например, президент Рухани неосторожно заметил, что они, мол, сами виноваты – нечего было жадничать и нести деньги неизвестно кому. Дальше соцсети разнесли его высказывания в самые отдаленные уголки страны.

И вот на этом напряженном фоне 28 декабря в Мешхеде прошли массовые митинги. Казалось бы, Мешхед – город экономически благополучный, один из религиозных центров страны, ему не место в первых рядах протеста. По всей видимости, мешхедские акции были организованы целенаправленно – местные консерваторы, в том числе пятничный имам Мешхеда Ахмад Аламольход (зять Ибрахима Раиси, соперника Рухани на последних выборах), хотели таким образом продемонстрировать недовольство народа политикой нынешнего правительства.

А потом загнать джинна обратно в бутылку уже не получилось. Протесты в Мешхеде, наконец-то, привлекли высокое государственное внимание. И тогда остальные принялись протестовать кто во что горазд: присоединились Кум, Ахваз, Хамедан, Захедан, Казвин, Исфахан, Керманшах, Решт, Тебриз, Керман. И конечно, Тегеран, но протестующих там было в разы меньше, чем в 2009 году. Что неудивительно: тогда людей вывели на улицу результаты президентских выборов, а сейчас речь шла о банальных экономических нуждах.

Правда или провокация?

Люди выходили на улицы с разными требованиями, без внятного плана. У протестного движения не было ни лидеров, ни четкой идеологии. Лозунги против подорожания куриных яиц выглядели забавно, но отражали суть ситуации: яйца традиционно считают пищей людей небогатых, которую в принципе всякий может себе позволить. И если уж они растут в цене, что говорить об остальном?

Впрочем, вопрос с яйцами, дефицит которых возник из-за резкого падения популяции птиц из-за куриного гриппа, иранские власти решили довольно быстро с помощью дешевого импорта. Но вот улучшить экономическое положение страны в целом, как того требовали протестующие, правительство оказалось не готово.

Это не означает, что власти никак не реагировали на происходящее. Тридцать первого декабря президент Рухани выступил с речью, в которой подчеркнул, что иранские граждане имеют право на мирный протест и выражение своих требований, но любые нарушения порядка и насильственные действия будут строго пресекаться. Верховный лидер страны аятолла Али Хаменеи высказался радикальнее: мол, за беспорядками прослеживаются действия врагов Ирана, США и Израиля, мечтающих посеять в стране смуту, а потому всех нарушителей спокойствия ждет самое суровое наказание.

Насколько обоснованны такие подозрения? Ведь заклинание об иностранцах, которые жаждут устроить в стране очередную цветную революцию, произносится иранскими властями постоянно, вне зависимости от реальных причин событий.

У иранцев и без подстрекательства внешних противников имелось немало причин для озабоченности. Однако, учитывая повышенное внимание к Ирану (особенно в связи с его успехами в Сирии), нельзя исключать и вмешательства провокаторов. Было бы странно, если бы оппозиционные группы или иностранные противники Ирана не воспользовались такой возможностью. Изначально было очевидно, что протесты, пусть и многочисленные, недостаточно сильны, чтобы раскачать страну. Но если бы полиция и Корпус стражей исламской революции пустили в ход силу, все могло бы повернуться по-иному. Однако по сравнению с 2009 годом иранское правительство действовало крайне осторожно. Хотя без жертв все равно не обошлось: официальные цифры на сегодня – 24 погибших, включая потери среди полицейских. Большая часть смертельных случаев пришлась на открытые нападения на объекты защищенной городской инфраструктуры (включая штабы Корпуса стражей, у охраны которых есть право сразу стрелять на поражение).

Едва ли не активнее реальных протестов и столкновений была информационная война – как в Иране, так и за его пределами. В какой-то момент правительство даже заблокировало Telegram как соцсеть, координирующую действия протестующих. На деле в этот раз интернет не столько координировал людей, не объединенных ничем, кроме недовольства своей бедностью, сколько старался их замотивировать на более активные и агрессивные действия.

И вот тут действительно вовсю развернулись и живущие за границей иранцы, и иностранные СМИ, увидевшие любимый архетипический сюжет про восстание народа против диктатуры. Например, движение «Рестарт» бывшего телеведущего Мохаммада Хоссейни, интернет-канал которого рассказывал, как поджигать мечети, полицейские участки и другие ключевые объекты в Иране, чтоб заполыхало сильнее. Сам Хоссейни заявлял, что по его инструкциям уже выполнены десятки поджогов. Параллельно по соцсетям ходили разнообразные фейки: стотысячные митинги в других странах выдавались за «иранский майдан», постановочные кадры – за настоящие, цифры перевирались во все мыслимые стороны – как преуменьшения, так и гигантских преувеличений.

После начала демонстраций к ним стали присоединяться сторонники разного рода оппозиционных сил внутри Ирана: монархисты, боевики «Моджахеддин-е-Хальк», национальные сепаратисты. Но лидерство они не захватили, и похоже, что новогодние протесты стали для них не меньшим сюрпризом, чем для правительства Ирана. Из закромов достали уже подзабытый слоган «Не за Газу, не за Ливан, умру только за Иран!». Были и поновее: «Оставьте Сирию в покое, лучше подумайте о нас!» Многие иранцы убеждены, что нынешние экономические трудности вызваны тем, что иранское правительство закачивает огромные деньги в войну в Сирии. Но радикальные политические заявления вроде «Смерть диктатору!», «Долой Рухани!» или «Долой Исламскую Республику!» скандировались неизмеримо реже, чем в 2009 году. Куда чаще слышалось: «Хлеб, работа, свобода!» – недвусмысленный намек властям на необходимость новой экономической политики.

Через несколько дней непрекращающихся митингов правительство Ирана воспользовалось излюбленным рецептом: стало собирать своих сторонников в противовес на демонстрации в поддержку Исламской Республики. В этот раз было решено отказаться от огромных колонн демонстрантов в крупных городах. Ведь нынешняя волна протестов затронула в основном провинцию. К тому же собрать проправительственную демонстрацию в маленьком городе легче, чем в крупном. Здесь не требуются тысячи сторонников, уже несколько сотен произведут должное впечатление. Таких шествий удалось организовать немало. И, судя по тому, что волна протестов сейчас практически стихла, нужного эффекта государство добилось. Надолго ли? Уже ясно, что иранцы устали пассивно дожидаться светлого будущего и все меньше готовы мириться с экономическими трудностями. Поэтому если иранским властям в ближайшее время не удастся улучшить ситуацию в экономике страны, то простесты могут повториться по самым неожиданным поводам.

Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458727 Марьям Хамеди


Россия. Иран > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 января 2018 > № 2453920 Сергей Лавров

Вступительное слово Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе переговоров с Министром иностранных дел Ирана М.Д.Зарифом, Москва, 10 января 2018 года

Уважаемый г-н Министр,

Дорогие друзья,

Рад приветствовать вас в Министерстве иностранных дел Российской Федерации. В минувший год мы очень часто встречались, это было важно, учитывая высокий темп общения между президентами России и Ирана.

Мы были рады приветствовать Президента Ирана Х.Рухани с официальным визитом в Москве в марте прошлого года. Затем Президент Ирана Х.Рухани встречался с Президентом России В.В.Путиным в Тегеране и в Сочи.

У нас тесное сотрудничество по линии внешнеполитических ведомств, аппаратов Советов безопасности, других министерств. Готовится очередное заседание Межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству. Мы предложили провести его в самом начале этого года.

Нам с Вами есть что обсудить, прежде всего, из международной повестки дня. Мы находимся на очень ответственном этапе подготовки нашей тройственной российско-ирано-турецкой инициативы проведения в Сочи Конгресса сирийского национального диалога. Уверены, что без наших инициативных шагов, начиная со стартовавшего год назад астанинского процесса, и женевские переговоры были бы не столь важными для всех участников этого процесса. Мы убеждены (и недавно говорили об этом в Москве со спецпредставителем Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистурой, которого принимали вместе с Министром обороны С.К.Шойгу), что Конгресс сирийского национального диалога в Сочи действительно сможет создать условия для успешного проведения женевских переговоров при понимании, что та часть радикальной оппозиции, которая постоянно выдвигает предварительные условия, включая смену режима, будет воспитана теми, кто ее контролирует.

Важно обменяться оценками относительно того, как выполняется Совместный всеобъемлющий план действий по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы. Отмечаем четкую констатацию Генерального директора МАГАТЭ Ю.Амано полного выполнения Ираном своих обязательств. Будем по-прежнему отстаивать жизнеспособность этой программы, ее важнейший вклад в укрепление региональной стабильности и решение проблемы нераспространения оружия массового поражения.

Обменяемся мнениями по другим региональным вопросам. К сожалению, регион Ближнего и Среднего Востока не становится спокойнее, и нам важно регулярно «сверять часы».

Добро пожаловать!

?

Россия. Иран > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 января 2018 > № 2453920 Сергей Лавров


Иран > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 января 2018 > № 2450641 Леонид Бершидский

Протестующие должны самостоятельно сделать свой первый шаг, прежде чем поддержка извне будет иметь какой-то смысл

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

В условиях недавно начавшихся в Иране демонстраций США открыто встали на сторону протестующих, тогда как Евросоюз сохранил нейтралитет и постарался держаться в стороне от происходящего. Президент Франции Эммануэль Макрон (Emmanuel Macron) даже раскритиковал США за то, что они решили поддержать одну из сторон. Несмотря на то моральное удовлетворение, которое такой подход США может принести его сторонникам, позиция Евросоюза кажется гораздо более разумной.

Пока по Ирану стремительно распространялась волна протестов — сначала экономических, а затем и антирежимных — администрация США палила из всех орудий. Президент Трамп писал в Твиттере о своей безоговорочной поддержке протестующих и обещал, что «в надлежащее время» США окажут им помощь — это практически заявление о планируемом вмешательстве. Госдепартамент выступил с двумя заявлениями, в которых он выразил поддержку иранским протестующим и осудил действия иранского правительства. Вице-президент Майкл Пенс (Mike Pence) опубликовал в газете Washington Post статью, в которой он отметил, что в отличие от администрации Обамы «на этот раз мы не промолчим». Пенс подчеркнул, что именно невмешательство Обамы стало причиной успеха иранского режима в подавлении Зеленой революции 2009 года, и сравнил риторику нынешней администрации с жесткой критикой Рональда Рейгана в адрес Советского Союза.

И неважно, что США продолжают обвинять Россию во вмешательстве в американскую политику. Америка — это демократия, а Иран — это репрессивный, коррумпированный режим. В любом случае двойные стандарты — это весьма распространенное явление в геополитике, и зачастую они оправдываются конкретными обстоятельствами. Гораздо полезнее было бы рассмотреть реакцию США с практической точки зрения, сравнив ее с позицией Евросоюза.

Европейские дипломаты поддерживают связь с иранским правительством «в духе откровенности и уважения», призывая его уважать право его граждан на выражение своей позиции. Макрон предостерег США и их сторонников в Саудовской Аравии от «риторики [в адрес Ирана], которая может привести к войне», и призвал к продолжению диалога с Ираном. Довольно легко прийти к выводу, что Евросоюз печется исключительно о своих интересах (Франция и другие страны уже долгое время потирают руки, оценивая экономические возможности в Иране), или заявить, что такая позиция вредит протестному движению. Но подход Евросоюза кажется весьма разумным.

Сообщения и разведданные, поступающие из Ирана, остаются обрывочными. Однако уже сейчас ясно, что эти протесты являются разрозненными и децентрализованными. Некоторые их участники выдвигают исключительно экономические требования. Они недовольны результатами работы президента Хасана Роухани (Hassan Rouhani), который обещал им искоренить коррупцию и добиться экономического процветания после подписания соглашения по ядерной программе Ирана с Западом, Россией и Китаем. Другие протестующие устали от клерикального режима и господства аятолла Али Хаменеи (Ali Khamenei).

Ни о каком едином фронте речь не идет, поскольку недовольные иранцы не могут договориться между собой о том, чего они хотят. Если поддержать всех протестующих, не разобравшись, чего именно они хотят, это может привести к печальным последствиям. США поддержали восстание 2011 года против президента Сирии Башара аль-Асада, которое привело к началу гражданской войны, а потом начали разбираться, какие группировки заслуживают их поддержки, а какие тесно связаны с террористическими организациями. Та же самая ошибка надолго дестабилизировала Ливию, Ирак и Афганистан, после того как их режимы были свергнуты.

В настоящий момент успешная революция в Иране маловероятна. США должны серьезно подумать о последствиях решения поддержать чрезмерно бурное восстание. Госсекретарь Хиллари Клинтон открыто поддержала участников российских акций протеста против фальсификаций на парламентских выборах 2011 года и в ответ получила заклятого врага в лице президента Владимира Путина, который теперь приводит ту поддержку Клинтон в качестве примера вмешательства США во внутренние дела России. Это укрепило позиции Путина внутри России и подтолкнуло его к тому, чтобы в 2016 году начать в США пропагандистскую и дезинформационную кампанию.

Разумеется, иранские лидеры не питали никаких иллюзий касательно враждебности администрации Трампа по отношению к ним — даже до того, как США открыто выступили в поддержку иранских протестов. Но теперь у иранского режима есть доказательства того, что они называют «гротескным» вмешательством во внутренние дела их страны, которое они теперь используют, чтобы добиться поддержки — особенно внутри страны, где в последние несколько дней стали звучать призывы к началу демонстраций в поддержку режима. Внешних врагов обвинили бы в любом случае. Но если у такой пропаганды есть фактические доказательства, это помогает еще глубже укоренить ненависть в душе простых людей и усложняет задачу по свержению репрессивных режимов, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.

Я знаю, о чем я говорю. Я принимал участие в антисоветских протестах на закате коммунистического режима в моей стране, а также в протестах 2011 года, которые Клинтон так неуклюже поддержала. Я также стал свидетелем Революции Достоинства, которая произошла на Украине в 2014 году.

В двух из этих случаев протестующие добились своего, и им для этого не потребовалась никакая помощь извне. Когда люди по-настоящему дошли до предела, они бунтуют яростно, их сплачивает единство цели, и они таинственным образом добиваются своего. Лед Зеппелин и нехватка туалетной бумаги оказались гораздо более значимыми факторами на закате советского режима, чем все речи Рейгана. Именно уютные соблазны Евросоюза, который находится совсем рядом, у самых границ Украины, а вовсе не поддержка США, определили исторический выбор этой страны.

В том случае, когда протесты ни к чему не привели — протесты в Москве в 2011 году — мы оказались недостаточно сильными и решительными для того, чтобы свергнуть режим. Но при президенте Дмитрии Медведеве власти вполне могли под давлением пойти на компромисс. Вместо этого неуклюжее вмешательство Клинтон подтолкнуло Путина к тому, чтобы максимально обезопасить себя от возможного государственного переворота. Это обернулось годами реакции и упущенными возможностями целого поколения россиян — по крайней мере тех, кто не эмигрировал.

Внешняя поддержка не нужна на стадии протестов, однако мощная, хорошо спланированная помощь крайне необходима после того, как революция успешно завершилась. В этом случае западные ценности действительно принесут пользу, а их оппонентам будет сложнее зарабатывать очки посредством пропаганды. Кроме того, западным аналитикам гораздо проще понять дееспособное постреволюционное правительство, чем разобраться в разношерстном и зачастую не имеющим сильных лидеров протестном движении.

Пока лучшее, что Запад может сделать, — это предостеречь Тегеран от применения грубой силы для подавления легитимных акций протеста. Невозможно обеспечить успех протестного движения, находясь за пределами страны. Даже если иранцы продемонстрируют достаточно ярости и решимости для свержения режима, США стоит набраться терпения и предложить свою помощь только после того, как иранцы самостоятельно примут решение касательно своих дальнейших планов. Именно так и появляются верные друзья.

Иран > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 января 2018 > № 2450641 Леонид Бершидский


Туркмения. Иран. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 января 2018 > № 2448053 Максат Сапармурадов

США могут использовать Туркменистан против Ирана и России

Социально-экономическая ситуация очень тяжелая. Население уже не выдерживает того деспотизма, который устроили в стране власти…

Туркмения провожает 2017 год с очевидными надеждами на то, что новый год сложится для нее лучше. В стране ужесточился финансовый кризис, признаки которого проявились еще год назад, ожидания на приток иностранных инвестиций не оправдываются, обстановка на границе с Афганистаном остается сложной. О проблемах Туркменистана и причинах их EADaily рассказал председатель правления Общества русско-туркменской дружбы «Соотечественник» Максат Сапармурадов.

— Туркменистан остается, пожалуй, самой закрытой страной постсоветского пространства. Поэтому правда о нем порой соседствует с дезинформацией. Действительно ли уходящий год оказался настолько тяжелым?

— Год для Туркменистана начался с подтверждения президентских полномочий Гурбангулы Бердымухамедова на выборах 12 февраля. В течение года президент презентовал свои книги и песни. Происходило это на фоне снижения доходов от западных нефтяных компаний, которые разрабатывают месторождения на шельфе Каспия. Страна столкнулась с финансовым кризисом. Усугубило ситуацию проведение в стране крупных спортивных соревнований — V Азиатских игр. Строительство спортивных сооружений, гостиниц и других объектов потребовало значительных затрат. Самостоятельно республика не справлялась, пришлось обратиться к внешним заимствованиям. В бюджете образовалась дыра. В стране нет наличности. Нет также возможности обналичить деньги с банковских карт. Есть признаки продовольственного дефицита. Все это позволяет говорить об экономическом кризисе в Туркменистане.

— В течение года с афгано-туркменской границы поступала тревожная информация. Что там сегодня?

— Столкновения. Там гибнут люди. Армии, в привычном понимании, в Туркменистане уже нет. Офицеры предпочитают службе на границе увольнение. Как можно приказывать армии, когда… У меня племянник служит в городе Мары. Его командир отпускает в увольнение покушать. Кормить солдат нечем.

На параде, в честь Дня Независимости Туркменистана, который отмечался 27 октября, президент Бердымухамедов продемонстрировал военную мощь страны. В числе прочего колонной проехала боевая техника. В ней были машины, приобретенные в США. Это машины открытого типа с высокой проходимостью. Как сказал один из туркменских чиновников, они предназначены для ташаузского направления. Ташауз — это граница с Узбекистаном, где тихо и спокойно. Это была просто отговорка. По информации из определенных кругов, эти машины уже в ближайшее время будут проданы в Афганистан, причем с ведома США, поскольку закупались в Америке. И продавать их будут не правительственной армии, а частным лицам. Есть вероятность, что эти машины попадут к радикалам, ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная в России и других странах), которые потом на этих машинах будут прорываться через государственную границу Туркменистана.

— Продавать военные машины радикалам, которые потом нанесут удар по твоей же стране?

— Там хозяевами себя чувствуют американцы — как скажут, так и будет. А Ашхабаду деньги нужны.

— В чем причина такого кризиса?

— Все ждут следующего года, когда можно будет получить очередной китайский кредит. Бизнесмены ожидают, что откроется конвертация и можно будет возобновить покупку товаров в других странах. В стране назревает голод. Продукты питания дорогие и продолжают дорожать. Из Туркменистана люди бегут. Сейчас многие туркмены стараются уехать в США, страны ЕС, русскоязычные стараются получить статус переселенца в России. Работы нет. Вероятно, скоро начнется большая распродажа. Те же военные машины, они давно были заказаны и оплачены США, но пришли в республику недавно. То есть, если в стране вдруг начнутся беспорядки, то армия может и не озаботиться безопасностью власти.

— Насколько велика вероятность беспорядков?

— Они могут начаться. Народ готов к переменам, он просто ждет. Только внутри страны нет политической силы. Социальный взрыв назревает. Народ надеется на Россию. Однако во внутренние дела Туркменистана Россия вмешиваться не будет. Может вмешаться Иран, но только в том случае, если американцы предпримут какие-то действия в Туркменистане и возникнет угроза Тегерану.

Но и с Тегераном не все так просто. В новом году исполняется 400 лет со дня продажи Ираном царской России Фирюзы — это курортное, красивейшее место отдыха в Туркменистане. В Иране громогласно говорят о том, что хотят вернуть свои земли.

Социально-экономическая ситуация очень тяжелая. Население уже не выдерживает того деспотизма, который устроили в стране власти. Еще немного и гнев начнет выплескиваться.

— Куда делись деньги? Неужели все ушло на Азиаду?

— Да, и более того Туркменистан еще остался должен за нее ряду стран, прежде всего Китаю. А Китай усиливает свое присутствие в Туркменистане. Уходить он не собирается. А потому крепнут подозрения в том, что в счет погашения долгов Пекин может затребовать газоносное месторождение Галкыныш. Помимо интереса к газовым месторождениям, которые он разрабатывает и при этом забирает весь газ в счет долга, у Китая в Туркменистане долгосрочные геополитические интересы. Рядом Афганистан, Иран, с которым у Китая много совместных проектов. Плюс Каспийское море.

После того, как будет подписан договор по статусу Каспия, у Туркменистана появится возможность построить Транскаспийский трубопровод и поставлять свой газ в Европу…

В энергетических проектах у Туркменистана складывается все не очень хорошо. Прекращены поставки газа в Россию и Иран. На мечте продавать газ в Европу и Индию можно поставить крест.

— Почему?

— Начнем с того, что в уходящим году Россия, Иран и Азербайджан договорились по ряду вопросов. В частности, Россия будет поставлять свой газ на север Ирана через Азербайджан. Не исключено, что в будущем российским газам будут дополнять Трансанатолийский трубопровод — TANAP. Дело в том, что газа с месторождения Шах-Дениз для наполнения этой трубы будет недостаточно. Первоначально планировалось, что это будет туркменский газ. Но после того, как главы РФ, Ирана и Азербайджана договорились по вопросу газообеспечения северного Ирана, то очевидно, что они смогут договориться и наполнять российским газом TANAP. Кроме этого, Россия и Иран подписали меморандум об участии «Газпрома» в проекте строительства газопровода по дну Персидского залива, а также об участии российской компании в разработке газовых месторождений в Иране. Протяженность газопровода составит 1200 км.

— Но причем тут Туркменистан?

— Дело в том, что Иран будет поставлять газ в Индию. Если сделка состоится, то в ней примет участие и Россия. Причем участвовать будет, используя своповые поставки газа из Ирана. Экономика таких обменных поставок гораздо привлекательнее в сравнении с прямым экспортом газа из России. Не исключено, что договоренность по поставкам российского газа на север Ирана может стать своповым элементом в экспорте иранского газа в Индию по новому трубопроводу. Туркмения в этом случае остается в стороне. В Китай туркменский газ поступает в счет погашения кредитов, в Россию и Иран он не идет вовсе. Газопровода ТАПИ (Турменистан-Афганистан-Пакистан-Индия) не будет. Забудьте об этом проекте.

— Как забыть, если Туркменистан на своей территории строит этот трубопровод?

— Это исламские деньги (Исламского банка Развития — прим. EADaily ), которые разворовываются в том числе и Туркменистаном. В Туркменистане еще и железную дорогу пытаются строить в Афганистан. Но это все игра американцев. США пытаются использовать Туркменистан как новый плацдарм против Ирана и России. Американцы сейчас очень активны в Туркменистане.

http://www.gundogar.org

Туркмения. Иран. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 января 2018 > № 2448053 Максат Сапармурадов


КНДР. Иран > Электроэнергетика. Армия, полиция > inopressa.ru, 5 января 2018 > № 2449445 Рено Жирар

Северная Корея и Иран: 2018 год - год атомного риска

Рено Жирар | Le Figaro

"В этом году мы отмечаем 50-ю хаотическую годовщину Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Его подписали все страны мира за исключением Индии, Пакистана и Израиля", - пишет обозреватель французской газеты Le Figaro Рено Жирар.

В своей речи "О положении страны" в январе 2002 года американский президент Джордж Буш сказал, что Северная Корея принадлежит к "оси зла", продолжает автор. Менее чем через год КНДР официально вышла из ДНЯО. В ходе своего поздравления с новым 2018 годом Ким Чен Ын заявил, что Северная Корея стала ядерной державой, обладающей межконтинентальными ракетами, равно как и США, говорится в статье. "Затем он протянул руку Южной Корее, выразив пожелание о том, чтобы северокорейские спортсмены смогли туда поехать для участия в зимних Олимпийских играх в феврале 2018 года, - сообщает Жирар. - Власти Сеула сразу же отреагировали положительно".

"Учитывая настрой его южнокорейского союзника, незаметно, чтобы американский президент распорядился о какой-либо превентивной войне против Северной Кореи, чтобы лишить ее нового статуса атомной державы, - комментирует журналист. - Таким образом, в борьбе между Пхеньяном и Вашингтоном выиграл Пхеньян. Это плохая новость для нераспространения ядерного оружия".

"Наряду с Ираком и Северной Кореей в "оси зла" президента Буша фигурировал и Иран, - говорится далее. - После того как в 2002 году он тайно возобновил военную атомную программу, Иран официально от нее отказался посредством соглашения от 14 июля 2015 года, подписанного постоянными членами Совбеза ООН и Германией. МАГАТЭ регулярно констатирует в своих докладах, что Иран соблюдает должным образом свои обязательства. Несмотря на это, с момента своего прихода к власти в январе 2017 года Дональд Трамп грозится денонсировать этот договор, который, на его взгляд, представляет собой "худшее соглашение, когда-либо подписанное Америкой за всю ее историю".

По словам автора, есть два возможных сценария развития событий политической ситуации в Иране. "В случае мирного сценария власти Исламской Республики примут во внимание недовольство манифестантов и решат вывести стану на более либеральный путь", - предполагает обозреватель. Этот сценарий предполагает, что власти ограничат свои внешние экспедиции, чтобы направить государственные деньги на улучшение повседневной жизни иранских граждан. "Если Иран откажется от всех претензий на региональное господство, атомное соглашение ожидает безоблачное будущее", - пишет автор.

"Однако после того, как высший руководитель Хаменеи назвал протестующих 2 января 2018 года "врагами, проплачиваемыми и манипулируемыми Саудовской Аравией", увы, мрачный сценарий становится более вероятным, - говорится в статье. - Этот сценарий предполагает суровое подавление протестного движения со стороны "Пасдаран" ("Корпуса стражей исламской революции") и поворот к еще более авторитарному и религиозному режиму". Когда это случится, Трампа больше ничто не будет сдерживать от денонсирования атомного соглашения, считает Жирар. "Почувствовав, что им угрожает Америка, открыто призывающая к смене режима в их стране, муллы возобновят производство обогащенного урана, вновь повергнув весь Ближний Восток в опасную гонку атомных вооружений", - предполагает обозреватель.

КНДР. Иран > Электроэнергетика. Армия, полиция > inopressa.ru, 5 января 2018 > № 2449445 Рено Жирар


Иран > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 января 2018 > № 2443723 Андрей Коваленко

Иранская революция. Кто проиграет от пожара в стране

В последние несколько дней в иранских городах растут акции протеста

Андрей Коваленко, Деловая столица, Украина

Еще в пятницу иранская полиция разогнала сотни демонстрантов, которые выступали против правительства в городе Керманшах на западе страны. На нее вышло около 300 человек, которые требовали «свободу политзаключенным», а также выступали против президента Роухани, пишет «ДС» со ссылкой на Depo.ua.

Впоследствии протесты переросли в захват госучреждений. Сегодня стало известно о двух погибших в городе Доруд, которые получили огнестрельные ранения. Полиция утверждает, что непричастна, а власти обвиняют в расшатывании ситуации «иностранных агентов», которые хотят нивелировать достижения революции 1979 года. Впрочем, погибли протестующие при нападениях на офисы и учреждения КСИР (Корпус Стражей Исламской Революции). При этом, Дональд Трамп и сенатор Джон Маккейн уже выступили с поддержкой протестующих. Трамп даже в Твиттере напоминал иранским властям, что «Запад следит».

В то же время полиция предупредила протестующих, что будет действовать жестко в случае захватов госучреждений.

Причины акций протеста

В основном, на них выходит молодежь, недовольная экономическим состоянием и бедностью в Иране. Так или иначе, санкции и военные действия, которые ведет страна, в том числе и в Сирии, сказались на экономике. Кроме этого, как уже сообщалось, протестующие выдвигают и политические требования против президента Роухани, а также жгут портреты Хаменеи.

Интересное совпадение

Акции протеста совпали с анонсированными США и Израилем мерами против Иранского влияния и сдерживания этой страны, в частности, в Сирии.

Под миностранными агентами» в Иране действительно видят руку дяди Сэма, а также израильский след. Поскольку, мол, «врагам» не удалось существенно ограничить иранское влияние в Сирии, Ираке и Йемене, поэтому они ударили в тыл.

Для Израиля слабость Ирана выгодна с точки зрения недопущения закрепления «Хезболлы» и иранцев, которые ее поддерживают, на северной границе. Также Иран активно выступал против признания Иерусалима столицей Израиля и вообще это извечный оппонент и враг страны.

Для США и Саудовской Аравии, которые вместе с Израилем являются оппонентами Ирана, очень выгодно обесценить влияние этого государства на Ближнем востоке. В том числе и для передела зон влияния в Сирии.

Невыгодны проблемы в Иране именно России, поскольку для Путина — это союзник, с помощью которого он, в том числе, сохранил марионеточный режим Асада в Сирии и влияние в этой зоне. Российско-иранская коалиция вполне может расколоться, если иранским властям придется тушить масштабный пожар внутри страны.

Отметим, что в 2009-м году властям удалось локализовать протесты после выборов и на пике санкций, которые не смогли привести к изменению курса Ирана. Сейчас же уже напрашиваются параллели с началом войны в Ливии и Сирии, где с протестов молодежи начинались будущие кровавые события. В Ливии это привело к падению режима. В Сирии так же бы привело, если бы не вмешательство России, которая вместе с Ираном сохранила марионетку Асада на части территории.

Сейчас демонстранты поджигают автомобили и мотоциклы полиции, скандируя лозунги «смерть диктатору», имея в виду Верховного лидера страны Али Хаменеи. В Тегеране и Абхаре протестующие начали срывать плакаты с Хаменеи, а в городе Горган прошлись по улицам с лозунгами «Смерть диктатору» и «Смерть Хаменеи».

В Араке подожгли штаб-квартиру проправительственной организации Басидж, которая входит в состав Корпуса Стражей Исламской революции. В Кашане митингующие также сожгли здание городской прокуратуры.

Экономические проблемы являются прекрасной спичкой для разжигания протестов. Впрочем, дальнейшие события зависят сегодня от того, как именно будет действовать КСИР. Двое погибших протестующих и рост жертв может лишь усилить настроения толпы.

Иран > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 января 2018 > № 2443723 Андрей Коваленко


Иран. Казахстан. Туркмения. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Экология > dn.kz, 4 декабря 2017 > № 2411897 Юрий Сигов

Делят­поделят?

Можно ли провести границу по морю-озеру, которого на всех желающих все-таки явно не хватает?

Юрий СИГОВ, ВАШИНГТОН

Много каких проблем самого разного порядка создал в свое время распад СССР. Какие-то по прошествии четверти века более или менее оказались решенными, какие-то привели к настоящим региональным военным конфликтам (и еще приведут к более жестоким и кровопролитным). А какие-то пришлось попросту заморозить - отложить на "потом", думая, что уже новое поколение политиков сможет их разрешить в интересах и самих себя, и подчиненных им народов.

Одной из таких все еще нерешенных и пока явно нерешаемых проблем остается раздел Каспийского моря-озера, который некогда принадлежал всего двум странам. А нынче - не только пяти независимым государствам, но к процессу этому постоянно "подвязывается" еще как минимум с дюжину "посторонних". Которые хотели бы и позиции свои на Каспии и вокруг него укрепить, и если получится- проложить по его дну магистральные трубопроводы по доставке прежде всего энергоресурсов из приграничных с Каспием государств на рынки далеко отсюда географически расположенных покупателей.

Показательно, что дележкой Каспия правительства пяти прибрежных государств вроде бы активно занимались все эти годы, но так ни до чего путного договориться не смогли. Почему? С одной стороны, каждому вновь независимому на Каспии хотелось бы получить для себя побольше, а соседям чтобы досталось поменьше. С другой стороны, есть некие дипломатические переговоры-церемониальные заверения в своем высочайшем к другим почтении. А есть еще и реалии на водной местности. То есть кто сильный- того и песочница. А всем остальным- что останется.

И вот недавно раздались (в который уже раз) заверения из высоких президентских кабинетов, будто каспийская проблема дележки акватории вот-вот может быть решена. То бишь вроде как произошли никому пока неведомые "подвижки" в позициях некоторых стран. А другим "некоторым странам", которых попросту перед этими "подвижками" поставят как уже свершившимися фактами, ничего другого не останется, как согласиться. Но так ли это на самом деле?

Море для всех, только по кусочку каждому, или оставить все, как было?

Так уж сложилось, что море - не суша, и разными пограничными столбами-земельными межами не делится. Если кто на что в водном пространстве претендует, то надо либо военной силой вершки-корешки отмечать (то бишь посылать на охрану своего сектора военные корабли с пушками-ракетами), либо ссылаться на некие международные законы, которые определяют так называемые территориальные воды. А они уже на том или ином расстоянии обрисуют, кому они могут (или должны) принадлежать.

Нечто подобное после распада СССР произошло и на Каспии. Здесь фактически три варианта дележа акватории моря-озера были предложены. Но что показательно - ни один из них так на деле и не заработал. Первый из них - оставить все Каспийское море свободным, независимым и принадлежащим всем, кто вокруг него географически расположен. Идея эта здравая, но она может быть осуществленной в жизни обычных людей, но никак не политиков и управляемых ими государств.

К тому же Каспию "не повезло" тем, что он расположен на стратегическом пересечении возможных магистральных маршрутов для доставки энергоресурсов с одного берега на другой. А далее - к рынкам тех стран, которые в этих самых энергоресурсах "альтернативных российским" нуждаются. Соответственно, дело уже не только в общем пользовании водах моря, но и в том, что под ним можно при развитии современных технологий проложить-построить.

Второй вариант - соблюдение так называемой медианной, срединной линии, которая бы проводилась по морским просторам на равном удалении от берегов всех пяти прибрежных государств. Затея эта довольно мутная, потому как одних оставляет фактически "ни с чем", а других ни с того ни с сего превращает в очень даже богатых и здоровых. Причем и в плане наличия рыбных ресурсов Каспия, и в плане находящихся под его водами залежей энергоресурсов.

Третий вариант - банально поделить море на пять якобы равных частей. Но дело в том, что части эти могут быть равными только на бумаге, но отнюдь не по залежам что морских ресурсов, что энергетических под каспийскими водами. И в этом случае опять-таки одним достанется кусок каспийского "пирога" побольше да послаще, а другим - объедки с барского "дележного стола".

Что же тогда делать? А переговариваться, и пытаться искать какие-то компромиссы. Которых при прежней принадлежности моря-озера двум странам никогда не было. Хозяином на Каспии был СССР, а Ирану кое-что разрешили "по мелочи" держать в южной части моря. Но при этом строго под советским "братским присмотром"(так уж завелось по результатам Второй мировой войны).

Теперь же и Иран на Каспии, что называется, расправил плечи. И голос у Тегерана по каспийским делам более чем прорезался. Еще более весомыми стали претензии трех бывших советских республик - Туркменистана, Казахстана и Азербайджана, которые нынче, согласно международным правилам-законам, точно такие же важные игроки и заинтересованные лица, как та же Россия. При этом, хотя ее мнение вроде бы в каспийских делах весомо, не меньший вес в своих позициях в регионе регулярно демонстрируют все остальные "четверо смелых" на Каспии.

А что же тогда с договоренностями по Каспию? А все еще ничего, но, как говорится, могут быть варианты. Так неожиданно российский и иранский лидеры намекнули, что вроде как договоренности по Каспию могут быть подписаны (кем, на каких условиях?) в "самое ближайшее время". Причем речь шла о том, что якобы "окончательно по Каспию" договорились только первые лица России, Ирана и Азербайджана. Про Казахстан и Туркменистан ничего слышно не было, но, видимо, их попросту поставят перед свершившимся фактом и попросят особо таким соглашениям не препятствовать.

Здесь опять-таки пошли ссылки на якобы каких-то экспертов, которые все это время не покладая рук на компьютерной клавиатуре работали. И осталось там вроде как что-то совсем "немного" согласовать - и дело будет сделано. А поскольку явно туманно(как обычно) эти якобы имеющиеся договоренности прокомментировал и иранский президент Рухани, то все решили, будто Тегеран пошел-таки на какие-то уступки, чтобы только "закрыть окончательно" вопрос дележа каспийских вод. Хотя ничего подобного не было на самом деле, и вряд ли произойдет.

При этом стоит подчеркнуть, что руководство Казахстана и Туркменистана настаивает (кстати, вместе с Азербайджаном) на разделе Каспия именно по срединной линии. То есть на равном удалении от берегов этих государств. Но в этом случае меньше всего (примерно 14%) достается Ирану, а больше всего от такого раздела выиграет как раз Казахстан (30% акватории). Россия получила бы 19%, что ее, как сильнейшую в регионе страну, явно не устроит. И что же тогда дальше делать?

Чем больше и громче сделанных "прорывных" заявлений, тем дальше решение Каспийской "дележной проблемы"

Как известно, разного рода "прорывных" обещаний решить проблему в ближайшее время за прошедшие годы раздавалось немало. Да, можно сказать, что периодически "боевой настрой" первые лица прикаспийских стран действительно посещает. И теоретически вопрос о разделе и правовом статусе Каспия можно было бы давно решить. Но так на самом деле кажется только на первый взгляд.

Прежде всего, этот регион - не только сплошная экономика, но и не менее жесткая геополитика. "Просто так", сев за круглый или квадратный стол лидеры прикаспийских государств ничего по своему желанию сделать не могут. Интересы при этом у всех геополитические в регионе разные, а уж когда все касается экономики, то они и вовсе на деле противоположные. Никто (раз уж Каспий оказался во владении всей пятерки государств) не намерен поступаться своими, прежде всего денежными доходами от подобного процесса дележки каспийской акватории и ее недр.

Помимо этого, даже принятые геополитические решения вроде как всей пятеркой прибрежных государств ровным счетом не снимают вокруг этого региона потенциального напряжения. Потому как Каспий важен и для тех, кто к нему не имеет никакого отношения - а это США, Евросоюз, Турция, Китай и ряд других государств. Да, принято было решение о недопущении военных флотов третьих стран в Каспийское море. То есть решено, скажем, что запрещено открывать условную военную базу на Каспии на территории того же Азербайджана или Казахстана с Туркменистаном американцами. Но можно ведь тем же американцам действовать и по-другому (что они и делают).

Так, американская сторона уже неоднократно предлагала трем странам Каспия создать (естественно, при американском участии) некие "антитеррористические полицейские силы", которые должны защитить якобы прикаспийские коммуникации от таинственных вредителей-террористов из ИГИЛ. Но если с Россией и Ираном у Соединенных Штатов отношения на уровне заклятых врагов, то с оставшейся каспийской тройкой государств - полное взаимопонимание и тесное сотрудничество, в том числе и по военной линии.

И еще. Появились явно умышленные вбросы о том, что якобы Иран свою позицию по разделу Каспия поменял и готов от своих прежних требований вроде бы отказаться. Сначала, кстати, иранцы предлагали совместное экономическое использование Каспия всей прибрежной пятеркой государств. Затем - поделить его на пять равных частей. А сейчас, видимо, Россия так сильно на Тегеран надавила, что тот вроде бы пошел на попятную. Но вряд ли люди, знающие Иран и принципы деятельности руководящей "машины" этого государства, подобное от официального Тегерана могут ожидать.

И решать проблему Каспия вроде надо, но и своими интересами никто поступаться не намерен

Почему-то принято считать, что нерешенность правового статуса Каспия все эти годы наносила ущерб самим прибрежным государствам. А сейчас, когда в регион намерен по-серьезному заявиться Китай со своим глобальным проектом "Шелкового пути", транзитные маршруты через Каспий должны вроде как сами собой быть созданы. Возможны и новые транспортные коридоры, по которым грузы могут отправляться как по направлению Юг-Север (из Ирана через Азербайджан в Россию и далее в Европу), так и Восток-Запад - через Центральную Азию, Иран, Турцию - и далее в те же европейские страны.

В этой связи есть предложение, что каждая из прикаспийских стран может получить какой-то кусок акватории для собственного экономического использования. А вся остальная часть моря-озера может быть использавана всей прикаспийской пятеркой совместно. Таким "национальным куском" акватории может быть, скажем, 20-мильная экономическая зона. Но тут возникает очень много дополнительных проблем, которые просто неизбежны с учетом того, каким геополитическим статусом обладает Россия, и насколько "расправил плечи" в регионе за последние годы Иран.

Россия наверняка при любых каспийских дележках - что по срединной линии, что по прибрежным зонам - останется проигравшей стороной, будучи в то же время сильнейшей в регионе в военном плане. Плюс Каспий (как показали сирийские события) - удобная территория для использования и авиации, и крылатых ракет, которые полетят отсюда в любом направлении без разницы, кто там и как Каспий решится поделить.

Соответственно, "западные партнеры" России, которых сегодня - вагон и маленькая тележка во главе с США, к любому подобному российскому ходу соответствующим образом отнесутся. Аналогичную позицию занимает и Иран, который именно в военном плане может совместно с Россией именно отсюда дать отпор "третьим странам", вводящим и против Москвы, и Тегерана разные санкции и угрожающие им настоящей, а не опереточной войной.

Посему стоило бы учесть и тот факт, что при всех ведущихся переговорах и неоднократных громких заявлениях даже из уст первых лиц прикаспийских государств, по большому счету, ни у кого из них подписывать какую-то окончательную, повязывающую их по рукам и ногам конвенцию с определением правового статуса Каспия, желания нет и не предвидится. Опять-таки с точки зрения чисто государственной прагматики ни Москве, ни Тегерану решить "каспийский вопрос", грубо говоря, на данном этапе явно "не горит".

Плюс учтите, что для той же России Каспий все-таки больше региональная геополитика, нежели критический источник нефти-газа. Аналогичная ситуация и у Ирана - его нефтегазовые месторождения лежат в прибрежных водах Персидского (Арабского) залива. И ему Каспий тоже больше выгоден с точки зрения его политического блокирования тех же возможных трубопроводов из Центральной Азии через Азербайджан и Турцию в направлении Европы.

С другой стороны, раздел по любым линиям и секторам на Каспии выгоден Азербайджану, Казахстану и Туркменистану. Но у них нет ни военной, ни политической мощи тягаться с Россией и Ираном. Соответственно, сами они ничего в регионе не смогут сделать насчет "справедливого раздела Каспия", если в дело не вмешаются "западные партнеры" Тегерана и Москвы. А такое вмешательство вполне реально, если с этими самыми "партнерами" российское руководство будет и дальше продолжать повсеместно заигрывать (Иран в этом плане давно понял, что к чему, и занимает в отношениях с западным миром довольно жесткую позицию).

Да и все больше настоящие специалисты в области энергетики подвергают сомнению такие уж несметные якобы нефтяные и газовые богатства Каспия. Тот же "контракт века" по добыче нефти британской "Бритиш Петролеум", который заключил в свое время Азербайджан, на самом деле приносит существенную прибыль Баку, но в мировом энергетическом раскладе отнюдь не является чем-то гигантским. То же касается и месторождения Кашаган в казахстанском секторе Каспия, разработка которого стоит миллиарды долларов, но не факт, что промышленная добыча нефти там покроет все имеющиеся издержки.

Поэтому существует очень большая вероятность того, что если раздел Каспия когда-нибудь реально и произойдет, то только исходя из политических интересов России и Ирана. А вся экономика моря-озера будет и дальше подчиняться прежде всего большой геополитике. И в том, что касается добычи энергоресурсов в акватории Каспия, и в том, что касается сооружения под ним (если до этого вообще когда-нибудь дойдет) любых трубопроводов - и в любом направлении.

Иран. Казахстан. Туркмения. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Экология > dn.kz, 4 декабря 2017 > № 2411897 Юрий Сигов


Турция. Иран. США. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 23 ноября 2017 > № 2399309 Анна Немцова

Путин формирует альянс, выгодный Асаду. Что это означает для Америки?

Анна Немцова | The Daily Beast

"Российский президент Владимир Путин занят на этой неделе встречами с лидерами Сирии, Турции и Ирана, стремясь создать то, что изображается как антитеррористический альянс", - пишет корреспондент The Daily Beast Анна Немцова.

Кто отсутствует в этом альянсе? США и члены другой коалиции, организованной Вашингтоном в 2014 году для борьбы с так называемым "Исламским государством"*.

"Путин готовится к эндшпилю", - заявил The Daily Beast высокопоставленный арабский дипломат, и он надеется обойти поддерживаемый Америкой альянс по борьбе с ИГИЛ*, под эгидой которого выступают 70 государств.

"Россия в очередной раз демонстрирует, что она является супердержавой и возвращается на былые позиции", - заявил независимый политолог Аркадий Дубнов.

Немцова напоминает о том, что США и Россия сделали совместное заявление по Сирии ранее в этом месяце, пообещав уважать ее независимость, суверенитет и территориальную целостность. Но между ними существуют фундаментальные разногласия, поскольку Россия и Иран являются союзниками, а США считают, что Иран поддерживает терроризм. В то же время иранцы и русские считают сторонницу Америки, Саудовскую Аравию, спонсором террористов.

Независимые российские обозреватели затрудняются с определением того, что представляет собой внешняя политика Кремля на данный момент. "Москва говорит о выходе из разрушительной войны в Сирии, в результате которой погибли, по меньшей мере, 400 тыс. человек и миллионы были вынуждены покинуть свои дома, но российское руководство также ищет пути остаться в Сирии навсегда", - говорится в статье.

"Путин мечется между Западом, Сирией, Ираном и Турцией: с одной стороны, он заключает договоренность с Трампом о сотрудничестве по Сирии, с другой - сближается с Ираном, что автоматически вызывает недовольство Вашингтона, - отмечает Игорь Бунин, президент фонда "Центр политических технологий" (Москва). - Его внешняя политика на данный момент неясна. Как представляется, Путин стремится к минимальному успеху в сирийской военной операции для России, что для него означает сохранение российской военно-морской базы в Тартусе".

"Что бы они ни говорили о Сирии, Вашингтон и Москва не согласны по многим критически важным вопросам, - продолжает Немцова. - Новая напряженность в духе холодной войны продолжает нарастать, и Сирия все еще может стать театром опосредованных боевых действий".

Путин заявил Асаду, что военная операция России в Сирии "на самом деле подходит к концу".

Означает ли это, что Россия смогла одержать победу в войне с "Исламским государством"*? - задается вопросом Немцова.

Александр Гольц, российский независимый военный аналитик, полагает: "Рано говорить о том, что Россия победила в войне против ИГИЛ*, и возможно, что завтра мы станем свидетелями новых столкновений между российскими силами и военизированными группировками, поддерживаемыми США".

"Очевидно то, что президент Путин выстраивает альянс сторонников Асада вместе с Ираном и Турцией", - сказал Гольц.

*"Исламское государство" (ИГИЛ) - террористическая организация, запрещенная в РФ.

Турция. Иран. США. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 23 ноября 2017 > № 2399309 Анна Немцова


Иран. Турция. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > kremlin.ru, 22 ноября 2017 > № 2395630 Владимир Путин, Хасан Рухани, Реджеп Тайип Эрдоган

Заявления для прессы по итогам встречи с Президентом Ирана Хасаном Рухани и Президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом.

В.Путин: Уважаемые коллеги! Дамы и господа!

Только что мы с Президентом Ирана господином Рухани и Президентом Турции господином Эрдоганом завершили весьма обстоятельные переговоры по Сирии, которые прошли в конструктивном и деловом ключе. Предметно обсудили основные аспекты сирийского урегулирования, договорились и впредь прилагать самые активные усилия для решения главной задачи – установления мира и стабильности в этой стране, сохранения её суверенитета, единства и территориальной целостности. С удовлетворением констатировали существенные успехи в совместной борьбе с терроризмом, подтвердили готовность наращивать взаимодействие для окончательного уничтожения ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры», других экстремистских группировок.

По нашему общему мнению, успехи на поле боя, приближающие освобождение от боевиков всей территории Сирии, открывают и качественно новый этап в урегулировании кризиса в целом. Имею в виду реальную перспективу достижения долгосрочной всеобъемлющей нормализации в Сирии, политического обустройства страны в постконфликтный период. Именно на это и ориентировано согласованное по итогам наших переговоров Совместное заявление.

В документе определены приоритетные сферы дальнейшего сотрудничества России, Турции, Ирана, играющих ведущую роль в сирийских делах, поставлены конкретные задачи на перспективу. Мы едины в том, чтобы продвигать взаимодействие трёх государств в астанинском формате, который уже доказал свою эффективность, способствовал существенному снижению уровня насилия в Сирии, созданию условий для возвращения беженцев и внутренне перемещённых лиц.

Как страны-гаранты, Россия, Иран и Турция продолжают плотно работать над укреплением режима прекращения боевых действий, устойчивым функционированием зон деэскалации, повышением доверия между сторонами конфликта. В этом плане намечены первоочередные шаги по активизации инклюзивного межсирийского диалога на основе резолюции 2254 Совета Безопасности Организации Объединённых Наций.

С удовлетворением отмечу, что президенты Ирана и Турции поддержали инициативу о созыве общесирийского форума – Конгресса национального диалога в Сирии. Условились провести это важнейшее мероприятие на должном уровне, обеспечить участие в нём представителей широких слоёв сирийского общества. Поручили МИДам, представителям специальных служб, оборонных ведомств дополнительно проработать вопрос о составе и сроках проведения Конгресса здесь, в Сочи.

В целом имеется в виду собрать за столом переговоров делегатов от различных политических партий, внутренней и внешней оппозиции, этнических и конфессиональных групп. Конгресс рассмотрит ключевые вопросы общенациональной повестки для Сирии, прежде всего связанные с разработкой параметров будущего государственного устройства, принятием новой конституции, проведением на её основе выборов под надзором Организации Объединённых Наций. В результате появится стимул для активизации усилий по сирийскому урегулированию в рамках женевского процесса. Вновь подчеркну, судьбу Сирии должны определять сами сирийцы – как сторонники действующей власти, так и оппозиция.

Мы проинформировали коллег о состоявшейся здесь, в Сочи, беседе с Президентом Сирии Башаром Асадом, отметили высказанную нам приверженность сирийского руководства принципам мирного решения политического кризиса, готовность провести конституционную реформу и свободные, подконтрольные ООН выборы.

В ходе сегодняшних переговоров мы не обошли вниманием и вопросы социально-экономического восстановления Сирии. Предстоит проделать большую работу – по сути, помочь сирийцам заново создать инфраструктуру, возродить промышленность, сельское хозяйство, торговлю, вновь открыть социальные объекты: больницы, школы, детские сады.

Принципиально важно – мы это подчёркивали не раз – в разы нарастить объёмы гуманитарной помощи населению, полностью разминировать территорию Сирии, сохранить историческое и культурное наследие. На сегодняшней встрече договорились делать всё, чтобы стимулировать подключением к этой работе других государств, региональных и международных организаций.

В заключение хотел бы поблагодарить иранских и турецких партнёров, моих коллег Президента Рухани и Президента Эрдогана, за содержательный и очень полезный, результативный разговор. Хотел бы надеяться, что достигнутые договорённости помогут реально ускорить процесс мирного урегулирования в Сирии, снизят риски возникновения новых конфликтов, обострения межэтнического и межконфессионального противоборства и, как следствие, окажут самое позитивное воздействие в целом на обстановку в ближневосточном регионе.

Благодарю вас за внимание.

Х.Рухани (как переведено): Во имя Аллаха, всемилостивого и милосердного!

Прежде всего необходимо поблагодарить Президента Путина за его важную инициативу по созыву саммита трёх стран в целях обсуждения вопроса мира и стабильности в Сирии и создания безопасных условий для возвращения сирийских беженцев на родину.

Важность того момента, который был выбран для этой встречи, состоит в том, что сейчас наши решения могут оказывать содействие стабилизации ситуации в Сирии, а также помочь в процессе астанинских встреч.

Базы ИГИЛ в Сирии и в Ираке большей частью уничтожены, сформировано согласие в регионе относительно борьбы с терроризмом. Терроризм не может быть инструментом ни для какой страны, терроризм в любых условиях может становиться угрозой для стран. И мы видим, что теперь ИГИЛ угрожает тем государствам, которые в свое время помогали ИГИЛ, и убивает невинных граждан этих стран. В этих условиях была созвана нынешняя встреча.

Встреча очень полезная, мы обменялись мнениями, поделились своими позициями. Основная цель – формирование Конгресса национального межсирийского диалога с участием представителей всех слоев населения Сирии, тех, кто поддерживает сирийское правительство, и тех, кто находится в оппозиции к нему, чтобы они могли собраться, обсудить будущее Сирии и создать условия для разработки новой Конституции Сирии. На основе новой конституции могли бы пройти выборы в Сирии. Это, в свою очередь, могло бы стать посланием мира и стабильности для всего региона. И наши три страны призывают все страны мира оказывать содействие в установлении мира в Сирии и создании условий для возвращения сирийских беженцев на родину, обеспечения условий для экономического восстановления сирийского государства.

Мы изложили свои позиции. Все три страны высказались в пользу проведения Конгресса национального межсирийского диалога здесь, в Сочи, а также встречи на уровне министров иностранных дел трех стран. Представители специальных служб трех стран проведут встречи, чтобы обеспечить условия для проведения этого конгресса.

Мы надеемся, что этот конгресс станет новым шагом к достижению мира и стабильности в Сирии, а также проведению свободных выборов в Сирии на основе новой конституции.

Вновь хотел бы поблагодарить уважаемого господина Путина за его приглашение, а также господина Президента Эрдогана за участие в нынешней встрече. Надеемся, что этот процесс в целях достижения мира в Сирии будет продолжен.

Р.Эрдоган (как переведено): Уважаемые друзья! Уважаемые члены делегаций! Дамы и господа!

Приветствую всех от всей души. Хочу выразить благодарность в лице моего друга господина Путина всем нашим российским друзьям.

С Россией наш тесный диалог продолжается как в плане двусторонних отношений, так и в плане региональных вопросов. Слава Аллаху, мы собираем плоды во всех сферах. Особенно хочу отметить, что мы согласны с господином Путиным относительно того, что нужно придать работе дополнительный импульс.

В ходе двусторонней встречи с господином Рухани мы пришли к единому мнению, что нам необходимо еще больше развивать наши отношения во всех сферах.

Уважаемые представители СМИ! В ходе наших сегодняшних встреч, как с господином Путиным, так и с господином Рухани, мы провели критические встречи.

Мы искренне обсудили вопросы, стоящие на повестке дня. Мы вновь рассмотрели шаги, которые нам придется осуществить для установления перемирия в Сирии. Мы с удовольствием констатировали, что основную роль в снижении напряжения сыграло создание зон деэскалации.

Мы также обсудили шаги, которые могут внести вклад в женевский процесс для устойчивого разрешения вопроса сирийского конфликта с учетом прогресса, который был достигнут в ходе астанинских переговоров.

С другой стороны, хочу отметить, что мы пришли к единому мнению, что нам необходимо оказать поддержку осуществлению масштабного, свободного, справедливого и прозрачного политического процесса под руководством сирийского народа, которое закреплено в резолюции совбеза ООН под номером 2254.

Хочу также отметить, что мы решили, что наши действия должны быть осуществлены в координации для внесения значимого вклада в ходе Конгресса национального диалога Сирии, который будет проведен по инициативе Российской Федерации.

Наше сегодняшнее заявление является первым шагом, отражающим основы нашего сотрудничества. Несомненно, в этом плане самое большое наше желание – эти положительные шаги должны быть продолжены. Позиции сторон в этом плане имеют большое значение для успеха наших усилий. В первую очередь это зависит от позиции правительственного режима и оппозиции. С другой стороны, мы как страны-гаранты, наше взаимопонимание и взаимное уважение имеют критическую роль в этом плане.

Исключение террористических элементов, которые покушаются на национальную безопасность нашей страны, на политическое единство и территориальную целостность Сирии, будет являться приоритетом нашей страны. Никто не должен ожидать, чтобы мы находились под одной крышей с террористической организацией, которая покушается на национальную безопасность. Если мы выражаем приверженность территориальной целостности Сирии, а также политическому единству Сирии, мы не можем видеть в качестве легитимного игрока кровавую банду, которая старается разделить страну.

Уважаемые представители СМИ! В ходе наших консультаций как с господином Путиным, так и с господином Рухани, мы сделали акцент на том, что необходимо осуществить меры по укреплению доверия. Для поэтапного осуществления данных мер необходимо открыть беспрепятственный и бесперебойный доступ к гуманитарной помощи людям, которые на протяжении долгих лет оставались изолированы в этом плане.

Считаю, что достигнутая нами точка будет являться основным этапным решением для этого вопроса. С другой стороны, также считаю, что наши встречи пойдут на пользу и будут иметь положительный отклик в этом регионе. Приглашаю всех ответственных членов международного сообщества поддержать наши усилия.

Большое спасибо.

Иран. Турция. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > kremlin.ru, 22 ноября 2017 > № 2395630 Владимир Путин, Хасан Рухани, Реджеп Тайип Эрдоган


Иран > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 ноября 2017 > № 2443718 Игорь Панкратенко

Фарс против фарсов: война с Ираном все реальнее

Игорь Панкратенко, Haqqin.az, Азербайджан

В воскресенье, 19 ноября, в Каире по инициативе Эр-Рияда прошло экстренное заседание Совета глав внешнеполитических ведомств стран, входящих в Лигу арабских государств. Основной темой обсуждения стало «вмешательство Ирана в дела арабских стран».

Нетрудно догадаться, что инициатором именно такой повестки экстренного собрания министров иностранных дел стран-членов ЛАГ стал Эр-Рияд. У которого в последние полгода — после восстановления доверительных отношений с Вашингтоном и достижения негласных договоренностей с Тель-Авивом — наблюдается явное обострение «озабоченности Ираном».

Которую вместе с саудитами разделяют и их ближайшие союзники — Бахрейн, Объединенные Арабские Эмираты и примкнувшее к ним Джибути, пусть и незаметное на карте мира, но — председательствующее в нынешнем году в панарабском блоке.

Официальный повод для созыва совещания — «акт агрессии Тегерана в отношении Саудовской Аравии». Именно так Эр-Рияд расценил попытку хуситов Йемена нанести ракетный удар по своей территории. И хотя причастность иранцев к этой атаке выглядит весьма сомнительной — в Королевстве уверены, что за нынешней атакой стоит именно Тегеран.

Партнеры-соинициаторы встречи в Каире — Бахрейн и Эмираты — поддерживают старших братьев саудитов тоже не только из партнерских обязательств. Манама абсолютно убеждена в причастности иранской агентуры к недавним взрывам на основном нефтепроводе страны, а также в том, что Тегеран спонсирует подрывную и террористическую деятельность экстремистских группировок местных шиитов. Эмираты выдвигают схожие обвинения, в первую очередь — в активизации шпионской деятельности Тегерана на своей территории.

Что же касается Джибути, то руководству этого государства в общем-то достаточно безразлично, в каком именно вопросе нужно поддержать Эр-Рияд. Если нужно — в вопросе «отражения иранской агрессии», если нужно — в вопросе защиты нильских крокодилов. Лишь бы саудиты вовремя предоставляли субсидии, а в мировых масс-медиа упоминались важные внешнеполитические шаги страны с населением в девятьсот тысяч человек и территорией в 23 тысячи квадратных километров.

Но как всем собравшимся вчера в Каире, так и сторонним наблюдателям с самого начала было понятно, что ракета хуситов, запущенная в сторону Саудовской Аравии — лишь повод. Поскольку главная задача Эр-Рияда, инициировавшего экстренный сбор, была несколько в ином. О чем министр иностранных дел Королевства заявил буквально в самом начале встречи: «То, что делает Иран, подрывает безопасность и мир не только в арабском регионе, но и во всем мире». А следовательно — Эр-Рияд не намерен безучастно взирать на «иранскую агрессию». «Саудовская Аравия не колеблясь будет защищать свою национальную безопасность», — сказал Адель аль-Джубейр во своем вступительном слове.

Из чего собравшиеся сделали два вывода. Во-первых, саудиты, по сути, официально объявили о начале нового этапа борьбы с Ираном. Разумеется — исключительно в оборонительных целях, кто бы сомневался. Во-вторых, всем арабским государствам, представители которых собрались вчера в Каире, предложено присоединиться к этой борьбе.

Нужно отдать должное организаторам встречи в Каире — сценарий нагнетания «иранской угрозы» был прописан весьма качественно. Драматическая речь аль-Джубейра задала тон обсуждения: «Политика Тегерана — угроза миру во всем мире, мы намерены дать его агрессии отпор, присоединяйтесь к нашей борьбе».

Министр иностранных дел Бахрейна шейх Халид бин Ахмед аль-Халифа назвал главную цель атаки: «Основным инструментом Ирана в регионе на данный момент является террористическая организация Хизбалла, которая не только установила контроль над Ливаном, но и уже распространяет свою деятельность на остальные страны региона. Создавая, тем самым, угрозу национальной безопасности арабских государств».

Ну а в выступлении генерального секретаря ЛАГ, египтянина Ахмеда Абула Гейта было сформулирована основная идея резолюции, за которую должны были проголосовать участники экстренной встречи: «Мы подтверждаем нашу полную солидарность с Саудовской Аравией во всех ее действиях, необходимых для защиты Эр-Риядом своей национальной безопасности». Как по нотам, не правда ли?

Впрочем, внешне безукоризненный сценарий не принес саудитам того результата, но который они рассчитывали. Панарабская антииранская коалиция по итогам вчерашнего воскресенья не состоялась. В итоговую декларацию вошли формулировки о том, что политика Ирана создает угрозу стабильности в регионе и что Хизбалла осуществляет поддержку терроризма и экстремистских группировок в арабских странах.

Не больше. Но ведь это — только пока. Ахмед Абул Гейт многозначительно заметил: «На этом этапе мы не объявляем Ирану войны. Но, возможно, следующий этап будет состоять в том, чтобы по инициативе ЛАГ вынести вопросы об агрессивной политике Тегерана и террористической деятельности Хизбаллы на рассмотрение Совета Безопасности ООН». Что означает качественно иной уровень, с весьма негативными для «шиитской оси сопротивления», для Исламской республики, Хизбаллы и неоднократно упоминавшегося на встрече Ливана последствиями.

Кстати, Бейрут не прислал в Каир своего министра иностранных дел, ограничив свое участие во встрече постоянным представителем страны в ЛАГ Антуаном Аззамом. Ливанское руководство объективно оценило обвинительный уклон в свой адрес и теперь активно начинает искать возможность вырваться из тупика внутреннего конфликта, в который его буквально загоняет Эр-Рияд.

Воскресное совещание в египетской столице показало, помимо прочего, что далеко не все страны-члены ЛАГ намерены вступать в антииранскую коалицию, возглавляемую Саудовской Аравией. Кто-то категорически против разжигания конфликта с Тегераном, кто-то с настороженностью относится к амбициям Эр-Рияда. Кто-то — откровенно колеблется, поскольку издержки конфликта очевидны, а вот возможные выгоды — весьма абстрактны. Но с ними будут работать, а потому их нейтралитет — под большим вопросом.

Очевидно, что в регионе все сильнее пахнет порохом. Кстати, «совершенно случайно» в день, когда проходила встреча в Каире, министр обороны Израиля Авигдор Либерман на своей странице в Facebook призвал «умеренные» арабские страны «открыть новую страницу» в отношениях с Тель-Авивом. Первой строчкой на которой, по его мнению, могло бы стать — кто бы мог подумать — именно создание коалиции этих самых «умеренных» против Тегерана.

Иран > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 ноября 2017 > № 2443718 Игорь Панкратенко


Россия. Турция. Иран > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 ноября 2017 > № 2398369 Сергей Лавров

Комментарий и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам переговоров министров иностранных дел России, Турции и Ирана, Анталья, 19 ноября 2017 года

Мы собрались для обмена мнениями о конкретных деталях подготовки к саммиту президентов трех наших стран, который состоится 22 ноября в Сочи.

Работа была очень полезной. Мы договорились по всем ключевым вопросам и будем докладывать Президенту наши оценки того, как двигаться дальше, как укреплять процесс, который называется процессом Астаны и который должен создать максимально благоприятные условия для того, чтобы женевский процесс, наконец, обрел некие действенные инструменты для решения задач, поставленных в резолюции 2254 СБ ООН.

Вопрос: Достигнут ли консенсус по поводу участия курдов в Конгрессе национального перемирия Сирии, и когда может состояться этот форум в Сочи?

С.В.Лавров: Обсуждались все вопросы. Не могу вдаваться в детали. Наши рекомендации будут доложены главам государств, и они будут принимать решение по тем предложениям, которые будут внесены.

Вопрос: Были ли достигнуты новые договоренности по вопросу присутствия наблюдателей от стран-гарантов в зоне деэскалации в районе Идлиба?

С.В.Лавров: Этими вопросами занимаются наши военные, которые находятся в постоянном контакте в качестве подготовки по военной линии к саммиту 22 ноября в Сочи. Руководители генеральных штабов трех стран – России, Турции и Ирана – также проведут свою встречу, в ходе которой будут обсуждаться эти вопросы.

Вопрос: Обсуждались ли перспективы расширения зон урегулирования или создания пятой зоны в Сирии?

С.В.Лавров: Фактически, ответ тот же, что и на предыдущий вопрос. Эти темы рассматриваются военными трех стран, и именно они вырабатывают договоренности, которые потом реализуются «на земле».

Россия. Турция. Иран > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 ноября 2017 > № 2398369 Сергей Лавров


Иран > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 10 ноября 2017 > № 2382855 Павел Хлебников

Cosa Nostra по-ирански. Кто хочет стать муллой-миллионером?

Павел Хлебников

Первый главный редактор Forbes

Статья первого главреда российского Forbes Павла Хлебникова об иранской религиозной элите и ее связях с террористическими организациями опубликована в американском Forbes 21 июля 2003 года

На улицах Тегерана бушуют волнения. В полночь прошлой пятницы с целью протеста на десятки улиц иранской столицы вышли тысячи студентов, скандируя продемократические слоганы и разжигая на перекрестках костры. Подобные акции проводятся здесь практически каждую ночь. Жители соседних районов, в основном представители среднего класса, на своих машинах съезжаются в определенном месте и гудками выражают бурную поддержку протестующим.

Внезапно раздается раскатистый рев. Группа из тридцати мотоциклистов с шумом проносится сквозь скопление машин, размахивая железными ломами и дубинками размером с бейсбольные биты. Они свирепо смотрят на водителей, выкрикивают им угрозы и молотят по автомобилям. Здоровые и бородатые, эти байкеры вытаскивают двоих мужчин из автомобиля и избивают их. Большинство протестующих разбегаются в разные стороны. Офицеры полиции же равнодушно наблюдают за тем, как бандиты колотят оставшихся митингующих.

Эти «Ангелы ада» входят в организацию Хезболла, укомплектованную в основном жителями сельских областей. Иранские правящие муллы всегда обращаются к ним для устрашения своих противников. Исламская республика представляет собой необычную диктатуру. Ведь здесь растущий оппозиционный блок подавляется клерикальным правительством, а режим опирается не на силы солдат или государственной полиции (многие из представителей которой поддерживают протестующих), а на наемников из Хезболлы и не менее разбойной Революционной гвардии. По словам этих властей, их легитимность утверждена самим Аллахом, однако, чтобы сохранить свои позиции в верхушке правительства, они применяют такие преступные методы, как шантаж, жестокость и убийство.

Иран, представляющий ядерную угрозу для всего мира, грабит собственный народ, лишая его возможности жить в достатке. Тогда как люди, занимающие высокие посты, увеличивают свое состояние, становясь богатыми до неприличия.

Кто сегодня управляет Ираном? Точно не реформистский парламент и не переизбранный президент Мохаммед Хатами со своими умеренными взглядами. И даже не Высший руководитель аятолла Али Хаменеи: отличающийся своей резко антиамериканской позицией, при этом неприметный духовный служитель 14 лет назад воровал, пользуясь своим религиозным саном, чтобы стать достойным преемником своего сильнейшего предшественника аятоллы Хомейни, а сейчас находится в совершенно зависимом положении. Реальной же властью обладает небольшая группа представителей церкви и их сподвижников, неофициально обладающих полным контролем над управлением государством. Благодаря сложившейся ситуации и неограниченным возможностям у них получилось порядочно разбогатеть.

Экономика страны весьма напоминает кланово-олигархический капитализм, процветавший после развала Советского Союза. В результате революции 1979 года у иностранных инвесторов и богатейших семей нации было конфисковано их имущество; нефтедобывающая отрасль стала собственностью государства, однако в действительности муллы получили контроль над всеми активами валютных банков, отелей, компаний в области химического производства и машиностроения, производства медицинских препаратов и товаров массового потребления. Отличает же Иран то, что многие из этих средств были переданы в исламские благотворительные фонды, возглавляемые церковными служителями. По словам представителей деловых кругов и бывшей администрации фондов, благотворительность сегодня служит «черной кассой», средствами, предназначенными для неофициальных расходов мулл и их сподвижников.

Помимо ядерной программы, у Ирана есть и другие «смертельные» тайны, которые сейчас стали объектом наблюдения любопытных посторонних глаз. Десятки интервью с бизнесменами, коммерсантами, экономистами и бывшими министрами, а также другими представителями верхушки правительства раскрывают картину диктатуры, проводимой теневым правительством, которое — по подозрениям США — благодаря теневой внешней политике финансирует террористические группировки за рубежом. В рамках подобной диктатуры экономика определяется теневыми «бизнес-империями», а мощь обеспечивается теневой армией правоприменительных органов.

По иронии судьбы человеком, наиболее виртуозно овладевшим искусством манипулирования структурой этих скрытых сил, является один из известнейших деятелей Ирана — Али Акбар Хашеми Рафсанджани, которому присвоили звание аятоллы, или религиозного лидера. Он занимал должность спикера парламента и в 1980-е годы был правой рукой Хомейни, затем президентом Ирана с 1989 по 1997 годы, а сейчас является председателем влиятельного Совета целесообразности, занимающегося разрешением разногласий между высшим духовенством и парламентом. В той или иной степени Рафсанджани руководит Исламской республикой на протяжении последних 24 лет.

Он поступил дальновидно, объединившись в 1960-е годы с фракцией аятоллы Хомейни и затем, после революции, принял образ предприимчивого активиста. Он смог убедить Хомейни положить конец Ирано-иракской войне и снял изоляцию страны, установив торговые отношения с Советским Союзом, Китаем, Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами. В 1990-е годы он возобновил работу над Иранской ядерной программой. Он также считается отцом Иранской программы приватизации. За время его пребывания на посту президента был воскрешен фондовый рынок, некоторые государственные компании проданы своим же сотрудникам, с внешней торговли сняты ограничения, а к нефтедобывающему сектору получили доступ частные фирмы. По заявлениям занимающих особую позицию членов Иранской Торговой палаты, большая часть собственности и сделок в конечном итоге оказались в руках мулл и их единомышленников, а также, не в последнюю очередь, семьи самого Рафсанджани, которой удалось достичь таких высот, изначально занимаясь скромным мелким бизнесом по производству фисташек.

«Они не были богатыми людьми, поэтому они усердно трудились и всегда пытались помочь своей семье добиться успеха, — вспоминает Реза, историк, отказавшийся раскрыть свою фамилию. В начале 1970-х годов он учился в Тегеранском университете с одним из братьев Рафсанджани. В студенческие годы два брата параллельно с учебой зарабатывали деньги, давая частные уроки и помогая другим студентам при подготовке к экзаменам».

Бизнес-кланы Ирана

Революция 1979 года превратила клан Рафсанджани в хозяев промышленности. Один из братьев возглавлял руководство крупнейшим медным рудником страны; другой взял в свои руки управление государственным телевизионным каналом; зять Рафсанджани стал губернатором провинции Керман, в то время как кузен руководит главным предприятием Ирана по экспорту фисташек, доход от которого составляет $400 млн; племянник и один из сыновей Рафсанджани заняли ключевые позиции в Министерстве нефти; другой сын заведует проектом строительства Тегеранского метрополитена (запланированные $700 млн на реализацию которого на данный момент уже истрачены). Кроме того предполагается, что сегодня семья, распространяя свое влияние через многочисленные фонды и подставные компании, контролирует и одну из крупнейших в области нефтяного машиностроения компаний Ирана, а также предприятие по сборке автомобилей фирмы Daewoo и лучшую иранскую частную авиалинию (хотя сама семья Рафсанджани настаивает на собственной непричастности к этим активам).

Ничто из вышеперечисленного не пользуется поддержкой простого населения, чей средний доход составляет $1800 в год на одного человека. В народе распространился слух, выходящий за рамки обозримых фактов, что Рафсанджани якобы утаивает миллиарды долларов на банковских счетах в Швейцарии и Люксембурге; что в его руках сосредоточено управление обширными землями на береговой линии свободной экономической зоны Ирана в Персидском заливе, и что он является владельцем всех курортов на идиллических пляжах Дубая, Гоа и Таиланда.

Однако в печать попадает лишь малая доля критических заявлений. Некий журналист, осмелившийся навести справки о тайных сделках Рафсанджани и его предполагаемой роли в неподтвержденных решением суда убийствах диссидентов, сейчас чахнет с тюрьме. Ему повезло. Иранская политика бывает смертельно опасной. Пять лет назад Тегеран потрясла серия убийств журналистов и антикоррупционных активистов; некоторые из них были обезглавлены, другие изувечены.

Информация о какой-то части семейных богатств находится в свободном для всех доступе. Младший сын Рафсанджани, Ясер, владеет лошадиной фермой размером в 30 акров, расположенной в супермодном районе Лавазан на севере Тегерана, где один акр земли стоит более $4 млн. Откуда у Ясера такие деньги? Он бизнесмен, получивший в Бельгии образование, управляет огромной фирмой по экспорту и импорту детского питания, бутилированной воды и промышленного оборудования.

Еще несколько лет назад наиболее простым способом быстро разбогатеть было заключение сделок в иностранной валюте. Простым лишь в том случае, если у вас была возможность приобрести доллары США по субсидируемому импортному тарифу в 1750 риалов за один доллар, чтобы затем перепродать их по рыночному курсу, составлявшему уже 8000 риалов за один доллар. Вам лишь были необходимы правильные связи для получения лицензии на импорт.

«По моим подсчетам, из-за подобного рода манипуляций с обменным курсом валют за 10 лет Иран ежегодно терял от $3млрд до $5 млрд, — заявляет Саид Лейлаз, экономист и крупнейший ныне автопроизводитель Ирана. — И львиная доля этих денег была разделена между примерно 50 семействами».

Одним из таких семейств, извлекающих прибыль из системы внешней торговли, стала семья Асгаролади, представляющая собой старый еврейский род рыночных торговцев, которые несколько поколений назад приняли ислам. Асадолла Асгаролади занимается экспортом тмина, сухофруктов, креветок и икры и импортом сахара и бытовых принадлежностей; по оценкам иранских банкиров, его состояние составляет около $400 млн. Асгаролади в некоторой степени помог его старший брат Хабибулла, который, будучи в 1980-х годов министром торговли, возглавлял работу по распределению прибыльных лицензий на внешнюю торговлю. (Он также был контр-партнером впоследствии бежавшего из страны Марка Рича, предпринимателя в области торговли товарами широкого потребления, который помог Ирану обойти наложенное правительством США эмбарго.)

Благотворительность как прикрытие

Другая часть иранской экономики принадлежит исламским благотворительным фондам, составляющим от 10% до 20% ВВП страны — в предыдущем году эта сумма достигла $115 млрд долларов. Именуемые «bonyads» (означает «фонд« в переводе с персидского — Forbes), наиболее известные из таких предприятий были основаны по поручению аятоллы Хомейни в первые недели его правления — за счет имущества и компаний, конфискованных в результате революции. Миссия таких фондов заключалась в перераспределении состояния, до революции нелегитимно накопленного «вероотступниками» и «капиталистами-кровопийцами», между представителями народа, доведенного до края бедности. И примерно на протяжении первых десяти лет фонды тратили эти деньги на строительство поликлиник и жилья для малообеспеченных граждан. Но в 1989 году, после смерти Хомейни, фонды перестали выполнять свои обязательства по социальному обеспечению в пользу откровенно коммерческой деятельности.

До недавнего времени фонды были освобождены от уплаты налогов, импортных пошлин и, в большинстве своем, от правительственного регулирования. У них был доступ к субсидированной иностранной валюте и кредитам с низкой процентной ставкой. Они не были подконтрольны Центральному банку, министерству финансов или любому другому правительственному учреждению. Формально фонды находятся под юрисдикцией Высшего руководителя Ирана; фактически же они осуществляют свою деятельность без какого-либо контроля со стороны и несут ответственность лишь перед Аллахом.

Согласно мусульманской традиции шиитов, ожидается, что благочестивый набожный бизнесмен будет жертвовать 20% своей прибыли местной мечети, которая использует эти средства на помощь бедным и нуждающимся. В то же время деятельность многих «bonyards» напоминает простое жульничество с целью вымогания у предпринимателей денег. Кроме того, наиболее влиятельные национальные предприятия, а практически в каждом иранском городке есть свой «bonyard», находятся в ведении мулл. «Многие владельцы малых предприятий жалуются, что как только ты начинаешь получать хоть какую-то прибыль, к тебе придет главный мулла с просьбой внести свой вклад в местную благотворительность, — утверждает оппозиционный экономист, отказавшийся раскрыть свое имя. — Если ты откажешься, тебя обвинят в том, что ты плохой мусульманин. Тут же появятся какие-нибудь свидетели твоего оскорбительного отношения к Пророку Мухаммеду, и тебя бросят за решетку». Такая Cosa Nostra, совмещенная с фундаментализмом.

Сын торговца фруктами

Прочие благотворительные учреждения напоминают многонациональные конгломераты. Организация «The Mostazafan & Jambazan Foundation» («Фонд обездоленных и инвалидов войны») является второй по величине в стране коммерческим предприятием, после Национальной иранской нефтяной компании, принадлежащей государству. Вплоть до недавнего времени ее руководителем был человек по имени Мохсен Рафикдост. Для Рафикдоста, сына торговца фруктами и овощами на Тегеранском рынке, настоящим прорывом стал 1979 год, когда ему выпала честь везти из аэропорта аятоллу Хомейни после его триумфального возвращения из парижской ссылки

Хомейни сделал его министром Революционной гвардии, созданной с целью подавления внутренних разногласий и контрабандного ввоза оружия для Ирано-иракской войны. В 1989 году, когда Рафсанджани стал президентом, Рафикдост взял в свои руки управление фондом «The Mostazafan Foundation», который предоставляет работу до 400 тысячам работников и активы которого по всей вероятности превышают сумму в $10 млрд. В их числе: бывшая сеть отелей «Hyatt» и «Hilton» в Тегеране; пользующаяся огромным успехом компания по производству безалкогольных напитков «Zam-Zam» (ранее «Pepsi»); международная судоходная линия; фирмы, производящие нефтепродукты и цемент; сельскохозяйственные земли и городская недвижимость.

Изначально задумывалось, что «The Mostazafan Foundation» станет организацией по социальному обеспечению. К 1996 году фонд начал тратить правительственные резервы, чтобы покрыть расходы на социальные нужды; скоро организация планирует окончательно расширить круг своих социальных обязательств, оставив в прошлом исключительно коммерческий конгломерат с собственником, остающимся в тени.

Для чего существует этот фонд? «Я не знаю, спросите у мистера Рафикдоста», — отвечает Аббас Малеки, советник аятоллы Рафсанджани по вопросам внешней политики.

Ясность вносит иранский бизнесмен, который раньше занимался вопросами внешней торговли в одном из крупных фондов. По его словам, такие организации, как «The Mostazafan», служат гигантским «ящиком для хранения денег», предназначенных для подкупа сторонников мулл, даже если они представляют собой тысячи сельчан, специально привезенных для посещения религиозных демонстраций в Тегеране или же бандитов из Хезболлы, избивающих студентов. И, не в последнюю очередь, фонды становятся для своих менеджеров доходными компаниями, дающими им непрерывный приток денежных средств.

«Обычно все происходит по такой схеме, — объясняет предприниматель. — Появляется какой-нибудь иностранец и предлагает сделку. Начальник отвечает: «Хорошо. Мы согласны. Обсудите все детали с моим администратором». Тогда иностранец встречается с администратором, который заявляет:

«Вы знаете, у нас здесь две бухгалтерии — официальная и неофициальная. Если вы хотите заключить успешную сделку, вам придется сотрудничать с нами в рамках неофициальной бухгалтерии. В этом случае Вам необходимо перечислить следующую сумму на следующий заграничный банковский счет, только после этого дело сдвинется с мертвой точки».

На данный момент Рафикдост является главой фонда «Noor Foundation», которому принадлежат многоквартирные жилые дома и который предположительно зарабатывает $200 млн, импортируя фармацевтические товары, сахар и стройматериалы. Он быстрыми темпами снижает уровень собственного достатка. «Я обычный человек с нормальным достатком, — утверждает он. Затем, приняв наполеоновскую позу, он добавляет: «Однако если исламу что-то будет угрожать, я смогу снова вернуться к былым масштабам».

Подтекст: подразумевается, что он обладает доступом к тайному денежному источнику, который он, в случае необходимости, всегда может использовать. Этот смысл, возможно, вкладывал и аятолла Рафсатджани, недавно заявивший, что республике необходимо иметь крупные средства про запас. Но кто же определит, когда ислам будет находиться в опасности?

Связи с террористами

Будучи министром Революционной гвардии в 1980-е годы, Рафикдост играл ключевую роль в оказании финансовой поддержки Хезболле в Ливане — организации, которая занималась похищением иностранцев, угоном самолетов, взрывом бомб в автомобилях, торговлей героином и которая положила начало внедрению террористов-смертников. Согласно заявлениям Грегори Салливана, пресс-секретаря Бюро по делам Ближнего Востока при Госдепартаменте США, фонды являются для Ирана идеальным средством, чтобы претворять в жизнь их теневую внешнюю политику. (Один из фондов предложил дать премию в $2,8 млн тому, кто сможет выполнить религиозный приказ аятоллы Хомейни убить британского писателя Салмана Руиди.) Каждый раз, когда на Иран падают подозрения в соучастии организации терактов — в Саудовской Аравии, Израиле, Аргентине — тегеранское правительство отрицает свою причастность. Представители Госдепартамента США высказывают предположения, что подобные операции могли быть спонсированы одним из фондов и полуавтономными отрядами Революционной гвардии. Если в Иране и есть кто-то, кто мог бы поспособствовать Аль-Каиде, то в первую очередь следовало бы искать его именно там.

Иранские благотворительные фонды не контролируются другими структурами и сами себе хозяева. Крупнейшей «благотворительной» организацией (во всяком случае, с точки зрения активов компании в виде недвижимости) считается фонд с многовековой историей «The Razari Foundation», несущий ответственность за заботу об иранской наиболее глубоко почитаемой святыне — Мавзолее Имама Резы, восьмого шиитского имама, в северном городе Мешхед. Во главе фонда стоит аятолла Вайез-Табаси, приобретший славу самого жесткого и бескомпромиссного муллы, предпочитающего держаться подальше от глаз общественности, но раз от раза появляющегося на публике с призывами и подстреканием к убийству вероотступников и других противников клерикального режима.

«The Razavi Foundation» по различным городам всего Ирана владеет обширными участками с недвижимостью, ровно как и сетью отелей, заводов, объектов сельскохозяйственного производства и искусственной горной выработки. Не представляется возможным точно оценить стоимость всего их имущества, так как фонд никогда не публиковал описи своих владений, однако иранские экономисты, говоря о чистой стоимости активов предприятия, называют сумму в $15 млрд и больше. Фонд также получает щедрые пожертвования от миллионов паломников, каждый год посещающих мешхедский мавзолей.

Куда идут средства

Куда уходит ежегодный доход, исчисляемый в сотнях миллионов, а возможно даже миллиардов, долларов? Часть суммы тратится на уплату эксплуатационных расходы по техническому обслуживанию мечетей, могильников, религиозных школ и библиотек. За последнее десятилетие фонд приобрел новые предприятия и объекты имущества, основал инвестиционные банки (совместно с инвесторами из Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов), вложил капитал в проекты недвижимости и профинансировал крупные сделки во внешней торговле.

Непосредственной причиной такой коммерциализации фонда «The Razavi Foundation» стала деятельность сына аятоллы Табаси, Насера, который был поставлен во главе Сарахской зоны свободной торговли, находящейся на границе одной из бывших республик Советского Союза Туркменистаном. В 1990-е годы фонд истратил сотни миллионов долларов на финансирование проекта по созданию железнодорожного сообщения между Ираном и Туркменистаном; деньги уходили сплошным потоком на строительство новых дорог, аэропорта международного класса, отеля и офисных зданий. Организация даже заплатила $2,3 млн швейцарской фирме, соорудившей огромный шатер специально для торжественной церемонии самого открытия железной дороги Иран-Туркменистан.

Затем все пошло не так. В июле 2001 года Насер Табаси был уволен с поста управляющего этой зоной свободной торговли. Два месяца спустя его арестовали и обвинили в мошенничестве, которое связывали с компанием «Ал-Макасиб» с основным офисом в Дубае. Многие детали дела остаются неясными, но четыре месяца назад тегеранским судом общей юрисдикции было выпущено заявление о том, что Насер Табаси находился в неведении о нелегитимности его действий и нарушении им закона, в связи с чем он был оправдан.

Немногие в таких случаях получают хотя бы выговор или предупреждение. Редким исключением стал известный своей жесткой позицией церковник Хади Гаффари, специализировавшийся на присваивании конфискованного имущества и поселяющей его перепродаже. Так он поступил, например, с предприятием по производству эротического женского белья «Star Stockings». В начале 1990-х годов его признали виновным в хищении чужой собственности.

Мнение духовенства

Наиболее видные деятели старшего поколения верховного духовенства чувствуют по отношению к представителям так называемой «муллократии» лишь отвращение. Аятолла Тахери, бессменный организатор пятничной молитвы в городе Исфахан, несколькими годами ранее в качестве протеста ушел в отставку. «Когда я слышу, что какие-то выходцы из привилегированного рода и представители некой особой касты людей, некоторые из которых даже не носят специальные мусульманские накидки и тюрбаны, соперничают друг с другом и накапливают несметные богатства, меня всего просто бросает в жар от такого позора», — рассуждает он.

Между тем, духовная элита своим ужасным управлением загнала нацию в бедность абсурдных масштабов. Обладая 9% мировых запасов нефти и 15% натурального газа, Иран должен быть очень богатой страной. Это страна с высокообразованным молодым населением и долгой традицией ремесленничества и международной торговли. Но средний доход на душу населения сегодня фактически снизился еще на 7% по сравнению с показателями до революции. Иранские экономисты высчитали, что отток капитала (в Дубай и другие надежные зоны) составляет около $3 млрд в год.

Не удивительно, что такое количество студентов выходит на улицы с протестом. Диктаторский режим указывает им, что думать, что носить, что есть и что пить. И на протяжении многих лет он грабительски отбирает у них шанс на достойное будущее.

Перевод Яны Воробьевой

Иран > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 10 ноября 2017 > № 2382855 Павел Хлебников


Иран. Азербайджан. Сирия. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 8 ноября 2017 > № 2380726 Ахад Газаи

Иранский дипломат: «Давление США усилит военно-техническое сотрудничество Тегерана и Москвы»

На прошлой неделе в Тегеране состоялся саммит с участием глав Ирана, России и Азербайджана. Россия и Иран успешно сотрудничают в урегулировании конфликта в Сирии, а также ищут пути для увеличения двустороннего товарооборота. Экс-посол Ирана в Азербайджане Ахад Газаи считает, что для закрепления успеха странам следует отказываться от доллара и переходить на расчеты в национальных валютах, а в перспективе – создать собственную валюту вместе с Китаем и другими государствами. Дипломат поделился с «Евразия.Эксперт» подробностями сотрудничества Ирана и ЕАЭС в связи с созданием между ними зоны свободной торговли, а также рассказал, в какой ситуации Иран будет готов купить российские ЗРК С-400.

- Господин Газаи, на прошлой неделе в Тегеране прошел саммит с участием глав России, Ирана и Азербайджана. Какие у вас впечатления об этом событии?

- Я очень положительно оцениваю трехстороннюю встречу президентов Владимира Путина, Ильхама Алиева и Хасана Рухани. Стороны обсудили вопросы в сфере безопасности, борьбы с преступностью и терроризмом, а также проблемы экономического характера.

Во-первых, эта встреча даст возможность раскрыть потенциал трех сторон для более тесного экономического сотрудничества. Во-вторых, Россию и Иран связывают не только торгово-экономические связи. Они активно взаимодействуют в вопросе безопасности и координируют свои усилия для укрепления мира и стабильности в Сирии.

Это очень важный момент, поскольку вы сами прекрасно знаете, что благодаря России и Ирану ситуация в Сирии развивается очень позитивно. На встрече в Тегеране российский и иранский лидеры выразили желание продолжить активное сотрудничество в деле борьбы с терроризмом в Сирии.

Я уверен, что на фоне усиливающегося давления США на Москву и Тегеран сотрудничество обеих стран в экономической сфере и вопросе безопасности усилится еще больше.

- К одной из ключевых тем, обсуждавшихся в рамках саммита, можно отнести развитие международного транспортного коридора «Север-Юг». Насколько важен этот маршрут?

- Этот коридор призван соединить индийский порт Мумбаи с российским городом Санкт-Петербургом. Он пройдет по западному побережью Каспийского моря через территорию Ирана и Азербайджана. В прошлом году из Индии были реализованы поставки через Иран в Россию. В этом году первый пробный проезд успешно прошел азербайджано-иранскую границу. То есть коридор «Север-Юг» продемонстрировал возможности эффективной реализации.

Основным преимуществом коридора «Север-Юг» перед другими маршрутами является сокращение в несколько раз времени перевозок по сравнению с морским путем.

Важное значение для развития данного маршрута в перспективе будет иметь сдача в эксплуатацию новой железнодорожной линии Решт – Астара (Иран) – Астара (Азербайджан), которая является недостающим звеном железнодорожного сообщения по западной ветви «Север-Юг».

Надеюсь, что окончательный запуск этого маршрута послужит началом нового века торгово-экономических отношений между всеми странами, задействованными в этом масштабном проекте.

Я считаю, что России, Ирану и Азербайджану после полного запуска этого маршрута следует усилить сотрудничество в области безопасности транспортного коридора, поскольку могут быть силы, не желающие реализации этого проекта.

Этот проект принесет большие дивиденды всем странам-участницам проекта, послужит дополнительным импульсом для реализации дальнейших масштабных проектов в регионе.

- США пытаются усилить давление на Россию и Иран. В ходе тегеранской встречи иранский лидер предложил отказаться от доллара и перейти на взаимные расчеты в национальных валютах. На ваш взгляд, может ли быть реализовано это предложение?

- Да, конечно. Я считаю, что давно нужно было перейти на взаиморасчеты в национальных валютах. Или можно было бы создать свою единую валюту региона как евро.

Практика показала, что торговля в долларах служит преимущественно интересам США. Во-первых, это работает во благо их экономики, а, во-вторых, доллар – это экономическое «оружие» американцев, которым они пользуются против стран, когда им заблагорассудится.

Я считаю, что если Россия, Иран, Азербайджан, Китай и восточные страны объединятся и создадут свою единую валюту, то это пойдет им только на пользу.

Или же можно создать международную виртуальную валюту. Все, это, конечно, потребует немалого времени – вышеуказанным странам придется в таком случае уже полностью отказаться от доллара.

Я считаю, что Россия, Иран, Китай и другие страны должны ускорить свои действия в этом направлении. Вот, например, Турция и Иран уже завершают работу по переходу на взаиморасчеты в национальных валютах, и в скором времени торговля между обеими странами будет осуществляться по новой системе.

- Вы отметили, что Россия и Иран тесно сотрудничают по сирийскому вопросу. Недавно США разработали новую стратегию по Ирану, которая нацелена на ослабление военного присутствия Тегерана в регионе. Каким вам видится российско-иранское военное сотрудничество в свете давления США на Иран?

- Ближний Восток является рассадником терроризма. К сожалению, угроза терроризма сегодня продолжает усиливаться, несмотря на то, что ИГИЛ* теряет свои позиции в Сирии и Ираке. Большая часть территории Сирии до сегодняшнего дня контролировалась боевиками ИГИЛ и других террористических организаций.

Но сегодня чаша весов склоняется в пользу России и Ирана – благодаря совместным усилиям Тегерана и Москвы более 90% сирийской территории очищены от ИГИЛ.

Нерегиональные игроки, например США, пытались сменить правящий режим в Сирии руками определенных сил, но не достигли своей цели. Конечно, наши страны находятся в Сирии по просьбе Асада и продолжат борьбу с терроризмом в этом регионе.

Поэтому я считаю, что на фоне происходящих в Сирии и на Ближнем Востоке процессов военно-техническое сотрудничество Тегерана и Москвы будет только усиливаться.

- Турция собирается приобрести российский зенитный комплекс С-400. Иран тоже проявляет к нему интерес. Что вы можете сказать об этом?

- Если Иран почувствует сильную угрозу своей территориальной целостности, то может приобрести не только С-400, но и другие виды оружия.

Иран сам определят курс своей внешней и внутренней политики, никакая страна не может вмешиваться во внутренние дела страны.

- Ранее Россия пользовалась иранской авиабазой Хамадан, но потом российские самолеты покинули этот аэродром. Могут ли они вернуться?

- Сложно сказать, вернется ли Россия на аэродром Хамадан. Но я знаю одно: если Ирану понадобится сдать аэродром во временное пользование России, он пойдет на это исключительно в рамках своих интересов. То есть это не будет по желанию России или США. Иран всегда придерживался и придерживается своего независимого курса и не идет ни на какие уступки даже под давлением других стран.

- Как в Иране оценивают перспективы сотрудничества с Евразийским экономическим союзом?

- ЕАЭС – молодое и перспективное объединение. Я выступаю за тесное сотрудничество Ирана с Евразийским экономическим союзом. Насколько мне известно, переговоры ЕАЭС и Ирана по созданию зоны свободной торговли находятся на завершающей стадии, но есть определенные разногласия, и сейчас в этом направлении ведутся работы. Нужно довести это дело до конца. Я думаю, что переговоры в этом направлении пройдут успешно, и в будущем Иран даже может вступить в ЕАЭС.

Что касается товарооборота между Россией и Ираном, он пока небольшой. Экономические отношения немного оживились, когда были сняты санкции в отношении Ирана после достижения в 2015 г. договоренностей по иранской ядерной программе.

В 2016 г. объем российско-иранского товарооборота возрос по сравнению с 2015 г. на 70-80% и составил более $2 млрд.

В первом квартале 2017 г. товарооборот России с Ираном составил около $400 млн, уменьшившись примерно на 2% по сравнению с аналогичным периодом 2016 г. У России и Ирана есть большой потенциал, мы его еще не полностью использовали. И сейчас наши страны ищут пути увеличения товарооборота.

Беседовал Сеймур Мамедов

ИГИГ (ИГ, Исламское государство) – запрещенная в России террористическая организация – прим. «Е.Э»

Источник – Евразия.Эксперт

Иран. Азербайджан. Сирия. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 8 ноября 2017 > № 2380726 Ахад Газаи


Афганистан. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 6 ноября 2017 > № 2377250 Азиз Арианфар

Новая стратегия американцев толкнет Иран в сторону России, Китая и ЕАЭС – эксперт

Президент США Дональд Трамп, в прошлом месяце объявивший новую стратегию Америки по Афганистану, теперь решил вплотную заняться одним из ключевых государств Евразийского регионе - Ираном. Вашингтон грозится выйти из ядерного соглашения с Тегераном и возобновить санкции, которые были смягчены в обмен на приостановку иранской ядерной программы. По мнению экс-дипломата, директора Центра исследований Афганистана в Германии Азиза Арианфара, если США усилят давление на Иран, Тегеран переориентируется на торговлю с Россией и Китаем. Причем страны будут производить расчеты в национальных валютах, что только усилит мировую тенденцию дедолларизации.

- Господин Арианфар, в чем суть новой стратегии США по Ирану?

- Стратегия CША в отношении Ирана была разработана несколько десятков лет назад. Менялась только тактика, и сегодня американцы решили сменить тактику в очередной раз. Это своего рода борьба за влияние в области геополитики, геоэкономики и геостратегии.

Цель – вытеснить из региона крупных соперников – Россию и Китай – и установить в регионе марионеточные режимы, продавать им оружие и соответствующие технологии, завладеть природными ресурсами и пользоваться ими в своих интересах.

Американцы немного скорректировали старую стратегию: предложено изменить условия ядерного соглашения с Ираном и ввести санкции в отношении иранского военно-политического формирования – Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Понятно, что США будут блокировать все финансовые источники КСИР, штрафовать фирмы, которые с ними сотрудничают.

- Почему США решили наказать именно КСИР?

- Дело в том, что КСИР имеет огромное влияние в иранской экономике и держит под контролем многие ее области, поэтому американцы и выбрали их своей целью. Данная тактика США может ухудшить экономическую ситуацию в Иране и вызвать волну народного возмущения правящим режимом.

Но мне кажется, что Россия и Китай будут компенсировать ущерб от последствий новой стратегии США. К тому же, до объявления американской стратегии в ходе последнего визита турецкого лидера в Иран стороны договорились довести объем товарооборота до $30 млрд, что вполне возможно. Иран увеличит поставки нефти и газа в Турцию, а Анкара, в свою очередь, – поставки товаров повседневного спроса и иной продукции.

Нельзя забывать, что европейские страны тоже выступают против американской стратегии. Некоторые государства – Италия и Греция, где все еще чувствуется экономический кризис, – заинтересованы в капиталовложениях в Иран. Сегодня Германия и Франция тоже проявляют интерес к сотрудничеству с Ираном, в частности в области инвестиций, но боятся вызвать недовольство США. В Иране находятся огромные месторождения газа, нефти и других полезных ископаемых.

США обеспокоены возможностью постепенного увеличения сферы влияния России и Китая в Иране. Они видят, что Турция и Индия тоже стремятся распространить свое влияние в стране. Принимая во внимание эти факторы, в Вашингтоне опасаются, что если они сейчас не войдут в Иран, то через 10 лет будет поздно.

- Как скажется новая стратегия США на иранских позициях на Ближнем Востоке?

- Начнем с Сирии. Там первую скрипку играет Россия, а не Иран. Без России Иран не сможет удерживать свои позиции в Сирии. Россия, Иран и Китай сейчас во многом действуют как единый кулак на территории Сирии, поэтому влияние Ирана в этой стране существенно не снизится.

В Ливане шииты в основном ориентированы в сторону Ирана, и я не думаю, что в этой стране может произойти снижение иранского влияния. Напротив, влияние Ирана только растет.

Половину населения Йемена составляют хуситы, которые практически считаются шиитами и ориентированы на Иран. Они уже 2 года воюют с саудитами, и Эр-Рияд в этой войне находится в проигрыше. Поэтому я считаю, что иранское влияние в Йемене не уменьшится.

Правительство Ирака заинтересовано в сотрудничестве с Ираном. Шииты в этой стране представляют 65% населения, а сунниты – 30%. Сейчас иракское правительство настроено воевать с курдами за Киркук, где сосредоточено большие запасы углеводородного сырья. И Ирак сегодня рассчитывает на поддержку Ирана в войне против курдов. В идеологическом и политическом плане влияние Ирана в этих странах сильное, а в экономическом плане – напротив, слабое.

- На ваш взгляд, новая стратегия американцев ударит по торгово-экономическим отношениям Тегерана со странами Европы и ЕАЭС?

- Если американцы будут сильнее давить на иранцев, то они будут ориентироваться в сторону России, Китая, стран постсоветского пространства, в том числе и ЦА. Это значит, что объем торговли Ирана с этими странами будет только расти.

Поскольку Иран и Россия находятся под давлением США, так же, как и Турция, тоже косвенно находящаяся под давлением, этот тандем будет только развиваться. Будут изыскиваться новые способы торговли, например, бартерная торговля, чтобы минимизировать последствия санкций и дистанцироваться от доллара. Все эти страны будут стремиться к тому, чтобы увеличить взаиморасчеты в национальных валютах.

Если говорить о возможных последствиях новой стратегии Трампа по Ирану для торгово-экономических отношений со странами Европы и ЕАЭС, то при росте давления на Иран торговля Тегерана с западными странами, даже с некоторыми азиатскими странами – Японией, Южной Кореей, Индией – будет ограничена. Торговля же с Россией, со странами ЕАЭС и СНГ будет расти.

А что касается прямых сделок с частными фирмами, в этом вопросе будут определенные сложности. Ведь частные фирмы торгуют в основном в долларах. И каждая частная фирма заинтересована в получении долларов в обмен на свой товар. Если говорить о сделках с государственными предприятиями и структурами, то торговля будет увеличиваться. Стороны на государственном уровне обязательно найдут пути выхода из сложившейся ситуации, чтобы ограничить влияние доллара в своих странах. Одним словом, объем торговли с частными фирмами будет падать, а с государственными компаниями – расти.

Мне кажется, торговля с Ираном на уровне государственных компаний пойдет им на пользу. Я приведу пример. Иран, как вы знаете, производит различную продукцию, которая востребована на мировом рынке, например, шафран, который добавляют в чай. Иранцы продают его в основном в Испанию. Она же, в свою очередь, продает этот продукт в разные страны мира и на этом зарабатывает сотни миллионов, то есть значительно больше иранцев. Страны ЕАЭС, например, могут закупать этот шафран у Ирана и продавать его другим государствам.

Что касается инвестирования в экономику Ирана, после новой стратегии американцев объем западных инвестиций в эту страну сократится. Конечно, Запад от этого не выиграет, так как те проекты, от которых он отказывается, заберут себе другие игроки.

Приведу реальный пример – ранее Иран хотел построить скоростное железнодорожное сообщение между Тегераном и Машадом на €9 млрд. Строительство железной дороги взяла на себя немецкая компания, но после американских санкций немцы отказались от проекта. Как только они ушли, их место сразу же заняли китайцы, заключив контракт с Ираном на реализацию того самого проекта. Немцы до сих пор критикуют американцев по этому поводу. Китай даже берется за те проекты, от которых отказываются сами американцы. Сегодня мы также наблюдаем тенденцию вливания турецких и индийских инвестиций в иранскую экономику.

- В современном мире наблюдается тенденция отказа от доллара. Насколько перспективной выглядит идея создания единой валюты в обход доллара на Востоке?

- Этот вопрос обсуждаетcя несколько лет. В будущем будет не одна мировая валюта, а несколько. Ранее на международном рынке фигурировала только одна валюта – доллар, потом появился евро. Сейчас страны Латинской Америки стремятся создать свою единую валюту. А что касается создания единой валюты в рамках ШОС, куда может войти и Турция – все страны-члены и даже те, кто не входит в эту организацию, тоже думают о создании единой валюты. Конечно, это займет время, ведь у России, Китая и других стран различные экономические системы и интересы.

В Европе смогли создать единую валюту, поскольку это позволила общая инфраструктура, общая экономическая система, общие интересы и культурно-цивилизационные ценности. Странам ШОС сложно будет создать единую валюту, но создание эквивалентной валюты вполне реально, и когда-то эти страны придут к этому.

Говоря о странах ЕАЭС, мне кажется, будет создан и уже формируется определенный механизм взаиморасчета в национальных валютах. Рано или поздно страны полностью перейдут к этой системе.

В будущем Россия, Турция, Иран и Китай продолжат политику дедолларизации, и постепенно объем торговли в долларах будет падать. Превосходство доллара сохранится как минимум 10 лет. И через 10 лет появятся другие валюты, которые составят конкуренцию доллару.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия.Эксперт

Афганистан. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 6 ноября 2017 > № 2377250 Азиз Арианфар


Азербайджан. Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 1 ноября 2017 > № 2372291 Владимир Путин, Хасан Рухани, Ильхам Алиев

Заявления для прессы по итогам встречи Владимира Путина, Президента Ирана Хасана Рухани и Президента Азербайджана Ильхама Алиева.

Х.Рухани (как переведено): Прежде всего, разрешите поблагодарить Президента Российской Федерации многоуважаемого господина Владимира Путина, а также Президента Республики Азербайджан многоуважаемого господина Ильхама Алиева за то, что приняли моё приглашение.

Сегодня нам удалось в Тегеране провести второй саммит трёхстороннего формата. Основа этого саммита связана с дружбой и добрососедскими отношениями между тремя странами. Дружба и географическое соседство, культурные отношения послужат процветанию наших народов.

На саммите в Баку и на тегеранском саммите мы затронули некоторые вопросы, которые мы будем отслеживать. Один из важных вопросов – это транзит между тремя странам и транзит между Азией и Европой. Маршрутный транзитный коридор «Север – Юг» присоединит эти два континента друг к другу. Мы предлагаем, чтобы в будущем Бендер-Аббас будет соединён с городом Хельсинки, – мы можем соединить Азию и Европу. Эта дорога пройдёт через Республику Азербайджан, через Россию, а потом через Восточную и Северную Европу.

Мы поговорили о развитии дорожного и морского транспорта. Мы три страны, которые расположены на Каспии, и мы должны использовать это море как море мира и дружбы для всех стран региона и использовать ресурсы этого моря.

Мы также намерены углублять отношения между тремя странами в экономической сфере. Мы делаем большой шаг на пути присоединения к Евразии, и это будет очень положительным сотрудничеством между Ираном и странами Евразии. Мы также намерены создать зелёный таможенный коридор между тремя странами и соблюдать единые таможенные стандарты.

В ходе Тегеранского саммита мы поговорили о сотрудничестве в банковской сфере и использовании национальных валют при торговле между Ираном и Азербайджаном, между Ираном и Россией, а также между тремя странами, чтобы мы как в двустороннем формате, так и в трёхстороннем формате использовать наши национальные валюты.

Мы поговорили о сотрудничестве в сфере энергетики. Все три страны имеют хорошие нефтегазовые запасы и имеют уникальное региональное и международное положение. Мы поговорили о сотрудничестве в сфере техники для получения нефти и газа. Также мы поговорили об инвестициях в энергетической сфере, которые играют важную роль для наших стран.

Наши электрические сети должны быть синхронизированы при соединении друг к другу, чтобы мы могли использовать существующий электроэнергетический потенциал друг друга.

Кроме экономических вопросов мы затронули и экологические вопросы, особенно в отношении Каспийского моря. Мы все, три страны, являемся прикаспийскими странами, и мы говорили о том, чтобы правовой статус Каспийского моря скорее был финализирован, чтобы могли использовать существующие потенциалы в этом море.

Уважаемый господин Владимир Путин предложил провести следующий саммит в России. Мы согласились с этим. Я благодарю господина Путина и объявляю, что следующий саммит состоится в следующем году в России.

Кроме вопросов экономического сотрудничества мы говорили и о региональном сотрудничестве, трёхстороннем формате сотрудничества между Ираном, Россией и Турцией по этому направлению.

В нынешнем саммите все три страны подтвердили необходимость региональной стабильности, борьбы с терроризмом, борьбы с незаконным оборотом наркотических средств и организованной преступностью.

День за днём отношения между тремя странами развиваются. Мы намерены использовать наши потенциалы для процветания наших народов.

Спасибо вам за внимание.

И.Алиев (как переведено): Уважаемый Президент Рухани! Уважаемый Президент Путин! Уважаемые дамы и господа!

Прежде всего, хочу поблагодарить господина Рухани за оказанное гостеприимство. Я очень рад вновь находиться в братской стране.

Сегодня мы с Президентом Рухани и Президентом Путиным провели встречи относительно дальнейших перспектив развития наших связей. Наши связи успешно развиваются и находятся на высоком уровне.

Что касается формата трёхстороннего сотрудничества. Как вам известно, первый саммит состоялся в августе прошлого года в Баку по инициативе Азербайджана, а нынешний саммит свидетельствует о том, что этот формат имеет большое значение и хорошее будущее.

Трёхстороннее сотрудничество вполне естественно, потому что наши народы связывает общая история, география. Веками наши народы находились в тесной связи друг с другом. Формат трёхстороннего сотрудничества имеет большое значение для региональной безопасности. Считаю, что наше успешное сотрудничество играет большую роль в обеспечении стабильности и безопасности в регионе.

Конечно, нас объединяет целый ряд экономических и инфраструктурных проектов, господин Рухани сказал об этом в своём выступлении. Азербайджан является единственной в мире страной, имеющей сухопутные границы как с Ираном, так и Россией. Такое расположение, конечно, способствует тому, что мы успешно сотрудничаем во всех областях.

В период, минувший после предыдущего саммита, произошли очень важные события, хотя прошло чуть больше года, тем не менее. Соглашения, достигнутые в прошлом году, нашли сегодня отражение в жизни, особенно в экономической сфере. Сегодня во время саммита прозвучали цифры. В этом году более чем на 60 процентов возрос наш торговый оборот [с Россией], с Ираном – более 30, а в прошлом году – более 70 процентов. Это свидетельствует о том, что между тремя странами существуют очень искренние тёплые отношения. И конечно, экономический сектор, бизнесмены видят это в положительном свете.

Кроме того, возрастающий торговый оборот свидетельствует об успешном развитии нашей экономики. И резкое падение цен на нефть не отразились особо на нашей экономике.

Кроме того, в период после предыдущего саммита Азербайджан усовершенствовал свою железнодорожную инфраструктуру, построена железная дорога до границы с Ираном. И первый поезд уже в марте этого года прошёл азербайджано-иранскую границу.

В настоящее время полностью готов к эксплуатации азербайджанский участок в транспортном коридоре «Север – Юг». Пусть об этом знает и печать. По финансированию железной дороги уже достигнуто соглашение. Документ парафирован. И после того, как эти процедуры будут претворены в жизнь, этот вопрос тоже найдёт решение.

Что касается нефтегазового сектора, мы имеем большую историю в этой области. Это и сотрудничество здесь, естественно. Так как все три страны вносят вклад в вопросы энергетической безопасности, одновременно наши страны играют роль в стабилизации цен на нефть. И мы видим, что страны ОПЕК и не являющиеся членами этой организации, искренне сотрудничают, в результате этого сотрудничества цены достигли приемлемого уровня.

Мы соединили электрические линии как с Ираном, так и Россией, и закладывается хорошая основа для регионального сотрудничества, за год нашли решение очень многие вопросы: и достигнутые сегодня соглашения, и в результате исполнения тегеранской резолюции, – надеюсь, до следующего саммита мы достигнем хороших результатов и информируем об этом общественность. Наше сотрудничество естественно, искренне, основано на дружбе, взаимном уважении, и это сотрудничество, конечно, имеет большое значение для региона.

Нынешний саммит прошёл на высоком уровне, за что я ещё раз выражаю господину Рухани признательность.

В.Путин: Уважаемые дамы и господа!

Со своей стороны хотел бы выразить удовлетворение результатами нашей совместной работы. Хочу поблагодарить руководство Ирана за приглашение, а жителей Тегерана – за терпение, которого они набрались в ходе наших передвижений по городу. Мы видели, как это непросто.

Но надеюсь, что наша работа сегодня не прошла даром. Мы действительно обсуждали очень важные вопросы трёхстороннего формата, но уверен, что, работая таким образом – открыто, доброжелательно, с обоюдным стремлением к положительному результату, – наша работа будет приносить пользу нашим странам, нашим государствам, нашим народам.

Мы обсуждали важные вопросы в сфере стабильности, борьбы с преступностью, терроризмом, но во главе угла, конечно, лежат проблемы экономического характера. Коллеги мои уже об этом сказали, мне бы не хотелось повторяться.

Хотел бы только добавить, что тот важный, очень важный коридор «Север – Юг», о котором здесь уже говорилось, в тестовом режиме отработал. В прошлом году из Индии были осуществлены поставки через Иран в Россию и дальше. Этот маршрут показал свою экономическую целесообразность и эффективность.

Известно хорошо, что Россия, Иран и Азербайджан – крупные производители углеводородов, но это не значит, что мы должны конкурировать. Это значит, что мы должны координировать свои усилия.

Кстати говоря, координация в рамках OPEC уже дала свои положительные результаты, но это было бы невозможно, если бы к этой работе не присоединились страны, не входящие в этот картель. То же самое происходит и в рамках Организации производителей газа. Здесь мы сотрудничаем тоже и будем сотрудничать дальше.

Я бы хотел обратить внимание на то, что, несмотря на большое производство углеводородов в каждой из наших стран, есть, как ни странно, интерес к поставкам этого сырья друг другу, имея в виду внутреннюю логистику.

Например, мы подтверждаем свою готовность поставлять газ по трубопроводным транспортным системам Азербайджана на север Ирана, что может представлять экономическую целесообразность для наших партнёров.

Мы говорили о развитии отношений в других секторах. Весьма важным, на наш взгляд, является сотрудничество в гуманитарных областях: в образовательной сфере, сфере медицины, контактах между регионами наших государств и, разумеется, в области культуры.

И, само собой разумеется, коллеги тоже говорили об этом, мы все – прикаспийские государства. Надеюсь, что в ближайшее время мы закончим согласование всех параметров наших договорённостей, которые должны быть подписаны в ближайшее время по каспийской проблематике, по статусу Каспия.

В ходе сегодняшнего визита состоялись и двусторонние переговоры, и с Президентом Азербайджана мы встречаемся часто. Мы «сверили часы» по некоторым наиболее важным направлениям, отметили рост товарооборота в двустороннем формате и поговорили о перспективных направлениях нашего взаимодействия.

С Президентом Рухани говорили, разумеется, о двусторонних контактах, в том числе в сфере экономики – это энергетика, транспортное машиностроение, сельское хозяйство. И состоялась очень обстоятельная беседа с Верховным руководителем Ирана. Она была очень содержательной, очень полезной.

И в первом, и во втором случае мы подробно обсудили ситуацию с безопасностью в регионе, вопросы, связанные с договором по иранской ядерной проблематике, и, разумеется, по ситуации в Сирии говорили подробно.

Хотел бы отметить, что мы работаем с Ираном весьма продуктивно. Нам удаётся согласовывать позиции по сирийской проблематике.

Благодаря нашим совместным усилиям, а также усилиям Турции, как вы знаете, очень позитивно развивается ситуация на самой территории в борьбе с терроризмом и переговорный процесс, который проходит в Астане и очередной раунд которого только что завершился – и завершился положительно.

Ещё здесь очень много вопросов, проблем, ни одну из них невозможно решить в каком-то одностороннем порядке. Ни одна из сторон, ни одна из стран в одностороннем порядке решить эту проблему не может.

Мы очень рассчитываем на дальнейшее позитивное сотрудничество с нашими иранскими партнёрами и друзьями и очень высоко оцениваем результаты сегодняшнего визита.

Хочу поблагодарить господина Президента за ту атмосферу, которая была создана в ходе сегодняшней работы.

Благодарю вас за внимание.

Азербайджан. Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 1 ноября 2017 > № 2372291 Владимир Путин, Хасан Рухани, Ильхам Алиев


Азербайджан. Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 1 ноября 2017 > № 2372290 Владимир Путин

Выступление на встрече лидеров России, Ирана и Азербайджана.

В.Путин: Хочу выразить слова благодарности Президенту Азербайджана за идею проведения таких саммитов, а иранскому коллеге – за организацию второго саммита руководителей Азербайджана, Ирана и России.

Считаю, что регулярные встречи в таком формате востребованы. Они позволяют координировать позиции по наиболее острым вопросам региональной и международной повестки дня, вести конструктивный поиск решений общих проблем в области безопасности, борьбы с международным терроризмом, развивать взаимодействие в области торговых, экономических связей, культурно-гуманитарной сфере.

Основные направления трёхстороннего сотрудничества отражены в Совместном заявлении, которое мы подпишем по итогам сегодняшнего саммита. Хотел бы остановиться на некоторых важных, на мой взгляд, моментах.

Безусловно, одна из наших основных задач – обеспечение региональной стабильности и безопасности. Необходимо повышать координацию деятельности спецслужб и правоохранительных структур, наладить интенсивный обмен данными о деятельности международных террористических, экстремистских организаций, бороться с наркоторговлей, транснациональной преступностью, пресекать попытки транзита боевиков через территории наших стран.

Важно продолжать диалог по проблематике Каспия, коллеги только что об этом говорили, способствовать скорейшему завершению работы над Конвенцией о правовом статусе Каспийского моря.

Разумеется, особое внимание необходимо уделить развитию взаимовыгодного сотрудничества в торгово-экономической сфере. В прошлом году на 70 процентов вырос российско-иранский товарооборот, за восемь месяцев текущего года на 62 процента увеличилась торговля России с Азербайджаном; устойчивая позитивная динамика наблюдается и в азербайджано-иранском товарообороте.

Чтобы дополнительно стимулировать трёхсторонние экспортно-импортные потоки, нужно упрощать таможенные процедуры, ликвидировать существующие барьеры на пути свободного движения товаров и услуг.

Можно было бы подумать и над увеличением доли национальных валют во взаиморасчётах, налаживанием более тесных связей по линии финансовых и банковских учреждений, активнее задействовать деловые круги трёх стран.

Хорошие возможности для развития сотрудничества – в области транспортной инфраструктуры. Прежде всего имею в виду инициативу создания западной ветки международного коридора, об этом тоже только что коллеги говорили, «Север – Юг» – действительно, одного из наиболее коротких и потенциально коммерчески выгодных транспортных маршрутов из Южной Азии в Европу.

Поддерживаем планы иранской стороны начать строительство последнего недостающего участка западнокаспийского маршрута – железнодорожную ветку Решт – Астара. Реализация этого проекта позволит более эффективно выстраивать транзитные перевозки, сократить стоимость доставки грузов.

Видим перспективы для углубления взаимодействия и в сфере энергетики. Россия, Иран, Азербайджан прочно занимают ведущие позиции в мире по добыче углеводородов. Считаю, что нашим общим интересам отвечает совместная разведка, разработка месторождений нефти и газа, запуск общих проектов в области производства и транспортировки энергоресурсов.

По-прежнему актуальной остаётся задача создания энергомоста Россия – Азербайджан – Иран, предусматривающего объединение электроэнергетических систем наших стран. Воплощение в жизнь этой инициативы позволило бы повысить энергобезопасность и обеспечить надёжное электроснабжение всего региона.

Среди других востребованных направлений выделю кооперацию в промышленности, сельском хозяйстве, области высоких технологий, медицине, производстве лекарственных препаратов; о положительных примерах такого сотрудничества тоже уже говорилось.

Большое внимание следует уделить вопросам гуманитарного взаимодействия, реализовывать совместные культурные программы, наращивать туристические и молодёжные обмены, контакты в области спорта, содействовать расширению прямых связей между регионами трёх стран.

Уважаемые коллеги! Хотел бы выразить уверенность в том, что сотрудничество между Россией, Азербайджаном и Ираном будет и далее поступательно развиваться, приобретать системный и регулярный характер.

Уважаемые коллеги! В завершение своего выступления хотел бы пригласить вас на следующий трёхсторонний саммит в Россию.

Благодарю вас за внимание.

Азербайджан. Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 1 ноября 2017 > № 2372290 Владимир Путин


США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 27 октября 2017 > № 2367428 Андрей Баклицкий

Новый выход Трампа. Что ждет ядерное соглашение с Ираном

Андрей Баклицкий

Пока не похоже, что Трампа можно убедить в том, что участие в ядерной сделке с Ираном выгодно для США. Хорошим выходом из ситуации могло бы стать согласование дополнительной договоренности, оставляющей соглашение нетронутым, но регулирующей аспекты, не охваченные текущим соглашением. Тогда Трамп смог бы продемонстрировать миру свой талант переговорщика и предложить Тегерану то, что не смог осуществить Барак Обама, – законодательную отмену санкций вместо их приостановки

По всем законам политической логики интрига вокруг участия США в соглашении по иранской ядерной программе не должна была сохраняться настолько долго. Согласованный еще летом 2015 года Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) был политической договоренностью между главами шести международных посредников (Британии, Германии, Китая, России, США и Франции) и Ирана при координации Европейского союза.

Когда осенью 2016 года на президентских выборах в США неожиданно победил Дональд Трамп, соглашение оказалось под угрозой. В свое время Барак Обама заключил его в обход Конгресса, контролируемого республиканцами, а значит, новый президент, который не раз критиковал иранскую сделку в ходе кампании, мог выйти из нее без лишних процедурных сложностей в первый же день в Белом доме.

В поисках сдержек и противовесов

Иранский вопрос не играл в избирательной кампании Дональда Трампа сколько-нибудь заметной роли. Но республиканский кандидат все же называл соглашение «худшей сделкой в истории», а выход из него хорошо вписывался в неформальную стратегию на пересмотр итогов президентства Барака Обамы. С республиканским большинством в обеих палатах Конгресса и традиционным невмешательством судебной власти во внешнюю политику казалось, что сорок пятый президент получит в отношении Тегерана полную свободу действий. Уже через десять дней после вступления Трампа в должность его советник по национальной безопасности Майкл Флинн заявил о вынесении Ирану «официального предупреждения» в связи с ракетными пусками.

Тем не менее в отсутствие внешних сдержек и противовесов новая администрация оказалась связана внутренними. Во-первых, внимание президента и его команды постоянно отвлекало внутриполитическое противостояние – спустя две недели Майкл Флинн был вынужден уйти в отставку, став первой жертвой «русского дела».

Во-вторых, внешнеполитический блок правительства – министр обороны Джеймс Мэттис, государственный секретарь Рекс Тиллерсон и новый советник по национальной безопасности Герберт Макмастер (окрещенные СМИ «осью взрослых») – начал оказывать на президента стабилизирующее воздействие. Несмотря на критическое отношение к Ирану в целом, силовое крыло администрации считает, что иранское соглашение отвечает национальным интересам США. Убедить в этом президента оказалось сложнее.

Ожидаемой проблемой стала необходимость так называемой сертификации соглашения. По Закону об оценке ядерного соглашения с Ираном (Iran nuclear agreement review act, INARA), каждые 90 дней американский президент должен информировать Конгресс о том, что Тегеран выполняет взятые на себя обязательства, а снятие санкций со страны отвечает интересам Вашингтона. Этот реликт неудавшейся попытки Конгресса предотвратить соглашение в 2015 году грозил пустить под откос весь процесс.

По мнению Трампа, которого поддержали премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, сенатор Марко Рубио и постпред США при ООН в администрации Буша-младшего Джон Болтон, соглашение с Ираном было ошибкой. Причем возмущает их сделка в целом, а не какие-то конкретные технические параметры, в которых противники не сильно старались разобраться. В такой ситуации необходимость формально одобрять соглашение с Ираном (даже с учетом того, что Тегеран свою часть выполнял) выглядела для Трампа публичным поражением.

Сертифицировать не сертифицируя

Первую сертификацию в апреле удалось пройти, сопроводив ее введением новых санкций в отношении иранской ракетной программы и запуском полного пересмотра стратегии США в отношении Ирана. Даже заявление о сертификации на сайте Госдепартамента было озаглавлено «Иран остается спонсором терроризма». При этом сертификация соглашения не вызвала возмущения электората Трампа, наоборот, поддержка со стороны президента, пусть и ограниченная, повысила популярность соглашения среди республиканцев с 37 до 53%.

Дальше циклический характер сертификации раз за разом возвращал сделку с Ираном на повестку дня (в отличие, например, от другой «плохой», с точки зрения Трампа, сделки – нового договора о СНВ, не привлекающего внимания президента). К июльскому дедлайну новая стратегия по противодействию Ирану не была готова и, по информации The New York Times, президент провел целый час, рассказывая своим советникам, как он не хочет подтверждать выполнение соглашения. В итоге Трамп все же согласился пойти на это, но сообщил в интервью Wall Street Journal, что «мы обсудим этот вопрос через 90 дней, и я буду очень удивлен, если окажется, что они [иранцы] выполняют соглашение».

Стало ясно, что, несмотря на все усилия «оси взрослых», подтверждение МАГАТЭ, что Иран выполняет свои обязательства, и призывы мирового сообщества, включая ближайших союзников по НАТО, в октябре Трамп откажется сертифицировать выполнение соглашения. Также усилилась критика Ирана со стороны постпреда США при ООН Никки Хейли. Удивительным образом, кризис нарастал в отсутствие каких-либо действий со стороны Тегерана, где сторонник соглашения Хасан Роухани благополучно переизбрался на второй президентский срок.

К октябрю стал выкристаллизовываться новый подход американской администрации к соглашению с Ираном – отказаться от сертификации выполнения сделки, но не вводить против Тегерана санкции, связанные с ядерной программой. Поскольку сертификация – это внутренний вопрос США, не упомянутый в соглашении, это позволило бы продемонстрировать недовольство Трампа, не разрушая сделки.

При отсутствии сертификации Конгресс в течение двух месяцев может (но не обязан) повторно ввести санкции против Ирана. Хотя взаимодействие с республиканцами в Конгрессе никогда не было сильной стороной Трампа, договориться о сохранении status quo было вполне реально. Конгресс мог бы даже отменить обязательную сертификацию выполнения соглашения президентом.

Также обсуждался вариант, при котором Трамп передал бы обязанность по сертификации госсекретарю. При этом сохранялось бы давление на Тегеран по другим вопросам, включая испытания баллистических ракет, региональные конфликты и права человека.

То, что в Белом доме склоняются к такому сценарию, подтверждала заранее утекшая в прессу «Новая стратегия президента Дональда Трампа в отношении Ирана». Пятистраничный документ обозначил своей целью «нейтрализацию дестабилизирующего влияния правительства Ирана и сдерживание его агрессии».

Стратегия оказалась в основном без конкретики, она предполагала тесную работу с региональными союзниками по сдерживанию Тегерана, противодействие деятельности Корпуса стражей исламской революции, ответ на угрозы со стороны иранских баллистических ракет и ликвидацию всех возможностей Ирана для создания ядерного оружия. Как заметил в твиттере бывший заместитель помощника президента Барака Обамы Колин Каль, новая стратегия в отношении Ирана «напоминает статью в Википедии и не содержит реальной стратегии». Как бы то ни было, документ также предполагал «строго обеспечивать соблюдение Ираном ядерного соглашения».

Игра Трампа

Однако реальность оказалась куда более неожиданной. В своем выступлении 13 октября 2017 года Трамп действительно отказался сертифицировать сделку. Он заявил, что Иран допустил многочисленные нарушения соглашения по ядерной программе, но озвучил только превышение согласованного уровня тяжелой воды (возникавший дважды малозначительный и быстро урегулированный вопрос), несогласие относительно использования продвинутых типов центрифуг (возникшее из-за нечетких формулировок соглашения) и «запугивание международных инспекторов, чтобы они не могли воспользоваться всей полнотой возможностей для инспекций» (происшествие, не отраженное в открытых документах).

После этого Трамп сообщил, что поручил своей администрации тесно сотрудничать с Конгрессом и союзниками для «исправления» соглашения. Исправлять решили с помощью поправок в Закон об оценке ядерного соглашения с Ираном, которые бы потребовали превратить текущие ограничения, наложенные на Иран, из временных (от 10 до 25 лет по разным статьям) в постоянные. Также в закон собирались добавить ограничения для иранской ракетной программы. Нарушение этих новых красных линий означало бы для Ирана автоматическое возвращение приостановленных санкций. Если же Конгресс не сможет принять необходимые меры, Трамп пообещал выйти из соглашения в одностороннем порядке.

В итоге вместо новой стратегии в отношении Ирана американской публике и мировому сообществу представили что-то запутанное и невнятное. По американскому Закону об оценке ядерного соглашения, в случае отсутствия президентской сертификации Конгресс мог повторно ввести в отношении Ирана приостановленные ранее санкции, что означало бы выход США из сделки. Процесс шел бы по ускоренной процедуре, для него было бы достаточно простого большинства в обеих палатах парламента, а меньшинство лишалось возможности блокировать процесс.

В палате представителей республиканцы обладали для этого комфортным преимуществом. В Сенате представители Республиканской партии должны были голосовать единодушно, потеря всего трех голосов означала бы провал усилий. Это открывало возможность нескольким недовольным республиканским сенаторам заблокировать процесс. Впрочем, ввести санкции против Тегерана мог и сам президент, для этого ему было бы достаточно подписать соответствующий указ.

Но план Трампа по изменению условий соглашения означал, что Конгрессу придется принимать новый закон. Как именно он может выглядеть, пока неизвестно, но сенаторы Боб Коркер и Тим Коттон презентовали подготовленные ими наброски, включающие автоматический возврат санкций, если Иран пересечет годичный рубеж, отделяющий страну от создания атомной бомбы. Поскольку разработка ядерного оружия – сложный технологический процесс с большим количеством переменных, плохо поддающихся измерению, сенаторам придется выработать более точные (и неизбежно произвольные) ограничения, основанные на запасах обогащенного урана и обогатительных мощностях Ирана.

Пока в представленной справке речь идет об ограничении использования Тегераном модернизированных центрифуг, расширении полномочий МАГАТЭ по верификации и постоянном закреплении наложенных на Иран ограничений. Баллистические ракеты в проекте Коркера–Коттона не упоминаются – этот вопрос, видимо, пока даже не начинали прорабатывать.

Для утверждения нового закона потребуется 60 голосов в Сенате, что означает поддержку со стороны всех республиканцев и как минимум восьми сенаторов-демократов. Ни один демократ пока своей заинтересованности не продемонстрировал. При этом, как и в случае с реформой здравоохранения, для наиболее радикального крыла Республиканской партии даже подобное решение выглядит недостаточным. Член комитета по международным делам сенатор Марко Рубио заявил, что сомневается «можно ли в принципе исправить настолько несовершенное соглашение» и что национальным интересам США больше бы отвечал «выход из соглашения, возврат отмененных санкций и введение новых».

Таким образом, принятие нового законопроекта выглядит, мягко говоря, проблематичным. Но если законопроект провалится, то остро встанет вопрос, насколько серьезен был Трамп, обещая выйти из соглашения при отсутствии действий со стороны Конгресса.

Новый подход США к соглашению предсказуемо вызвал критику со стороны мирового сообщества. Верховный представитель ЕС по внешней политике и безопасности Федерика Могерини заявила, что «соглашение останется в силе» и Евросоюз «привержен его сохранению». Лидеры Франции, Британии, Германии в совместном заявлении призвали США «принять во внимание возможные последствия для безопасности союзников перед тем, как предпринимать действия, подрывающие соглашение». Свою поддержку выполнению соглашения выразили Россия и Китай. Тем не менее в неофициальных беседах российские и европейские дипломаты признаются, что не знают, как их страны будут реагировать на практике, многое будет зависеть от того, какие именно решения примет американская сторона.

Этот же фактор будет определяющим для ответных действий Тегерана. В краткосрочной перспективе выступление Трампа сплотило население Ирана. Необоснованные обвинения в адрес Тегерана и выбранная президентом США формулировка «Арабский залив» вместо «Персидского» были встречены негодованием даже со стороны оппозиционно настроенных иранцев. Верховный лидер Ирана Али Хаменеи подтвердил, что Иран не будет первым, кто нарушит соглашение, но в случае нарушения оно будет «разорвано в клочья».

Что дальше?

Дальше возможны три варианта развития событий: введение против Ирана новых санкций, связанных с его ядерной программой, оформление «красных линий», пересечение которых будет обозначать введение санкций против Тегерана, и неудача администрации США в этих двух начинаниях.

Республиканцы в Конгрессе, разочарованные нежеланием демократов поддерживать поправки в Закон об оценке ядерного соглашения, могут вернуть санкции, связанные с ядерной программой Ирана, простым большинством голосов. То же самое может сделать президент США, просто издав указ без согласования с Конгрессом.

Если США действительно введут санкции против Ирана, то остро станет вопрос о том, насколько соглашение может существовать дальше с меньшим количеством участников. Ранее представители Тегерана давали понять, что при определенных условиях страна может продолжить выполнять свою часть сделки. После выступления Трампа президент Ирана заявил, что страна будет выполнять соглашение до тех пор, пока это будет отвечать ее интересам.

Ключевым здесь станет поведение Евросоюза. Верховный лидер Ирана Хаменеи говорит, что европейским странам придется доказать свою заинтересованность не только словами, но и действиями: «Акцента Европы на сохранении соглашения по ядерной программе – недостаточно… Европа должна противостоять шагам США».

Главная опасность тут в том, что Вашингтон может ввести вторичные санкции в отношении неамериканских (в первую очередь европейских) компаний, ведущих бизнес с Ираном. Несмотря на заверения госсекретаря Тиллерсона, что США не планируют мешать европейской торговле с Ираном, в это сложно поверить. Закрытие европейского рынка для иранской нефти в 2012 году оказало самое сильное влияние на Тегеран, и сейчас США едва ли удастся изменить позицию Ирана, не применив столь же сильное давление.

Наконец, вторичные санкции остаются одним из главных инструментов давления на Тегеран со стороны США, потому что первичные санкции, касающиеся американских граждан и компаний, за небольшим исключением, не прекращали действовать. Под вопросом также окажется торговля Ирана с Россией, Китаем и другими странами.

Французская Total, первой из западных корпораций подписавшая многомиллиардный контракт на разработку участка газового месторождения Южный Парс, сообщила, что продолжит работу над проектом, но будет ожидать решения Конгресса США. Генеральный директор компании Патрик Пуянне заявил, что решение будет принято с учетом того, введут ли США санкции против Ирана и какие именно, пояснив: «Если мы сможем двигаться дальше, мы будем делать это. Если не сможем – придется остановиться. Такова жизнь».

Для сохранения участия Тегерана в соглашении ЕС придется защищать взаимодействие своих компаний с Ираном. В сентябре 2017 года посол ЕС в Вашингтоне Дэвид О?Салливан предупредил: «У нас есть блокирующее законодательство, предоставляющее, при определенных условиях, правовую защиту европейским компаниям, которым угрожают экстерриториальные санкции США». В 1996 году Евросоюз принял постановление № 2271/96, вводящее для европейских компаний защитные меры от экстерриториальных санкций третьих стран. Его использовали для возмещения ущерба от вторичных американских санкций в отношении Кубы, Ирана и Ливии.

Помимо больших штрафов, нарушители американских санкций рискуют потерять доступ к крупнейшему в мире рынку и даже транзакциям в мировой резервной валюте. Поставленные перед выбором между Ираном и США, западные компании с высокой вероятностью выберут Вашингтон.

Для решения этой проблемы ЕС в прошлом использовал постановление № 2271/96, чтобы заставлять европейские компании выполнять заключенные контракты. Евросоюз также использовал механизмы ВТО для давления на Вашингтон – столкнувшись с единым европейским фронтом, США предпочитали договариваться. В подобном направлении могли бы двигаться и другие участники ядерной сделки, включая Россию.

Тонкие красные линии

Хотя Конгрессу будет непросто внести в Закон об оценке ядерного соглашения поправки, предусматривающие введение новых «красных линий» в отношении иранской ядерной программы, этот сценарий нельзя исключить. Чтобы избежать немедленного выхода США из соглашения, кто-то из конгрессменов-демократов может выбрать поправки как меньшее из зол. Помимо этого, указ, «исправляющий» соглашение, может издать и президент США. Правда, у последнего механизма есть серьезный недостаток. Как мог убедиться сам Трамп, такой указ может быть моментально отменен следующим президентом.

Оформление новых «красных линий» вызовет ожесточенные споры о том, является ли это само по себе нарушением соглашения. Тем более что в случае одобрения таких линий новые санкции против Ирана могут не вводиться на протяжении многих лет. Иран в ближайшие 13 лет не сможет накопить нужное для бомбы количество урана, а вводить в строй новые центрифуги сможет только через восемь лет. Теоретически на этот срок ситуация может остаться подвешенной.

Но даже до введения санкций действия США скажутся на планировании инвестиций в иранскую экономику, компании не будут вкладываться в многомиллиардные проекты в Иране без гарантий хоть какой-то стабильности. Без экономической выгоды от соглашения интерес Тегерана к выполнению ядерной сделки неизбежно снизится, а также ослабнут позиции умеренной части иранского руководства, выступающей за сотрудничество с международным сообществом.

В отсутствие однозначного нарушения со стороны Вашингтона остальным участникам соглашения (особенно ЕС) будет сложнее противодействовать США и демонстрировать Ирану (где будет идти внутренняя дискуссия о пропорциональном ответе) преимущества участия в соглашении. Возможной демонстрацией серьезности намерений ЕС может стать принятие нормативных документов, автоматически нейтрализующих вторичные американские санкции в случае их введения. Например, Европейский совет может внести новую редакцию американского Закона об оценке ядерного соглашения в приложение к постановлению № 2271/96, автоматически предотвращая выполнение американского закона в будущем.

Все вышеперечисленное не касается обозначения американских «красных линий» в отношении ракетной программы Ирана. Тегеран не прекращал и не планирует прекращать испытания баллистических ракет, так что попытка увязать возврат ядерных санкций и ограничения в ракетной области будет означать практически мгновенное введение санкций против Ирана и нарушение соглашения американцами.

Санкции отменены, да здравствуют санкции

Наконец, не исключено, что Конгресс не сможет принять поправки в Закон об оценке. У республиканцев не получится провести возврат санкций через парламент, или они не захотят брать на себя ответственность за распад соглашения, а советникам Трампа удастся убедить президента не издавать санкционный указ.

К сожалению, такой сценарий выглядит только промежуточным решением. Трамп явно готов раз за разом возвращаться к интересующим его темам (например, реформе здравоохранения) и использовать как давление на руководство Конгресса, так и президентские указы для достижения своих целей. Новый президент США уже вышел из ряда международных соглашений (Транстихоокеанское партнерство, Парижское соглашение по климату) и организаций (ЮНЕСКО), несмотря на недовольство союзников. Также в активе Трампа есть пример успешного давления на участников соглашения, чтобы начать пересмотр его условий (НАФТА). Даже если непосредственную угрозу соглашению с Ираном этой осенью удастся нейтрализовать, нет гарантий, что она не возникнет снова уже в следующем году.

Пока не похоже, что Трампа можно убедить в том, что участие в ядерной сделке с Ираном выгодно для США. Сорок пятый президент США явно не привык менять свои взгляды, даже если они расходятся с реальностью.

Хорошим выходом из ситуации могло бы стать согласование дополнительной договоренности между шестеркой международных посредников и Ираном, оставляющей соглашение нетронутым, но регулирующей аспекты, не охваченные текущим соглашением. Трамп мог бы записать новое соглашение себе в актив и продемонстрировать миру свой талант переговорщика, а также предложить Тегерану то, что не смог осуществить Барак Обама, – законодательную отмену санкций вместо их приостановки.

Одним из возможных направлений для нового соглашения могла бы стать ратификация Ираном Дополнительного протокола к соглашению о гарантиях МАГАТЭ (в рамках ядерной сделки применяется добровольно) в обмен на отмену части санкций, принятых Конгрессом (в рамках нынешней сделки санкции только приостановлены). С учетом значительного объема первичных санкций, введенных США против Ирана с 1979 года, тут Вашингтону есть что предложить Тегерану.

Вашингтон не исключает дополнительных соглашений с Ираном и сегодня. На следующий день после отказа Трампа сертифицировать выполнение ядерной сделки госсекретарь Тиллерсон в интервью CNN сказал, что «совместно с нашими партнерами мы предпримем усилия, чтобы попробовать исправить те недочеты, которые есть в соглашении. Это может быть дополнительное соглашение. Возможно, мы сделаем это не в рамках существующего соглашения, а заключим дополнительное соглашение».

Если бы новая американская администрация признала, что Иран выполняет ядерную сделку, и предложила Тегерану и международным посредникам подумать над дополнительным соглашением раньше, этот вариант могли встретить вполне благосклонно. Но сейчас для этого пришлось бы преодолевать значительное сопротивление на всех уровнях в Иране, растерянность союзников США и недоверие со стороны России и Китая. Да и способность администрации Трампа разговаривать не с позиции силы, а искать взаимовыгодные решения вызывает большие сомнения. Возможно, в случае провала текущей попытки ввести новые санкции в отношении Тегерана Белый дом будет готов пересмотреть свои подходы.

Пока сложно спрогнозировать, к чему приведет отказ Трампа сертифицировать ядерное соглашение с Ираном, но уже сейчас понятно, что, несмотря на свою правовую уязвимость, ядерная сделка оказалась значительно более устойчивой, чем казалось. Тем не менее это еще не означает, что соглашение также легко переживет и следующие три года без скоординированных усилий мирового сообщества.

США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 27 октября 2017 > № 2367428 Андрей Баклицкий


Иран. Турция. США > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 17 октября 2017 > № 2358482 Василий Папава

Иран и Турция отворачиваются от доллара США – эксперт

В начале октября президент Турции Реджеп Эрдоган сделал в иранской столице сенсационное заявление: Анкара и Тегеран отказываются от доллара во взаимной торговле. Иран и Турция заявили о переходе на расчеты в национальных валютах и расширении банковского сотрудничества. К этим шагам два государства, враждующих в Сирии, подтолкнул референдум о независимости в Иракском Курдистане. Создание Великого Курдистана угрожает территориальной целостности и Турции, и Ирана. Впрочем, за решением Тегерана и Анкары отказаться от доллара лежат и более фундаментальные сдвиги в мировой экономике и политике. Такое мнение в интервью «Евразия.Эксперт» рассказал директор Института изучения Ближнего Востока и Кавказа, иранист Василий Папава. По его мнению, в Иране и Турции набирает обороты процесс отказа от доллара, подготовленный Европой и спровоцированный Китаем и Россией. В интервью мы затронули не только дедолларизацию в турецко-иранских отношениях, но и рецепт Тегерана по противостоянию западным санкциям, которые, не исключено, вновь обрушиться на Иран уже в ближайшие месяцы.

- Иран и Турция договорились об использовании национальных валют в двусторонней торговле вместо американского доллара. Они же конфликтуют по Сирии, почему они приняли такое решение?

- Уровень торговли является показателем политического сотрудничества между государствами. Ирано-турецкие отношения не отличались особой стабильностью. Оба государства имеют разные интересы в регионе и разные представления о системе региональной безопасности. Каждое из этих государств пытается самоутвердиться в регионе, завоевав статус военно-политической державы.

Последние события вокруг референдума в Иракском Курдистане подталкивают и Анкару, и Тегеран искать точку соприкосновения, чтобы не оказаться в «офсайде» региональной политики и самим не стать «следующими жертвами» перераспределения сфер влияния на Ближнем Востоке.

Соглашение Анкары и Тегерана об использовании национальных валют в двусторонней торговле может быть неким ответом на референдум в Иракском Курдистане. После визита президента Турции в Иран было заявлено, что в ближайшие недели представители национальных банков двух стран обсудят детали данного вопроса, чтобы снизить давление курса валют на экономические отношения Турции и Ирана. Помимо этого, турецкие банки откроют филиалы в Иране, а иранские банки – в Турции, что позволит активизировать экономические связи. Как известно, Багдад закрыл курдское воздушное пространство на международных рейсах и заявил, что заблокирует переводы в иностранной валюте и продажу долларов банкам в автономном регионе.

- Каковы будут последствия для мировой системы и как это отразится на дедолларизации мировой экономики?

- Здесь можно задать дополнительный вопрос: какие признаки указывают на то, что мир отворачивается от доллара США? Количество стран, которые начинают видеть преимущества децентрализованной (от доллара США) системы, увеличивается.

Иран и Индия, а также Иран и Россия часто торгуют углеводородами в обмен на сырьевые товары, тем самым минуя американские санкции. Аналогичным образом экономическая мощь Китая позволила в обход недавних санкций открыть кредитную линию для Ирана в размере €10 млрд. Северная Корея использует криптовалюты, такие как биткойн, для того чтобы покупать нефть из Китая в обход санкций США.

Чтобы полностью отказаться от продажи нефти в долларах, нефтетрейдеры, работающие с венесуэльской нефтью, переводят платежи в евро. Государственная нефтегазовая компания PdVSA попросила партнеров открыть счета в европейской валюте. Пекин намерен приобрести российские углеводороды, заплатив юанем, что даст Москве возможность конвертировать юань в золото через Шанхайскую международную энергетическую биржу (INE).

Процесс отказа от доллара, подготовленный Европой и спровоцированный Китаем и Россией, набирает обороты. Стремление Турции и Ирана при торговле использовать национальную валюту вместо доллара США лишь усиливает данный процесс.

Можно с уверенностью сказать, что господство каждой мировой резервной валюты в какой-то момент времени все равно закончится.

- Власти Турции и Ирана также договорились о совместных действиях по увеличению объема двусторонней торговли. О какой сумме идет речь?

- Согласно последним статистическим данным, опубликованным Турецким статистическим институтом, торговый оборот между Ираном и Турцией в течение первых 11 месяцев 2016 г. составлял $8,798 млрд. Экспорт Турции в Иран за одиннадцать месяцев 2016 г. составил $4,635 млрд, что на 41% больше по сравнению с аналогичным периодом 2015 г. Турция также импортировала товары из Ирана за этот период в размере $4,136 млрд, что на 26% меньше, чем в первые 11 месяцев 2015 г.

По сравнению с аналогичным периодом прошлого года в Турции за последние семь месяцев 2017 г. произошло значительное увеличение (в размере 142%) импорта сырой нефти из Ирана. Иран, с 7,4 млн т экспорта нефти в Турцию, увеличил свою долю с 23,3% до 50,9%.

После недавнего визита в Тегеран президент Реджеп Тайип Эрдоган подчеркнул, что Анкара выступает за активное и всестороннее сотрудничество с Ираном. Он также напомнил, что страны нацелены довести двусторонний товарооборот до $30 млрд. в год.

- Как сегодня Иран живет под санкциями? Расскажите об особенностях иранской политики преодоления санкций.

- Иран фактически жил в режиме международных санкции с 1979 г., когда был свергнут прозападный шах. Два важных события вызвали психологический импульс в экономике Ирана – это подписание так называемого Совместного всеобъемлющего плана действий в 2015 г. и избрание умеренного лидера Хасана Рухани на второй президентский срок в 2017 г. Первое событие открывает дорогу для смягчения санкций, а результаты выборов позволят умеренным силам в политической системе Ирана внедрить необходимые юридические и структурные механизмы для улучшения бизнес-климата в стране.

В постсанкционный период иранская экономика встала на новый путь роста. Отмена санкций и тот факт, что страна может экспортировать больше нефти и нефтепродуктов, будут способствовать поддержанию траектории роста, несмотря на негативное влияние, которое может быть вызвано снижением цен на нефть.

Тем не менее важно понимать, что иранская экономика не будет достигать 8% годового роста, чтобы создать рабочие места, в которых нуждается молодое население страны. Фактически восьмипроцентный рост может быть достигнут только в том случае, если будут начаты и внедрены ряд структурных, правовых и экономических реформ.

В дополнение к экономическому росту одной из основных сил экономики является устойчивое активное сальдо торгового баланса. Фактически иранская экономика сумела сохранить положительное сальдо торгового баланса за последние несколько лет. Все указывает на то, что снятие санкции будет способствовать увеличению сальдо торгового баланса.

Инфляция и безработица остаются ключевыми негативными показателями в экономике Ирана. Что касается безработицы, то общие тенденции были положительными, но молодое население страны будет продолжать оказывать давление на рынок труда.

Безработица среди молодежи продолжает оставаться высокой. Фактически, согласно официальной статистике, 40% выпускников университетов Ирана не могут найти работу в своей собственной области знаний.

Успех правительства в сокращении безработицы будет зависеть, в первую очередь, от его способности развивать такие интенсивные сектора, как сельское хозяйство и услуги, особенно туризм.

Другой ключевой проблемой является инфляция. Несмотря на то, что правительство смогло сдерживать инфляцию последние несколько лет (в мае 2013 г. она достигла 42%), фактическая инфляция остается высокой. Тем не менее тенденция является положительной, и по состоянию на январь 2016 г. правительству удалось снизить 12-месячную инфляцию до уровня ниже 15%. Это важное достижение, которое можно объяснить относительной стабильностью на валютном рынке, а также попытками правительства увеличить неденежные услуги (например, медицинские услуги, покрываемые за счет государственного страхования) населению.

- Несмотря на временное смягчение со стороны Запада санкционного прессинга, администрация Д.Трампа вновь пытается вернуть санкции против Тегерана. В чем причина?

- Причина этого кроется прежде всего в геополитических расхождениях Ирана и стран Запада по вопросу актуальных проблем региона.

Ближневосточная политика Ирана в корне расходится с западными интересами, так как неизменной остается поддержка Тегерана своих союзников в Йемене, Ираке и Сирии, в то время как Запад в основном поддерживает противоположный лагерь (нефтемонархии во главе с Саудовской Аравией).

- Что может противопоставить Иран новым угрозам, звучащим из Вашингтона?

- Иран пытается уменьшить влияние санкций на экономику страны диверсификацией внешней торговли не только со странами Азии, но и с некоторыми европейскими государствами. В течение последнего иранского финансового года (закончившегося 20 марта 2017 г.) внешняя торговля Ирана составила $87 млрд.

Основным экспортным товаром являлся газовый конденсат ($7,32 млрд). За ним идет легкая нефть, за исключением бензина ($2,49 млрд), сжиженный природный газ ($2,79 млрд), сжиженный пропан ($1,222 млрд) и нефтяные газы и сжиженные углеводороды ($1,204 млрд).

Китай является основным покупателем иранской продукции. Иран экспортировал товаров в азиатскую страну на сумму $3,74 млрд. Другие основные направления экспорта – Ирак ($2,6 млрд), ОАЭ ($2,58 млрд), Южная Корея ($1,67 млрд) и Индия ($1,19 млрд). Основные экспортеры в Иран – Китай ($4,25 млрд), ОАЭ ($3,34 млрд), Южная Корея ($1,34 млрд), Индия ($1,26 млрд) и Турция ($1,13 млрд).

В течение января-мая 2017 г. объем торговли между Ираном и Китаем составлял $15,2 млрд, что на 41% или больше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года ($10,8 млрд). Параллельно наблюдается увеличение внешней торговой активности с рядом западных стран. Так, в январе 2017 г. торговля Ирана с Европой составляла €1,5 млрд, что по сравнению с аналогичным периодом прошлого года свидетельствует об увеличении торговли на 171%.

- Что сдерживает экономическое развитие Ирана сегодня?

Несмотря на активную позицию руководства Ирана по расширению торгово-экономического сотрудничества, существует ряд препятствий, основными из них являются:

• действие санкций и финансовая изоляция Ирана (несмотря на достигнутый в 2015 г. договор, часть санкции остаются в силе);

• отсутствие активного системного взаимодействия банковских и страховых структур, что тоже является следствием многолетних санкций;

• сокращение платежеспособности Ирана на фоне существующих санкций и низких цен на нефть.

Экономическое развитие Ирана в последние годы тормозилось многими неблагоприятными внешнеполитическими факторами. В начале XXI в. значительный экономический спад был вызван международными санкциями. Сейчас у Ирана появился шанс на развитие – но сможет ли Тегеран им воспользоваться, зависит от международной конъюнктуры и ситуации на Ближнем Востоке, который за последние годы превратился в очаг перманентной нестабильности.

Беседовал Сеймур Мамедов

Иран. Турция. США > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 17 октября 2017 > № 2358482 Василий Папава


США. Иран. Китай. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 15 октября 2017 > № 2350699 Юрий Сигов

Америка вновь решила менять власть в Иране

И для этого ее президент готов отменить ядерную сделку с Тегераном

Юрий Сигов, Вашингтон

Трудно пересчитать число стран, которые гордо именуют себя "союзниками Америки". Их правители из кожи вон лезут, чтобы понравиться американскому президенту и членам конгресса, уверяют их в своем наивысшем почтении и при любом удобном случае стремятся сделать так, чтобы официальный Вашингтон ими остался доволен. С врагами же США вроде как все немного попроще. Их поименно знают даже дети малые в американских школах, а зовут их Россия, Иран и КНДР.

Судя по заявлениям, которые периодически раздаются с самых верхних этажей американских властных структур, и если включить телевизор - почитать любую американскую газету, то страшнее России и придумать ничего на свете невозможно. На втором месте (вроде бы) по степени недовольства Америки стоят Северная Корея и ее решительный и ядерно-вооруженный товарищ Ким-младший. Но вот что оказалось любопытным: в сенате США на полном серьезе считают, что главный враг Америки - это все-таки Иран. И именно с ним надо как можно быстрее "кардинально разбираться", пока он якобы не стал обладателем собственной атомной бомбы.

Исключительно по этой причине американские законодатели просто требуют от президента США выйти из так называемой ядерной сделки с Ираном, заключенной пару лет назад. А также призывают его нанести (пока не поздно) ракетный удар по ядерным объектам Ирана, и разрушить их до основания. А затем... А затем заставить перепуганный Тегеран полностью разоружиться, уничтожить свою ракетную программу и прекратить вмешиваться во внутренние дела других государств. Если вы думаете, что все это - некая театральная постановка на сцене местного цирка-шапито, то очень сильно ошибаетесь.

Дело в том, что в начале следующей недели истекает срок так называемой сертификации иранской ядерной сделки президентом США. Он это должен делать каждые три месяца, опираясь на доклады американской разведки, насколько Иран выполняет четко все взятые на себя обязательства. А если не выполняет, то сделку отменить, и вновь ввести против Тегерана санкции. Так вот именно к этому все на данный момент и идет.

Чем Иран угрожает США? Да тем же, чем и Россия с КНДР - своим существованием

Сейчас сложилась такая ситуация, в которой Иран на полном серьезе объявлен растущей угрозой США, а сама ядерная сделка с ним (что считается "позорным поражением Б. Обамы" всем нынешним составом американского сената) - угрозой безопасности страны. Иранский режим объявлен враждебным интересам Америки, и его предлагается как можно быстрее сменить (что, естественно, можно сделать только с помощью внешней военной силы).

Согласно докладу, который американский сенат предоставил президенту страны Д. Трампу, Иран поддерживает международных террористов в 12 государствах, содержит "сирийского палача Б. Асада", а сам иранский режим - якобы самый антиамериканский в мире (я все-таки раньше думал, что северокорейский). Тысячи американских военных убиты были в Ираке и Афганистане, и все это, оказывается, сделано либо иранскими специалистами, либо с помощью иранского оружия.

В Иране правит вовсе не "умеренный" президент Роухани, а поголовно религиозные фанатики, которые рвутся к ядерному оружию. Иран осуществляет свою ядерную программу с 1984 года, а его главные помощники в овладении ядерными технологиями (ну естественно) - Россия и Китай. Иран только обманывает США, он уже много раз обманывал Б. Обаму, а вся эта ядерная сделка с ним - настоящая провокация против национальных интересов Соединенных Штатов, считают американские сенаторы.

Как заявил в своем выступлении в Совете по международным делам сенатор от штата Арканзас Том Коттон, член комитета по разведке (он, кстати, служил в Афганистане и Ираке, и при слове "Иран" готов, что называется, немедленно взяться за оружие), любые переговоры с Тегераном (и по любому вопросу) - это пустая трата времени. Это Б. Обама умиротворял иранских аятолл, а нынешний президент США якобы должен быть "решительным и дерзким". И если потребуется, то решить иранскую проблему военным путем, раз в Тегеране "нормального языка" не хотят понимать.

Сенатор Коттон помимо всего прочего уверен, чтто Иран и не думал закрывать свою ядерную программу. "Он нас водит за нос", но мы не такие простаки, как думают в Тегеране" - подчеркнул он. По оценкам американских военных экспертов, к 2025 году у Ирана будут в наличии десятки ядерных зарядов, тысячи центрифуг. А все те инженеры и другие специалисты, которые работали все прошедшие годы над иранской ядерной программой, по-прежнему на своих рабочих местах. И продолжают трудиться над тем, чтобы якобы нанести Америке "непоправимый урон".

Эти же эксперты заявляют, что к 2030 году Иран будет уже полноправной мировой ядерной державой, если Америка в данный процесс решительно не вмешается. Все же нынешние международные инспекции иранцы умышленно не пускают на военные объекты, и тем абсолютно ничего неизвестно о том, что происходит на иранских ядерных предприятиях. Помимо этого американцы обвиняют Иран в том, что он намерен создать ядерные центры в Сирии и Ливане, и передать целый набор ядерных технологий движению "Хезболла" - главному врагу Израиля.

В своем докладе для президента США американские сенаторы открыто называют Иран "террористическим государством", и требуют примерно его наказать, пока не поздно. Именно поэтому в сенате любой договор с Ираном заранее обречен на провал. И именно поэтому предыдущая администрация Белого дома оформляла его как "ядерную сделку", а не законопроект, зная, что в сенате такой документ гарантированно заблокируют.

На данном же этапе сенаторы предлагают (а точнее - требуют) президенту США выйти из иранской ядерной сделки, не подписывать ее продление, и немедленно ввести новые санкции против Ирана, даже если они будут чисто односторонними, и другие подписанты сделки их не поддержат. В требовании к Д. Трампу от сенаторов подчеркивается, что ядерная сделка с Ираном - мертвому припарка, Иран - фактически незаконная ядерная держава (а Америка сама законная-то?), и ее любыми путями надо уничтожить.

Сенаторы также уверены, что чем такая - так лучше никакая сделка с иранцами. А за 60 дней, которые положены по американскому законодательству, в сенате предлагается разработать новый пакет антииранских санкций, которые по сравнению с предыдущими должны будут просто ограбить и полностью поставить на колени Тегеран. И тогда не только у Ирана, но и у России с Китаем будет конкретный выбор: либо оставаться "на сделочной ноге" с Ираном, либо идти против Америки и их "союзников" со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Новые санкции только против Ирана? Тогда Америке их придется вводить и против всех тех, кто сегодня с Тегераном имеет дело

Итак, вопрос сейчас поставлен жестко и конкретно. Президенту Соединенных Штатов (он и сам, в принципе, такую идею поддерживает) предлагается не продлевать действие сделки (ведь это не межправительственное соглашение, и никакого одобрения американских законодателей ему для этого не нужно), а разорвать ее. Также в течение двух месяцев планируется ввести против Тегерана новые санкции, которые должны будут подорвать экономическое и финансовое положение Ирана.

Поскольку утверждается, что ядерная программа Ирана представляет гораздо большую опасность для США, чем северокорейская (хотя у Ирана вроде бы пока нет ядерного оружия, а у КНДР оно не просто имеется, но и регулярно испытывается), то угроза Тегерана для безопасности Соединенных Штатов также гораздо выше, чем со стороны товарища Кима-младшего. Именно по этой причине предлагается серьезно подготовиться к проведению военной операции против Ирана, которая уже вроде как прорабатывается американскими военными в тесном контакте с Израилем.

Здесь, на мой взгляд, вот что интересно. Поскольку тот же сенатор Коттон воевал несколько лет в Ираке в составе американского воинского контингента, то он уверен: Иран можно разгромить и без всякой наземной операции. Нет якобы никакой необходимости оккупировать эту страну, как американцы сделали с Ираком и Афганистаном. А достаточно теми же крылатыми ракетами нанести внезапный удар по всем ядерным объектам Ирана (или тем, которые находятся у американцев на подозрении). И Иран якобы тут же если не полностью капитулирует, то, по крайней мере, пойдет на все те уступки, которых от него требует официальный Вашингтон.

При этом американские сенаторы ссылаются на уже имеющийся опыт США и Израиля в отношении Ирака, а также бомбежку нефтяных платформ у самого Ирана в 80-90-е годы прошлого столетия. А сенатор Коттон уверен, что хорошо сработала и атака на сирийские объекты американскими крылатыми ракетами весной нынешнего года. И, по его словам, ни Китай, ни Россия по этому поводу даже не пикнули. Так чего не повторить нечто подобное относительно иранских ядерных объектов?

Показательно, что проведя своего рода "предварительный опрос" среди своих союзников насчет выхода США из иранской ядерной сделки, американское руководство уверено, что получит в случае военного удара по Ирану и введения новых американских санкций против Тегерана полную поддержку. Особенно рады будут такому ходу событий ближневосточные союзники Соединенных Штатов, в частности страны Персидского (Арабского) залива. Для которых Иран- страшный, опасный и коварный враг, но с которым они без помощи Америки никогда не справятся.

А что по этому поводу скажут Москва, Пекин и сам Тегеран?

Как явствует из всего вышеперечисленного, ситуация вокруг Ирана американцами действительно вновь капитально нагнетается. Сам президент страны обещал избирателям, что ядерную сделку с Тегераном непременно расторгнет, как попадет в Белый дом. Б. Обаму за то, что он "пошел на поводу у аятолл" называют "позорным трусом и слабаком". А само иранское руководство нынешняя администрация Белого дома считает реальной угрозой безопасности своей страны.

В этой обстановке решимость американского руководства разорвать сделку с Ираном (как это уже сделала администрация Д. Трампа с целым рядом международных и внутренних документов и решений прежнего руководства страны, начиная от реформы медицинского страхования и кончая выходом из соглашения о климате, которое Б. Обама подписывал с другими лидерами в Париже) вполне просчитываема. И то, что на Иран и у Д. Трампа, и у значительного числа конгрессменов и сенаторов совпадают точки зрения, не должно никого удивлять.

Вопрос теперь в том, как на подобное прореагируют те, кто эту сделку вместе с Америкой подписывал. Германия, Великобритания и Франция, вполне возможно, просто вынуждены будут отнестись к решению США "с пониманием". По крайней мере в позу они по данному конфликту становиться не будут. Но им четко надо понимать, что введение американских новых санкций против Тегерана - это и точно такие же санкции против компаний этих стран, которые уже намылились выходить на иранский рынок. А также постепенно восстанавливать с ним финансовое и банковское сотрудничество.

Отдельный разговор будет в этом случае о позиции России и Китая. Они с Ираном не просто после снятия ряда санкций стали активно налаживать торгово-экономические отношения, но и пытаются инвестировать в иранскую экономику. Соответственно, та же Россия, которую американцы со всех сторон обложили разного рода санкциями похлеще иранских, либо вообще вынуждена будет прекратить иметь какие-либо дела с США, либо наладить с Тегераном своего рода "союз обиженных", поскольку обе страны вместе с КНДР официально объявлены врагами Америки. Так что сообща им вроде как полегче будет с подобной проблемой бороться.

Китай же продолжает тактику заигрывания с США, и особенно в том, что касается торгово-экономических отношений. Профицит китайской внешней торговли с Соединенными Штатами составляет более 350 млрд. долларов. И если американцы "из-за Ирана" попытаются перекрыть этот товарно-денежный кислород китайцам, то тем мало не покажется. В то же время китайские власти активнейшим образом продолжают окучивать дочку Д. Трампа Иванку и ее мужа - советника американского президента Дж. Кушнера в том, что касается предоставления контрактов фирмам и компаниям, связанным с первой семьей Америки.

Если Китай откажется поддерживать Америку в плане введения новых санкций против Ирана (а скорее всего, так и будет), то у Соединенных Штатов есть масса рычагов, как Пекин за это наказать. Но при этом, что совершенно очевидно, пострадают уже и деловые интересы самого первого семейства США. А это для президента-бизнесмена страны Д. Трампа - момент более чем чувствительный.

И, наконец, какие варианты поведения могут быть в этой ситуации у самого виновника "ядерного торжества" Ирана? Иранское руководство уже неоднократно давало понять, что не боится угроз США, и намерено соблюдать условия сделки ровно до того момента, до которого их будут соблюдать американцы. А как они свои обещания нарушат, значит, и Тегеран будет свободен от каких бы то ни было обязательств, которые давались еще Б. Обаме. Соответственно, свою ядерную программу иранцы могут запустить в течение нескольких недель, а обладать ядерным оружием смогут через 5-6 месяцев (по оценкам американской разведки).

Но это произойдет только в том случае, если за это время США и Израиль не решатся ударить по иранским ядерным объектам крылатыми ракетами или с помощью бомбардировок с воздуха. Что может в этой обстановке произойти - также предсказуемо. Иран уже получает противоракетные комплексы ПВО из России плюс активно закупает самое современное другое вооружение. И вполне вероятно, что первые боевые "разминочные тренировки" российских противоракетных комплексов состоятся не в небе над Сирией, а вокруг ядерных объектов Ирана. Если, конечно, до подобного развития событий дело все-таки дойдет...

США. Иран. Китай. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 15 октября 2017 > № 2350699 Юрий Сигов


Иран. Финляндия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 9 октября 2017 > № 2345067 Йон Хеллевиг

Запад теряет свою долю в мировой экономике, а поэтому санкции против Тегерана и России становятся слабее

Финский политический экономист и автор рассказал, что западные страны, в том числе США, теряют свою долю в мировой экономике, а поэтому санкции, введенные Вашингтоном против Тегерана, становятся "слабее и слабее".

"Санкции - как и в отношении России тоже - становятся все слабее и слабее, поскольку доля Запада в мировой экономике сокращается", - заявил Йон Хеллевиг в интервью иранскому информационному агентству Tasnim News.

Йон Кристер Хеллевиг - финский юрист и бизнесмен, который работал в России с начала 1990-х годов. Хеллевиг был кандидатом на выборах в Европейский парламент в 2014 году. Он является управляющим партнером московской юридической компании "Hellevig, Klein & Usov". Хеллевиг написал несколько книг, в том числе "Avenir Guide to Russian Taxes" (2002, 2003, 2006 английские и российские издания). Хеллевиг принимает активное участие в публичном обсуждении текущих дел и социальной структуры в средствах массовой информации. Он регулярно читает лекции на международных семинарах по различным темам.

Ниже приводится полный текст этого интервью:

Tasnim News: Как вы знаете, президент США Дональд Трамп в своем первом обращении к сессии Генеральной Ассамблеи ООН заявил, что "поддержка терроризма в Иране резко контрастирует с недавними обязательствами многих его соседей по борьбе с терроризмом и прекращению его финансирования". На ваш взгляд, каковы причины таких резких замечаний и какие геополитические цели преследуют Трамп? Иран поддерживает терроризм?

Хеллевиг: К сожалению, Дональд Трамп больше не может считаться президентом в полной мере, поскольку американское глубинное государство обладает реальной властью в Соединенных Штатах. Поэтому мы не должны думать о том, что Трамп говорит о внешних отношениях, как о своих истинных политических инициативах, поскольку он скорее читает сценарий, навязываемый истинным правящим режимом за его спиной. Глубинное государство состоит из самых богатых членов плутократии и лидеров военного и разведывательного комплекса, а также основных СМИ США, которые принадлежат плутократии и используются ею в качестве пропагандистского инструмента.

Эти заинтересованные группы тесно связаны с самопровозглашенными врагами Ирана среди соседних стран, в первую очередь с Израилем и Саудовской Аравией. Хорошо известно, что те страны, которые руководствуются США, распространяют терроризм на Ближнем Востоке, последним трагическим примером которого являются наемные террористические армии, которые они финансировали и координировали, чтобы развязать вторжение в Сирию. И, наоборот, именно Иран неизменно является ответственной страной, которая выделила огромные ресурсы для борьбы с террористической угрозой, в том числе в Сирии.

Нет никакой причины думать, что Трамп, заложник дворца, не знает, как обстоят дела на самом деле. Поэтому я не стал бы прямо говорить, что его заявление не означает ничего, кроме гигантского пропагандистского блефа, сделанного в интересах продвижения геополитических интересов иранских врагов и Глубинного государства в США.

Tasnim News: Согласно сообщениям СМИ, США недавно согласились продолжать освобождать Иран от санкций, связанных с ядерным оружием, но ввели новые эмбарго против 11 иранских граждан и компаний, обвинив их в сфабрикованных обвинениях, таких как участие в кибератаках против Финансовой системы США. Разве вы не думаете, что новые санкции нарушают дух ядерной сделки 2015 года между Тегераном и Группой 5 + 1, известной, как Совместный всеобъемлющий план действий (JCPOA)? Каково было бы движение общественного мнения относительно приверженности Вашингтона его международным соглашениям?

Хеллевиг: Очевидно, что эти санкции нарушают ядерную сделку с Ираном, Совместный всеобъемлющий план действий, и в этом нет никаких сомнений. Известно, что США и их союзники налагают произвольные санкции на страны, корпорации и людей по политическим соображениям, даже не пытаясь их объяснить. Просто там нет системы верховенства закона, которая могла бы помешать им принимать эти внесудебные действия. Последние санкции в отношении иранского народа и корпораций - это нечто большее. Однако эти санкции - как и в отношении России - становятся все слабее и слабее, поскольку доля Запада в мировой экономике сокращается.

Tasnim News: Недавно Палата представителей США проголосовала за блокирование продажи коммерческих самолетов Ирану. В то же время ряд иранских авиакомпаний, в том числе "Iran Air" и "Iran Aseman Airlines", подписали соглашения с американским авиастроителем "Boeing" о покупке почти 180 самолетов. Какие проблемы может создать решение Палаты представителей США для этих соглашений?

Хеллевиг: В дополнение к голосованию представителей Палаты представителей США эта мера также должна быть одобрена Сенатом США, поэтому еще рано говорить, станет ли это фактически законом. Но, очевидно, что это вредно, потому что оно навевает темные тучи на эти сделки, которые уже подписаны или могут быть подписаны.

Существует постоянный риск того, что США в любой момент могут фактически запретить такие продажи, даже после того, как оплата будет произведена. Ситуация усугубляется тем фактом, что, к сожалению, европейские производители самолетов, поскольку они используют американские детали, также должны будут соблюдать ограничения США.

Иран. Финляндия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 9 октября 2017 > № 2345067 Йон Хеллевиг


Иран. США. Израиль > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 6 октября 2017 > № 2345060 Ноам Хомский

Ноам Хомски: США и Израиль боятся независимого Ирана

Соединенные Штаты и Израиль не могут терпеть Иран как независимую силу, и поэтому Вашингтон и его союзники мучают народ Ирана в течение последних десятилетий, заявил известный американский ученый Ноам Хомски, сообщает Press TV.

В интервью, сделанном в преддверии выхода его книги " Глобальные недовольства: разговоры о растущих угрозах демократии", Хомски обсудил реальные причины многолетней враждебности своей страны по отношению к Ирану, отвергая дымовую завесу вокруг этого вопроса.

"Иран долгое время считался лидерами США, а также комментаторами в СМИ США, чрезвычайно опасной, возможно, самой опасной страной на планете", - сказал Хомски в ответ на вопрос соавтора книги Дэвида Барсамяна.

Ученый отметил, что доктринальная система Вашингтона стремится рассматривать Иран в качестве "двойной угрозы", который "является ведущим сторонником терроризма, а его ядерная программа представляет собой экзистенциальную угрозу для Израиля, если не для всего мира".

Хомски пояснил, что американское описание Ирана, как государственного спонсора террортзма, основывается на интересах Израиля. "В реальном мире, иранская поддержка терроризма сводится к поддержке "Хезболлы", основным преступлением которой является то, что она является единственным сдерживающим фактором для еще одного разрушительного вторжения Израиля в Ливан, и в поддержке ХАМАС, который выиграл свободные выборы в секторе Газа – "преступление", которое мгновенно вызвало жесткие санкции и привело правительство США к подготовке военного переворота", - заявил он.

Довольно иронично, философ указал на безоговорочную поддержку Америкой Саудовской Аравии, которую он назвал "жестокой диктатурой, ужасно репрессивной", совершающей "позорные зверства в Йемене".

США в течение своей более чем двухлетней агрессии обеспечивали вооружением и разведданными режим Эр-Рияда, в результате чего погибло более 12 000 жителей Йемена.

Хомски отклонил заявления США о том, что Иран обладает ядерным оружием и заявил, что любая озабоченность в этом отношении была смягчена собственными призывами Тегерана об уничтожении всего оружия массового уничтожения (ОМУ) в регионе Ближнего Востока.

"Такая позиция особо поддерживается арабскими государствами и большей частью остального мира, и блокируется, в первую очередь, Соединенными Штатами, которые хотят защитить возможности Израиля по ОМУ", - сказал он.

Известный историк рассказал, что истинными причинами враждебности Америки к Ирану, являются растущее региональное влияние страны и Исламская революция 1979 года, которая привела к свержению монарха, поддерживаемого США, Мохаммада Резы Пехлеви.

"Соединенные Штаты и Израиль не могут терпеть независимую силу в регионе, который они считают своим правом", - утверждает он. Хомски сказал, что Вашингтон все еще злится за свержение иранцами шаха - "диктатора, поставленного Вашингтоном".

"Иран не может быть прощен за свержение диктатора поставленного Вашингтоном в результате военного переворота в 1953 году, переворота, который разрушил парламентский режим Ирана и его чрезмерную веру в то, что у Ирана могут быть претензии на собственные природные ресурсы", - заявил Хомски.

Ссылаясь на многочисленные примеры двойных стандартов США, Хомски отметил, что бывший президент США Джордж Буш-старший пригласил иракских ядерных экспертов в США для повышения квалификации в области производства ядерного оружия.

Хомски рассказал, что враждебность Вашингтона к Ирану была постоянной тенденцией на протяжении последних шести десятилетий, и "едва ли проходил день, когда Вашингтон не мучил иранцев".

"После военного переворота 1953 года американская поддержка диктатора, описанного так "Amnesty International", была ведущим нарушением основных прав человека", - сказал он.

После этого коалиция государств при тогдашнем президенте Рональде Рейгане непосредственно помогала бывшему диктатору Ирака Саддаму Хусейну в его военном вторжении в Иран, которое длилось восемь лет.

"Сотни тысяч иранцев были убиты, многие - химическим оружием. Поддержка Рейганом его друга Саддама была настолько экстремальной, что, когда Ирак атаковал американский корабль, "USS Stark", убив 37 американских моряков, в ответ получил легкое похлопывание по запястью. Рейган также пытался обвинить Иран в ужасных нападках Саддама в химических атаках против иракских курдов", - добавил Хомски.

После ирано-иракской войны, Вашингтон попытался оказать давление на Иран, прибегнув к суровым экономическим санкциям. "Вашингтон является движущей силой жестких санкций против Ирана, которые продолжаются и по сей день", - добавил он.

Ситуация только ухудшилась при нынешнем президенте США Дональде Трампе, сказал Хомски, добавив, что президент США "присоединился к самым суровым и самым репрессивным диктаторам в своих криках проклятий в адрес Ирана".

Иран. США. Израиль > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 6 октября 2017 > № 2345060 Ноам Хомский


Иран > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 октября 2017 > № 2339562 Борис Цилевич

Каталонский кризис: право, политика и эмоции

Борис Цилевич, Delfi.lv, Латвия

Международное право не предусматривает права этнической группы или населения какого-то региона на создание независимого государства. Право нации на самоопределение — нечто совсем иное. В международном праве нация — синоним государства. Организация Объединенных Наций — союз государств. Право на самоопределение означает, что лишь сама нация, граждане, имеют право определять статус территории государства. Оккупация против воли законной власти — нарушение права на самоопределение. Политические активисты могут вводить свои определения нации, народа и т.п. — это не более чем беллетристика.

В 60-е годы в результате деколонизации появилось несколько десятков новых государств. Под эгидой ООН был составлен список колоний — по четко определенным критериям, этим территориям было оказано содействие в становлении и признании в качестве независимых государств. Процесс давно завершен, с тех пор каждая ситуация рассматривается case by case.

Международное сообщество признает новые государства, когда все заинтересованные стороны договорились между собой. Например, в случае разделения Чехословакии — по согласию между законными властями Чехии и Словакии, или объединения Германии. Нет смысла возражать и в тех случаях, когда государство просто перестает существовать — субъект международного права просто исчезает. Так было с СССР и (с оговорками) Югославией.

Гораздо сложнее ситуации, когда с возникновением новых независимых государств согласны не все стороны. Тут тщательно анализируют все факторы. Нередко международное сообщество принимает сложившееся статус-кво — но далеко не всегда. Например, северный Кипр уже давно де факто самостоятелен (правда, при военной поддержке Турции), но Турецкую Республику Северного Кипра не признает ни одно государство. Та же ситуация с Нагорным Карабахом, Приднестровьем, Абхазией. Эти территории находятся в международной изоляции, получают очень мало инвестиций, ограничено авиасообщение, туризм, свобода передвижения людей с паспортами непризнанных государств, их экономика выживает только за счет поддержки государства-«патрона».

Демократическое государство имеет право применять силу для сохранения территориальной целостности. Однако применение силы должно быть оправданным и соразмерным. Правительство Милошевича осуждали за неоправданную жестокость в подавлении сепаратистов Косово — в конечном счете, именно это стало решающим фактором для Международного суда, признавшего обоснованность притязаний Косово на независимость: суд признал невозможным существование в рамках единого государства после столь кровавых репрессий. Международное сообщество всегда признавало, что Чечня — часть России, но требовало, чтобы Россия применяла силу для защиты своего суверенитета в установленных международными нормами рамках.

Конечно, силовое подавление сепаратизма — не лучшее решение. Мудрые правительства выбирают иное — диалог, переговоры. Как власти Великобритании со сторонникам независимости Шотландии или власти Канады с борцами за независимость Квебека. Федеральные правительства сказали: хорошо, мы согласны на проведение референдума о независимости и обязуемся признать его результаты. Но — договоримся «на берегу«: на дискуссии перед референдумом будет отведено достаточное время (например, 2 года), и сторонникам обеих точек зрения будут предоставлены равные возможности. В итоге с минимальным перевесом победили сторонники единого государства.

К сожалению, гораздо чаще и сепаратисты, и центральные власти предпочитают цивилизованному диалогу интенсивную пропаганду, популизм, запугивание и силовое давление. Мы видим это и сейчас в Каталонии.

И последнее. Чисто по-человечески, эмоционально наши симпатии всегда на стороне слабого. Мы склонны романтически отождествлять совершенно разные понятия — независимость и свободу. Яркий пример — Англо-бурская война на рубеже 19-20 веков. Симпатии прогрессивной общественности были полностью на стороне буров, «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне», ясноглазые русские мальчики бежали из дома, чтобы помочь бурам… А ведь на деле именно англичане несли прогресс и демократию — а буры воевали за свое право использовать труд рабов, к тому времени давно запрещенный и в Европе, и а Америке. Слово «апартеид» — голландского, а не английского происхождения, изобрели-то апартеид именно буры…

Иран > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 октября 2017 > № 2339562 Борис Цилевич


Казахстан. Китай. Иран. РФ > Миграция, виза, туризм > kapital.kz, 2 октября 2017 > № 2335434 Рысты Карабаева

Salem China поможет привлечь туристов из Китая в Казахстан

Поднебесная наряду с Россией, Ираном и Индией определена как фокусный рынок

Уже довольно продолжительное время в Казахстане говорят о привлекательности китайского туриста. Китай наряду с Россией, Ираном и Индией определен для нас как фокусный рынок.

14 декабря 2015 года между Казахстаном и КНР подписан Меморандум об упрощении групповых туристских поездок китайских граждан в нашу страну (ADS-Меморандум). Заключение ADS-Меморандума предоставляет странам статус рекомендованного направления для групповых китайских туристов. «Это дает возможность значительно увеличить турпоток из Китая, но, разумеется, не сразу», — комментирует Рысты Карабаева, президент Евразийской ассоциации туризма. Ассоциация, которую она возглавляет, специализируется на работе с Китаем. В интервью деловому еженедельнику «Капитал.kz» эксперт рассказала о том, что нужно сделать для того, чтобы привлечь туристов из Поднебесной, входящих в число платежеспособных гостей в мире.

— Рысты Калиевна, чем интересен китайский турист?

— Согласно данным Национальной туристической администрации Китайской Народной Республики, по итогам 2016 года число выехавших за пределы Китая туристов составило 135 млн человек. Это означает, что почти каждый десятый житель КНР в прошлом году выехал за рубеж именно с целью туризма.

Жителям Китая принадлежит мировой рекорд по численности выездных туристов, это во-первых. Во-вторых, КНР уже не первый год находится на верхней строчке в рейтинге Всемирной туристской организации по расходам во время отдыха за границей. Согласно данным этой организации, в 2016 году общая сумма, потраченная гостями из КНР в мире, составила $261 млрд. Именно поэтому за внимание китайских туристов борются крупнейшие страны, и Казахстан сейчас в их числе.

— Значит, китайский турист интересен для нас своей платежеспособностью. Сколько денег он оставляет в среднем в стране, которую посещает?

— Согласно данным, собранным по всему миру, китайский турист тратит приблизительно 20 тысяч юаней на проживание, питание, развлечения и, конечно же, на самое любимое свое занятие — шопинг. Но эта сумма достаточно сильно колеблется для групповых и индивидуальных туристов из Китая.

— В чем еще привлекательность гостей из КНР именно для Казахстана?

— В близости для нашей страны во всех смыслах: географическом, культурном и историческом. Китайские путешественники постоянно открыты для новых впечатлений. Казахстан они воспринимают как необычное место для отдыха, этим наша страна и вызывает интерес.

Туристов из КНР постепенно становится больше

— Каковы особенности туристов из этой страны в плане потребления, которые можно было бы использовать с точки зрения финансовой выгоды для туристической отрасли Казахстана (и смежных с ней отраслей)?

— Вот уже в течение нескольких лет основные предпочтения китайских туристов во время отдыха остаются неизменными. Главная особенность — это любовь к шопингу. Более половины всех денег они тратят на покупки в крупных торговых центрах, а также на приобретение сувениров. Помимо шопинга, китайские путешественники любят пробовать местную кухню региона, где они отдыхают, но это увлечение носит непостоянный характер, так как, находясь в другой стране, китайцы все же предпочитают свою национальную кухню. Также они обязательно находят в период отдыха время, чтобы осмотреть местные достопримечательности и посетить экскурсии в тех местах, где они отдыхают, либо близ этих мест.

— Насколько увеличился за последнее время поток туристов из Китая в Казахстан?

— В течение нескольких лет наблюдается положительная тенденция постепенного увеличения потока туристов из Китая в нашу страну. Это намного лучше резкого бурного роста турпотока, так как сейчас мы можем контролировать ситуацию и обеспечивать китайских гостей необходимым уровнем комфорта для их отдыха в Казахстане.

— Как ЭКСПО повлияло на поток туристов из Китая? Ожидалось, что прибудет 350 тыс. посетителей из КНР. Оправдались ли ожидания?

— Специалистами по статистике было отмечено увеличение потока туристов в Казахстан на время ЭКСПО-2017 из многих стран, китайские граждане не стали исключением. Положительно на это повлияло постановление Правительства Республики Казахстан о предоставлении гражданам Китая, следующим транзитом в третьи страны через аэропорты Астаны и Алматы, 72 часового безвизового режима на время проведения ЭКСПО-2017. Но о конкретных цифрах сейчас трудно говорить, конечно, прошло еще совсем немного времени.

Важно, что делает Казахстан

— Как взаимодействуют туристические отрасли Казахстана и Китая? На каком уровне происходит сотрудничество?

— Наши страны сотрудничают для взаимного развития туризма на самом высоком уровне. Было проведено несколько форумов по развитию туризма между Казахстаном и Китаем с участием государственных органов и представителей турбизнеса. В частности, в сентябре 2016 года в Астане состоялся Казахстанско-Китайский туристский форум, в котором приняло участие более 300 человек из Китая и Казахстана, представлявших интересы государственных и бизнес-структур. В мае 2017 года в Пекине состоялся очередной Казахстанско-Китайский туристский форум. То есть подобные мероприятия становятся уже доброй традицией, которая действительно помогает в развитии отношений между нашими странами в области туризма.

Во время ЭКСПО-2017 в Астане все китайские провинции провели презентации туристского потенциала своих регионов, что дало им возможность наладить контакты со своими казахстанскими коллегами.

Представители государственных органов Казахстана совершают большое количество деловых поездок в Китай.

Из всего этого можно сделать вывод, что на данный момент отношения между нашими странами в области туризма находятся в наиболее активной фазе, чем когда бы то ни было.

— Что в самом Китае делается для увеличения интереса местных жителей к туристическим возможностям Казахстана?

— Китайский рынок туризма очень насыщен предложениями от множества стран, поэтому важным является то, что наша страна делает для своего продвижения в Китае. В частности, в этом году Казахстан провел несколько роуд-шоу в КНР.

— Какие туристические тренды сложились в сфере туризма в Китае — по предпочтениям самих туристов и по тому, как развивается туристический рынок в самом Китае?

— Рынок туризма в Китае, безусловно, очень крупный. Турфирмы Китая готовы предложить своим гражданам отдых на любой вкус. Что касается предложения китайскими турфирмами Казахстана как направления для отдыха, то сейчас этот вопрос находится в работе. Китайские компании постоянно сотрудничают со своими казахстанскими коллегами.

— Чем именно объясняется интерес китайских туристов к Казахстану? Что интересует китайского туриста в Казахстане?

— Наши страны близки географически, общие государственные границы Китая и Казахстана позволяют упростить процесс поездки китайских туристов в Казахстан. Кроме того, у нас есть общие точки соприкосновения культуры и истории, которые, безусловно, интересны для китайских туристов. Особенно можно выделить направление Великого Шелкового пути, который является неотъемлемой частью истории и культуры наших стран.

Salem China поможет привлечь туристов из КНР

— Вы говорили о планах познакомить профессионалов туристического бизнеса в Казахстане с туроператорами из КНР. Осуществились ли эти планы?

— В течение года Казахстан провел ряд мероприятий в Китае, целью которых было раскрыть потенциал нашей страны для китайского турбизнеса и потенциальных туристов. В ноябре мы проводим фестиваль «Путешествие по Великому Шелковому пути Казахстана» в трех регионах страны: Алматы и Алматинская область, Жамбылская область и Южно-Казахстанская область. Фестиваль ориентирован на представителей казахстанского и китайского турбизнеса, СМИ (казахстанские и китайские, в том числе блогеров), посетителей фестиваля (казахстанских и зарубежных, включая официальную делегацию из КНР). Участие в фестивале в том числе примут бизнес-делегации из России, Узбекистана, Азербайджана, Кыргызстана и других стран СНГ.

— В России запущена программа China Friendly. В чем ее суть и нужна ли Казахстану подобная программа?

— Программа China Friendly помогает правильно и в полной мере адаптировать отели, рестораны, торговые центры, аэропорты и места туристского интереса для нужд китайских туристов. Она учитывает все нюансы и специфику культуры и быта китайцев, чтобы сделать их отдых максимально комфортным.

Подобного рода программы нужны в каждой стране, в том числе в Казахстане, потому что мы претендуем на большой турпоток из Китая. В разных странах подобные программы называются по-разному: в Испании это Chinese Friendly, в России — China Friendly и так далее.

Наша Евразийская ассоциация туризма решила пойти другим путем — взяв весь лучший опыт других международных программ, создать свою уникальную казахстанскую программу, которую мы назвали Salem China. Уже само название говорит о том, каким образом мы относимся к китайским туристам — со всем дружелюбием и гостеприимством, которые присущи всем казахстанцам.

Программа Salem China ориентирована не только на адаптацию туристского рынка под потребности китайских туристов, но и на инструктирование сотрудников туристской отрасли Казахстана по вопросам того, как надлежит вести себя с китайскими туристами, как продвигать казахстанский туристский потенциал в Китае и привлекать китайских туристов в Казахстан.

— В чем особенности китайского туриста и как адаптировать туристический сервис для приема туристов из КНР?

— Каждый турист, и гость из Китая не исключение, выбирая гостиницу для проживания во время отдыха, хочет, чтобы она соответствовала его определенным ожиданиям и не оставила после себя воспоминаний о дискомфорте. Избежать подобных негативных ощущений помогут, например, следующие нюансы гостиничного сервиса. Прежде всего, в ресторанах гостиницы должны быть привычные для китайского туриста блюда, меню должно предлагаться на китайском языке. В номерах должны быть каналы китайского кабельного телевидения, должна быть пресса на китайском языке. Важно, чтобы на регистрационной стойке гостиницы присутствовали информационные материалы о том городе или местности, где отдыхает турист, и в отеле были информационные указатели на китайском языке.

Казахстан. Китай. Иран. РФ > Миграция, виза, туризм > kapital.kz, 2 октября 2017 > № 2335434 Рысты Карабаева


Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая

Кто будет праздновать победу над ИГ в Сирии

Марианна Беленькая

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его союзников из Сирии и Ирака. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит». Но если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»?

Ливанское шиитское движение «Хезболла» празднует победу над группировками «Исламское государство» (ИГ) и «Джабхат ан-Нусра» (обе запрещены в РФ). От террористов полностью освобождена граница между Сирией и Ливаном. Это первая граница, полный контроль над которой при помощи союзников вернули сирийские власти. По прогнозам спецпосланника генсека ООН Стаффана де Мистуры, с ИГ в Сирии может быть покончено в октябре, когда будут освобождены Дейр-эз-Зор и Ракка. Но чем ближе конец террористов, тем больше споров между участниками конфликта, кто действительно является победителем и кто в дальнейшем будет решать судьбу Сирии.

Конец войны с ИГ может означать начало нового конфликта – по выдавливанию Ирана и его вооруженных союзников в лице «Хезболлы» и других шиитских формирований из Сирии и Ирака. Демонстрации «кто в доме хозяин» уже начались. Пока «Хезболла» праздновала победу, США обвинили это движение, а вместе с ним сирийские власти и Россию в пособничестве ИГ. Поводом для обвинений стала сделка, заключенная «Хезболлой» и ИГ, – первая официальная сделка с 2014 года, за всю историю конфликта с «Исламским государством» на территории Ирака и Сирии.

Необычная сделка

С инициативой переговоров выступили боевики «Исламского государства». Это произошло спустя неделю после того, как ливанская армия начала операцию против ИГ в пограничных с Сирией горных районах Ливана. Одновременно, с другой стороны границы, свою операцию против ИГ начали «Хезболла» и сирийская армия. Утверждается, что стороны не координировали свои действия друг с другом. Но в итоге игиловцы фактически оказались в ловушке и пошли на переговоры.

Они пообещали рассказать о судьбе захваченных в 2014 году в плен ливанских военнослужащих и боевиках «Хезболлы». Позднее стало известно, что частью сделки стала передача тела бойца иранского Корпуса стражей исламской революции, захваченного и убитого ИГ в начале августа в районе сирийско-иракской границы. Взамен игиловцы потребовали обеспечить им безопасный трансфер в город Абу-Кемаль в сирийской провинции Дейр-эз-Зор на границе с Ираком. Эта территория еще находится под контролем ИГ. Как выяснилось, все пленные были убиты, но и просто информация о месте их захоронения представляла ценность для ливанцев. В итоге в Абу-Кемаль выехали более 600 человек (310 боевиков и члены их семей).

Все переговоры шли через «Хезболлу». Лидер движения Насралла всячески подчеркивает, что ни ливанские, ни сирийские власти с ИГ не контактировали. Это сделка именно «Хезболлы» и по умолчанию Ирана. Но понятно, что она не состоялась бы, если бы в Дамаске и Бейруте отказались выполнить условия ИГ. Насралла лично приезжал в Дамаск, чтобы обсудить детали трансфера с президентом Асадом, не обошлось и без договоренностей с ливанскими военными.

Хотя лидер «Хезболлы» всячески выгораживает официальные власти, это все равно беспрецедентный случай переговоров с ИГ на столь высоком уровне. И раньше случалось, что боевики ИГ получали безопасный коридор, чтобы выйти из того или иного населенного пункта, но, как правило, это были локальные договоренности между командирами ИГ и отрядами вооруженной оппозиции. Тут же речь шла о перемещении террористов через всю страну.

Общественное мнение и в Ливане, и в регионе раскололось – слишком многих возмутило то, что «Хезболла» вступила в переговоры с ИГ и позволила боевикам уйти, тем более что все пленные ИГ вернулись домой в гробах.

Но особенно произошедшему ужаснулись в Багдаде. Премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади назвал сделку неприемлемой и оскорбительной для иракцев. Его поддержали и другие политики, считающие, что трансфер террористов угрожает безопасности Ирака. «Кровь наших детей не дешевле, чем кровь ливанцев», – такие сообщения встречаются в социальных сетях и иракских СМИ. Впрочем, и в Ираке нет единства. «Хезболлу» поддержали один из самых близких к Ирану политиков – вице-президент Нури аль-Малики и лидеры шиитского народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби».

Тегерану и соответственно «Хезболле» столь важно удержать Багдад под своим влиянием, что Насралла лично ответил критикам, пристыдив всех, кто засомневался в готовности его движения до конца воевать с ИГ. Он в очередной раз объяснил причины сделки – желание вернуть домой хотя бы тела погибших солдат. А также подчеркнул, что 310 человек не сыграют большой роли в ходе боевых действий в районе Дейр-эз-Зора, где, как говорят, находятся десятки тысяч террористов. Из его речи можно было сделать вывод, что «трансфер» – просто тактический ход, игиловцам в любом случае не дали бы уйти от возмездия в Дейр-эз-Зоре.

Кто в поле хозяин

Впрочем, до Дейр-эз-Зора конвой, сопровождающий колонну ИГ, судя по сообщениям американских военных, пока так и не добрался. По крайней мере, большинство из тех, кто отправился от ливанской границы к иракской. «Террористы ИГ должны быть убиты на поле битвы, а не перевозиться на автобусе через Сирию к иракской границе без согласия Ирака. Наша коалиция поможет проследить за тем, чтобы эти террористы никогда не смогли попасть в Ирак или сбежать из того, что осталось от их умирающего «халифата», – написал в своем твиттере представитель президента США в коалиции по борьбе с ИГ Бретт Макгерк.

Чтобы помешать передвижению террористов, коалиция разбомбила дорогу на пути следования колонны. Как следует из заявления коалиции, удары наносились по «отдельным автомобилям и боевикам, которых четко идентифицировали как ИГ». По информации американских военных, колонна террористов была вынуждена изменить маршрут. В результате часть автобусов осталась в пустыне, часть повернула в обратную сторону. Сообщается также о ликвидации рядом с колонной 85 боевиков.

Cо своей стороны «Хезболла» успела возложить всю ответственность за дальнейшее развитие событий, а также за судьбу находящихся в колонне «больных, раненых, стариков, семей с детьми и беременных женщин» на США. В заявлении, сделанном от имени движения, говорится, что сирийское правительство и «Хезболла» сдержали слово и продолжат выполнять взятые на себя обязательства в отношении оставшейся на подконтрольной им территории части колонны.

Но как ни перекладывай друг на друга ответственность, перед «Хезболлой» и сирийскими властями стоит непростая задача – что теперь делать с колонной? Не в их интересах долго нянчиться с боевиками, на своей территории они им тоже не нужны, но и уничтожить террористов теперь невозможно. Играть в прятки с коалицией, укрывая боевиков, – тоже занятие сомнительное.

В непростой ситуации оказались и российские военные. «Слова России и сил, поддерживающих режим, о борьбе с ИГ, оказываются пустыми, когда они заключают сделки с террористами и позволяют им перемещаться транзитом через подконтрольную им территорию», – говорится в заявлении коалиции. Российские официальные лица пока не прокомментировали ни сделку «Хезболлы» с ИГ, ни заявления коалиции. Впрочем, логика Москвы всегда одинакова – если сирийские власти согласны с тем, что происходит на подконтрольной им территории, так тому и быть. Но, безусловно, для российских военных важно проследить конечный маршрут боевиков.

Что касается обвинений в сделках с террористами, то за годы войны в Сирии все задействованные в конфликте стороны привыкли отстаивать только свои интересы, не упуская шанса принизить чужие заслуги. Всего пару месяцев назад российские военные также адресовали американским коллегам теплые слова о том, что те позволяют игиловцам безнаказанно покидать осаждаемую коалицией Ракку, и наносили удары по колоннам уходящих из города боевиков. Все эти уколы не мешают взаимодействовать, когда нужно. Даже в случае с колонной ИГ США заявили, что узнают о ее передвижениях в том числе и от России.

Так что дело тут не в ИГ, а именно в «Хезболле» и Иране, в которых США и их союзники видят главную угрозу для региона. В последние годы влияние «Хезболлы» шагнуло далеко за пределы Ливана. Если раньше можно было говорить, что Дамаск покровительствует «Хезболле» и поддерживает это движение во внутриполитической борьбе в Ливане, то теперь «Хезболла» превратилась в защитника и спасителя сирийского режима. По данным СМИ, «Хезболла» также принимала участие в тренировке бойцов шиитских формирований в Ираке и оказывала поддержку хуситам в Йемене. Хотя Сирия с 2013 года была и остается основным фронтом «Хезболлы». Воюя с ИГ и «Джабхат ан-Нусрой», спасая режим Асада, «Хезболла» установила коридор для переброски оружия из Ирана в Ливан. В Сирии создаются иранские военные базы.

Бесспорно, это повод для беспокойства. В первую очередь для Израиля, который остается главным идеологическим врагом «Хезболлы» и Тегерана. Не случайно именно теперь Израиль начинает крупнейшие за 20 лет военные учения на севере страны. Но выдавить Иран из Сирии практически невозможно. Для этого нужно найти силу, которая удержит под своим контролем всю страну. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху верно уловил тенденцию происходящего в регионе: «Исламское государство» уходит, Иран приходит».

Если убрать Иран, не вернется ли «Исламское государство»? Дело не в том, что Тегеран – единственный, кто может противостоять ИГ. Это не так, в борьбе с террористами участвовали и курды, и западная коалиция, и сирийская вооруженная оппозиция, и, конечно, Россия. И без каждого из них победа была бы невозможной. Но слишком разрозненны эти силы, и слишком разные у них интересы. Иран же создал единый шиитский пояс сопротивления ИГ от Ливана до Ирака. ИГ и Иран действительно играли на равных. Надавив на Тегеран, можно взорвать весь регион.

Если бы у США и их союзников были силы, которые могли бы объединить Сирию и противостоять Ирану, то они уже давно решились бы на смену Асада. Но альтернативы пока нет. Поэтому пока каждая сторона старается как можно глубже закрепиться в Сирии, чтобы после окончательного падения ИГ начать переговоры с позиции силы.

В этой ситуации Москва играет роль единственного посредника, который общается практически со всеми сторонами конфликта (за исключением ИГ и «Джабхат ан-Нусры»). Но вряд ли стоит ожидать, что Россия будет оказывать давление на «Хезболлу» и Иран, хотя эти две силы – прямые конкуренты России за влияние в Сирии.

У Ирана больше рычагов давления на Асада, чем у России. Вернее, Асад понимает, что Москва была бы готова на определенных условиях к смене власти в Сирии, а вот Тегеран будет стоять за него до конца. Россия не будет открыто ссориться ни с Асадом, ни с иранцами, даже если их действия будут противоречить ее интересам. Иначе она потеряет те преимущества, которые у нее есть по сравнению с США. Но вопрос и в том, может ли быть удачно ее посредничество, если Иран понимает, что после победы над ИГ ему придется отстаивать свое влияние в регионе. США никогда не признают заслуги иранцев и «Хезболлы», которая значится в террористических списках Госдепа, в победе над ИГ. Поговорка «победителей не судят» в Сирии не сработает.

Сирия. Ирак. Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 4 сентября 2017 > № 2297470 Марианна Беленькая


Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая

Иран, саудиты и Россия. Каким будет новый раунд борьбы за Ирак

Марианна Беленькая

Саудовская Аравия начала борьбу за Ирак, чтобы положить конец иранскому влиянию в этой стране. Однако Иран отступать не намерен и ведет свою игру, в том числе стараясь втянуть в иракское противостояние Россию

Сейчас самое удачное время для изменений политического ландшафта Ирака. Мосул освобожден, террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ) терпит поражение, а на апрель 2018 года намечены парламентские и местные выборы. Иракские политики нуждаются в политической поддержке извне, да и финансах тоже.

Потребуются большие вложения на восстановление регионов, которые на протяжении трех лет находились под властью ИГ. Деньги нужны и на реформу вооруженных сил и служб безопасности, чтобы не допустить повторения событий трехлетней давности, когда армия не смогла удержать Мосул и другие районы на северо-западе Ирака. Также предстоит торг с Иракским Курдистаном, власти которого намерены объявить независимость от центрального правительства.

Багдад отчаянно нуждается в союзниках и деньгах. Выборы, а точнее, борьба за власть – шанс найти и то и другое. Но передел власти может привести к новому обострению ситуации в стране. Большой вопрос, как справятся иракские политики с новыми вызовами.

От конфессий к нации

Основная интрига складывается вокруг шиитской общины, которая фактически контролирует парламент и чей представитель традиционно занимает пост премьер-министра Ирака. Однако эта коалиция отнюдь не однородна, лидеры шиитских партий не союзники, а соперники. В ходе нынешней предвыборной кампании они задались целью продемонстрировать, кто из них наиболее достойный лидер нации, способный заботиться не только об интересах шиитов, а всего населения Ирака вне зависимости от конфессий.

Религиозные лозунги сменяются национальной идеей. Подобные попытки были и раньше, однако терпели крах, а межконфессиональные конфликты в Ираке разгорались еще сильнее. Теперь о необходимости общенациональных, а не конфессиональных партий и интересов заговорили политики, которых фактически невозможно представить отдельно от шиитской общины.

Первым среди них стал Муктада ас-Садр, лидер второй по численности группы в иракском парламенте. С начала года он проводит многотысячные митинги, требуя от правительства реформ и борьбы с коррупцией. И самое главное – роспуска народного ополчения «Аль-Хашд аш-Шааби», созданного в 2014 году для борьбы с ИГ. Ас-Садр подчеркивает, что в Ираке не должно быть двух армий и ополчение должно быть полностью интегрировано в вооруженные силы страны.

После того как иракская армия потеряла Мосул, именно ополчение «Аль-Хашд» вместе с курдскими отрядами остановило продвижение ИГ. С этого момента роль ополчения, которое сегодня насчитывает 122 тысячи человек и объединяет десятки различных военизированных формирований, только росла. С самого начала финансовую, а также военную поддержку ополченцам оказывал Иран. Руководство большей частью отрядов осуществляло командование иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР). И без того сильное влияние Тегерана на политику Багдада в последние три года стало фактически тотальным.

Примечательно, что именно ас-Садр был одним из первых, кто после падения режима Саддама Хусейна сформировал вооруженные отряды шиитов, направив их против возглавляемой США коалиции. Эти же отряды принимали активное участие и в борьбе за власть в шиитской общине, и в межобщинной резне в 2006–2008 годах. Но к началу кампании против ИГ отряды ас-Садра уже не были столь активны, как раньше. Часть его сторонников присоединилась к ополчению, однако он сам на какое-то время ушел в тень.

На шиитской улице появились новые герои, многие лидеры ополчения стали для ас-Садра опасными конкурентами. Решив вернуться на политическую сцену, он сконцентрировался на уличных протестах и теперь позиционирует себя как политика, защищающего интересы всех иракцев. И не он один.

Вернуть в арабскую семью

Эр-Рияд делает все возможное, чтобы вернуть Ирак в «арабскую семью». Еще в 2003 году, после свержения режима Саддама Хусейна, Саудовская Аравия предостерегала США, что их политика в Ираке приведет к усилению влияния Ирана в этой стране. Прогнозы сбылись. Эр-Рияд пытался противостоять Тегерану, помогая суннитским формированиям в Ираке, однако это лишь больше обострило саудовско-иракские отношения, к тому же способствовало усилению в Ираке «Аль-Каиды» (запрещена в РФ). Теперь саудиты предпочитают действовать по принципу «разделяй и властвуй», стараясь перетянуть на свою сторону лидеров шиитской общины или хотя бы внести в нее разлад.

В 2015 году, впервые за 25 лет, королевство отправило своего посла в Багдад, однако он был вскоре вынужден покинуть Ирак, опасаясь за свою безопасность после нелицеприятных высказываний в адрес шиитских вооруженных формирований. Но это уже был шаг вперед, саудиты спохватились, что не только США, но и они упустили Ирак.

В феврале этого года Багдад неожиданно посетил саудовский министр иностранных дел. Это был первый визит столь высокого уровня с 1990 года. В июне в Эр-Рияд прибыл иракский премьер аль-Абади. По итогам переговоров было решено открыть несколько переходов на саудовско-иракской границе для облегчения торговых отношений. И совсем недавно иракское правительство объявило о планах создать комитет, направленный на укрепление торговых и инвестиционных связей с Саудовской Аравией.

Однако Эр-Рияду показалось недостаточно наладить отношения только с премьером аль-Абади. Тем более что он как представитель старшего поколения более осторожен и не склонен менять союзников, и это косвенно подтверждает его решение не распускать ополчение «Аль-Хашд».

С формальной точки зрения ополчение стало частью иракской армии еще год назад. В июле 2016 года указом аль-Абади по статусу оно было приравнено к подразделениям по борьбе с терроризмом, и, соответственно, его финансирование идет из иракского бюджета. Аль-Абади, как главнокомандующий иракской армией, должен осуществлять и руководство ополчением. На деле у каждого формирования, входящего в «Аль-Хашд», свои командиры, не говоря уже о прямом подчинении части отрядов КСИР. Но в случае отказа аль-Абади поддержать «Аль-Хашд» он мог сразу проститься с надеждой вновь занять премьерский пост. Тем более что его основной конкурент – аль-Малики – стоял у истоков создания ополчения и сохранил значительное влияние на многих ополченцев.

Но, цитируя самих иракцев, пока существует «Аль-Хашд», остается и иранское влияние в Ираке. В итоге через месяц после премьер-министра в Саудовскую Аравию пригласили ас-Садра. С ним встретился наследник престола Мухаммед бен Салман. Между политиками всего 12 лет разницы, и оба склонны к ярким заявлениям и импульсивным поступкам.

После визита в Джидду ас-Садра его пресс-служба распространила информацию, что Саудовская Аравия, помимо открытия пограничных переходов, планирует выделить Ираку дополнительные $10 млн гуманитарной помощи, вернуть посла в Багдад, а также учредить генконсульство в оплоте шиитов Наджафе. Учитывая, что ас-Садр не представляет иракское правительство, обещания, сделанные именно ему, звучат странно, но пока их никто не опроверг.

Иранская игра

Ас-Садр позиционировал свою поездку в Джидду как посредническую миссию между Саудовской Аравией и Ираном. Однако не факт, что у него такие полномочия действительно были, учитывая, что личные отношения ас-Садра с Тегераном простыми не назовешь. Особенно после того, как в апреле он внезапно призвал поддерживаемого Ираном президента Сирии Башара Асада уйти в отставку, а также начал кампанию по роспуску ополчения «Аль-Хашд».

Ас-Садру возразили в окружении премьера аль-Абади, заявляя, что в ходе визита главы иракского правительства в Эр-Рияд саудовцы именно его попросили наладить контакты с Тегераном. То есть не только саудовцы и иранцы пытаются использовать иракских политиков, но и последние стараются как можно выше набить себе цену и приписать себе в дальнейшем лавры посредников, независимо от того, нуждаются ли в этом посредничестве Саудовская Аравия и Иран.

По неофициальным данным, вернувшись из Саудовской Аравии, ас-Садр приказал снять в подконтрольных ему районах все антисаудовские лозунги. А спустя пару недель отправился с визитом в ОАЭ, которые вместе с Саудовской Аравией противостоят политике Ирана в регионе. Но значит ли это, что ас-Садр встал на сторону Саудовской Аравии и отвернулся от Ирана? Очевидно, нет. Эр-Рияду еще предстоит научиться влиять на иракскую политику, а Тегеран по-прежнему в силе, и явно отказаться от его поддержки, особенно накануне выборов – политическое самоубийство.

Несмотря на то что ас-Садр может вывести на улицу десятки тысяч сторонников, он не является единственным и безусловным лидером среди шиитов. Аль-Малики, аль-Хаким, аль-Абади, а также некоторые герои народного ополчения в состоянии составить ему конкуренцию, если заручатся поддержкой Ирана, а также благословением духовного лидера иракских шиитов аятоллы Али ас-Систани, с которым ас-Садр теплыми отношениями похвастаться не может.

Иран прекрасно понимает, что шиитские политики по-прежнему зависимы от него, но многим из них не нравится играть роль очевидных иранских марионеток. Иракцы – гордый народ и еще помнят, как их страна была одной из ведущих в регионе. В этой связи, как отмечает межарабская газета «Аш-Шарк аль-Аусат», Тегеран выработал новую стратегию в отношении Ирака. Она строится на трех принципах.

Во-первых, Иран одобрил создание более «либеральной» шиитской коалиции, которая будет руководствоваться общенациональными, а не конфессиональными лозунгами. Предполагалось, что это заберет часть козырей у курдских и суннитских политических сил, а также у тех шиитских политиков, кто выступает против Ирана, например у бывшего иракского премьера (2004–2005) Аляуи. Именно в этом контексте и была создана новая партия во главе с бывшим главой Высшего исламского совета Ирака аль-Хакимом – Движение национальной мудрости, которое позиционирует себя как общеиракскую силу, открытую для представителей всех конфессий.

Теперь остается наблюдать, какие политические союзы сложатся перед выборами. Одиннадцатого августа в интервью «Аш-Шарк аль-Аусат» ас-Садр заявил, что не возражает против альянса с премьером аль-Абади и аль-Хакимом и планирует сформировать с ними блок независимых технократов для обеспечения безопасности Ирака. Учитывая его уже состоявшийся союз с бывшим премьером Аляуи, возникает вопрос, как уживутся в одной связке четыре столь разных политика: близкий к Ирану аль-Хаким и оппонент Ирана Аляуи, защитник ополчения аль-Абади и его противник ас-Садр? И еще один вопрос: в чем здесь интерес Ирана, кто и кого перетягивает на свою сторону?

Второй элемент иранской стратегии заключается в том, чтобы подтолкнуть духовную власть Ирака в Наджафе одобрить, даже пусть и через силу, политическое руководство шиитов, лояльное Ирану. Для этого Тегеран сделал ряд уступок главе иракских шиитов ас-Систани, в том числе пообещал не вмешиваться в вопрос назначения его преемника.

Российский фактор

Наконец, третий пункт стратегии Тегерана – привлечь в Ирак Россию в качестве фасада для иранского влияния. Предполагается, что Москва должна помешать Вашингтону восстановить свое влияние на политическую жизнь в Ираке. Россия должна добиться этого с помощью расширения военно-технического сотрудничества, инвестиций в иракскую экономику и лоббирования интересов тех или иных иракских политических сил на международной арене. Но, учитывая, что у России в Ираке нет собственной базы поддержки, она будет вынуждена опираться на политиков, за которыми стоит Тегеран.

То, что Иран намерен сыграть на российских амбициях, было особенно видно в заявлениях, сделанных в ходе недавнего визита в Россию вице-президента Ирака аль-Малики, а он – один из самых близких Тегерану иракских политиков. Он заявил о желании Багдада видеть весомое политическое и военное присутствие России в Ираке для создания равновесия, которое послужило бы «на благо региону, его народам и его странам».

Некоторые комментаторы увидели в словах аль-Малики попытку розыграть «национальную карту» и бросить вызов влиянию Тегерана. Скажи эти слова другой иракский политик, так, возможно, и было бы – в Багдаде хватает желающих избавиться от влияния Ирана, выдался бы случай. Но аль-Малики для этого слишком связан с Тегераном. Так что, скорее всего, он называет именно иранскую позицию.

Также очевидно, что в Ираке, в отличие от Сирии, Россия не может составить серьезную конкуренцию Ирану. Но зато она может отвлечь на себя внимание Вашингтона и Эр-Рияда и позволить Тегерану по-прежнему контролировать происходящее в Ираке. Но нужно ли это России? Даже в Сирии, где у Москвы есть свой политический ресурс, Тегеран умудряется вести за ее спиной свою игру. Что же говорить об Ираке?

В то же время России вряд ли стоит полностью отказываться от возможности воспользоваться избирательной кампанией, чтобы выстроить более тесные контакты с самыми разными иракскими политиками в момент, когда предстоит торг за Курдистан, в Ирак возвращаются саудиты, а США пересматривают свою ближневосточную стратегию. Один раз Москва уже потеряла Ирак, да и весь Ближний Восток.

Ирак. Саудовская Аравия. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2017 > № 2275366 Марианна Беленькая


Иран. США. Ближний Восток > Армия, полиция > iran.ru, 11 августа 2017 > № 2273133 Генри Киссинджер

Киссинджер озаботился тем, что Иран заполнит вакуум, остающийся от ИГИЛ

Бывший госсекретарь США Генри Киссинджер предупредил в статье для информационного издания CapX на прошлой неделе, что Ирану не должно быть позволено заполнить вакуум власти, который будет создан, когда ИГИЛ будет уничтожен.

«В этих обстоятельствах, традиционная поговорка о том, что враг вашего врага может считаться вашим другом, больше не применяется. На современном Ближнем Востоке враг вашего врага может также быть вашим врагом. Ближний Восток влияет на мир изменчивостью своих идеологий, а также своими конкретными действиями», - написал он, обращаясь к администрации Трампа.

«Война внешнего мира с ИГИЛ может служить иллюстрацией. Большинство сторон, не относящихся к ИГИЛ, включая шиитский Иран и ведущие суннитские государства, согласны с необходимостью его уничтожить. Но какая организация должна наследовать их территорию?»- задался вопросом Киссинджер, предполагая, что итоговая ситуация «может привести к появлению иранской радикальной империи».

Эти заявления Киссинджера не единственные в этом отношении. Он рассказал еврейской международной газете «Algemeiner» в ноябре 2016 года, что самой большой проблемой, стоящей перед Ближним Востоком, является «потенциальное господство в регионе со стороны Ирана, который является имперским и джихадистским», отмечает иранский аналитик Мехди Сепахванд в Tehran Times.

Но Киссинджер здесь не является беспрецедентным. Ральф Петерс, отставной полковник армии США и постоянный комментатор «Фокс Ньюс», написал в «Нью-Йорк пост» в феврале 2015 года: «Иран сбивает один кирпич за другим .... Сегодняшние иранцы со своим персидским наследием находятся в том же состоянии, как и армии Ксеркса 2500 лет назад».

Замечания Киссинджера и Петерса сводятся к тому, чтобы не иметь дело с Ираном, кроме как в виде нанесения ударов. Такие мнения прямо противоречат мудрости Европы и других мировых держав, которые предпочли разрядку с Тегераном, считая его оазисом, на котором сохраняется мир на Ближнем Востоке, охваченном войной и экстремизмом.

Эти господа, похоже, больше беспокоятся об интересах американской империи как раз над стенами Ирана, от Ирака до Афганистана.

В статье в «Аль-Джазире», в мае 2015 года, Хамид Дабаши, профессор иранских исследований и сравнительной литературы в Колумбийском университете заявил: «Больше нет персидской, арабской, османской, индийской, китайской, британской, испанской или монгольской империй, и пусть радуются об этом ангелы милосердия и справедливости. Единственная империя, которая существует… - это американская империя. Это своего рода постмодернистская империя, как бы правящая или желающая управлять, посредством беспилотных летательных аппаратов, прокси-средств, наемных армий и выгодных продаж оружия богатым, коррумпированным и озадаченным властелинам».

Если аморфная империя Соединенных Штатов перерабатывает остатки партии БААС Саддама Хусейна, чтобы сформировать государство, которое является исламским только для того, чтобы осуществлять свои военные операции на Ближнем Востоке, какое оправдание существует тому, чтобы Иран не пытался распространять свои планы…?, - задается вопросом автор материала.

Может быть, реальный вопрос заключается в том, почему Тегеран должен думать, что его называют экспансионистским и стремящимся к империи, в то время как все вокруг его разрушается и сжигается до золы?

Даже на том основании, что Киссинджер имел в виду, чтобы правительство США заполнило пробел ИГИЛ реальным правительством с мирными устремлениями, было бы трудно представить, что Вашингтон радикально изменит свой подход к нынешней сирийской проблеме.

Однако Иран никогда не претендовал на дюйм территории за своими пределами, чтобы называться империей, пишет Сепахванд. Что остается, Иран усиливает свое региональное влияние через дипломатические, экономические или другие широко применяемые средства.

Иран. США. Ближний Восток > Армия, полиция > iran.ru, 11 августа 2017 > № 2273133 Генри Киссинджер


США. КНДР. Иран. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 10 августа 2017 > № 2272705 Юрий Сигов

Запланированное заблуждение

Почему под новые санкции США против России, Ирана и КНДР одновременно попали и все государства Центральной Азии?

Юрий СИГОВ, ВАШИНГТОН

Давно уже стало нормой для объяснений неких весьма странных решений тех или иных государств, будто там правящие круги совсем уж "оторвались от реалий жизни". Дескать, сидящие на верхах во всех больших и влиятельных странах политики давно уже не чуют под собой земли, живут в каком-то только им ведомом "потустороннем" и совершенно иррациональном мире. И что самое удивительное - на эту самую "грешную землю" опускаться все они ну никак не желают.

Вот и решение американских законодателей ввести новые, невиданные ранее санкции против якобы только России, Ирана и Северной Кореи наделали много шума - причем отнюдь не только в этих странах. Подобные документы уже широко комментировались как беспрецедентные и ставящие мир перед фактом возможности вспышки в любой момент натурально третьей мировой войны. И что опять-таки символично - те, кто подобные решения принимал, совершенно не задумывались не только о последствиях принимаемых ими решений, но и о том, что будет не только с окружающим Америку миром, но и с ними самими.

В этой ситуации я предлагаю отбросить эмоциональные оценки свершившегося и не особо концентрировать внимание на том, о чем думали (или не думали вовсе) американские конгрессмены и сенаторы.

Давайте оценим складывающуюся обстановку с точки зрения тех последствий, которые они наносят конкретно всем тем странам, которые вроде бы в "разборках" с США участвовать не желали бы. Но хотели бы при этом, чтобы их "просто" не втягивали в политические и военные распри, которые, судя по всему, очень даже в ближайшее время вероятны.

Санкции - это та же самая настоящая война. Просто без применения ядерного оружия и вторжения армий на чужие территории

Итак, Соединенные Штаты ввели новые санкции против России, Ирана и Северной Кореи, фактически тем самым уравняв их как некую "ось зла", с которой надо любыми методами покончить. При этом, замечу, совершенно не имеет никакого значения, что конкретно написано в тех документах, которые приняты руководством США, какие конкретно меры там собираются предпринимать как против этих трех стран, так и против тех, кто с ними имеет любые отношения (что политические, что военные, что финансово-экономические). Главное же то, что Вашингтон официально и недвусмысленно объявил войну трем государствам мира, не беспокоясь о том, что за этим дальше последует.

Далее: против кого на этот раз объявлены санкции? Если вы думаете, что против уже упомянутых трех стран, то очень сильно ошибаетесь. Они введены против всех (подчеркиваю это слово) государств мира, которые в той или иной форме "осмелятся" торговать и развивать экономическое сотрудничество с Ираном, Северной Кореей и Россией. Да, не больше и не меньше - против абсолютно всех, включая и Европу, и Африку, и Латинскую Америку, и даже Центральную Азию, о которой речь еще впереди.

Также важно, что всей "троице оси зла" Вашингтон с удовольствием объявил бы и настоящую, "горячую"войну" с применением вооруженных сил, как это было с тем же Саддамом Хусейном или талибами. Но вот незадача: каждая из трех "попавших под санкции" стран может не просто дать американцам "ответку", а просто стереть ее с лица земли. Поскольку американцы (даже политики) - люди очень прагматичные, то лезть в открытую с военной силой ни в одно из трех государств "под санкциями" они побаиваются. И тогда в который раз принято решение душить "врагов" другими, как в Вашингтоне считают, более эффективными методами.

Еще один принципиальный момент. Ни с Россией, ни с Ираном, ни уж тем более с Северной Кореей Америка не имет фактически никакой торговли и серьезных экономических отношений. Северная Корея и Иран давно находятся под так называемыми международными (которые на самом деле являются американскими) санкциями, и серьезного бизнеса США там нет. С Россией объем двусторонней торговли просто мизерный для таких двух государств - около 25 млрд. долларов (к примеру, с Китаем у Соединенных Штатов торговля на 570 млрд. долларов в год, а с Канадой - 670 млрд. долларов). Причем львиная его доля приходится на закупки американцами у России ракет-носителей для космической орбитальной станции.

То есть фактически введение любых, даже попросту сумасшедших по содержанию санкций со стороны США не наносит американской экономике никакого ущерба. А то, что нужно для того же американского космоса (закупка ракет у России), американские законодатели из-под режима санкций вывели. Надеются, видимо, что русским 20 млрд. долларов от Соединенных Штатов не помешают. Тем более что деньги эти после продажи ракет опять придут в Америку же - то есть Москва их в очередной раз вложит в американские казначейские обязательства.

Какова же цель введеных санкций? Фактически ее никто в США и не собирается скрывать. Это смена власти во всех трех государствах, которые Америке стоят поперек дороги и которые смеют огрызаться на те действия, которые Соединенные Штаты предпринимают с ними по географическому соседству. С Северной Кореей вся "беда", по мнению американских политиков, - в тамошнем "очередном товарище Киме". Уберем его - и никакой Северной Кореи не будет. А для этого надо бы его и его ближнее окружение задушить санкциями, чтобы не столько ему, сколько тем, кто ему помогает из-за границы, это делать было неповадно.

По Ирану - та же история. Страна эта, что с ядерным оружием, что без него - натурально бельмо в глазу и самим США в регионе, и для тех союзников, на которых Америка там делает ставку. И чем быстрее в Иране начнется какая-нибудь "оранжевая" революция, тем больше шансов на то, что одним конкурентом на Ближнем Востоке и в Передней Азии для Соединенных Штатов станет меньше.

По России так и вовсе ставки подняты практически на открытое военное противостояние. Убрать нынешнего российского президента - задача номер один для американских властей - причем практически поголовно. В Москве наивно тешили себя иллюзиями, что "совсем плохой Б. Обама" в этом деле - главное зло. Вот и выжидали: сначала когда уйдет Обама, потом пока придет Трамп, потом пока он приступит к работе, потом пока команду свою сформирует. Затем лелеяли надежды на встречу в верхах в Германии на саммите "большой двадцатки", после нее - на то, что американский президент вроде как "все поймет". А на деле - с каждым днем ситуация все хуже, и просвета в ней нет никакого на обозримую перспективу.

С Россией, Ираном и КНДР нельзя ничего делать никому, нигде и ни в чем. Так решила Америка

Теперь о том, что конкретно придумано на санкционном фронте против трех якобы "никак не сдающихся противников США". Очень важно здесь отметить тот факт, что американские власти совершенно умышленно ведут дело к жесткой конфронтации, которая может вполне перерасти как минимум в локальный военный конфликт. А как максимум - и в большую международную бойню. При этом американские политики по-прежнему уверены в том, что "до них" война точно не доберется. А если кто и постреляет-ракеты популяет, то где-то будет все там - вокруг берегов КНДР и Ирана, на Украине, в Сирии, но уж никак не на американской территории.

Так вот, санкции нынешние весьма показательны именно с точки зрения того, что в Вашингтоне верхняя политическая власть убедилась: какие бы ограничения напрямую против России, Северной Кореи и Ирана не вводи, как их не прессуй и какие "черные списки" на правящих в этих странах чиновников не составляй - толку, по сути дела, никакого. Даже еще крепче становится власть этих самых чиновников у себя дома, а Америка ничего с этим "безобразием" не может поделать.

Поэтому теперь решили "мочить" всех тех, кто с Россией, КНДР и Ираном посмеет фактически вести любую торговлю, осуществлять совместные проекты и уж тем более инвестировать. Причем приоритетно под эти запреты попадают объекты энергетического сектора и любое технологическое, а также военное сотрудничество. Что это означает на практике? А то, что весь мир на деле должен теперь объявлять санкции (аналогичные американским) против вышеупомянутых государств. То бишь присоединяться к Америке в ее планах смены власти в Москве, Тегеране и Пхеньяне. В противном же случае есть шанс потерять для себя американский рынок (это если будут американские санкции нарушать, и продолжать торговать и инвестировать с русскими или иранцами).

В итоге складывается ситуация, при которой, скажем, китайские компании, которые сегодня покупают уголь в КНДР или нефть в Иране, а также прокладывают участок "Шелкового пути" по российской территории (не говоря уже о кредитовании сооружения газопровода из Сибири в КНР), будут подвергнуты американскому "санкционному наказанию". Им запретят работать в США, оштрафуют на крупные суммы. А если те платить откажутся, то дело передадут в некий международный суд, который сами знаете в чью пользу любое дело "подмахнет".

Так это только Китай. А есть ведь еще Европа, которая торгует с Россией примерно на 500 млрд. долларов в год и практически полностью сидит на российском газе плюс частично - нефти. Есть десяток стран Африки, которые сотрудничают с КНДР в области производства вооружений. Существуют государства Латинской Америки, в которых полно иранских инвестиций и которые получают оттуда нефть. Есть, наконец, страны Центральной Азии, которые завязаны на тесное торгово-экономическое сотрудничество с Россией и Ираном. И которые теперь тоже попадут в список "врагов Америки", если будут, скажем, строить у себя гидроэлектростанции с помощью российских кредитов или покупать у Ирана нефть, или продавать ему газ.

Так что же делать? Странам Центральной Азии придется лавировать и "многовекторно хитрить" еще изощреннее, чем прежде

После того, как санкционный закон прошел палату представителей и сенат США, в Москве продолжали наивно тешить себя иллюзиями, что президент Д. Трамп этот документ либо перепишет по основным положениям, либо просто наложит на него вето. Так вот, ни того, ни другого не случилось, потому что это вызвало бы еще большую истерию в политических кругах США именно по поводу "кремлевской службы" главы американского государства. И тогда ему точно уж отстранения от власти было бы не избежать. Посему дело сейчас вовсе не в том, что и как говорит и делает президент Соединенных Штатов, а что делать придется всем остальным, которым этот законопроект будет реально портить настроение.

Так вот, странам Центральной Азии надо в связи с этим быть готовыми к следующему. Теперь любой проект, который будет осуществляться в России в области энергетики, оборонного комплекса и целого ряда других отраслей (каких - да в конгрессе США по ходу дела сориентируются) и в котором будут так или иначе завязаны страны региона (Казахстан - так в первую очередь, особенно в том, что касается нефти), попадет под действие санкций. В этом случае казахстанские компании (тот же Казмунайгаз, к примеру) могут быть оштрафованы за подобное "нарушение". Может быть перекрыто финансирование по американским кредитам, а его те или иные чиновники могут попасть в "черные списки" провинившихся.

Захотят Кыргызстан или Таджикистан получить от России кредит на сооружение того или иного энергетического объекта - значит их накажут теми же механизмами принуждения - заморозкой счетов, отлучением от американской финансовой помощи, введние личных санкций против чиновников и бизнесменов. Будет продолжать поставлять свой газ Туркменистан в Иран - значит получит по "первое число" тамошний президент Г. Бердымухамедов. А если послушается "старших" и перестанет иранцам газ продавать - Америка его поблагодарит, и вполне вероятно, что в сентябре-октябре ему даже позволят лично повстречаться с Д. Трампом в Белом доме во время визита в США.

Любые денежно-кредитные отношения с Россией и Ираном для стран Центральной Азии также попадают под санкции американских законодателей. И тут нужно будет очень тонко и скрытно действовать и самим странам региона, и российским властям вместе с иранскими, чтобы своих "третьих" партнеров не подвести под "американский санкционный монастырь". Причем отсидеться где-то в сторонке, как это бывало не раз ранее, у центральноазиатских государств вряд ли получится. Американцы намерены рьяно следить за "потенциальными нарушителями" и докладывать каждые три месяца о развитии обстановки в конгресс США.

Интересно, что Китай уже дал понять американцам, что они со своим санкционным зудом явно играют с огнем. Если какие-то китайские компании попадут под санкции от торговли с Северной Кореей, Ираном, или что еще любопытнее- с Россией, то в Пекине уже довели до сведения Вашингтона целый набор "ответных санкций", которые Америку (и особенно тех, кто все эти санкции придумал) очень даже сильно озадачат. Так, китайцы могут для начала выкинуть из страны все американские компьютерные компании (а для того же Apple сборка в Китае - это 40 процентов всего производства). А также отправить домой компании Starbucks, McDonald's и Wavemart. А это - гарантированные многомиллиардные убытки именно американскому бизнесу, и все это - "только для начала".Каким же образом во всей этой ситуации лучше было бы действовать государствам Центральной Азии, которые и с Россией, и с Ираном хотят нормально сотрудничать, и в то же время подвержены "склонности" в американскую сторону, выступая за развитие тесных торгово-экономических отношений и с Соединенными Штатами? Прежде всего, надо учесть, что подобное, явно ненормальное положение дел, когда одна страна всему миру диктует, как и кому в каком формате жить - долгоиграющая проблема. От нее ни нынешняя, ни следующая администрации Белого дома не отрекутся. И это нужно принимать как данность, а не разочаровываться по сему моменту до рыданий.

Многое здесь будет зависеть от того, как рьяно американские власти попытаются "принуждать к выполнению санкций" другие страны, и прежде всего - европейские. Там уже буквально взвыли по поводу решения Вашингтона по санкциям, но надо учесть, что для контроля над слишком уж "независимыми" европейцами как раз и создавались две структуры под полным американским контролем - Евросоюз и НАТО. Политические верхушки Европы находятся под полным "колпаком" американского руководства. И вряд ли европейские политики посмеют проявить какую-то "чересчур самостоятельность" перед лицом давления из Вашингтона (если оно вообще понадобится).

Принципиально и то, как на санкции и на свои отношения с третьими странами, под них попадающими, будет реагировать Россия. Будет ли она по-прежнему надеяться на "разумный стратегический подход со стороны наших североамериканских коллег" или все-таки займет четкую и недвусмысленную позицию по поводу того, что против нее ведут настоящую войну. Только пока без вооруженного вторжения и сбрасывания бомб на головы ее гражданам. А это будет напрямую уже касаться и того, в каком формате дальше станут работать и Евразийский союз (прежде всего), и развиваться двусторонние связи России и Ирана, с одной стороны, и стран Центральной Азии - с другой.

США. КНДР. Иран. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 10 августа 2017 > № 2272705 Юрий Сигов


Афганистан. Иран. Индия. Азия > Электроэнергетика. Экология. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 августа 2017 > № 2267617 Азиз Арианфар

Мегапроекты в Центральной Азии: от АЭС до каналов из Персидского залива

Сфера энергетики сегодня – своеобразная «пороховая бочка» для всей Центральной Азии. С одной стороны, от нее зависит благосостояние стран региона. С другой стороны, строительство новых ГЭС грозит региону нехваткой пресной воды и новыми конфликтами. Противоречия вокруг строителсьтва Рогунской ГЭС в Таджикистане – зримый тому пример. Запасы нефти и газа, в свою очередь, это не только богатство ряда стран Центральной Азии, но и «яблоко раздора» и повод для вмешательства внешних игроков. Как найти баланс интересов и сохранить хрупкий мир в регионе? Реализация каких проектов может вывести регион из замкнутого круга взаимных претензий? Эти вопросы «Евразия.Эксперт» адресовал известному афганскому аналитику и дипломату, экс-послу Афганистана в Казахстане и Кыргызстане Азизу Арианфару и получил неожиданные ответы.

- Господин Арианфар, в Центральной Азии остро стоит проблема нехватки водных ресурсов, что обусловливает конфликт интересов ключевых поставщиков воды - Таджикистана и Кыргызстана и ее основных потребителей – Казахстана, Узбекистана, и Туркменистана. Часто встречаются мрачные прогнозы, что конфликта не миновать. Как можно разрешить накопившиеся проблемы без войн?

- В 2010 г. я выступал на международной конференции в Тегеране с обширным докладом как раз на эту тему. Это действительно серьезная проблема, которую нужно решить. Таджикистан и Кыргызстан заинтересованы в строительстве гидроэлектростанций для внутренних нужд и для экспорта электроэнергии в третьи страны (что может привести к нехватке воды в других странах региона - прим.ЕЭ).

В советский период в Узбекистане были построены большие плантации хлопка, страна гордилась, что в год собирается 6 млн. тонн хлопка. Однако плантации хлопка, как известно, потребляют огромное количество воды. Это усугубляет нехватку воды в регионе.

Между Афганистаном и Ираном тоже существуют схожие проблемы. В Афганистане началось строительство ряда гидроэлектростанций, а иранцы этим недовольны.

Я еще в 2010 г. предлагал иранцам задуматься о строительстве искусственных каналов и озер от Персидского залива до Ирана, чтобы восточные и южные провинции этой страны могли быть обеспечены водой. В дальнейшем к этому проекту присоединились бы Туркменистан и Казахстан.

Сейчас у Ирана не хватает финансовых средств, но у другой страны – Индии средства есть. Иран поставляет нефть Индии, у которой образовался нефтяной долг в размере $20 млрд. Но если Индия возьмет на себя строительство искусственных каналов и озер, тем сам самым может расплатиться и со своим нефтяным долгом.

Это очень перспективный проект. Правда, вода соленая, что требует много вложений. Если будут осуществлены такие проекты, огромные объемы воды останутся и для Узбекистана и таким образом, проблема дефицита воды в регионе будет решена. И Таджикистан и Кыргызстан смогут построить гидроэлектростанции.

Есть и еще одно решение. За последние годы объемы добычи урана в Казахстане выросли в разы. В 2009 г. Казахстан вышел на первое место в мире по добыче урана. Уран является стратегическим сырьем для атомной энергетики, и его количество в мире ограничено.

Если в Центральной Азии построить атомную электростанцию, весь регион может получить очень дешевую электроэнергию. Появятся возможности экспортировать электроэнергию в другие страны региона через Афганистан.

- Насколько выглядят перспективными проекты Таджикистана и Кыргызстана в области гидроэнергетики без внешней помощи?

- Без внешней помощи проекты Таджикистана и Кыргызстана в области гидроэнергетики выглядят нереальными, потому что страны не обладают финансовыми ресурсами, не хватает технического и технологического потенциала.

Если речь идет об общих интересах, страны региона могут сотрудничать между собой. Кстати, Иран уже участвует в строительстве гидроэлектростанций на территории Таджикистана. Но здесь есть и политическая сторона вопроса. Когда Иран начал помогать Таджикистану в строительстве ГЭС, отношения между Ираном и Узбекистаном испортились. Торговля осталась на очень низком уровне. К сожалению, сегодня отношения стран ЦА базируются только на двустороннем взаимодействии, сотрудничество в рамках многосторонних форматов отсутствует.

- Казахстан и Туркменистан заинтересованы в поставке своих углеводородов через Каспий на мировые рынки. Как вы оцениваете перспективы транспортировки энергоносителей из Центральной Азии в Европу?

- Прежде всего, прикаспийские страны должны договориться между собой. Кроме того, если не принимать во внимание интересы Ирана и России, сложно будет осуществить энергетические проекты.

Россия, являющаяся крупным игроком на рынке энергоносителей, хочет сохранить свою долю в экспорте газа в ЕС. Прикаспийские страны должны координировать свои действия с Россией. Тем более, в последнее время Россия заинтересована в крупных поставках газа в сторону Китая.

Можно задуматься о региональном проекте, объединяющем все прикаспийские страны. Нужно просто создать общую сеть, то есть, общую геоэкономическую инфраструктуру, чтобы прикаспийские страны могли экспортировать свои энергоносители не только на Запад, но и на Восток. Реализацию этого проекта сдерживает американо-иранское противостояние. С Россией договориться можно, если принять во внимание ее интересы.

- До сих пор не решен вопрос о правовом статусе Каспия. Какие серьезные последствия может повлечь за собой нерешенность этого вопроса? И что мешает разделу Каспия?

- Вопрос о правовом статусе Каспия обязательно нужно решить путем переговоров, военное решение – неприемлемо. В противном случае, пострадают все страны региона. Нерешенность этого вопроса, конечно же, приостановит, как минимум, магистральные, региональные проекты. Но сам по себе раздел Каспия ничего не даст. Страны региона должны выработать общую стратегию и совместно использовать ресурсы водоема.

Есть внешние игроки, которые не заинтересованы в реализации энергетических проектов в регионе. Например Катар не заинтересован в поставке туркменского газа в Пакистан и Индию, потому что сам Катар поставляет газ в эти страны и стремится сохранить свое монопольное положение. С другой стороны, Турция тоже не заинтересована и хочет заполучить туркменский газ.

Вот, например, иранцы достроили газопровод до границы Пакистана, а там давление со стороны США и Саудовской Аравии, арабских стран и теперь Пакистан не может построить газопровод длиной 50 км.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия Эксперт

Афганистан. Иран. Индия. Азия > Электроэнергетика. Экология. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 8 августа 2017 > № 2267617 Азиз Арианфар


Сирия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2247087 Марианна Беленькая

Без Ирана и Израиля. Что мешает договоренности Трампа – Путина по Сирии

Марианна Беленькая

Израиль требует гарантий, что в результате соглашений Иран и его союзники отодвинутся от израильских границ. Вашингтон надеется, что Москва повлияет на Иран и проиранские силы будут соблюдать условия перемирия. Но реакция Ирана пока очень сдержанная

Шаг вперед и два назад – так идут переговоры об урегулировании в Сирии. Новую страницу в процессе должна была открыть договоренность о прекращении огня на юго-западе страны, о которой было объявлено по итогам встречи Путина и Трампа в Гамбурге 7 июля, но и она вряд ли станет исключением. Слишком много нюансов и заинтересованных сторон, чтобы пазл сложился. Настораживает отсутствие официальной реакции Дамаска и очень сдержанные комментарии Тегерана. А также почти неожиданная реакция Израиля: «Это плохое соглашение». Но главное – спустя неделю после того, как договоренность вступила в силу, все еще не определен механизм мониторинга за ее соблюдением. А значит, основные сюрпризы еще впереди.

О чем договорились

В Гамбурге было объявлено, что как раз накануне встречи Трампа и Путина в иорданском Аммане завершились консультации российских, американских и иорданских экспертов. Результатом их работы стал Меморандум о создании юго-западной зоны деэскалации. Она включает три сирийские провинции – Дераа, Эль-Кунейтра и Эс-Сувейда.

«Россия и США взяли на себя обязательство обеспечить соблюдение режима прекращения огня всеми группировками, которые там находятся, обеспечивать гуманитарный доступ и наладить контакты между находящимися там оппозиционерами и мониторинговым центром, который создается в столице Иордании. На первых порах безопасность вокруг этой зоны будет обеспечиваться с использованием сил и средств российской военной полиции при координации с США и Иорданией», – заявил глава МИД РФ Сергей Лавров.

Суть соглашения в том, что каждый из трех гарантов перемирия будет оказывать влияние на соответствующие стороны конфликта. В зону ответственности Москвы входят официальный Дамаск во главе с президентом Сирии Башаром Асадом, а также Иран и подконтрольные ему военизированные структуры, включая шиитское движение «Хезболла». США и Иордания отвечают за различные группы сирийской оппозиции.

Консультации в Аммане продолжались несколько месяцев. В Госдепе отметили, что юго-западная зона была сознательно выбрана с самого начала переговоров как самый управляемый район из всех, где ведутся боевые действия. Здесь ситуация не столь запутанна, как на севере. На происходящее никак не влияют Турция и курды, то есть несколькими игроками меньше. Если пример юго-западной зоны окажется удачным, то его можно будет применить и на другие районы Сирии, отмечают американские дипломаты. Но ведь есть и другой опыт – зоны, которые создаются при участии России, Турции и Ирана. Означают ли новые договоренности, что он неудачный?

Плюс или минус Астана

Первый вопрос, который возникает после сделанных в Гамбурге заявлений, – как связаны амманские консультации с переговорами в Астане при посредничестве России, Турции и Ирана? Именно в столице Казахстана в начале мая было объявлено о создании четырех зон деэскалации. Первая, на севере Сирии, включает провинцию Идлиб, а также граничащие с ней районы провинций Латакия, Алеппо и Хама. Вторая – север провинции Хомс. Третья – Восточная Гута. Четвертая – районы на юге Сирии в провинциях Дераа и Эль-Кунейтра. Запрет на ведение боевых действий в этих районах введен на полгода. Соглашение не распространялось на ИГИЛ и «Джебхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джебхат ан-Нусра», обе запрещены в РФ). Несмотря на то что к этому перемирию присоединились десятки группировок, оно многократно нарушалось.

За два последующих месяца так и не было решено, кто отвечает за безопасность в этих зонах, не определены и их четкие границы. Зато оговаривалась возможность сформировать дополнительные зоны безопасности и увеличить число ответственных сторон. Еще в мае российские военные заявили, что к соглашению может присоединиться Иордания.

В июле, на очередной встрече в Астане накануне переговоров Трампа и Путина, было объявлено, что стороны окончательно договорились о границах зоны в районе Хомса и Восточной Гуты. Нерешенными оставались только вопросы на севере – там переговоры увязли из-за Турции. Что касается юга, то там, по словам спецпредставителя президента РФ по сирийскому урегулированию Александра Лаврентьева, нельзя было обойтись без участия США и Иордании.

Договоренность в Гамбурге такое участие обеспечила. Правда, по сравнению с тем, о чем говорили в Астане в мае, южная зона расширилась. В нее включили еще и провинцию Эс-Сувейда. Причин для такого расширения может быть много. Например, по сравнению с маем ситуация в районе границы Сирии с Иорданией и Ираком существенно изменилась в пользу Дамаска и близких к нему прошиитских формирований. Неслучайно представители нескольких группировок сирийской оппозиции, действующих на юге, отказались от участия в последнем раунде Астаны. Амманские консультации возвращают их в переговорный процесс.

Западные СМИ подчеркивают, что астанинские и амманские соглашения никак не связаны. Мол, майские договоренности реализовать не удалось, поэтому России понадобились переговоры с США. В Москве же всячески демонстрируют, что это два параллельных процесса. «По четвертой зоне согласование идет не только в астанинском формате, но и в формате Россия, США и Иордания», – сказал 15 июля постпред России при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве Алексей Бородавкин. Ранее глава МИД РФ Сергей Лавров подчеркивал, что по южной зоне без США и Иордании договариваться невозможно, и в Астане уделяли внимание прежде всего другим зонам деэскалации. Вопрос, знали ли об амманских консультациях в Турции, а главное – в Иране.

Антииранская сделка?

«Похоже, что США согласились с тем, что Асад должен будет остаться у власти, по крайней мере пока. Россия будет решать, когда Асад должен уйти, и США будут ждать этого дня. Взамен Россия признала, что влияние Ирана на Ближнем Востоке должно быть ослаблено», – так турецкая газета Daily Sabah комментирует итоги переговоров Путина и Трампа.

Однако это описание скорее желаемое, чем действительное. Никаких новых договоренностей о дальнейшей судьбе сирийского президента не появилось. Еще до встречи Трампа и Путина американская сторона дала понять, что будущее Асада – вопрос не первой важности. Сначала нужно покончить с ИГИЛ, наладить стабильный политический процесс, тогда и станет понятно, что делать с сирийским президентом.

Что касается Ирана, то здесь Россию также убеждать не надо. В Сирии Москва и Тегеран хоть и находятся по одну сторону баррикад, но все равно соперничают друг с другом. Если бы Россия могла избавиться от иранского влияния в регионе, она бы это непременно сделала. Проблема в том, что Иран – один из самых влиятельных игроков в Сирии и во многом определяет линию поведения сирийского руководства. Поэтому Москва предпочитает договариваться и с Тегераном, и с Вашингтоном, ценя оба переговорных процесса – в Аммане и в Астане. В идеале они должны дополнять, а не исключать друг друга.

Другое дело, что Москве непросто лавировать между разными посредниками – в первую очередь между Ираном и США. Но от этого зависит и судьба сирийского урегулирования в целом и успех амманских соглашений в частности.

Пока реакция Ирана очень сдержанная. Перемирие должно быть всеобъемлющим и не ограничиваться одной зоной, заявляют иранские дипломаты. Кроме того, официальный представитель МИД Ирана Бахрам Касеми подчеркнул, что никакое соглашение не станет успешным, если не будет учитывать ситуацию на местах. А ситуация на местах такова, что во многих регионах Сирии, в том числе на юге, находятся проиранские военизированные формирования – «Хезболла» и иракские шиитские отряды.

В первые дни после гамбургских заявлений все западные источники утверждали, что результатом реализации российско-американских договоренностей должен стать вывод проиранских формирований из зоны деэскалации. Особо подчеркивалось, что иранские силы и их союзники не должны находиться в приграничном с Израилем районе. И естественно, возникал вопрос, сможет ли Россия добиться этого от Ирана.

Израиль в этом раскладе появился неслучайно. Американские посредники неоднократно обсуждали с израильскими властями детали переговоров в Аммане и обещали учесть их требования. Прежде всего, как пишет «Гаарец», Израиль настаивал на том, чтобы из переговорного процесса о судьбе южной зоны деэскалации были исключены Турция и Иран. То есть никакой связи с переговорами в Астане быть не должно. Далее израильтяне требовали гарантий, что в результате соглашений Иран и его союзники отодвинутся от израильских границ. Опасаясь связей с иранцами, Израиль также выступал против размещения в зоне деэскалации российских военных, предпочитая им американцев.

Девятого июля, в день, когда российско-американское соглашение вступило в силу, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху сказал, что разговаривал и с Трампом, и с Путиным. Оба обещали учесть израильскую точку зрения. Но спустя неделю Нетаньяху объявил, что выступает против планов Москвы и Вашингтона. Со ссылкой на дипломатические источники «Гаарец» утверждает, что тональность израильского премьера изменилась после того, как израильтяне получили текст соглашения и не нашли в нем ни единого слова об Иране, «Хезболле» или других шиитских формированиях в Сирии. То есть документ вообще не учитывает интересы Израиля, а также интересы сирийской оппозиции, которая кровно заинтересована в том, чтобы проиранские формирования оставили их в покое.

Какую именно бумагу показали Нетаньяху, непонятно. Российско-американо-иорданский меморандум не опубликован. Сомнительно, что Россия действительно была готова открыто внести в документ пункты, касающиеся Ирана. Да и вопрос, как будут реализованы соглашения на практике, еще прорабатывается. Очень многое зависит от договоренностей о механизме мониторинга в зоне деэскалации.

Проблемы деэскалации

Вашингтон надеется, что Москва все же окажет влияние на Иран и проиранские силы будут соблюдать условия перемирия. Это непросто, на местах ситуация очень хрупкая. В первые же дни после прекращения огня было зафиксировано несколько нарушений. Сирийские военные настаивают, что ведут бои только против ИГИЛ, но оппозиция утверждает, что удары были нанесены по подконтрольной им территории. Спровоцировать ситуацию могут и сирийские радикальные группировки, и Иран – особенно если почувствует, что его выдавливают из зоны деэскалации. Таким образом уже были сорваны многие перемирия.

Именно поэтому так важен механизм мониторинга в зоне деэскалации. Кто должен осуществлять наблюдение? Как доверять наблюдателям? Какие полномочия будут у сил, гарантирующих соблюдение перемирия? И очень важно разграничить конфликтующие стороны, хотя это крайне сложно с учетом того, что различные группировки перемешиваются друг с другом.

В этих вопросах увязли переговоры в Астане по трем зонам деэскалации. Судя по последним заявлениям российских дипломатов, урегулировать их надеются к сентябрю. Возможно, в Аммане договорятся быстрее. По крайней мере, было объявлено, что соглашение о мониторинге в юго-западной зоне может появиться уже на этой неделе.

Главное, чтобы оно устроило не только дипломатов, но и военных, а также тех, кто непосредственно находится в зоне конфликта. В СМИ уже появились сообщения, что гамбургские заявления стали сюрпризом как для американских военных, участвующих в сирийской операции, так и для многих командиров отрядов сирийской оппозиции.

Поэтому пока невозможно сказать, насколько конструктивными окажутся очередные договоренности по Сирии между Москвой и Вашингтоном. Да, это шаг вперед. Госсекретарь США Рекс Тиллерсон назвал соглашения «первым признаком того, что США и Россия способны вместе работать в Сирии». Но «первый» тут относится только к администрации Трампа, а до него у Москвы несколько раз получалось договориться с президентом Обамой относительно развития событий в Сирии. Однако каждый раз идиллия была недолгой. Либо что-то случалось в Сирии, где хватает самых разнообразных провокаторов, либо в целом обострялись российско-американские отношения. И все начиналось с начала.

Сирия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2247087 Марианна Беленькая


Афганистан. Иран. США. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223417 Владимир Лепехин

Эксперт: Центральную Азию втягивают в противостояние с ИГ

Директор Института ЕАЭС Владимир Лепехин считает, что стремление втянуть в противостояние с исламистскими радикалами всю Центральную Азию и Иран является одной из главных целей международных террористов

Владимир Лепехин

Ряд российских СМИ со ссылками на зарубежные источники сообщили, что боевики террористической группировки "Исламское государство" (запрещена в России и ряде других государств) захватили часть территории в северо-западной афганской провинции Джаузджан, граничащей с Туркменистаном.

Чуть ранее (15 июня) сообщалось также, что боевики ИГ якобы захватили пещерный комплекс Тора-Бора на юго-востоке Афганистана, где ранее находилось укрытие террориста № 1 Усамы бен Ладена. При этом официальный представитель МИД РФ Мария Захарова отметила факт переброски террористов и боеприпасов в различные районы Афганистана вертолетами без опознавательных знаков.

В подобных сообщениях вроде бы нет ничего нового, поскольку вот уже несколько лет кряду мировая пресса чуть ли не ежедневно сообщает о том, что ИГ захватывает те или иные районы Афганистана. Однако сегодня к событиям в этой стране следует отнестись с особым вниманием.

Во-первых, речь идет о приближении террористов к границам Туркменистана – этому лакомому куску не только для адептов создания "исламского халифата", но и для их западных спонсоров.

Во-вторых, активизация действий боевиков ИГ в регионе происходит на фоне охлаждения отношений руководства Афганистана и Пентагона. Так, экс-президент Афганистана Хамид Карзай, выступая в Пекине на VI Всемирном форуме мира (WPF), заявил, что США за 16 лет своего присутствия в этой стране не только не пресекли международный терроризм, но, напротив, способствовали еще большему его распространению.

В-третьих, вопреки обещаниям Обамы о постепенном выводе американских войск из Афганистана, Госдеп и Пентагон планируют отправить в восточные районы страны четыре тысячи американских военных в дополнение к тем 8,4 тысячи, которые сегодня в ней дислоцированы. Предлог – рост активности талибов и их вторжения в Афганистан со стороны Пакистана, хотя не исключено, что это решение является реакцией США на недавнее присоединение Пакистана к ШОС.

О том, что в регионе возросла активность арабских террористов и их спонсоров, свидетельствует и ОДКБ, представители которой фиксируют нарастание угроз вторжения боевиков ИГ в пределы некоторых центральноазиатских государств.

Заместитель генсека ОДКБ Валерий Семериков отметил на днях, что в связи с обострением ситуации в Афганистане организация намеревается до конца текущего года провести несколько крупных мероприятий на территории одной из стран Центральной Азии.

Вообще информация из Афганистана в последние недели все больше похожа на военные сводки.

Только на прошлой неделе в провинции Парван состоялось нападение террористов на военную базу, в результате которого были убиты 8 американских военных. Накануне 5 террористов-смертников атаковали полицейское управление в афганской провинции Пактия. В городе Мазари-Шариф афганский солдат застрелил четверых американских военных, а на юге Афганистана в городе Лашкаргах был осуществлен теракт, в результате которого погибли 30 человек и более полусотни были ранены.

Все это никак не вяжется с рапортами представителей Вашингтона в ООН об успехах Пентагона в борьбе с террористами в регионе. В Афганистане назревает большая война – по типу сирийской. Скорее всего, за передел сфер влияния между тремя основными силами: правительством, боевиками ИГ и талибами. И что в такой ситуации собираются делать в регионе американские военные, остается только догадываться. Иррациональная, на первый взгляд, тактика Госдепа в Сирии, нацелившегося на захват части сирийской территории и создание в центре Ближнего Востока нового государства по типу Косово, сбивает с толку большинство военных аналитиков.

Автор этих строк со своей стороны уверен, что одной из главных целей западных кукловодов международных террористов является стремление так или иначе дестабилизировать весь регион, втянув в противостояние с исламистскими радикалами всю Центральную Азию и Иран.

Это позволит Вашингтону не только заблокировать выход Китая к Средиземному морю и в Закавказье, не только манипулировать властями тех или иных центральноазиатских стран, настраивая их против России и КНР, но также создать повод для расширения стационарного присутствия (а значит и влияния) США в арабской части Ближнего Востока.

Источник - Sputnik

Афганистан. Иран. США. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223417 Владимир Лепехин


Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 июня 2017 > № 2223400 Николай Кожанов, Антон Мардасов

Откуда в Иране появились сторонники ИГИЛ

Николай Кожанов

Антон Мардасов

Теракты ИГИЛ в Тегеране не произошли бы, если бы не было окончания странного перемирия между Ираном и ИГИЛ, а также внутрииранских межэтнических проблем, которые создали кадровый резерв для ИГИЛ внутри Ирана. Если иранские власти поддадутся на провокацию и будут использовать теракты как предлог для зачисток в суннитских провинциях, то число иранских игиловцев продолжит расти и дальше

Противостояние Ирана и ИГИЛ (группировка запрещена в РФ) вышло на новый уровень. Восемнадцатого июня иранский Корпус стражей исламской революции (КСИР) произвел ракетный обстрел позиций боевиков в районе сирийского города Дейр-эз-Зора. Это стало ответом на недавние теракты, которые ИГИЛ устроил в Тегеране. Тогда во время двойной атаки на парламент страны и мавзолей основателя Исламской Республики имама Хомейни погибло 17 человек и еще 43 были ранены.

После тегеранских терактов прошло уже больше двух недель, но вопросов о случившемся по-прежнему гораздо больше, чем ответов. Прежде всего, многое неясно об исполнителях терактов: кто они были по своему происхождению, взглядам? Кто направил и подготовил их для работы в Иране? Если это был ИГИЛ, то почему нанес удар именно сейчас? Где изначально суннитская секта нашла сторонников в преимущественно шиитском Иране? Как случилось, что террористы смогли эффективно выполнить свою задачу в центре Ирана, чья контрразведка и контртеррористические службы считаются одними из лучших?

Странная война с ИГИЛ

Предлагаемый иранцами ответ: мы подверглись атаке ИГИЛ, и точка – удобен для иранских властей. После слов «Исламское государство», как правило, объяснений уже не требуют. Иранским пропагандистам это на руку. Рассуждая о том, что Иран стал жертвой террористической атаки, они автоматически ставят Иран в один ряд с другими государствами, пострадавшими от ИГИЛ. Заявления американской администрации, что необходимо сдерживать Тегеран, в таком свете выглядят почти кощунственно. Заодно забывается причастность иранцев к финансированию некоторых других региональных группировок с противоречивой репутацией.

Сейчас во внутренней политике иранские власти активно используют эти теракты, чтобы поддержать в глазах населения образ Ирана как осажденной крепости и мобилизовать людей против внешних врагов с помощью слухов, что ИГИЛ провел атаки при поддержке спонсоров из Саудовской Аравии и попустительстве традиционных геополитических соперников США и Израиля.

Однако не стоит торопиться записывать Иран в антитеррористическую коалицию. Иран воюет на Ближнем Востоке не столько против террористов, сколько за свои интересы, а это существенная разница. С одной стороны, контртеррористическая борьба в таких условиях – это лишь один из элементов иранского регионального присутствия, причем не всегда самый важный. С другой стороны, борьба за национальные интересы подразумевает более гибкий подход к идее антитеррористической борьбы, чем то рисует пропаганда.

Так, Иран – ныне непоколебимый борец с терроризмом – еще в 1990-е годы установил связи с «Аль-Каидой» и Египетским исламским джихадом, которым тогда руководил Айман аль-Завахири, нынешний лидер «Аль-Каиды». В 2000-е годы иранцы активно контактировали с полевыми командирами «Талибана», хотя формально считали его главным врагом в Афганистане. При этом в рамках противостояния с США Тегеран взаимодействовал во время американской операции в Ираке с «Аль-Каидой в Ираке», родоначальницей ИГИЛ. Одиозный, ныне убитый радикал Абу Мусаб аз-Заркави после вторжения американцев в Ирак прибыл туда из Афганистана именно через Иран (один из авторов был невольным свидетелем того, как представители иранского МИДа спустя много лет обсуждали детали организации переезда аз-Заркави через Тегеран).

В 2010 году глава Центрального командования вооруженных сил США Петреус, выступая перед американским Сенатом, заявил, что «"Аль-Каида" по-прежнему использует Иран в качестве базы в регионе». После публикации документов, найденных на вилле бен Ладена в пакистанском Абботабаде, американские эксперты признали, что контакты Ирана и «Аль-Каиды» не были такими тесными, как считалось ранее. Тем не менее тут можно говорить о тактическом сотрудничестве с «показательными порками», которые периодически устраивали иранские силовики.

Так, в письме от 2007 года Усама бен Ладен писал, что «Иран был для "Аль-Каиды" главной артерией», а в 2014 году ныне уничтоженный Абу Мухаммад аль-Аднани, официальный спикер и руководитель службы зарубежных операций ИГИЛ, заметил в послании нынешнему лидеру «Аль-Каиды» Айману аль-Завахири, что его организация выполнила просьбу воздерживаться от атак на Иран и за это «Иран неоценимо задолжал "Аль-Каиде"».

Не исключено, что «Исламское государство» на первых порах также придерживалось подобной политики, несмотря на активность иранского КСИР и аффилированных с ним ополченских отрядов в Ираке и Сирии. Этим, по крайней мере, можно объяснить то, что ИГИЛ долгое время не предпринимал активных действий на территории Ирана. Да и иранское отношение к ИГИЛ было своеобразным и прагматичным: на первых порах Тегеран не оказывал какого-либо серьезного противодействия боевикам ИГИЛ, ограничиваясь защитой «красных линий» – важных объектов и шиитских святынь в Сирии и Ираке, а также приграничной полосы.

Помимо этого, в 2015–2016 годах угрозу провозглашенного халифата и его ярко выраженные антисаудовские настроения Тегеран активно и успешно использовал при торге с США, добиваясь ядерной сделки и признания своей роли в Ираке. Это в конце концов вылилось в то, что некоторые проиранские формирования из ополчения «Хашд аш-Шааби» ввели в состав иракской армии.

Переход в наступление

Реальная и эффективная борьба ИГИЛ с Ираном началась относительно недавно. Иранские власти стали активно рапортовать о пресечении деятельности ИГИЛ в своей стране с лета 2016 года. В прошлом июне секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Шамхани заявил о предотвращении теракта в Тегеране, а спецслужбы опубликовали видео признания якобы боевиков ИГИЛ, которые вроде как планировали взрывы на 50 объектах.

В августе 2016 года командующий сухопутными войсками, бригадный генерал Ахмад Реза Пурдастан сообщил о пресечении вербовки эмиссарами ИГИЛ иранцев в провинции Керманшах близ Ирака. А министр информации (служба разведки и контрразведки Ирана) Махмуд Алави рассказал о том, что спецслужбы помешали полутора тысячам иранцев присоединиться к ИГИЛ. В сентябре прошлого года иранское издание Pars News отметило, что спецслужбы ликвидировали нового лидера ИГИЛ в Иране, известного как Абу Аиша аль-Курди, и нейтрализовали его сеть.

Само «Исламское государство» объявило о формировании первого «иранского батальона» только в марте 2017 года. Тогда было опубликовано видео «Иран: между вчера и сегодня», где запечатлены тренировки бойцов батальона, расстреливающих портреты Хомейни, верховного лидера Ирана Хаменеи, президента Рухани и командующего корпусом спецопераций КСИР аль-Кодс Касема Сулеймани. Одновременно прозвучал призыв к «иранским моджахедам» сформировать свой совет и выбрать «министра войны».

Предположительно в это же время на территории Ирана стали действовать и автономные ячейки ИГИЛ. С марта 2017 года журнал джихадистов «Румия» (Rumiyah) начал переводиться на фарси (впрочем, отдельные тексты с призывами к суннитскому меньшинству Ирана «восстать против шиитского доминирования» переводились на фарси с 2015 года).

Новые времена – новые решения

Почему борьба Ирана и ИГИЛ началась только в 2016 году, а не с провозглашением халифата в 2014 году? И почему двойная атака произошла именно сейчас? Помимо упоминавшегося пресловутого «перемирия», которое закончилось после активного наступления проиранских сил на ИГИЛ в 2016–2017 годах, есть и другие причины.

Во-первых, с точки зрения ИГИЛ, теракты в Тегеране «органично» вписываются в глобальные атаки на Ближнем Востоке, в Европе и Азии (Филиппины) в наступивший священный месяц Рамадан. Они – напоминание всему миру, что ИГИЛ даже в период поста и хаджа не будет придерживаться перемирия с «крестоносцами» и шиитами-«рафидитами», которых в ИГИЛ не считают мусульманами. Отсюда небывалое до сих пор освещение комбинированной атаки в Тегеране в режиме онлайн: еще до уничтожения всех террористов информационный канал ИГИЛ Amaq News объявил, что группировка берет на себя ответственность за атаку, и опубликовал видео из парламента, где действовала группа «воинов халифата».

Во-вторых, руководству организации важно поддержать ИГИЛ как бренд на фоне территориальных потерь в Сирии и Ираке. В мае 2016 года уже упомянутый аль-Аднани впервые призвал своих сторонников готовиться «к трудным временам» – к «отступлению в пустыню» и «возвращению к исходным условиям», то есть к нелегальному положению организации на территории сирийско-иракской границы. После этих заявлений пропаганда ИГИЛ стала фокусироваться на массовом терроре и освещении деятельности существующих и присягнувших ячеек за пределами Сирии и Ирака.

Наконец, атаки в Иране, по всей видимости, нацелены на максимальный политический эффект, а не на максимальное количество жертв. Таким образом, «Исламское государство» показало, что, несмотря на ожидаемые потери Мосула и Ракки, именно оно является основным «защитником суннитов», а не «Аль-Каида», которая вообще когда-то заключила с Ираном «пакт о ненападении».

Загадка иранских игиловцев

Показательно, как информационные каналы ИГИЛ позиционируют людей, выполнивших атаку в Тегеране. В их терминологии есть три основных определения своих боевиков: солдаты, воины и братья. Последними называют всех, кто дал присягу, но в основном тех, кто погиб за ИГИЛ на территории самого «Исламского государства». К «солдатам» относят тех, кто не состоял в ячейке ИГИЛ, но присягнул аль-Багдади перед акцией. Наконец, «воины» – это боевики ИГИЛ, которые провели атаку, спланированную непосредственно командованием группировки.

Восьмого июня 2017 года Amaq News опубликовал послание от «воинов "Исламского государства" и одного из отрядов, действующих в Иране». Оно было предварительно записано боевиками, осуществившими теракты в Тегеране. В послании один из пяти террористов заявляет, что «это первый такой отряд, который зажжет пламя джихада в Иране», и призывает других мусульман «нарушить безопасность» этой страны. Но сведений об участии иранцев в боях на стороне ИГИЛ практически нет (за исключением сообщения ИГИЛ в 2016 году о семи смертниках-иранцах в Ираке и Сирии). Отсюда самый интересный вопрос – кто же были эти люди?

Иранские власти стараются не акцентировать на этом внимание. Даже имена идентифицированных исполнителей терактов даны без фамилий, чтобы нельзя было определить их национальность. Оно и понятно – куда проще списать атаку на пришлых, чем признать, что в Иране существует свой кадровый резерв для ИГИЛ, а значит, есть и социально-политическая основа для их вербовки.

Но террористы, атаковавшие парламент, все же были гражданами Ирана. Это нехотя признали и сами власти. Причем из пяти идентифицированных террористов трое имели явно иранские имена, что снижает шанс участия в терактах проживающих в Иране хузестанских арабов, на которых некоторые эксперты пытались все списать.

Иными словами, в Иране появились собственные сторонники ИГИЛ. Причиной для этого мог стать существующий в Иране внутренний раскол по религиозному (нешиитское население хоть и незначительно, но все же поражено в правах), социальному (многие иранцы живут за чертой бедности), региональному (ряд областей страны отстает в своем развитии) и этническому признаку.

Последний особенно важен: долгое время Иран, одна из самых этнически разнообразных стран региона, строил единую нацию, в которой все должны были быть многонациональным народом Ирана. Но это пришлось по душе далеко не каждой населяющей страну национальности. Ситуация на этнических окраинах была напряженной уже давно: атаки на правительственные объекты происходили хоть и нечасто, но регулярно.

К 2017 году сформировалась очередь из тех, кто хотел бы потревожить покой иранских властей: начиная от леворадикальной Организации моджахедов иранского народа (ОМИН) и заканчивая различными курдскими, белуджскими и арабскими группировками. Взрыв террористической активности, скорее всего, был спровоцирован внутренними проблемами Ирана, а идеологическая форма ИГИЛ тут не так уж и важна. Участники могли принять и иное обличие. Поэтому иранцев в рядах ИГИЛ в Сирии и Ираке и было немного. Они предпочитали воевать в своей стране против своих собственных проблем (заявления самих террористов, что они участвовали в боях в Мосуле и Ракке, нужно еще проверять – сами игиловцы об этом ничего не говорят).

По некоторым данным, теракты в Тегеране были осуществлены курдами-суннитами. На причастность курдов указывает и то, что основные аресты предполагаемых сообщников погибших террористов проводились именно в областях, где проживают курдские общины. Это добавляет аргументов версии, что террористы были взращены внутри Ирана, а не засланы извне. Социальные, политические и экономические условия, в которых проживает курдское меньшинство в Иране, далеки от идеальных (хотя к чести Тегерана надо отметить, что власти постепенно исправляют ситуацию). Курдские группировки давно стали проблемой для иранских властей, хотя идеологическую форму ИГИЛ они приняли впервые.

В результате теракты в Тегеране позволили ИГИЛ еще больше расширить ареал своей деятельности в мире. Но этого расширения не произошло бы без двух факторов: изменения характера взаимоотношений Ирана с ИГИЛ, а также наличия внутрииранских проблем, которые создали пусть и незначительный, но все же кадровый резерв для ИГИЛ в Иране. Если иранские власти поддадутся на провокацию и будут использовать теракты как предлог для зачисток в суннитских провинциях и дальнейшего втягивания в региональные войны, то число сторонников ИГИЛ внутри Ирана может продолжить расти.

Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 июня 2017 > № 2223400 Николай Кожанов, Антон Мардасов


Саудовская Аравия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 июня 2017 > № 2223402 Марианна Беленькая

Почти король. Как молодой наследник изменит Саудовскую Аравию

Марианна Беленькая

Взгляды бен Салмана во многом напоминают программу Трампа; «Саудовская Аравия – прежде всего» и «Сделаем королевство снова великим» – это вполне из лексикона принца. Именно он стоял за решением начать войну в Йемене, он же отвечает за обострение отношений с Ираном и кризис вокруг Катара. Бен Салман получил то, о чем мечтал, – шанс избавиться на Ближнем Востоке от влияния Ирана и других соперников

Амбициозный и импульсивный – так можно коротко описать нового наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бен Салмана Аль Сауда, которому в августе исполнится 32 года. Молодой лидер для страны, две трети населения которой моложе тридцати. Для Саудовской Аравии, где власть находится в руках правителей, чей средний возраст 70–80 лет, назначение Мухаммеда бен Салмана – революционный шаг. Впрочем, не неожиданный. Вопрос был лишь в том, когда король Салман бен Абдул-Азиз Аль Сауд официально назначит своего любимого сына преемником.

За два года в качестве заместителя наследника принц фактически сосредоточил все рычаги власти в своих руках. Его также быстро заметили на международной арене – в декабре 2015 года журнал Forbes включил молодого принца в рейтинг ста самых влиятельных мыслителей мира в категории «лидеры» вместе с канцлером Германии Ангелой Меркель и президентом России Владимиром Путиным.

Бен Салман поставил себе цель вернуть Саудовской Аравии роль регионального лидера, вывести страну из спячки. Для него не составляет труда начать войну, которая стоит миллиарды, бросить вызов соседям и одновременно объявить один из самых дерзких планов по восстановлению экономики королевства. Очень быстро Мухаммед бен Салман из малоизвестного широкой публике принца превратился в кумира саудовской молодежи и выстроил диалог со многими влиятельными силами на международной арене, хотя для этого пришлось бросить вызов Вашингтону.

В нарушение всех протоколов бен Салман указал президенту США Бараку Обаме на ошибки и провалы американской политики на Ближнем Востоке. Зато он нашел полное взаимопонимание с новым президентом США – Дональдом Трампом. Результатом стали многомиллиардные контракты между двумя странами. По сути, принц сделал инвестиции в свое будущее, ведь с учетом возраста и состояния здоровья его отца Мухаммед бен Салман может стать самым молодым королем Саудовской Аравии. Как уже стал самым молодым наследником престола с 1933 года и самым молодым министром обороны в истории королевства. Пост главы оборонного ведомства принц за собой сохранил, а вместе с титулом наследника получил и пост первого вице-премьера.

Карьерный взлет и дворцовые интриги

Принц Мухаммед с 2009 года сопровождает отца на всех этапах его политической карьеры. Начал он с должности советника губернатора Эр-Рияда, затем стал личным советником наследного принца и министра обороны, главой Суда наследного принца (совещательного органа при наследнике престола) и государственным министром.

Но этого опыта не хватило для того, чтобы стать первым наследником сразу же после восхождения его отца на трон. Не закрепившись во власти, новый король не мог пойти на столь революционный шаг – нужно было подготовить сына и создать для него необходимые условия, расчистить территорию от старшего поколения. С 2006 года решения короля недостаточно для назначения наследника, его должен одобрить Совет присяги, состоящий из сыновей первого короля Саудовской Аравии Абдул-Азиза Аль Сауда и, в случае их смерти, старших наследников. А интриг и междоусобиц в королевской семье хватает. Даже сейчас принц Мухаммед получил не абсолютное число голосов – 31 из 34.

Поэтому после прихода к власти король Салман решил продвигать своего сына постепенно. В январе 2015 года он назначил сына министром обороны, в апреле – заместителем наследного принца. А самим наследником тогда стал племянник короля 56-летний Мухаммед бен Наиф Аль Сауд – один из самых влиятельных людей в королевстве. «Царь контртерроризма» – так называли его западные СМИ. Придя в Министерство внутренних дел в 1999 году на должность помощника своего отца, он на протяжении почти 13 лет отвечал за реализацию программ по борьбе с терроризмом и мятежниками. Все это время бен Наиф поддерживал тесные связи с американской администрацией (примерно до окончания первого срока Обамы) и пользовался уважением в европейских столицах.

На фоне бен Наифа сын короля выглядел неопытным мальчишкой. Его еще нужно было подготовить к ответственному посту. Для консервативной верхушки Саудовской Аравии и без того было потрясением, что впервые в истории королевства наследниками короля стали не сыновья основателя государства, а его внуки. Началась смена поколений во власти. Сейчас король сделал еще один шаг в этом направлении, тем более за два года молодой Мухаммед бен Салман фактически отодвинул своего старшего кузена бен Наифа на второй план.

Аравия прежде всего

Младший принц с самого начала не скрывал амбиций и окружил себя иностранными пиарщиками и имиджмейкерами, удачно играл на желании населения видеть Саудовскую Аравию сильным игроком в регионе. Кстати, его взгляды напоминают программу Трампа; «Саудовская Аравия – прежде всего» и «Сделаем королевство снова великим» – это вполне из лексикона принца. Да и основная проблема очень напоминает проблему Трампа – безработица. Ее уровень в стране достигает 12%, большинство безработных составляет молодежь.

Цель принца – снизить число безработных до 7%. Это один из пунктов разработанной им программы «Видение-2030» (Vision-2030), основная задача которой – положить конец нефтяной зависимости страны через диверсификацию экономики. В планах десятки проектов развития в разных секторах экономики, локализация производства, приватизация госкомпаний и создание суверенного фонда на сумму $2 трлн.

Примечательно, что именно на эту сумму, по данным CNNmoney, саудовские власти собираются провести IPO Aramco – одной из крупнейших в мире нефтяных компаний. Независимые аналитики говорят о сумме $1,4 трлн. Первичное размещение акций (5%) намечено на 2018 год. Выручка Саудовской Аравии может составить, по разным прогнозам, от $70 до $100 млрд. Дефицит бюджета Саудовской Аравии в 2016 году – $87 млрд, на этот год в бюджете заложен дефицит около $52,8 млрд. Однако, как подчеркивают аналитики, для этого Эр-Рияду нужны стабильные цены на нефть около $55 за баррель. В день назначения принца Мухаммеда бен Салмана главным наследником нефть торговалась у уровня $44–46.

Учитывая ситуацию, многие эксперты прогнозируют довольно агрессивную линию поведения наследника. Для поддержки стабильно высоких цен на нефть можно пойти на что угодно – развязать небольшую войну в регионе, надавить на соседей, которые превышают согласованный ОПЕК уровень добычи или просто претендуют на лидерство на Ближнем Востоке. А молодой принц не терпит конкуренции.

Благословение Трампа и печаль Тегерана

Именно молодой Мухаммед бен Салман стоял за решением Саудовской Аравии начать войну в Йемене против мятежников-хуситов. Он же ответственен за обострение саудовско-иранских отношений и последний кризис вокруг Катара. С приходом к власти Трампа бен Салман получил то, о чем мечтал, – шанс наконец-то избавиться от иранского влияния на Ближнем Востоке, а заодно и от других соперников. Первым стал Катар, которым также управляет молодой и амбициозный эмир. Шейх Тамим бен Хамад Аль Тани всего на пять лет старше принца Мухаммеда.

Также благодаря Трампу второе дыхание появилось и у инициативы принца создать исламскую коалицию по борьбе с терроризмом. О ее формировании было сказано еще в декабре 2015 года. Тогда коалиция так толком и не заработала, зато бен Салман открыто продемонстрировал, что готов покуситься на поле деятельности своего кузена, тогдашнего наследника бен Наифа. Бен Наиф постепенно отходил в тень, подолгу отсутствовал в стране.

Можно сказать, что Трамп благословил молодого принца. Король Салман может быть спокоен – миллиардные контракты с США, а также совместные договоренности по борьбе с терроризмом и общие взгляды руководства двух стран на амбиции Ирана обеспечат безопасное будущее наследника.

Иран назначение принца Мухаммеда расстроило. В Тегеране назвали произошедшее мягким переворотом, зато израильская газета «Гаарец» – «хорошей новостью для Израиля и США». «Твердая антииранская позиция делает его важным партнером, и не только в борьбе с Ираном. Бен Салман согласен с США, что необходимо положить конец российскому влиянию в регионе, свергнуть режим президента Башара Асада в Сирии и твердо противостоять "Исламскому государству" (запрещено в РФ) и другим радикальным организациям, от "Братьев-мусульман" до "Хезболлы"», – пишет газета, подчеркивая, что, по неофициальной информации, принц несколько раз встречался с израильскими высокопоставленными политиками.

Существование альянса между США, Израилем и Саудовской Аравией давно не секрет. Недавнее ближневосточное турне президента Трампа, когда он из Эр-Рияда прилетел в Тель-Авив, лишь подтвердило это.

Мир ради нефти

В отношениях с Россией у молодого наследника не все так просто. Москва, в отличие от Вашингтона, не может похвастаться миллиардными сделками с саудовцами. Товарооборот между двумя странами в 2016 году составил примерно $491,6 млн (в 2015-м этот показатель почти достиг миллиарда долларов США). Обе страны придерживаются диаметрально противоположных взглядов по ситуации вокруг Сирии и Ирана. И безусловно, Москва не захочет оставить с таким трудом завоеванные позиции на Ближнем Востоке и выйти из игры.

Но есть и то, что сближает Россию и Саудовскую Аравию, – это попытка избавиться от нефтяной зависимости, а пока этого не случилось – борьба за высокие цены на нефть. Весомый аргумент для того, чтобы вести диалог. «Самое главное, нам удается выстраивать прочный фундамент в том, что касается стабилизации нефтяного рынка и цен на энергоносители. И это предоставляет нам хорошие возможности для дальнейшего построения стратегического будущего», – заявил бен Салман в ходе встречи с президентом России Владимиром Путиным в Москве буквально месяц назад. Это не первый разговор двух политиков. Эксперты признают, что в 2016 году Путин сыграл ключевую роль в достижении соглашения между странами – членами ОПЕК о снижении добычи нефти, урегулировав разногласия между Ираном и Саудовской Аравией.

Призывы Эр-Рияда к Вашингтону усилить влияние на Ближнем Востоке отнюдь не мешают принцу Мухаммеду выстраивать отношения с российским лидером. И связи двух стран, в том числе и экономические, будут развиваться. Сейчас речь идет о создании совместного фонда инвестиций в российскую энергетику, а также об инвестициях в другие сектора экономики. Это будет влиять и на политические контакты. «Что касается тех точек, по которым у нас разногласия, то здесь существуют четкие механизмы их преодоления», – сказал на встрече с Путиным бен Салман.

Но все же Москве надо помнить, что Саудовская Аравия не самый надежный партнер. Впрочем, на Ближнем Востоке то же самое можно сказать практически о любой стране. Знают это и в США. Пока будущий король умудряется находить точки соприкосновения и с Трампом, и с Путиным, и, возможно, многое перенимать у них. Но несомненно, у него есть амбиции превзойти своих «учителей». Скучно с ним не будет – он уже сейчас стал одним из самых амбициозных политиков в регионе.

Саудовская Аравия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 июня 2017 > № 2223402 Марианна Беленькая


Иран. Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 6 июня 2017 > № 2205757 Кирилл Молодцов

Интервью заместителя Министра Кирилла Молодцова РИА "Новости" в рамках ПМЭФ 2017.

Беседовала Елизавета Паршукова

Все крупные российские нефтегазовые компании готовы инвестировать деньги в разведку и добычу Ирана, однако они ждут принятия нового нефтяного контракта, который бы сделал условия их работы в стране понятными и прозрачными. Пока документ не принят, министерства энергетики двух стран подготовили дорожную карту, которая облегчит совместную работу, а российские технологические компании презентуют иранцам свои разработки в отрасли. Заместитель министра энергетики России Кирилл Молодцов в интервью РИА Новости на полях Петербургского международного экономического форума рассказал, сколько денег могут инвестировать российские компании в Иран, кто из них в этом заинтересован и чего они опасаются.

— В рамках Петербургского международного экономического форума прошло второе заседание российско-иранской рабочей группы по энергетике. Что обсуждали и до чего договорились?

— Действительно, это уже вторая наша встреча. Первое заседание рабочей группы, которая была создана в рамках российско-иранской МПК, состоялось в конце прошлого года в Тегеране.

В рамках работы группы мы поставили задачу показать, что Россия обладает технологиями, которые мы готовы предлагать за рубеж. Российские компании НК, Роснефть, Газпром нефть, ЛУКОЙЛ, Зарубежнефть, Газпром, Газпром и Татнефть активно интересуются возможностью работы в Иране. В прошлом году мы подписали целый ряд меморандумов о взаимопонимании по участию в проектах разведки и добычи нефти на территории Ирана. По нашим предварительным оценкам, объем инвестиций в нефтегазовый сектор Ирана может составить свыше 20 миллиардов долларов США. Необходимый для реализации этих проектов опыт у нас есть, но мы должны также рассказывать о возможностях улучшения технологий.

Иранскую сторону интересуют вопросы, связанные с наукой и исследованиями в области технологий нефтегазодобычи. В частности, на прошедшей в Санкт-Петербурге рабочей группе их внимание на себя обратили разработки Сколтеха. И наибольшее удивление у иранцев вызвал возраст резидентов Сколтеха, которые представили свои стартапы, — в среднем 35 лет при таком высоком уровне квалификации. Сколково презентовало по меньшей мере 11 проектов. Это стартапы, некоторые из которых уже имеют коммерческую реализацию. Были представлены технологии как по добыче, так и по транспортировке нефти и газа. Также был представлен НТЦ Газпром нефти, который в настоящее время работает над технологиями интеллектуального бурения. Поэтому отраслевое впечатление мы на иранцев наверняка произвели благоприятное.

— По итогам заседания рабочей группы была подписана дорожная карта российско-иранского сотрудничества в энергетической сфере. О чем этот документ?

— В дорожной карте, в частности, закреплено сотрудничество в рамках вхождения российских компаний в контрактные отношения по освоению месторождений Ирана, вопросы научно-технического сотрудничества, продвижение российских технологий. В документе перечислено несколько десятков ключевых пунктов нашего дальнейшего взаимодействия. Они касаются и продвижения в вопросах контрактов по бурению. Дорожная карта создаст дополнительные благоприятные условия для реализации компаниями двух стран крупных инвестиционных проектов в среднесрочной перспективе. Следующая наша встреча, где мы оценим ход реализации пунктов дорожной карты, запланирована на начало-середину 2018 года в Иране.

— Кто может поставлять российские технологии в Иран и какова может быть их сумма?

— Например, Сколково. Инновационный центр представил ряд технологий, по которым уже налажено взаимодействие с Газпром нефтью, Татнефтью, Роснефтью и Лукойлом. Пул уже заключенных контрактов в нефтегазовой сфере у Сколково сегодня составляет порядка 100 миллионов долларов. Также Сколково интегрирует свои проекты в нефтегазе в Канаде и США.

— Обсуждение нового иранского нефтяного контракта (IPC) продолжается очень долго. Возможно ли, что Иран в итоге представит компаниям другой тип контракта?

— Важным условием выхода российских компаний на практическую реализацию инвестиционных проектов в нефтегазовом секторе Ирана является предоставление им нового типа иранского нефтяного контракта.

Иранская сторона уже провела для российских компаний две эксклюзивные презентации предполагаемых условий нового типа иранского нефтяного контракта (17 ноября 2016 года в Тегеране и 27 марта 2017 года в Москве — ред.). Вместе с тем у наших компаний остается некоторое количество вопросов к содержанию документа. В частности, дополнительных разъяснений требуют механизм финансирования доли участия иранского партнера и гарантии исполнения его обязательств, условия обеспечения иранского контента и реализации продукции, порядок и объем подлежащих передаче иранской стороне ноу-хау и технологий.

По имеющейся у меня информации, в Тегеране до настоящего времени работа над итоговой версией нового иранского нефтяного контракта продолжается. По срокам, в которые иранцы могут представить документ, сориентировать пока сложно. Рассчитываем, что когда контракт будет готов, российские компании смогут ознакомиться с ним одними из первых, учитывая тесные партнерские отношения между Россией и Ираном.

— Планируют ли российские компании участвовать в тендере на месторождение Азадеган?

— Насколько я знаю, российские компании пока осторожны в своих оценках и такие планы не афишируют.

— В чем причина того, что хотя эта тема активно обсуждается, реального участия компаний РФ в добычных проектах Ирана нет?

— Оказывает влияние совокупность факторов. Это и коммерческая привлекательность, и имеющаяся у компаний альтернатива на вложения, и технологические аспекты. В настоящее время российские компании используются как сервисные, а, например, в том же Ираке на Бадре действует контракт под ключ — компания его реализует полностью, задействуя свой персонал, всецело отвечая за объем добычи.

— То есть конкретных шагов от компаний РФ до определения правил игры в Иране ждать не приходится?

— Ждем окончательной информации от иранских партнеров по условиям, чтобы обсудить возможность участия и сделать дальнейшие конкретные шаги.

— Какие месторождения Иран готов выставить на тендеры и предложить на изучение в том числе российским компаниям?

— Насколько нам известно, таких месторождений будет порядка пяти.

— Министерство со своей стороны как-то способствует сотрудничеству?

— Наша задача как министерства — создание условий для обеспечения конкурентоспособности российских компаний на иранском рынке. Российско-иранская рабочая группа — как раз та площадка, где мы можем обсуждать возможности расширения сотрудничества в энергетике между нашими странами. Мы содействуем компаниям, если у них возникают вопросы, но не на этапе принятия решений о вхождении в проект. Мы не имеем права вмешиваться в коммерческие дела компаний и непосредственно в процесс подписания контрактов. Даже государственные компании с нами не обсуждают эти вопросы — это инициатива компаний, они принимают решение, и если им нужно одобрение, то они либо выносят вопрос на совет директоров, где есть представители государства, либо, если им нужна государственная поддержка, обращаются в правительство Российской Федерации. Министерство может только содействовать процессу — мониторить, при необходимости инициировать предоставление преференций.

— Просили ли компании о подобной помощи Минэнерго?

— Да, был такой разговор. И с Газпром нефтью, и с Газпромом. Эти и другие компании обращаются периодически.

— Резюмируя вышесказанное, в чем состоит задача Минэнерго по сотрудничеству с Ираном?

— Наша задача состоит в двух вещах — мы должны содействовать формированию четкого понимания иранской стороной наличия у российских компаний технологий, навыков и умений по вопросам освоения иранской нефти. С другой стороны, с точки зрения поддержки российских компаний мы должны при необходимости участвовать поставками технологий и финансирования этих технологий путем экспортно-импортных контрактов, пусть даже сейчас тема участия наших компаний в мировых нефтегазовых проектах не имеет прямой экспортной поддержки. В любом случае, если возникнет задача в двустороннем сотрудничестве, которую надо будет решать, — будем решать. Но важно то, что мы не нефть туда поставляем, а технологии.

Иран. Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 6 июня 2017 > № 2205757 Кирилл Молодцов


Иран > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 18 мая 2017 > № 2178259 Марианна Беленькая

Выборы в Иране. Какой президент выгоден России и миру

Марианна Беленькая

Иранские СМИ, а вслед за ними и западные, и арабские обсуждают, какой президент Ирана более выгоден России. По одной версии, Москве выгоднее изоляция Ирана, чтобы быть единственным союзником Тегерана. Есть и другая позиция – в случае избрания консервативного Раиси Москву будет проще убедить перестать поддерживать иранцев и выступить против них единым фронтом с Саудовской Аравией, Израилем и США

Девятнадцатого мая в Иране состоятся выборы президента. Почему это важно? Ведь человек, который занимает эту должность, не является главой государства и не определяет политический курс. Все решения в Иране принимает верховный (и духовный) лидер. Уже 28 лет эту роль исполняет аятолла Али Хаменеи. Однако и он так или иначе ориентируется на выбор народа. Личность президента отражает настроения в иранском обществе, а это, соответственно, задает направление, по которому будет развиваться страна ближайшие четыре года.

При любом исходе выборов Тегеран не откажется от своих политических амбиций и взглядов на происходящее в мире, не будет резко менять союзников и мириться с врагами. Все, что изменится, – это риторика и стиль дипломатии. Иран делает выбор между открытой враждебностью по отношению к Западу и соседям времен президентства Махмуда Ахмадинежада и деловым разговором, начатым во времена Хасана Рухани. Вопрос в том, какой Иран больше устраивает Россию и международное сообщество.

На кого делать ставку?

Основных претендентов на этот пост двое – действующий президент Хасан Рухани и бывший прокурор страны, а ныне хранитель усыпальницы имама Резы в городе Мешхеде Эбрахим Раиси. Последний – близкий соратник и наиболее вероятный преемник верховного лидера Али Хаменеи. Победа на президентских выборах для него дело чести и дополнительные очки на пути к более высокой должности.

Многие эксперты не исключают, что избрание нового руководителя Ирана не за горами – 77-летний Хаменеи испытывает немало проблем со здоровьем. И только при смене верховного лидера можно будет говорить о смене иранской политики. Пока же оба кандидата расходятся только в том, как сделать «Иран великим». Но одинаково сильно стремятся достичь этой цели.

Рухани поддерживают так называемые реформаторы. Он прагматик, тогда как его предшественник Ахмадинежад и нынешний соперник Раиси относятся к группе консерваторов и клерикалов. И если окружение Рухани считает, что иранцы выиграют от определенной степени открытости перед внешним миром, то представители консервативных кругов называют отношения с Западом развращающими и контрпродуктивными. Они призывают искать потенциал развития Ирана внутри страны.

Казалось бы, международное сообщество заинтересовано в том, чтобы президентом остался Рухани, чья команда добилась заключения ядерной сделки. То есть согласилась свернуть военные программы Ирана в атомной сфере в обмен на снятие санкций. В теории, если все стороны выполнят свои обязательства, сделка должна привести к более безопасной ситуации в регионе и мире. А также, что немаловажно, она открыла широкие возможности по работе в Иране для многих международных компаний, прежде всего нефтегазовых.

Но все не столь однозначно. Многие и на Западе, и на Востоке сомневаются в искренности намерений Тегерана свернуть свои военные ядерные программы, да и в целом не считают, что угроза со стороны Ирана стала меньше. Политический аналитик телеканала «Аль-Джазира» Марван Бишара отмечает, что при Рухани, прикрываясь лозунгами о реформах и умеренности, Тегеран проводил более агрессивную и циничную политику на Ближнем Востоке, чем это было во времена Ахмадинежада.

Действительно, за последние несколько лет Иран усилил свое политическое и экономическое влияние в регионе, в первую очередь в Ираке и Сирии. Это произошло не только благодаря политике иранского руководства. Ирану никто не мешал, а давление Запада на сирийский режим только подталкивало Дамаск в объятия Тегерана. США в Ираке фактически самоустранились.

Впрочем, умалять заслуги Рухани тоже не стоит. С ним, в отличие от Ахмадинежада, не стыдились иметь дело любые политики мирового уровня. Ведь он так красиво говорит о реформах и открытости Ирана.

Но есть две страны, которых не устраивает подобное развитие событий, – Саудовская Аравия и Израиль. Ближневосточные соседи прекрасно понимают, что красивые слова не означают смены курса. Израиль был и остается главным врагом Ирана, его мишенью. Эр-Рияд – основной конкурент Тегерана в исламском мире.

Положить конец иранским политическим амбициям, заручившись прежде всего поддержкой США, будет проще, если у власти в Иране окажется второй Ахмадинежад. С Рухани играть в такие игры сложнее. Именно поэтому постоянно предпринимаются попытки или подорвать авторитет Рухани, или спровоцировать иранских политиков.

Как спровоцировать Тегеран

Удобнее и надежнее всего действовать через США. И сразу же после избрания нового американского президента саудовцы и израильтяне бросили все свои дипломатические усилия на то, чтобы помешать сближению между Вашингтоном и Тегераном. Во многом они преуспели. На повестке администрации Дональда Трампа пересмотр ядерной сделки. Впрочем, пересмотр затянулся, Вашингтон готов сделать шаг в любом направлении. Многое будет зависеть от исхода выборов в Иране и того, какой окрас примет иранская дипломатия.

Но все же тот факт, что ядерная сделка находится под угрозой срыва, не мог не нанести урон Рухани. Ведь это основной козырь в его предвыборной кампании. Команда Рухани подчеркивает, что после отмены санкционного режима иранская экономика начала расти, хотя для того, чтобы в полной мере получить дивиденды от заключенного соглашения, не хватило времени. Полтора года против восьми лет изоляции Ирана во времена Ахмадинежада. При Рухани удалось снизить инфляцию (7,5% вместо 25–30% в последние годы), но не победить безработицу, уровень которой бьет рекорды (12% трудоспособного населения в целом, более 20% среди молодежи).

Однако аргумент о нехватке времени звучит неубедительно для сторонников Раиси и многих еще не определившихся в своем выборе иранцев. Они не отрицают необходимость ядерной сделки, но считают ее результаты недостаточно полезными для Ирана. После последних предвыборных дебатов, посвященных экономике, рейтинг Рухани пошатнулся. Он не смог убедительно опровергнуть обвинения в коррупции со стороны команды Раиси.

А если в дополнение к экономическим проблемам окажется, что будущее ядерной сделки туманно и США готовы пересмотреть соглашение, то все достижения действующего президента Ирана будут обнулены. Стоит ли ему отдавать свой голос? И стоит ли вести диалог с Западом или с той же Саудовской Аравией, которые столь вызывающе ведут себя в отношении Ирана, особенно в последнее время?

Если еще в феврале – марте 2017 года ближневосточные СМИ активно обсуждали возможное примирение между Эр-Риядом и Тегераном, то за несколько недель до иранских выборов на повестке дня снова оказалась тема потенциальной войны между двумя странами. Началось все с высказываний заместителя наследного принца и министра обороны Саудовской Аравии Мухаммеда бен Салмана Аль Сауда. В интервью телеканалу «Аль-Арабия» он отверг возможность диалога с Тегераном и обвинил иранцев в пропаганде экстремизма и в стремлении доминировать в мусульманском мире. Особо Тегеран задели слова, что Саудовская Аравия не будет ждать, когда ее территория станет полем битвы, и будет работать над тем, чтобы полем битвы стал сам Иран.

Ответ не заставил себя ждать. «Мы им советуем не глупить. Однако если же они сделают что-либо необдуманное, мы не оставим ни одного места в целости и сохранности, за исключением Мекки и Медины», – это высказывание министра обороны Ирана Хосейна Дехгана разошлось по всем мировым СМИ. Арабская пресса как по отмашке снова заговорила об иранской угрозе.

На этом фоне особенно интересно совпадение иранских выборов с ближневосточным турне Трампа. В ходе своей первой президентской поездки он посетит и Саудовскую Аравию, и Израиль. Безусловно, в обеих странах речь пойдет об Иране. Тем более что с саудитами планируется заключить сделку о поставках оружия на сумму $200 млрд.

Кроме того, во время визита в Саудовскую Аравию Трамп проведет переговоры с лидерами арабских государств Персидского залива, запланирован также и американо-мусульманский саммит, на который приглашены главы 18 стран, где ислам является доминирующей религией. Среди них Индонезия, Азербайджан, Турция, Нигер, но не Иран. Речь, помимо прочего, пойдет о создании совместной коалиции по противостоянию экстремизму и терроризму. И это не что иное, как прямой вызов Ирану, попытка превратить его в регионального изгоя. Другой вопрос, что поговорить еще не значит сделать. Не каждый из тех, кто приедет в Саудовскую Аравию, готов к открытому противостоянию с Ираном. Скорее это будет демонстрацией силы при помощи США.

Российский фактор

В этом раскладе нельзя забывать и о России. В том, чтобы перетянуть Москву на свою сторону, заинтересованы многие участники ближневосточной игры. Все тот же Мухаммед бен Салман в интервью The Washington Post заявил, что Саудовская Аравия старается убедить Россию не делать все ставки в регионе на Иран.

В последнее время не всегда простые российско-саудовские отношения действительно неплохо развиваются. Обе стороны демонстрируют удивительное согласие в нефтяных вопросах (от цен на нефть до совместных проектов), хотя уровень сотрудничества между Москвой и Эр-Риядом далек от того, что существует в американо-саудовских отношениях.

Но от Тегерана Россия тоже отказываться не будет. Во-первых, это достаточно опасный региональный партнер-соперник. Во-вторых, добрые отношения с Ираном – удобная карта для торга в отношениях и с Западом, и с арабскими странами Персидского залива.

Так, замглавы МИД РФ Михаил Богданов заявил, что Москва все время пытается выступать в качестве посредника между американцами и иранцами, иранцами и саудитами. Он подчеркнул, что это непросто, но в то же время другого пути нет.

Не желая терять свои позиции в Иране, Москва также старается обезопасить себя при любом исходе выборов. С Рухани у российского руководства давно сложились близкие отношения, немаловажным стал визит иранского президента в Москву в марте этого года, фактически накануне выборов. Но без внимания не остался и соперник Рухани. С Раиси в середине апреля встретился в ходе визита в Иран президент Татарстана Рустам Минниханов. В итоге Россия не избежала обвинений в попытке вмешаться в иранские выборы с обеих сторон – и реформаторов, и консерваторов.

Иранские СМИ, а вслед за ними и западные, и арабские обсуждают, какой президент Ирана более выгоден России. Среди версий есть теория, что Москва предпочитает изоляцию Ирана ради того, чтобы быть единственным союзником Тегерана. Есть и другая позиция – в случае избрания Раиси Москву будет проще убедить перестать поддерживать иранцев и выступить против них единым фронтом с Саудовской Аравией, Израилем и США. Обе версии хоть и упрощают реальность, не лишены смысла и подтверждают, что у России будет возможность воспользоваться любым исходом выборов для усиления своих позиций.

Иран > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 18 мая 2017 > № 2178259 Марианна Беленькая


Иран > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 мая 2017 > № 2176908 Николай Кожанов

Президентские выборы в Иране: о чем спорят кандидаты

Николай Кожанов

Будь предсказание итогов иранских выборов игрой в казино – на ней разорились бы многие. Положение, в котором находится Рухани, непростое. Но независимо от исхода голосования, в 2017 году иранцы будут выбирать из оттенков только одного цвета – консервативного. В этом смысле не так уж и важно, кто победит. Курс страны все равно останется во многом неизменным

Выборы президента в Иране не бывают спокойными, надо быть готовым к любому повороту. Однако до последнего момента одно негласное правило все-таки существовало: избранный президент правит два срока. Полностью отбыть второй срок разрешили даже Ахмадинежаду, который под конец президентства пошел на немыслимое – попытался противостоять верховному лидеру, за которым последнее слово в решении всех ключевых вопросов внутренней и внешней политики страны. Впрочем, сегодня ходят слухи, что в 2017 году установленное правило может измениться и Рухани станет первым за 36 лет главой исполнительной власти Ирана, кого не переизбрали на второй срок.

Беспокоиться нынешнему президенту действительно есть о чем. Все более жесткая критика слышна со стороны верховного лидера Хаменеи и близких к нему консерваторов. Касается она тяжелого состояния иранской экономики, за которое Рухани все чаще приходится оправдываться. И в этих оправданиях команда действующего президента доходит совсем до нелепостей – например, уверяет иранских избирателей, что упреки верховного лидера – вовсе не упреки, а подбадривание и попытка очертить будущий фронт работ.

Три проклятия Хасана Рухани

О тяжелом экономическом положении в Иране сейчас не говорит только ленивый. Однако прав был основатель нынешней республики аятолла Хомейни, который как-то в сердцах воскликнул, что исламская революция делалась во имя идеи, а не «ради цены на арбузы». Думается, что и в нынешних политических спорах экономический фактор скорее вторичен – он стал лишь поводом для того, чтобы надавить на Рухани.

Прежде всего, критики действующего президента подменяют понятия. Заявляя о провале экономической политики действующего кабинета министров, они на самом деле указывают на провал политики социально-экономической, а это, как говорят в знаменитом анекдоте, «две большие разницы». На практике сама экономика Ирана не так уж плоха, особенно если учесть, что экономические санкции со страны до конца не сняты, негативный эффект от тех, что были отменены, сохраняется до сих пор, а зависимый от нефти Иран живет в условиях низкой стоимости барреля.

В этих непростых условиях Рухани все же удалось добиться определенных успехов в развитии страны. Он хоть и медленно, но оживляет экономику, остановил падение ВВП, создаются новые рабочие места, идет реформа банковской системы. В 2016 году удалось обеспечить темпы роста ВВП, которые, по разным оценкам, составили от 6% до 11%. Впервые за долгое время инфляция упала ниже 10%. Зависимость бюджета от экспорта нефти падает (к 2017 году она составила менее 40%), а расходы на импорт второй год подряд полностью покрываются доходами от ненефтяного экспорта, что говорит об успехе программы по диверсификации экономики.

Проблема Рухани заключается в другом. К началу его президентства страна уже была в глубокой экономической яме, и довели ее до такого состояния действия предшественников нынешнего президента. Однако предшественники, создав все необходимые условия для коллапса, в силу обстоятельств не успели в полной мере пожать плоды своих усилий, вовремя передав бразды правления Рухани.

Так, еще за год до прихода Рухани к власти, размер ВВП Ирана оценивался в $541 млрд. Его сокращение началось в 2013–2014 годах. Причем обвал был настолько резкий, что даже после роста 2015–2016 годов иранский ВВП к 2017 году составил лишь $377 млрд. Рухани старался объяснить населению, что в кризисе виноват не он, а санкции, падение цен на нефть и, самое главное, экономические просчеты предшественников, чьи ошибки быстро не исправить. Но простой иранец уже привык, что каждый новый президент обвиняет во всех текущих проблемах предшественника, и поэтому оценивает политиков по простому правилу: плохо стало при тебе, ты и виноват.

Вторым проклятием Рухани стали завышенные ожидания населения. Ухудшение экономической ситуации в Иране в 2012–2015 годах сказалось на ситуации в социальной сфере. Это, в свою очередь, создало у иранцев иллюзию, что возвращение к экономическому росту мгновенно решит и социальные проблемы. Однако этого не произошло. По состоянию на начало 2017 года в Иране высокими остались показатели социального расслоения и безработицы (особенно среди выпускников высших учебных заведений). Продолжили расти цены на потребительские товары, в то время как покупательная способность рядового иранца уменьшилась.

Более того, для стабилизации экономической ситуации Рухани пришлось пойти на непопулярные шаги: пересмотреть некоторые социальные программы, а также начать привлекать инвестиции в первую очередь в капиталоемкие, а не трудоемкие производства. Конечно, оздоровительные меры обязательно дадут положительный эффект, но не сегодня, а в среднесрочной и долгосрочной перспективе. А обыватель хочет чудес уже сейчас.

Третьим проклятием Рухани стала сама существующая в Иране экономическая система с сильным государственным вмешательством, клановостью, непрозрачностью, теневым сектором и противоречивыми элементами исламской экономики. Введенные против страны в 2010–2012 годах санкции не были главной причиной проблем. Они лишь обострили их. В результате снятие санкций не стало панацеей от поразивших Иран проблем. Для обеспечения реального устойчивого роста стране необходимы кардинальные структурные реформы, в ходе которых потребуется пересмотреть и некоторые идеологические догматы. Пойти на это весьма сложно и, судя по всему, у Рухани нет на то негласного разрешения со стороны верховного лидера.

За что не любят Рухани?

Однако главной причиной, по которой на Рухани обрушиваются критики, является все же не экономика. Она лишь только повод. Это подтверждается двумя фактами. С одной стороны, никто из оппонентов президента не смог предложить четко сформулированной альтернативной экономической программы. В своих выступлениях они сконцентрировались на критике Рухани и раздавали ничем не обоснованные обещания (например, быстро увеличить количество рабочих мест и решить социальные вопросы).

Реализовать такие популистские программы уже пытался предшественник Рухани Ахмадинежад (например, его проект бюджетного жилья «Мехр»), но ни к чему хорошему эти попытки не привели. В Тегеране об этом помнят и едва ли станут повторять ошибки, снова ввязываясь в неоправданно раздутые социальные проекты. Да и денег на это ни у кого нет.

С другой стороны, у конкурирующих кандидатов не просматривается явного намерения кардинально менять нынешний экономический курс. Все осознают, что реформы нужны, но также понимают, что радикальные преобразования пока невозможны. Делать меньше, чем Рухани, Раиси (основной оппонент нынешнего президента) не сможет – Иран тогда ожидает еще больший социально-экономический кризис. Но и сделать больше – тоже нет. Поле для маневра у него будет таким же, как и у текущего главы исполнительной власти.

На этом фоне возникает ощущение повторяющейся истории: Рухани уже критиковали за якобы необдуманное и скороспелое подписание ядерной сделки с международным сообществом. Однако в ходе предвыборных дискуссий все кандидаты вдруг сошлись во мнении, что альтернативы этой сделке нет.

Основные взгляды кандидатов, по сути, совпадают. Различаются лишь нюансы. Раиси представляет более жесткую часть консерваторов. Кому-то более привлекательным мог показаться Галибаф, выдвиженец иранских технократов, но он снял свою кандидатуру в пользу Раиси. К тому же, несмотря на свою светскость, Галибаф - выходец из силовиков, а следовательно, едва ли может быть заподозрен в либеральных симпатиях.

Сам Рухани заигрывает с либералами, представляет умеренные силы консервативного лагеря, но в основе своей мало чем отличается от массы консерваторов: его либерализм во многом маска. Достаточно упомянуть, что при формально либеральном Рухани борьба с инакомыслием в Иране совсем не ослабла, а по некоторым оценкам, даже превзошла времена неоконсерватора Ахмадинежада.

Иными словами, оппоненты в президентской гонке не спорят о том, какой будет их будущая власть, а просто хотят до нее добраться. Сейчас в Иране за кресло президента борются не различные политические силы со своей индивидуальной программой, а представители разных групп, придерживающихся одной идеологии.

Проиграет ли Рухани?

Будь предсказание итогов иранских выборов игрой в казино – на ней разорились бы многие. Положение, в котором находится Рухани, непростое. Раздражает он многих. После самоотвода мэра Тегерана Галибафа, главным конкурентом Рухани стал глава фонда «Кудс-Разави» Раиси.

Он мог бы попробовать разыграть против Рухани карту тяжелого социального положения в Иране, но сегодня, в конце кампании, видно, что Раиси не смог превзойти действующего президента ни с точки зрения харизмы, ни по убедительности программы. По крайней мере так говорят очень ненадежные в иранских условиях соцопросы.

Куда более загадочна неожиданная критика Рухани со стороны верховного лидера Хаменеи. Вполне возможно, что возросшая популярность президента вместе с его заигрываниями с реформаторской частью иранской политической элиты начали раздражать верховного лидера и он своей критикой подыграл более близким ему консерваторам. Однако, как это уже не раз случалось в прошлом, Хаменеи способен менять свое мнение, особенно если он увидит, что иранские избиратели по-прежнему предпочитают действующего президента.

Так что Рухани вполне может остаться и на второй срок. Другое дело, что в 2017 году иранцы будут выбирать из оттенков только одного цвета – консервативного. В этом смысле не так уж и важно, кто победит. Курс страны останется во многом неизменным.

Иран > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 мая 2017 > № 2176908 Николай Кожанов


Казахстан. Китай. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 21 апреля 2017 > № 2148036 Александр Князев

Принятие в Шанхайскую организацию сотрудничества Индии, Пакистана и Ирана могут снизить политическое влияние стран Центральной Азии – в том числе, Казахстана в этой организации, уверен эксперт по Среднему Востоку и Центральной Азии Александр Князев.

Глава казахстанского МИД Кайрат Абдрахманов заявил в пятницу, что Астана согласна на принятие в Шанхайскую организацию сотрудничества Ирана. Министр иностранных дел России Сергей Лавров высказался по поводу принятия страны в ШОС так же однозначно: по его словам, Иран решил все вопросы, связанные с санкциями по линии Совета безопасности ООН.

Иран подал заявку на вхождение в ШОС почти 10 лет назад. Но за все эти годы принят так и не был. Эксперт Александр Князев высказал Sputnik Казахстан свое мнение о том, почему страны-участницы Шанхайской организации сотрудничества не решались сделать шаг навстречу Ирану. При этом, санкции Совета безопасности ООН Князев считает лишь хорошим поводом, использовавшимся для заморозки вопроса.

- Астана одобряет полноправное членство Ирана в ШОС, об этом было заявлено сегодня министром иностранных дел Кайратом Абдрахмановым на заседании СМИД ШОС. Похоже, разрешение вопроса с Ираном вполне может выйти на финишную прямую. Но нас интересует другое – почему Иран не был принят в ШОС раньше, хотя его заявка была подана еще в 2008 году?

— Думаю, что главная причина состоит в том, что страны ШОС, такие как Россия, Китай, Казахстан, Узбекистан… старые члены организации, никто из них не хотел излишней конфронтации с Западом, потому что вступление Ирана в ШОС вызвало бы там негативную реакцию, учитывая отношения Ирана и США, прежде всего. И, думаю, это стоит за официальными формулировками о том, что Иран находился под санкциями Совета безопасности ООН и в силу этого не мог бы быть принят. На самом деле — это нежелание конфронтации с Западом: потому что и контроль над ядерной программой Ирана мог быть взят под эгиду ШОС.

Ситуация с санкциями, связанными с ядерной программой Ирана, вообще, не выдерживают никакой критики. Индия и Пакистан не состоят в договоре о нераспространении ядерного оружия и де-факто ставят всех перед фактом наличия у них ядерного оружия, и никаких санкций никто к ним не применяет. Иран, который добросовестно участвует в Договоре о нераспространении, к нему предъявляются претензии, которые никогда не были доказаны — это чистейшей воды политика. И двусмысленная политика стран-членов ШОС.

- Есть такое предположение, что после вступления Индии и Пакистана, а затем и Ирана в ШОС, политическое значение центральноазиатских республик в этой организации уменьшится. Это так?

— Я думаю, что да. Я, вообще, противник того, что Индия и Пакистан принимаются в ШОС. Во-первых, это две страны, находящиеся между собой в очень серьезной конфронтации, которая почти в любой момент может перейти в военный конфликт, и эпизодически это происходит. Индия имеет очень сложные, конфликтные отношения с Китаем. И прием этих двух стран сразу может завести ШОС в определенный тупик – случись между Индией и Пакистаном военный конфликт, страны-участницы организации не смогут повлиять на этот конфликт, у них нет рычагов влияния. Это просто дискредитировало бы Шанхайскую организацию. И это имело бы смысл, если бы ШОС позиционировалась бы как организация региональной безопасности, чего уже давно нет. Тогда, как альтернатива ОБСЕ, ООН… в этом случае, ШОС была бы серьезной организацией. Конечно, она бы требовала гораздо большего вложения сил со стороны ее членов, но это была бы эффективная организация. А в том состоянии, в котором она находится (с принятием Индии и Пакистана. – прим. ред.), она просто будет дискредитирована тем фактом, что ее равноценные члены воюют между собой – конечно, в случае конфликта.

- Интересует Турция, которая несколько дистанцирована от вопроса вступления в ШОС. Вступление Ирана в организацию не станет препятствием для возможного когда-нибудь решения турецких властей относительно ШОС?

— Турцию никто еще всерьез не обсуждал в качестве члена ШОС… Думаю, что ШОС в том виде, в котором существует, с учетом тенденций развития, которые в ней есть – хуже уже не будет. Потому что организация "размывается". Это диалектические такие закономерности – чем больше членов, тем труднее принять какие-то серьезные решения, нужно учитывать интересы всех, а в ШОС все решения принимаются путем консенсуса. Итоговые решения, которые устраивали бы всех, получаются более размытыми, менее конкретными и эффективными.

- ШОС это реальный, работающий инструмент взаимодействия государств? И в чем его секрет, почему крупнейшие державы так стремятся вступить в эту организацию, при всем том, что вы сейчас озвучили – наверняка это понимают и в этих странах?

— ШОС — удобная площадка для дискуссий, для выявления мнений позиций сторон участников. В последнее время, например на саммитах в Уфе, в Ташкенте, ШОС становится эффективной площадкой, где важны не общие заседания членов организации, а возможность встретиться “на полях” в двух- трехсторонних форматах. Поэтому — почему нет. Имеет право и такая организация быть. Но это те функции, которые она более-менее выполняет. В организацию не заложены какие-то решения, обязательные для участников. Она не принимает такие решения. И тогда она остается просто дискуссионной площадкой и не более того, а это уже другой уровень авторитетности и значимости в международных отношениях.

- Кстати, почему в Ташкенте в прошлом году страны даже не высказались в том числе так же одобрительно об Иране в качестве члена ШОС, хотя отношения с США у той же России были другими, страх быть непонятым Западом уже тогда пропал, да и у Ирана со Штатами ситуация изменилась?

— Взаимоотношения России с Западом изменились. А у Китая – нет. У Казахстана, Узбекистана не испортились. При этом, отношения американских и иранских властей не улучшились, на самом деле. Большое количество санкций до сих пор не сняты. США утверждают другие виды санкций в отношении Ирана, у американских нынешних деятелей было заявление о том, что Иран это чуть ли не "всемирное зло". Это была маленькая пауза уходящей администрации Обамы. Дело в том, что в американской внешней политике основные стратегии с приходом нового президента не могут меняться, потому что уходящий президент закладывает основы, утвержденные Конгрессом в виде указов и постановлений различных, которые новый президент не может преодолеть быстро. Необходимо несколько лет для этого. Поэтому то, внешнее улучшение между США и Ираном, которое связывается с тем соглашением по ядерной программе, несет, думаю, больше пиаровский характер.

Другое дело, иранцы сумели этим фоном воспользоваться, сумели с отдельными компаниями, странами, активизировать экономические взаимоотношения. Поэтому ситуация по принятию Ирана в ШОС созревала, ну и, одновременно, организация эволюционирует. Несколько лет назад ее на Западе еще боялись, что это будет “российско-китайская НАТО”, а сейчас уже не боятся, понимают, что ШОС это не реально действующий политический союз, это не союз, это форма взаимодействия.

Казахстан. Китай. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 21 апреля 2017 > № 2148036 Александр Князев


Сирия. Турция. Иран. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 24 марта 2017 > № 2125922 Алексей Хлебников

Перспективы и проблемы сирийских переговоров в Астане

Алексей Хлебников

Переговоры в Астане показали, что Россия, Турция и Иран могут сотрудничать в Сирии. Однако инициативы, запущенные неарабской тройкой, нуждаются в поддержке арабских стран, поэтому так важно, что к ним присоединилась Иордания, которая может неформально представлять Саудовскую Аравию и страны Залива. Новый этап переговоров в Женеве будет хорошим тестом серьезности астанинского формата

В середине марта прошел очередной раунд сирийских переговоров в Астане. Многие воспринимают этот формат как попытку Москвы перетянуть одеяло на себя и создать альтернативу проходящим под эгидой ООН переговорам в Женеве. Однако Астана не собирается отменять Женеву; основная задача встреч в Астане – создать дополнительную платформу для сторон – участников конфликта в Сирии, чтобы те имели возможность обсуждать острые вопросы и мелкие детали и выходить на женевские встречи уже готовыми к дальнейшей дискуссии и компромиссам.

В Астане представители вооруженной сирийской оппозиции и правительства впервые за много лет сидели вместе в одном помещении и слушали вступительные речи друг друга. Впервые за время войны группы вооруженной оппозиции, которые имеют реальное влияние на «поле боя» и в силах соблюдать перемирие, были представлены в Астане. Помимо этого, региональные игроки – Турция и Иран, – чьи силы действуют в Сирии и имеют влияние на ход войны, впервые стали участниками и соавторами нового соглашения о перемирии, достигнутого 29 декабря 2016 года, одновременно став его гарантами. Поэтому переговоры в Астане уже поспособствовали созданию более благоприятной атмосферы для проведения переговоров в Женеве.

Сложности Астаны

Хотя в этот раз сирийская вооруженная оппозиция отказалась участвовать в переговорах, все остальные участники были представлены. Помимо трех стран – спонсоров переговоров, представители сирийского правительства, ООН, Иордании и США также приняли участие во встрече. Многие, и не без основания, отмечают, что без участия оппозиции эти встречи не имеют смысла. Это тоже не совсем так.

Даже без участия оппозиции в повестке дня огромное количество проблем, требующих обсуждения между остальными участниками. Среди них разработка и запуск механизмов мониторинга и системы наказаний за нарушения перемирия, нанесение на карту координат террористических групп и отделение их от оппозиции, которая присоединяется к режиму прекращения огня, проблема курдов, координация совместных действий в борьбе против террористов и т.д.

Более того, присоединение к переговорному процессу Иордании демонстрирует, что двери открыты для всех, кто хочет внести свой вклад в урегулирование ситуации в Сирии. Тот факт, что представители США также участвуют в переговорах, свидетельствует о том, что Вашингтон видит во встречах в Астане способ поддержать канал связи, чтобы оставаться в курсе происходящих изменений и инициатив по Сирии, пока команда Государственного департамента еще не до конца сформирована, а администрация Трампа занята внутренними проблемами.

Турция, будучи одним из гарантов действующего в Сирии перемирия, также является основным спонсором вооруженных групп оппозиции. Поэтому Анкара оказывается в весьма удобном положении. Она может использовать свое влияние на оппозицию в дискуссиях с Москвой по курдской проблеме. В данном контексте отсутствие делегации вооруженной оппозиции в Астане может говорить о том, что в ходе недавней встречи в Москве Путин и Эрдоган не смогли договориться по сирийским курдам. И сейчас Турция использует свое влияние на сирийскую оппозицию, чтобы оказать давление на Москву. В итоге Анкара действует, по сути, в двойном амплуа – представляет саму себя и опосредованно сирийскую вооруженную оппозицию. Поэтому отсутствие последней на переговорах в Астане должно восприниматься не как полный отказ от этого формата, а лишь как тактический шаг, временная мера.

Почему Астана важна?

Все предыдущие попытки России и США заключить соглашения по Сирии или ввести режим перемирия проваливались. Самая важная причина заключается в том, что ни США, ни Россия (в меньшей степени) не имели достаточного влияния на ситуацию непосредственно на земле, а региональные игроки, имеющие это влияние (Турция и Иран), не были частью процесса.

Помимо Военно-космических сил России, военных инструкторов в сирийской армии и ограниченного количества спецназа, который в основном обеспечивает безопасность военной базы Хмеймим, гуманитарных операций и Центров по примирению враждующих сторон, Москва не располагает достаточным количеством собственных наземных сил в Сирии. Более того, это не в интересах России по нескольким причинам. Во-первых, это экономически рискованно, так как увеличивает нагрузку на российский бюджет. Во-вторых, это риск быть втянутым в длительный конфликт со всеми вытекающими последствиями, что может вернуть в памяти россиян неудачный советский опыт в Афганистане: увеличение военного контингента в Сирии и затягивание его присутствия может привести к росту недовольства среди жителей России.

В марте 2018 года в России пройдут президентские выборы. Маловероятно, что сегодняшнее руководство будет рисковать своим рейтингом и политическим будущим, разворачивая рискованную наземную операцию в Сирии. Наоборот, в интересах Москвы как можно быстрее добиться стабилизации ситуации или хотя бы продемонстрировать избирателям положительные результаты и успех военной кампании до конца 2017 года. Исходя из этого, можно предположить, что Москва будет действовать довольно гибко.

Что касается США, Вашингтон мучается с Сирией с самого начала конфликта в 2011 году. Финансовая поддержка умеренной оппозиции, которая в итоге оказалась радикальной, печально известная программа train-and-equip (тренируй и снаряжай) стоимостью полмиллиарда долларов, которая провалилась, постепенное снижение вовлеченности США на Ближнем Востоке, необычный итог президентской кампании, расколовший политический мир США – ничто из этого не способствовало разрешению конфликта в Сирии и не позволило Вашингтону выработать устойчивую стратегию для этой страны. В результате США в Сирии – в отличие от Ирака – имеют очень небольшое влияние на земле. Единственная группа, на которую сейчас опирается Вашингтон, – это отряды сирийских курдов. Они являются одной из немногих сил в Сирии, эффективно борющихся с ИГИЛ и «Джебхат ан-Нусрой» (сейчас «Джебхат Фатх аш-Шам»). США обеспечивают их всем необходимым, поставляя оружие, деньги, военных советников и т.д.

В целом, помимо сирийских курдов, лишь региональные игроки, имеющие достаточное количество войск в Сирии, способны влиять на ситуацию. Среди них Иран и шиитские военные формирования, которые он поддерживает, включая «Хезболлу», турецкая армия и суннитские оппозиционные отряды, которым она оказывает помощь на севере Сирии, и официальная сирийская армия, поддерживаемая Ираном и Россией.

Именно поэтому весьма логично, что, решив объединиться, Россия, Турция и Иран могут добиться качественных изменений. Ведь все они имеют достаточно влияния на все стороны, сражающиеся в Сирии, и могут заставить их соблюдать достигнутые договоренности. Все это создает более благоприятные условия для режима перемирия и возобновления политического диалога.

Проблемы астанинского формата

Несмотря на свои плюсы, формат переговоров в Астане имеет свои недостатки. Хотя он и обладает большим потенциалом, ему не хватает легитимности в глазах арабской улицы. Все три страны, запустившие этот формат, являются неарабскими. По данным опросов общественного мнения, проведенных исследовательской компанией Zogby в 2016 году, рейтинги позитивного восприятия Турции и Ирана в арабском мире падают. Более того, значительное большинство в арабском мире считает роль России в регионе (в том числе ее роль в Сирии) негативной, хотя справедливости ради нужно отметить, что в Саудовской Аравии и Египте рейтинги России стали немного улучшаться в последние годы.

В связи с этим формат и инициативы, запущенные Россией, Турцией и Ираном, нуждаются в поддержке арабских стран, в особенности их ядра, которое сейчас представляют страны Персидского залива во главе с Саудовской Аравией. Вполне логично, что, если кто-то пытается добиться разрешения конфликта в арабской стране, в который втянуты другие арабские страны, иметь именно их поддержку крайне желательно. В случае такой поддержки имидж и легитимность стран, продвигающих свой подход, могут укрепиться. Присоединение Эр-Рияда к астанинскому формату могло бы его сбалансировать и повысить легитимность. Однако такой сценарий маловероятен, хотя полностью исключать его не стоит.

Поэтому так важно присоединение Иордании к переговорам в Астане. С 6 февраля представители Аммана участвуют во всех встречах в столице Казахстана в качестве наблюдателя, что, однако, не делает их участие менее конструктивным. Иордания стала первой арабской страной, примкнувшей к переговорам в Астане и выразившей поддержку новому формату. Учитывая особые отношения Иордании с Саудовской Аравией и в целом ее связи с Советом содружества арабских государств Персидского залива, Амман вполне может играть роль негласного представителя стран Залива в астанинском процессе. Вдобавок Иордания стала посредником между отрядами вооруженной оппозиции на юге Сирии и участниками переговоров, что потенциально расширило действие перемирия. Также, учитывая общую границу с Сирией, Иордания может способствовать снижению напряженности на юге Сирии, если повысит контроль за своей границей.

Так или иначе, инициативы, запущенные Россией, Турцией и Ираном, способствовали созданию новой, дополнительной платформы для дискуссий, запуску политического процесса и возобновлению переговоров в Женеве. Есть большой шанс, что другие арабские страны могут присоединиться к астанинскому процессу, если он докажет свою эффективность. А пока многое зависит от усилий Москвы, Анкары и Тегерана, их желания влиять на своих «подопечных» и их способности к компромиссам. Очередной этап переговоров в Женеве как раз будет хорошим тестом для этого.

Сирия. Турция. Иран. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 24 марта 2017 > № 2125922 Алексей Хлебников


Иран. Сирия. Турция. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 13 марта 2017 > № 2102798 Александр Проханов

 Взгляд из Тегерана

какое будущее можно ожидать от союза России и Ирана?

Александр Проханов

Это моя не первая поездка в Иран. На этот раз меня влекли не дивные сады Шираза, не гробницы сладостного Саади, не могучие руины Персеполиса, в котором зороастрийская вера слилась с античностью, и в солнечном туманном воздухе громоздятся колонны, повисли в пустоте фронтоны несуществующих храмов, а на чёрном камне иранский лев, символизирующий солнце, ломает хребет хрупкой тонконогой лани. В прошлые свои визиты я посещал Бушерскую атомную станцию и на берегу Персидского залива газовые грандиозные месторождения «Южный Парс» - серебряная чешуя бесчисленных стальных конструкций, цилиндры, сферы, конические реакторы, откуда по зелёной воде залива уплывают танкеры со сжиженным газом.

На этот раз меня интересовал иранский взгляд на сражение, которое развернулось на территории Сирии, где русские бомбардировщики громят ИГИЛ, персидские подразделения и отряды ливанской «Хезболлы» атакуют опорные пункты ИГИЛ, а турецкие танки, перейдя границу, угрожают подавить курдских повстанцев. Меня интересовала природа этого небывалого треугольника, в котором Россия, Иран и Турция образовали шаткое, зыбкое единство, без которого невозможно разгромить ИГИЛ.

Я посещал исламские университеты в священном городе Кум, кабинеты министров, штаб-квартиры политических деятелей. Пытался понять: как сложился российско-иранский альянс, ещё вчера невозможный, а сегодня – речь о вероятности военно-политического союза, когда российские зенитные комплексы С-300 стоят на позициях вокруг Тегерана, а иракские аэродромы открыты для русских бомбардировщиков, которые садятся на эти аэродромы, заправляются топливом и боеприпасами и несутся в Сирию, бомбя ИГИЛ под Мосулом и Алеппо.

В священном городе Кум в своей резиденции меня принял аятолла Джавади Амоли, тот самый, что в своё время повёз в Советский Союз Горбачёву знаменитое послание имама Хомейни, где тот предрекал падение атеистического Советского Союза, убеждал Горбачёва вернуть России религиозное сознание, а русским людям – веру в Небеса. Аятолла, который принимал меня, был маленький, хрупкий, в белой чалме, с тихим светящимся лицом, и не верилось, что этот светящийся старец был посланцем смерти, оповестившим мир о скорой кончине советской страны. Тогда Горбачёв не внял предупреждениям Хомейни. Этот посланец показался ему смешным чудаком в чалме, явившимся в столицу непобедимого государства из страны экзотических мечетей и пыльных дорог, по которым двигаются блаженные дервиши. Посланник Хомейни был отвергнут, Советский Союз пал и разбился в дребезги.

Стремительное сближение России и Ирана, возникший словно на пустом месте союз двух соседних государства, стал возможен, по мнению аятоллы, лишь с приходом Путина, у которого присутствует религиозное сознание, кто стремится объяснить своё появление во власти и весь ход исторического процесса вмешательством божественных сил. Возникло общее поле ценностей между Путиным и нынешними правителями Ирана. И в этом поле ценностей было достигнуто согласие, которое затем спроецировалось в плоскость экономики, политики и военного дела. Эта встреча в Куме ещё раз убедила меня, что в общении с иранскими политиками, военачальниками, деловыми людьми важно учитывать то, что в сознании иранцев присутствует религиозная метафизическая компонента, которая для нас зачастую не является явной, и накладывает отпечаток на их поступки и решения в сфере бизнеса, политики или геостратегии. Не учитывать этой компоненты – значит ошибаться в переговорном процессе с иранцами, неправильно толковать намерения и обещания иранской стороны, не понимать всей полноты взглядов сидящего перед тобой собеседника.

Мне удалось повидаться с немалым количеством экспертов, работающих в интересах иранской армии, разведки и дипломатии. В разговорах со мной, как мне показалось, они хотели, используя меня как один из каналов, довести до сведения российских политиков и российской общественности взгляд Ирана на сирийскую проблему.

В России, утверждают они, существовали и существуют силы, препятствующие сближению Ирана и России. Россия примкнула к санкциям Запада против Ирана в связи с иранской ядерной программой. Россия долгое время отказывала Ирану в поставке высоких технологий, тормозила обмен делегациями. И только сирийский конфликт породил лавинообразное сближение двух стран, по мановению руки снял множество накопившихся противоречий. Иранцы рассказывали, что в Тегеран в самом начале конфликта прибыла узкая группа российских аналитиков и разведчиков, которая провела ряд встреч с высшими иранскими руководителями. И те раскрыли перед ними все карты: военные, экономические, геостратегические. Убедили членов этой группы в том, что в Сирии для России открывается уникальный шанс нанести Соединённым Штатам Америки урон, взять реванш за тот вред, который Соединённые Штаты причинили России на Украине, втянув Россию в долговременный конфликт, наложив на неё санкции, блокировав её геополитику в Европе и в других частях мира. Сирия является той частью, где Россия сможет нанести ответный компенсирующий удар.

Участники этой закрытой делегации, вернувшись в Москву, сумели довести до Путина иранскую точку зрения и убедить его в уникальности сложившейся на Ближнем Востоке ситуации, после чего Путин стал действовать стремительно и решительно, начал бомбардировки ИГИЛ с воздуха, согласовывая свои действия с наземной операцией иранских войск и группы «Хезболлы». С этого времени резко возрос обмен между Ираном и Россией информацией, товарами, в том числе и военными, делегациями на всех уровнях. Когда с российских кораблей в районе Каспия полетели ракеты в сторону ИГИЛ, эти старты состоялись непосредственно у самой иранской границы, Запад ахал, ибо Иран не только не противостоял этим запускам, но и одобрял их, открыл для русских ракет своё небо. В результате высокопоставленные иранские политики стали говорить сегодня о России как о стратегическом партнёре. А другие давали понять: в недрах этого партнёрства возможен военно-стратегический союз, в экономических кругах рассматривается возможность улучшения по нефти и газу, новой валютной политики обеих стран.

После краха Советского Союза и мучительных усилий по восстановлению государства сегодня Россия в Сирии выходит на качественно-новый уровень отношений. Закрепившись в Сирии, Россия получает возможность мощно утвердиться на военно-морской базе Тартуса, в состоянии держать группировку военных кораблей. И на аэродроме Хмеймим, где станут базироваться российские военные эскадрильи. Это позволит России влиять на всю акваторию Средиземного моря, где до недавнего времени безраздельно господствовал 6-й американский флот, воздействовать на стратегически-важные регионы Средиземного моря, на проливы Босфор, Дарданеллы, на взрывоопасный регион Южного Ливана, Израиля, где постоянно тлеет конфликт. Укрепившись в Сирии, Россия получает ключ ко всему Ближнему Востоку с его громадными ресурсами нефти, глобальными коммуникациями, к чувствительному хитросплетению мировых тенденций и устремлений, ибо Ближний Восток – это солнечное сплетение мира. И отсюда, с Ближнего Востока, Россия в состоянии воздействовать и на судьбу России, оказывая давление на русский Крым, на побережье Чёрного моря и Кавказ. К тому же Ближний Восток – место рождения великих мировых религий, и Сирия наряду с Палестиной является святой землёй, откуда свет православия хлынул по всему миру, в том числе и в Россию.

В Сирии Россия уничтожает тех террористических выходцев с Кавказа и Средней Азии, которые, если вернутся в Россию, будут взрывать дома в самой Москве. Русский народ избавляется от комплекса неполноценности, который ему привили американцы после распада Советского Союза, когда Россия была изгнана из всех районов мира, и её внутренней и внешней политикой управляли другие силы. Здесь, в Сирии, Россия проявляет признаки сверхдержавы, которой она в сознании русского народа и является. Кончились те времена, когда бессильная Россия безмолвно наблюдала, как американцы на её глазах громят дружественную Югославию, уничтожают Ирак и Ливию. Не будь России, та же участь постигла бы и Сирию. Но здесь Россия сказала Америке «нет», и теперь Америка не смеет говорить с Россией с позиции силы, будь то Ближний Восток, Европа или Украина.

Деструктивную роль на Ближнем Востоке играет Саудовская Аравия со своими огромными деньгами, блестяще вооружённой армией, спецслужбами, с опытом подрывных операций. Саудовская Аравия спонсирует ИГИЛ, спонсирует другие террористические организации, организует взрывы мечетей Ирака. Но подрывные ресурсы Саудовской Аравии не безграничны. Через 4-5 лет они иссякнут, и деструктивная роль саудитов на Ближнем Востоке уменьшится. К тому же саму Саудовскую Аравию раздирают противоречия, идёт мучительная внутридинастическая распря, которая чревата распадом страны.

Альянс России и Ирана на Ближнем Востоке рассматривается Соединёнными Штатами как колоссальный вызов, как нарушение их гегемонии, как создание нового центра силы. Подрыв этого альянса является стратегической задачей Америки. ЦРУ получило огромный бюджет специально для его подрыва. Развёрнута пропаганда в мире и в самой России, которая утверждает, что в случае удаления России от Ирана Россия наладит дружественные отношения с Западом, будут устранены санкции, в Россию пойдут высокие технологии, кончится блокада российских товаров и российских корпораций, что в конечном счёте Запад и Америка признают за Россией право владеть Крымом.

Россию пытаются поссорить с Ираном. Недавно в социальных сетях появился вброс, что Россия тайно передала Израилю коды систем С-300, которые обороняют иранское небо. Этот вброс, рисующий Россию как страну обманщиков, отторгающий от России потенциальных покупателей русского оружия, рассчитан на легковерных людей.

Турция является самым зыбким, ненадёжным элементом сложившегося на Ближнем Востоке союзнического треугольника. Участие Турции в этом треугольнике вынужденно, ибо Турция в ходе сирийской войны мечтала завладеть Алеппо и Мосулом, тем самым реанимировать свои мечтания о воскрешении Османской империи. Благодаря совместным действиям Ирана и России эти планы были сорваны: турецкое влияние ограничилось прилежащими к Турции территориями, и Турции предоставили место в этом союзническом треугольнике, чтобы она окончательно не потеряла лицо. Эрдоган ненадёжен. Он играет с американцами, вероломен, упивается властью, непредсказуем, исполнен гордыни. У иранцев есть поговорка, что всякий, кто упивается властью, становится гордецом, а гордец становится сумасшедшим и совершает трагические ошибки. Эрдоган – один из таких. На политику Эрдогана нельзя воздействовать извне, на него можно воздействовать только изнутри. Ещё один военный переворот внутри Турции весьма вероятен.

У Сирии, Ирана и России нет противоречий. Нет зоны конфликтующих интересов, только совпадения, и эти совпадения усиливают возможности каждой стороны. Но существуют две темы, которые тревожат иранцев: не поддастся ли Россия на искушение, которое предлагает ей Запад? Не разменяет ли она свои стратегические отношения с Ираном на новые улучшенные отношения с Западом? Если бы это случилось, то было бы трагедией для региона, для Ирана и для России. Рухнула бы в одночасье вся сложнейшая инфраструктура, которую Россия возводила в Сирии в эти годы. Рухнули отношения, тенденции, сложные взаимодействия. Рухнул весь сложный купол, который возводился на Ближнем Востоке с учётом интересов множества стран и групп. Весь этот купол рухнул бы в одночасье, завалив обломками весь Ближний Восток. Мировому общественному мнению Россия предстала бы как вероломная страна, сдающая своих друзей. А репутация страны входит в состав потенциала, делающего страну сильной или слабой. Самосознание русского народа, наполненного силами и пассионарными энергиями, будет травмировано. Русский народ вновь почувствует себя малым и преданным. И это нанесёт непоправимый урон правлению Путина.

Ещё одна тема – это некоторая самонадеянность, некая гордыня, которую обнаруживает Россия в своих действиях на Ближнем Востоке. В некоторых чрезвычайно важных случаях Россия не согласовывает свою деятельность с союзниками и действует в одностороннем порядке. Так, например, в России была разработана конституция для Сирии, опираясь на которую должна будет развиваться послевоенная Сирия. Этот проект конституции Россия не показала ни Башару Асаду, ни иранцам, а показала вначале Америке. И это больно ранило как иранскую, так и сирийскую сторону. Впредь России следует быть более чуткой и осторожной в своей политике на Ближнем Востоке.

Башар Асад является надёжным героическим партнёром. Президент Янукович при малейшей угрозе бросил страну и бежал с Украины, отдав её на откуп слепых разрушительных сил, уступил Украину стратегическому противнику России. Башар Асад в самые тяжёлые времена оставался и остаётся в Дамаске, куда прилетают ракетные снаряды ИГИЛ и окраины которого превращены в руины.

Иран в сирийском вопросе жертвует самым дорогим для себя – людьми. Молодые иранцы-добровольцы тысячами отправляются на фронт, оставляют семьи, университеты, любимую работу и берут в руки оружие. Они несут потери. Ими движет патриотизм, понимание интересов Ирана, а также религиозное сознание: в Дамаске находятся шиитские святыни, на которые посягает ИГИЛ, разрушает мечети как шиитов, так и суннитов.

Таково содержание множества разговоров, которые я вёл с иранскими экспертами, просившими не называть их имён.

В Министерстве иностранных дел я беседовал с Джабиром Ансари – заместителем министра, который все эти годы курирует сирийскую тему, участвует в бесчисленных переговорах и встречах. Недавно он был в Астане, его партнёром с российской стороны является заместитель министра иностранных дел России Михаил Богданов – блистательный дипломат, несравненный знаток Востока. Я спросил господина Ансари, почему и каким образом почти одномоментно возник альянс России и Ирана – столь внезапно, что это напоминало чудо. Заместитель министра ответил, что чуда нет, а есть результат громадной, кропотливой, невидимой миру работы, в которой тщательно, по микронам устранялись противоречия и происходило согласование сотен, а может быть, тысяч проблем. Эти переговоры напоминали перенасыщенный раствор, в котором вдруг мгновенно возник кристалл – кристалл в отношениях России и Ирана. Джабир Ансари очень высоко отозвался о российской дипломатии, которая являет собой абсолютно новую школу дипломатии наступления и победы, столь отличную от той дипломатии поражения, что возникла сразу после крушения Советского Союза и сопровождала российское отступление из всех регионов мира. Эта дипломатия арьергарда, дипломатия поражения при Путине превратилась в дипломатию авангарда. И эта дипломатия, играя одновременно на множестве политических шахматных досок, обыграла главного соперника – Запад, и привела к альянсу России и Ирана

Я спросил господина Ансари, каким образом из треугольника Турция-Иран-Россия удалось исключить Америку? Как Америка со своими всемирными амбициями решила покинуть столь важный для Ближнего Востока и для мира район – Сирию? Замминистра ответил, что Америка в последние десятилетия вторгалась во многие районы мира, участвовала в войнах в Ливии, Сирии, Ираке, Афганистане и в этих войнах израсходовала свой ресурс. Америка обескровела, обессилела, не достигла геостратегических результатов, и начался откат Америки из этих районов мира. Приход Трампа знаменует этот откат. Трамп объявил о возвращении Америки в свои берега.

Одновременно с этим в Америке продолжают существовать мощные амбициозные группы, требующие участия Америки в глобальном управлении. И эти два процесса – глобальные амбиции и усталость – складываются во внутренние противоречия, которые разрушают и разъедают Америку.

Израиль является той страной на Ближнем Востоке, которая пользуется плодами разрушительной и трагической войны. На Израиль не упал ни один снаряд ИГИЛ. Израиль молча наблюдал, как разрушаются его традиционные соперники: Ливия, Ирак и Сирия. И может показаться, что Израиль в результате этих кровавых столкновений обретает новую силу и мощь. Но это не так. Сила государства Израиль в двух пуповинах, одна из которых соединяет его с Америкой, и по этой пуповине в Израиль идут колоссальные финансовые ресурсы, технологии, дипломатическая поддержка. Другой пуповиной Израиль связан с сионистским миросознанием, которое легло в проект образования на палестинских землях государства Израиль. Обе эти пуповины засоряются, тромбируются. В Америке в высших эшелонах власти всё чаще раздаются голоса, что Израиль надоел Америке и Америка готова отключить его от себя, отдать его на откуп стихиям будущего арабского мира. Вторая – сионистская – пуповина тоже начинает мертветь, потому что сионистское сознание, когда-то пассионарное, сегодня чахнет, и всё большее число израильтян наполняется скептицизмом, заражены вирусом потребления, готовы сменить сионистское сознание на интернациональное и потребительское. И это ослабляет Израиль.

Какое будущее можно ожидать от союза России и Ирана? Если этот союз сохранится, упрочится и станет незыблемой реальностью Ближнего Востока, то возникший потенциал может быть использован за пределами Сирии в других ближневосточных странах, таких как Йемен, Ирак и Ливия. Российское присутствие в Сирии обеспечивает ей мощное влияние на сопредельных территориях. А сложившаяся военная концепция, когда мощные российские воздушно-космические силы прикрывают с неба иранскую армию, этот проверенный в боях опыт является новой формой военно-стратегического сотрудничества России и Ирана.

В Иране я встретился с моим давнишним другом, несравненным Ахмадинежадом, который в течение многих лет управлял внешней и внутренней политикой Ирана. Мыслитель, мистик, певец божественной справедливости, он утверждает, что мир вступил в период революции справедливости. Волна справедливости сметает несправедливо устроенные режимы. Происходит схватка идеи справедливости с устаревшими, ветхими идеями насилия, господства и доминирования. Эта схватка является основным идеологическим содержанием внешнего мира. Мы находимся накануне грандиозных, трагических, потрясающих по своей энергетике событий, в недрах которых назревает новое слово жизни. И мы ещё при нашей жизни увидим, как с грохотом разрушается ветхий мир, и в нём рождается новое человечество. Ахмадинежад, переживший опалу, находится в прекрасной политической форме. Он окружён сторонниками. Волна либеральных настроений, овладевших Ираном, начинает спадать, и концепция Ахмадинежада вновь обретает свою актуальность. На предстоящих президентских выборах он не станет выдвигать свою кандидатуру. Об этом он известил в письме, направленном духовному лидеру имаму Хаменеи. Это не значит, что Ахмадинежад ушёл из политики. Он – драгоценная звезда иранского интеллектуализма, иранской воли, великой иранской мечты, которая в высшем своём проявлении совпадает с русской мечтой – мечтой о вселенской, божественной справедливости.

Помощник председателя иранского парламента Шамид Бакаи, устроитель прошедшей в Тегеране конференции, посвящённой палестинскому сопротивлению, поведал мне о сложных перипетиях в рядах палестинцев. Поведал о необходимости преодолеть противоречия между различными группами палестинского сопротивления и активизировать свои действия против Израиля. Именно здесь, на этой представительной конференции, где выступал духовный лидер Ирана имам Хаменеи, а также президент и премьер Ирана, присутствовали делегации из сотни стран Европы, Азии и Америки, прозвучал призыв ко всем арабским странам отозвать своих послов из Америки в случае, если Америка перенесёт своё посольство из Тель-Авива в Иерусалим, исконную столицу Палестины. Именно здесь, с трибуны этого совещания, представители ХАМАС призвали начать тотальную борьбу с Израилем, продолжающим истреблять Палестину. Иран является консолидирующим началом на Ближнем Востоке, объединяющим вокруг себя исламский мир. Стремится преодолеть глубинные, раскалывающие этот мир противоречия, построить новый Ближний Восток, основанный на идеалах справедливости.

Мою поездку по Ирану я совершал в сопровождении замечательного российского политолога, общественного деятеля, ираниста Раджаба Саттаровича Сафарова, который устраивал мои многочисленные встречи, пользуясь огромным уважением среди иранских политиков, журналистов, религиозных деятелей, мог вызвать их на откровения, которые немыслимы были с другим человеком. Его роль в иранско-российских отношениях уникальна. Он действует вне ведомств, вне министерств, вне корпораций. Он со своим обожанием и знанием Ирана стоит между двумя странами как народный посредник, объединяющее Иран и Россию звено. Он способен делать то, что не по силам государственным организациям. Его миссия – в бесчисленных контактах, на которые идут представители иранской и российской сторон, видя в Сафарове знатока и радетеля, положившего свою жизнь на алтарь ирано-российского братства. Его мечта – создать центр российско-иранского единения, изучения двух великих соседствующих цивилизаций, которые при всём своем внешнем различии обладают метафизическим единством, одинаковыми представлениями о смысле человеческого бытия. Этот центр, состоящий из историков, философов, религиозных деятелей, художников, способен сформулировать эту высшую, объединяющую Иран и Россию мечту, исходя из высших религиозно-философских представлений, усовершенствовать экономические, культурные, политические и другие связи между нашими странами. Такой центр могут питать своими энергиями государственные учреждения обеих стран, быть духовным посредником, способствовать нашим отношениям, от глубины и искренности которых зависит судьба региона, а быть может, и целого мира.

Иран. Сирия. Турция. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 13 марта 2017 > № 2102798 Александр Проханов


Иран. Саудовская Аравия. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 марта 2017 > № 2104346 Марианна Беленькая

Что нужно для примирения Ирана и Саудовской Аравии

Марианна Беленькая

Как только иранцы убедятся, что ситуация в Сирии стабильна, а шиитскому населению ничто не угрожает, они могут уйти оттуда при гарантиях соблюдения интересов Ирана. Разграничение интересов устроит и саудовцев. Иран для них удобный внешний враг, на которого можно перевести гнев населения, но открытое противостояние требует слишком много ресурсов. Если с Тегераном нельзя расправиться руками Вашингтона, лучше договориться

Руководство Ирана проявляет все больше интереса к тому, чтобы восстановить дипломатические отношения с Саудовской Аравией, и в этом ему готовы помочь многие другие державы, особенно в Персидском заливе. Правда, Эр-Рияд явных шагов навстречу Тегерану пока не делает, но полному бойкоту между двумя странами положен конец. За тем, что происходит между Саудовской Аравией и Ираном, внимательно следят их соседи. Ведь от этого зависит стабильность Ближнего Востока в целом, а в частности – то, как будет развиваться ситуация в Сирии, Ираке, Ливане, Бахрейне и Йемене, где соперничество Эр-Рияда и Тегерана наиболее явно.

Ссора региональных лидеров

Со времен иранской революции и свержения шаха в 1979 году отношения между Ираном и Саудовской Аравией переживают постоянный кризис. Это либо полный разрыв, либо холодная война, где лишь изредка случается совпадение интересов. Две страны делят влияние в исламском мире, выходя за традиционные линии раздела: шииты – сунниты. Их соперничество уже относится не к сфере религии, а скорее к политике и экономике.

В 2003 году, после падения режима Саддама Хусейна в Ираке, на Ближнем Востоке впервые за десятилетия пошатнулся баланс сил. Иран вышел на первые позиции в арабском мире, стал для арабской улицы символом сопротивления США, Израилю и вообще империализму. Саудовская Аравия и ее региональные союзники, напротив, выглядели закостеневшими и погрязшими в коррупции.

Далее, в 2011 году вместе с началом «арабской весны» последовал новый виток противостояния. Эр-Рияд и Иран вступили в открытую конфронтацию, но на территории других стран – особенно явно это проявилось в Сирии. Однако до официального разрыва отношений прошло еще несколько лет – это случилось только в 2016 году.

Поводом стала казнь шиитского проповедника, одного из лидеров саудовской оппозиции Нимра ан-Нимра в начале января 2016 года. Он был приговорен саудовскими властями к смертной казни еще в октябре 2014 года за подстрекательство к массовым протестам. В ответ на казнь разгневанная толпа разгромила дипмиссии Саудовской Аравии в Иране. Участники нападения были наказаны, но арабские страны обвинили Тегеран в разжигании междоусобицы в регионе и разорвали дипотношения с Тегераном. Сначала такое решение принял Эр-Рияд, за ним последовали Бахрейн и Судан, ОАЭ понизили уровень представительства, отозвал своего посла Кувейт. Но, безусловно, дирижировали этим процессом саудовцы.

Обострение и без того непростых отношений между двумя странами началось еще в 2015 году, когда во время хаджа в Саудовской Аравии погибли около восьмисот паломников, в том числе 464 иранца. Тегеран обвинил саудовцев в некомпетентности и потребовал обеспечить безопасность своих людей. В Эр-Рияде сочли, что Иран слишком политизирует проблему. Разрыв дипотношений только усугубил ситуацию. В итоге в 2016 году иранские паломники остались без хаджа. Но год спустя диалог по этой теме возобновился. В конце февраля представители двух стран провели переговоры о перспективах участия иранцев в хадже. Многие региональные эксперты восприняли это как позитивный сигнал для ирано-саудовских отношений.

Этот сигнал не единственный. По словам президента Ирана Хасана Рухани, около десятка стран готовы выступить (или уже выступают) в качестве посредников между Тегераном и Эр-Риядом. Одним из первых о своей посреднической миссии объявил Ирак. Министр иностранных дел Ирака Ибрагим аль-Джаафари сказал, что он уже несколько месяцев передает устные послания саудовским и иранским официальным лицам и продолжит делать все от него зависящее для сближения позиций Эр-Рияда и Тегерана, так как любой кризис в отношениях между Ираном и Саудовской Аравией влияет на Ирак. Другой вопрос, насколько эффективным может быть посредничество страны, ставшей одним из главных источников противоречий между Тегераном и Эр-Риядом.

За Ираком последовал Кувейт. В конце января глава МИДа этой страны шейх Сабах аль-Халед ас-Сабах передал президенту Рухани послание от своего эмира, в котором говорилось о возможности диалога между Тегераном и его арабскими соседями. Таким образом, Кувейт выполнил миссию по началу переговоров с Ираном – сделать это ему еще в декабре поручил Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. Ответом стал первый с 2013 года визит Рухани к арабским соседям (в середине февраля он посетил Оман и Кувейт). Это вряд ли было бы возможно без молчаливого одобрения Саудовской Аравии.

Пауза по-саудовски

Саудовцы дирижируют происходящим в регионе, но официально выдерживают паузу. Если не считать переговоров по хаджу, создается впечатление, что мириться они с иранцами не собираются. «Наши отношения с Ираном напряженные, и это следствие его агрессивной и враждебной политики. Было бы замечательно жить в мире и согласии с Ираном, но для танго нужны двое», – заявил саудовский министр иностранных дел Адель аль-Джубейр в январе, и это одна из самых типичных цитат со стороны Эр-Рияда.

Свидетельством того, что в отношениях двух стран пока ничто кардинально не изменилось, являются и подконтрольные Саудовской Аравии СМИ. Они по-прежнему настороженно относятся к Ирану. Так, первый с 1990 года визит главы МИДа Саудовской Аравии в Багдад трактовался этими медиа однозначно: Эр-Рияд решил положить конец иранской монополии в Ираке и вернуть эту страну в братские объятия арабских стран.

Но возможно, за кулисами речь о компромиссах и линии раздела влияния в Ираке, в том числе и экономического, между Саудовской Аравией и Ираном все же идет. Стабильность в Ираке может помочь ирано-саудовскому сближению, настойчиво продолжают утверждать в Багдаде.

То, что компромиссы в принципе возможны, уже продемонстрировал ливанский пример. В конце октября 2016 года, после двух лет междувластия, в Ливане появился президент. Арабские СМИ утверждают, что этого не случилось бы без согласия между Ираном и Саудовской Аравией, которые поддерживают противоположные ливанские партии.

Но все же нельзя не согласиться с арабскими СМИ, утверждающими, что именно Тегеран в большей степени заинтересован в восстановлении отношений. Газета «Аш-Шарк аль-Аусат» считает, что Ирану в диалоге с Вашингтоном нужна поддержка арабских соседей, в первую очередь Эр-Рияда. Новая американская администрация фактически сразу заявила о намерении отказаться от ядерной сделки, заключенной иранцами в 2015 году, и в целом настроена по отношению к Тегерану достаточно враждебно.

Такая политика может обернуться для президента Ирана Рухани катастрофой. В мае в стране должны состояться выборы президента. Рухани готов баллотироваться на второй срок. Его основным козырем до сих пор была именно ядерная сделка – Совместный всеобъемлющий план действий по иранской атомной программе, о котором договорились Тегеран и шестерка международных посредников. Эти договоренности позволили Ирану начать выход из международной изоляции, открыли перспективы экономического сотрудничества с зарубежными партнерами.

Внутри Ирана соглашение подавалось как триумф иранской дипломатии, и если сейчас США отзовут свою подпись, то дадут шанс противникам Рухани – тем радикальным силам, которые изначально выступали против уступок Западу. Уже сейчас руководитель и духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи заявил, что благодарен президенту США Дональду Трампу за то, что он «облегчил нашу жизнь и показал истинное лицо Америки».

Российский фактор

«Аш-Шарк аль-Аусат» также утверждает, что к сближению с Эр-Риядом Тегеран подталкивает и Москва. Россия и лично президент Путин сыграли важную роль в подписании соглашения о сокращении добычи нефти между странами – членами ОПЕК и теми, кто не входит в картель. Для этого понадобилось добиться согласия внутри ОПЕК, прежде всего между Саудовской Аравией и Ираном, которые несколько месяцев отказывались приходить к единой позиции.

Для России нормализация отношений между этими странами действительно критична, и не только из-за нефти. Цена согласия между Эр-Риядом и Тегераном – гарантия стабилизации ситуации в Сирии, да и других странах региона (хотя Сирия для Москвы стоит на первом месте). Влияние Саудовской Аравии на часть сирийской вооруженной оппозиции столь же велико, как влияние Ирана на боевиков «Хезболлы». Эр-Рияд спонсирует и политическую оппозицию. Также через Саудовскую Аравию, пусть и негласно и не по официальным каналам, идет часть финансирования для таких террористических группировок, как «Исламское государство» и «Джебхат ан-Нусра» (запрещены в РФ). И Москва заинтересована, чтобы эти каналы были перекрыты, а финансовые потоки и в целом деятельность террористов при этом не повернулись в сторону России.

Кроме того, российский бизнес привлекают перспективы экономического сотрудничества с Эр-Риядом, но пока саудовцы действуют на этом направлении осторожно. В том числе из-за тесного партнерства Москвы и Тегерана, их общих усилий в Сирии. Саудовская Аравия еще не разобралась, что ей принесет усиление позиций Москвы на Ближнем Востоке, как это отразится на ее традиционном соперничестве с Ираном. В этом контексте саудовцам гораздо ближе новая политика президента США Дональда Трампа – положить конец распространению влияния Ирана на Ближнем Востоке. Это полностью отвечает интересам Эр-Рияда.

Поэтому Москва оказалась в непростой ситуации. Ей очень важно удержать баланс со всеми партнерами в регионе – и Ираном, и Саудовской Аравией, и Турцией (последняя также находится в непростых отношениях с Тегераном, хотя поддерживает с ним тесные экономические связи). При этом Москве важно восстановить отношения и с Вашингтоном. Многие эксперты не исключают, что Россию поставят перед выбором – или США, или Иран. «Представители администрации Трампа говорят мне, что хотят понять, насколько Владимир Путин готов прервать свои отношения с Ираном и сотрудничать с США, чтобы препятствовать агрессии Тегерана в Сирии и на Ближнем Востоке», – написал еще до инаугурации Трампа журналист Bloomberg Элай Лэйк.

Однако трудно представить, что Москва резко разойдется с Тегераном, даже несмотря на то, что у двух стран постоянно возникают трения по тем или иным вопросам, включая Сирию и «Хезболлу». В принципе Россия не хочет ссориться ни с одним из своих опасных друзей на Ближнем Востоке – ни с Турцией, ни с Ираном, ни с Саудовской Аравией.

Что поможет договориться

Многое станет ясно в конце марта, когда в Москву приедет иранский президент Рухани. Возможно, к этому времени прояснится и ближневосточная стратегия Трампа. Будет ли он заинтересован в том, чтобы предсказуемый и уравновешенный президент Ирана, доказавший, что с ним можно иметь дело, остался у власти, или же предпочтет дестабилизацию ситуации в этой стране и регионе.

Если активного американского вмешательства не последует, то Эр-Рияд и Тегеран могут договориться. Монархии Персидского залива ставят Ирану условие – прекратить вмешательство в дела арабских стран. В первую очередь речь идет об использовании «Хезболлы» для силовых операций на территории Ливана и Сирии.

Сделать это непросто. «Хезболла» – одна из самых влиятельных и дееспособных политических сил в Ливане. И эту ситуацию уже не изменить, разве что постоянно заставлять эту партию, как и другие ливанские силы, искать компромиссы, а не конфронтацию. Что касается Сирии, то не следует забывать, что отряды «Хезболлы» одними из первых среди иностранных сил оказали сопротивление «Исламскому государству» и «Джебхат ан-Нусре». Как только Иран убедится, что ситуация в Сирии стабильна, а шиитскому населению и святыням не угрожают ни террористы, ни вооруженная оппозиция, боевики «Хезболлы» могут уйти при гарантиях соблюдения экономических и политических интересов Ирана.

Четкое разграничение интересов может устроить и саудовцев. Иран, безусловно, удобный внешний враг, на которого можно перевести гнев населения, но открытое противостояние требует слишком много ресурсов. Если с Тегераном нельзя расправиться руками Вашингтона, лучше договориться. Иначе хаос в регионе только усугубится, и этим воспользуется общий враг в лице «Исламского государства». Это никому не нужно. Поэтому сейчас главное, чтобы никто извне не подкармливал политические амбиции – ни Тегерана, ни Эр-Рияда.

Иран. Саудовская Аравия. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 марта 2017 > № 2104346 Марианна Беленькая


США. Иран. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 7 марта 2017 > № 2097587 Пол Валлели

«России уходить из Сирии сразу не нужно»

Американский генерал рассказал о перспективах конфликта на Ближнем Востоке

Александр Братерский

Иранские военные корабли в понедельник опасно сблизились с кораблями ВМС США в Ормузском проливе, что может привести к открытому конфликту. О том, можно ли избежать войны с Ираном и почему США нужно сотрудничество с Россией, в кулуарах ближневосточной конференции клуба «Валдай» «Газете.Ru» рассказал генерал-майор в отставке Пол Валлели, эксперт по безопасности, в прошлом заместитель командующего Тихоокеанским командованием США.

— Новая администрация говорит об угрозе, которую представляет Иран. Есть ли у вас опасения насчет конфликта США и Ирана?

— Этого нельзя исключать, если они снова появятся возле наших кораблей. Мы их будем уничтожать, такого мы не потерпим, и им нельзя будет на своих катерах сновать возле наших кораблей. По моему мнению, у них уже есть ядерные возможности. Речь не о том, что они могут их иметь, они их уже имеют. Иран работал с КНДР по этому направлению, и я думаю, что у них уже есть ядерное оружие. Поэтому если они совершат ошибку и ударят по Израилю или будут вести себя как Северная Корея, то они будут уничтожены.

— Но у США и Ирана есть общий враг — исламисты. Не дает ли это возможности для сотрудничества?

— Они в таких категориях не думают, а считают себя державой-гегемоном. Именно поэтому у них конфликт с Саудовской Аравией. И именно поэтому они поддерживают радикальные исламистские группировки, такие как «Хезболла». Чтобы продемонстрировать способность к диалогу, Иран должен сделать что-то позитивное — это улица с двусторонним движением. Они должны сделать шаг навстречу и не вести себя столь агрессивно.

— В последнее время говорят, что США могут пойти на наземную операцию в Сирии. Как вы видите такое развитие событий?

— Это то, что мы называем «воздушно-наземной» операцией.

Примерно такая же идет сейчас в иракском Мосуле, но здесь упор будет сделан на Ракку.

Такие операции проходят при участии нескольких стран. Сначала при помощи орбитальной группировки мы определим, где находятся исламисты, чтобы приступить к уничтожению противника c помощью сил, которые можно назвать общим термином «спецназ».

— Что вы как американский военный могли бы посоветовать России, которая сейчас ищет стратегию выхода из Сирии?

— Уходить сразу не нужно, необходимо побыть какое-то время. Российские базы в Латакии и Тартусе очень важны, так они будут защищать беженцев, возвращающихся из Европы в Сирию. В экспертном плане, который я готовлю, есть идеи подготовки зоны безопасности. Когда жизнь там понемногу обустроится, тогда уже можно говорить о продвижении в сторону Турции. По моим оценкам, игиловцы (ИГ — организация, запрещенная в России. — «Газета.Ru») будут нейтрализованы к концу года в Сирии в Ираке. Возможно, они попытаются возобновить деятельность в Северной Африке, однако все их «государство» вскоре перестанет существовать. Их идея «халифата» провалилась.

— В чем, по-вашему, проблема предыдущей администрации в борьбе с исламистской угрозой?

— Так ничего и не добились, создали вакуум в регионе, способствуя снижению уважения и доверия к США.

— Каким вы видите будущее НАТО? Известно, что из Белого дома и Пентагона звучит критика в адрес альянса.

— Президент Трамп считает, что НАТО необходимо поменять фокус, прекратить все время смотреть на Россию и начать смотреть на игиловцев. НАТО должно перестать смотреть в прошлое и заняться будущим.

Им необходимо обратить внимание на Ирак, на Сирию, на Северную Африку. Это война, которая должна быть выиграна, необходимо нейтрализовать угрозу исламизма, существующую сейчас в мире. Мы знаем об этом и укрепляем границы, потому что мы знаем, кто к нам проникает и создает ячейки внутри США. Честно говоря, это люди, которых невозможно переубедить, их нужно уничтожать. Россияне имели такие же проблемы, когда шла война в Чечне. Однако мы не должны быть интервенционистами, мы должны работать с другими странами, чтобы решать общие проблемы.

— Вы многие годы провели на высоких должностях на флоте в Тихом океане. Как вы сейчас смотрите на ситуацию, связанную с усилением военного присутствия Китая в регионе?

— Могу сказать, что они заботятся о сфере своих интересов, при этом они никогда не затрудняли судоходство в Южно-Китайском море. Однако, как и мы, они заинтересованы в определенных регионах и будут продолжать поддерживать там свое военное присутствие, нравится нам это или нет. Но и мы будем демонстрировать свое право проходить в международных водах для того, чтобы показать, что мы там остаемся, а Тайвань должен оставаться независимым. Но с китайцами можно договориться, с ними надо говорить с уверенных позиций, и это способствует хорошей сделке.

— Вы часто выступаете на телеканале Fox как военный аналитик. Как вы видите ситуацию с прессой и войной против СМИ, которую ведет Трамп?

— Он не ведет войну, он бросает им вызов, так как они плохо делают новости.

Репортеры перестали делать свою работу. Они просто перепечатывают статьи интернета.

Что касается CNN, то оно просто ужасно. И когда я смотрю французское телевидение, ощущение то же самое. Даже телеканал RT делает больше фактических новостей, чем они. Правда, там есть, конечно, несколько комментаторов, которых я всегда переключаю.

— Как бы вы охарактеризовали военную команду Трампа?

— Их главной задачей будет сделать все, чтобы собрать армию воедино. Мы должны показать, что мы сильны, что наши ядерные силы адекватны сегодняшним задачам. Россия сделала много за последние пять лет в модернизации своих вооруженных сил, Китай тоже, а мы плетемся позади. Это не значит, что мы должны давить на Россию, но мы должны быть сильными, чтобы об этом знали те, с кем мы ведем бизнес. И если нам угрожают, мы спокойно сидеть не будем.

США. Иран. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 7 марта 2017 > № 2097587 Пол Валлели


Иран. ПФО > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 2 марта 2017 > № 2093475 Алибеман Эгбали Зарч

Татарстан и Иран имеют все шансы на укрепление отношений и плодотворное сотрудничество

В этом убежден глава Генконсульства Ирана в Казани. В интервью порталу TatCenter.ru Алибеман Эгбали Зарч рассказал о реализуемых партнерами проектах, а также подвел итоги десятилетней работы Генконсульства Ирана в столице РТ.

- Господин Зарч, благодарим, что согласились на интервью. 9 февраля у Вас состоялась встреча в Доме Правительства РТ с президентом Татарстана Рустамом Миннихановым, в ходе которой глава республики выразил надежду, что Генконсульство Ирана будет и дальше "успешно продвигать" интересы республики в Иране и "сближать" Россию и Иран. Генконсульство Ирана в Казани существует 10 лет. Если подводить итоги десятилетия, каким оно было для сотрудничества Татарстана и Ирана, как Вы можете охарактеризовать этот период?

- Прежде всего, выражаю Вам благодарность за предоставленную возможность общения с читателями. Успешные переговоры между Ираном и группой 5+1 и заключение соглашения по ядерной программе придали новую динамику и импульс во всех сферах, особенно в экономике, как во внутреннем измерении, так и в региональных и международных отношениях Ирана.

За прошедший год мы стали свидетелями серьезной конкуренции между европейцами во взаимодействии с Ираном. В этой связи особое положение занимают отношения Ирана с Россией. В 2016 году рост товарооборота составил 80%, что естественно включает в себя и Татарстан.

Безусловно, открытие Генконсульства Ирана в Казани говорит о серьезной политической решимости Ирана к всестороннему развитию отношений с Татарстаном, отношения с которым имеют как длительную историю контактов двух народов, так и большие цивилизационные и культурные сходства.

Эти отношения на самом высоком уровне поддерживаются властями двух стран. Этот путь за прошедшие десять лет имеет как сильные стороны, так и области, над которыми следует поработать с точки зрения расширения связей в различных областях.

В культурной, политической, академической, научной, туристической и спортивной сферах наблюдается все увеличивающийся с каждым днем, рост.

В экономической сфере с учетом потенциала и имеющихся возможностей, в том числе в сфере развития экономического сотрудничества с различными провинциями Ирана, есть подходящая атмосфера для повышения существующих экономических отношений, так как успех в этом секторе отвечает интересам двух народов.

- И все же, если смотреть более детально, как Вы оцениваете существующие на сегодняшний день отношения между Татарстаном и Ираном? В каких сферах удалось достичь наибольших результатов, а над чем еще необходимо работать?

- Отношения развиваются во всех сферах. За прошедшие месяцы предприняты новые попытки развития экономического и гуманитарного сотрудничества. Экономическая делегация иранской провинции Хорасан-Резави посетила Казань. Были заключены и подписаны соглашения и декларации, в этом же направлении согласовывается визит делегации из провинции Зенджан.

Кроме того, в текущем году делегации из Татарстана совершат визиты в Иран.

На макроэкономическом уровне, опираясь на заявления официальных иранских источников в прошлом году компания "Татнефть" вошла в число нескольких крупных нефтяных компаний, которым удалось подписать с Ираном важные договоры в нефтяной сфере.

По моему мнению, самый большой успех и главное событие в отношениях за прошедшие десять лет - это визиты президентов двух стран.

- Ранее сообщалось, что между Ираном и Татарстаном может быть запущено чартерное авиасообщение, а в 2018 году – регулярные рейсы. Какая работа ведется в этом направлении? Кем, прежде всего, будет востребовано это направление – туристами, бизнесом, чиновниками?

- Установление прямого авиосообщения будет играть важную укрепляющую роль в развитии туризма и одновременно с этим облегчит торговлю. Разумеется, открытие регулярных рейсов требует либо наличия значительного количества граждан двух стран, либо бурного роста активности туристических компаний.

В настоящее время рассматривается возможность запуска прямого авиосообщения в летние дни и праздник Навруз, а также предоставление комплексных туров, включающих Москву и Казань.

Принимая во внимание рост на 54% количества иранских туристов, посетивших Казань в 2016 году, это имеет многообещающие перспективы.

- Иранская компания Golrang претендует на статус резидента ТОР в Набережных Челнах. Может ли компания стать "первой ласточкой" в процессе более активного выхода иранского бизнеса на рынок Татарстана? На сколько, по Вашему мнению, промплощадки Татарстана – ОЭЗ, ТОРы, кластеры – интересны иранским предпринимателям? В каких направлениях Вы видите перспективы сотрудничества?

- Конечно, не только компания Golrang заинтересована в присутствии на татарстанском рынке, но и другие иранские компании также выражают свое стремление в данной связи. Недавно был открыт Центр иранских ковров в ТЦ ЦУМ, который в будущем также начнет функционировать еще в одном городе Татарстана.

Основываясь на официальной статистике, объявленной татарстанскими ресурсами, декларируемые преференции для размещения иностранных компаний в ОЭЗ "Алабуга" (в том числе освобождение от налогов на 10 лет), и кроме того, решение государства начать в будущем году строительство второй очереди этой ОЭЗ, говорят об успешности проектов привлечения иностранных инвестиций и позитивном настрое иностранных компаний по увеличению присутствия в Татарстане.

В этой связи возможность запуска совместных промышленных предприятий и производств, выпуск их продукции в регионе и выгоды от развитых возможностей и дешевой рабочей силы в Татарстане обуславливают ясную и позитивную перспективу для республики.

- На итоговой коллегии Госкомитета РТ по туризму глава ведомства Сергей Иванов заявил, что с 2015 года иранцы стали летать в Татарстан в 1,5 раза больше. Как Вам кажется, почему?

- Ситуация такова, что увеличение числа туристов одной страны в других странах помимо развития необходимой инфраструктуры туристической индустрии, такой как современный отельный бизнес, организованный транспорт, решение проблем безопасности, реклама и маркетинг, нуждается в росте взаимопознания народов об общих культурных и исторических точках и сходствах друг друга.

К примеру, несколько лет назад всего лишь небольшое количество жителей Ирана имели поверхностные знания и информацию о Казани.

За 2-3 прошедших года, игра Саида Маруфа, выдающегося волейболиста Ирана, и Сердара Азмуна, игрока иранской национальной сборной по футболу, в спортивных клубах Казани, и, как следствие, более частое упоминание Казани в иранских СМИ по причине отслеживания новостей этих двух спортсменов жителями и СМИ Ирана, постепенно привела к росту числа иранских туристов в Татарстане. Отсюда и рост числа иранских туристов в Татарстане на 54%. Все взаимосвязано.

- В декабре 2016 года гендиректор КАМАЗа Сергей Когогин заявил, что челнинский автогигант планирует возобновить сборку грузовиков в Иране. Ранее осенью сообщалось, что Иран заявил о желании разместить на своей территории производство по сборке вертолетов "Ансат", производимых на базе Казанского вертолетного завода. Прокомментируйте, пожалуйста, основной интерес Ирана в этих проектах. Как Вы их оцениваете?

- У КАМАЗа было плодотворное сотрудничество в сфере производства грузовиков и технических деталей в Тебризе, хотя, разумеется, эта деятельность имела взлеты и падения. В Иране приветствуется продукция этой компании.

Кроме того, некоторые иранские фирмы в провинции Хорасан-Резави, которые работают в таких экономических зонах как "Догарун", для транспортировки бизнесменов и инженеров, транспортных миссий, оказания помощи, охраны правопорядка и туризма выражают желание купить в Казани вертолеты "Ансат" и легкие самолеты.

Естественно также, что Иран, принимая во внимание соглашение по ядерной программе и снятие санкций, намеревается ликвидировать некоторые недостатки, проистекающие от недавних санкций.

- Вы живете в Казани уже несколько месяцев. Уже успели встретиться и с президентом республики, и с премьер-министром, и с Госсоветником РТ. Наверняка, посетили много интересных мест, познакомились с культурой и традициями республики. Вам понравился Татарстан? Люди, места? Какие у вас впечатления о республике, Казани?

- За то короткое время, что я нахожусь в Казани, всякий раз при посещении исторического места и при проведении культурной и политической встречи, я видел общие символы и имеющийся потенциал повышения двусторонних отношений.

Наряду с этим, положительный подход и всемерная поддержка государственных деятелей, особенно уважаемого президента, к расширению связей с Ираном в два раза усилили во мне чувство ответственности, и я надеюсь, что в будущие годы отношения в различных сферах будут процветать.

Беседовала Юлия Амочаева

Иран. ПФО > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 2 марта 2017 > № 2093475 Алибеман Эгбали Зарч


Иран. Палестина. Израиль. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 1 марта 2017 > № 2090242 Александр Проханов

 Я брат твой, ХАМАС!

смещаются континенты, ломаются границы, в мире происходит революция справедливости.

Александр Проханов

Тегеран — великий гигантский город, каменный, мерцающий, гудящий. С дворцами и министерствами, с лазурными гробницами, с волшебными парками, с мечетями, похожими на драгоценные самоцветы. Столица великой цивилизации, которую строили поклонники солнца, мистики света. Их величественное созидание продолжают шиитские мудрецы, проповедующие божественную справедливость.

Здесь, в Тегеране, состоялся огромный форум, посвящённый палестинскому сопротивлению. Парламентские делегации из сотни стран, африканские, европейские мусульмане, с островов Океании, из Индонезии, нью-йоркские евреи — противники сионизма, считающие самообразование еврейского государства на Ближнем Востоке неугодным Господу, — всё это разноликое многоцветное множество сошлось во Дворце заседаний, где выступил духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи. Благородный, твёрдый, спокойный, его религиозные суждения сочетались с рациональной политической практикой. Ему аплодировали, его обожали. Когда он покидал трибуну и шёл сквозь ликующие ряды, его приветствовали почитатели, любящие поклонники. Он шёл, окружённый охранниками, сквозь бушующую толпу и раздаривал клетчатые платки, один из которых достался мне. И я благоговейно повязал его себе на шею.

Смысл выступления Хаменеи, напоминавшего проповедь, сводился к тому, что исламский мир, последние годы сотрясаемый неурядицами, войнами, глубинными катастрофами, стал забывать ключевую ближневосточную тему — муки палестинского народа, которого с исконных земель согнало сионистское государство Израиль. Подавляет любой протест, сажает в тюрьмы, гонит, убивает, продолжая выдавливать палестинцев с их родных земель, застраивая эти земли поселениями для новых, приезжающих из разных стран, сионистов. Забвение этой священной темы, говорил аятолла, недопустимо и нарушает заветы, вокруг которых объединялся весь исламский мир, невзирая на государственные различия и религиозные оттенки. Объединиться вокруг палестинской проблемы — значит преодолеть разлады мусульманского мира, противодействовать разрушительной, рассекающей мир политике, которую ведут западные спецслужбы, натравливая суннитов на шиитов, порождая очаги войн, накрывая исламские города взрывами и убийствами.

Само палестинское движение, ввергнутое в карусель ближневосточных противоречий, переживает кризис. В нём становится заметен раскол. Одна часть движения, изнурённая многолетней борьбой, дрогнула, идёт на недопустимые компромиссы, готова уступить Израилю.

Другая часть продолжает сражаться, несёт жертвы, окольцованная стеной в Секторе Газа, подвергается бомбардировкам и атакам, отвечая израильским танкам залпами самодельных ракет. Сопротивление, которое оказывает Палестина Израилю, является общемусульманским, общечеловеческим делом. Сегодняшний мир охвачен революцией справедливости. Справедливость есть высшая божественная ценность, и она через все горести и мучения рано или поздно восторжествует.

На форуме выступали виднейшие представители исламской мысли. Звучал призыв ко всем мусульманским странам: в том случае, если американцы перенесут своё посольство из Тель-Авива в Иерусалим, в исконный палестинский город, мусульманские страны должны отозвать своих послов из США, из Вашингтона.

Радикальным и страстным было выступление делегации ХАМАС, призвавшей к тотальной войне с захватчиками.

На конференции выступал президент Ирана. Многоголосье делегатов слилось в стройный хор, в котором дирижёрская палочка была у главного капельмейстера Ближнего Востока — Ирана. Досадно, что среди парламентских делегаций не было представителей парламента России — страны, где живут мусульмане, неравнодушные к мучительным проблемам сегодняшнего растерзанного мира. Видимо, российским депутатам не рекомендовали появляться в зале, где звучали резкие осуждения Израиля.

Но непарламентская делегация России была представлена на форуме широко. Здесь были учёные-иранисты, муллы, был Сергей Бабурин, был неутомимый деятель и несравненный знаток иранской политики Раджаб Сафаров, был и ваш покорный слуга. В кулуарах форума я обнимался со своими друзьями из ХАМАС, пожимал руку прибывшему из Рима Джульетто Кьезе, беседовал с мудрецами священного города Кум, общался с генералами КСИРа — корпуса Стражей исламской революции, который ведёт в Сирии кровопролитные бои с ИГИЛ, получая с воздуха поддержку наших бомбардировщиков.

Иран и Россия сближаются. Преодолено множество мучительных препятствий не только в сфере политики и экономики, но и связанных с давними предубеждениями — со времён романовской империи или красного Советского Союза. Уже стоят на вооружении Ирана российские зенитные комплексы С-300. Иранские аэродромы открыты для военных самолётов России, которые получают на этих аэродромах техническое обслуживание, снаряжаются для дальнейших полётов в Сирию, где они громят ИГИЛ. Подписан контракт на строительство второй очереди Бушерской АЭС. И совсем недавно было заключено соглашение по строительству усилиями Росатома совершенно новой атомной станции. Множится число делегаций, число коммерсантов из России, получающих выгоду от совместного с иранцами бизнеса. Несколько недель назад с высоких трибун прозвучало предложение установить между Россией и Ираном отношения стратегического партнёрства.

Россия, Иран, Турция — это треугольник союзников, который сошёлся в Сирии. Его появление кажется неправдоподобным и баснословным. Ещё недавно, после сбитого турками российского самолёта, в России говорили о возможности большой войны с Турцией. Турция и Иран, давнишние яростные соперники, не пропускающие случая погрозить друг другу кулаками, теперь с двух флангов участвуют в разгроме ИГИЛ, поддерживают территориальную целостность Сирии.

Палестинцы — это честь, совесть, духовная самоотверженность не только арабского мира, но и всего сегодняшнего человечества. Мир пришёл в движение. Смещаются континенты, ломаются границы, в мире происходит революция справедливости. И там, где этой справедливости недостаточно, вспыхивают войны и мятежи, сыплются бомбы и грохочут террористические взрывы.

Когда я был в Секторе Газа, я посадил в красноватую палестинскую землю саженец оливы, полил его водой и верю, что этот саженец прижился, что взрастает сильное свежее древо. Пусть на это древо не упадёт ни единая бомба. Пусть его не заденет ни одна ракета. Пусть олива покроет своей сенью палестинских бойцов, а когда нарастит пышную крону, пусть напитает своими плодами жителей героической Газы... Я твой брат, ХАМАС!

Иран. Палестина. Израиль. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 1 марта 2017 > № 2090242 Александр Проханов


Сирия. Иран. Турция. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 27 февраля 2017 > № 2101337 Андрей Быстрицкий

Андрей Быстрицкий: "Ближний Восток ждет болезненная трансформация"

За прошедший год ситуация на Ближнем Востоке изменилась кардинально, не в последнюю очередь благодаря активным действиям России, как в виде военной помощи Дамаску, так и на дипломатической арене. О том, в каком состоянии в настоящее время находится регион, "Вестник Кавказа" побеседовал с председателем Совета Фонда развития и поддержки Международного дискуссионного клуба "Валдай" Андреем Быстрицким на полях организованной "Валдаем" конференции "Ближний Восток: когда наступит завтра?".

- Андрей Георгиевич, в первую очередь, почему МДК "Валдай" решил организовать конференцию, посвященную ближневосточной проблематике?

- Мы видим на Ближнем Востоке серьезные, драматические изменения, ситуация в регионе сейчас существенно иная, чем в прошлом году. Если год назад динамика ситуации во многом зависела от российско-турецких отношений, то сегодня наша конференция проходит на фоне изменения общемировой конфигурации, а не только локальной. Появились новые игроки, возможно, новые правила и императивы, поэтому накопилось очень много вопросов для экспертных дискуссий.

- В соответствии с названием конференции, по вашей оценке, что ожидает Ближний Восток завтра?

- С одной стороны, регион ждет очень долгий и непростой процесс трансформации. Быстро и просто решить эту проблему не получится, однако можно создать рамку для того, чтобы эта болезненная трансформация проходила в определенных границах и не превращалась в кровавый беспредел. Мы видим, что во многих странах удалось достичь некой стабильности, например, в Египте и других странах Северной Африки, где ситуация все еще сложная, но люди уже живут в относительном мире. В сердце Ближнего Востока – Сирии и Ираке – не удается достичь согласия, более того, есть угроза распространения нестабильности в другие страны, например, в Ливию и Йемен, и ее нужно ограничить.

Поскольку конфигурация управления всеми мировыми процессами изменилась, одной из задач нашей конференции является определение перспектив стабилизации Ближнего Востока. Поэтому у каждой сессии вполне конкретная тема, так как каждая задача должна иметь строго определенное решение. Так что наша цель – выработать сценарии, в которых ситуацию можно будет сделать управляемой.

- Насколько эффективен в этом плане формат Россия-Иран-Турция?

- Наши страны предпринимают серьезные усилия по урегулированию сирийского кризиса и играют очень большую роль в ближневосточном процессе. Я не уверен, что в одиночку они смогут полностью решить все проблемы, однако формат Россия-Иран-Турция составляет важный и, возможно, необходимый элемент решения. Понятно, что есть противоречия и сложности между тремя странами, но у нас есть общая задача, в решении которой заинтересованы все, – вывод событий в управляемое русло. Дальше стоит ожидать сложных переговоров между Москвой, Анкарой и Тегераном, но пока что нас объединяет эта понятная и вполне достижимая цель.

- Каков потенциал Азербайджана в стабилизации Ближнего Востока?

- Азербайджанские эксперты не первый раз участвуют в мероприятиях "Валдая", мы относимся к ним с огромным уважением и серьезно обсуждаем с ними наши планы и дальнейшее сотрудничество. Потенциал Азербайджана весьма высок, ведь это существенная страна региона. Мы рады, что азербайджанские коллеги вместе с нами обсуждают ближневосточные проблемы. Надеюсь, что мы их не разочаруем и продолжим наше конструктивное сотрудничество.

- На ваш взгляд, стоит ли ожидать роста сотрудничества между Россией и США на Ближнем Востоке при президенте Дональде Трампе?

- Сотрудничество России и США неизбежно, хотя и не факт, что это произойдет быстро и будет энергичным. У сторон к этому есть явный интерес, нам очевидно, что на Ближнем Востоке сотрудничать необходимо. Предыдущая американская администрация этого не отрицала, вопрос лишь в том, как получится. У нас есть экономические и политические интересы, есть сотрудничество в сфере высоких технологий, в том же космосе. Поэтому сотрудничество точно будет, хотя на этом пути и много препятствий.

Сирия. Иран. Турция. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 27 февраля 2017 > № 2101337 Андрей Быстрицкий


Сирия. Иран. Турция. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 22 февраля 2017 > № 2104433 Алексей Хлебников

Между Астаной и Женевой. Есть ли успехи в сирийском урегулировании

Алексей Хлебников

После запуска нового формата переговоров в Астане роль монархий Залива в сирийском урегулировании несколько уменьшилась, но без них добиться мира все равно невозможно. Дальше либо саудиты и катарцы присоединятся к астанинскому процессу, либо Сирию ждет очередная эскалация, направленная на то, чтобы сорвать договоренности России–Турции–Ирана в угоду интересам Турции, Саудовской Аравии и Катара

Процесс сирийского урегулирования подходит к важному рубежу – переходу от Астаны к Женеве. На прошлой неделе в столице Казахстана прошел третий раунд переговоров, организованных Россией, Ираном и Турцией, а 23 февраля инициированные ООН межсирийские переговоры начнутся в Швейцарии. Поэтому участникам встреч в Астане было важно выработать как можно больше конкретных решений – чтобы сильнее повлиять на женевский формат и сделать его более конструктивным.

Результаты Астаны

На этот раз в переговорах в Астане участвовали представители девяти групп сирийской вооруженной оппозиции, сирийского правительства, а также делегации России, Ирана, Турции, Иордании и ООН. Представитель США присутствовал в качестве наблюдателя.

Главной целью переговоров было усилить действующий режим прекращения огня, который вступил в силу 30 декабря 2016 года, а также нанести на карту Сирии координаты отрядов умеренной оппозиции, примкнувшей к режиму прекращения огня. Общего заявления по итогам переговоров так и не было принято, но некоторых результатов все-таки удалось достичь. Стороны выработали механизм освобождения/обмена военнопленных и договорились создать трехстороннюю рабочую группу по перемирию, которая должна будет поддерживать и усиливать режим прекращения боевых действий.

Показательно, что на прошедшей встрече в Астане присутствовала делегация Иордании. Иорданская сторона уже участвовала в предыдущем раунде переговоров 6 февраля, показывая, что Амман готов поддержать российские инициативы. Иордания стала посредником между участниками астанинского формата и вооруженными группировками юга Сирии, которые выразили готовность примкнуть к перемирию и бороться с ИГИЛ (запрещено в РФ) и «Джабхат ан-Нусрой». По сути, это означает расширение зоны перемирия на юг Сирии.

Обсуждавшаяся в Астане карта, на которую будут нанесены координаты оппозиции, присоединившейся к перемирию, – тоже важный шаг к тому, чтобы воплотить режим прекращения огня на практике и в целом отделить террористов от умеренных групп. Созданная для этого трехсторонняя мониторинговая комиссия в составе России, Ирана и Турции должна будет определить механизмы размежевания.

Определение зон, контролируемых террористами, против которых можно вести боевые действия, не боясь задеть мирное население или отряды умеренной оппозиции, до сих пор вызывает немало трудностей. Недавний случай, когда в результате авиаудара ВКС России в районе города Аль-Баб погибло три турецких военнослужащих, еще раз подтвердил низкий уровень координации между сторонами, что приводит к трагическим инцидентам. В интересах и России, и Турции, и Ирана усилить координацию своих военных действий в Сирии, чтобы провести размежевание умеренной оппозиции и террористов и согласованно вести наступление.

Еще одна важная цель, которой стремились достичь на переговорах в Астане (особенно российская делегация), – добиться инклюзивного представительства всего спектра сирийской оппозиции на переговорах в Женеве. То есть в единой делегации должны участвовать все существующие платформы: московская во главе с Кадри Джамилем, эр-риядская, каирская, астанинская платформа во главе с Рандой Кассис и представители так называемой внутренней оппозиции (группа «Хмеймим»). Это необходимо, чтобы обеспечить сбалансированное представительство интересов различных оппозиционных групп и избежать чрезмерного влияния одной из них. Многие считают, что туда нужно включить и курдов, так как они представляют реальную и важную силу в борьбе против ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры». Но против этого выступает Турция, угрожая блокировать переговорный процесс.

Сирийская оппозиция очень разобщена, и разные ее группы пользуются поддержкой разных внешних сил, которые таким образом продвигают в стране свои интересы. Например, Саудовская Аравия, которая поддерживает и спонсирует эр-риядскую группу, стремится, чтобы Высший комитет по переговорам, созданный под ее патронажем, доминировал на международных переговорах, а все остальные группы присоединились к нему каким-то образом. По сути, на предыдущих переговорах отчасти так и происходило, что заводило переговорный процесс в тупик.

Расширить оппозиционное представительство в Женеве участникам переговоров в Астане пока удалось лишь частично. Поначалу спецпредставитель ООН по Сирии Стефан де Мистура пригласил в Швейцарию как полноценных участников лишь Эр-риядскую группу оппозиционеров, а остальным предложил присоединиться в качестве экспертов и советников. Но 21 февраля было достигнуто соглашение, что Московская группа тоже приедет в статусе полноценной делегации. Эти группы (Московскую, Каирскую, группу «Хмеймим») активнее всего протолкивает Россия, чтобы таким образом уравновесить основную часть сирийской оппозиции на переговорах в Женеве.

Фактор Залива

В последние дни организаторы переговоров в Астане активно стараются наладить взаимодействие с другими державами, участвующими в сирийском конфликте, – прежде всего с монархиями Персидского залива. В течение прошедшей недели лидеры Турции и Ирана отправились в турне по этому региону. Эрдоган посетил Саудовскую Аравию, Бахрейн и Катар, а Роухани – Оман и Кувейт.

Саудовская Аравия и Катар, наряду с Турцией, – одни из основных спонсоров сирийских вооруженных групп различной степени умеренности/радикальности. И хотя после запуска нового формата сирийских переговоров в Астане роль монархий Залива в конфликте несколько уменьшилась, без них добиться реального соблюдения режима прекращения огня все равно невозможно.

Вполне вероятно, что Эрдоган во время визита в Саудовскую Аравию и Катар обсуждал именно этот вопрос – варианты присоединения Эр-Рияда и Дохи к инициативам, запущенным Москвой. Хотя не исключено и то, что турецкий лидер обсуждал там и другие подходы к сирийскому конфликту – например, можно ли усилить ту поддержку, которую монархии Залива оказывают Турции. Анкара вряд ли чувствует себя комфортно в компании России и Ирана, не имея серьезных рычагов давления на них. Поэтому Эрдоган вполне мог договариваться с Саудовской Аравией и Катаром о координации усилий в Сирии в противовес России и Ирану.

Дальше события могут развиваться по одному из двух путей. Либо саудиты и катарцы присоединятся к астанинскому процессу, где будут обсуждаться и учитываться интересы сторон, либо Сирию ждет очередная эскалация, направленная на то, чтобы сорвать договоренности России–Турции–Ирана в угоду интересам Турции, Саудовской Аравии и Катара.

Иранский президент Роухани тоже посетил монархии Залива. То, что он побывал в Омане, который традиционно посредничает в переговорах Ирана и Саудовской Аравии, позволяет предположить, что Тегеран пытается найти пути сгладить конфликт с Саудовской Аравией, обострившийся в прошлом году. Также Роухани встретился с эмиром Кувейта, а тот вряд ли бы согласился принять иранского президента без одобрения Эр-Рияда.

То есть Тегеран, с одной стороны, посылает сигнал саудитам, что он хотел бы добиться разрядки в отношениях и обсудить возможность участия саудитов в формате Россия–Турция–Иран, а с другой – обозначает, что готов использовать все имеющиеся дипломатические каналы, чтобы отстаивать свои интересы, а не только полагаться на сотрудничество с Россией и Турцией.

Предстоящие переговоры в Женеве должны показать, насколько страны – спонсоры сирийской оппозиции готовы идти на компромиссы, чтобы сдвинуть процесс урегулирования с мертвой точки. Режим прекращения боевых действий и результаты переговоров в Астане создают для этого более благоприятные условия.

Сирия. Иран. Турция. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 22 февраля 2017 > № 2104433 Алексей Хлебников


Иран. США > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 20 февраля 2017 > № 2106818 Юрий Сигов

Иранский вызов

Чем сильнее Америка будет давить на Тегеран в ближайшие недели, тем больше шансов на полную дестабилизацию обстановки

Юрий СИГОВ, ВАШИНГТОН

Хотя пока внешнеполитические проблемы (даже самые острые) явно не являются приоритетными для новой администрации президента США, в отношении одной из стран Вашингтон умышленно давно уже создает напряженную атмосферу. И если дело пойдет так и дальше (а, скорее всего, именно так и будет), вполне вероятна не просто вспышка нового конфликта в районе Персидского (Арабского) залива, но и крайне серьезные последствия для всего близлежащего региона, включая государства Центральной Азии.

Ирану, которому новая администрация США опять по полной программе угрожает самыми жесткими карами, давно уже не привыкать жить в "предвоенной обстановке". И хотя подпи-санное временное соглашение о частичном замораживании ядерной программы Тегерана вроде бы дало какую-то передышку иранскому руководству, сразу же было ясно, что подобный документ крайне хрупок и, скорее всего, новыми властями Соединенных Штатов будет пересмотрен. Соответственно, все это время иранцы готовились только к худшему, и теперь им вновь придется строить свою внешнюю политику с окружающим миром в старом, санкционно-угрожающем формате.

С учетом же того, что в этом году в Иране пройдут президентские выборы, а экономическое положение страны по-прежнему далеко от успешного, нарастающая напряженность между Тегераном и Вашингтоном может иметь самые серьезные последствия, в том числе и для государств, которые на Иран довольно плотно завязаны. А это и фактически вся Центральная Азия, и Россия, и Китай. При этом самому Ирану уже сейчас надо срочно перестраивать свою внешнюю политику, пока американское руководство не начало заниматься этой страной совсем уж плотно - со всеми вытекающими отсюда последствиями.

У ИРАНА НИКОГДА И НИГДЕ НЕ БЫЛО НИКАКИХ СОЮЗНИКОВ. "КОЛЛЕГИ", "ПАРТНЕРЫ" И "СОСЕДИ" - НО НЕ БОЛЕЕ ТОГО

Итак, как же поведет себя Иран в новой, а точнее - давно уже привычной для него обстановке постоянного давления, угроз и усиления санкций по крайней мере со стороны одной, но очень влиятельной страны? Начну с того, что как бы ни выдавали желаемое за действительное, и как бы ни считали Иран своим союзником то Россия, то Турция, то Китай, на самом деле ничего подобного нет и никогда, скорее всего, не будет и впомине. Иран - влиятельное и самодо-статочное государство, которое еще со времен сильнейшей некогда Персидской империи ни под кого не "ложилось", и ни с кем в "одной упряжке" не существовало.

В том, что касается своей внешней политики, любые иранские лидеры (что те, которые сейчас находятся у власти, что новые, которые могут выиграть предстоящие президентские выборы) будут прежде всего ориентироваться на свои собственные силы. И ни в коем случае не пойдут ни на какие принципиальные уступки, касающиеся что отказа от ядерной программы (она, напомню, вовсе не свернута, а временно приостановлена, причем вновь запустить ее особого труда не составит), что своим собственным разоружением (а именно это им предлагают сделать американцы, требуя отказаться еще и от своей ракетной программы).

Также надо четко и ясно понимать, что, по сути дела, никакие санкции с Ирана за прошедший год так не были сняты. Да, в Тегеран косяками приезжали все больше европейские и азиатские бизнесмены, чиновники, разного рода отставные министры и другие мало на что влияющие персонажи, от которых в реальном измерении ничего практически не зависит. Бывали в иранской столице и первые лица стран Центральной Азии. Но подписывать что-то существенное с Ираном, плюс надеяться на иранские инвестиции они не решались, опасаясь сохраняющейся неясности в отношениях между Ираном и США.

Теперь же, когда в Вашингтоне у "руля" находится администрация, настроенная по отношению к Ирану крайне враждебно, идти против американской воли и налаживать взаи-мовыгодные отношения с Тегераном ни одна страна Центрально-Азиатского региона явно не посмеет. Аналогичная ситуация складывается и с европейцами. Для них американский рынок по-любому будет всегда перевешивать по важности иранский, и, опасаясь окриков из Вашингтона, ни одна европейская страна до сих пор ничего толком в Иран ни инвестировала, ни подписала никаких долгосрочных солидных по суммам контрактов.

Не стоит забывать и о том, что американцы так и не разморозили иранские вклады в своих и других западных банках. Суммы называются при этом разные - от 60 до 140 млрд. долларов, но суть даже не в этом. После "ядерной сделки" США требовали и продолжают настойчиво это делать - полного разоружения иранцев в плане реализации их ракетной программы. На это Тегеран идти не собирается, и более того - недавно произвел новые испытания и пуски своих баллистических ракет. Естественно, что США тут же ввели новые санкции против Ирана, и теперь администрация Д. Трампа грозит полностью "прикончить" ядерную сделку с Тегераном, заключенную его предшественником в Белом доме.

Явно ошибочная эйфория царит по поводу перспектив отношений с Ираном и в России.

Напомню, что для нынешнего руководства страны приоритетом является исключительно нормализация отношений с коллективным Западом. А вовсе не дружба с Китаем, ЮАР, Индией, Ираном и всеми остальными, кто якобы проповедует "многополярный мир". Да, имеются совместные интересы с Ираном по Сирии, Тегеран начал закупать российское ору-жие, подписаны также контракты на сооружение новых блоков Бушерской АЭС. Но все это - не настолько принципиально стратегические моменты двусторонних взаимоотношений. Потому как "приоритетный политический курс" Москвы - пойти как можно скорее на сближение именно с США (а Европа, типа того, сама к подобному "сотрудничеству" подтянется - и куда ей вроде как деваться?).

Соответственно, в любом конфликтном противостоянии между Ираном и Соединенными Штатами Россия влезать в него не станет, чтобы не особо волновать Д. Трампа и его ближайших помощников (посмотрите на нынешнюю ситуацию вокруг Донбасса, чтобы в этом еще раз убедиться). И так же, скорее всего, поведут себя и страны Центральной Азии, для которых принцип многовекторности куда выигрышнее, чем демонстрация неких принципов и солидарности даже с самым вроде бы важным и выгодным партнером, который, к тому же, географически расположен по соседству.

И еще. Иранское руководство прекрасно помнит откровенно двурушническую позицию, которую по отношению к нему все прошедшие годы занимала и Россия, и по большей части Китай. Так называемые международные санкции, введенные США и поддерживающим их "коллективным Западом", ни разу не блокировались ни Москвой, ни Пекином в ООН. Да и в ШОС Иран до сих пор не собираются принимать, хотя туда уже пустили Индию с Пакиста-ном, которые к Центральной Азии все-таки имеют куда более опосредованное отношение, чем официальный Тегеран.

НА КАСПИИ ИРАН БУДЕТ БОРОТЬСЯ ЗА СВОЮ ДОЛЮ АКВАТОРИИ И СДЕЛАЕТ ВСЕ, ЧТОБЫ НЕ ПУСТИТЬ В РЕГИОН АМЕРИКАНЦЕВ

Очень показательно складывается ситуация с так называемым разграничением водной поверхности Каспия, где Иран по-прежнему играет не только одну из ключевых ролей, но и, по сути дела, в одиночку отстаивает свои национальные интересы перед лицом выходящих сюда России, Азербайджана, Казахстана и Туркменистана. Периодически раздаются про-странные заявления о том, что якобы вот-вот статус Каспийского моря будет разрешен, и первые лица прикаспийских государств опять-таки вот-вот что-то существенное в этом плане подпишут. Но "каспийский воз", как говорится, все еще и ныне там.

Позиция Ирана по-прежнему остается неизменной, и он выступает как против присутствия третьих стран (не лежащих вдоль берегов моря-озера) в регионе, так и за недопущение сооружения каких бы то ни было трубопроводов под дном Каспия, что могло бы нанести ущерб природе (это в десятую очередь), а главное - иранским экономическим и энергетическим интересам.

Кстати, у берегов Каспия в иранском секторе сравнительно недавно было открыто крупнейшее газовое месторождение (предварительные его оценки - 1,4 трлн. кубометров). Причем общие разведанные газовые запасы Ирана превышают и российские, и стран Цен-тральной Азии плюс Азербайджан, вместе взятые. Поэтому Иран не собирается делить Каспий ни по каким срединным линиям, а требует себе одну пятую всей каспийской акватории (то есть всей "каспийской пятерке" - поровну).

При разделе Каспия по срединной линии Ирану достанется чуть больше 12 процентов каспийской акватории, что Тегеран категорически не устраивает. Как только те же Туркме-нистан или Азербайджан начинают высказывать чем-то свое недовольство по данному поводу, Иран плавно наращивает на Каспии свои военно-морские силы. А иранские военные моряки имеют четкое указание своего командования "обеспечивать суверенный контроль Ирана над 20 процентами каспийской акватории, кто бы ни посмел на эту территорию посягать".

Важно еще и вот что. Иран до распада СССР никогда не вел промышленной добычи и разведки ни нефти, ни газа на Каспии. Его главные энергетические месторождения расположены в Персидском заливе. Но если дойдет дело до прямого столкновения с США и с той же Саудовской Аравией, то каспийские энергоресурсы могут сыграть для Ирана роль "надежного тыла". А посему никаких уступок по Каспию Тегеран никому делать не собирается. Сколько бы и кто бы ни считал его своим "надежным союзником" или "выгодным торгово-экономическим партнером".

ВСЕ ПРОЕКТЫ С ИРАНОМ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ МОГУТ БЫТЬ ПОХОРОНЕНЫ, ЕСЛИ КОНФРОНТАЦИЯ МЕЖДУ ТЕГЕРАНОМ И ВАШИНГТОНОМ УСИЛИТСЯ

Как же конкретно может повлиять растущее напряжение в отношениях между Ираном и Соединенными Штатами на близлежащие страны Центральной Азии? Напомню, что в свое время Иран предложил Казахстану развивать торговлю через иранскую территорию с выходом к портам Персидского (Арабского) залива. Была даже задумка сдать один из таких портов Казахстану в аренду на 99 лет. Однако пока все это дальше общих рассуждений и переговорных реверансов так и не пошло.

Проблема здесь ключевая в том, что Казахстан по-прежнему делает ставку на свои отношения с США (так же как и Россия), а Иран не может рисковать своими принципами в отношениях с теми, кто сегодня сотрудничает с "нашими", а завтра - "с вашими". Да и к тому же Казахстану не совсем выгодно менять свой явно прозападный крен во внешней политике на какие-то весьма неясные перспективы расширения связей с Ираном.

Точно так же ведет себя и Туркменистан, у которого с Ираном весьма протяженная граница, плюс поставки газа в северные провинции Ирана (с которыми в последнее время, правда, стали возникать проблемы из-за крайне туманных схем оплаты, поскольку целый набор финансовых и банковских санкций против Тегерана, введенных Западом, по-прежнему остается в силе). Ашхабад старается по примеру Астаны избегать какой-либо конфронтации в отношениях с Тегераном, но не всегда это у него - особенно в последние месяцы - получается.

К тому же, Иран дал четко понять туркменским властям, чтобы они даже не заикались о сооружении Транскаспийского газопровода, поскольку это создаст ненужную иранцам кон-куренцию "когда-нибудь" самому стать одним из ведущих поставщиков природного газа, прежде всего на европейские рынки. Да и проблемы нестабильности на туркменской границе с Афганистаном для Ирана тоже не самое приятное, что можно себе представить. Тем более что на афганской территории по-прежнему находятся около 9 тысяч американских военнослу-жащих, и в случае резкого обострения отношений между Вашингтоном и Тегераном они могут нанести иранцам удар с тыла.

Нелишне вспомнить и о том, что по договору, подписанному еще между царской Россией, а затем СССР с Ираном иранцам было запрещено иметь на Каспии свои военные корабли - только очень ограниченное количество торговых и вспомогательных судов, и только под российским контролем в одном порту - Энзели. Однако сейчас Иран считает себя свободным от любых прежних соглашений и создал на Каспии уже три военно-морских базы. Для тех же американцев это, может быть, и не слишком серьезные силы, но для других прикаспийских стран (особенно для защиты и контроля над иранской частью акватории Каспия) их более чем достаточно.

Также иранцы продолжают регулярно будировать тему о создании единой военно-морской группы на Каспии, которая бы объединяла все близлежащие каспийские страны с тем, чтобы не допустить сюда прежде всего американцев, а также Израиль. И если на Азербайджан у Ирана есть довольно существенные рычаги давления (а Баку пытается вновь активизировать отношения и с Вашингтоном, и с Тель-Авивом), то Казахстан отнюдь не против в рамках своей многовекторной политики позволить тем же Соединенным Штатам использовать порт Актау - особенно для планируемого сокращения группировки войск в Афганистане, и необ-ходимости вывозить оттуда военное и вспомогательное снаряжение и технику.

Интересно и то, что прежняя администрация Белого дома предлагала Азербайджану и Казахстану вариант поддержания безопасности на Каспии в рамках совместной военной программы под названием "Каспийский страж". Понятное дело, что это никак не устраивает ни Россию, ни Иран. А в свете растущей напряженности в отношениях между Тегераном и Вашингтоном это и вовсе будет иранцами блокироваться всеми возможными способами.

В результате во всей этой обстановке растущего напряжения по отношению Ирана со стороны США официальная политика Тегерана станет предельно самодостаточной и по минимуму зависящей от разного рода "партнеров" и "коллег по стратегическому сотрудничеству". Риторика нового президента Соединенных Штатов относительно Ирана (а затем и возможные практические действия) особых иллюзий также не обещают. И это противостояние может быть очень и очень опасным - со всеми вытекающими для стран Центральной Азии и региона Каспия последствиями. К чему уже сейчас всем им надо основательно подготовиться.

Иран. США > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 20 февраля 2017 > № 2106818 Юрий Сигов


Сирия. Иран. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 14 февраля 2017 > № 2101290 Михаил Ремизов

Михаил Ремизов: "Россия стремится поставить США перед фактом достигнутых договоренностей по Сирии"

Завтра в Астане в закрытом режиме пройдет вторая встреча представителей официального Дамаска и сирийской оппозиции. Как ожидается, переговоры будут вестись весь день в том же формате, что и предыдущий астанинский раунд мирного сирийского урегулирования 23-24 января, и станут подготовкой к более масштабной встрече в Женеве. В преддверии Астаны-2 "Вестник Кавказа" побеседовал с президентом Института национальной стратегии Михаилом Ремизовым о перспективах стабилизации Сирии.

- Михаил Витальевич, по вашей оценке, насколько удалось продвинуться в сирийском урегулировании с январской встречи?

- Насколько можно судить, на встрече в Астане 23-24 января как-либо продвинуться в сирийском урегулировании практически не удалось. Существенным был факт вовлечения в процесс консультаций лидеров вооруженных группировок, что дипломатия России, Турции и Ирана может записать себе в актив, ведь это сделало переговорный процесс более реалистичным. Когда за столом переговоров сидят одни оппозиционеры, а ситуацию на поле боя контролируют другие, как это было прежде, встречи лишаются смысла. При этом понятно, что, став более реалистичным, процесс не стал более легким.

По-прежнему главной сложностью является то, что оппозиция не говорит единым голосом, а состоит из множества группировок, которые координируются друг с другом нерегулярно и имеют индивидуальные подходы и интересы. Одна из причин в том, что многие из полевых командиров сохранят свой статус только до тех пор, пока длится конфликт, и существует масса тонких вопросов по гарантированному приемлемому будущему для тех, кто сегодня держит в руках оружие. Часто именно в нерешенность этих вопросов подспудно упирается переговорный процесс.

- По вашей оценке, на какие уступки сегодня готовы пойти Дамаск и оппозиция?

- По причине отсутствия единого военно-политического центра говорить с оппозицией об уступках сложно. Дамаск, в свою очередь, демонстрирует неуступчивость. Он готов признать на конституционном уровне автономии в составе Сирии, пойти на децентрализацию, обсудить условия конституционной трансформации центральной власти – но в вопросе о судьбе президента Башара Асада, в который все упирается, Дамаск не намерен уступать. Мне кажется, в любом случае сирийские власти будут отыгрывать такой сценарий, в котором Асад остается, пусть и в ситуации постоянного кризиса.

- Поможет ли урегулированию в Сирии участие в межсирийских переговорах американской стороны?

- Пока, наверное, не поможет ни насколько. Вашингтон еще просто присматривается к тому, как идут переговоры, чем они закончатся, что в целом происходит. Новая сирийская повестка и политика Белого дома до сих пор не заявлена, администрация американского президента занимает наблюдательно-выжидательную позицию. Как только она будет заявлена, станут ясны приоритеты и акценты, будет определено, какое место в сирийской концепции США занимают трехсторонние попытки России, Турции и Ирана. Пока что можно с уверенностью подчеркнуть, что для команды Трампа важна некая изоляция Ирана, а потому усилия по урегулированию сирийского кризиса в таком трехстороннем формате Вашингтону будет очень непросто и дискомфортно принимать.

- Означает ли это, что в будущем возможно ухудшение перспектив сирийского урегулирования?

- Взаимопонимание России и США по Сирии безусловно упрется в вопрос об Иране, который республиканцы хотят подвергнуть новому остракизму в своей международной политике, так что остается открытым вопрос, насколько общие декларации Трампа о приоритетной борьбе с запрещенной в России террористической группировкой ИГИЛ смогут это сбалансировать. В связи с этим, по-видимому, российская дипломатия сейчас стремится достичь критических явных успехов в трехстороннем формате – таких, которые просто поставили бы Штаты перед фактом того, что все более или менее договорились и в Сирии уже начинается политический процесс, остается только проблема ИГИЛ, которую нужно решать совместно. Но сделать это будет очень и очень сложно.

Другие участники переговоров при этом ждут, какие ходы по Сирии сделает все еще размышляющая американская сторона. Понятно, что Россия, Иран и Турция стараются действовать параллельно и реализовывать свой сценарий, но на практике все, включая вооруженные группировки, участвующие в переговорах, находятся в ожидании перезагрузки сирийской политики США, и пока не дождутся, они не пойдут на какие-либо определенные соглашения.

Сирия. Иран. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 14 февраля 2017 > № 2101290 Михаил Ремизов


США. Россия. Иран > Внешэкономсвязи, политика > vestikavkaza.ru, 6 февраля 2017 > № 2101284 Александр Гусев

Александр Гусев: "Внешняя политика США станет очень жесткой"

В эти выходные президент США Дональд Трамп дал интервью FoxNews, в котором, с одной стороны, заявил о желании поладить с президентом России Владимиром Путиным, а с другой стороны, назвал Иран "террористическим государством номер один". В связи с этим появились предположения о намерении Вашингтона "вбить клин" между Москвой и Тегераном и расстроить их сотрудничество. О том, что может крыться за подобной внешней политикой США, "Вестник Кавказа" побеседовал с директором Института стратегического планирования и прогнозирования, профессором Александром Гусевым.

- На ваш взгляд, стоит ли доверять словам Трампа о желании примириться с Россией?

- Отношение Трампа к России определяется национальными интересами США. Он неоднократно заявлял, что хочет подружиться с Владимиром Путиным, но в то же время говорил и продолжает говорить о том, что этого может и не получиться, признавая, что, при всем его желании улучшить американо-российские отношения, не знает, как это сделать. Сегодня ночью была информация о том, что Трамп дал указание спецслужбам подготовить план конфликта между Россией и Ираном – может быть, это и фейк, но уже сложилось впечатление, что не все так гладко будет с Дональдом Трампом и в целом с США в будущем. Возможно, внутренне новый президент и желает конструктивизма в наших отношениях, но политическое окружение просто не позволит ему это сделать, в этом и проблема. Напомню, что и в Сенате, и в Палате представителей Конгресса США русофобов предостаточно. Поэтому пока нужно подождать и посмотреть, какими будут реальные шаги Трампа в отношении России.

- В таком случае, на что следует рассчитывать России в контактах с США в обозримом будущем?

- Поскольку Трамп будет исходить из своих интересов, а не из интересов РФ, наши отношения будут более прагматичными, но при этом каждая страна все же останется при своем мнении. Трамп как политик не терпит конкуренции, это он принес с сбой из бизнеса, так что его позиция в отношении Владимира Путина будет достаточно жесткой. Здесь не нужно питать иллюзий: Путин и Трамп – два политических лидера и серьезные конкуренты за мировое лидерство, так что, конечно же, новый Вашингтон не протерпит лидерства Москвы в политическом аспекте. А это вряд ли улучшит отношения с Россией. Я не вижу для этого реальных перспектив – Трамп же не снимет антироссийские санкции. Обратите внимание, как он говорит о санкциях: "Мне надо присмотреться, мне надо взвесить все". В то же время вице-президент Майк Пенс заявляет, что, пока Россия не отдаст Крым, санкции с России не будут сняты.

- Насколько в этом плане на Трампа оказывает влияние его команда?

- Самое прямое, достаточно взглянуть, кто именно его окружает. Глава Пентагона Джеймс Мэттис по прозвищу "Бешеный пес" – абсолютный русофоб. Госсекретарь Рекс Тиллерсон, награжденный российским Орденом дружбы народов, будучи главой ExxonMobil, закрыл 9 из 10 проектов в России за последние 4 года. Советник по национальной безопасности Майк Флинн – тоже не из тех людей, кого можно заподозрить в любви к России или к россиянам. Стоит присмотреться повнимательнее к новому руководству США, как станет ясно, кого Дональд Трамп выбрал себе в компаньоны. И он точно такой же, так что его победа – это не наша победа.

- По вашей оценке, чем вызвана столь агрессивная политика Дональда Трампа в отношении Ирана?

- Я думаю, дело в открытой (по мнению США) поддержке Тегераном режима президента Сирии Башара Асада, в убеждении Вашингтона в том, что Иране имеет слишком сильное лобби в определении процессов на Ближнем Востоке, в том числе в отношении Израиля. Также команда Дональда Трампа твердо уверена в том, что Иран не свернул ядерную программу и сохранил ядерное оружие и средства его доставки до цели. Как известно, у Тегерана есть ракеты с дальностью полета до 5,5 тыс км, способные нести ядерный боезаряд. Также Вашингтон заявляет, что Иран финансирует Хезболлу и вооружает курдское население региона. Все эти убеждения определяют позицию Трампа о необходимости ужесточения санкций против Ирана. К Ирану в новой американской администрации очень жесткое отношение, и она будет давить на Исламскую Республику всеми возможными способами.

- Каковы, в таком случае, ближайшие последствия для Ирана?

- Самые тяжелые. Американцы будут давить и на Рухани, и на правительство Ирана, стараясь испортить Ирану жизнь, так как к власти в США пришли антииранские политики. Если информации о плане поссорить Россию и Иран – правда, то это посыл не в нашу сторону, а в сторону Ирана о том, что Вашингтон желает лишить Тегеран такого важного союзника, как Москва. И Пенс, и Тиллерсон, и Флинн настроены достаточно жестко по отношению к иранской ядерной программе и к участию Ирана в коалиции вместе с Россией в Сирии. А Мэттис – вообще приверженец эскалации конфликтов, в том числе, в Афганистане, Ираке и Сирии.

США. Россия. Иран > Внешэкономсвязи, политика > vestikavkaza.ru, 6 февраля 2017 > № 2101284 Александр Гусев


Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 февраля 2017 > № 2063645 Леван Джагарян

Москва и Тегеран готовят ряд соглашений, которые будут подписаны в ходе визита президента Ирана в Россию в конце марта. Ожидается, что стороны в том числе подпишут соглашение по дальнейшему облегчению визового режима между странами. О том, какие темы будут в центре внимания российско-иранского саммита и как в Тегеране оценивают перспективы международного сотрудничества по Сирии с новой администрацией США, рассказал в интервью специальному корреспонденту РИА Новости Полине Чернице чрезвычайный и полномочный посол РФ в Иране Леван Джагарян.

— Президент Ирана Хасан Роухани планирует в ближайшее время приехать в Москву. На какие числа запланирован его визит и какие вопросы планируется обсудить в ходе саммита? Будет ли затрагиваться, помимо двусторонней, сирийская проблематика?

— Визит Роухани планируется к проведению в последних числах марта. В ходе переговоров с российским руководством будут обсуждаться основные моменты двусторонних отношений в политической и торгово-экономической сферах. Кроме того, безусловно, в фокусе внимания будет взаимодействие по наиболее острым вопросам региональной повестки дня, таким как ситуация в Афганистане, каспийская проблематика, карабахский конфликт.

В рамках данного визита готовится к подписанию ряд соглашений. На данный момент стороны активно работают над формированием списка таких документов. Наиболее примечательным, пожалуй, является соглашение о безвизовых поездках граждан двух стран в составе туристических групп (от пяти до 50 человек). Считаем этот договор особенно важным, поскольку он будет способствовать значительному увеличению туристического потока как из Ирана в Россию, так и в обратном направлении. Граждане наших стран тем самым смогут лучше ознакомиться с культурой, традицией, бытом, историей и достопримечательностями России и Ирана.

Разумеется, сирийская проблематика будет затронута, и, как мне кажется, она займет значительное место в повестке дня переговоров.

— Ожидается ли визит главы МИД Ирана Мохаммада Джавада Зарифа в РФ до визита Хосана Рухани в марте?

— На сегодняшний день визит Зарифа в Россию до визита президента Ирана не планируется.

— Прорабатывается ли визит главы МИД РФ Лаврова в Иран в этом году?

— Пока официальной информации на этот счет нет.

— Когда состоится тегеранская встреча глав Азербайджана, Ирана и России?

— Официальной информации в этой связи пока также не поступало, но мы не исключаем, что этот вопрос может быть обсужден как в ходе намеченного на первые числа марта визита в Иран президента Азербайджана Ильхама Алиева, так и в ходе визита Хасана Рухани в Москву в конце марта.

— Согласны ли в России с высказанным в ходе телефонного разговора Трампа и саудовского короля мнением о том, что Иран играет дестабилизирующую роль в регионе?

— Мы не можем согласиться с таким мнением, поскольку, напротив, по нашему убеждению, Иран нацелен на стабилизацию ситуации. Иначе Россия не сотрудничала бы с Ираном по ряду чувствительных вопросов региональной повестки дня.

— Российская газета ранее сообщала, что Москва "настроена найти компромисс по иранской ядерной программе с администрацией президента США Дональда Трампа, который неоднократно критиковал уже достигнутые в этом вопросе международные договоренности". Соответствует ли это действительности, есть ли такие планы, ведется ли работа в этом направлении? В чем может быть компромисс? Есть ли потребность у Ирана в такой посреднической роли?

- Естественно, что мы обеспокоены обострением риторики между США и Ираном. Думаю, что Россия будет делать все возможное для снижения градуса напряженности. Что касается потребности Ирана в каких-либо посреднических усилиях, то вопрос необходимо адресовать непосредственно иранским партнерам. До настоящего времени таких просьб не поступало.

— Есть ли прогресс в вопросе поставок в Иран российских истребителей МиГ и танков Т-90, Иран ранее заявлял о своем интересе к этим видам военной продукции.

— В очередной раз хотел бы подчеркнуть: Россия строго соблюдает все свои обязательства по международным документам, связанным с нераспространением и экспортным контролем.

— Обсуждается ли с иранской стороной вопрос подключения новой администрации США к формату переговоров по Сирии в Астане? Как в Тегеране оценивают перспективы возможного сотрудничества?

— Мы знаем, что в Иране резко негативно относятся к подключению Вашингтона к астанинскому формату. Известно, что на встрече в качестве наблюдателя присутствовал американский посол в Казахстане. Считаем, что есть определенное поле для сотрудничества с новой администрацией США в том, что касается борьбы с терроризмом. Сейчас команда Дональда Трампа проявляет первые признаки готовности к такому сотрудничеству. Мы очень надеемся, что взаимодействие с новой администрацией, в отличие от предыдущей, будет конструктивным и принесет ощутимые плоды.

— Прорабатывается ли визит главы Минобороны Ирана в этом году в Москву?

— В апреле в Москве будет проведена международная конференция по безопасности. В данный момент рассылаются соответствующие приглашения главам оборонных ведомств государств-участников. Это касается и министра обороны и поддержки вооруженных сил ИРИ Хоссейна Дехгана.

— Недавно в январе в Москве Россия и Иран подписали дорожную карту по развитию сотрудничества в ядерной энергетике. Какие проекты, помимо строительства новых АЭС, предусматривает этот документ, по каким направлениям? Могут ли быть в числе прочего проекты по ядерной медицине и радиационным технологиям?

- Предметом дорожной карты является именно развитие сотрудничества в области ядерной энергетики. Такое сотрудничество будет вестись в рамках резолюции Совбеза ООН от 20.07.2015 года, а также положений утвержденного этой резолюцией Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД). Поэтому в дорожной карте взаимодействия в области ядерной медицины не предусматривается.

— Перечислил ли Иран России первый транш в счет финансирования проекта строительства второй очереди АЭС "Бушер"?

— Да, первый транш в полном объеме был перечислен в декабре 2016 года.

Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 февраля 2017 > № 2063645 Леван Джагарян


Сирия. Иран. Турция. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 26 января 2017 > № 2062696 Антон Евстратов

Достигнуто максимально возможное

Антон ЕВСТРАТОВ, специалист по Среднему и Ближнему Востоку, кандидат исторических наук, сотрудник кафедры Всемирной истории и Зарубежного регионоведения Российско-Армянского (Славянского) университета, Ереван

Пока невозможно даже представить вменяемый диалог между представителями сирийского правительства и боевиками. Еще вчера они взаимно обвинили друг друга в терроризме и преступлениях, а с террористами и преступниками, как известно, не говорят.

С другой стороны, на данный момент достигнуто максимально возможное – продление и некая международная легитимизация действующего между сирийской армией и ее противниками режима прекращения огня. Гарантами его выступили Россия, Турция и Иран. Лично у меня вызывает некоторые сомнения искренность турецкой стороны, памятуя о ее неприятии законного сирийского правительства. Однако за последние несколько месяцев свержение Асада ушло из турецкого политического дискурса, что, с одной стороны – радует и вселяет веру в лучшее, но с другой вызывает вопросы в честности турок.

Возможно таким образом Анкара, имеющая военное присутствие в Сирии, просто старается закрепиться в арабской республике. Что касается перспектив Астанинского форума, то на данный момент важно сохранить достигнутый, на мой взгляд, прогрессивный формат переговоров – ведь в них участвуют не мигранты, а реальные представители реальной оппозиции, воюющие на фронтах Сирии. Если удастся сохранить поступательный характер переговорного процесса и постепенно подводить его к прямому диалогу официального Дамаска и оппозиции, с постепенным расширением – можно будет говорить об успехе.

Однако этот процесс сложный, болезненный и долгий. Здесь следует также напомнить, что самые мощные противники Асада – ИГ, Джейш Фатхаш-Шам и Ахрараш-Шам в переговорах не представлены. Первые две объявлены террористическими, а последняя вынуждена сотрудничать с радикальными исламистами по прагматическим соображениям. Не присоединился к переговорам и ряд более слабых группировок. В результате «сговорчивая» оппозиция, фактически, выставила себя врагом тех, кто в Астану не поехал. Это приведет к расколу в рядах противниках Асада и облегчит действия сирийской армии, что также – важная и изящная дипломатическая находка организаторов переговоров, прежде всего, России и Ирана».

Сирия. Иран. Турция. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 26 января 2017 > № 2062696 Антон Евстратов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter