Всего новостей: 2556632, выбрано 1398 за 0.225 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Казахстана: Аскаров Тулеген (226)Исаев Тимур (41)Назарбаев Нурсултан (40)Сатпаев Досым (28)Своик Петр (28)Акишев Данияр (26)Воротилов Александр (26)Ибраева Айгуль (21)Нурмуханбетов Мирас (21)Арцишевский Адольф (18)Адилов Серикжан (16)Шаяхметова Умут (16)Келимбетов Кайрат (15)Путин Владимир (15)Темирханов Мурат (13)Бурдин Виктор (12)Худайбергенов Олжас (12)Кусаинов Айдархан (11)Ашимбаев Данияр (10)Масимов Карим (10) далее...по алфавиту
Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > camonitor.com, 19 июля 2018 > № 2679446 Нурлан Аселкан

На распутье. Кто или что стопорит космические проекты Казахстана?

О странной ситуации, складывающейся вокруг российско-казахстанского сотрудничества в сфере космоса, мы беседуем с известным экспертом, главным редактором журнала «Космические исследования и технологии» Нурланом Аселканом.

Казус одностороннего порядка

- Начну с неожиданного вопроса: поясните неискушенной публике, что произошло на Байконуре менее двух недель назад, 8 июля?

- В этот день состоялась встреча нового руководителя «Роскосмоса» Дмитрия Рогозина и первого вице-премьера правительства РК Аскара Мамина, который курирует отечественную космическую отрасль. Прошли переговоры и встречи экспертов. Это, так сказать, протокольная часть.

А с содержательной точки зрения произошло вот что: российская сторона проинформировала нас о том, что все те планы, программы, «дорожные карты», соглашения, которые касались реализации программы «Байтерек» на основе ракеты-носителя «Союз-5», сейчас пересматриваются. Пересматриваются потому, что новое руководство «Роскосмоса» избрало другие приоритеты. При этом Россия отказывается от того, что было достигнуто ранее в данном направлении, в том числе от обязательств и планов. И даже от уже реализованных и профинансированных программ, которые Казахстан и Россия частично осуществили за последние три года.

О чем конкретно идет речь? Ракета «Союз-5» потребовала разработки, прежде всего, эскизного проекта. Он был подготовлен, но подвергся критике и фактически будет выброшен в корзину. Теперь «Роскосмосу» нужен другой «Союз-5» - с многоразовой первой ступенью, возможно, с метановыми двигателями. И создаваться он будет на перспективу.

Что касается Казахстана, то с нашей стороны была профинансирована разработка технико-экономического обоснования, проведена экспертная оценка, принята «дорожная карта» по приемке объектов правого фланга космодрома Байконур». И мы рассчитывали, в соответствии с подписанными документами, увидеть первый старт нового носителя уже в 2022 году.

Скандальность ситуации усугубляется тем, что, если посмотреть ретроспективно, то с момента заявления о создании нового совместного носителя на Байконуре в 2004 году произошло уже несколько смен базовых носителей, которые лежали в основе этого проекта.

Вначале это была «Ангара-5», затем - «Зенит». Позже были предложены легкие ракеты-носители российской разработки. Три года назад приняли решение о реализации проекта «Байтерек» на базе «Союз-5». Работа вроде бы пошла, специалисты включились в рабочий процесс. И вот сейчас объявлено, что начинается очередной зигзаг-поворот.

Для Казахстана это означает отсутствие какой-то внятной перспективы. Если мы начнем делать что-то другое, то нет никакой гарантии, что и это начинание не будет отменено при очередном кадровом выверте у наших партнеров.

- Россия сделала этот шаг в одностороннем порядке?

- Да, именно так. Она просто поставила нас перед тем фактом, что из ее планов исчезает ракета «Союз-5» в первоначальном виде. Якобы она является повторением старого советского носителя, ныне производимого в Украине, – «Зенита». А потому, дескать, России необходимы совершенно другие ракеты. И отныне все силы и средства будут направлены на ускоренное развитие космодрома «Восточный» и приведение в рабочее состояние другого «долгоиграющего» проекта – линейки носителей «Ангара». Поэтому ни сил, ни средств на «Союз-5» в его первоначальном виде у российской стороны не остается. Соответственно надо придумывать что-то другое, а от прежних планов придется, увы, отказаться.

Как быть и с кем быть?

- Что делать дальше?

- Первое – не попадаться на такие уловки и не пытаться делать хорошую мину при плохой игре. Надо понять, что мы безвозвратно потеряли самое главное – время. Раз президенты Владимир Путин и Нурсултан Назарбаев в 2004 году поручили создать современный носитель на нетоксичных компонентах топлива и тем самым придать второе дыхание Байконуру, то сегодня нам необходимо четко отчитаться и сказать, что за весь этот период (почти полтора десятилетия) ничего, кроме каких-то оценок и прикидок, в практическом плане не было сделано. Нужно проанализировать и понять, почему произошел срыв важной государственной задачи, и сделать все, чтобы такая ситуация впредь не повторилась.

Второе – мы должны определиться с тем, как нам действовать дальше. В продолжение темы отмечу, что руководство «Роскосмоса» предложило нам вариант государственно-частного партнерства, которое может в какой-то мере наполнить проект «Байтерек» иным содержанием.

Сейчас важно правильно оценить, насколько это все серьезно и насколько решительнее стоило заниматься подобного рода вещами ранее.

Озвучу такой тезис. Создание новой ракетной техники - исключительно сложная задача, которая не под силу многим нынешним структурам и в Казахстане, и в России, и в других странах СНГ. Сегодня летает фактически только то, что было создано и испытано еще при Советском Союзе и что было несколько модернизировано и адаптировано в последние годы. Мы неумолимо возвращаемся к тому, что «рабочими лошадками» космоса остаются все те же ракеты-носители «Союз», «Протон» и ныне производимый в Украине «Зенит».

Еще до скандального заседания 8 июля многие эксперты, в том числе и ваш покорный слуга, а также другие более авторитетные специалисты предлагали шире использовать для казахстанских программ потенциал «Зенита». Ракета прекрасная, производится в кооперации России и Украины в Днепропетровске, летает с космодрома Байконур и с «Морского старта». Но непреодолимым барьером стала фактическая война между Россией и Украиной, положившая конец кооперации и производству этого изделия.

В мае текущего года во время выставки «KADEX-2018» нашему «Казкосмосу» поступило предложение о сотрудничестве со стороны компании S7 Space. Это частная структура, которая некоторое время назад приобрела в собственность комплекс «Морской старт». И ей, и нам будет выгодно комплексное использование «Зенита» как с моря, так и с помощью байконурского старта на правом фланге.

Есть еще один вариант. S7 Space берет на себя организацию производства ракет через свою частную структуру путем поставки необходимых компонентов на завод в Днепропетровске и последующей доставки ракеты на Байконур. Это позволит разрулить практически нерешаемую политическую проблему.

Что еще можно сказать о перспективах? Мало кто помнит, что буквально в последние месяцы перед развалом СССР главный конструктор ракетно-космической системы «Энергия-Буран» Борис Иванович Губанов и запустивший «Энергию» Сергей Алексеевич Сопов предложили создать на базе Байконура международный космопорт. Эта идея родилась во время обсуждения с президентом нашей страны. Нурсултан Назарбаев, уже в то время очень активно общался со специалистами Байконура и искал пути сохранения космодрома в непростых условиях тогдашнего кризиса.

Если в двух словах, то международный космопорт отличается от космодрома тем же, что современный международный авиационный хаб от полевого аэродрома. Космопорт предполагает создание единого комплекса с наличием сервисного обслуживания, испытаний, хранением компонентов топлива, сертифицированным оборудованием. Все это вкупе работает на единую транспортную систему, которая должна обслуживать широкий круг стран под эгидой ООН.

Управлять таким комплексом должен международный консорциум, который объединит заинтересованные страны и компании. Будущее космодрома видится только через придание Байконуру международного статуса, привлечение туда новых стран-участниц и создание эффективного механизма управления, отвечающего требованиям времени. Иначе усилий и России, и Казахстана, которые испытывают серьезные трудности в космической отрасли (и не только в ней), будет явно недостаточно. При сохранении наблюдаемых сегодня негативных тенденций Байконуру угрожает участь превращения в периферийный центр, и он все больше будет отставать от главных трендов мирового космоса. А финал может стать и вовсе плачевным – прекращение его истории. Допустить это было бы верхом безалаберности.

Все хуже и хуже…

- Понятно, что в РФ космическая отрасль переживает нелегкие времена и пытается решить свои проблемы за счет оптимизации. Такие подходы могут поставить окончательный крест на перспективах казахстанско-российского сотрудничества в сфере космоса?

- К сожалению, возможно все, в том числе и откладывание наших космических планов на далекое будущее.

Но я хотел бы сказать о другой, более серьезной проблеме. Мне кажется, что у наших российских партнеров ситуация еще тяжелее. Говоря простым языком, отвергнув идею международного космопорта, РФ решила самостоятельно создать совершенно независимые системы, которые могли бы компенсировать потерю объектов бывшей советской инфраструктуры. То есть создать космодром, который заменит Байконур. Путем гигантских усилий и затрат (вспомните коррупционные скандалы и судебные процессы) она построила первый стартовый комплекс на космодроме «Восточный» с интенсивностью пусков один раз в год-полтора. Но даже при этом не смогла обеспечить полноценную замену космодрому Байконур.

Россияне решили создать совершенно новый носитель, рассчитывая заменить им серию ракет советской разработки – «Протон», «Союз» и другие. Речь идет о линейке ракет «Ангара». Однако первые пуски в 2014 году выявили недоработки в изделии, его несоответствие проектным характеристикам. К тому же есть огромные сомнения в его рентабельности и технологичности.

Специалисты посоветовали «Роскосмосу»: тогда хотя бы скопируйте лучшую ракету советской разработки – «Зенит». Ну, что ж, они попробовали и это. Но даже при том, что почти 70% компонентов «Зенита» производится в России, их опять постигла неудача. Этим и объясняется сегодняшний скептицизм в отношении «Союза-5».

Тут требуется кое-что пояснить. Двигатель первой ступени и система управления этого носителя российского производства. Но ракета – система комплексная. Простой пример: «Зенит» имеет диаметр 3,9 метра, а в России отсутствует оснастка для производства ракет такого диаметра. Там могут производить или меньшего (2,9 метра), или большего (4,1 метра) диаметра. Для «Союза-5» был выбран вариант 4,1. Но оказалось, что в таком случае необходимо форсировать двигатель, увеличивать запасы топлива, а это уже совершенно иные нагрузки. В свою очередь, это требует проведения масштабного цикла испытаний ракеты с гигантскими затратами и большими временными сроками. Разработчики поняли, что это будет плохая, «растолстевшая», утяжеленная копия существующего «Зенита», который сейчас, в принципе, находится в прямом доступе.

Кризис казахстанской космической программы – это ничто по сравнению с кризисом российской космической отрасли. Наша ситуация – это кризис целеполагания. Для нас вопрос стоит следующим образом: «Что нам делать? Как делать? И делать ли вообще?». А у наших партнеров все упирается в потерю способности создавать что-либо новое.

Промедление смерти подобно

- И все же, как обстоят дела с созданием ракеты-носителя «Сункар»?

- Президент Н.Назарбаев, который с самого начала очень активно занимался проблемами Байконура и космической отрасли, - на мой взгляд, самый компетентный человек по этим вопросам в Казахстане. А, может, даже за его пределами. Недавно он четко заявил, что для космической отрасли РК в этом году будет сдан завод по производству спутников, казахстанские специалисты получат стартовую площадку на Байконуре и мы будем использовать ракету «Зенит». И это не просто политическое заявление, а ясная и компетентная оценка ситуации.

Что касается «Сункара», разговоры о котором начались три года назад, то о нем можно забыть. Условно говоря, это нечто вроде «казахизированной» версии «Союза-5», который, в свою очередь, либо отменен, либо будет создаваться на иной конструктивной основе.

Относительно «Зенита»… Н.Назарбаев очень хорошо знает потенциал космодрома Байконур и тех изделий, которые с него запускаются. «Зенит» был предложен Казахстану компанией S7 Space, чтобы пуски для нужд космической программы нашей страны или в коммерческих целях были реализованы не в далеком 2025-2026 году, а, возможно, уже в 2019-м. Все технические и организационные возможности для этого есть.

Подчеркну, что ракета «Зенит» создана и летает с использованием потенциала Украины, России, казахстанского космодрома, морской платформы. По сути, это ракета международная и интернациональная. Ее производство и поставка осуществляются по заказу частной компании. Я надеюсь на эффективность частного управления проектом. Казахстан, набив шишки, двигаясь по пути традиционных схем, теперь может быстро найти иной вариант действий. Я полагаю, что возможности для этого есть, что проект вполне осуществим. Но если промедлить, то у нас фактически не останется времени.

Свет в конце тоннеля?..

- Недавно на официальном уровне прозвучало заявление о том, что строительство сборочно-испытательного комплекса космических аппаратов в Астане завершено. Что дальше? Когда стоит ожидать практических результатов работы этого объекта? Теперь мы будем в состоянии влиться в процесс международной космической кооперации?

- Это очень важный объект. Недавно на нем побывали представители S7 Space, которые заявили, что аналогов ему в России нет. Сборочно-испытательный комплекс, построенный в сотрудничестве с компанией Airbus Defence and Space, соответствует всем мировым стандартам. Речь идет о создании компонентов спутников, их сборке, полном цикле испытаний и выдаче готовой продукции. Причем не менее 20% этой продукции будет заказывать материнская компания - Airbus Defence and Space.

Возможно, мы будем проводить сервисные работы на своих испытательных стендах уже не только для отечественных спутников, но и для тех изделий, которые будут изготавливаться в материнской компании или ее партнерами.

Особенность космической отрасли такова, что ее продукция – это всегда штучное уникальное или малосерийное производство. И, собственно, само производство как таковое играет не главную роль. Более значительную роль играет испытательная стендовая база. Сердце космической промышленности – это набор стендов: акустических, термовакуумных и безэховых камер. То есть все, что связано с приведением космического аппарата в оптимальное рабочее состояние. Сам космический аппарат и компоненты могут быть изготовлены и собраны за полгода, а цикл испытаний может длиться годами. Поэтому наличие у той или иной страны развитой стендовой базы считается основой, альфой и омегой космической отрасли.

Новому комплексу необходима своя транспортная система, чтобы и какие-то иные спутники по линии коммерческих заказов, и собственные аппараты массой до шести тонн могли выводиться с собственного стартового комплекса с собственным носителем, который создан, производится и используется в кооперации различных стран и компаний.

P.S.: Когда номер уже верстался, стало известно, что в среду, 18 июля, президент РФ Владимир Путин провел совещание с руководством государственной корпорации «Роскосмос». В своем выступлении он обозначил основные приоритеты космической отрасли России и акцентировал внимание на ряде ключевых проектов. Среди них создание носителей различных классов. В. Путин заявил, что все ранее намеченные сроки должны быть выдержаны. «Аналогичное требование и по ракете-носителю среднего класса «Союз-5», которая, по сути, станет первой ступенью сверхтяжёлой ракеты. Напомню, к лётным испытаниям «Союза» следует приступить в 2022 году», - подчеркнул он.

Таким образом, руководство РФ снова вернуло «Роскосмос» к задаче разработки аналога «Зенита» на российской базе и в прежние сроки.

Как с этим справится госкорпорация, уже не раз выражавшая свое негативное отношение к проекту «Союз-5», сказать трудно. Будет ли «Союз-5» в планах проекта «Байтерек», тоже пока непонятно. Скорее всего, мы снова увидим щелканье каблуками при отсутствии результата. Что будет иметь серьезные последствия, в том числе и для нас.

Автор: Кенже Татиля

Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > camonitor.com, 19 июля 2018 > № 2679446 Нурлан Аселкан


Казахстан. Китай > Агропром > oilworld.ru, 16 июля 2018 > № 2675505 Артур Ахметов

Конкурентное преимущество Казахстана в развитии торговых отношений с Китаем – «Атамекен-Агро».

АО «Атамекен-Агро» вот уже 15 лет является крупным игроком на аграрном рынке Казахстана. Компания является производителем и экспортером как растениеводческой, так и животноводческой казахстанской продукции. О деятельности и стратегических планах компании, особенностях проведения полевых работ в текущем году, а также основных изменениях на агрорынке и в торговой деятельности РК в 2017/18 МГ рассказал в интервью ИА «АПК-Информ» председатель правления АО «Атамекен-Агро» Артур Ахметов.

О компании

- Компания «Атамекен-Агро» на рынке с 2003 г. Артур, расскажите, как в соответствии с изменениями, произошедшими в аграрном бизнесе Казахстана за эти годы, менялась компания?

- В этом году компании «Атамекен-Агро» исполнится 15 лет. На сегодняшний день мы имеем севооборот, состоящий уже из 20 культур. Компания производит зерновые, масличные, бобовые и кормовые культуры. Относительно достижений за эти годы компания увеличила свой земельный фонд с 20 тыс. га до 430 тыс. га, а общая мощность зернохранилищ теперь составляет 200 тыс. тонн. Сейчас мы входим в пятерку крупных сельхозтоваропроизводителей страны.

Более того, с расширением посевных площадей мы наблюдаем и тенденцию увеличения урожайности. Если раньше средняя урожайность зерновых была на уровне 10-12 ц/га, то сейчас мы получаем 25 ц/га. Таких результатов удалось достичь благодаря переходу на нулевую технологию. Для нас важно соблюдение всего технологического цикла: внесение удобрений, обработка, качественный подбор семян, а также своевременное применение средств защиты растений. Это очень трудоемкий и финансово затратный процесс, но мы уверены в необходимости повышения культуры земледелия.

Также один из наших главных приоритетов – обучение персонала. Для этого мы приглашаем лекторов мирового уровня, а также по мере возможности применяем канадский, аргентинский и российский опыт.

Нельзя не упомянуть и череду позитивных изменений в корпоративном управлении, предоставивших возможность выстроить прозрачную и понятную структуру холдинга, позволяющую оперативно принимать и исполнять необходимые решения.

- За 15 лет активной работы компании какие возникли новые тенденции на зерновом и масличном рынках и с какими проблемами пришлось столкуться за данный период?

- Наша компания была пионером культивации льна в Казахстане, и мы по-прежнему сохраняем лидирующие позиции по производству и экспорту этой культуры. Сейчас мы сталкиваемся с ужесточением требований стран ЕС по содержанию остаточных пестицидов. Это подталкивает нас к полному контролю процесса применения СЗР от подбора препарата до оптимального времени внесения. Также мы диверсифицировали производство бобовых, введя в севооборот чечевицу и получив при этом урожаи, сравнимые с канадскими.

- Какие компания ставит цели и задачи? Развитию какой сферы намерены уделять больше внимания: растениеводству или животноводству? Почему?

- На сегодня девиз нашей компании звучит так: «Стабильно большие урожаи высокого качества с низкой себестоимостью». К чему мы, собственно, целенаправленно и идем. Компания в рамках стратегии развития до 2022 года основной целью ставит увеличение валового сбора до 700 тыс. тонн, а количества маточного поголовья мясного направления – до 20 тыс. голов.Стратегически мы в первую очередь планируем развивать растениеводство, животноводство и птицеводство. Именно эти три вектора развития будут основными до 2022 года. Также будем продолжать развивать семеноводство.

Урожай

- Известно, что из-за погодных условий посевная кампания-2018 в Казахстане началась позже запланированных сроков, при этом есть опасения относительно снижения качества зерна нового урожая. В целом, делают ли эксперты вашей компании какие-то предварительные оценки качества?

- Погодные условия играют важную роль в качестве урожая. Зима в текущем году была исключительно бесснежной, что привело к опасениям, связанным с наличием влаги. Однако обилие осадков весной позволило предположить урожайность на уровне средних многолетних значений. На данный момент прогнозировать урожайность и качество зерна невозможно, так как все будет зависеть от погоды. Для роста и вызревания необходимы теплая погода и солнечные дни. Поэтому предварительные оценки качества урожая средние.

- Как прошла посевная для вашей компании? Была ли изменена структура площадей сева?

- Посевная в группе нашей компании началась позже запланированных сроков и закончилась на неделю позже обычного, что связано с не самыми лучшими погодными условиями на всей территории Северо-Казахстанской и Акмолинской областей, где, собственно, и расположены наши дочерние предприятия. Массово к посевной приступили примерно в середине мая. В то время земля еще была не прогретой, что задержало всходы примерно на неделю. К тому же, обилие осадков весной и в первой половине июня способствовало развитию сорняков. Вместе с тем, были проведены все необходимые агротехнические мероприятия, минимизирующие негативные погодные условия и позволяющие надеяться на неплохой урожай. Если говорить об изменении структуры посевов, то оптимальным для нас видится соотношение 25% масличных, 25% бобовых, 50% зерновых.

- Какой урожай ожидаете в 2018 году? Отличаются ли прогнозы урожая, сделанные до и после проведения посевной?

- В 2018 году планируем получить более 112 тыс. тонн зернобобовых, масличных – не менее 100 тыс. тонн, а зерновых – более 308 тыс. тонн. На сегодняшний день наши прогнозы не сильно отличаются от наших планов в начале посевной. Хотелось бы выразить уверенность в том, что такими они и останутся.

- По Вашему мнению, является ли перспективным выращивание дурума в Казахстане? Каковы перспективы казахстанской твердой пшеницы на экспортном рынке?

- Погодно-климатические условия северной части Казахстана позволяют выращивать твердую пшеницу достаточно конкурентного качества. Прошедший маркетинговый год показал, что казахстанский дурум ждут как в Турции, так и в Италии. Транспортный коллапс в южных портах России внес определенные коррективы в наши экспортные планы. Имеющиеся семена дурума не всегда отвечают требованиям итальянских импортеров. Мы прилагаем усилия по созданию собственного семенного фонда этой культуры с учетом мировых достижений в селекции. Гармонизация качественных стандартов по твердой пшенице заметно улучшила бы положение казахстанских товаропроизводителей на международной арене. Однако нельзя также не сказать о необходимости повышения общего уровня агрокультуры, поскольку твердая пшеница очень отзывчива на применение азотистых удобрений.

Рынок и логистика

- Какие особенности завершившегося сезона-2017/18 МГ для казахстанского рынка зерна Вы можете выделить?

- В основном можно выделить следующие особенности 2017/18 МГ. Во-первых, цена на ячмень, подогретая спросом со стороны Ирана и Саудовской Аравии, в отдельные месяцы превышала цену на пшеницу мягкую. Во-вторых, гиперурожай в России привел к проблемам с вывозом казахстанской продукции через порты Черного и Азовского морей. В-третьих, непредсказуемые действия индийского правительства просто обрушили цены на чечевицу. Масличные, в свою очередь, показали ожидаемую доходность.

- Агрологистическая составляющая является одним из важнейших факторов успешного функционирования рынка. Как Вы оцениваете состояние системы хранения зерна в Казахстане и агрологистику в целом? Какие перспективы развития Вы видите в дальнейшем?

- На сегодняшний день в Казахстане есть 194 лицензированных элеватора и хлебоприемных пункта (ХПП) общим объемом 13,8 млн. тонн, из них почти 82,7% приходятся на Акмолинскую, Северо-Казахстанскую и Костанайскую области. Общий объем хранения зерна Казахстана оценивается на уровне 26,8 млн. тонн.

Российский урожай заметно оттеснил казахстанских товаропроизводителей от доступа к морской логистике, поскольку даже каспийские суда переключились на черноморское направление. Отсутствие судов привело к тому, что на выгрузке в порту Актау скапливалось до 1000 вагонов. Таким образом, под угрозой было выполнение контрактных обязательств. В данный момент по инициативе Зернового союза Казахстана и при содействии Министерства сельского хозяйства РК рассматривается вопрос о получении квоты для казахстанских сельхозтоваропроизводителей в портах Черного и Азовского морей. Надеюсь, в 2018/19 МГ будут предприняты меры по недопущению повторения ситуации, сложившейся в прошлом году.

Относительно перспектив, по моему мнению, озвучиваемый спрос со стороны китайских производителей добавит диверсификации поставок казахстанским производителям. Со временем я ожидаю, что транспортная инфраструктура Китая будет синхронизирована с казахстанской и значительный объём экспорта будет переориентирован именно на восточное направление. Также перспективным считаю улучшение логистической цепочки по маршруту Казахстан-Узбекистан-Афганистан-Пакистан-Индия. Но, очевидно, что этот вопрос будет решен в течение 5-7 лет.

- Насколько имеющиеся элеваторные мощности компании удовлетворяют ее потребности? Компания пользуется исключительно своими мощностями и/или прибегает к использованию дополнительных?

- При урожайности 15 ц/га мощностей по хранению было достаточно. С увеличением урожайности компания столкнулась с необходимостью хранения зерна, и было принято решение об увеличении мощностей по хранению. Поскольку рост урожайности привел к дефициту складов для хранения, была увеличена мощность элеватора Кайранколь и приобретен линейный элеватор. Строительство зерноочистительных линий позволило завозить на линейные элеваторы зерно уже товарного качества. Это сокращает время, затрачиваемое элеватором на доведение зерна до товарных кондиций, и увеличивает оборот зерна. Также значительную помощь оказало применение технологии хранения зерна в пластиковых рукавах.

- Какие, по Вашему мнению, перспективы развития зернового и масличного рынка РК в сезоне-2018/19?

- Если говорить в двух словах, то нам необходимо закрепиться на взятой высоте как по количеству, так и по качеству. Перспективы китайского рынка по масличным подогревают спрос на данную продукцию. Иранское направление по рапсу также показало свою актуальность. Экспортные маршруты диверсифицируются. Нельзя не отметить в этом и позитивную роль МСХ РК. Приятно, когда импортеры достойно оценивают наш труд, что отражается на цене.

- В последнее время Казахстан активно налаживает торговые связи с Китаем. Как Вы оцениваете дальнейшее развитие этих отношений?

- Развитие торговых отношений с Китаем – конкурентное преимущество Республики Казахстан. Потребительский спрос огромен, а дальнейшие торговые отношения Казахстана с Китаем будут только укрепляться и улучшаться. К примеру, в начале июня текущего года был подписан Протокол между Министерством сельского хозяйства Республики Казахстан и Главным таможенным управлением КНР по инспекционным, карантинным и ветеринарно-санитарным требованиям к говядине, экспортируемой из Казахстана в Китай.

Кроме того, спрос на ячмень, рапс, пшеницу, лен в Китае просто огромен, и мы с нетерпением ждем окончания согласования фитосанитарных сертификатов между Республикой Казахстан и КНР.

Инвестиции

- Согласно Вашим оценкам, какие основные инвестиции и в какие сегменты аграрного рынка Казахстана были сделаны с начала текущего года? Как в целом меняется тенденция инвестирования из года в год?

- Субсидирование процентной ставки по кредитам на приобретение сельскохозяйственной техники является хорошим шагом нашего министерства на пути к обновлению ее парка. Субсидирование приобретения СЗР и удобрений позволяет с большей долей вероятности рассчитывать на хороший урожай, а финансовая поддержка того или иного вида производств по глубокой переработке продукции сельского хозяйства приведет к росту экспорта готовой продукции. Не так давно была принята Национальная программа развития мясного скотоводства. Инвестиции в мясную отрасль будут только расти, а именно планируется дополнительный завоз высокопродуктивного маточного поголовья.

Мы занимаемся скотоводством с 2012 года и уже видим определенные успехи. Подписание разрешительных документов для экспорта в Китай даст дополнительный импульс для инвестиций в эту отрасль, в том числе со стороны международных инвесторов. Так, 17-19 мая т.г. в Астане был подписан ряд документов между МСХ РК и крупными транснациональными корпорациями, такими как Crемоnini (Inalca Eurasia Holding, Италия), M.A.D. Developing Agricultural Projects (Израиль), Cedar Meаts (Австралия), AGCO (США), Golden Camel GROUP LTD (Китай), Hyundai Corporation (Южная Корея), Dunbia (Великобритания) на общую сумму свыше 300 млрд. тенге, или более $800 млн. по текущему обменному курсу. Эти компании собираются не только инвестировать финансовые средства, но и предоставлять трансферт современных технологий.

- Какие, по Вашему мнению, существуют наиболее привлекательные и сдерживающие факторы для иностранных инвесторов?

- Отвечу тезисно. Привлекательными факторами являются, во-первых, близость крупных рынков, таких как Китай, Россия и страны Ближнего Востока. Во-вторых, небольшая стоимость рабочей силы, а также невысокая стоимость земли, низкая стоимость некоторых химикатов и удобрений, большое количество пастбищ для животноводства. А над сдерживающими факторами активно работает МСХ, и их успехи уже впечатляют. В целом, инвесторы уже оценили привлекательность Казахстана, и совместные предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции не редкость. Сельскохозяйственное машиностроение – еще одна отрасль АПК, на которую инвесторам стоит обратить внимание.

Беседовала Анна Лысенко

Казахстан. Китай > Агропром > oilworld.ru, 16 июля 2018 > № 2675505 Артур Ахметов


Казахстан > Армия, полиция > camonitor.com, 12 июля 2018 > № 2679480 Азамат Шамбилов

Неисправительные учреждения. Пенитенциарная система РК нуждается в кардинальной реформе

«Сегодня сотрудники тюрем заняты только одним – круглосуточной охраной. Осужденные проводят время в актовых залах, где просто сидят, то есть ничего не делают. Администрацию это устраивает. Главное - чтобы они не нарушали режим, не совершали бунты и другие неправомерные действия. Это ведет не только к деградации личности, но и к тому, что заключенных вовлекают в различные радикальные группировки», - считает Азамат Шамбилов, региональный директор представительства PRI (Международной тюремной реформы) в Центральной Азии.

Шаг назад?

- После развала СССР на территории республики осталось большое количество пенитенциарных учреждении и соответственно осужденных со всего Союза, - говорит наш собеседник. - В последующие годы Казахстан сумел сократить общее количество заключенных – со 100 тысяч до 33 тысяч. В течение последних семи лет закрыты восемь исправительных учреждений, что позволило государству сэкономить значительные средства. Сегодня в мировом тюремном индексе наша страна занимает 83-е место из 200: на 100 тысяч населения приходятся 188 человек, находящихся в местах лишения свободы.

Однако сейчас казахстанская пенитенциарная система переживает трудные времена. В августе 2011 года ее из ведения Министерства юстиции передали Министерству внутренних дел. По мнению экспертов-правозащитников, это был шаг назад. Конечно, Минюст тоже допускал ошибки, но не такие пагубные, как МВД. Пытки и коррупция в местах лишения свободы, повторно совершаемые бывшими заключенными преступления… Самый яркий пример – «алматинский стрелок» Руслан Кулекбаев. По словам его жены, он вернулся из колонии совершенно другим, можно сказать, незнакомым ей человеком с радикальными религиозными взглядами. Большинство экспертов подтверждают это. Выйдя на свободу, Кулекбаев решил отомстить «за братьев» - за тех, кого он считал несправедливо осужденными и чьи взгляды он стал разделять после совместного с ними пребывания за решеткой.

- Как вы думаете, тюрьма способна исправить человека?

- Если правильно управлять ею, то – да. Конечно же, ни одно подобное учреждение не может гарантировать стопроцентного исправления, но в таких странах, как Нидерланды, Швеция, Финляндия, Норвегия, Дания, Германия, Испания, где зафиксирован наименьший процент повторно совершаемых преступлений, выстроен четкий алгоритм исправления заключенного. Там над психологической трансформацией человека, которому рано или поздно предстоит вернуться в социум, работают высокопрофессиональные специалисты. Проводится ряд реабилитационных программ, пройдя через которые, он отходит от криминального мира.

У нас же тюремная система и без того всегда была изолированной, а в последние годы она становится еще более закрытой. То, что выдается за реформы в пенитенциарной системе, - не больше чем мишура: содержание остается прежним.

Наследие СССР

- По словам казахстанца Игоря Яримаки, который в «нулевых» провел три года в зарубежных тюрьмах, в такой продвинутой стране, как США, пенитенциарная система ничуть не лучше нашей.

- Но в Казахстане не проживают 350 миллионов человек, а наркооборот и другие тяжкие преступления международного характера у нас, в отличие от США, не имеют массового характера. Хочу также отметить, что в последние два года американцы активно внедряют у себя опыт пенитенциарной системы скандинавских государств и Нидерландов, где многие тюрьмы сейчас пустуют или сдаются в аренду другим странам. Например, Бельгия арендует их у Нидерландов, где работают очень четкие и системные механизмы по превенции и профилактике преступлений среди граждан, начиная с детского сада. В Финляндии, Дании и Швеции есть курсы для родителей: их учат тому, как они должны воспитывать своих детей, чтобы те в будущем не столкнулись с уголовным правосудием.

Совсем другая ситуация в постсоветских странах. Тюремные сотрудники, начинавшие работать еще в бытность СССР, продолжают придерживаться принципа изоляции заключенных без учета необходимости их последующей реинтеграции в общество. Бытует мнение, что тюрьме или колонии можно найти любой товар. И это правда. Ни для кого не секрет, что запрещенные вещи в места лишения свободы проникают благодаря сотрудникам, желающим заработать на этом. Известно также, что в ряде пенитенциарных учреждений (особенно это распространено в ВКО, СКО, Жамбылской, Карагандинской и Павлодарской областях) практикуются пытки с участием самих же осужденных, сотрудничающих с администрацией учреждения. В качестве примера можно привести смерть дзюдоиста Бахытжана Абдыкаримова в колонии АП-161/3 в Павлодаре.

К счастью, согласно нашим примерным подсчетам, в казахстанской тюремной системе около 30 процентов молодых сотрудников гуманно относятся к заключенным. Если бы не они, то у нас, возможно, происходили бы такие же беспорядки, как в Бразилии и в странах Африки, где осужденные поднимают мятежи в тюрьмах и массово убегают на волю.

Конечно, если сравнивать с беспределом 1990-х, уровень преступности в Казахстане заметно снизился. Но во всем мире сравнительный анализ обычно проводят на основе данных, полученных за последние 3-5 лет. А самое главное - сейчас мир живет совсем в других, быстро меняющихся условиях. Если в 1990-е годы люди шли на правонарушения большей частью в силу чисто социальных причин (отсутствие работы, низкий уровень жизни), то теперь появились новые виды преступлений. Например, кибер-преступления, вовлечение людей в террористические организации. Очень тревожит рост в последние годы детской преступности и насилия в отношении несовершеннолетних. В частности, нарушается их половая неприкосновенность.

- Вы согласны с утверждением, что сын преступника обязательно повторит путь отца?

- Через гены могут передаться талант, способности, характер, но с тем, что по наследству передается и криминальный менталитет, я не соглашусь. Современные исследователи считают, что больше всего на поведение человека влияет его нейропсихическое здоровье. Когда он становится жертвой плохого обращения со стороны сверстников, учителей, родителей, то это, откладываясь на ментальном уровне, может стать почвой для совершения преступления в будущем.

Ради «галочки»

- Чем занимаются заключенные в казахстанских колониях?

- Из 33 тысяч осужденных около трети трудоустроены на различных производствах. Однако те профессии и навыки, которые они там получают, после выхода на свободу в 90% случаев оказываются невостребованными. Так говорят сами заключенные.

Если смотреть правде в глаза, то сегодня в нашей стране пенитенциарная система занята круглосуточной охраной - и ничем больше. Программ по ресоциализации осужденных фактически нет, большую часть времени они проводят, ничего не делая, в актовых залах. Администрацию это устраивает. Главное - чтобы они не нарушали режим, не совершали бунты и другие неправомерные действия. А ведь основной контингент колоний составляют люди в возрасте от 30 до 50 лет. Они хотят двигаться – работать, заниматься спортом, в конце концов. Но устанавливать спортивные снаряды не разрешают, потому что сотрудники тюрем опасаются здоровых и физически сильных людей.

- А чем заняты осужденные в других странах?

- Когда я был в одной из женских тюрем Парижа, то увидел, что почти всех заключенные склонились над книгами. Оказывается, им платят за то, чтобы они освоили какие-то реально полезные, востребованные в обществе профессии. В Лондоне я видел осужденных, работавших поварами и официантами в ресторане «The Clink Restaurant», который знаменитый шеф-повар Гордон Рамзи открыл на территории Брикстонской тюрьмы. Признаться, я очень удивился большому количеству простых граждан, которые приходили в тюремный ресторан пообедать. В этой стране считают, что, даже будучи за решеткой, человек должен находиться в максимально приближенных к жизни всего общества условиях.

- Что мешает Казахстану пойти по такому пути?

- На первый взгляд, ничего. С формальной точки зрения, в наших тюрьмах есть все – и обучение, и работа, и программы реабилитации, и медицинское обслуживание. Но на практике это существует лишь для пресловутой «галочки». Рабочих мест, созданных в местах лишения свободы, хватает не всем, а перечень предлагаемых специальностей далеко не всех устраивает. И этому есть причины. Во-первых, как я уже сказал, полученные навыки после выхода на волю обычно оказываются невостребованными, а во-вторых, крайне низок уровень оплаты труда. Соответственно люди, которые, согласно судебным решениям, должны компенсировать материальный ущерб, нанесенный государству или физическим лицам, не могут заплатить по своим долгам.

Что касается образования, в том числе профессионального, то сегодня в исправительных учреждениях действуют учебные программы, как минимум, десятилетней давности. Например, ту же сварку давно уже делают с помощью лазера, а в колониях - старыми газосварочными аппаратами.

Словом, я считаю, что пришло время разработать и внедрить действенные программы по реабилитации осужденных. Это касается не только получения профессии, но и воспитания детей, выстраивания семейных отношений, ведь многие осужденные теряют связи с близкими. Очень важно готовить их к жизни на свободе с четким планом на руках. Они должны обрести такие навыки, как написание резюме, правильное ведение переговоров при устройстве на работу, составление бизнес-планов и т.д. Тем более что большинство бывших осужденных не имеет права занимать должности в правоохранительных и других государственных структурах.

Автор: Сара Садык

Казахстан > Армия, полиция > camonitor.com, 12 июля 2018 > № 2679480 Азамат Шамбилов


Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 12 июля 2018 > № 2670447 Вадим Лю

«Весь рынок телерадиовещания находится в зоне существенного риска»

Арман БУРХАНОВ

Судебное противостояние АО «Kcell» и компании DL Construction несет серьезные риски для телекоммуникационного и вещательного рынка и формирует негативное представление у инвесторов об инвестиционной привлекательности Казахстана. Такое мнение высказал директор департамента развития рынка Kcell Вадим Лю.

– Если вкратце обрисовать ситуацию спора между вашей компанией и DL Construction: Kcell и Terraline осуществляли через сервис Mobi TV трансляцию контента телеканала MuzLife (по договоренности с телеканалом). В процессе выяснилось, что часть этого контента транслировалась телеканалом без разрешения правообладателей. И тут все вроде бы понятно – правообладатели приходят и предъявляют претензии телеканалу. Но они пришли к Kcell и Terraline. Но при чем тут ваша компания? Поясните.

– В данном случае есть много очень важных аспектов, которые необходимо осветить. Во-первых, утверждение о том, что ТОО DL Construction принадлежат исключительные права, по нашему мнению, является преждевременным, поскольку мы не видели всю цепочку передачи авторских прав от первичных правообладателей (авторов) до ТОО DL Construction. Единственным достоверным доказательством прав ООО «Ворнер Мьюзик» на аудиовизуальные произведения будут договоры между авторами АВП и ООО «Ворнер Мьюзик». Однако до настоящего времени такие договоры представлены не были, хотя мы неоднократно обращали на это внимание суда.

Во-вторых, в соответствии со сложившимися обычаями делового оборота на рынке телевещания телеканал, формируя собственную сетку вещания, получает разрешение у соответствующего правообладателя на использование объектов интеллектуальной собственности теми или иными способами сообщения для всеобщего сведения. За каждый отдельный вид распространения правообладатель устанавливает стоимость и получает вознаграждение от телеканала. Таким образом все права на АВП являются полностью очищенными, и дальнейшие этапы доведения АВП не требуют вторичной очистки контента и заключения лицензионного договора. В нашем случае такое исчерпание произошло на уровне формирования программы телепередач каналом MuzLife. Закон в данном случае категоричен. Формирование и выпуск в эфир телевизионного сигнала осуществляет сам телеканал. Только телеканал знает, какой именно контент зашифрован в сигнале. Все действия по подготовке и выпуску телеканала в эфир осуществляет редакция телеканала, она же несет ответственность за его содержание, в том числе за обеспечение авторских прав на весь контент.

– Насколько я понимаю, очистить контент всех телеканалов, да даже одного телеканала, который входит в тот же пакет Mobi TV, невозможно чисто технически?

– Совершенно верно. У АО «Кселл», так же, кстати, как и у ТОО Terraline, нет ни правовой, ни контрактной, ни технической возможности иметь доступ и тем более менять содержание программ телепередач в телевизионном сигнале телеканала. Ранее мы неоднократно сообщали, что функция ТОО Terraline ограничивалась только обеспечением технической инфраструктуры. А функция АО «Кселл» была существенно уже функции ТОО Terraline и выражалась только в том, что АО «Кселл» по поручению ТОО «Терралайн» организовало сбор оплаты за услугу Mobi TV в доход ТОО Terraline и предоставило свой товарный знак. АО «Кселл» никоим образом не участвовало в части технической реализации сервиса Mobi TV, которая была полностью на стороне ТОО Terraline.

При таких обстоятельствах, по нашему мнению, а также по мнению многих независимых экспертов, совершенно очевидно, что лицо, которое по закону не имеет возможности знать, какой именно контент транслирует телеканал, не может привлекаться к ответственности за нарушение авторских прав.

И еще я бы отметил важный юридический момент, который однозначно указывает на необоснованность каких-либо претензий в отношении АО «Кселл». По условиям оказания услуги Mobi TV АО «Кселл» выступало в качестве поверенного на основании доверенности от ТОО Terraline. Закон в данном случае однозначен и категоричен в том, что действия, совершенные поверенным, создают права и обязанности доверителя. Исходя из этого положения закона все претензии к АО «Кселл» незаконны.

– То есть если резюмировать, то никакие договоры с правообладателями «Кселл» заключать не надо?

– АО «Кселл» нет необходимости иметь договоры с правообладателями, поскольку, как изложено выше, АО «Кселл» выступает в качестве поверенного. АО «Кселл» не осуществляет прием-передачу телеканалов, отдельных клипов и не влияет на содержание телеканалов.

Исходя из практики взаимоотношений ТВ-оператор – телеканал, для ТВ-оператора правообладателем всегда выступает телеканал, так как оператор распространяет телеканал на основании лицензионного договора, заключенного с телеканалом. С этой точки зрения оператор ТОО Terraline имеет все необходимые лицензионные договоры с правообладателями (телеканалами).

Помимо договоров с правообладателями у ТОО Terraline есть заключенные договоры с авторскими обществом «КазАк» и обществом по управлению смежными правами «Аманат», которые представляют права авторов, производителей фонограмм и исполнителей.

По перечисленным выше договорам выплаты стороной ТОО Terraline производятся с начала осуществления деятельности по распространению телеканалов.

– Почему тогда суд первой инстанции все же принял сторону истца и можно ли считать это решение справедливым?

– По нашему мнению, которое также разделяют независимые эксперты в области права интеллектуальной собственности, суд при вынесении решения не учел несколько существенных и значимых для дела обстоятельств. А именно:

1. Суд не учел, что РОО «КОУПИС» не имело права подавать исковое заявление от своего имени.

2. Суд не учел, что АО «Кселл» является ненадлежащим ответчиком.

3. Суд не учел, что вся ответственность за соблюдение авторских прав и очистку контента лежит на телеканале MuzLife и, соответственно, все претензии должны предъявляться к каналу MuzLife.

4. Суд не принял во внимание то, что не было представлено достаточных доказательств обладания ТОО DL Construction исключительными правами на АВП.

5. Суд не принял во внимание, что подписанного самим ТОО DL Construction акта, составленного по истечении полутора лет с дат, которые он якобы фиксирует, недостаточно для подтверждения того, что указанные в нем АВП были предоставлены пользователям в рамках услуг Mobi TV.

6. Судом не было принято во внимание то, что при решении вопроса о взыскании компенсации истец должен доказать сам факт причинения ему убытков, а также доказать их размер. На основании таких доказательств суд обязан, приняв во внимание объективные рыночные цены, установить справедливый размер компенсации. Здесь хотелось бы отметить, что в рамках суда ТОО DL Construction предъявляло претензии за две недели оказания услуги Mobi TV в сентябре 2016 года и оценило свои убытки в 1 млрд тенге. Однозначно можем заявить, что таких астрономических цен на казахстанском рынке нет, и мы очень сильно сомневаемся, что такие цены есть даже на европейском и американском рынках. Однако суд посчитал, что такой размер убытков и, соответственно, претензий со стороны ТОО DL Construction обоснован.

– В судебной практике есть такой термин – «злоупотребление своим правом». Применим ли он к вашим оппонентам из DL Construction?

– Есть определенная практика работы на рынке объектов авторского права. Так, если лицо становится правообладателем в отношении определенных объектов авторских прав, то такое лицо должно добросовестно и открыто заявить об этом, обратиться к пользователям авторских прав за заключением соответствующих лицензионных договоров.

В нашем же случае ТОО DL Construction выбрало другую тактику. За все время с начала запуска сервиса Mobi TV ТОО DL Construction ни разу не обращалось ни к АО «Кселл», ни к ТОО Terraline и каким-либо иным образом не пыталось реализовать якобы принадлежащие ему права на АВП. Даже с тем же MuzLife, как выяснилось в ходе судебного заседания, у ТОО DL Construction не было подписано надлежащего лицензионного договора на передачу прав на АВП. Более подробно вы можете увидеть это в решении суда, которое выложено в общедоступном судебном кабинете.

Наоборот, как мы видим, ТОО DL Construction применяет тактику выжидания, для того чтобы в последующем заявить судебные требования на астрономические суммы за якобы причиненные ему убытки, не утруждаясь даже предоставлением хоть каких-то доказательств таких убытков. Более того, обратите внимание, что ТОО DL Construction также уклоняется от уплаты в бюджет обязательной государственной пошлины путем включения в свою схему РОО «КОУПИС», которое по закону освобождено от ее уплаты.

– В прессе писали, что Вы намерены обратиться с открытом письмом в администрацию президента, к председателю Верховного суда, в другие госорганы. При этом впереди у вас еще апелляция. Не будет ли это выглядеть как попытка оказать давление на суд?

– Во-первых, мы хотим отметить, что возможность в целях защиты своих прав обращаться в государственные органы закреплена за каждым субъектом гражданских правоотношений и такие обращения не являются давлением на суд. Во-вторых, закон однозначно определяет независимость суда. Обращаясь в органы государственной власти, мы ставили перед собой совершенно иную цель, а именно обратить внимание государства на ситуацию, которая, по нашему мнению, несет значительные риски для всего рынка телерадиовещания и в конечном итоге негативно скажется на всех участниках рынка, то есть на потребителях, на производителях контента, на телеканалах, на операторах и на государстве. Мы считаем, что обратить внимание государственных органов на такой риск – это признак ответственного и добросовестного подхода со стороны компании.

– Вы несколько раз упоминали, что решение, принятое судом первой инстанции, невозможно рассматривать без возможных последствий для всего телекоммуникационного рынка страны. Как это может отразиться, например, на инвестиционном климате? Ведь пока еще «Кселл» – это часть глобальной международной компании и, наверняка, там тоже следят за ситуацией.

– На примере нашей компании мы можем сказать следующее. Мажоритарный акционер АО «Кселл» Telia Company с момента основания нашей компании инвестировал в экономику Казахстана свыше $2,5 млрд. Группа Telia Company является членом Совета иностранных инвесторов при президенте Республики Казахстан. Кроме того, акции АО «Кселл» размещены на двух биржах – KASE и LSE. В числе миноритарных акционеров нашей компании находятся крупнейшие инвестиционные фонды по всему миру. Это позволяет нам говорить о том, что «Кселл» играет значимую роль как в формировании инвестиционной привлекательности страны, так и собственно в привлечении иностранных инвестиций в Казахстан, а также служит ориентиром для международных инвесторов при принятии ими решений о реализации крупных проектов в нашей стране.

И мы опасаемся, что вынесение судами спорных решений на суммы, исчисляемые десятками миллионов долларов, однозначно будет воспринято существующими и потенциальными инвесторами как важный сигнал значительного ухудшения инвестиционного климата и сигнал к пересмотру ряда крупных инвестиционных проектов.

Прозрачность и полное соответствие вынесенных судебных решений законодательству страны – это один из ключевых факторов при принятии инвесторами решения по вводу капитала в ту или иную страну, в данном случае в Казахстан.

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев неоднократно говорил о важности привлечения инвестиций и создания благоприятного инвестиционного климата. Мы считаем, что такие действия отдельных субъектов, создающие угрозы для целого рынка и в конечном итоге формирующие негативное представление у инвесторов об инвестиционной привлекательности страны, идут вразрез с выбранным страной курсом.

Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 12 июля 2018 > № 2670447 Вадим Лю


Россия. Казахстан > Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664975 Юрий Данилов

Центр силы. Почему Казахстан может выиграть у России борьбу за денежные потоки

Юрий Данилов

ведущий научный сотрудник Экономического факультета МГУ, к.э.н.

Ужесточение регулирования и ограниченный функционал «внутренних офшоров» в Калининградской области и Приморском крае может заставить инвесторов, выталкиваемых из России и Лондона, перевести капиталы в международный финансовый центр «Астана»

Сторонний наблюдатель за действиями российских властей в финансовом секторе в последние годы может отметить очень грустную тенденцию. В 2005–2006 годах разработчики отечественных стратегических документов в области развития финансовых рынков вольно или невольно свысока оглядывались на Китай, уже крупную экономику, но тогда еще с непропорционально маленькой финансовой индустрией.

При этом предполагалось, что российский финансовый рынок может и должен быть крупнее и эффективнее китайского. Но именно в этот момент случился резкий рост китайских финансовых рынков, основанный на снятии ограничений для внутренних розничных и иностранных институциональных инвесторов. Из глобального кризиса финансовый сектор КНР вышел еще более сильным, став фактически одним из мировых лидеров, тогда как отечественный рынок от него уже катастрофически отстал.

Борьба за инвесторов

Нет ничего удивительного в том, что более сильные национальные рынки притягивают инвесторов, реципиентов инвестиций и финансовые организации из сопредельных и отдаленных стран, становясь для «периферии» финансовым рынком, вынесенным за границы ее юрисдикции. Финансовые операции перетекают в более комфортную среду, обеспечивая более высокую эффективность для всех участников.

Поэтому на следующем этапе «стратегического планирования развития» финансового рынка было решено строить в России международный финансовый центр (МФЦ), который стал бы крупнейшим в Восточной Европе и СНГ. В качестве заведомо более слабого конкурента тогда рассматривалась разве что Варшава.

Но в 2016 году правительство без каких-либо объяснений отменило распоряжение о создании МФЦ в России. А Варшава тем временем стала центром притяжения капиталов в Восточной Европе, в том числе российских (в значительной мере благодаря развитию внутренних пенсионных институтов, создавших «якорь» для внешних инвестиций).

Во многом из-за непродуманных и несистемных действий регуляторов у российских инвесторов и потребителей финансовых услуг сформировалась устойчивая привычка использовать зарубежные юрисдикции и финансовые рынки для удовлетворения своих потребностей. Появился даже термин «аутсорсинг финансовых услуг» по отношению ко всему народному хозяйству России.

К сожалению, проект «Основные направления развития финансового рынка Российской Федерации на период 2019-2021 годов», опубликованный в начале июня, заставляет говорить о продолжающемся печальном тренде деградации, в частности, связанном с выдавливанием мелких и средних инвесторов за пределы российской юрисдикции.

Восточная альтернатива

В этом контексте проект международного финансового центра «Астана», инаугурация которого прошла в столице Казахстана 5 июля, может оказаться исключительно полезным для российских инвесторов, реципиентов инвестиций и иных потребителей финансовых услуг.

В условиях напряженной конкуренции между финансовыми центрами, помимо характеристик МФЦ традиционного типа (Нью-Йорк, Лондон, Франкфурт, Париж, Токио), опирающихся главным образом на национальный рынок, и «офшорных» МФЦ (Гонконг, Сингапур, Дубай), которые используют самые разные приемы, не сводимые только к налоговым послаблениям, в Астане, похоже, во главу угла будут поставлены элементы принципиально новой модели.

Речь идет об «инновационном» МФЦ, который специализируется на новых финансовых технологиях и продуктах. Спрос на финансовые инновации сегодня большой, и вполне логично, что вновь создаваемый МФЦ будет опираться в том числе и на развитие этих аспектов функционирования финансового сектора.

Но для успеха проекта МФЦ «Астана» необходим также «якорный» внутренний спрос на финансовые услуги. Его размер в Казахстане в настоящее время относительно невелик. В условиях стагнации российского финансового сектора, судя по всему, частично восполнить дефицит спроса со стороны казахстанских клиентов смогут их российские коллеги.

Дело в том, что выталкиваемые из России некрупные инвесторы не обладают таким объемом капитала, который позволил бы им с приемлемым уровнем издержек использовать услуги традиционных глобальных финансовых центров, а также привычных офшорных зон, где российские капиталы в последнее время вызывают тотальное подозрение. Такие инвесторы, разумеется, не переведут свои средства в Лондон, но зато смогут составить заметную часть спроса на услуги МФЦ «Астана».

Конкурентное преимущество

В первую очередь окажутся востребованными продукты, спрос на которые не удовлетворяется на внутреннем российском рынке вследствие неэффективного регулирования. В качестве примеров таких продуктов следует указать:

— инструменты, обеспечивающие возможность «упаковать» самые разные активы для продажи широким категориям инвесторов;

— обеспечение полноценного доступа к торгам российским инвесторам, которые сталкиваются с ограничениями в российской юрисдикции;

— формирование компенсационных фондов, устраняющих нерыночные риски посредников.

Кроме таких продуктов возможно развитие в Астане новых услуг с ориентацией в первую очередь на российских потребителей, в том числе:

— развитие возможностей для инвестиций в другие страны ЕАЭС/СНГ, включая формирование индустрии управления диверсифицированными портфелями, внедрение евроазиатских депозитарных расписок;

— создание режима максимального благоприятствования для наследования активов и функционирования эндаумент-фондов.

Российские власти полагают, что достойным ответом на эти вызовы служат проекты создания «внутренних офшоров» в Калининградской области и Приморском крае. Однако это не так, потому что эти проекты ограничены функционалом свободной финансовой зоны, который в МФЦ «Астана» используется в качестве фундамента, на котором строится полноценный финансовый центр.

Финансовый протекционизм технологически обречен. Барьеры для трансграничного перетока финансовых услуг и так были невысоки, но с каждым годом становятся все ниже. В этой связи остается надеяться, что успешное развитие в МФЦ «Астана» продуктов, ориентированных на российских потребителей, рано или поздно окажет оздоравливающий эффект и для развития российского финансового сектора. Это произойдет тогда, когда российские стратеги и регуляторы убедятся, что теряют значительную часть национального рынка исключительно по причине своей близорукости и негибкости.

Россия. Казахстан > Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664975 Юрий Данилов


Россия. Казахстан. ЕАЭС > Финансы, банки > bankir.ru, 4 июля 2018 > № 2662630 Тимур Жаксылыков

Тимур Жаксылыков, ЕЭК: При создании единого финансового рынка ЕАЭС мы используем законодательный опыт астанинского международного финансового центра

Денис Бирюков

Не так давно страны Евразийского экономического союза определили правовые механизмы и инструменты для решения одной из главных задач, стоящих сейчас перед ЕАЭС - создания к 2025 году общего финансового рынка.

Создание единого финансового рынка обеспечит свободное движение капитала и финансовых услуг внутри союза, повысит инвестиционную активность и, в перспективе, доходы бизнеса и налоговые отчисления в бюджеты стран. Открытый в начале этого года в Казахстане международный финансовый центр «Астана» (МФЦА) активно работает над разработкой регуляторной базы для финансового сектора, новых финансовых услуг и технологий. По словам министра по экономике и финансовой политике Евразийской экономической комиссии Тимура Жаксылыкова, опыт МФЦА в этом направлении будет учтен при разработке регулирования единого финансового рынка ЕАЭС. О том, как создание единого финрынка евразийского союза поможет интеграции и развитию региона, Тимур Жаксылыков рассказал bankir . ru в рамках конференции «Окно возможностей: инвестиции и новые проекты в Евразии».

Центр финансового притяжения

Сегодня евразийский регион является центром бурной деловой активности – сходятся во мнении эксперты. По данным ЕЭК, взаимные прямые иностранные инвестиции в ЕАЭС постепенно растут: по данным комиссии, на начало 2017 года их общий накопленный объем превысил 27 млрд долларов, из них около 82% проинвестировала Россия и порядка 17,5% - Казахстан. Рост взаимных инвестиций связан с поэтапным формированием единого финансового рынка ЕАЭС, считает Тимур Жаксылыков.

По мнению научного руководителя Института экономики РАН Руслана Гринберга, особую роль в интеграции евразийского пространства и развития региона играет Казахстан.

Во многом именно Казахстан в системе ЕАЭС является главным мостом, соединяющим рынки содружества и Европы с Китаем. Если в 2010 году трансконтинентальных перевозок фактически не существовало, то в 2017 году общий объем контейнерных перевозок превысил 200 тыс., темпы этого года уже говорят о том, что к концу 2018-го эта цифра может вырасти до 350 тыс. контейнеров, а к 2020 году - уже до 2 млн по всем направлениям. Об этом свидетельствуют расчеты экспертов Института экономики РАН, проведенные в подготовленном к конференции докладе «Евразийская интеграция: новые возможности для инвестиций». Очевидно, что большие перспективы в связи с этим появляются у местных перевозчиков, и в первую очередь, у казахстанского государственного железнодорожного оператора “КазакстанТемирЖолы”.

Среди стран ЕАЭС именно Казахстан с Узбекистаном имеют наибольшие перспективы стать драйверами экономического роста региона за счет привлечения инвестиций, уверен Руслан Гринберг. Как отмечают в ИЭ РАН, во многом, для Казахстана это станет возможно за счет создания современной биржи на базе МФЦА. Там, благодаря использованию платформы Nasdaq, ценные бумаги резидентов биржи в Астане будут доступны для любого институционального инвестора. Стратегическом партнером МФЦА также является Шанхайская фондовая биржа, а в будущем биржа наладит взаимодействие и с ММВБ.

Дефицит доступных средств

Привлечение внешних капиталов в евразийский регион именно сегодня критично важно, полагает председатель правления Евразийского банка развития Андрей Бельянинов. Здесь стартовали такие крупные проекты как строительство железнодорожных магистралей “Северный широтный ход” и “Белкомур”, масштабнейшая китайская инфраструктурная инициатива “Пояс и Путь”. Тем не менее, проблемой пока остается отсутствие доступных кредитов и стратегических инвесторов. Во многом, именно это тормозит развитие интеграционных проектов в ЕАЭС, считает Бельянинов.

- Но теперь, с появлением астанинского международного финансового центра, наконец появилась реальная площадка, где можно будет вести серьезную работу с инвесторами и привлекать для проектов доступное финансирование, - отметил Бельянинов.

Первые идеи по созданию единого финцентра для всего содружества возникали еще на заре ЕврАзЭс, в конце 2000-х годов. Но, по разным причинам, сбыться планам тогда не было суждено. Казахстан создал финансовый центр менее чем за три года: президент Казахстана Нурсултан Назарбаев подписал указ о создании МФЦА в конце 2015 года. За это время казахстанские законодатели успели принять 47 законов, разрещающих существование территории с английским правом – МФЦА – внутри правовой системы Казахстана, и даже внести изменения в конституцию страны.

Возможность работать в рамках английской правовой системы привлекательна для инвесторов, считает вице-президент ТПП РФ Владимир Дмитриев. В МФЦА ждут резидентов со всего мира, рассчитывая, что до 50% всех инвестиций в регион и в Казахстан в будущем придет из Азии, причем до 80% этих инвестиций будут из Китая. Кроме того, рассчитывают на инвесторов из Ближнего Востока, которым будут интересны продукты исламского банкинга. Это достаточно перспективный рынок, объемы которого, по оценкам Международной ассоциации исламского бизнеса, к 2021 году могут вырасти с нынешних 2 трлн до 3,5 трлн. долларов.

«Мы рассчитываем привлечь в МФЦА бизнес из стран ЕАЭС, а также стать основной точкой входа в регион для инвесторов в рамках инфраструктурного проекта «Пояс и Путь». Но задачи финцентра отнюдь не ограничиваются привлечением инвестиций в регион. Хотя это, безусловно, задача первостепенной важности. Создание МФЦА поможет усилению интеграции евразийского региона, и, как следствие, диверсификации экономик стран региона. А наш опыт в разработке регуляторных норм для финансового сектора и новых финансовых продуктов и технологий однозначно будет полезен при создании единого финансового рынка ЕАЭС», - подчеркнул управляющий международным финансовым центром «Астана» Кайрат Келимбетов.

Россия. Казахстан. ЕАЭС > Финансы, банки > bankir.ru, 4 июля 2018 > № 2662630 Тимур Жаксылыков


Казахстан > Агропром > oilworld.ru, 28 июня 2018 > № 2655383 Константин Невзоров

Рост производства масличных и продуктов переработки в Казахстане продолжится - Масложировой союз Казахстана.

В последние годы в Казахстане активно развивается масложировой сектор, в частности наращивается производство масличных культур. В сезоне-2017/18, согласно данным ИА «АПК-Информ», валовой сбор масличных культур в сравнении с прошлым годом увеличился на 24%. Производство растительных масел в стране также растет. В текущем сезоне казахстанские маслодобывающие предприятия могут произвести на 13,4% подсолнечного масла больше, чем годом ранее. Что способствует росту производства масличных в стране, какие барьеры присутствуют на рынке, и в чем нуждается отрасль, рассказал президент ассоциации «Масложировой союз Казахстана» Константин Невзоров.

- Константин, как давно существует ассоциация «Масложировой союз Казахстана», и каких успехов удалось достигнуть за время ее деятельности?

- Ассоциация «Масложировой союз Казахстана» была создана в 2015 году. На сегодняшний день членами ассоциации являются 11 предприятий. Среди них как крупные заводы – чемпионы отрасли Республики Казахстан и Средней Азии, производящие более 200 наименований масложировой продукции, так и небольшие заводы, производящие специализированные функциональные органические масла. Союз таких предприятий с учетом большого, в том числе зарубежного, опыта дал возможность принимать правильные и согласованные решения, направленные на выполнение задач по развитию отрасли.

- За последние годы динамика производства масличных культур в Казахстане существенно увеличилась, что стимулировало их экспорт и переработку. Как Вы оцениваете тенденции развития масличного рынка страны, и какие видите дальнейшие перспективы его развития?

- Производство масличных культур за последние 10 лет выросло более чем в 3,5 раза. Производство растительного масла увеличилось в 6 раз с 2000 года. И рост, скорее всего, продолжится. На это есть две причины. Первая причина: загруженность местных масложировых компаний составляет всего 40%. Министерство сельского хозяйства (МСХ) ожидает, что к 2021 году увеличится не только загруженность мощностей, но и количество масложировых предприятий. Второй фактор, делающий эту отрасль привлекательной, – рост потребности в масличных культурах со стороны Китая.

В МСХ РК отмечают, что рост производства масличных культур связан с расширением сфер использования растительных масел и с их высокой в последние годы рентабельностью. Посевные площади под масличными культурами расширялись за счет проводимой политики диверсификации растениеводства, роста объемов господдержки и благоприятной рыночной конъюнктуры. Правительство впервые начало стимулировать производство масличных культур в 2008 году посредством возмещения части затрат на их выращивание. Поскольку тогда, впрочем, как и сейчас, рассматривало масличные как наиболее перспективную замену зерновым.

- Учитывая активное развитие масложировой отрасли, планируется ли увеличение мощностей по переработке масличных? Что выступает сдерживающим фактором существенного наращивания производства растительных масел?

- МСХ РК планирует нарастить мощности переработки масличных с сегодняшних 1,4 млн. тонн до 2 млн. тонн к 2021 году. К этому времени предполагается ввести в эксплуатацию шесть новых масложировых предприятий, еще семь заводов пройдут модернизацию. Тем самым число масложировых заводов должно вырасти с сегодняшних 49 до 62. Планируется, что загрузка перерабатывающих мощностей (2 млн. тонн) достигнет 70%.

Основными проблемами в отрасли я бы назвал необходимость развития экспортного потенциала казахстанских производителей, отсутствие достаточной сырьевой базы масличных культур, высокую стоимость оборотных средств, разгул оборота фальсификата масложировой продукции, низкий уровень подготовки кадров для масложировых предприятий, полную бесконтрольность деятельности ритейла.

Не будет преувеличением, если сказать, что больше 30% рынка готовой масложировой продукции Казахстана занято фальсификатами. Не секрет, что в основном фальсификат завозится в Казахстан извне (импортируется) и распространяется через многоступенчатую посредническую сеть. В стране процветает нечестная конкуренция. Добросовестные производители, не позволяющие себе опуститься до массового обмана потребителей, несут значительные убытки. Фальсификат вытесняет с рынка добросовестных производителей. Казахстанским контролирующим и надзорным органам пора стать бескомпромиссными в вопросе контроля за качеством импортируемой продукции, как это делает Российская Федерация. Представляется, что в целях пресечения разгула оборота фальсификата необходимо проведение регулярных тематических проверок торговых точек всех уровней на предмет выявления фальсификатов, ввозимых именно из дальнего и ближнего зарубежья. Это должно быть сделано без ложной скромности и чувства стыда, что мы можем обидеть союзников по ЕАЭС или малый-средний бизнес. Иначе отечественный рынок никогда не очистить от фальсифицированной продукции.

Несмотря на кажущуюся сильной маслодобывающую промышленность, по сути, она является абсолютно неконкурентоспособной. Основных причин три: малый масштаб, низкий технический уровень, отсутствие крупных компаний с высокой добавленной стоимостью. Так, в Костанайской области в настоящее время работают шесть производителей растительного масла, но загрузка существующих мощностей – не более 40%. Перспективная для развития выращивания масличных (в первую очередь подсолнечника) Костанайская область не имеет современных крупных перерабатывающих мощностей, соответственно, быстрое развитие выращивания без нового маслоэкстракционного завода невозможно. Это подтверждает и опрос СХТП, проводимый в хозяйствах Костанайской области. Из-за отсутствия гарантированного сбыта отсутствует долгосрочное планирование работы в хозяйствах. Выбор культур происходит, основываясь на краткосрочном спросе на рынке. Урожай продают случайным перекупщикам.

- Принимаются ли государством какие-то меры для поддержания отечественных переработчиков масличных?

- В данный момент в рамках рабочей группы МСХ РК, в которую входит ассоциация «Масложировой союз Казахстана», разрабатывается программа развития масложировой отрасли Республики Казахстан. Также имеются большие перспективы работы и взаимодействия с новым департаментом развития экспорта МИР РК. Масложировая отрасль является приоритетной для развития экономики страны.

- Какие шаги, по Вашему мнению, необходимо предпринять для стимулирования дальнейшего развития масличной отрасли страны?

- Основная задача, которую поставил перед нами глава государства Нурсултан Абишевич Назарбаев, – это увеличение экспорта сельхозпродукции глубокой переработки в 2,5 раза. Задачи для достижения этой цели уже выполняются. Стоит отметить необходимость точечного подхода к каждому предприятию, чем и занимается новый департамент развития экспорта МИР РК. Необходимо также учитывать, защищать и отстаивать мнение и отечественных товаропроизводителей при внесении изменений в документы технического регулирования стран-участниц ЕАЭС, инициируемых иногда лоббирующими организациями соседних стран, и зачастую противоречащих правилам добросовестной конкуренции, за что ответственность лежит на нас как единственной аккредитованной отраслевой ассоциации и национальной палате предпринимателей «Атамекен».

- Если рассматривать внешнюю торговлю масличной продукцией, как Вы оцениваете ее динамику за последние годы, как на сырьевом рынке, так и продуктов переработки (масло, шрот)?

- Динамика положительная по всем позициям. По данным МСХ, в 2018 году наблюдается увеличение экспорта продукции АПК на 47,5% (с 538,9 млн. до 794,7 млн. USD), в том числе продукции переработки с/х продукции – на 26% (с 243,9 млн. до 307,3 млн. USD). Основной объем экспорта приходится на пшеницу (31,6%) и муку (15%).

Однако существует ряд барьеров, препятствующих развитию казахстанского экспорта. Среди них недостаточность производственных мощностей, значительный износ и моральное устаревание уставных фондов и, соответственно, невысокая внутренняя конкурентоспособность наших товаропроизводителей, недостаточная финансовая поддержка экспортеров и дороговизна кредитных ресурсов, отсутствие механизмов предоставления господдержки и госуслуг экспортерам по принципу «одного окна», недостаточная прозрачность и понятность экспортных процедур, а также вопросы, связанные с качеством казахстанских товаров, – сертификация и соответствие стандартам качества.

В то же время, высокий уровень ресурсообеспеченности и наличие сравнительно недорогой квалифицированной рабочей силы, наше географическое положение, участие в региональных интеграционных процессах дают нам значительные конкурентные преимущества.

- Какие перспективы на экспортном рынке открываются перед казахстанскими производителями подсолнечного и льняного масла?

- Глобальный рынок переработки масличных культур, по данным отчета «Global Oilseed Processing Market Analysis & Trends – Industry Forecast to 2025», будет расти на уровне около 6,3%, достигнув к 2025 году примерно 82,51 млрд. USD. Доля стран ЕАЭС в мировых объемах переработки основных видов масел составляет не более 10%, доля Казахстана – не более 1%. Так что перспективы огромные.

- Кто является основными покупателями казахстанских масличных культур и продуктов переработки?

- Главные потребители масличных культур – казахстанские производители масложировой продукции и импортеры. Ожидается, что спрос будет расти как со стороны местных переработчиков, так и стран-импортеров (главным образом Китая).

- В период с 26 по 28 июня делегация казахстанских представителей масложирового сектора во главе с ТОО «Центр компетенций» посетит Китай и примет участие во второй международной конференции « Sunflower Oil & Meal Trade Conference» в г. Шанхай . Какие перспективы сотрудничества Казахстана с Китаем по торговле сельхозпродукцией Вы видите?

- Несмотря на колоссальную разницу в объеме экономики, Китай остается центром притяжения для казахстанского экспорта. По итогам 2016 года объем ВВП Китая с населением 1,4 млрд. чел. составил порядка 11,2 трлн. USD. И хотя это несопоставимо с уровнем нашей экономики, тем не менее, именно емкость рынка Китая, его растущие внутренние потребности в товарах и продовольствии являются факторами экспортной активности казахстанского бизнеса и роста нашей экономики в целом. На сегодня в экспорте КНР упор в основном делается на готовые товары пищевой промышленности, в частности масложировую и мясную продукцию, бутилированную воду, мед и прочие изделия. Как вы знаете, Китай наряду с Индией и Турцией входит в тройку основных потребителей подсолнечного масла в мире и покупает порядка 1 млн. тонн ежегодно. С учетом этого в последние годы Казахстан постепенно наращивает свои поставки этой продукции, успешно проходя все разрешительные торговые барьеры.

Казахстанским компаниям необходимо избавиться от мысли, что 1,5 млрд. китайских потребителей только и ждут их продукцию. Как и везде, нужно приучать покупателей к той или иной продукции, формировать идеологию продукта. Поэтому сегодня наряду с другими мерами мы ведем целенаправленную работу по формированию у китайского потребителя положительных ассоциаций к казахстанской пищевой продукции, что эти товары экологически чистые и качественные. Так, на сегодня для группы товаров, объединенных по отраслевому признаку, созданы зонтичные бренды QazMai, Qazaq Organic Food, KazMeat, Halal Kazakhstan. Под мясным брендом предполагается объединение более 15 отечественных мясных компаний, ориентированных на экспорт в Китай. Органик бренд будет объединять производителей продукции растениеводства, птицеводства, рыбной продукции и других групп товаров – всего порядка 40 производителей. В перспективе наши предприятия смогут консолидированно выходить в Китай под едиными зонтичными брендами.

- Константин, казахстанская делегация на конференции в Шанхае представит большую экспозицию с демонстрацией бренда подсолнечного масла QazMai. Расскажите подробнее о его создании и развитии.

- Ассоциация «Масложировой союз Казахстана» одной из первых приняла концепцию и активно участвовала в рабочей группе по созданию зонтичного бренда QazMai. Несмотря на то, что работа по развитию бренда еще ведется, уже можно с уверенностью заявить, что предприятия, выпускающие продукцию под данным брендом, заботятся о том, чтобы их продукция была высококачественной, экологически чистой и высококонкурентной как на отечественном, так и зарубежных рынках. Радует то, что создание зонтичного бренда предполагает и экспортную поддержку. Также, используя QazMai, планируется зайти в закрытые для казахстанских производителей торговые сети РФ.

Беседовала Анна Скотар

Казахстан > Агропром > oilworld.ru, 28 июня 2018 > № 2655383 Константин Невзоров


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 21 июня 2018 > № 2648461 Нурсултан Назарбаев

Откровенное интервью Нурсултана Назарбаева

«Казахстанская правда» предлагает вниманию читателей интервью Президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева. В нем Елбасы рассказывает известному журналисту Сауытбеку Абдрахманову о зарождении, становлении и развитии Астаны, 20-летие которой наша страна отметит в ближайшие дни.

– Нурсултан Абишевич, на днях я с группой депутатов Мажилиса был на приеме у посла Великобритании. Его резиденция находится на 30-м этаже жилого комплекса «Хайвилл», из окна которого открывается прекрасная панорама города. И когда господин посол с восхищением говорил о том, что народу, в сложнейшее время построившему такой великолепный город, все под силу, сердце наполняла гордость за свою страну. Приб­лижается юбилей нашей столицы. Самое время рассказать об уникальной истории Астаны.

Обычно идеи относительно коренных вопросов жизни страны возникают среди народа, затем на них обращает внимание власть, и по ним принимаются или не принимаются решения. А в случае с Астаной все было наоборот. Вы сами предложили эту идею, сами ее проводили, причем, не будем скрывать, когда население не совсем поддерживало, проводили волевым образом и довели до логического конца. Расскажите, как вообще родилась эта идея?

– Я с самого начала был уверен в том, что перенос столицы будет играть огромную роль в укреплении Казахстана как нового независимого государства. Почему?

Ведь, с одной стороны, столица – всего лишь административный центр государства. Какое влияние на укрепление независимости могут оказать ее перенос, передис­локация, даже строительство заново? Хотя в свое время было немало людей, думавших именно так. Почему сейчас не осталось сомневавшихся в правильности этого решения? Потому что наша независимость стала приобретать подлинно полноценный характер именно после принятия данного решения, после конкретных шагов по его реализации.

Вообще-то отчасти были правы и те, кто сомневался в моем предложении. Еще бы! В период обретения независимости в экономике набирал обороты настоящий хаос. То было время, когда сложившиеся за многие годы межреспубликанские хозяйственные связи разрывались, предприятия не могли сбывать свою продукцию, в результате чего кое-где люди не получали зарплату даже по 6 месяцев.

Казалось, люди, натерпевшиеся за 70 лет от коммунистической идеологии, теперь не приемлют никакую идеологию. Было время, когда острой проблемой стала не созидательная работа, а элементарное существование, главы семей остались без работы, а прокормить семью стало уделом женщин, пов­сюду промышлявших с большими сумками в руках. Понятно, что в ту пору, когда большим событием считалось даже возведение жилого дома, не говоря о строительстве города, неожиданно возник разговор о переносе столицы, он удивил всех.

– В чем основная причина возникновения этого разговора?

– Как я уже говорил, главный признак независимости – способность решать самому свою судьбу. Умение вести независимую политику. Иметь для этого возможнос­ти. Астана, возведенная нами в самом центре Евразии, – самостоя­тельный выбор казахстанского народа. Астана – мост, возведенный страной в будущее. Символ нового общества. Не будет преувеличением сказать, что строительство нового государства мы практически начали со строительства новой столицы.

Новое общество может создать только новая идея. А идея рождается из размышлений. Я сначала думал в целом о городе. У Шпенг­лера есть выражение: «Нации – это народы, строящие города». Один из признаков, превращающих народ в нацию, – города. Да и само слово «мәдениет» арабского происхождения – «маданият», которое означает «город».

– Да, арабы называют Медину, где покоится прах пророка, «Мадинат-ан-наби», то есть «Город пророка».

– Мы убедились в том, что после обретения Казахстаном независимости новая столица нового государства должна соответствовать новым требованиям эпохи. Активизация международных отношений, значительное расширение финансовых, производственных, коммерческих связей внутри страны и за ее пределами, а также усложнение управления страной потребовали увеличения столичных задач, повышения их качества. С этой точки зрения мы по-другому стали смот­реть на Алматы.

В первую очередь задумались о том, соответствует ли статус столицы нового государства геополитическому положению страны и высоким критериям, которые предъявляются общемировой ситуацией. Еще Макиавелли в свое время писал о целесообразности нахождения столицы страны в ее центре. С обретением независимости стала наблюдаться возможность порождения многих проблем, связанных с расположением Алматы на окраине страны, вдали от других регионов нашей бескрайней родины.

Как встряхнуть людей, которые не испытывают никакого желания встряхиваться? Как прочистить мозги, забитые нескончаемой вереницей съездов и цитатами великих и невеликих классиков марксизма-ленинизма? Как мобилизовать старорежимную правящую элиту, продолжающую вязнуть в старых путах, в которых едва билось сердце государства – Алматы?

Я помню это потрясающее время начала перемен – «парламентские» 1991 и 1992 годы. Упаси боже, если кто думает, что я против парламентаризма. Я просто за конструктивизм и полное осознание, что время не терпит пустоты. А политической и реформаторской «пустоты» тогда было сколько угодно – ни один жизненно важный закон не проходит. Все вязнет и буквально утопает в сплошном потоке отвлеченных философских рассуждений в процессе парламентских обсуждений законов.

Я уставал. И уставал сильно. Но не от конструктивной деловитости и гор принятых и принимаемых законов, а от полного отсутствия всего этого. В такие минуты, когда очередной закон, который нужно было принимать сегодня, потому что завтра он никому уже не будет нужен, наталкивался на поток никому не нужных комментариев и реки словоблудия, хотелось окунуться в море чистой воды и выйти оттуда со свежими мыслями и новым настроем.

Ясное осознание необходимости кардинальных перемен во всем, абсолютно во всем, все больше и больше овладевало мною. Я искал выход из создавшейся ситуации, из создавшегося тупика.

Можно было, пересиливая всех, двигать страну и избавляться от язв прошлого.

Можно было напрячься и делать рывки за рывками – избавляясь от консерватизма и закостенелости тех, которые, по идее, должны были двигать тебя самого. Так могло продолжаться некоторое время, но так не могло продолжаться всегда. Нужно было некое экстраординарное решение, которое помогло бы встряхнуть людей и «проветрить», в буквальном смысле, их мозги.

Так мало-помалу я приходил к мысли о необходимости переноса столицы.

Нурсултан НАЗАРБАЕВ,

«В сердце Евразии», Алматы, 2011. Стр. 40-41.

Вдобавок к сложным геополитическим причинам любому человеку было известно, что город стоит в котловине, из-за чего с каждым годом воздух сильно загрязняется, строительство уперлось в горы, и не осталось территории для дальнейшего расширения. Час­тые туманы в районе аэропорта могли сделать рискованными официальные визиты руководителей зарубежных стран. За эти годы мы стали свидетелями, насколько вырос Алматы, и без нерешенности его экологических проблем трудно представить его дальнейшее состояние, если бы он продолжал оставаться в статусе столицы.

Конечно, бесспорна красота и самого города, и его природы. Но нельзя же только сидеть, любуясь его зеленым нарядом, современными архитектурными шедеврами, величественной панорамой Алатау. Надо строить государство. Надо стать современной страной. Надо мобилизовать народ на решение единой задачи. Надо развивать экономику. Много и других «надо».

На пороге независимости нам предстояло решить три задачи. Во-первых, построить независимое государство. Во-вторых, перейти из плановой экономики в рыночную экономику. В-третьих, осуществить переход от тоталитаризма к демократии. Решение каждой из них требует огромных усилий. Мало того, в ту пору много стало желающих поиспытать на прочность нашу молодую независимость. Поэтому надо было сделать конкретные шаги по укреплению независимости.

Эта идея окончательно овладела мной. И анализируя конкретное положение страны и размышляя, как нам надо строить государство, я часто возвращался к этой мысли. Решение далось нелегко. Перенес­ти столицу, значит, оставлять Алматы. Легко ли пойти на это, оставлять такой город?! Это же колыбель нашей независимости. Да и лично для меня он очень дорог, отсюда до моего родного аула рукой подать.

Когда я почти 20 лет работал в Сарыарке, сколько раз мне снился этот милый город! В нем появились на свет мои первые внуки! В этих мыслях проходили дни и ночи. Волнуешься, не зная, чем все обернется. Это теперь можно говорить об этих мучительных размышлениях. В целом – дело очень непрос­тое. Человек даже при смене квартиры долго думает. При переезде в другой город вообще теряет покой и сон. Хорошо, если все обернется удачно, а если нет, то, как говорят англичане, это уже твои проблемы. А здесь вопрос упирается в решение, которое должно определить судьбу целой страны, которая еще стоит на заре своего суверенитета, на пороге независимости, у которой впереди еще много туманного. Как тут не мучиться?

Была еще одна причина, по которой Алматы не мог оставаться столицей нового государства. В городе, за многие годы сформировавшемся как столица советской социалистической республики, как бы то ни было, всегда чувствовался холодок жесткой политики того времени. Не говоря о другом, само нахождение Президентского Аппарата, Канцелярии Правительства в бывшем здании ЦК Компартии с психологической точки зрения вызывало какое-то необычное чувство. Алматы не смог осилить новый геополитический груз, взваленный на него.

Английский автор Джонатан Айт­кен, написавший обо мне книгу, кроме территориальных и экологических недостатков Алматы, называет и другие, не особо разглашаемые проблемы. По Айткену, Алматы по своему стилю и содержанию был городом советского строя, многие казахи чувствовали себя в нем неуютно. Тем не менее решиться на перевод столицы из Алматы было настоящим риском.

– Когда окончательно решились на перенос столицы из Алматы?

– Для оценки городов, особенно городов-кандидатов на столицу, существуют 32 критерия, принятых во всем мире. В начале 1994 года созданная мной специальная комиссия, рассматривая социально-экономические показатели, многие положения, такие как климат, рельеф местности, сейс­мическое состояние, окружающая среда, инженерная и транспортная инфраструктура, коммуникации, строительный комплекс, трудовые ресурсы, пришла к выводу, что у Акмолы преимуществ больше, чем у других городов.

– Это какие преимущества?

– Главное преимущество – Акмола находится в местности, которую можно считать центром страны, расположена недалеко от крупных хозяйственных регионов, определяющих развитие экономики государства. Еще одно преимущество – это узловое пересечение многих дорог. Среди преимуществ можно назвать компактность городского объема, ограниченность населения, то есть наличие многих возможностей и для строительства, и, соответственно, для демо­графического роста. Даже в самом центре города около 30 гектаров территории застроено одноэтажными старыми домами. В будущем все эти дома можно было снести и вести новое строительство.

– То, что Акмола, бывший Целиноград, в свое время не развивался должными темпами, получается, в конечном итоге обернулось преимуществом?

– С одной стороны, можно сказать и так. Еще одна особенность Акмолы, что было мне по душе, – ее расположение на берегу Есиля. Река придает городу своеобразную красоту. Мы убедились, что в плане питьевой воды, технической воды особых трудностей не будет. В городе хорошо была развита транспортная инфраструктура. А воздух Сарыарки! С экологичес­кой точки зрения преимущества Акмолы были бесспорными.

Еще один положительный момент города – строительство здесь обходилось в 2 раза дешевле, чем в Алматы. Обсуждая все это, делая всесторонние расчеты, мы в конце концов определили местом будущей столицы Акмолу. Посчитали уместным сначала озвучить эту идею устами интеллигенции, изучая таким образом общественное мнение.

– Данную проблему первой подняла газета «Қазақ әдебиеті», опубликовав открытое письмо группы писателей. Тогда я работал первым заместителем заведующего отделом Аппарата Президента. Вопрос, поднятый газетой, показался мне до того неожиданным, что я, воспользовавшись служебным положением, вызвал к себе в кабинет главного редактора Оралхана Бокея и по-своему сделал ему замечание о том, что «такой вопрос, имеющий отношение к судьбе государства, сначала надо обсудить и согласовывать». Оказывается, это сделано по Вашей подсказке... Даже мы, работая в аппарате, не были в курсе этого разговора.

– Да, Оралхан как-то был включен в состав делегации в одной из моих зарубежных поездок. Вскоре после вылета из Алматы, подлетая к Акмоле, я вызвал его и открыто сказал: «Посмотри, какая громадная земля. Самый центр страны. Со временем столицу переведем сюда». Затем поручил опубликовать в газете мнение писателей, чтобы постепенно формировать общественное мнение. Так оно и было сделано.

Есть высказывание Шарля де Голля: «Высшая власть делает человека одиноким и печальным». Когда обдумывал вопрос переноса столицы, я часто вспоминал эти слова. Одиночество лидера надо понимать. Он окружен советниками, помощниками, министрами, которые предлагают свои мнения, предложения. Но решение принимает только он. И он отвечает за результат этого решения, и никто другой. Так бывает при любых крупных решениях.

Вначале мою идею не поддержали даже люди из моего окружения. В конце 1993 года с целью зондирования мнения населения в одном из публичных выступлений я как бы между делом сказал, что, видимо, будет необходимость перенести столицу из Алматы. Казалось бы, люди должны были сразу отреагировать, ведь это же почти сенсационное заявление. Но в зале никто даже особого значения не придал этим словам. Восприняли, будто я что-то напутал в тексте. Я был удивлен.

6 июля 1994 года, выступая перед депутатами, я сказал, что при финансировании переноса столицы невосполнимыми будут в основном конкретные затраты на переезд, а все остальные средства станут инвестицией в будущее. Если думать с позиций будущих интересов государства, то перенос столицы в центр страны – решение, которое оправдает себя с любой стороны, отметил я. В ходе дискуссии становилось ясным, что ряд депутатов не склонен поддерживать мое предложение. Одни говорили, что в пору нынешнего экономического кризиса, когда людям даже зарплату не удается выплачивать вовремя, нет никакой возможности менять столицу. По мнению других, идея в целом правильная, но ее реализацию надо отодвинуть на более поздний срок. Были и такие, кто открыто выступал против.

Когда обсуждение подходило к концу, Абиш (председатель Верховного Совета Абиш Кекильбаев – С. А.) бросил реплику, которая уместно и красиво разрядила обстановку. «Предложение о переносе столицы в Акмолу Президент внес в июле, – сказал он. – Давайте поддержим Нурсултана Абишевича, примем его предложение. Это же произойдет не завтра. Пусть это будет нашим подарком ко дню рож­дения Елбасы». Тут же предложение поставили на голосование, и оно было успешно проведено. Хотя предложение было поддержано с минимальным перевесом голосов. Возможно, некоторые депутаты, голосовавшие «за», просто подумали: «Не будем портить настроение Президенту в день рождения. Ведь все равно неизвестно, будет ли это осуществлено или нет».

– Итак, решение было принято. Как началась работа?

– Начинать такую работу нелегко. В любую эпоху, в любой стране перенос столицы является особым событием, историческим рубежом в жизни любого государства. В общей сложности в мире столицы переносились более 140 раз. Причины разные. В Бразилии, например, это произошло с целью развития отдаленных территорий страны, открытия новых экономических зон. В России и Китае – в целях избавления от внешней военной угрозы. В Поднебесной империи столица переносилась шесть раз. И не всегда шаги по передислокации столицы получали всеобщую поддержку.

Мой друг Хуан Карлос I рассказывал, что в свое время при переносе королем Филиппом II столицы из Толедо в Мадрид разгорелся настоящий скандал. Когда Джордж Вашингтон построил новую столицу в безлюдной степи, он тоже стал объектом беспощадной критики. Мне тоже пришлось слышать немало критики в свой адрес. В одной газете даже опубликовали статью под заголовком «Персональная столица Президента Назарбаева». В ней писали, что никакой стратегический план не оправдает отвлечение огромных финансовых средств от выплаты заработной платы, пенсий, от решения других проблем. В народе буквально бушевали разговоры о том, что в Акмоле будто целое лето дует суховей, зимой город остается под снегом, а сам он стоит на болоте, нет там и толковой питьевой воды и так далее.

Конечно, нельзя сказать, что здесь прекрасный климат. Да, бывают степные бураны. Помнится, один раз аэропорт был закрыт на целые сутки, даже вертолет не мог­ли посадить, и мне приходилось добираться из Кокшетау на поезде. Но разве бывают на родине плохие места? Все это – наша Отчизна, природа нашей Родины, климат нашей Родины. Не зря ведь говорят, что и дым отечества сладок. А в Сарыарке природа имеет свою особую красоту. С одной стороны Кургальджино, с другой – Бурабай, с третьей – Ерейментау, далее – Каркаралы, Баянаул.

К сожалению, в ту пору находились и такие журналисты, которые о нашей работе по подготовке меж­дународной презентации города употребляли выражения типа «Пир во время чумы». Газеты и телеканалы «от души» писали и показывали сюжеты про акмолинских комаров. Но ни на один подобный материал я не стал, как говорится, тратить нервы. Да и времени для этого не было. Есть высказывание философа: «Если ты выбрал цель, идешь к ней, а по пути на тебя лают собаки, и ты будешь бросать палку в каждую из них, никогда не дойдешь до цели». Я это помнил и шел к цели, несмотря ни на что.

Самым лучшим ответом было осушение городского грунта, избавление от комаров. Мы быстро решили эти проблемы. Полностью были уничтожены камышовые заросли по берегам Есиля, свободные участки внутри города засеяны травами, где требовалось – положен асфальт. Так, досужие разговоры постепенно сошли на нет.

Были разговоры и другого плана. Так, по утверждению некоторых, один ясновидец якобы сказал Назарбаеву, что в 1997 году в Алматы произойдет сокрушительное землетрясение, город превратится в руины, поэтому Президент срочно приступил к переносу столицы.

Словом, я еще глубже осознал, что путем переноса столицы я рисковал своим политическим будущим. Но мы приступили к делу. В Акмолу ездил часто, чуть ли не каждый месяц. В большинстве случаев из аэропорта прямиком отправлялся на строительные объекты.

– Конечно, какое это колоссальное дело – сделать столицу из Акмолы, провинциального города, зимой заносимого снегом, летом не знающего отбоя от кровососущих насекомых, осенью страдающего от непролазной грязи, весной – от выбоин и ям на дорогах.

– Самым трудным делом было найти источник финансирования для строительства новой столицы. Будут деньги – пойдет и работа. Пришлось использовать весь свой авторитет. Путем создания Акмолинской свободной экономической зоны собрали определенную сумму. Подключили и материальные резервы, оставшиеся от Советского Союза. Эти резервы были немалые, они состояли из сплавов металлов и железа, строительных материалов. Из них оставили лишь необходимую для Казахстана часть, остальную продали и вырученные 20 миллионов долларов вложили в фонд столицы. И вообще мы старались строить столицу, не делая нагрузку на бюджет. Строго следили за тем, чтобы учитывался каждый тенге, чтобы не было лишних расходов.

Главным источником финансирования строительства в Акмоле были инвестиции. Мы добились получения от иностранных инвес­торов беспроцентных кредитов сроком на 10 лет. Кроме того, многие объекты построены на гранты и безкомпенсационные инвестиции. Так, Акорда была возведена на грант Фонда развития Абу-Даби в 22 миллиона долларов. Мечеть «Нур-Астана» – за счет гранта государства Катар в 15 миллионов долларов. Центр «Астана-Тауэр» стоимостью 33 миллиона долларов профинансировала Турция. Нынешнее здание Министерства сельского хозяйства построено на грант Кувейта, Салтанат Сарайы – подарок эмира Омана, спортивный комплекс «Алатау» – грант инвесторов нефтяной отрасли и так далее. Таких зданий немало. Потоком пошли гранты, кредиты Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов, Италии, Японии, других стран. Многие из этих средств были даны в качестве дара стране, Президенту страны.

Славный пример показали и наши граждане. По приезде сюда я собрал акмолинских бизнесменов и повел с ними открытый разговор, сказал, что они строят хорошо, поп­росил, чтобы оказали помощь, сделали подарок городу. Аскару Мамину сделал предложение вернуть государству купленную им до этого гостиницу «Москва». Он оказался молодцом, вернул без слов. Позднее в этом здании мы разместили Министерство иност­ранных дел. Так поступили и другие бизнесмены. Отдали свои коттеджи с десяток владельцев, куда вселяли чиновников, представителей интеллигенции.

Другого выхода просто не было. В городе совсем мало было хороших зданий. Практически отсутствовали объекты развлекательного назначения.

– К этому времени город уже назывался Астана?

– Когда до презентации оставалось мало времени, я подписал Указ о переименовании города в Астану. Здесь дело заключалось, как некоторые думают, не в том, чтобы избавиться от названия Акмола. О том, что по-русски оно означает «белая могила», когда-то Хрущеву объяснили наши подлизы. Слово «ақ» в казахском языке – синоним чистоты, честности. Даже пословица гласит: «Аққа құдай жақ» («Бог на стороне честного человека»). Есть выражения «ақ бесік», «ақ тілек». Было бы смешно, если бы перевести их как «белая колыбель», «белое пожелание». Что касается слова «мола» («могила»), то также известно, как мусульмане почитают место захоронения человека. Но вопрос заключался в другом. Мы хотели, чтобы и суть, и название новой столицы были новыми. Через это хотели дать понять, что мы не только меняем столицу, а строим ее заново, и вообще, приступили к строительству нового государства.

Довольно долго мы думали над новым названием столицы. И вот однажды, часа в два ночи сознание пронзило слово «Астана». Оно сразу пришлось по душе. Почему бы нет? Слово приятно на слух. Лаконично. Даже мелодично. На всех языках звучит складно. Да и пишется без искажения. И содержание четкое, ясное. Астана! Что мне сразу понравилось – само слово всегда напоминает о государственнос­ти. Стоит сказать Астана, тут же приходит мысль о стране, нации, народе, государстве. Разве понятие «астана» не является общим для всех них? Это же замечательно, что название города напоминает о государственности! Сейчас к этому названию привыкли и слух, и глаз, Астана успела влиться в ряды названий, твердо укрепившихся в мировой геополитике. Теперь уже общеизвестно, что Астана в переводе с казахского означает «столица».

– Мы хорошо знаем, сколько проблем возникало за это время, сколько сил и энергии пришлось Вам потратить для их решения. Известно, какой критике подвергали Вас Ваши оппоненты. Поражают и такие рассуждения, как «А ведь Астану построил же не Назарбаев, а строители». Если так рассуждать, то получается, что и Санкт-Петербург построил не Петр Первый, ведь и тот город возвели строители.

– Город строит государство, идею воплощают в жизнь строители, к этому делу подключаются заводы, архитекторы... Но для претворения всего этого в жизнь один человек – руководитель страны – должен взять на себя всю ответственность и проявлять целеустремленность и упорство в достижении задуманного.

Когда решился на перенос столицы, я четко сознавал, на какой риск иду. Ясно понимал, что принимая такое решение, ставлю на кон весь свой авторитет, накопленный всей своей жизнью. Если бы осуществление этой идеи не получилось, как хотелось, то суть всей жизни, бесспорно, оценивалась бы по-другому. Судьбой страны нельзя экспериментировать. Все приходится отмерить не 7, а 77 раз, и затем один раз отрезать. Я рискнул сделать этот шаг.

Теперь вернемся к началу нашего разговора. Ты сказал, что решение по столице я заставил принять волевым путем. Да, перенос столицы из Алматы в Акмолу я не выносил на референдум, да и в Парламент внес предложение внезапно и без многократного обсуждения и широкой дискуссии поставил на голосование. Причем в этом деле я, предварительно обдумав, пошел и на некоторую хитрость. То есть Парламенту предложил лишь саму идею переноса столицы, а срок ее реализации специально не конкретизировал. Позднее, давая интервью для прессы, даже разъяс­нял так, что в решении о переносе столицы срок не указан, перед Правительством лишь поставлена задача подготовить необходимые документы, что вопрос о сроках будет решен после, это дело будущего. А на самом деле мы после получения поддержки Парламента сразу приступили к делу. И все было так. Конечно, этот вопрос можно было поставить на повестку дня через несколько лет. Но это было бы ошибкой, мы бы упустили время. Упустили бы возможность.

– Мы знаем, что о строительном облике города, в каком направлении он должен развиваться, были самые разноречивые мнения. Судя по тому, что девятый микрорайон, в котором квартиры получили в основном государственные служащие, был возведен на выезде в сторону Караганды, вроде центр города намечалось расположить там?

– Мы тоже постепенно набирали опыт. Убедились, что современная строительная технология позволяет осваивать левый берег, который считался болотистым местом, на котором можно строить максимум коттеджи, но никак не крупные объекты. Поэтому стали свидетелями того, что объявленный конкурс на планирование Астаны вызвал огромный интерес у мировых центров градостроительства. Ведь для архитектора планировать новый город в открытой степи – прекрасная возможность для полета фантазии, для раскрытия вдохновения.

На конкурс поступило свыше 50 проектов из Японии, США, Австралии, Италии, Франции, Германии, России, Финляндии, Кореи, Болгарии, других стран. Из них 27 проектов были отобраны для рассмотрения на конкурсе. По его итогам победил проект выдающегося архитектора современности Кисё Курокавы. По идее знаменитого концептуалиста Курокавы город должен был развиваться в основном на левом берегу. Конечно, тот проект был всего лишь идеей. Жизнь внесла немало коррективов. Мы тоже подчинились требованиям жизни и приступили к делу.

– Кисё Курокава говорил, что философскую идею архитектуры Астаны определил Президент Назарбаев. Что это за идея?

– Сама новая столица и есть моя идея, чего скрывать. Он это имел в виду. Я просто поставил условие архитекторам, чтобы город не превратился в мегаполис, простирающийся в разные стороны. Курокава взял за руководство это условие и предложил оригинальный проект под названием «Принцип жизни». Таким образом выиграл конкурс. Я желал, чтобы город был не неодушевленным объектом, а сформировался как живой организм, чтобы он в любой миг мог быть связан с человеком, с окружающей средой.

Астана показала, что мы можем решить практически любые задачи, достигать, казалось бы, самых фантастических целей.

Действительно, кто в середине 1990-х годов мог поверить, что посреди степи вырастут небоскребы и будет построен современный город. Однако нам это оказалось по плечу.

Сегодня Астана – это материализованная проекция казахстанского национального духа.

Мы перестали оглядываться на неудачи, терзать себя мыслью о том, как много трудностей предстоит преодолеть.

Астана показала, что для успеха нам нужно лишь четко видеть цель и каждый день работать во имя ее достижения. И это, возможно, самый важный урок, который мы твердо усвоили благодаря Астане. Мы поняли, что по праву можем быть в одном ряду с великими народами мира.

И мы, проведя глубокие и системные реформы, приступили к созданию нового, инновационного, конкурентноспособного Казахстана.

Астана заложила и начало новой традиции Казахстана – традиции строить и побеждать!

Нурсултан НАЗАРБАЕВ.

Из выступления на торжественном собрании по случаю 10-летия столицы Казахстана.

5 июля 2008 года.

Когда мы ездили в Бразилию, мне не очень понравился модернистский стиль столицы страны Бразилиа, которую проектировал Оскар Нимейер. Оказывается, любой город устаревает, если он строится однообразно. Следовательно, в Астане должны параллельно развиваться и классическая архитектура, и архитектурные творения в стиле модерн. По возможности мы так и делаем. Если Акорда, театр «Астана Опера», здания минис­терств иностранных дел, обороны, жилой комплекс «Триумф Астаны» построены в классическом стиле, то такие объекты, как «Астана-Тау­эр», «Хан шатыр», «Астана-Арена», жилой комплекс «Северное сияние» – образцы архитектуры третьего тысячелетия.

Самое главное – городская инфра­структура формируется по-современному. Когда в 2010 году в Астане проводили Саммит ОБСЕ, город показал, что за небольшой срок взял курс на совершенство. Нелегко было принимать делегации 55 стран, оказывать услуги тысячам людей, решать сложные проблемы сервиса, логистики, безопасности. Все это сложно даже столицам с многовековой историей, со сложившимися традициями. Елорда успешно выдержала этот экзамен.

– На должной высоте Астана оказалась при проведении зимних Азиатских игр и Международной специализированной выставки «ЭКСПО-2017».

– Если бы мы не построили такой город, как Астана, то вряд ли смогли бы тягаться со многими сильными странами Европы и вырвать у них право провести меж­дународную выставку «ЭКСПО» у себя. Государства, проголосовавшие за кандидатуру Астаны, а это 161 страна, увидев построенный нами прекрасный город в такое непростое время, удивились, прониклись симпатией и уважением, оценили это по достоинству. За более чем полтора века ЭКСПО проходили в основном в странах с огромным экономическим потенциалом. Благодаря Астане теперь в их число вошла и наша страна.

Я верил, что ЭКСПО-2017 станет еще одной золотой страницей нашей истории. Так и получилось. 80 стран участвовали и представили свои экспонаты по новой энергии. Это кладезь знаний для нас. Миллионы и миллионы людей посетили выставку. Это был праздник для всех на все 90 дней – все лето. Весь мир еще раз узнал Казахстан, Астану. Когда, где такое могло быть в этой степи? Это случилось благодаря Астане. Это случилось, потому что мир верит нам за нашу мирную политику. За наше единство. За то, что мы смогли за фантастически короткое время построить новый Казахстан, новую Астану, его столицу.

Город более чем достойно провел выставку. Астана справилась с этой поистине грандиозной задачей. Был построен уникальный выставочный центр, удививший всех и размахом, и архитектурным решением. Мы за сравнительно короткий период возвели новые гостиницы, новый международный аэропорт, новый железнодорожный вокзал. ЭКСПО-2017 была признана одной из лучших за все время проведения международных специализированных выставок.

– Недавно состоялся замечательный концерт, посвященный 20-летию Казахского национального университета искусств...

– По завершении того концерта я сказал, что в мире много разных университетов, но Университет искусств есть только у нас, в Астане. Новая столица стала местом притяжения творческой интеллигенции всей страны. Сегодня Астана является ярким выражением подъема национального духа. И ее роль в духовной модернизации нации будет все возрастать. Потому что Астана – блестящий пример национального успеха. Успешное строительство новой столицы вооду­шевило казахстанцев, вселило уверенность, окрылило нас.

Кстати, это торжество проходило в концертном зале «Казахстан», построенном по замыслу итальянского архитектора Манфреди Николетти. Он спроектировал его как раскрывающийся тюльпан в степи. Наверное, не случайно известный писатель Пауло Коэльо назвал наш город цветком в степи, который будет восхищать вечных кочевников и напоминать о развитии и прогрессе.

– Нурсултан Абишевич, не говоря о каждом здании города, в каждом посаженном деревце есть частица Вашей души, отпечаток беспокойных дней и бессонных ночей. Вы даже посвятили поэтические строки Астане, ставшей Вашей мечтой, смыслом Вашей жизни. Приближающееся двадцатилетие города мы воспринимаем как своеобразный исторический рубеж. В связи с этим как бы Вы в преддверии замечательного юбилея главного города государства подытожили свои мысли об Астане?

– Астана построена как город, соответствующий современным стандартам. Именно поэтому он сумел превратиться в один из крупных центров международного сотрудничества в Евразии. Темпы развития Елорды с любой точки зрения радуют глаз, вызывают удовлетворение, даже восхищение. Возьмем, к примеру, только один аспект. За 20 лет в городе построены миллионы и миллио­ны квадратных метров жилья. Это значит – тысячи и тысячи семей получили квартиры. Еще какие квартиры! Переехавшие из Алматы в Астану утверждают, что там никогда не удалось бы жить в таких квартирах. Город занимает особое место и в подъеме патрио­тического духа наших граждан. Астана стала локомотивом развития всей страны.

Областные центры хорошеют, равняясь на Елорду. Под влиянием Астаны происходит обновление страны, развитие человеческих ресурсов. Многие приехали в этот город, нашли работу по душе, получили образование, освоили новые специальности, успешно завели свое дело. Астана дала второе дыхание народу, всколыхнула его, вдохновила на новые свершения. Сама Астана, каждое построенное в ней здание являются достоянием всего народа.

Самое главное, я благодарен народу за то, что он с самого начала поддержал этот проект, за эти годы вдохновлял меня своим единством, национальной сплоченностью, ответственностью за государство. Я бесконечно благодарен всем своим товарищам и коллегам за то, что они не просто поддержали меня, но и были всегда рядом, с чистой душой относились к весьма серьезному делу, вместе со мной строили Астану.

Когда вспоминаю, что этот вопрос был поднят в трудное для судьбы страны время, чувство благодарности усиливается в разы. Нет, народ не сказал: «В сложнейшую пору выживания о какой новой столице может идти речь? Неужели больше заняться нечем?» Народ поверил мне. Дал волю, полную свободу действий. В одной из предыдущих бесед с тобой я приводил поговорку, которая гласит: «Джигиту легко совершить и угодное людям дело, и подвиг, если за ним стоит достойный народ». Но нелишним будет это повторить.

Что бы я ни делал, я делал, опираясь на мой достойный народ. Наш народ сразу понял, какое значение данная инициатива имеет для будущей судьбы страны. И стар и млад, как один, поддержали наше начинание, двигались в составе этого великого кочевья. Подвергаясь сильным ветрам Сарыарки, жгучим лучам сте пного солнца, замерзая в зимнюю стужу, летом промокая под дождями, люди самоотверженно трудились, возводя здание государственнос­ти, выкладывали ее кирпичи, месили раствор, строили стены, крыли крышу...

В результате такого всенародного трудового подвига сегодня мы имеем удивительный город, который называется Астана, известный ближнему и дальнему зарубежью, одинаково ценимый и Западом, и Востоком, который превратился в сердце Родины, в опору независимости, благодаря которому мы заняли достойное место в цивилизованном мире. Поставили перед собой амбициозную цель войти в когорту 30 самых развитых стран мира.

Я верю, что и эта цель будет дос­тигнута в намеченный срок. Казах­станцы, за несколько лет воздвигшие такой сказочный город, как Астана, и совершившие настоящий подвиг, способны на это. Сохраняя независимость, единство страны, мы поднимемся на еще большие высоты. Астана в свои 20 лет абсолютно зрелый город. Город, в котором есть все, что положено быть в столице. Теперь этот зрелый, но молодой батыр сам будет совершать свои успешные шаги в будущее.

Астана – гордость государства, великое свершение народа, воп­лощение многовековой мечты предков.

Я начал это дело, народ поверил и последовал за мной. Так было и при строительстве государства, и при строительстве Астаны. Разве может быть большее счастье?

– Ваше счастье – это и наше счастье. Разрешите поздравить Вас и всех нас с замечательным юбилеем прекрасной столицы. Пусть успех всегда сопутствует нашему народу!

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 21 июня 2018 > № 2648461 Нурсултан Назарбаев


Казахстан > Недвижимость, строительство > kapital.kz, 20 июня 2018 > № 2651411 Лаура Шарипова

Дизайн-студии теряют VIP-клиентов

Как изменились предпочтения заказчиков

За последние несколько лет в архитектурно-дизайнерской сфере произошло много нового: изменились подходы компаний к работе, изменились и предпочтения клиентов. О том, как чувствуют себя профессиональные участники рынка, деловому еженедельнику «Капитал.kz» рассказала Лаура Шарипова, председатель Ассоциации архитекторов, дизайнеров и иных профессиональных участников строительной индустрии.

— Как изменился рынок услуг архитектурных бюро и проектных компаний за последние годы?

— Изменения налицо. Проектные компании и архитектурные бюро стали предлагать дополнительные опции, расширять линейку услуг. Активно появляются и развиваютсямультибрендовые студии дизайна, предлагающие, помимо дизайна интерьера, полную комплектацию проекта, что для заказчиков, несомненно, удобно и привлекательно. Подача материала, подготовка презентаций для клиента улучшились.

— Достаточно ли у компаний заказов?

— Количество заказов уменьшилось, но не существенно. Больше это коснулось дизайна интерьера внутренних пространств независимо от сегмента, я имею в виду как жилые, так и коммерческие пространства. Но рынок оживился в части проектирования жилых комплексов, гостиниц и крупных магазинов розничной торговли. Кроме того, поступают запросы на проектирование промышленных объектов.

— Если говорить о доходах, они уменьшились или увеличились?

- Динамично и быстро реагирующие на запросы клиента компании чувствуют себя хорошо, и, соответственно, как отрабатывают проект, как его обслуживают, такую доходность и получают.

— Произошли ли какие-то изменения в спросе?

— Больше корпоративных заказов, рост их количества очевиден. Если говорить о студиях дизайна, то можно отметить, что спрос есть, но уменьшился поток заказов по VIP-проектам. Многие дизайн-студии стали выбирать четкую нишу и развиваться именно в ней. Кто-то выбрал недорогое жилье, кто-то работает только в сегменте HoReCa (гостиницы и рестораны).

— Какова стоимость работ?

— Стоимость заказов зависит от площади помещения, выбранного стиля, удаленности проекта и, самое главное, от состава проекта. В сумму закладывается отсутствие или наличие авторского надзора и командировок для комплектации проекта. На примере своей дизайн-студии могу сказать, что, бывает, приходится ездить в Европу, Китай и напрямую на фабриках закупать материалы, мебель, аксессуары.

Расценки на дизайн интерьера сейчас — от $15 до $70, но это очень приблизительные расчеты.

— Каков «средний чек» у компаний, которые работают на этом рынке?

— Понятие «средний чек» в нашей сфере за последние три-пять лет практически изжило себя, так как компании стали гибче в ценообразовании. Во многом это связано с тем, что необходимо обеспечивать коллектив сотрудников объемом работ, уплачивать налоги и в целом поддерживать жизнедеятельность компании.

— Как распределяется рынок между Алматы, Астаной и регионами?

— В столице значительно больше заказов, нежели в Алматы и в регионах.

— Как за последнее время изменились предпочтения заказчиков по самим проектам?

— Значительно изменилось отношение к расчету бюджета на затраты заказчиков, больше времени уходит на согласование цен и спецификаций, пока заказчик не убедится в целесообразности покупки того или иного материала, мебели и т. д., ничего не утверждается. Зачастую заказчик сейчас проводит конкурс, что-то вроде тендера, и по самой оптимальной для себя стоимости определяет подрядчика на проектирование.

Казахстан > Недвижимость, строительство > kapital.kz, 20 июня 2018 > № 2651411 Лаура Шарипова


Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 20 июня 2018 > № 2649309 Агрис Прейманис

Директор ЕБРР: «Отношение к женскому предпринимательству в Казахстане меняется»

Ольга КУДРЯШОВА

В Казахстане существует около 100 профессий, в которых женщины не могут работать законодательно. По итогам III Евразийского женского бизнес-форума директор Европейского Банка реконструкции и развития (ЕБРР) по Казахстану Агрис Прейманис рассказал об особенностях женского предпринимательства в стране.

- На Ваш взгляд, наблюдается ли рост интереса со стороны женщин к предпринимательству, и это характерно для каких-то определенных рынков, либо эта общая тенденция по всему миру?

- Вопрос женского предпринимательства воспринимается очень серьезно во всем мире. То, что мы видим в Казахстане, это из года в год действительно все большее участие женщин в бизнесе. Кроме этого, улучшается качество женского предпринимательства, женщины уже не только умеют, но и готовы брать на себя риски выходить на новые рынки и это отрадно.

- В чем основное отличие женского предпринимательства?

- Если мы смотрим по фактам, то видно, что все-таки в предпринимательстве, как в Казахстане, так и в большинстве других стран доминируют мужчины. В разных странах к этому исторически привели определенные факторы. Мне кажется, самое важное в Казахстане не настолько задаваться прошлым, как смотреть на те начинания, которые мы видим сейчас. Действительно, есть много интереса к предпринимательству среди молодежи, среди женщин и молодых девушек. Да, это не простой путь и большинство предпринимателей сначала проходит через проблемный путь, иногда компанию приходиться закрывать, но то, что мы видим желание и все большие навыки, это действительно радует.

- Изменилось ли отношение к женскому предпринимательству в Казахстане?

- Конечно, мы видим, что восприятие и отношение к женскому предпринимательству в Казахстане меняется. И тут, наверное, самый важный фактор который влияет - это примеры успешных женщин-предпринимателей. И, может быть, не только предпринимателей, но и вообще успешных женщин в бизнесе, в сфере госуправления. Чем больше мы видим женщин на руководящих ролях в больших компаниях в частных крупных госкомпаниях, в правительстве и в общем в госаппарате, тем больше это даст силы молодым девушкам решить в каком направлении идти. Также, конечно, в некоторых секторах остались легальные барьеры, осталось больше 100 профессий, в которых по закону женщинам не разрешается работать. Может быть, исторически они имели место, но технологии настолько поменялись, что уже сейчас, наверное, нет рациональной базы, почему должны такие запреты иметь место. Очень часто в секторе недропользования шахты находятся в отдаленных регионах Казахстана. Тем не менее, очень важно, чтобы был выбор, если девушка хочет работать с цифровизацией, с новыми технологиями или работать в шахте, должны быть возможности. Но если она хочет присматривать за семьей, быть дома - это прекрасный выбор и также должны быть все возможности это делать.

- Отличаются ли формы деятельности по регионам?

- Как мы хорошо понимаем некоторые регионы и города, они экономически более развиты чем другие. И конечно, тот уровень навыков, который мы видим, скажем, в Алматы, который является историческим центром предпринимательства, он отличается от того, что мы видим в других регионах.

- В каких областях чаще всего работают женщины?

- Если смотреть на предпринимательство, то, наверное, сложно выделить конкретный сектор. Да есть такие сектора, например, как дизайнерский сектор, где доминируют женщины. Но если посмотреть на все сектора, то все-таки мы видим все больше и большее участие женщин. Это может быть не вопрос конкретно женских навыков, но просто вопрос секторов, которые развиваются. Я не вижу большой разницы в навыках женщин, если идет речь о выборе сектора. Если женщина захочет, если у нее есть общий навык предпринимательства, если она развивается, то возможности есть во всех секторах. Это очень важно, что не надо смотреть на женщин предпринимателей, через стигму, через какие-то узко определённые навыки.

Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 20 июня 2018 > № 2649309 Агрис Прейманис


Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 15 июня 2018 > № 2648500 Райхан Туматова

К чему может привести упразднение детских психиатров?

К сожалению, сегодня в отечественной психиатрии сложилась весьма парадоксальная ситуация – детей с серьезными психическими расстройствами лечат «универсалы». Ребенка-аутиста, например, врачует взрослый-детский психиатр и нарколог в одном лице. Как показывает практика, такой подход не может обеспечить реальную помощь больным детям. В итоге их родители, которых государство фактически оставляет один на один с серьезнейшей проблемой, вынуждены прибегать к услугам шарлатанов.

Куда делись детские психиатры?

В нашей стране все чаще выявляют детей с аутизмом, и это становится очень серьезной проблемой. Ситуацию комментирует практикующий детский психиатр с 30-летним стажем, врач высшей категории Райхан Туматова.

– Аутизм относится к разряду психических расстройств, – говорит она. – Следовательно, как только появляются подозрения, нужно обращаться к психиатру. Но в Казахстане все идет к тому, чтобы упразднить детскую психиатрию и объединить ее с наркологией, хотя во всем мире детская патология отделена от взрослой. Начиная с прошлого года, психиатры уже прошли краткие циклы по наркологии, а наркологи – по психиатрии.

Несколько месяцев назад в Алматы состоялась международная конференция с участием зарубежных психиатров и тех, кто занимается проблемами детских психических расстройств. В своем выступлении директор республиканского научно-практического Центра психиатрии, психотерапии и наркологии Николай Негай впервые публично и четко озвучил идею «психиатр и нарколог» в одном лице.

Наркологи, по его словам, только «капают», то есть проводят дезинтоксикационную терапию наркоманам и алкоголикам. Поэтому, считает он, нет смысла содержать целую армию врачей этой специальности – лучше объединить их с психиатрами.

И сегодня в некоторых поликлиниках Алматы и алгоколика, и наркомана, и ребенка-аутиста лечит один врач. Те родители, у которых есть возможность, в поисках квалифицированной помощи везут своих детей за границу – например, в ту же Россию, где никому и в голову не приходит упразднить специальность врача-психиатра. Те же, кто такой возможности не имеет, а их большинство, существуют (именно существуют) здесь.

Для меня как для практикующего врача остается загадкой, как можно, отучившись месяц, два, три, даже десять, распознать такое серьезное расстройство, как аутизм, и заниматься его лечением? Встреча с каждым новым ребенком, которому предстоит поставить этот серьезнейший диагноз и назначить лечение, – это огромная ответственность, поскольку применение психотропных препаратов может вызвать у детей серьезные осложнения.

Как врач-практик могу с полным на то основанием сказать, что врачи-непсихиатры имеют весьма поверхностное представление об этой болезни. Часто бывает так, что ребенку ставят диагноз «аутизм» и направляют на лечение в Центр психического здоровья только потому, что он ведет себя не так, как все.

Но когда его приводят к детскому психиатру, то выясняется, что идет задержка в развитии либо из-за психологических травм, полученных в семье, или же это слабоумие, но никак не аутизм. То, что сейчас детей-аутистов стало гораздо больше, чем в прошлом веке, отчасти связано именно с этим – с неправильной постановкой диагноза.

– А что вы можете сказать об имеющихся методиках по выведению детей из состояния аутизма?

– Сегодня всяких модных методик, за применение которых их разработчики, обещая вылечить ребенка, берут большие деньги, в странах СНГ появилось очень много. В открываемые ими центры ходят не только аутисты, но и дети с другими психическими и неврологическими расстройствами.

– Но как вообще отличить ребенка с аутизмом от детей, страдающих другими патологиями?

– Аутизм – это большой спектр трудно поддающихся лечению нарушений и расстройств. То есть это не столько болезнь, сколько вид психического функционирования. Такой ребенок социально дезадаптирован, у него, кроме расстройств в развитии, могут быть поведенческие нарушения. Причины возникновения аутизма могут быть наследственными. Если у кого-то из родственников имелось такое заболевание, как шизофрения, то, возможно, оно и стало пусковым механизмом. Но могут быть и другие причины. Например, болезнь матери во время беременности и самого ребенка в раннем возрасте.

Сейчас этот диагноз ставится по «Международной статистической классификации болезней 10-го пересмотра» (в предыдущем, 9-м, аутизм отсутствовал). Так вот, согласно этому документу, детский аутизм бывает разный. Есть со слабоумием, и тогда ребенок практически необучаем. Если удается научить его навыкам самообслуживания и привить опрятность – это уже прогресс. Если же он проявляет интерес на занятиях с логопедом и дефектологом, разговаривает с ними, то происходит пополнение запаса знаний, а раз так, то, следовательно, он развивается. Но если с ним занимаются, а он, даже достигнув подросткового возраста, только мычит и все еще ходит в памперсах, то такой ребенок будет нуждаться в пожизненной опеке со стороны родных.

Болезни в раннем возрасте тоже имеют большое значение. Из-за них у малыша могут сформироваться «особенности» в поведении: он перестает смотреть маме в глаза и начинает жить как бы сам по себе.

В таких случаях речь идет об аутистикоподобном поведении. После того, как его качественно пролечат, какое-то время возможно небольшое отставание (например, задержка речевого развития), а потом ребенок догоняет своих сверстников. Но если лечение, занятия с логопедом, дефектологом в течение четырех месяцев не дают результата, то мы предлагаем родителям оформить инвалидность.

О важности здорового образа жизни

– Есть ли все-таки связь между аутизмом и шизофренией?

– Нет. Единственное – аутизм может быть эндогенным, то есть, как я сказала выше, указывающим на начало развития шизофрении. К постановке этого диагноза психиатры тоже подходят очень и очень осторожно. Есть такие неблагоприятные типы течения, когда регресс происходит быстро и ребенок быстро становится слабоумным. Но может быть и так, что происходит один приступ шизофрении, а потом ребенок, пусть и с небольшими «странностями», развивается и растет, как все.

– Сейчас в Казахстане внедряют программу инклюзивного обучения, то есть в обычных школах стали открывать классы, в которых будут учиться дети-аутисты. Как вы к этому относитесь?

– Разумеется, отрицательно. Формировать такие классы, куда отправляли всех подряд – и здоровых, и нездоровых – стали с осени 2017 года. Среди них есть дети, которые в свои 12 лет вообще не разговаривают. Но реформаторам, видимо, нет дела до того, как педагог будет учить детей, обладающих разным уровнем интеллекта, и как большинство учеников класса будет относиться к особенным детям.

Тем более что к ним «в подмогу» подключились мамы, которые, стучась во все двери, кричат, чтобы их ребенка определили именно в этот класс. Им неважно – продуктивно это будет или нет. Лишь бы дитя куда-нибудь ходило.

– Правда ли, что между аутизмом и прививками есть какая-то связь?

– Прямой связи между ними нет никакой. Если совпадения и случаются, то, может, один на миллион. Прививки должны проводиться тогда, когда ребенок стопроцентно здоров. А если его прививают при соматической патологии, то могут появиться и высокая температура, и судороги, а если еще присутствуют дополнительные факторы (родился недоношенным, перенес черепно-мозговую травму, страдает хроническим заболеванием и т.д.), то тогда он начинает отставать в развитии.

Родители же, столкнувшись с этим, естественно, все списывают на прививки. Из-за нее, мол, развился аутизм. Таким образом, прививка на нездоровом фоне может стать пусковым моментом для любой болезни.

– Были ли в вашей практике случаи полного излечения ребенка от аутизма?

– В государственную клинику, где я работаю, приходят дети с таким отставанием, когда уже нужно оформлять инвалидность. Аутиста с сохранным интеллектом (ребенок всего лишь немного странноват) за 30 лет работы я не видела ни разу.

– Это правда, что аутисты могут сделать блистательную карьеру?

– Однозначно – нет. Если интеллект у человека сохранный и он социально адаптированный, то какой же он аутист? Аутистами называют социально дезадаптированных людей. В определении аутизма так и указывается, что это расстройство развития, характеризуемое «качественными аномалиями в социальном взаимодействии и стереотипным набором интересов и деятельности».

– Если бы вам предложили разработать программу лечения аутизма, то какие пункты она бы содержала?

– Я бы внесла в нее повсеместную пропаганду здорового образа жизни. Очень часто вижу курящих беременных женщин и мамаш, выгуливающих своих чад с сигаретой в зубах. Такое впечатление, что они совершенно равнодушны к своим детям – будущим и уже родившимся. А ведь любое заболевание матери во время беременности и ребенка в первые годы его жизни может вызвать аутистическое развитие личности или аутистикоподобные проявления. Среди причин может быть, например, инфекционное заболевание или, например, длительный наркоз во время беременности.

Самое возмутительное – это когда некоторые родители, приходя на прием к врачу, с гордостью заявляют, что их ребенок – аутист. Они считают, что он своеобразный и загадочный вследствие своей гениальности. Видимо, такое представление у них сложилось из-за знаменитого фильма Барри Левинсона «Человек дождя», героем которого был человек, больной аутизмом. Когда родителям объясняешь, что, к сожалению, их ребенку будет сложно учиться в обычной школе и что его, скорее всего, придется отдать в специнтернат, весь пыл пропадает. И они начинают смотреть на ситуацию более трезво.

Автор: Сара Садык

Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 15 июня 2018 > № 2648500 Райхан Туматова


Казахстан > Металлургия, горнодобыча. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 7 июня 2018 > № 2654361 Дархан Жангиров

Нектар вместо «молока за вредность»

Как корпорация «Казахмыс» решает вопросы охраны труда

«В четырех компаниях, входящих в Группу „Казахмыс“, запущен пилотный проект: работники, подвергающиеся воздействию вредных и опасных производственных факторов, получают разработанные специально для них продукты — нектары и обогащенные витаминами йогурты», — Дархан Жангиров, директор департамента безопасности и охраны труда ТОО «Корпорация Казахмыс», рассказывает об одном из уникальных проектов корпорации по охране труда. На сегодняшний день в пилотном проекте участвуют четыре компании, активы которых находятся под управлением ТОО «Kazakhmys Holding», — Kazakhmys Distribution (44 человека), Kazakhmys Smelting (65 человек), Kazakhmys Maker (8 человек), «Корпорация «Казахмыс» (19 человек). Продукты, которые выдаются сотрудникам этих предприятий, — инновационные, они разработаны для профилактики различных заболеваний при неблагоприятной экологической среде, при стрессовых ситуациях, также для людей, работающих во вредных условиях труда, для профилактики и снижения риска возникновения профессиональных заболеваний. «Мы сотрудничаем с казахстанским производителем — компанией BAYAN (ТМ BIOlife), продукты, которые мы даем своим сотрудникам, одобрены Казахской академией питания», — поясняет Дархан Жангиров.

Для делового еженедельника «Капитал.kz» собеседник рассказал и о других проектах корпорации по охране труда, а также о том, что делается в области промышленной безопасности и сколько средств корпорация направляет на решение связанных с этим вопросов.

— Дархан Амирович, в октябре 2017 года утвержден Среднесрочный план Группы «Казахмыс» в области промышленной безопасности и охраны труда (ПБиОТ) на 2018−2020 годы. Что он предполагает?

— Среднесрочный план предусматривает дальнейшее развитие и совершенствование наработанных за годы реализации Стратегии безопасности «Казахмыса» методов и технологий по организации и управлению ПБиОТ, профилактике и предупреждению происшествий и несчастных случаев, инцидентов и профессиональных заболеваний.

Будут приняты конкретные меры по консолидации и сосредоточению всех усилий на организации работ по всем направлениям деятельности, прежде всего на производственных площадках, широкому вовлечению в процесс управления ПБиОТ рабочего персонала, линейных руководителей и специалистов.

Реализация Среднесрочного плана Группы «Казахмыс» в области промышленной безопасности и охраны труда на 2018−2020 годы предусматривает снижение общего травматизма в 2018 году на 5% по отношению к 2017 году. До 2020 года планируется снижение общего травматизма и профзаболеваний на 15%. Реализация Среднесрочного плана позволит повысить эффективность проводимых работ и поднять на более качественный уровень организацию и управление ПБиОТ.

— Одним из пунктов Стратегии безопасности было обозначено формирование действенной системы управления промышленной безопасностью и охраны труда на всех уровнях промышленного производства (СУПБиОТ). Что уже сделано для формирования этой системы и что планируется сделать?

— Разработана интегрированная СУПБиОТ, и она повсеместно внедряется на наших предприятиях. Прежде всего, на достаточно хорошем уровне были сформированы органы управления промышленной безопасностью и охраной труда — операционные исполнительные и консультативно-совещательные. Во всех структурных подразделениях корпорации созданы соответствующие комитеты, подкомитеты и рабочие группы по реализации принятых программ и внедрению передового отечественного и зарубежного опыта.

Внедрен комплексный и системный подход в организации промышленной безопасности и охраны труда. Работой охвачены все направления деятельности, регулируемые нормативными правовыми актами Республики Казахстан и локальными актами Группы.

— Ежегодно, начиная с 2014 года, в корпорации разрабатывается и реализуется Комплексный план в области промышленной безопасности, охраны труда и здоровья работников. Сколько средств было затрачено согласно Комплексному плану на 2017 год и сколько — в этом году?

— В 2017 году при реализации мероприятий Комплексного плана было освоено более 13 млрд тенге, за четыре месяца 2018 года — около 7 млрд тенге. В частности, на обновление технологического оборудования, технических устройств, машин и механизмов было направлено 6 млрд тенге, на обеспечение требований пожарной безопасности на рабочих местах — 300 млн тенге, на улучшение надежности технического состояния производственных зданий и технологических сооружений — 285 млн тенге. На защиту здоровья персонала было направлено 72 млн тенге, на устранение длительно действующих отступлений от требований норм и правил промышленной безопасности — 60 млн тенге, на реализацию мероприятий по гражданской обороне и чрезвычайным ситуациям, в том числе по предупреждению паводка — 16 млн тенге.

— Один из приоритетных вопросов для корпорации — снижение уровня профессиональной заболеваемости и улучшение условий труда работников. Каковы показатели по этому вопросу?

— В течение последних нескольких лет мы отмечаем снижение уровня профессиональной заболеваемости и такого показателя, как удельный вес инвалидности по причине профессионального заболевания.

На основе оценки рисков определены и реализуются срочные, среднесрочные и долгосрочные профилактические меры по нескольким направлениям. Это улучшение условий труда и бытового обслуживания работников; обеспечение современными и качественными средствами индивидуальной и коллективной защиты; улучшение качества медицинского обслуживания и оздоровления работников; санитарно-просветительная работа среди работников.

Осуществление этого комплекса мер уже привело к снижению уровня инвалидности по «тяжелым» группам. Так, по итогам I квартала 2018 года первичная профессиональная заболеваемость снижена на 21%, а количество установленных работникам заболеваний — на 12%. Снижение достигнуто по заболеваниям легочной системы (силикоз, бронхит) на 11% и по радикулопатии — на 58%. Количество больничных листов снизилось на 21%, а дней нетрудоспособности — на 15%. В целом первичная профессиональная заболеваемость снижена на 40% с 2015 по 2017 год, а удельный вес лиц, имеющих группу инвалидности, с 2013 года снижен на 33%.

— За счет чего удалось снизить уровень профзаболеваемости?

— Снижение уровня профзаболеваемости достигнуто путем улучшения качества проводимых ежегодных периодических медицинских осмотров, в результате которых работники с запущенными заболеваниями были выведены из вредных условий труда.

Случаи профессионального заболевания стали диагностировать на ранних стадиях развития болезни за счет проведения детального медицинского осмотра. По результатам ежегодного медицинского осмотра формируется группа риска по развитию профессионального заболевания, осуществляется мониторинг по показателям здоровья: в динамике отслеживаются результаты медицинских исследований, проводится оздоровление на базе здравпункта, в условиях дневного стационара ТОО «МЦ Жезказган», проходят курсы оздоровления в ТОО «Медицинский центр Евразия». Также в программу оздоровления входят занятия в центре кинезотерапии и выдача абонементов для занятия фитнесом.

Создано ТОО «Адал Енбек» для решения вопроса трудоустройства регрессников. Осуществляется возмещение средств — дополнительные расходы на лечение, в рамках исполнения индивидуальной программы реабилитации инвалидов.

— На предприятиях корпорации внедряется программа «Безопасный стаж». Что она предполагает?

— «Безопасный стаж» — это стаж работы в условиях воздействия вредного и опасного производственного фактора, при котором исключается риск развития профессионального заболевания с вероятностью 95%.

Внедрение Регламента по ограничению стажа — это, по сути, формирование новой кадровой политики компании с учетом профессиональных рисков. Для ее реализации имеются практически все условия: есть Служба управления персоналом, образовательные учреждения и корпоративный университет, реструктурированы медицинские активы, сформирована организационная структура медицины труда с подразделениями в филиалах и подразделениях компании. В 2015—2016 годах проведена аттестация производственных объектов по условиям труда. Также для определения научно обоснованного безопасного стажа работы по отдельным (основным) профессиям с разбивкой по отраслям производства проведена научно-исследовательская работа. Для этого Национальный центр гигиены труда и профессиональных заболеваний изучил профессиональную заболеваемость по 66 профессиям, проанализировал условия труда работающих по 72 профессиям. Проведен углубленный анализ заболеваемости с временной утратой трудоспособности (порядка 20 тыс. больничных листов) в период с 2010 по 2014 год, проведен анализ 1804 амбулаторных карт работников, проанализированы 143 случая производственных травм и 472 случая профессионального заболевания.

В итоге мы автоматизировали систему учета персонала по профессиям с вредными условиями труда на предприятиях (с целью достоверного учета с исключением человеческого фактора), организовали работу по проведению обязательных периодических медицинских осмотров. Допуск к работе по состоянию здоровья и исполнения заключений ВКК и программ оздоровления на предприятиях строго контролируется. Также архивируются медицинские документы, по которым осуществлено отстранение от работы по состоянию здоровья.

— Как вы отбираете работников, которые могут попасть под действие программы «Безопасный стаж»?

— Действие программы распространяется на работников определенных профессий, принятых на работу после 1 июля 2017 года. На настоящий момент их численность составляет менее 1% персонала. Также действие программы распространяется на работников при переводе на работу по определенным профессиям после 1 июля 2017 года.

Специалисты службы персонала определяют профессиональный маршрут — перечень приобретенных человеком профессий в хронологическом порядке кандидата/претендента и определяют стаж работы по профессии. При стаже работы менее 70% определенного безопасного стажа кандидат/претендент направляется к специалисту медицины труда. Специалист медицины труда на основании данных аттестации рабочих мест определяет вредные факторы производственного процесса на данном рабочем месте и определяет перечень врачей и объем медицинских исследований с учетом органов-мишеней. ТОО «МЦ Жезказган» в Жезказганском и Балхашском регионах, ТОО «МЦ Гиппократ» в Карагандинском регионе проводят медицинский осмотр с выдачей заключения. Специалист медицины труда выдает заключение о допуске по состоянию здоровья с рекомендацией заключения трудового договора сроком на один год. Договор может быть пролонгирован с учетом имеющегося стажа работы по данной профессии на суммарный срок до семи лет и до достижения безопасного стажа. Когда срок безопасного стажа достигается, работнику предлагается работа по другой профессии, если у него отсутствуют к ней противопоказания.

По отчетным формам ежегодно формируется потребность в кадрах для каждого нашего предприятия и по профессиям для службы персонала для планового обучения и подготовки работников.

Аналогичные практики отбора кадров и ограничение стажа работы по профессии, то есть «защита временем» — один из основных принципов первичной профилактики профессиональной патологии, и он имеет распространение по всему миру.

— Что вам дает внедрение Регламента по ограничению стажа?

— Это позволяет на практике осуществлять риск-ориентированный надзор по основным профессиям, по которым фиксировались случаи профессионального заболевания. Выбор объектов и определение периодичности проведения в отношении них мероприятий по минимизации рисков позволит значительно снизить уровень профессиональной заболеваемости.

Хотелось бы также отметить, что наряду с внедрением Регламента на предприятиях корпорации осуществляется производственный контроль и мониторинг вредных факторов. На основе анализа ситуации в плановом порядке осуществляются не только модернизация производственных активов, но и систем аспирации, вентиляции, механизации труда.

— Сколько средств «Казахмыс» вкладывает в охрану труда?

— Корпорация осуществляет техническое перевооружение предприятий с обновлением оборудования, замену морально устаревшего оборудования с истекшим сроком эксплуатации на более современное оборудование таких фирм, как «Катерпиллер», «Хундай», «Атлас Копко», «Сандвик» и др. Так, в 2016 году на длительно действующие отступления от требований норм и правил промышленной безопасности освоено более 449 млн тенге, с начала этого года — более 174 млн тенге. На обновление технологического оборудования, технических устройств, машин и механизмов в 2016 году затрачено около 2,4 млрд тенге, в 2017 году — больше 4,2 млрд тенге.

В настоящее время из 98 наименований оборудования для модернизации 56 единиц уже получено (токарные и фрезерные станки с ЧПУ, сварочные аппараты, роботизированные комплексы, газорезательное оборудование с программным управлением). Произведен монтаж 30 единиц, 14 из которых запущены в работу, подписаны акты ввода в эксплуатацию. Реализация этого проекта позволит увеличить производственную мощность завода в 3−4 раза — до 12 тыс. тонн продукции в год. После модернизации Карагандинский литейно-машиностроительный завод планирует выйти со своей продукцией на рынки Китая и Ирана.

Всего на решение вопросов по обновлению технологического оборудования, машин и механизмов, а также по длительно действующим отступлениям от требований норм и правил промышленной безопасности с начала 2018 года по ТОО «Корпорация Казахмыс» освоено порядка 6,4 млрд тенге.

— Каковы показатели, связанные с охраной труда в корпорации? На сколько процентов удалось снизить травматизм?

— За I квартал 2018 года в структурных подразделениях Группы и ее подрядных организациях пострадало 8 работников против 8 в сравнении с аналогичным периодом 2017 года.

В результате проводимой филиалами и комплексами работы по выполнению мероприятий Комплексного плана, Системы управления безопасностью на предприятиях Группы компаний «Казахмыс» достигнуто снижение производственного травматизма на 17% - 5 несчастных случаев против 6 в 2017 году.

Учитывая проводимую политику в области промышленной безопасности и охраны труда, основными принципами которой являются приоритет жизни и здоровья работника по отношению к результатам производственной деятельности, действия руководства корпорации и в дальнейшем будут направлены на создание безопасных и здоровых условий труда работников и снижения уровня производственного травматизма.

Вопросы улучшения условий труда работников и поддержания рабочих мест в безопасном состоянии являются приоритетными в деятельности корпорации «Казахмыс». На постоянной основе проводится системная и комплексная работа в сфере промышленной безопасности и охраны труда, что привело к снижению общего количества несчастных случаев на 68% - со 114 в 2013 году до 37 в 2017 году. Количество несчастных случаев со смертельным исходом снижено на 33% - с 6 в 2013 году до 4 в 2017 году.

Казахстан > Металлургия, горнодобыча. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 7 июня 2018 > № 2654361 Дархан Жангиров


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 4 июня 2018 > № 2634956 Светлана Жакупова

Как изменится пенсионная система Казахстана с 1 июля

С 1 июля 2018 года пересчитают государственную базовую пенсионную выплату, передает МИА «Казинформ». Подробнее об этом рассказала вице-министр труда и социальной защиты населения Светлана Жакупова.

- Светлана Кабыкеновна, прежде всего, сколько у нас пенсионеров по стране и каковы базовые параметры пенсий?

- По состоянию на 1 мая 2018 года численность получателей пенсионных выплат по возрасту составила 2 141 548 человек, минимальный размер пенсии (с учетом базовой пенсии) - 49 019 тенге, средний размер (с учетом базовой пенсии) - 70 756 тенге, максимальный размер (с учетом базовой пенсии) - 98 247 тенге.

- Что послужило толчком для перерасчета?

- Глава государства в своем Послании к народу Казахстана отметил, что с 1 июля 2018 года базовая пенсия увеличится в среднем в 1,8 раза в зависимости от трудового стажа.

- Какие изменения ожидаются в связи с этим?

- Размер базовой пенсии, выплачиваемой государством из бюджета всем гражданам, достигшим пенсионного возраста, будет привязан к трудовому стажу и длительности участия в пенсионной системе. Данное изменение коснётся всех пенсионеров. При этом, всем состоявшимся пенсионерам, численность которых на сегодняшний день более 2-х млн. человек, автоматический перерасчет базовой пенсии будет произведен единовременно. Лицам, впервые выходящим на пенсию, размер базовой пенсии будет устанавливаться по новой методике.

- Перерасчет проводится, несмотря на происходящие изменения экономических условий. Насколько осуществима столь нелегкая задача?

- Государство неизменно и в полном объеме выполняет обязательства, принятые на себя по повышению и поддержанию уровня жизни населения. В рамках проводимой по поручению Главы Государства модернизации пенсионной системы была принята Концепция дальнейшей модернизации пенсионной системы Республики Казахстан до 2030 года, которая призвана обеспечить адекватность пенсионных выплат для достойного уровня жизни в пенсионном возрасте. Концепцией предусмотрено ежегодное повышение размеров пенсионных выплат с опережением уровня инфляции на два процента. Так, с 1 января 2018 года размеры пенсионных выплат по возрасту (солидарных пенсий) повышены на 8% с учетом прогнозируемой инфляции на уровне 6%. Размер базовой пенсии повышен до 6% и составил 15 274 тенге. В целях предупреждения бедности пенсионеров и стимулирования экономической активности граждан в трудоспособном, в продолжение дальнейшей реализации Концепции, предусмотрен переход к назначению базовой пенсии лишь при достижении гражданами пенсионного возраста, а также в зависимости от стажа участия граждан в пенсионной системе.

- С какого времени ожидается перерасчет?

- Уже с июля этого года меняется порядок назначения базовой пенсии, всем пожилым гражданам вне зависимости от наличия или отсутствия трудового стажа будут обеспечен демогрант. Размер базовой пенсии, выплачиваемой государством из бюджета всем гражданам, достигшим пенсионного возраста, будет привязан к трудовому стажу и длительности участия в пенсионной системе. Если сегодня все пенсионеры получают одинаковую базовую пенсию в размере 54% от величины прожиточного уровня (далее - ПМ), т.е. 15 274 тенге, то с 1 июля текущего года ее размер будет увеличиваться в зависимости от стажа участия в пенсионной системе.

- Каким будет минимальный уровень базовой пенсии?

- Минимальный уровень базовой пенсии в размере 54% от ПМ будет устанавливаться гражданам, имеющим стаж менее 10 лет или вовсе не имеющим его. За каждый год сверх 10 лет размер базовой пенсии будет увеличиваться на 2%. Базовую пенсию в максимальном размере 100% ПМ или 28 284 тенге будут получать граждане, имеющие трудовой стаж 33 и более лет.

- Что будет учтено в стаже участия в пенсионной системе?

- Трудовой стаж, выработанный до 1 января 1998 года и учтенный при назначении солидарной пенсии. Трудовой стаж с 1998 года, на основе периодов уплаты обязательных пенсионных взносов (далее - ОПВ) в накопительную пенсионную систему. При исчислении периодов участия в накопительной пенсионной системе будут учитываться особенности в сроках и размерах уплаты ОПВ индивидуальными предпринимателями, крестьянскими и фермерскими хозяйствами и других хозяйствующих субъектов, применявших специальный налоговый режим в соответствии с налоговым законодательством; Будут включены и иные социально-значимые периоды, к примеру: - периоды ухода за ребенком до 3 лет (в общей сложности 12 лет) и инвалидом с детства до 16 лет; - периоды проживания супругов сотрудников силовых структур в местностях, где отсутствовала возможность их трудоустройства; - период проживания за границей супругов дипломатических служб РК, международных организаций, - время ухода за инвалидом 1-ой группы, одиноким инвалидом 2-ой группы и пенсионером по возрасту, нуждающимися в посторонней помощи, а также за престарелым, достигшим 80-летнего возраста. Это новшество будет распространяться как на будущих, так и на состоявшихся пенсионеров.

- Какие документы необходимо будет представить пенсионерам?

- Перерасчет будет произведен без истребования дополнительных документов, так как сведения о трудовом стаже имеются в пенсионных делах, а период, за который осуществлялись обязательные пенсионные взносы, имеется в базе данных о перечислении обязательных пенсионных взносов. В рамках подготовительной работы к предстоящему перерасчету базовой пенсии проведена инвентаризация всех пенсионных дел на предмет правильности исчисления стажа участия в пенсионной системе, по каждому получателю индивидуально.

- Каким будет средний размер базовой пенсии?

- В результате ожидается, что средний размер базовой пенсии составит порядка 25 456 тенге. При этом порядка 44% или 947 тыс. пенсионеров будут получать базовую пенсию в максимальном размере, и еще 956 тыс. человек (44,5%) будут получать в размере от 20 930 до 28 284 тенге (от 74% до 100% от ПМ). Для граждан, которые будут обращаться по вопросу пересчитанной базовой пенсии, предусмотрена отдельная форма справки, содержащая подробные сведения о стаже участия в пенсионной системе, учтенного при расчете базовой пенсии.

- Сколько будет выделено средств на эти цели?

- В республиканском бюджете предусмотрены средства в сумме - 128 млрд. тенге. Новая методика назначения базовой пенсии соответствует принципу социальной справедливости, так как не только позволит улучшить материальное положение пенсионеров, но и послужит усилению трудовой мотивации и формализации трудовых отношений граждан. Таким образом, чем дольше человек работает - тем больше будет его пенсия.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 4 июня 2018 > № 2634956 Светлана Жакупова


Казахстан > СМИ, ИТ. Армия, полиция > dknews.kz, 4 июня 2018 > № 2634891 Асемгуль Койшина

Активность вербовщиков с соцсетей сместилась в мессенджеры – эксперт

Методика вербовщиков международных террористических организаций постоянно совершенствуется. Несмотря на систематическую работу спецслужб по нейтрализации вербовки в социальных сетях и мессенджерах, работа эмиссаров будет продолжаться, ибо от новых адептов и слепых исполнителей терактов международные террористические организации никогда не откажутся, заявила в интервью Zakon.kz культуролог, независимый эксперт по вопросам информационной безопасности Асемгуль Койшина.

- Асемгуль, каким образом идет поиск сочувствующих и вербовка?

- Сейчас пропаганда деструктивной идеологии нетрадиционных течений и экстремистских организаций активно ведется посредством социальных сетей и мессенджеров. Не секрет, что все существующие международные террористические организации широко представлены на площадках социальных сетей и популярных мессенджеров, где они отчитываются о своей текущей деятельности, ведут пропаганду радикальной идеологии и рекрутируют в свои ряды новых последователей.

В большей степени вербовка ведется среди людей, интересующихся религиозными основами, а также среди верующего контингента. Цель одна, методики разные. Можно сказать, вербовщики это люди, которые знают тонкости психологии человека. Как правило, в начале вербовки они говорят на самые обычные темы. Например, узнать, как у него дела, все ли в порядке, не нуждается ли он в какой-либо помощи, особенно материальной.

Такая своего рода забота со стороны незнакомого или малознакомого человека начинает вызывать симпатию, после чего вербовщик подбирает ключ к сознанию личности и, оказывается, что у человека с вербовщиком достаточно много общих интересов, увлечений и самое главное, взгляды на жизнь. Такой подход помогает добиться доверия и раскрытия человека, чтоб в него дальше можно было закладывать основы ложных ценностей.

Далее вербовщик говорит, что в мире существует несправедливость, хотя все люди в жизни сталкиваются с несправедливостью и находят обоюдное решение проблем. Но тут вербовщик преподносит это в иной форме, что они должны с этим бороться и что это их долг, что это принесет пользу для братства. А если человек не уверен в себе, легко раним, то начинает мотивировать его более глубоко, внушая ему, что он не отбросок общества и что именно его действия могут спасти многих незащищенных людей. Внушая таким образом уверенность, приглашают на собрания, где он находит подобных себе друзей, где все делятся своими знаниями, говорят о том, что является дозволенным, а что нет, узнают, где найти интересующую их литературу и чьи проповеди нужно слушать. Такой процесс коммуникации может проходить достаточно долго, до готовности сделать что-либо на деле.

- Как именно происходит радикализация верующей молодежи, можете описать этот процесс более подробно?

- Большинство молодых людей подвергаются идеологии деструктивных религиозных течений в интернете поэтапно. Многие из числа верующего контингента, интересуясь религией, ходят за знаниями не в библиотеку, а начинают читать все в интернете, благо, там сейчас можно найти всё, причем в любое время суток. В случае необходимости свои вопросы они могут задать в различных группах и сообществах в соцсетях и получить ответ быстрее, чем сидеть в библиотеке. Однако насколько правдивый и верный ответ можно получить в интернете, ведь человек, сидящий за монитором, может интерпретировать любую информацию, связав со своим жизненным опытом, взглядами.

В последующем они получают ссылки на пропагандистские видео и слушают проповеди разных идеологов. Так, одними из популярных проповедников среди верующей молодежи стали мединские студенты, чьи проповеди являются в основном поучительными и тем самым завораживают слушателя, но у них в некоторых лекциях имеются также экстремистские призывы. Именно такие лекции способствуют радикализации взглядов молодых и амбициозных людей.

Таким образом, посредством дозированного увеличения доступа к материалам сомнительного религиозного характера и умелых действий вербовщиков, человек постепенно становится на путь радикала, готового по первому же зову исполнить пожелание своего наставника или «шейха».

Подобного совершенства достигла пропагандистская машина ИГИЛ (запрещена в Казахстане решением суда), которым из международных террористических организаций удалось организовать высокую пропаганду в сети. Они используют призывающие к действию высококачественные видеоматериалы, инфографику, глянцевые журналы, нашиды, газеты и новостные агентства, а также ведут переписку через мессенджеры и социальные сети.

Ввиду окончательного разгрома сил боевиков в Сирии и Ираке, подобная информационно-пропагандистская работа ИГИЛ в Интернете только увеличится.

- Каковы идеологические установки и месседжи вербовщиков?

- Необходимо понимать, методика вербовщиков совершенствуется так же, как и сама тематика пропаганды. Подобные изменения идеологических установок наглядно фиксируются на примере деятельности террористической организации ИГИЛ. Допустим, на ранней стадии ИГИЛ пропагандировали идею участия в «священной войне», «идею мести против неверных», «участие в строительстве Халифата», которые, по сути, были не новы и повторяли установки международной террористической организации «Аль-Каиды».

Однако эмиссары ИГИЛ пошли дальше. Они предложили сочувствующим идею комфортного проживания на территории Сирии и Ирака, освещая мирную жизнь в своих пропагандистских роликах по законам шариата вместе с семьей, и наличие условий для карьерного роста в рядах боевиков, которые, по мнению экспертов, оказали большее психологическое воздействие на пользователей Интернета в разных странах.

Для этого эмиссары активно распространяли видео и фотографии пустующих коттеджей, используемых рядовыми боевиками предметов роскоши, элитных автомашин и наличия ежемесячной оплаты денег, выделяемых на проживание семей. Именно последние месседжи ИГИЛ, по мнению экспертов, привели к массовому оттоку колеблющихся и сочувствующих сторонников с семьями на подконтрольную ИГИЛ территорию Сирии и Ирака. Эти данные подтверждаются информацией правоохранительных органов и спецслужб. В последующем успешная идеологическая установка ИГИЛ получила название среди экспертного сообщества как призыв «на пятизвездочный джихад», «джихад с семьей».

Пугает не только количество выехавших граждан, откликнувшихся на призыв ИГИЛ, но и массовая слепая вера в непреложность лозунгов вербовщиков, что, по сути, еще раз подтверждает высокий профессиональный уровень вербовщиков международных террористических организаций.

По заявлению Антитеррористического центра СНГ, эффективная работа органов безопасности и специальных служб заставила вербовщиков снизить активность в социальных сетях. Но это не говорит о том, что они отказались от преступной деятельности. Нет, теперь их активность сместилась в различные мессенджеры и, прежде всего, Instagram, Telegram, WhatsApp, Viber и другие. Как пояснил экс-руководитель Антитеррористического центра государств-участников СНГ Андрей Новиков, этот тренд заметен при анализе содержания компьютерных экспертиз в ходе расследования конкретных уголовных дел.

- Сейчас любой сайт можно заблокировать без проблем, может ли это ослабить деятельность эмиссаров?

- Несмотря на постоянную работу спецслужб по нейтрализации вербовки в социальных сетях и мессенджерах, работа эмиссаров будет продолжаться, ибо от новых адептов и слепых исполнителей терактов международные террористические организации никогда не откажутся. Поэтому молодежи нужно быть крайне осторожными при поиске материалов в Интернете и всегда полагаться только на проверенные источники и избегать нежелательных контактов с незнакомыми людьми, в особенности тех, кто пытается дать вам новые знания.

- Асемгуль, давайте сказанное подтвердим статистикой.

- Пожалуйста. Что касается статистики по религиозным убеждениям казахстанской молодежи, то по данным научно-исследовательского центра «Молодежь» за 2016, 80% опрошенных в нашей стране молодых людей назвали себя верующими. 76,1% из них – мусульмане. Наиболее религиозно активны подростки в возрасте от 14 до 18 лет.

А вот статистика по участию казахстанцев в сирийско-иракском конфликте. По информации Комитета национальной безопасности, за четыре года предотвращен выезд в зоны террористической активности 440 рекрутов-казахстанцев (в 2014 году — 136, 2015 — 151, 2016 — 91, 2017– 62).

Также с 2014 по 2017 год на стадии подготовки были предотвращены 30 терактов (в 2014 — 3, 2015 — 4, 2016 —12, 2017 – 11).

Согласно информации КНБ, в декабре 2017 года в сирийско-иракской зоне находились 390 детей в возрасте до 16 лет — 214 мальчиков и 176 девочек.

В Казахстан из лагерей террористов в 2017 году вернулись 125 человек, принимавших участие в боевых действиях за рубежом.

Торгын Нурсеитова

Казахстан > СМИ, ИТ. Армия, полиция > dknews.kz, 4 июня 2018 > № 2634891 Асемгуль Койшина


Казахстан. ЕАЭС > Финансы, банки > bankir.ru, 4 июня 2018 > № 2630286 Кайрат Келимбетов

Кайрат Келимбетов, управляющий Международным финансовым центром «Астана»: «Мы создали для бизнеса стран Евразии финансовую инфраструктуру мирового уровня»

Кайрат Келимбетов, управляющий Международным финансовым центром «Астана»

Беседовал: Николай Зайцев, корреспондент

Развитие Евразийского экономического союза, китайского инфраструктурного проекта «Пояс и Путь» требует наличия в евразийском регионе современного финансового центра. Такой проект реализуют в Астане – международный финансовый центр «Астана» (МФЦА) начал принимать резидентов в начале этого года.

30 апреля в Москве состоялась презентация МФЦА, созданного для привлечения “длинных” инвестиций не только в Казахстан, но и в экономику всего евразийского региона. Управляющий МФЦА Кайрат Келимбетов рассказал Банкир.ру, каким образом новый центр намерен привлекать инвесторов в экономику страны и региона.

— Как родилась идея создать финансовый центр в Астане и почему именно сейчас?

— Создать финансовый центр для всего евразийского региона в Астане президент Казахстана Нурсултан Назарбаев предложил глобальному сообществу впервые еще в 2015 году. Создание МФЦА - это часть программы «100 конкретных шагов». Реформы, прописанные в этой программе, направлены в том числе на развитие экономики Казахстана и всего евразийского региона. МФЦА, с его английским правом и льготной налоговой средой, станет той финансовой экосистемой, которая решит задачу привлечения инвестиций в регион.

— Чем, по вашему мнению, Астана привлечет глобальных инвесторов?

— Для начала подчеркну, что здесь не идет речи о конкуренции с другими финансовыми центрами. У каждого финцентра есть своя ниша, наша – это постсоветское пространство.

Успех МФЦА я связываю с несколькими факторами. Во-первых, с тем, что до настоящего момента в регионе не было своего финансового центра. Во-вторых, сейчас в Евразии активно развиваются глобальные инфраструктурные и интеграционные проекты, здесь я говорю про китайскую инициативу «Пояс и Путь», а также про ЕАЭС. Эти проекты потребуют развитой финансовой инфраструктуры, которую мы и предоставим. Ближе нас - как физически, так и экономически - к этим проектам никого нет.

В-третьих, Казахстан проводит масштабную приватизацию крупнейших госактивов – AirAstana, Казатомпром, Казмунайгаз, КазакстанТемирЖолы, СамрукЭнерго, Казтелеком выйдут на IPO на бирже МФЦА. Думаю, сложно выбрать наиболее удачный момент для создания финцентра в Астане.

— Глобальную геополитическую ситуацию сегодня можно охарактеризовать как нестабильную – напряженность в отношениях между крупнейшими державами, обмен санкциями, выход США из ряда международных соглашений. Как такая сложная ситуация, сложившаяся в мире, может повлиять на развитие финансового центра в Астане?

— Я считаю, что любые ограничения всегда открывают новые возможности. Многие крупные российские компании, особенно занимающиеся трейдинговым бизнесом, имеют офисы в Европе – в Бельгии или Швейцарии, например. Но санкционная ситуация, конечно, не вселяет уверенности в инвесторов в безоблачном будущем их европейских подразделений. К тому же, затраты на их содержание со скачками курса постоянно растут. На наш взгляд, такие компании могли бы рассмотреть МФЦА как новый базис для своего трейдингового бизнеса в регионе Евразии, чему, опять же, будут способствовать принципы британского права, на основе которых у нас будут заключаться все сделки.

— Вы рассчитываете привлечь в Астану бизнес не только из стран ЕАЭС, но и из стран азиатского региона?

— Да, в первую очередь ждем инвесторов из стран ЕАЭС и Азии. Один из наших ключевых партнеров в Азии – Шанхайская биржа. Также мы нацелены на партнерство и с Фондом Шелкового пути, который аккумулирует огромный поток капитала – по оценкам Китая, это триллион долларов - направленный на этот проект. Участие в этой инициативе открывает как для нас, так и для инвесторов из России хороший доступ к ликвидности из Китая, что более чем актуально в условиях традиционно недешевых китайских кредитов, получаемых напрямую.

— Одно из важных направлений работы МФЦА – развитие новых финансовых технологий. Почему большое внимание уделяется развитию финтех-стартапов?

— Развитие новых финансовых технологий - очень важный для нас вопрос. Цифровизация всех сфер жизни и, в первую очередь, финансового сектора - это глобальный тренд, игнорировать который при создании столь крупной финансовой структуры просто невозможно. Но здесь очевидно, что нельзя просто брать и копировать чужие технологии, иначе мы окажемся в хвосте этого тренда. Нужно создавать свои новые финансовые технологии. Поэтому мы приняли решение создать центр компетенций новых финансовых технологий здесь, в Казахстане, и начать привлекать в Астану молодых предпринимателей, работающих в этом направлении. Я думаю, что с учетом выстроенной нами правовой системы защиты интеллектуальной, да и в принципе любой собственности, нам это скоро удастся.

Казахстан. ЕАЭС > Финансы, банки > bankir.ru, 4 июня 2018 > № 2630286 Кайрат Келимбетов


Казахстан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 31 мая 2018 > № 2633634 Алексей Бородавкин

Посол: Казахстан и Россия не должны позволять подтачивать наши отношения

Жания Уранкаева

Новый посол России в Казахстане Алексей Бородавкин был назначен на этот пост в феврале текущего года. До назначения в Астану он занимал высокие должности в МИД России и международных организациях. Алексей Бородавкин дал первое эксклюзивное интервью корреспонденту Sputnik Казахстан

- Алексей Николаевич, послом в Казахстане Вы были назначены в феврале текущего года, и это Ваш первый опыт работы в СНГ. Какие принципиальные отличия от предыдущих мест видите здесь?

– За годы работы в министерстве иностранных дел я занимался как многосторонней, включая региональную, так и двусторонней дипломатией, курировал различные аспекты деятельности СНГ, вел вопросы Закавказья.

В качестве посла в Словакии, а затем постпреда России при ОБСЕ работал с европейской повесткой. Будучи заместителем министра иностранных дел занимался азиатским и тихо-океанским направлениями российской внешней политики. Перед назначением в Астану трудился на посту постпреда России при отделении ООН и других международных организациях в Женеве, одновременно являясь постпредом при Конференции по разоружению и главой российской делегации в Совете ООН по правам человека. Почти на всех участках работы так или иначе присутствовала тематика СНГ, так что с ней я неплохо знаком.

– Ранее были в Казахстане?

– Да, бывал. Несколько раз приезжал в Астану и Алматы на международные мероприятия, но ненадолго. Ведь у дипломатов командировки короткие: участие в переговорах или конференции, проведение двусторонних консультаций и встреч, "отписаться" в посольстве и домой.

– Расскажите о своем выборе профессии. Почему решили стать дипломатом и выбрали в качестве второго языка столь оригинальный китайский?

– Я учился в московской школе с углубленным изучением английского языка. Многие выпускники этой школы поступали в МГИМО, и в какой-то степени это повлияло на мой выбор. Мне с моим складом характера импонировала профессия дипломата. Но в роду у нас дипломатов не было, я – первый. А что касается языка, то в то время, когда я поступил в МГИМО, его никто не выбирал. Распределение проводило руководство института. Тем, кто заканчивал лингвистические школы, давали языки посложнее.

– Планируете ли изучать казахский язык?

– Пока нет. Но если будет больше свободного времени, то может быть решусь на такой "подвиг" – язык-то ведь непростой.

– Один из Ваших коллег, посол Ливана, назвал Астану скучной, а людей неулыбчивыми. За полтора месяца своего пребывания как бы Вы охарактеризовали нашу столицу? Как Вам здешний климат?

– Я Астану пока, к сожалению, во многом воспринимаю из окна автомобиля. Хотя за то непродолжительное время, что я здесь нахожусь, успел трижды посетить Библиотеку Первого Президента Республики Казахстан. Был в театре "Астана Опера" на премьере "Біржан – Сара", на фестивале балета в "Астана Балет". Также посмотрел спектакли "Смешанные чувства" и "Евгений Онегин" в Государственном академическом русском театре драмы им. М.Горького. Побывал в нескольких астанинских ресторанах с превосходной кухней и запоминающимися интерьерами.

От самого города у меня, в отличие от ливанского посла, впечатления вполне позитивные. Мне нравится архитектура, люди, с которыми я общаюсь, всегда открытые и благожелательные. А к суровому климату русским, как и казахам, не привыкать.

– Алексей Николаевич, насколько осложнилась жизнь дипломатов в связи с непростой международной обстановкой и отношением к России в связи с введением санкций рядом стран?

– Я в дипломатии уже немало лет. И могу с уверенностью сказать, что были времена не менее напряженные.

В этих обстоятельствах важно, чтобы политические деятели, стоящие у "руля", понимали, где находится "край". Российское руководство всегда подчеркивает готовность вернуться к нормальным межгосударственным отношениям с западными партнерами. Мы приглашаем их к диалогу на основе взаимной заинтересованности, уважения и соблюдения общепризнанных норм и принципов международного права.

А что касается санкций, то, как сказал президент России В.В.Путин, выступая на XXII Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ), "это бессмысленно, но вредно". Совместно с партнерами по ЕАЭС, в том числе Казахстаном, нам нужно научиться минимизировать их негативное влияние. Ну и еще вот что: состав участников ПМЭФ-2018 наглядно продемонстрировал, что об "изоляции" России, о которой так любят порассуждать в некоторых западных столицах, нет и речи. Президентский и премьерский уровень официальных участников Форума, представленность 400 крупнейших международных корпораций и в целом прибытие порядка 17 тысяч гостей из 143 стран камня на камне не оставляют на этих недобросовестных домыслах и фальшивках.

– Знакомы ли Вы с послом Казахстана в России Имангали Тасмагамбетовым? Есть ли у вас совместные проекты, которые планируете осуществить?

– Да, мы знакомы с Имангали Нургалиевичем. В Москве он любезно пригласил меня в посольство, и у нас состоялся очень дружеский разговор. Установили хороший контакт и будем его поддерживать. Это входит и в мои, и в его планы. Каких-то двусторонних специальных проектов у нас пока нет. Но есть огромная российско-казахстанская повестка, над реализацией которой мы совместно работаем под руководством наших президентов.

– Назовите ТОП-5 отраслей, кроме экономики, в которых Казахстану и России необходимо усилить сотрудничество?

– Обстановка в мире сейчас напряженная. Мы все это видим. Не уменьшается угроза международного терроризма. Очаг находится недалеко – в Афганистане. Его проекцию и влияние нам пока удается предотвращать и пресекать. Но опасность сбрасывать со счетов нельзя. Поэтому я бы особо выделил наш российско-казахстанский военно-политический союз, как в двустороннем формате, так и в рамках ОДКБ.

Другое очень важное направление – гуманитарное сотрудничество между нашими странами. Здесь нет предела для развития и совершенствования. Я бы хотел, чтобы интенсивный, активный приток деятелей культуры и искусства, который сейчас существует, был не только из России в Казахстан, но и из Казахстана в Россию. Уверен, что у наших стран отличные перспективы для таких обменов в обоих направлениях.

Весьма важно сотрудничество в сфере образования. Нужно ввести в практику регулярные студенческие обмены. Российские учащиеся могли бы по нескольку семестров постигать знания в казахстанских вузах, а казахстанские студенты по обмену – в России.

Еще одно направление, на котором у наших стран огромный потенциал развития – это туризм. Российским гражданам просто необходимо попробовать алматинские яблоки, побывать на Медео, в Боровом и на горе Белухе, а казахстанцам пройтись по московским переулкам, застать "белые ночи" и развод мостов в Санкт-Петербурге, позагорать в Крыму и на Кавказе, попить целебную минеральную воду в Ессентуках и Кисловодске.

Ведь в России и Казахстане можно увидеть живописнейшие места, которых нет больше нигде в мире. Было бы здорово, если бы приграничные области усилили сотрудничество в сфере туризма. Кстати, этой теме будет посвящен XV Форум межрегионального сотрудничества России и Казахстана с участием глав государств, который пройдет 9 ноября текущего года в Петропавловске.

– Алексей Николаевич, отслеживаете ли Вы настроения людей в социальных сетях? Как, на Ваш взгляд, необходимо реагировать на критику георгиевской ленты, "Бессмертного полка" и в целом продвижения "русского мира" в Казахстане?

– Начнем с того, что и Россия, и Казахстан – страны демократичные. У нас существует плюрализм мнений, и то, что люди высказывают свою точку зрения – это их право.

Не так давно состоялась 26-я сессия Ассамблеи народа Казахстана. Глава государства Н.А.Назарбаев очень точно сказал, что в многонациональных государствах нужно хорошо чувствовать грань между национальным единством и национализмом. Президент жестко заявил, что по отношению к тем, кто пытается посеять раскол в казахстанском обществе, поблажек не будет. Такая дестабилизирующая деятельность будет пресекаться в соответствии с законодательством Республики Казахстан. И это, безусловно, правильно, мудро.

Что касается отношений между казахстанским и российским народами, то мы должны дорожить и гордиться нашим единством и братством и не позволять кому-либо подтачивать их.

– Отдельного внимания заслуживает вопрос русского языка. Ежегодно в Казахстане уменьшается доля учеников, обучающихся на русском языке, и это вполне естественный процесс. Однако некоторые члены общества болезненно восприняли переход казахского языка на латиницу. Как считаете, почему?

– Русский язык играет важную роль в провозглашенной казахстанским руководством политике трехъязычия. Причем наши казахстанские коллеги особенно в последнее время обращаются к России с предложениями активизировать участие в образовательном процессе на школьном уровне в плане обучения русскому языку. Это перспективная тема сотрудничества между нашими странами.

В основе русской культуры и русского языка – гуманизм. Произведения А.С.Пушкина, М.Ю.Лермонтова, Л.Н.Толстого, Ф.М.Достоевского, М.Горького, М.А.Шолохова – перечислять можно очень долго – воспитывают у молодежи лучшие качества, создают интеллектуальный иммунитет у молодого поколения против попыток насаждения идеологии экстремизма и насилия. Причем это в равной степени относится как к казахстанской молодежи, так и к российской.

– Алексей Николаевич, будучи отцом троих сыновей Вы имеете огромный опыт в вопросах воспитания. Поделитесь секретом хорошего семьянина.

– Моя супруга Елена вместе со мной приехала в Астану. За годы нашего брака мы надолго никогда не расставались. У меня – три сына, и они уже взрослые люди. Все женаты, двое старших имеют детей. Я рад, что они нашли себя в жизни, их профессии им нравятся. В плане совета по воспитанию, думаю, что нужно быть строгим, но понимающим другом. Если мама всегда ласковая, нежная и прощающая, то отец должен своими поступками показывать пример, особенно, когда воспитываешь сыновей.

– Расскажите о своих увлечениях, какую слушаете музыку? Знакомы ли с творчеством рэперов Скриптонита и Jah Khalib?

– Я слушаю классическую музыку, иногда ретро и джаз. Что касается рэпа, то, на мой взгляд, это не вполне музыка. Ничего не имею против рэпа, но это просто другой вид творчества.

– Назовите свою любимую книгу. Что, на Ваш взгляд, должен прочитать каждый человек?

– Какой-то настольной книги, которую я постоянно перечитываю, у меня нет. Но, конечно, есть любимые произведения: "Степь" Антона Чехова, "Жизнь Арсеньева" Ивана Бунина, "Красное колесо" Александра Солженицына, "Жизнь Клима Самгина" Максима Горького, из поэзии – Александр Кушнер, из современных российских писателей – Алексей Иванов. Сейчас нахожусь в процессе знакомства с казахстанскими авторами, мне рекомендовали "Путь Абая" Мухтара Ауэзова.

Казахстан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 31 мая 2018 > № 2633634 Алексей Бородавкин


Казахстан. Россия. США > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 31 мая 2018 > № 2632148 Мушег Саакян

Такси в Казахстане становится цифровым

Страхование пассажиров, биометрический контроль состояния водителя и расширение географии услуг – ближайшее будущее «Яндекс.Такси»

Год назад стало известно о слиянии двух крупнейших сервисов онлайн-заказа такси — Uber и «Яндекс.Такси». По версии российского издания Forbes, это событие стало «сделкой 2017 года». Получившаяся в итоге объединенная платформа повлияла на рынок такси в России, Армении, Беларуси, Казахстане и еще нескольких странах СНГ. В январе этого года суммарная стоимость поездок через сервисы объединенной компании составила 206 млн долларов.

Сегодня «Яндекс.Такси» считает рынок Казахстана вторым по важности после российского. Что это значит для клиентов, какие перемены сервиса нас ожидают — об этом «Капитал.kz» рассказал Мушег Саакян, директор по международному развитию «Яндекс.Такси».

— Какие преимущества получил сервис, объединивший платформы «Яндекс.Такси» и Uber?

— От «Яндекса» — лучшие на наших рынках технологии: картография, навигация, поисковая система, распознавание речи, компьютерное зрение, машинное обучение, умение работать с большими данными. От Uber — глобальную экспертизу на рынке онлайн-заказа услуг перевозки. Наконец, и мы, и Uber — одни из буквально нескольких компаний в мире, которые разрабатывают полноценные беспилотные технологии. Так что мы решили объединить усилия, чтобы вместе создать действительно устойчивый бизнес. Из конкурентов мы превратились в партнеров, которые принесут на рынок Казахстана лучшее, что есть в обоих сервисах, помогут развивать транспортную инфраструктуру городов и регионов страны. «Яндекс.Такси» работает уже в 20 городах Казахстана, Uber пока в трех.

— Насколько сложной технически была интеграция двух систем?

— Объединение технологических платформ «Яндекс.Такси» и Uber заняло больше трех месяцев, сейчас мы завершаем этот процесс. Города Казахстана в числе первых перешли на объединенную платформу на базе «Яндекс.Таксометра» — на прошлой неделе мы переключили на нее Алматы, Астану и Шымкент. Все прошло хорошо, нареканий нет, довольны все. К пользователям обоих сервисов теперь еще быстрее приезжают машины — потому что база водителей теперь общая, приложениям проще найти машину близко к пользователю. Водители тоже получают еще больше заказов, чем раньше, и меньше простаивают за рабочую смену, это хорошо отражается на их заработке.

Но общими стали не только платформа для приема заказов, карты и навигация. Мы распространили на водителей, подключенных к Uber, наш подход к безопасности и управлению качеством сервиса — взять хотя бы тот же дистанционный контроль качества. Все водители, которые ранее работали напрямую с Uber, теперь подключены через таксопарки, следовательно, появилось больше контроля. Более того, переход на новую платформу поможет исключить ситуации, когда водитель за плохую работу или некорректное поведение был заблокирован в одном из сервисов, но продолжал приезжать к пользователям другого. Мы считаем, что объединение позволит повысить надежность и безопасность сервиса в целом.

— Как это отразилось на финансовых показателях?

— Данные по доле прибыли мы не раскрываем. В целом по странам ситуация разная. В Казахстане число заказов, сделанных через «Яндекс.Такси», всегда было намного большим. Суммарно в январе этого года через сервисы объединенной компании было сделано 62 млн поездок, и с тех пор их число выросло еще сильнее.

— Какие перспективы это объединение открыло для рынка Казахстана?

— Казахстан — самый большой рынок объединенной компании за пределами России, и мы планируем и дальше его расширять. Будем внедрять собственное бесплатное страхование пассажиров и водителей, как сделали это в России. Законодательство РК не требует этого от нас, но мы хотим, чтобы пользователи и водители обоих сервисов чувствовали себя защищенными. Водитель и все пассажиры автомобиля (в количестве, разрешенном для перевозки в этом автомобиле) будут автоматически застрахованы на все время поездки. Это никак не повлияет на тарифы и на заработок водителя — они останутся прежними. Сейчас мы выбираем партнеров среди крупных страховых компаний Казахстана, с которыми запустим эту программу. Также планируем выходить в небольшие города и наращивать обороты в городах, где мы уже есть. Такси уже давно перестало быть элитным видом транспорта для мегаполисов, оно нужно везде. Наконец, будем развивать программы поддержки парков по закупке новых машин. Мы уже начали это делать в Алматы и Астане — это тоже повысит безопасность перевозок, ведь не секрет, что менять подвижной состав очень дорого, не всем таксопаркам это по плечу.

— Существование таких технологических проектов, как «Яндекс.Такси», часто противоречит законодательным нормам, сформированным еще в «доцифровое» время. Как это отражается на работе вашей системы?

— В любой стране мира темпы обновления законодательства значительно отстают от темпов развития технологий. Мы сталкиваемся с этим во всех странах нашей работы и совместно с регулирующими органами обсуждаем такие правила и нормы, которые будут содействовать развитию и рынка такси, и деятельности онлайн-сервисов заказа такси. В конечном итоге важно, чтобы и водители, и пассажиры были в безопасности, первые при этом получали от взаимодействия с платформами стабильный заработок, а вторые — качественные и безопасные услуги. В Казахстане мы видим очень активную работу органов власти и бизнеса, связанную с цифровизацией экономики, — наши партнеры уделяют много внимания анализу мировой практики, общаются с представителями ИТ-сообщества. Это позволяет надеяться, что шаги в сфере нормотворчества будут выверенными и конструктивными.

— Клиентам важно, чтобы машина была комфортной, а водитель — адекватным, не утомленным круглосуточной погоней за заработками. Как справляетесь с этими задачами?

— Постоянно совершенствуемся в этом направлении. Визуальный контроль качества автомобиля у нас уже есть — это и дистанционный фотоконтроль с помощью компьютерного зрения и асессоров, и контроль на стороне парков, и «тайные покупатели», и работа с жалобами пользователей. А контролировать нагрузку водителя можно по времени, которое он провел в системе приема заказов без перерыва. Но этого, конечно, мало. Кто-то отключится и поспит, но всего час-два, кто-то отработает 12 часов на заказах таксопарка и затем подключится к нам. Поэтому мы начали разрабатывать собственную биометрическую систему, которая сможет следить за глазами, выражением лица водителя, отслеживать другие параметры его состояния и поведения. И если система считает, что он устал или находится «не в том» эмоциональном состоянии, она будет советовать ему отдохнуть, а далее просто лишит его возможности принимать новые заказы. Мы уже тестируем ее в нескольких машинах, а до конца года планируем внедрить массово во всех странах.

— Рынок такси в Казахстане не отрегулирован. Власти поощряют неофициальный извоз, мотивируя это важностью расширения денежного оборота. Вне закона оказываются право пассажира на получение качественной услуги и возможности для развития официальных таксопарков. Тарифы на поездки балансируют на границе нормы самоокупаемости. Планирует ли «Яндекс.Такси» лоббировать наведение порядка в этой сфере?

— Безусловно, важно, чтобы в стране было хорошо проработано регулирование сферы таксомоторных перевозок с учетом современных реалий и помогало развивать рынок. Законы не должны загонять водителей и таксопарки в «серые» схемы — напротив, они должны способствовать «обелению» рынка, повышать его прозрачность. Государство и бизнес должны вместе определять правила игры, вести диалог. Только тогда будут созданы условия для появления действительно цивилизованного рынка. И технологические платформы готовы участвовать в этом диалоге. У нас накопился большой опыт по этой части.

Москве понадобилось пять-шесть лет, чтобы городские власти и онлайн-сервисы заказа такси в тесном сотрудничестве друг с другом смогли навести порядок на рынке таксоизвоза, и наши усилия дали результат. В этом году «Яндекс.Такси» впервые заработало в странах Евросоюза — Латвии, Эстонии, — и могу сказать, что выходить в страну с понятным и прозрачным регулированием, где законы четко отделяют информационный сервис от перевозчиков, где продуманы все моменты их деятельности, легко и приятно. Да, много правил, но они понятны и логичны. Нужно просто им следовать.

В Казахстане мы находимся в тесном контакте со всеми государственными органами, ответственными за развитие рынка перевозок: у нас налажен диалог, мы обмениваемся мнениями по различным вопросам. Одновременно мы в одностороннем порядке принимаем на себя обязательства, которые не зафиксированы законодательно. Пока что никто не заставляет нас разрабатывать те же системы контроля усталости водителей, вводить страхование, проводить фотоконтроль машин. Но мы понимаем, что тем самым повышаем стандарты рынка. Да, не все местные игроки способны позволить себе то, что могут крупные международные платформы — но мы можем и видим в этом свою ответственность, пусть и добровольную.

— Акимат Астаны проводит эксперимент, в рамках которого отказался от собственного автопарка, доверив оказание транспортных услуг для чиновников столичным таксопаркам. Общеизвестно сотрудничество городских властей Москвы с таксопарками города. Какие перспективы, исходя из этого опыта, возможны в Казахстане?

— Подобные эксперименты, когда госорганы вместо своих автопарков пользуются услугами такси, проводятся и в России, в ряде городов — с участием «Яндекс.Такси». Во всем мире идет постепенный отказ от личных автомобилей, и очень хорошо, когда власть становится примером для остальных. Мы вот-вот запустим в Казахстане корпоративную услугу «Яндекс.Такси» и с удовольствием подключимся к проекту акимата, если такое желание возникнет.

— Мы видим серьезное изменение всей парадигмы развития общественного транспорта. Каким вы видите будущее на рынке автомобилей в целом?

— Во всем мире модель потребления транспортных средств меняется от личной к совместной. В больших городах с пробками, ограниченным местом для парковки, с частой потребностью бросить машину в одном месте, а забрать в другом или не забирать вообще, собственный автомобиль становится, скорее, головной болью. Добавьте к этому проблемы экологии. В то же время, благодаря технологическим платформам вроде нашей, такси из услуги для избранных превратилось в еще один вид дешевого и безопасного общественного транспорта. Появились тарифы и сервисы для совместных поездок, появился каршеринг. Уже тестируются беспилотные автомобили, которые уберут зависимость пассажира от опыта и состояния водителя. Своя машина становится, в общем-то, и не нужна. Так что будущее — определенно за совместным потреблением и отказом от личных автомобилей.

Казахстан. Россия. США > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 31 мая 2018 > № 2632148 Мушег Саакян


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 31 мая 2018 > № 2625626 Тулеген Аскаров

Какой уж тут инвестклимат...

Практически одновременно с прошедшими в Астане и Алматы международными форумами и за месяц до официальной инаугурации Международного финансового центра в столице отечественное информационное пространство заполнилось тревожными сообщениями о вспышке менингококковой инфекции в нашей стране.

Тулеген АСКАРОВ

Сначала плохие вести пошли из южной столицы, медицинские власти которой были вынуждены подтвердить подъем заболеваемости менингитом здесь, правда, попутно констатировав, что они не имеют «вспышечного характера». Департамент охраны общественного здоровья акимата Алматы на своем сайте разместил 21 мая пресс-релиз с ободряющим названием «Эпидемии менингита в Алматы нет», после чего к этой теме не возвращался.

Чиновники спокойны, соцсети бьют в набат

Из пресс-релиза же следовало, что к середине мая в городе было зарегистрировано 15 случаев заболевания менингококковой инфекцией и все они не связаны между собой. При этом медикам удалось установить лишь одного носителя инфекции. Помимо Алматы, заболевание было зарегистрировано на тот момент и среди жителей Алматинской и Южно-Казахстанской областей. По два случая в каждой. В качестве возможных причин подъема заболеваемости менингитом алматинские медики называют занос инфекции, как из других регионов, так и стран, где это явление было зарегистрировано раньше, а также сезонный фактор, неустойчивые погодные условия, цикличность заболевания и ослабленный иммунитет.

Кроме того, по данным медицинской статистики, подъем заболеваемости менингитом отмечается каждые три года. В этом десятилетии выделяются 2013 и 2015 годы, когда было зарегистрировано соответственно 49 и 66 зарегистрированных случаев с окончательным диагнозом.

Также официально было заявлено, что ситуация находится на контроле не только у местных властей, но и в Министерстве здравоохранения, что «проводится весь комплекс противоэпидемических и профилактических мероприятий, направленных на стабилизацию заболеваемости». Меры эти включают выявление круга контактных лиц с обязательным лабораторным обследованием на носительство менингококковой инфекции и назначением профилактической антибиотикотерапии. В качестве профилактики горожанам рекомендуется ограничить посещение культурно-массовых и спортивных мероприятий, плавательных бассейнов, игровых площадок в торгово-развлекательных центрах, спортивных секций тем жителям, которые ощущают повышенную температуру, озноб и боли в горле. А при первых признаках заболевания чиновники от здравоохранения советуют обращаться за медицинской помощью.

Тем временем список скончавшихся от менингита рос, как и тревожное настроение пользователей социальных сетей. Сначала стало известно, что несколько летальных случаев было в Алматы. Затем скорбная весть пришла из Талдыкоргана, где скоропостижно скончался трехлетний малыш в местной инфекционной больнице. Между тем число горожан, обратившихся в больницы с подозрением на менингококковую инфекцию, растет. В Астане же, где с начала года зарегистрировано несколько случаев этого заболевания, медики тревогу не бьют, ибо здесь подъем по менингококковой инфекции прогнозируется в 2021-2023 годах. Поэтому эпидемиологическую ситуацию по ней там считают благополучной.

В отличие от алматинских коллег, столичные медики полагают, что циклические подъемы этого заболевания происходят через каждые шесть-девять лет, отчего, конечно же, рядовым казахстанцам легче не стало.

Беритесь хотя бы за профилактику!

Не бьет тревогу и правительство, где как раз на этой неделе пытались оптимизировать медицинскую помощь в пакете ее гарантированного бесплатного объема (ГОБМП). Как выяснилось из выступления министра здравоохранения Елжана Биртанова, государство недофинансирует этот объем более чем на 360 млрд тенге, из-за чего сложилась высокая доля «карманных» расходов граждан на медицину – более 40%, что значительно превышает предел, рекомендованный Всемирной организацией здравоохранения.

Стало известно и о том, что перечень ГОБМП и обязательного социального медицинского страхования, который начнет действовать с 2020 года, ухудшит доступность медицинской помощи. Тем не менее, первым делом чиновники намереваются сократить целый ряд заболеваний и услуг, входящих в ГОБМП, чтобы сократить недофинансирование этой сферы.

И это в то время, когда началась пора летних каникул, когда сотни тысяч детей, подростков, юношей и девушек отправляются по стране на долгожданный отдых, чтобы пообщаться с родственниками и друзьями! Только детей школьного возраста по официальным данным насчитывается порядка 2,8 млн, и лишь малая часть их будет под контролем медиков в оздоровительных лагерях.

Поедут в отпуска и взрослые, причем не только по Казахстану, но и в другие страны. Естественно, потянутся к нашим природным красотам и тысячи гостей из-за рубежа, в том числе из государств, не блещущих состоянием общественного здравоохранения. Нужно учесть также, что власти Казахстана предоставили право безвизового въезда на 72 часа транзитным пассажирам из Индии, где, мягко выражаясь, не все благополучно с санитарией и элементарной гигиеной, в чем не раз могли убедиться побывавшие там соотечественники.

Поэтому казахстанским чиновникам от медицины нужно как раз сейчас активизировать профилактические меры в СМИ, соцсетях и мессенджерах по предохранению от менингококковой и других инфекций. Причем и тех, вспышки которых замечены вдали от границ Казахстана.

Британский пример

К примеру, на сайте британского электронного правительства в разделе, посвященном здравоохранению, на днях был выложен обзор по ситуации с заболеваемостью лихорадками Эбола и Марбург (последняя известна как «болезнь зеленых мартышек»). Там же в конце мая размещен специальный доклад об активных вирусах и бактериях, выявленных местными лабораториями (всего их порядка 80), и информационное сообщение о бактерии Mycoplasma pneumoniae, локализующейся в дыхательных путях и вызывающей их воспаление вплоть до трахеобронхита и атипичной пневмонии, чаще всего у детей. Появились тут в открытом доступе и годовые отчеты о заболеваемости дифтерией в Уэльсе, столбняком в Англии и Уэльсе.

Не обошли вниманием британские чиновники и менингококковую инфекцию – 25 мая был размещен пресс-релиз о программе вакцинации против нее (MenACWY). В нем напоминается гражданам, что решением совместного комитета по вакцинации и иммунизации MenACWY была включена в общенациональную программу в августе 2015 года в связи с растущим количеством заболеваний. Обязательной вакцинации подлежат все дети в возрасте от 9 до 13 лет, однако программа охватывает и британцев более старших возрастных групп – до 25 лет.

Конечно, в первую очередь наш Минздрав и региональные власти должны активизировать наглядную профилактическую агитацию в тех «горячих» точках, где пересекаются пути больших людских потоков, включая и иностранцев. Тут приоритетом выступают аэропорты, в которых пассажирам напоминают в основном лишь о необходимости оплатить парковку и не принимать пакеты у других людей для перевозки в самолете. А стоило бы здесь напоминать им, в том числе на английском, китайском и других иностранных языках, о правилах санитарной гигиены, симптомах опасных заболеваний, где получить первую медицинскую помощь и пройти обследование, не выходя из аэропорта. В список таких точек входят также железнодорожные вокзалы, торгово-развлекательные центры, кинотеатры, аквапарки, бани и другие места массового скопления людей, где сегодня практически не соблюдаются меры предосторожности и отсутствуют элементарные разъяснительные материалы по профилактике опасных инфекций.

Ну, а чиновникам от медицины, да и всему правительству, активно зазывающему иностранных инвесторов в нашу страну, нужно помнить о том, что основной их костяк составляют специалисты, знающие цену своему здоровью и к тому же большей частью семейные.

На них сообщения об умерших от менингита детях в нашей или другой стране, либо о прочих опасных инфекциях действуют как красный сигнал светофора. И если он зажегся, значит, на самом деле с инвестиционной привлекательностью в таких государствах все обстоит не так уж и хорошо, как декларируется на форумах и в рекламных видео­роликах!

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 31 мая 2018 > № 2625626 Тулеген Аскаров


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 30 мая 2018 > № 2632128 Адиль Абдрахман

Почему юрист бросил карьеру ради музыкальных инструментов

Адиль Абдрахман окончил магистратуру в Великобритании, успешно работал по профессии, но потом решил заняться семейным ремеслом

Изготовление казахских национальных инструментов — узконаправленная сфера бизнеса. Одного умения хорошо владеть ремеслом тут порой бывает мало. Важна способность найти своего клиента и наработать имя, которое впоследствии будет работать на мастера. Адилю Абдрахман в этом плане повезло. Уже в четвертом поколении ремесленников он продолжает семейную династию. Если кому-то на первый взгляд может показаться, что это занятие из разряда простых, то он ошибется. Изготовить качественный музыкальный инструмент, добиться его красивого и яркого звучания довольно трудоемкий процесс, требующий немалых знаний, умений и специальных инструментов. Адиль Абдрахман с удовольствием поделился с корреспондентом центра деловой информации Kapital.kz нюансами этого дела и рассказал, почему решил сменить профессию юриста, о которой когда-то мечтал, и продолжить семейное дело.

Мастер проводит нас в небольшую, но уютную мастерскую. Инструменты разложены аккуратно, каждый на своем месте. Именно тут проходит основная работа.

— Адиль, расскажите, почему вы решили заняться изготовлением казахских национальных музыкальных инструментов? Кто для вас стал примером?

— Мой отец — мастер национальных музыкальных инструментов. Этим ремеслом занимался и мой дед. А прадеды были ремесленниками, которые изготавливали необходимые для быта вещи. Обучался я юриспруденции, окончил магистратуру в Великобритании. Потом работал по профессии. Но в какой-то момент понял, что мне чего-то не хватает. В компании я разрабатывал договора, заключал сделки. Но конечного итога никогда не видел. А хотелось заниматься тем, что каждый день давало бы возможность увидеть результат своей работы. И тогда я решил попробовать заняться семейным делом, перенять опыт, чтобы он не ушел с отцом. И теперь я могу наблюдать инструменты в деле, вижу их на концертах. Понимаю, что они работают для народа. И я ни о чем не жалею. Даже о том, что оставил такую крупную позицию, о которой раньше мечтал. Но когда мечты сбылись, я начал смотреть более обширно и понял, что надо заниматься тем, что тебе нравится, что ложится тебе на душу.

— Что нужно, чтобы открыть свою мастерскую?

— Чтобы открыть свою мастерскую, в первую очередь важно иметь хорошего наставника. Учиться самому долго и тяжело. Второе — хороший инструмент для работы. Нужно знать, какие инструменты позволят тебе сделать работу не за три дня, а за час. В-третьих, если ты занимаешься этим делом профессионально, необходимо помещение (для черновой работы, распилки, покраски, чистки). Отдельно помещение для хранения инструментов, чтобы не было лишней влаги и качество древесины не пострадало. Из всего этого складывается сумма начального капитала.

Я сравниваю нашу работу с приобретением автомобиля. Сначала ты обзаводишься более дешевым, потом более дорогим. Так же и с древесиной. Когда учишься, берешь более дешевую, потом подороже. Тут сложно посчитать минимальный капитал для начала работы, так как есть несколько видов развития этой отрасли: одиночные мастера, семейное ремесло и с привлечением рабочей силы. Поэтому, какой начальный капитал нужен, чтобы начать это дело, зависит от выбранного вами направления. Я пришел в это дело с нулевым капиталом. Мне все подготовил отец. У него было и оборудование, и помещение. Он знал, где брать древесину и другие необходимые материалы. Он всему меня научил.

— А где вы берете сырье?

— Музыкальные инструменты в основном изготавливаются из древесины. Для деревообработки есть специальная технология. После приобретения дерева мы его сушим. Дальше идет распил. Потом сборка, чистка, покраска, лакировка. В основном мы закупаем местную древесину. Для изготовления музыкальных инструментов классика — это сушеная ель для деки (из нее делается большинство акустических инструментов). Наша тянь-шаньская ель, которая произрастает в Алматы, достаточно хорошая, поэтому мы пользуемся ею. Сейчас на рынке за кубометр нужно отдать 60−70 тыс. тенге. Можно использовать зарубежную, но она будет дороже, что отразится на себестоимости инструмента.

Дальше корпус инструмента. Для него в основном используется твердая древесина. Но классика — это клен. Издревле казахские инструменты изготавливались из материала, который растет на территории Казахстана (яблони, груши, урюк, арча). Мы сейчас используем и другие более твердые сорта дерева, такие как клен. Из зарубежных это бук, палисандр, красное дерево. У них есть природная текстура и цвет, который не требует покраски, и она достаточно красивая.

Также используем металлические струны, кости, конский волос и так далее. Для кобыза — конский волос. Для деки — обычную кожу крупного рогатого скота. Что касается струн — раньше на домбру и на инструменты использовали струны из козьих кишков, плюс еще конского волоса. Но так как это материал природный и часто рвется, подвержен изменениям при влаге и жаре, то недостаточно удобен для музыкантов. Поэтому сейчас используем для домбры жилки, для шертере, бас шертере, жетыгена струны с металлической обмоткой, нейлоновой обмоткой, стальные струны. Они долговечные и дают хороший звук. Главное тут — не потерять естественное казахское звучание.

— Что в этом деле самое важное?

— В изготовлении музыкальных инструментов я считаю главными несколько вещей. Первое — добиваться красивого и яркого звучания. Это самое главное. Второе — идти в ногу со временем: покупать новые станки, использовать новые материалы, такие как струны, колковые механизмы, придерживаться новых стандартов качества в сфере изготовления музыкальных инструментов. И, конечно же, очень важно всегда придерживаться национальных особенностей музыкальных инструментов. Нельзя сделать на домбре пять струн. Получится уже гитара.

Чтобы не отставать, приходится всегда использовать какие-то новшества. Но они минимальны. Мы не можем менять сильно облик и звучание инструмента. Важно, чтобы он оставался исконно казахским.

— Насколько в Казахстане велик рынок музыкальных инструментов? Есть ли крупные компании, с которыми вам приходится конкурировать?

— Я бы не сказал, что это масштабный рынок. Население Казахстана малочисленно. Музыкальными казахскими инструментами в основном пользуются казахи. И не каждая казахская семья намеревается приобрести домбру, например. Из-за рубежа покупают люди, в основном коллекционеры или казахская диаспора. Но таких не много. Контингент весьма ограничен. Наши потенциальные клиенты — это учащиеся музыкальных школ, кружков, студенты консерваторий, училищ, профессиональные музыканты, сольные исполнители.

Что касается конкурентов. Я знаю, что производство музыкальных инструментов активно развивается в Алматы, зарождается в Астане. В Алматы есть две фирмы с большим штатом, есть около 10 мастерских, где работают ребята по пять человек. Но, в этой сфере остаются те, кто действительно хочет этим заниматься.

— Из чего складываются цена и себестоимость инструментов?

— Цена формируется из следующих пунктов. Во-первых, из какого материала сделан инструмент. Фильтрует ли мастер, отбраковывая древесины, у которой часто бывают пороки в виде сучков, трещин, загнивания или повреждения насекомыми? Убирает ли недостатки? У каждого материала своя стоимость. Если исчислять себестоимость инструмента, сюда нужно включать и лакокрасочный материал, струны, механизмы, серебро или камни, используемые для декорации. Дальше дизайн. Сколько времени на него было потрачено. Мы каждый год стараемся что-то менять, вносить новое. Стоять на одном месте считаем нецелесообразным. Третье — чистота сборки и покраски. Это может занять неделю, если делать качественно. Но самое важное, как уже было отмечено выше, это звучание. Без этого самый красивый инструмент не будет иметь ценности. Каждая древесина звучит по-своему. В этом деле нет стандарта. Ты должен всегда чувствовать материал, с которым работаешь. Следующая составляющая — узнаваемость мастера. Новые мастера не могут поставить большую цену. Начинают с 50−70 тысяч тенге.

Себестоимость складывается из материала и затраченного времени. Некоторые могут затратить три дня на изготовление одного инструмента, другие неделю. Мы делаем акцент на качестве и тратим на это около недели. Тщательно осуществляем сборку, покраску, чистку. Точную себестоимость я сказать не могу, потому что с каждым годом все меняется. Мы всегда стараемся придумывать механизмы, которые облегчают наш труд. Если мы нашли, как упростить нашу работу, то себестоимость становится ниже. Играет роль совершенствование, поиск нового. Если ты тратишь на это время, потом хочется включить это в стоимость. Например, некоторые механизмы отец придумывал только после 40 лет опыта.

— Насколько прибыльно это дело?

— С каждый годом мастеров в этой сфере становится все больше, но конкуренция все еще не жесткая, поэтому она достаточно привлекательна. Насчет прибыльности скажу, что я на этом деле зарабатываю не меньше, чем когда зарабатывал юристом. Прибыль складывается из грамотных продаж. Недостаточно просто изготавливать что-то, надо уметь это продавать. Искать пути и знать, кому ты продаешь. Мы нацелены на профессионалов.

Сейчас вы можете найти домбру от 10 тысяч тенге. Что касается кобыза, жетыгена, то они начинаются от 80 тыс. до 450 тыс. тенге — это средняя стоимость. Для каждого слоя населения есть конкретный мастер. Стоимость наших инструментов начинается от 150 и выше. Мы устанавливаем цену, исходя из финансовых возможностей потребителей. Обязательно ориентируемся на спрос. Все зависит от рынка. Каждый по-разному. Мертвый сезон — это лето. «Жаркий» сезон — с осени до зимы. Среднего показателя по клиентам нет. Из года в год они меняются.

— Насколько велик ваш ассортимент?

— Сейчас у нас 10 наименований музыкальных инструментов: три вида шертера (альт, бас и контрабас), три вида кобызов (кыл кобыз, прима кобыз, альт кобыз). Они различаются между собой по объему, по звучанию. Домбра двух видов: двухструнная и трехструнная. Жетыген, сыбызгы (духовой инструмент). Это основные виды, которые мы сейчас делаем. Но мы не делаем акцент на ударных инструментах и духовых. В основном на щипковые и смычковые. Очень мало мастеров, изготавливающих абсолютно все инструменты. В основном специализируются на одном или двух. Например, на домбре, шертере и т. д. Так легче развивать свое мастерство, плюс на все времени не хватает.

— Планируете ли вы открыть специализированный магазин?

— Да, я считаю, это необходимо, если мы будем продолжать заниматься этим делом. Тут все упирается в средства, возможности. Если открывать музыкальный магазин, то не только с инструментами, но и различными аксессуарами, необходимыми для мастеров. Может, какие-то составляющие, чтобы человек сам мог изготовить музыкальный инструмент. Собрать его, как конструктор.

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 30 мая 2018 > № 2632128 Адиль Абдрахман


Казахстан. Сербия > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 29 мая 2018 > № 2632138 Градимир Митич

Почему в Алматы стало мало премиальных ресторанов?

Елена Тумашова

Ресторатор Градимир Митич сравнивает прибыльность концептов

В Казахстане ресторатор Градимир Митич уже десять лет. Работал в разных заведениях — и как шеф-повар, и как сооснователь. Запускал рестораны в премиальном сегменте — рыбный LaBarca и мясной AndMEAT. Год назад открыл в Алматы сербскую бургерную Andrić burgers — стрит-фуд, о котором давно мечтал. В конце прошлого года начал заниматься рестораном GATO с кухней фьюжн (сочетание перуанской, азиатской, средиземноморской), в конце марта это заведение открылось.

Вместе с экспертом деловой еженедельник «Капитал.kz» попытался разобраться, на чем рестораны Алматы могут заработать больше — на рыбе или на мясе, сохраняется ли у посетителей интерес к премиальному сегменту и насколько проходимость в бургерной может увеличиться летом по сравнению с зимой.

– Градимир, если рассматривать все заведения, в которых вы работали в Алматы, какой концепт – рыба, мясо, бургеры, фьюжн – запускать было сложнее всего?

– Ни с одним не было больших сложностей. Когда открываешь заведение, всегда требуется лишь время для того, чтобы работа была налажена. Невозможно все сделать так, чтобы работало идеально с самого начала, и не дорабатывать, не улучшать что-то в процессе.

– С бургерами вы попали в свое время в тренд?

– Все сравнивают наш бургер с обычным бургером. Я объясняю: не надо, это другое. Обычно в заведениях фастфуда вам дают готовый продукт: вот такая булочка, вот такая котлета, вот такой топинг (соус – кетчуп, майонез, горчица и пр. – Прим. ред.). У нас же вы можете сконструировать свой бургер сами: на витрине есть салаты, топинг, и вы выбираете, что добавить к хлебу с плескавицей (балканская котлета. – Прим. ред.).

Идею открыть заведение стрит-фуда я вынашивал с первого дня своего пребывания в Казахстане. Просто, видимо, время было неподходящим для ее реализации. Работал в разных ресторанах, в том числе в премиальном сегменте, поднимал свой профессиональный уровень. И, конечно, вопрос заключался еще и в деньгах. Но, да, мы открылись в самый бум.

– Какую проходимость вы ожидали получить, открываясь на волне интереса к бургерам?

– Определенной задачи не было, потому что формат, который предлагаем мы, был новым для города. К тому же в Казахстане, в Алматы в частности, пока еще нет культуры уличной еды. Но, думаю, со временем она придет. Наше заведение по площади 30 кв. м, летник чуть больше, пришлось перестраивать, чтобы получить большую посадку. Проходимость увеличивалась с каждым днем. Зимой в день мы продаем по 60-70 бургеров, летом – по 400. При хорошей погоде летом в пятницу-субботу-воскресенье проходимость может достигать 600 человек.

В GATO, к слову, тоже хорошая проходимость: воскресенье считается более спокойным днем, но в целом за три последних дня недели здесь может пройти 1,5-2 тыс. человек. В пятницу вечером – 2,5-3 посадки, это 350-400 человек, плюс дневная посадка. Мы рассчитывали на 1,5 посадки.

– Для премиального сегмента какое количество посадок считаете хорошим?

– По-разному. Бывает, ресторан премиального сегмента работает 3-4 дня в неделю, а в понедельник-вторник посетителей очень мало, а, бывает, всю неделю работает хорошо. В ресторане премиального сегмента не должно быть больше 30-40 посадочных мест, 50 – максимум. Идти с большим помещением, где 100-120 посадочных мест, в премиальный сегмент – это поработать пару месяцев, не больше. Люди хотят качество. Понятно, что в среднем и ниже среднего они тоже хотят качество. Но не всегда может так получиться. Хорошее качество – не означает только качественный продукт, это также и качество приготовления, и качество обслуживания.

– Сколько потребовалось средств для открытия бургерной?

– Для запуска – $30 тыс. Но, по факту, каждый раз, как только поступали какие-то деньги, мы вкладывали дополнительно в развитие бизнеса. Я сторонник того, чтобы не сразу возвращать вложенные деньги, а сделать так, чтобы бизнес хорошо работал. Если я не успел сделать что-то или закупить что-то до запуска, стараюсь в течение полугода-года устранять эти недоработки, вкладывая дополнительные средства.

– Насколько это прибыльный бизнес?

– Как и каждому бизнесмену, мне хотелось бы зарабатывать много. Но это не настолько прибыльный бизнес. Прежде всего, потому что это что-то новое для города. На показатель прибыли сильно влияет сезонность: зимой спад, летом подъем, и разница между сезонами может достигать 60-70%, а то и 100%. Если делить на двух партнеров, то мы бы хотели получать примерно по $5-10 тыс. Но первый год, как и у многих заведений, был не особо прибыльным.

– Какой из четырех концептов самый доходный?

– GATO не буду сравнивать, поскольку слишком мало времени прошло с открытия этого ресторана. Учитывая, что La Barca мы запустили четыре года назад и год назад я оттуда ушел, но она работает до сих пор, думаю, этот ресторан хорошо зарабатывает. Был какой-то момент, когда все места там были зарезервированы на месяц вперед, это о чем-то говорит.

– Сколько там составлял средний чек?

– По-разному. Человек мог заказать, например, недорогую бутылку вина, заказать какое-то блюдо и на двоих оставить 40 тыс. тенге. А могло быть и так: заказали пасту за 4 тыс., а вино купили за 150 тыс. тенге. Но если все же говорить о средних цифрах, то приблизительно 25-30 тыс. на человека.

– Поставщиков рыбы сложно найти?

– Нет. Проблема найти у правильных поставщиков правильный продукт – свежий, качественный, если замороженный – то правильно замороженный.

– Можно сказать, что рыбные рестораны более доходные, чем мясные?

– Да, сели они правильно сделаны. Казахстан – мясная страна, но удержать правильное качество мяса в ресторане очень тяжело. Подводят именно поставщики. Не люди, которые работают в ресторане, не сам ресторан. Начинаешь работать с каким-то поставщиком, первая партия идеальна, последующие три – все хорошо, мясо отличное, даже мариновать не нужно. Но потом качество начинает ухудшаться. Ты хочешь заказать 10 килограмм, тебе говорят – нет, не можем столько привезти, заказывайте больше. Заказываешь 30 килограмм, из них 15 оказываются некачественными – мясо жесткое. Ты как повар ищешь способы, как сделать его мягким. Но гости чувствуют: что-то не то, иначе, чем в прошлый раз. Проблема еще и в том, что круг поставщиков довольно узкий. Качественного мяса меньше, чем потребителей. Поэтому иногда легче просто взять рыбу, приготовить и подавать клиентам.

– Не раз слышала от рестораторов, что довольно сложно в Алматы работать в рамках одного концепта, приходится делать что-то дополнительно – вводить в меню блюда, которые не совсем в концепте…

– Проблема в том, что люди избалованы, как, например, в Москве, так и в Алматы. Именно поэтому ресторанная сфера в Москве постоянно и сильно движется вперед. Я сам сталкивался с таким явлением: человек заглядывает в ресторан впервые, ему нравится кухня, он приходит несколько раз, пока не попробует все блюда, которые есть. А потом говорит: когда будет что-нибудь новенькое. С этим мы сталкивались и в La Barca, и в And MEAT. Я же не могу ориентироваться на 10-20-30 человек, я готовлю по меню.

Но самое интересное – когда приходят люди и говорят: а что, у вас суши и пиццы нет? Нет, мы не готовим эти блюда. А, ну, тогда мы уходим – вот такая реакция в ответ. Или то же самое: я не ем мясо с кровью. Но почему? Ты же приходишь ко мне на протяжении четырех лет, значит, доверяешь как повару. Если нет запретов, связанных с религией, национальностью, здоровьем, то почему нельзя попробовать? Конечно, люди меняются в своем отношении к ресторанной кухне, но это очень долгий процесс.

– Какова рентабельность в каждом из четырех форматов?

– В рыбных ресторанах наценка на рыбу хорошая, но небольшая. Поставить 300-400-500%, как раньше, уже невозможно, продукт сам по себе дорогой. Если я рыбу, купленную за 20 тыс. тенге за килограмм, например, сибас, дорадо, лосось, буду продавать за 60-70 тыс., ее никто покупать не будет. Люди понимают цену, они стали много путешествовать. И я не вижу смысла в завышении цены на рыбу. Потому что есть вещи, на которых можно хорошо заработать, а есть вещи, на которых хорошо заработать нельзя. Салаты всегда будут продаваться хорошо, но дорогая рыба – нет. Наценка на рыбу может достигать 100%: купил за 20 тыс., продал за 35-40 тыс. тенге. Нужно понимать, что есть норма: дешевле определенной планки продавать не можешь. Есть плата за коммунальные услуги, заработные платы персоналу, множество процессов, которые посетителям не видны. Например, у меня все продукты хранятся в вакуумных пакетах, каждый такой пакет стоит 100 тенге.

– В чем, на ваш взгляд, главное отличие премиального ресторана от «обычного»?

– Премиальных ресторанов в городе было много, сейчас стало мало. Премиальный – это там, где средний чек больше 30 тыс. тенге и где правильный сервис. Но, как мне кажется, у «обычных» ресторанов есть преимущество перед премиальными – хорошая отдача от кухни, все блюда отдаются вовремя. Для меня идеальный ресторан – это когда кухня и зал находятся рядом, вынесли блюдо с кухни – оно сразу же попало к посетителю. Поэтому я люблю маленькие рестораны. Поэтому GATO для меня – новый опыт, эксперимент. Я всегда работал в небольших заведениях, до 50-70 посадочных мест вместе с летником. Здесь – почти 200.

– Почему ресторанов в премиальном сегменте стало меньше в Алматы?

– Люди перестали видеть смысл в трате больших денег в ресторанах. Конечно, останется процент богатых гостей, которые готовы платить много, и это так в любой стране. Но люди среднего и выше среднего дохода уже выбирают, что, где и как будут есть. Они начали считать деньги, смотреть меню, обсуждать. И так и должно быть.

Казахстан. Сербия > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 29 мая 2018 > № 2632138 Градимир Митич


Казахстан > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 23 мая 2018 > № 2615204 Камила Лукпанова

В Алматы разработан план — как стать туристическим магнитом

Почему туристов ищут на родительских собраниях?

В апреле Управление туризма и внешних связей города Алматы и Туристский информационный центр Visit Almaty запустили рекламную кампанию Алматы и Алматинской агломерации как локации, интересной туристам. Первая волна кампании призывает самих жителей взглянуть на город иначе — открыть его для себя и своих детей по-новому. «Я и ты на выходные — в Алматы!» — это слоган для второй волны рекламной кампании, она должна привлечь жителей других регионов Казахстана. Третья волна рассчитана на зарубежных гостей и будет запущена к зимнему сезону. Что именно планируется сделать, чем будут привлекать казахстанцев и жителей других стран в Алматы — об этом деловому еженедельнику «Капитал.kz» рассказала Камила Лукпанова, директор Visit Almaty.

— Камила, первый этап рекламной кампании ориентируется на жителей города. Почему?

— Мы решили начать с себя. Понятно, что главная цель развития туризма — это привлечение зарубежных туристов и внутренних (если житель другого города провел в городе больше 24 часов, он считается туристом). По нашим исследованиям и опросам мы поняли, что не все осведомлены об основных достопримечательностях Алматы. Например, не все знают о Большом алматинском озере и не все там бывали, не говоря уже об отдаленных местах — парке «Алтын-Эмель», или, скажем, озере Каинды. Поэтому мы решили запустить рекламную кампанию, ориентированную на жителей и гостей города, под рабочим названием «Узнай город лучше!» В нее включили шесть объектов, которые находятся на территории Алматинской агломерации (город и область).

— Какие это объекты?

— Первый — Музей Алматы. Он был открыт в 2016 году в честь празднования 1000-летия города. Второй — Ботанический сад. Многие люди думали, что это закрытый объект, хотя он находится в самом центре города. Цена за вход — в пределах 350 тенге.

Третий — не столько объект, сколько проект — яблоневые сады. Мы видим, что все постят в социальных сетях фотографии цветущих яблоневых садов, урюка, маковых полей. Мы дико верим в то, что яблоня Сиверса — прародитель всех яблок, поэтому взяли за основу эту идею и хотим продвигать Алматы как родину яблок. Исследование показало, что людям это интересно, причем не только детям, но и взрослым. Совместно с партнерами проводим туры выходного дня — вывозим желающих в яблоневые сады. Наш партнер выстроил у себя в садах лабиринты из сена, гостям рассказывают, как происходит цветение и превращение цветка в плод. В конце августа — в сентябре планируем сделать большой яблочный фестиваль к сбору урожая.

Еще три объекта — это национальные природные парки: «Алтын-Эмель», Кольсайские озера плюс Каинды и Большое алматинское озеро. Мы решили показать всю красоту этих мест. Например, все знают, что в «Алтын-Эмеле» есть поющий бархан, но мало кому известно, что там есть также прекрасные горы Актау, Катутау. Каинды и БАО, согласно отзывам в интернете, в частности на TripAdvisor, воспринимаются как жемчужины нашего региона, многие иностранцы мечтают сюда попасть.

— Какую главную цель вы ставите, продвигая эти шесть объектов?

— Популяризация альтернативного времяпрепровождения. Многие родители задаются вопросом: куда повести детей. Зачастую выбор падает на торгово-развлекательные центры. Мы призываем совмещать разный отдых, проводить время на природе, познавая свой край. В том же Ботаническом саду столько интересных растений, и птицы, и белки!

Первая волна рассчитана на лето. Запустили ее в апреле. Помимо продвижения объектов, мы продвигаем и события, которые проходят внутри города, — у нас есть большой событийный календарь. Из ближайших мероприятий — концерт Стива Аоки, фестиваль Spirit of Tengri, Star of Asia на Медео. Наш центр создан в том числе и для этого — для продвижения интересных событий.

И мы ориентируемся не только на взрослых, но и на детей. В течение последних недель вместе с партнерами-туроператорами даже на родительские собрания ходим, чтобы рассказать родителям, чем можно занять детей на каникулах.

— Почему были определены именно эти шесть объектов?

— Наша рекламная кампания предполагает восприятие через детей: маркетинг говорит о том, что все, что связано с детьми, очень хорошо продвигается, впитывается аудиторией. И поскольку в главной роли мы решили показать детей и транслировать месседж: «А ваши дети видели? А ваши дети были? Покажите детям», то выбирали в первую очередь те объекты, которые могут быть интересны детям. Плюс эти объекты были наиболее готовы к принятию туристов. Конечно, всегда поднимается вопрос инфраструктуры — чего-то не хватает. Но это вопрос постоянного улучшения и совершенствования. Ту же дорогу на Кольсай, например, уже сделали, бездорожья осталось буквально километров 25, и если раньше на дорогу приходилось тратить 6−7 часов, сейчас можно уложиться в 3,5 часа.

Наша креативная кампания включает вижуалы, постеры. Используем наружную рекламу — билборды, скроллеры, медиаборды, сейчас оформляем автобусные остановки. Запускаем диджитал-рекламу. Проводим пиар-активности, различные мероприятия для продвижения.

— Что предполагает вторая волна?

— Она рассчитана на регионы Казахстана. Посыл такой: «Я и ты на выходные — в Алматы!» Продвигаем Алматы как всеми любимый город. Многие здесь бывали — у кого-то в мегаполисе живут родственники, кто-то здесь учился. Мы решили еще раз напомнить жителям нашей страны, что Алматы по-прежнему является центром культуры, шопинга, горного туризма, различных достопримечательностей и гастротуризма. По этим пяти направлениям разработали вижуалы, запускаем наружную рекламу в семи городах — Астане, Караганде, Павлодаре, Усть-Каменогорске, Шымкенте, Актобе, Атырау. В остальных регионах запускаем диджитал-кампанию. Мы промониторили возможноститранспорта: у Алматы есть и жд, и авиасообщение со всеми регионами Казахстана.

Вся информация о турах, о том, где и как можно провести время в Алматы, размещена на сайте Visit Almaty. Мы также указываем стоимость входных билетов и даже список тех вещей, которые нужно с собой взять, если вы собираетесь посетить то или иное место в Алматинской агломерации.

— Сколько туристов ожидаете привлечь?

— Мы запросили данные за 2016−2017 годы со всех объектов, если говорить про городскую кампанию, — с тех шести, о которых говорили ранее, буквально на днях сделали запрос по итогам апреля, чтобы посмотреть эффект. Верим, что количество посетителей увеличится как минимум на 20% к концу 2018 года. По крайней мере, осведомленность о существовании этих объектов вырастет. Определенный результат уже можно наблюдать по количеству посетителей нашего сайта: благодаря наружной рекламной кампании оно выросло примерно в пять раз за две недели.

— Третья волна направлена на привлечение зарубежных туристов?

— Да, это зарубежная рекламная кампания, рассчитана на осенне-зимний период. Мы видим большой потенциал. Например, в прошлом году, по данным одного из российских порталов, Шымбулак занял третье место по посещаемости и по проведению рождественских каникул у россиян. С учетом девальвации, которая произошла там, мы считаем, что сейчас «лакомое» время для привлечения туристов из России: соседняя страна и так занимает первое место у нас по количеству прибывающих гостей, можно увеличить этот большой поток.

Рекламной кампанией, которая стартует в конце августа, мы нацелены привлечь жителей других стран, в первую очередь СНГ — это для нас сейчас приоритетный рынок, — к открытию зимнего сезона в Алматы.

— Туры вы разрабатываете вместе с партнерами-туроператорами?

— Да, конечно. Visit Almaty создан не для непосредственной продажи турпродукта, то есть мы не имеем права заниматься коммерческой туристической деятельностью, у нас нет лицензии. Мы созданы для того, чтобы стать связующим звеном между государством с его видением вопроса развития туризма и рынком. Туроператоры обращаются к нам, например, когда нужна помощь в продвижении или доработке турпакета. Мы, зная, что происходит на рынке, помогаем. Те же туры в яблоневые сады организовываем не мы, а наш партнер, наша задача — сделать так, чтобы об этом узнали.

— Сколько стоят туры?

— Цены различные. Мы указываем стоимость входного билета, например, в музей, в Ботанический сад. До природного парка вы можете доехать своим ходом или купить тур у оператора. Наш партнер — агрегатор туров — собирает все предложения на рынке. Вы можете, условно говоря, и за 2 тыс. тенге уехать, и за 100 тыс. Я, например, ездила на Каинды на своей машине. На дорогу ушло 7,5 тыс. тенге, ночевка в поселке Саты — 5 тыс. тенге с питанием. Это не так дорого, по сравнению с тем, сколько мы тратим в торговых домах. В Ботанический сад сходить в пять раз дешевле, чем в кино (говорю об этом, не умаляя достоинства кинотеатров).

— Как вы взаимодействуете с туроператорами?

— На сегодняшний день активно сотрудничаем более чем с 25 операторами, которые занимаются внутренним туризмом. У всех различная направленность. Мы продвигаем потенциал города, а они продают конкретные предложения. Подсказываем туроператорам, например, какие заведения открылись, или какие интересные локации можно включить в туры.

С ресторанами мы также в тесном партнерстве: со многими есть договоренности о корпоративных скидках до 30−50% для туроператоров. В нашей базе уже около 70 ресторанов, кафе, с которыми таким образом взаимодействуем.

В качестве анонса хотела бы сказать, что мы запускаем единую туристскую карту — Almaty Pass. Делаем ее совместно с «Онай». Транспортная карточка расширяется: любой турист может приобрести карточку Almaty Pass и воспользоваться услугами различных заведений бесплатно или с огромными скидками. Турист сможет бесплатно ездить на общественном транспорте, со скидкой поехать на Медео, Шымбулак, Кок-Тобе, получить подарки от Visit Almaty и воспользоваться хорошими скидками в ресторанах, гостиницах. Карточки делятся на три категории в зависимости от стоимости, и от этого будет зависеть размер скидки.

Казахстан > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 23 мая 2018 > № 2615204 Камила Лукпанова


Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 22 мая 2018 > № 2614944 Умут Шаяхметова

Шаяхметова: «Банки, не имеющие здоровой бизнес-модели, обречены на консолидацию»

«Консолидация в банковском секторе Казахстана будет продолжаться. Банки, не имеющие здоровой бизнес-модели, рано или поздно обречены (на это - ред. "Къ")», - считает председатель правления Народного банка Умут Шаяхметова. Такое мнение она выразила сегодня в ходе пресс-конференции, передает Interfax Казахстан.

«Наверное, консолидация или сужение банковского сектора в количестве банков будет продолжаться. Хотя мы ожидали консолидацию некоторых средних банков, она не состоялась. Возможно, некоторые банки будут уходить с рынка. Мое мнение, что некоторые небольшие банки должны уходить в микрокредитные организации», - сказала Умут Шаяхметова.

Она также сообщила, что за последние два года произошло очень много событий в банковском секторе, как позитивных, так и негативных.

«В первую очередь это, конечно, положительные: оздоровление происходит, в прошлом году была выделена большая государственная помощь на оздоровление банковского сектора. Я все-таки ожидаю позитивный эффект, который в этом году продолжится и ввиду роста кредитования и ввиду оздоровления этих банков. Но, к сожалению, продолжаются также и негативные моменты. Это то, что мелкие и средние банки пока еще испытывают проблемы, в первую очередь с активами, с качеством кредитного портфеля», - отметила глава Народного банка.

Она добавила, что «если у банка не было изначально здоровой бизнес-модели, то этот банк рано или поздно обречен».

«Бизнес-модель должна строиться на зарабатывании здоровых нормальных доходов. Мы видим, что некоторые банки до сих пор ведут агрессивную политику по платежам, комиссионным, предоставляют кэш-бэки. Если банк в целом не может обеспечить хорошую доходность, но при этом готов клиентам выплачивать агрессивные комиссии на платежи, мое мнение, что недолго может продлиться такого рода история», - считает Умут Шаяхметова.

По ее словам, на сегодняшний день в банковском секторе продолжают наблюдать ужесточение в плане регуляторного контроля со стороны Национального банка, в том числе инициативы по новому законодательству.

«Они, законодательные инициативы, также будут влиять на развитие банковского сектора и опять-таки не в сторону роста, а в сторону ограничения», - подчеркнула глава фининститута.

Напомним, на сегодняшний день в Казахстане работают 32 банка.

Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 22 мая 2018 > № 2614944 Умут Шаяхметова


Казахстан > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > kapital.kz, 19 мая 2018 > № 2615055 Ярослав Толстов

Воздухоплавание может быть прибыльным в Казахстане

От хобби к бизнесу

Наталия Иодес

Сложно ли собрать парк воздушных шаров и выгодно ли это с точки зрения затрат и прибыли? Об этом и многом другом «Капитал.kz» рассказали основатель компании Kazaerostat Ярослав Толстов и пилот Алексей Литвинов.

По следам прародителей казахстанского воздухоплавания

Kazaerostat начал свое самостоятельное существование в 2006 году. В основном идея была создать команду для участия в международных соревнованиях, фестивалях, а также воплотить в жизнь мечту, чтобы, как и прежде, в 90-х годах над Алматы летали воздушные шары. Толчок нам дали прародители воздухоплавания в Казахстане Виктор Александрович Заганов, который трагически погиб на одной из встреч воздухоплавателей, а также Михаил Николаевич Литвинов, наш главный тренер и инструктор с большим стажем, также безвозвратно ушедший от нас. Мы с ним работали, именно он нас научил технике пилотирования и основам авиационной безопасности.

Когда мы основали нашу компанию, то начинали полеты в качестве привязных шаттлов, участвовали в городских мероприятиях, на праздновании Наурыза и в массовых гуляниях, а также на праздниках республиканского значения. А после участия в международных встречах воздухоплавателей в России в 2007 и 2008 годах мы пришли к мысли о том, что пора расширить свою деятельность. На тот момент в нашем воздушном парке уже было четыре шара, а в 2009 году мы изыскали средства для покупки нового оборудования с символикой Казахстана, чтобы представлять нашу страну на международных соревнованиях. Воздухоплавание, как известно, – спорт достаточно затратный, тогда-то мы и решили, что пора бы начать зарабатывать на своем любимом хобби, благо опыт за плечами у нас уже был.

Сколько стоят экскурсии на воздушных шарах?

На сегодняшний день мы имеем три шара для полетов с пассажирами. Один шар на 3-4 места, один большой на 7-8 мест и шар в форме сердца для проведения романтических встреч. На большом воздушном шаре мы проводим экскурсии для всех желающих, люди даже могут не знать друг друга при посадке в корзину, получается эдакий «экскурсионный автобус», именно на эти виды полетов мы делаем скидки, сотрудничая с сайтами-купонаторами, такими как Chocolife.me. Если обычная стоимость составляет 35 тыс. тенге на человека, то, приобретая купон, человек имеет возможность полетать за 17 500 тенге. Как говорится, желание клиента – закон, поэтому если люди хотят индивидуальные полеты, то стоимость любого шара стартует от 100 тыс. тенге, и скидка в данном случае уже не действует, так как ниже стоимость мы предложить уже просто не можем. Отдельного слова заслуживает шар в форме сердца – эти полеты, скажем так, для элитных клиентов, и каждая отдельная прогулка и ее стоимость оговариваются индивидуально. А для любителей погорячее и поэкстремальнее в индивидуальном порядке рассматривается возможность прыжка с парашютом в тандеме. Но в этом случае существует ряд тонкостей, о которых хотелось бы рассказать отдельно. Если обычные экскурсионные полеты проводятся на высоте от 300 до 500 метров, то здесь нужно специальное разрешение на высотный полет, поскольку прыжки осуществляются с высоты от 1500 до 2350 метров. Прыжок с парашютом в тандеме совершается с опытным тренером. Во время прыжка инструктор стабилизирует свободное падение и контролирует безопасное и мягкое приземление. Прыжки с воздушного шара уникальны тем, что если при прыжке с самолета парашютист движется по инерции за летательным аппаратом со скоростью уже не менее 100 км/ч, то при прыжке с воздушного шара первоначальная скорость отсутствует, что позволяет ощутить большое ускорение и падение в прямом смысле этого слова. Можно сказать, что это экзотический коктейль бездонного неба, смешанного с легкостью полета на воздушном шаре и адреналином свободного падения, посыпанный позитивными эмоциями и украшенный взбитыми облаками. Поскольку ограничений в этом виде услуг очень много, то и готовиться стоит заранее, стоимость тоже оговаривается индивидуально.

Приносит ли любовь к небу прибыль?

Наша команда изначально позиционировалась как общественная организация, мы не думали о развитии бизнеса. Нам очень нравится заниматься любимым делом, осуществлять полеты и тренироваться чтобы можно было достойно выступать на соревнованиях и представлять нашу страну. Ну а те деньги, которые мы зарабатываем, принимая участие в PR-акциях, пускаем на развитие. То есть у всех у нас, кто является активным участником и членом команды Kazaerostat, есть свои семьи и своя основная работа, а воздухоплавание – больше хобби, которое приносит удовольствие и нас всех объединяет. Поэтому о том, сколько средств было вложено, приносит ли нам наше хобби прибыль и когда мы сможем отбить вложенные деньги, сказать сложно, так как бухгалтерию мы никогда не вели. Иной раз мы уходим в минусы, иногда получается зайти в плюс, но мы никогда не ставили для себя цель заработать и не надеялись на развитие с точки зрения бизнеса, поэтому цифры назвать крайне сложно. За 10 лет работы мы создали достаточно серьезную клиентскую базу и, по большей части, для рекламы мы используем сарафанное радио. Если клиенты испытали удовольствие от полета на воздушном шаре и если услуга была оказана качественно, а мы всегда со всей серьезностью относимся к этому делу, то реклама заработает. Мы любим настоящие, неподдельные эмоции, а это и есть самая лучшая реклама. И человек всегда сможет рассказать своим друзьям, родственникам и коллегам о том, что есть такая услуга – полеты на воздушном шаре недалеко от Алматы. Сейчас активно работаем в социальных сетях, у нас есть канал на YouТube. Все наши новости и отзывы мы стараемся размещать своевременно, для того чтобы жители и гости Алматы смогли с пользой провести время, семейный отдых, романтические прогулки и корпоративные мероприятия. А те расходы, которые мы несем в части подготовки полетов, естественно, должны окупаться.

Немного о тонкостях воздухоплавания

Для полетов на воздушном шаре подходит любое время года, но зимой легче летать. Ведь чем ниже температура воздуха, тем более щадящий режим внутри оболочки. Но, по традиции, желающих летать зимой мало. Во-первых, люди еще не отошли от новогодних праздников, во-вторых, холодно. Взлеты запросов начинаются к 8 Марта, затем на Наурыз и далее все лето и осень до ноября. Иногда приходит столько запросов на бронирование полета, что мы не всегда имеем возможность покатать всех, ввиду того, что погода в Алматинской области не всегда стабильна, особенно в весенне-осенний период, а, как известно, ветер и дождь не наши друзья. Идеальных полетов не бывает, они всегда разные, но это все заботы пилотов, и наши пассажиры даже порой не знают, что во время прогулки возникают какие-то сложности. Бывает такое, что полеты отменяются вовсе. Ветер – наше основное ограничение. Полет невозможен при ветре свыше 5 м/с, но это по инструкции. На практике же мы десять раз подумаем, лететь или нет при ветре 3-4 м/с, ибо посадка может быть довольно экстремальной. Сами-то мы не против, так сказать, тренировочка, но вот пассажиров можно напугать. Также полеты невозможны в условиях грозовой активности и по запрету от службы управления воздушным движением. Ну и поскольку мы летаем в горно-долинной местности, то приходится учитывать ее метеорологические особенности. Все полеты у нас выполняются на рассвете или на закате, во время смены ветра. Днем же горно-долинный эффект слишком силен, уносит в горы за считанные минуты.

Теоретически, можно летать везде, где есть воздух. Однако на практике мы руководствуемся правилами использования воздушного пространства РК, что означает наличие у нас предписанного района полетов, в данном случае это Ушконыр. Есть ребята, работающие в Караганде, у них свой предписанный район и они имеют право летать над городом. Для всех иных полетов нужно получать отдельное разрешение. На заре воздухоплавания полеты над Алматы проводились, а в наше время получить такое разрешение очень сложно, к сожалению.

Опасно ли это? Шар в полете всегда находится в потоке воздуха и не испытывает потрясений, поэтому негативные реакции организма у нас практически не встречаются. Но следует помнить, что любые виды полетов – это экстрим, и при посадке, особенно при хорошем ветре, возможно всякое. Пару раз в году случаются ушибы и порванные колготки у девушек. Если же говорить об эмоциях, то в полете даже самые эмоциональные пассажиры через 15 минут забывают все свои страхи и наслаждаются небом, даже экстрим посадки потом никого не пугает. Воздушный шар лечит аэрофобию на ура. Надо отметить что Алматы, наши горы и долины способствуют полетам на тепловых аэростатах, и, имея за плечами десятилетний опыт, мы с легкостью можем взлететь и приземлиться на ту же точку, используя наши уникальные потоки. К тому же полеты в горной местности очень увлекательны не только для человека, который впервые поднялся на воздушном шаре, но и для пилотов и команды, которая принимает участие в подготовке аэростата к полету.

Что может сделать команду абсолютно счастливой?

На сегодняшний день воздухоплавание в Казахстане является молодым направлением. Очень радостно, что во многих регионах люди интересуются небом, воздушные шары уже появились и в южных областях, и в Шымкенте много ребят пытаются продвигать этот вид услуг в массы. В Караганде есть команда, которая осуществляет полеты. Есть у нас друзья в Усть-Каменогорске, неравнодушные к воздухоплаванию, они развивают и всячески популяризируют это направление в Восточном Казахстане. Мы со своей стороны стараемся способствовать этому развитию, потому что понимаем, что здесь конкуренция бессмысленна. А мечтаем мы о том, чтобы повторить полет Михаила Николаевича Литвинова, когда он в 2000 году совершил перелет из Алматы, через горы Заилийского Алатау и приземлился на берегу Иссык-Куля. Для такого полета требуется очень серьезная подготовка. У нас эта спортивная подготовка имеется, так же как и амбиции повторить достойный пример, который нам оставил наш тренер. Именно это будет для нашей команды настоящим счастьем.

Казахстан > Миграция, виза, туризм. Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > kapital.kz, 19 мая 2018 > № 2615055 Ярослав Толстов


Казахстан > СМИ, ИТ. Образование, наука > dknews.kz, 17 мая 2018 > № 2614783 Андрей Зубов

Девушки, которые хорошо знают орфографию, не носят откровенных мини-юбок

Этот материал посвящен безграмотности современных журналистов. Ведь, согласитесь, воспринимать нынешние ленты новостей можно только с валидолом под нижней губой.

Андрей ЗУБОВ

Я понимаю, что люди всегда делали ошибки, но, когда читаешь особо выдающиеся перлы «дятлов клавиатуры» (так, почти не обидно, называют сегодня нашу журналистскую братию), чувствуешь себя на грани помешательства.

«Высота опор, выкрашенных в цвет государственного флага, шанырака и парящего орла, составит 22 метра». Так пишет одна о-о-очень уважаемая газета о новой студенческой зоне отдыха в ВКО. «Родные, вместе с сотрудниками правоохранительных органов, сбились с ног, околачивая каждый угол столицы», – повествует телеканал из Астаны. «Студенты-волонтеры Универсиады-2017 подняли тревогу, обнаружив при санитарно-профилактическом осмотре квартир олимпийской деревни каких-то жучков и решив, что это тараканы. Однако специально прибывший на место эксперт, родом из советского прошлого, дал заключение, что это просто некие дикорастущие насекомые, пришедшие в гости из окружающей среды», – просвещает читателя портал, входящий в десятку самых популярных сайтов Казахстана.

А вот как объясняет жанр «ню» один эстетствующий журнал. «Обнаженная натура... Сегодня в этом жанре художники редко обращаются к «живой» натуре, они часто делают «обнаженку» по представлениям или воспоминаниям о студенческой молодости».

Итак, люди всегда делали ошибки. И журналисты – не исключение. Но почему же именно сегодня безграмотность становится нормой? На мой взгляд, происходит это по трем причинам.

Причина первая: массовость письменной речи. Еще лет 20 назад доступ к публичным письменным высказываниям имели только профессионалы: писатели, публицисты, журналисты. Остальные люди высказывались эпистолярно только в личных посланиях. Общество, если так можно выразиться, не видело, как оно пишет в целом, и создавалась иллюзия поголовной грамотности. А когда интернет придал письменной речи статус всеобщей, мы вдруг увидели уровень настоящего владения языком. И ужаснулись.

На самом же деле ничего не изменилось, и соотношение «отличники-двоечники» по языку (казахскому, русскому, узбекскому, немецкому, уйгурскому, украинскому и т.д.) осталось тем же, что и пятьдесят лет назад. И поверьте, что школьники, которые хотят быть успешными в жизни, следят за своей грамотностью и прекрасно «считывают» грамотность педагогов. Принцип пигмалионовской Элизы Дулиттл: «Не желаю я грамотно говорить, я хочу говорить как леди!» – для них не работает. Понятное дело, что таких школьников немного, но так было и во время моей юности. Многие девушки в моем классе считали, что грамотность в жизни – не главное. Они больше переживали за то, что их фигуры (которые рассматривались исключительно как залог успешного замужества) недостаточно быстро трансформируются из девичьих в женские.

Вторая причина повальной безграмотности вытекает из первой. Во время глобализации при «воинствующем капитализме» обучение в школе все больше и больше сводится к выполнению тестовых заданий, где на первый план выходит наличие не системных, а базовых знаний и умение адаптироваться к так называемой «рыночной экономике». (Кому интересно – почитайте методическое пособие МОН РК «Особенности формирования функциональной грамотности учащихся старшей школы по предметам общественно-гуманитарного цикла», https://nao.kz/files/blogs/1410281492356.pdf).

«Норма жизни – разделение труда, – пишет по этому поводу казахстанская художница и публицист Анастасия Ахметова, – продавцам главное считать сдачу, а расставлять запятые совсем не важно. И тем, кто клеит реснички, не обязательно быть грамотными». Воистину: «Девушки, которые хорошо знают орфографию, не носят откровенных мини-юбок» (цитата: журнал Przekrój, Польша).

Наконец, третья причина безграмотности. Она касается как раз журналистов. Давайте вспомним, сколько факультетов журналистики было в Казахстане при советской власти? Пять? Десять? А сегодня – почти сто! Резонный вопрос: где найти столько преподавателей по этой специальности? Разумеется, нигде. Можно, конечно, привлечь к преподаванию опытных журналистов из СМИ, но… Недавно мне позвонили из одного университета: «Не хотите ли прочитать курсы по журналистике для третьего курса?». «Очень хочу, – отвечаю. – А сколько платить будете?» «Хорошо будем платить, – говорят, – пять тысяч за академический час». Ну, я и отказался. Так что, друзья мои, обижайтесь-не обижайтесь, но преподавание в наших вузах предмета «журналистика» оставляет, как говорится, желать… Там преподают те, кто час своего напряженного и вдохновенного труда оценивает в 5000 тенге. Или в 15 долларов.

И выходят из сотен наших журфаков сегодня уже не будущие «акулы пера», а пожизненные рерайтеры, копипастеры и компиляторы. «Обработка не менее 10 новостей в день с внесением 70% оригинального текста», – так пишут во многих объявлениях о найме журиков (еще одно прозвище журналистов, появившееся в недавнее время).

А мы потом читаем перлы. «Зал был забит на две трети». «Триумфально завершил гонку пятым». «Попасть в Америку стало проще – испытана новая межконтинентальная ракета». «Одержал блестящий нокаут». «С успехом заработал семьсот тенге». «Несмотря на искушения, она почти сохранила честь». «Один из горячих сельских парней намеревался похитить и женить на себе итальянскую гостью»… И так далее, и тому подобное.

Разумеется, грамматика во многом – условность, и неправильно написанное слово не может рассматриваться как деяние криминальное. «Правильная речь сама по себе еще не свидетельство высоких нравственных качеств ее носителя. Но она – несомненный знак принадлежности его к определенному культурному и социальному уровню, тот экзамен, который каждый из нас сдает ежедневно». Так пишет в своей книге «Инструмент языка. Люди и слова» российский журналист Евгений Водолазкин.

Так как же выдержать этот ежедневный экзамен? Только с помощью постоянной работы над собой, воспитывая в себе и передавая своим детям тот драгоценный и невидимый дар под названием «грамотность». «Чем менее грамотен человек, тем легче превращать его в раба, – говорит известный казахстанский популяризатор науки Камила Магзиева. – Грамотность передается по наследству, грамотность прививается и приобретается, благодаря чтению книг, переписке. Грамотность – это уровень развития самого человека и показатель того, из какой среды он произошел. Почему грамотность передается из поколения в поколение? Потому что даже, если родители не различали ни одной буквы, они были внутренне интеллигентны, внимательны к деталям и восприимчивы».

И мне нечего добавить к этим словам.

Казахстан > СМИ, ИТ. Образование, наука > dknews.kz, 17 мая 2018 > № 2614783 Андрей Зубов


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 16 мая 2018 > № 2607653 Андрей Мокич

Как удержать ресторанный концепт на рынке Алматы

Ресторатор Андрей Мокич делится опытом

На ресторанном рынке Андрей Мокич человек известный. Когда-то «приложил руку» к кафе израильской кухни «Счастливые люди», позже открыл израильский стрит-фуд Bkitzer и не так давно — Karmel, заведение с ближневосточной вкусовой палитрой. Поэтому он как никто знает — каково это, работать в определенном концепте, и как его удержать. Своим опытом Андрей поделился с «Капитал.kz». А также обозначил несколько тенденций — в части концептов, — сложившихся на рынке, и объяснил, почему считает, что в Алматы очень мало смелых рестораторов.

— Андрей, когда мы с вами встретились, вы сказали: «Ресторанный рынок Алматы непредсказуемый». Предлагаю вот с этой фразы и начать. Почему — непредсказуемый?

— Скажем так: он не то чтобы непредсказуемый, скорее, очень разнообразный. Много концептов появляется, какие-то работают, какие-то — уходят с рынка. Многое зависит не только от концепта, но и от подхода владельцев и управленцев к бизнесу: если они делают его правильно, то, естественно, бизнес становится успешным. Но просто так сказать: вот этот концепт работает, а этот — нет, очень трудно.

— Почему? Какие концепты кажутся вам заметными?

— Давайте посмотрим, что у нас сейчас происходит. Первое — пивные концепты. Они были, есть и будут, и они достаточно хорошо себя чувствуют. Посмотрите на одну из специализированных сетей — она стремительно развивается, один за другим появляются проекты в рамках этой сети.

Другой момент по пиву — крафтовое направление. Было много скептиков, которые говорили: это — временно. Но оказалось — нет. У крафта сложилась определенная целевая аудитория. В прошлом году на одном из фестивалей в Алматы мы насчитали четыре крафтовых производителя. Но опять же здесь важен подход к бизнесу, правильно подобранная локация и то, как это продается.

Второй выделяющийся на рынке концепт — бургеры. Модное направление. Заведений с бургерами открылось очень много. Не могу точно сказать, как они себя чувствуют. Понятно, что те, кто был первым и кто предлагает вкусные решения, работает. Их намного меньше. Мало кто делает свой хлеб — покупают в заморозке, мало кто уделяет внимание котлете и соусам, мало кто с головой погружается в концепт. Те, кто погружается, сразу заметны.

— Но фаст-фуд вроде бы так всегда и поступает — работает на заморозке, на полуфабрикатах…

— Ты открываешь бургерную и начинаешь покупать замороженные булочки, готовые котлеты, готовые соусы. Я считаю, это неправильно. Хотя, конечно, среди бургерных есть проекты, которые готовят собственные ингредиенты, делают необычную подачу. Они интересные. Но вот появляется второй проект и начинает копировать тех, первых. Как правило, не у всех это получается.

У нас очень мало смелых — я бы именно так сказал — рестораторов, которые хотят воплощать в жизнь новые идеи. Многие просто делают то, что делает сосед. Это относится и к доставке: вся доставка — это пицца, суши, а еще донеры. Заведения-копии долго не работают — три-шесть месяцев, кого-то хватает на год.

Сейчас, я обратил внимание, один за одним появляются стейк-хаусы, мясные рестораны. Самое интересное, открываешь меню — у всех одно и то же: рибай, ти-бон, филе-миньон — да и все. Ты открыл стейк-хаус, начни делать, помимо популярных вещей, альтернативные — хвосты, щеки, готовить стейки из других частей мясной туши, начни коптить мясо, тушить, делать новые технологические обработки… Специализируешься на мясе — раскрывай мясо полностью. Вот это интересно.

— Возможно, цель — просто заработать, а не делать что-то интересное…

— Это не тот бизнес, где ставят такие цели: а давайте откроем ресторан и будем делать на нем деньги. Это достаточно тяжелый бизнес, к нему нужно подходить с умом, постоянно анализировать и придумывать что-то новое. Это не магазин, куда ты завез товар и продаешь. Но, к сожалению, многие относятся вот так: «Смысл придумывать что-то интересное, если уже есть рабочие инструменты?»

— Какие «фишки» на ресторанном рынке Алматы, на ваш взгляд, могут сейчас выстрелить?

— Сейчас такого нет: придумал фишку — и люди пошли в заведение. Потребитель стал более искушенным, более «напробованным», и это хорошо. Люди много путешествуют, им хочется новых впечатлений, открытия вкусов. Поэтому сказать, что сейчас привлечет внимание… Если говорить о еде, мясе, то сработает такая фишка, как альтернативные способы приготовления — су-виды, смокеры и пр. Потенциал крафтового пива еще не исчерпан. Вообще вкусная еда — вот это будет работать всегда. И еще — квалифицированные сотрудники, особенно повара, которые ездят за границу, обучаются.

Есть модные заведения, фишка которых в том, что они модные, у них красивый дорогой дизайн. Но модная аудитория самая неблагодарная. Слишком легко перетекает в очередное «модное место». «Модный» бизнес, на мой взгляд, достаточно быстрый, его нужно очень правильно экономически выстроить, чтобы быстро отработать деньги. Потому что срок жизни у таких заведений очень короткий — полтора года максимум. Категории модных заведений и заведений-долгожителей — это совершенно разный взгляд на бизнес.

— В чем отличия? Как экономически правильно подойти к этим двум форматам?

— Для формата модного заведения — все правильно посчитать. Это должна быть конкретная работа со спонсорами, с партнерами — алкогольными брендами, которые платят за размещение рекламных инструментов внутри заведения. Там нужно быстро заработать. Для формата заведений-долгожителей — финансовое планирование, подушка безопасности. Основная инвестиция — в сотрудников, в обучающие программы, в стажировки за счет компании. Меньше денег в интерьер, больше в оборудование, технологии и сотрудников.

Каждый проект при этом стоит по-разному. Нет единого секрета — вложи столько-то и получишь прибыль. Ресторанный бизнес — это вообще авантюра. Даже большие ресторанные группы постоянно открывают и закрывают, ребрендят заведения. Как бы маркетологи ни просчитывали, все равно риск «выстрелит — не выстрелит, будет популярным — не будет популярным» есть.

— Если говорить о вашем заведении Bkitzer, рынок понял концепт израильского стрит-фуда? Вы это ощутили?

— Мы это поняли в первый месяц работы. У нас был вау-эффект, потому что это было что-то новое. У нас была правильно выстроенная маркетинговая кампания, мы привезли специалиста из Израиля. Было очень много подготовительной работы, я много времени провел в Израиле, где пробовал различные блюда, искал фишки, прежде чем запустить такое заведение у нас и понять, как и что делать. В Израиле те же шварменные тоже делятся на два типа: «модные» — кафе, столики, и такие: закуток с витриной и раздачей, и там очереди. Мы смотрели, как заведения стрит-фуда работают в туристических и в нетуристических городах, на базарах. И потом, за три недели до открытия, начали рассказывать, как и что делаем мы. Показывали внутреннюю жизнь, подогревали интерес.

Вау-эффект держался в первые полгода. Как сказал Алишер Еликбаев, он не ходил к нам все это время, потому что мы много хайповали. Люди нам писали: больше не придем, потому что уже третий раз попасть не можем. С одной стороны, это хорошо — получили большую проходимость. Но с другой стороны, были и минусы: не успевали обучать поваров, кто-то из гостей долго ждал, кому-то не понравилось…

— Можно сказать, что хайп вокруг себя вы создали искусственно?

— Нет, у нас не было такой цели. Мы просто показывали то, что делаем, по-настоящему. А «хайп» создали люди.

— Что больше привлекло посетителей — «израильская кухня» или «стрит-фуд»?

— «Израильская кухня». Не «стрит-фуд». Потому что само слово"стрит-фуд"понимают неправильно, многие приравнивают к «фаст-фуду», а это разные вещи. Понятие уличной еды в Алматы уже есть, но еще не развито. У нас уличная еда — это когда на базаре продают шашлыки и самсу.

— Вам нужно было что-то делать потом, чтобы поддерживать интерес?

— Нам пришлось что-то делать в прошлом году в сентябре, потому что возле нашего заведения велись дорожные работы. 3,5 месяца все под нашими дверями было перекопано, там меняли брусчатку, арыки. Мы потеряли всех гостей с детьми: было неудобно проезжать с коляской. И нам пришлось заново настраивать всю рекламную кампанию: делали различные акции, бесплатно раздавали фалафель, запускали новинки, работали с персоналом.

— Какую проходимость вы закладывали себе, когда открывались, и какую получили в итоге?

— Мы планировали порядка 3,5−4 тыс. человек в месяц, получили 6 тыс. Рекорд — 7 тыс. У нас 25 посадочных мест. В день можем обслуживать 150−200 человек. В 10 утра у нас уже были люди, в 11 вечера мы закрывались. Понятно, что часть аудитории отсеялась — кому-то не понравились блюда, кого-то мы, возможно, недообслужили, кто-то не понял концепцию.

— Сколько вложили в оба проекта?

— С первым заведением нам повезло больше: оно было практически готово. Формат стрит-фуда не требовал больших инвестиций в ремонт, нужно было только купить оборудование, обучить людей. В общей сложности затратили около 20 млн тенге.

Во второй проект — Karmel — вложили больше, мы проводили все коммуникации с нуля. Вложили около 70 млн тенге. Этот проект нам интересен своим расположением — в районе, который переходит из спального в деловой. Мы хотим сделать из него долгожителя. При том что в округе много заведений, в том числе предлагающих бизнес-ланчи до 1 тыс. тенге. Мы не в этой ценовой категории, и не хотим там быть. Средний чек у нас порядка 5 тыс. тенге. В Bkitzer — порядка 2,5 тыс. тенге.

— При какой рентабельности можно считать заведение успешным? Какой процент у вас?

— Для каждого это очень личный вопрос. Есть бизнес, который и 50% рентабельности дает, есть — 35%, 20%, 10%. Если заведение приносит деньги, это уже хорошо, это уже успех. Но в среднем, на мой взгляд, рентабельность по рынку сейчас до 35%. Мы близки к этой цифре.

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 16 мая 2018 > № 2607653 Андрей Мокич


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 15 мая 2018 > № 2607568 Рашидин Рашид (Маму)

Успешный бизнес глазами Маму

Шеф-экспат о кухне, жизни и инвестициях

Количество ресторанов в Казахстане увеличивается с каждым годом. Только в Астане за время проведения выставки EXPO-2017 открылись 47 новых заведений. Однако, как отмечают эксперты рынка, этот бизнес - один из самых рискованных. По статистике, 8 из 10 ресторанов закрываются в течение 2 лет после открытия. Основные причины – нежизнеспособность проекта, ошибки менеджмента и непрофессионализм сотрудников. Лишь немногие ресторанные концепции существуют на рынке более 5 лет. Яркий пример удачной работы – ресторан паназиатской кухни EAST. Сегодня это не только излюбленное место отдыха алматинцев и представителей делового сообщества, но и успешный бизнес-проект. О том, как выйти на точку безубыточности и почему даже зелень приходится импортировать, в интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал Рашидин Абд Рашид (Маму), шеф-повар ресторана EAST.

Индира Мальтиева

– Маму, насколько паназиатская кухня близка и понятна казахстанцам?

– Думаю, что казахстанцам нравится паназиатская кухня, в конце концов, именно за ней они к нам и идут. Могу с уверенностью сказать, что сегодня в Алматы в нашем сегменте у нас нет конкурентов как по статусу и масштабу заведения, так и по ассортименту предлагаемых блюд и количеству посетителей. В частности, EAST рассчитан на 150 посадочных мест, в будние дни на бизнес-ланче заполняемость 100%, в вечернее время также практически полная посадка, а на выходные и праздничные дни столик вообще нужно бронировать заранее.

Когда я заступил в должность шеф-повара East, здесь было не так много гостей. Я посмотрел концепт, скорректировал меню, и сейчас мы видим определенный результат. Я сразу сообщил владельцу, что мне нужно полгода, чтобы выйти в прибыль, но уже через 3-4 месяца ресторан был битком. Первое, что я сделал, – адаптировал блюда под вкусовые предпочтения клиентов. Но самым сложным для меня было поменять менталитет людей.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о своем двухнедельном турне по странам Юго-Восточной Азии?

– За 2 недели, проведенные в Малайзии и Таиланде, мы посетили 30 ресторанов как премиум-класса, так и в сегменте стрит-фуд. В каждом из них мы заказывали в среднем по 12 блюд, в общей сложности было опробовано около 400 блюд паназиатской кухни. Могу сказать, что все время есть – дело не из легких. Но в этот тур я поехал, чтобы узнать о последних гастрономических тенденциях, понять, какие блюда востребованы, какие из них можно адаптировать на казахстанском рынке, а какие нет из-за высокой себестоимости или необходимых продуктов.

По возвращении в Казахстан я внедрил в EAST специальное меню, состоящее из 28 новых позиций. Заказывая новинки, наши гости участвуют в своеобразном голосовании. Это меню будет действовать еще в течение мая, а уже в начале июня с учетом пожеланий клиентов мы соберем топ-15 самых популярных блюд и включим их в основное меню.

Могу сказать, что на сегодняшний день спросом пользуются «Тигровые креветки вок с кантонским соусом из черного перца», «Моцарелла темпура с хрустящим баклажаном и жареными креветками под соусом понзу», «Кинг фиш сашими в новом стиле с юзу». Удивительно, но по основному меню креветки гриль люди заказывают не так часто, как в новом исполнении, хотя цена намного дороже. Полагаю, соус сделал их более популярными у казахстанцев. К тому же теперь, чтобы попробовать настоящую паназиатскую кухню, вовсе не обязательно улетать в страны Юго-Восточной Азии – у нас есть абсолютно все.

– Почему вы решили запустить на пробу сразу 28 новых блюд, а не, скажем, 5?

– За моими плечами колоссальный опыт работы в этой сфере, и для меня сделать 5 новых блюд очень легко. Но, на мой взгляд, вводить в меню всего 5 позиций неэффективно, потому как на их проработку уходит очень много времени. Примерно столько же, как и на большее количество блюд. Немаловажную роль в этом решении сыграл и статус нашего заведения. Клиенты просто не поймут, если я запущу лишь 5 новых блюд. Они обязательно спросят: «Шеф, почему так мало?» Так как я уважаю мнение наших гостей и не хочу их расстраивать, решил запустить сразу 28 новых блюд. Пусть люди пробуют и высказывают свое мнение по поводу той или иной новинки. Тем более что для удобства посетителей мы сделали специальное фотоменю, где визуализированы все блюда.

– Что первостепенно в приготовлении кулинарного шедевра?

– Прежде всего шеф-повар должен знать, что именно он готовит и для кого. Т. е. у него не просто должна быть голова на плечах, но и мозг внутри головы. Как в любом деле, здесь крайне важны опыт и знания деталей вплоть до мелочей. Любой даже незначительный дисбаланс может кардинально изменить вкусовую композицию блюда. Хороший шеф всегда вкладывает душу в каждое свое творение. Я считаю, что кухня должна быть основным конкурентным преимуществом в любом ресторане. Обратите внимание, что у заведений, которые славятся своей едой, превосходная репутация. Вся информация, как правило, предается, что называется, из уст в уста. А сарафанное радио – это бесплатная форма маркетинга.

– Маму, от чего еще зависит успех в ресторанном бизнесе?

– В ресторанном маркетинге есть 4 важные составляющие: место, продукты, цена и люди. Стоит отметить, что формула «4Р» работает лишь вкупе. Удачное расположение, продуманная концепция, именитый шеф-повар, качественные продукты и вкусная еда – лишь полдела в этом бизнесе. Главное – обеспечить регулярный поток гостей. Именно от этого зависит успех и прибыльность заведения. Очень важно сделать так, чтобы клиенты хотели возвращаться в ресторан снова и снова. Зачастую многие рестораторы об этом не думают, для них на первом месте красивый интерьер, дорогая посуда, столовые приборы и прочее.

Нужно четко знать свою целевую аудиторию, кто ваши клиенты - обычные люди, путешественники или бизнесмены. Однако, позиционируя заведение исключительно как премиум-класса, необходимо учитывать, что количество обеспеченных людей в Казахстане ограничено, и, например, во время отпусков такой ресторан может простаивать, а это соответственно убытки. Гораздо лучше изначально сформировать сбалансированное предложение как для ключевых клиентов, так и для людей со средним достатком. Ведь этот контингент посетителей может и будет тратить деньги на вкусную еду. И в хорошем ресторане этот баланс соблюден.

Кроме того, в зависимости от размеров заведения существует два способа ведения бизнеса. В первом случае владелец ресторана считает только общие затраты и полученную прибыль. К примеру, он потратил $1 тыс. на продукты, а вечером заработал $3 тыс., чистая прибыль составила $2 тыс. Некоторые рестораны работают по такому принципу, но, на мой взгляд, этот способ больше подходит для небольших заведений. Во втором случае все бизнес-процессы нужно начинать с калькуляции. Это достаточно трудоемкий, но обязательный процесс для больших ресторанов.

– В своем меню вы используете массу экзотических для Казахстана продуктов. Где вы их находите?

– Все, что касается экзотических и не только продуктов, – импорт. Устрицы из Голландии и Франции, тюрбо и лосось из Норвегии, треска из Канады и Мурманска, лайм из Перу, рис «Жасмин» из Таиланда, зелень из Италии. Сейчас мы сотрудничаем с 3-4 дистрибьюторскими фирмами. Но я никогда не останавливаюсь в выборе поставщиков, иногда провожу целые дегустации. Ведь для создания идеального блюда необходимо подобрать наилучшие продукты. Их мы приобретаем в ограниченном количестве, т. к. есть четкое понимание того, какая проходимость в будние и выходные дни, поэтому у нас всегда все очень свежее.

– Получается, что в Казахстане не продают даже хорошую зелень?

– Я готов покупать казахстанские продукты, если они будут соответствующих вкусовых качеств. Импортная зелень, та же руккола и петрушка, очень сильно отличается по вкусу от местной. Например, итальянский латук нам обходится в 6 тыс. тенге за кг. Это очень дорого, и в Казахстане он стоит гораздо дешевле. Я могу экономить очень много денег, если буду покупать зелень на базаре. Аналогичная ситуация и с треской. Так, канадская стоит 6 тыс. тенге за 100 грамм, а мурманская – 2,5 тыс. тенге. Колоссальная разница не только по цене, но и по вкусу. И уж поверьте, наши клиенты с легкостью отличат, какое блюдо приготовлено с использованием продуктов иностранного или отечественного производства.

Но это не значит, что я вообще не использую продукты, как говорится, made in Kazakhstan. В частности, курицу, молоко, сгущенку, баклажаны, огурцы и лук я покупаю у местных производителей. В целом на долю продуктов локального производства приходится 20-30% от общего числа провизий. И я не знаю ни одного казахстанского шеф-повара, который бы использовал только отечественные продукты и при этом готовил отличную еду. В Малайзии активно поддерживают местных производителей, у вас – наоборот. Однажды в Астане я ел хороший сорбе из шымкентских яблок, но почему бы не взять, например, каскеленскую тыкву и сделать так же хорошо.

– В чем, на ваш взгляд, основная проблема?

– Я уверен, что в Казахстане могут производить продукты высоких вкусовых качеств, но без государственной поддержки в этом вопросе не обойтись. Только тогда казахстанские продукты смогут конкурировать с зарубежными аналогами. Пока же спрос со стороны шеф-поваров низкий, поставки нестабильные, и на некоторые категории товаров установлены просто сумасшедшие цены. В результате становится гораздо выгоднее и дешевле закупать продукты за границей, чем внутри страны. На мой взгляд, если сейчас все сделать правильно, то в дальнейшем это окажет положительное влияние на развитие сельского хозяйства в республике.

– Есть ли у вас какие-либо табу в кулинарии, т. е. блюда или ингредиенты, которые вы стараетесь не использовать?

– Я мусульманин и не ем свинину. Как профессиональный повар я могу приготовить массу блюд из свинины, знаю их запах, понимаю консистенцию, но я никогда не буду их пробовать. Также я не использую речную рыбу, т. к. у нее специфический привкус тины. В EAST я готовлю исключительно морскую рыбу, даже морепродукты у нас лежат в специальных аквариумах с морской водой.

– Как вам удается удерживать свою репутацию на столь высоком уровне?

– Репутация – это самое ценное, что есть у человека. Наши гости знают, что мы готовим качественную и вкусную еду. Я лично выхожу к гостям, разговариваю с ними, рассказываю о своих творениях или помогаю определиться с выбором морепродуктов. Мне нравится смотреть на людей, когда они не только едят мою еду, но и с интересом наблюдают за процессом приготовления блюд. Все это стимулирует меня на новые кулинарные свершения. Для того чтобы узнать, что нового предлагают на рынке, я с супругой всегда хожу в различные заведения. Многие казахстанские шеф-повара этого не делают, порой они не могут даже презентовать свои блюда. И это очень плохо, потому что без грамотного маркетинга и мониторинга рынка сделать успешный проект нереально.

Конечно, для кого-то EAST дороговат, но люди все равно к нам приходят, допустим, отметить день рождения или сделать предложение руки и сердца. Кстати, за последние полгода мы стали свидетелями 3 подобных мероприятий. Наши гости не думают про цены, они приходят поесть и уезжают довольные. Уровень удовлетворенности посетителей очень высокий, и это самый лучший показатель. Это как распускающийся бутон цветка, который регулярно поливают.

Несмотря на хорошую заполняемость ресторана, я стремлюсь привлечь к нам как можно больше людей, тем самым расширяя нашу клиентскую базу. Моя главная цель, чтобы EAST ассоциировался у людей самого разного достатка как место назначения вкусной кухни. И даже если они будут приходить просто выпивать чашку чая или кофе, я все равно буду рад. Сейчас казахстанцы знают толк в качественной еде, и обманывать их какими-то бешеными скидками или акциями не стоит. Люди всегда возвращаются в тот ресторан, который отвечает всем их требованиям.

– Как вы относитесь и реагируете на критику в свой адрес?

– EAST – статусный ресторан с соответствующим уровнем сервиса. И чем выше ты задираешь планку, тем больше критики идет в твой адрес. Казахстанцы очень требовательные гости, и, если им что-то не понравилось, они тут же предадут это огласке и никогда уже не вернутся. Но мы всегда открыты для комментариев и пожеланий гостей. Мы и работаем, для того чтобы наши посетители были довольны. Постоянно удивляя клиентов, мы даем им меньше поводов для замечаний. Чем чаще гость говорит «Wow!», тем реже он что-то комментирует. Однако бывали ситуации, когда критика исходила от людей, которые никогда не приходили в наше заведение.

Я лоялен к критике, но если она объективна. В Казахстане всего 1,5% людей, которые ежедневно едят в ресторане. Есть те, кто, как и я, ходят в такие места каждые выходные, т. е. 8 раз в месяц, или 96 дней в году. Однако, как показывает практика, критика в основном исходит от посетителей, которые посещают ресторан всего 1-2 раза в месяц. И такая тенденция наблюдается не только в Казахстане. Однажды я был в ресторане c прогрессивной индийской кухней – Gaggan, который входит в 50 лучших заведений мира. Он находится в Бангкоке, рассчитан всего на 60 посадочных мест и работает с 19:00 до 23:00. Стоимость входа – $250. Так вот, я сидел с одним парнем, который все время жаловался на цену, еду и прочее. Тогда я начал ему объяснять, что это прогрессивная индийская кухня, и спросил: «Сколько раз в своей жизни ты был в индийских ресторанах?» Он ответил: «Никогда». Как может человек, который, кроме риса, курицы и карри, ничего не знает об индийской кухне, ее критиковать. Я считаю, что иногда все-таки лучше молчать, чем говорить. Нужно быть очень осторожным в своих комментариях.

В любом случае, EAST это не отдельно функционирующий ресторан. Он входит в группу компаний Parmigiano Group, которая за 7 лет работы в Казахстане зарекомендовала себя только с положительной стороны. У нас есть специальный менеджер по контролю качества. Его задача не просто ответить на негативный отзыв в социальных сетях, а выявить суть проблемы. Он отрабатывает каждого конкретного клиента, встречается с ним, изучает, насколько объективна его оценка. Если был какой-то промах с нашей стороны, мы все отрабатываем до такой степени, чтобы этого больше не повторилось.

– Маму, планируете ли вы в дальнейшем открыть собственный ресторан?

– Открыть собственный ресторан несложно, я могу сделать это хоть сейчас, но не буду. Дело даже не столько в организации бизнес-процессов, сколько в привлечении, а главное, в удержании клиентов. Допустим, расходы на ресторан составляют 330 тыс. тенге в день, а средний чек в заведении чуть более 3 тыс. тенге. Таким образом, чтобы вернуть свои затраты, надо иметь как минимум 100 посетителей ежедневно. Вряд ли в новый ресторан сразу же придет столько гостей. Обеспечить непрерывный поток людей – это очень трудная задача, и, казалось бы, всего $1 тыс., но ее нелегко искать.

– Задумывались ли вы о своем финансовом благополучии в будущем и какая сумма сможет сделать вас абсолютно счастливым человеком?

– Я очень люблю деньги и знаю, как тяжело они достаются. Если честно, я очень часто думаю о том, каким будет мое будущее, и уже сейчас стараюсь сделать его достойным. На данный момент мне 38 лет, и у меня есть еще 20 лет, чтобы достичь поставленной цели в $3 млн. Эта сумма позволит мне обеспечивать всем необходимым свою семью. Однако если я буду ежемесячно откладывать по $1 тыс., то через 20 лет у меня будет всего $240 тысяч. А за это время, например, из-за инфляции деньги могут обесцениться. Я пошел другим путем и начал инвестировать на международных рынках под 6,5% годовых. Так вот, когда у меня будет $3 млн, я смогу жить на одни проценты, а это $195 тыс. в год, $16 тыс. в месяц, или $500 в день. Это очень хорошие деньги, и для меня вполне достаточны.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 15 мая 2018 > № 2607568 Рашидин Рашид (Маму)


Казахстан > Недвижимость, строительство > kapital.kz, 14 мая 2018 > № 2607644 Шамиль Каспранов

Шамиль Каспранов: Трудности в строительном бизнесе были во все времена

Известный актюбинский застройщик рассказал о своем пути от рабочего до учредителя крупной компании

Это сейчас Шамиль Каспранов — председатель производственного кооператива «Нектар», который работает на строительном рынке Актобе уже более 23 лет. В 2008 году ему за социальную ответственность, благотворительную, активную общественную деятельность, значительный вклад в строительство и открытие дошкольной организации новой модели «Нұр-Сәт» было присвоено звание «Человек года Актюбинской области». Это на сегодняшний день ПК «Нектар» построено свыше 320 тыс. квадратных метров жилья, или 35 многоэтажек. Причем в последнее время строительство ведется гораздо интенсивнее. Но полвека назад вряд ли молодой Шамиль мог предполагать, что жизнь сложится именно так.

Квартирный вопрос

«Почему я стал строителем? В поисках квартиры я устроился на работу аппаратчиком на Актюбинский завод хромовых соединений (АЗХС, он же химзавод). Это было почти пятьдесят лет назад, в 1969 году, сразу после службы в Советской армии, то есть по большому счету никакой специальности на тот момент у меня не было», — рассказывает Шамиль Каспранов. Работал днем, учился на вечернем отделении в техникуме.

«Я проработал год. Появились семья, ребенок. А собственной квартиры не было. Мой товарищ, который работал на заводе железобетонных изделий «ЖБИ-70», сказал, что ситуация с квартирами на его предприятии гораздо лучше. Я перешел туда в цех керамзитового гравия. Простым рабочим. Потом стал мастером, инженером по новой технике. Работа нравилась, но и здесь квартирный вопрос не решался. Когда цех только запустился, на коллектив выделили 20 квартир, и все. Я в очереди стоял 86-м. Жена ждала уже второго ребенка. Нам приходилось жить в съемном жилье. Даже землянку снимали. Тогда я пошел к управляющему трестом «Актюбстрой» Алексею Мешкову, чтобы как-то решить данный вопрос. Вот тогда он мне и сделал предложение, от которого я не смог отказаться.

В середине 1970-х годов в г. Алга (41 км от Актюбинска — Ред.) на химкомбинате имени С. Кирова строился сернокислотный комплекс — это была Всесоюзная комсомольская стройка. «Какой у тебя состав семьи?» — спросил меня Алексей Алексеевич. Я ответил, что трое, еще одного ребенка ждем. Тогда он пообещал мне через месяц трехкомнатную квартиру в Алге, если я поеду на стройку. Так я и получил свою заветную квартиру. Хочу сказать, что по тем временам она была шикарная", — отмечает Шамиль Каспранов, который занимал на Алгинском химзаводе должности инженера пускового комплекса, а затем начальника бетонно-растворного узла.

Была потом работа главным механиком строительного управления «Алгазаводстрой», руководство алгинской ПМК-2115. В середине 80-х будущий бизнесмен оканчивает Алма-Атинский институт народного хозяйства по специальности «экономист». Без высшего образования руководителем стать было невозможно.

На закате советского периода

«Будучи начальником строительной организации, в Алгинском районе я построил четыре дома культуры, свинокомплексы и фельдшерско-акушерские пункты. Когда я прошел большую школу индустриального строительства, мне было легко в сельском секторе. Объемы строительства несопоставимы. На селе они гораздо меньше», — поясняет председатель производственного кооператива.

В 1989 году Шамиль Каспранов возглавил управление производственно-технологической комплектации «Агропромстрой». Говоря простым языком — снабженцев. Это то подразделение, которое снабжало все стройки области материалами, начиная от кирпича, цемента, арматуры, железобетона, ферм, балок и заканчивая гвоздями. В советское время существовали очень сильные интеграционные связи. К примеру, двухскатные фермы для комбайно-ремонтных заводов в Актюбинск поставлялись из Ташкента, стекло — из башкирского Салавата, лес — из Иркутской области (Ульканский леспромхоз), цемент из Саратова (Вольский цементный завод) и так далее. Этот опыт в дальнейшем станет очень хорошим подспорьем Шамилю Каспранову для ведения собственного строительного бизнеса в эпоху постсоциалистического реализма.

Как рассказал бизнесмен-строитель, он узнал очень много нового. Строить — это одно дело. А вот из чего строить и как организовать бесперебойные поставки материалов — это абсолютно другой коленкор. И этому нужно учиться.

Как появился «Нектар»

В 1991 году почил в бозе Советский Союз, а в 1993 году не стало треста «Агропромстрой». Шамиль Каспранов ищет новую работу. На горизонте появляется чешская компания Sineko, занимающаяся отделочными работами на актюбинском рынке.

«Я увидел, как качественно работают чешские отделочники. Тогда впервые увидел подвесные потолки, гипсокартон. В компании стал заместителем президента. Контролировал ход ведения работ. Но осознавал, что нужно заняться собственным бизнесом. Как-то раз один мой знакомый сказал: «А почему ты не хочешь заняться пчелами? Мед — очень выгодно. У меня пасека, мед девать некуда. Живем припеваючи!»

Я посмотрел его хозяйство — вагончик, в нем 60 ульев. В общем, попросил смастерить себе то же самое. Потом прицепили вагончик к КамАЗу и поехали весной в Шымкент за пчелами. Вернулись обратно. Я организовал крестьянское хозяйство «Нектар». Вагончик с ульями отогнали в село Родниковка Мартукского района Актюбинской области. За два месяца мы собрали полторы тонны меда. Но в какой-то момент понял, что это не мое. Я строитель".

Начало большой стройки

Как строительный кооператив ПК «Нектар» начал работать с 1994 года. На территории областного центра еще с советских времен оставалось много долгостроев, на которые предприниматели особо и не зарились. Правда же зачем, если можно было заработать на купле-продаже? А администрация города из-за скудности финансирования потянуть не могла недостроенные объекты.

В 11-м микрорайоне Актюбинска по программе МЖК (молодежный жилой комплекс) в 1990-х годах планировалось строительство десятиэтажного дома. Но с развалом СССР оно остановилось. Прошло несколько лет, дом стал постепенно разваливаться. Городские власти его признали аварийным и определили под снос.

«Там даже несущие конструкции стали обваливаться. Но вышло постановление, что такие объекты предприниматели могли бы брать, доводить до ума и развивать свой бизнес. Денег за это не брали. Надо было лишь написать заявление в акимат: „прошу такой-то объект отдать в доверительное управление…“ То есть ты его достраиваешь, продаешь и дальше двигаешься. Если его не осилишь, то его отдадут другому», — продолжает Шамиль Каспранов.

Это первый опыт ПК «Нектар» как частной строительной организации. Для реализации этого проекта кооператив воспользовался заемными средствами АО «Банк ЦентрКредит». В то время 1 миллион тенге были очень большими деньгами.

Затем было завершение строительства ресторана «Колизей» (в советское время там планировалось построить железнодорожную поликлинику). Но на него в тот момент у кооператива не хватило финансовых средств и сил — пришлось отказаться от объекта.

«Потихоньку встали на ноги. Собралась бригада человек 30, и мы начали работать. Купили землю в районе областной типографии. Построили дом на 45 квартир. Так стали раскручиваться», — вспоминает председатель строительного кооператива.

Трудности были и есть всегда

В прошлом году компания сдала в эксплуатацию почти 47 тыс. квадратных метров жилья, или 600 квартир. Всего же в Актобинской области из всех источников в 2017 году сдано 792 тыс. квадратных метров жилья. Это 6602 квартиры, из которых 1879 — индивидуальное жилье, то есть в многоэтажках сдано 4723 квартиры. Почти 12,8% этого рынка — доля ПК «Нектар».

«Трудности в строительном бизнесе были во все времена, есть и сейчас. В кризисные времена, конечно, они ощущались довольно остро. Не было стройматериалов в достаточном количестве. Не было большого объема строительства, так как и не было большого спроса. Ведь когда есть большие объемы, появляется некая маневренность и гибкость в бизнесе. А сейчас вроде бы особых проблем и нет, но банально не хватает земли для возведения объектов. Нам необходимо ежегодно 5 га, которых, к сожалению, у нас нет. В этом году планируется сдать в эксплуатацию строительной компанией 5 пятиэтажек, а это еще 400 квартир. Можно было бы и увеличить объемы строительства. Но сейчас приходится приобретать право аренды земельных участков на аукционах. И если аренда 3 га, на которых строятся жилые дома, стоит 76 млн тенге, понятное дело, что на себестоимость этот факт влияет не самым лучшим образом», — поясняет собеседник.

Шамиль Каспранов говорит, что конкуренция на строительном рынке довольно большая. Он видит только два пути оставаться на плаву и быть конкурентоспособным — предлагать хорошее качество и снижать себестоимость жилья за счет увеличения количества квадратных метров. На протяжении десяти лет стоимость реализации 1 кв. м компании остается неизменной (150—160 тыс. тенге), несмотря на растущие цены на стройматериалы.

«Например, ИП строит в год один дом на 45 квартир, я же — 500. Причем строительство идет как на конвейере. Первый дом готов к сдаче, на втором идут отделочные работы, на третьем завершается строительство, на четвертом заливается фундамент, под пятый роют котлован. Это заметно удешевляет строительство. И если ИП продает по 160 тыс. тенге кв. м, то я могу себе позволить и до 140 тыс. тенге снизить цену», — резюмирует Шамиль Каспранов.

Казахстан > Недвижимость, строительство > kapital.kz, 14 мая 2018 > № 2607644 Шамиль Каспранов


Казахстан > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 11 мая 2018 > № 2605284 Тышхан Кеншилик

Изменилась ли сегодня ситуация в системе религиозного образования, как защитить молодежь от получения сомнительных религиозных знаний и нужно ли развивать собственную базу религиозного образования? Zakon.kz попросил прокомментировать эти вопросы заведующего кафедрой религиоведения ЕНУ имени Л. Гумилева, кандидата философских наук Тышхана Кеншіліка.

Практика показывает, что в начале 2000 годов наши граждане, обучавшиеся за рубежом, в том числе в сомнительных учебных заведениях попали под влияние адептов деструктивной идеологии. Получив там религиозное образование, в том числе в различных подпольных школах и курсах, возвращались с чуждыми для нашей страны ценностями и радикальными взглядами, а некоторые вступали в ряды экстремистских организаций.

- Почему молодые казахстанцы предпочитают выезжать в арабские страны и обучаться в сомнительных религиозных вузах?

- Получить религиозное образование в известных исламских центрах всегда было заманчивым предложением для молодых парней, и не потеряло свою актуальность и сейчас. При этом оно бесплатное, и для поступающих нет никаких ограничений ни по возрасту, ни по знаниям.

Конечно, нельзя утверждать, что все граждане Казахстана, получившие религиозное образование за рубежом, представляют угрозу. Большинство из них действительно получило хорошее теологическое образование и некоторые из них сегодня успешно работают в Духовном управлении мусульман Казахстана, государственных учреждениях и финансовых центрах. Однако некоторые активно пропагандировали деструктивную идеологию.

К тому же, система исламского религиозного образования в нашей стране находилась на стадии становления. Это сейчас в стране функционируют 4 медресе, 5 медресе-колледжей и университет «Нур-Мубарак», а раньше этого не было.

- Сколько казахстанских граждан получили религиозное образование за рубежом, есть ли на этот счет какая-то статистика?

- Согласно данным Министерства по делам религий и гражданского общества, в Казахстане религиозное образование получают около трех тысяч детей, из них 1800 обучаются в медресе ДУМК. В зарубежных теологических учреждениях обучается более 300 наших граждан, но в официальных источниках они не упоминаются. Большинство детей обучаются в теологических вузах Египта, Саудовской Аравии и Малайзии. В настоящее время их количество снижается ввиду проводимой разъснительной работы госорганов и ДУМК, а также продолжения учебы в университете «Нур Мубарак». Думаю, будет правильным продолжить практику во возврату наших молодых граждан на Родину, создав для них условия по получению религиозного образования.

Особенно радует то, что благодаря проводимой разъяснительной работе в СМИ, многие родители отказываются обучать своих детей за рубежом.

- Как вы думаете, будет ли эффективной норма закона об ограничении получения религиозного образования за рубежом?

- Введение данной нормы направлено на обучение религиозных служителей в первую очередь в нашей стране, чтобы у них сформировалось религиозное сознание, совместимое с казахстанскими традициями и культурой, нашей духовностью, поэтому она очень актуальна для нас. с точки зрения профильного ведомства, подобные меры позволят сократить количество выезжающих молодых людей за рубеж. Для этого интересующимся религиозными знаниями предлагается пройти обучение в 9 медресе-коллежах, далее пройти конкурс на грант египетского университета исламской культуры «Нур Мубарак». И только после получения базового религиозного образования, претендент будет иметь возможность получать дополнительное высшее образование за рубежом.

Исключение будут составлять только студенты, которые получают образование за рубежом на основании международного договора или соглашения, а также отсутствия у зарегистрированных в Казахстане религиозных объединений, духовных или религиозных организаций образования на территории нашей страны.

- Может ли действующая система отечественного религиозного образования полностью закрыть вопрос необходимости получения религиозных знаний за рубежом?

- Несмотря на предпринимаемые усилия по развитию отечественной системы религиозного образования, мы не должны отказываться от зарубежного опыта. Вместе с тем, в иностранные учебные религиозные центры должны направляться лучшие выпускники университета «Нур Мубарак» для обучения в магистратуре и докторантуре по направлению ДУМК. Подобная практика существует в Узбекистане, и показала свою эффективность.

Кроме того, необходимо продолжить работу по развитию высшего религиозного образования и подготовке квалифицированных магистров и докторов теологии на базе университета «Нур Мубарак» путем увеличения количества государственных грантов. Для этого необходимо перенимать передовой опыт лучших исламских теологических университетов, приглашая к преподаванию известных зарубежных теологов, специалистов по Корану и хафизов.

Все эти меры позволят нам компенсировать и улучшить состав имамского корпуса ДУМК, а также подготовить достойную смену религиозных кадров в будущем.

Казахстан > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 11 мая 2018 > № 2605284 Тышхан Кеншилик


Казахстан > Образование, наука. СМИ, ИТ > dknews.kz, 11 мая 2018 > № 2605283 Асхат Аймагамбетов

Изменена нормативная база, регламентирующая подготовку новых учебников для общеобразовательных школ. В соответствии с этими нормативами будет обеспечен новый подход в подготовке учебников. О том, какую работу проводит Министерство образования и науки над допущенными ошибками при издании учебников, рассказал вице-министр Асхат Аймагамбетов.

- Асхат Канатович, в прошлом году было много нареканий по содержанию новых учебников. Что было предпринято по устранению этих ошибок, а, главное, по их недопущению?

- По недопущению этих ошибок были предприняты меры. У нас пятиступенчатая экспертиза. Я хотел бы остановиться на некоторых вопросах подробнее. Первое - это автор. Мы внесли норму, согласно которой автором этих учебников могут быть не только один человек. Раньше автор не регламентировался. Это мог быть представитель высшей школы, условно, профессор, или это мог быть учитель школы. Мы полагаем, что очень важно ввести норму, и мы это решение приняли. Теперь авторами учебников могут быть авторские коллективы, причем, одновременно должны быть как представители высшей школы, так и представители официальной практики - это учителя. И мы считаем, что это важный вопрос.

- Что вы скажете по вопросу проведения общественной экспертизы?

- В этом году уже поступило около 5,5 тысяч замечаний и предложений. Все наши учебники были вывешены на портале. По каждому замечанию мы посмотрели и приняли меры.

- Какие новации будут представлены в этом году?

- По тем учебникам, которые будут издаваться в этом году, а это 3-6-8 классы, мы впервые предоставим QR- код, который будут иметь каждый из этих учебников. Через него можно будет скачать электронный вариант учебников. Мы такую задачу перед собой ставили и реализовали через внесение изменений в нормативно-правовые документы.

- В прошлом году немало нареканий прозвучало по использующимся ссылкам в Интернете. Что изменится в этом году?

- Мы этот вопрос тоже нормативно урегулировали. Ссылки в учебниках будут только на официальные сайты. Условно ссылки можно было сделать на Википедию, на Youtube, но мы сочли, что ребенок, просматривая этот канал, может столкнуться с различной информацией и различного рода контентом, который не соответствует его возрастным и этическим рамкам. В целом, по ссылкам скажу, что они нужны. По ним дети должны учиться работать в Интернете, но они должны быть на официальные сайты, где есть гарантия, что там будет контент определенного содержания и качества. Это очень важный вопрос! Очень важно, чтобы эти ссылки были только на дополнительный, вспомогательный материал, потому что у нас к Интернету не все дети, не все школьники имеют доступ. Поэтому когда мы говорим: выполни обязательный материал, и его можно увидеть только через какую-то ссылку в Интернете, а не у всех есть такой доступ - это неравные условия. Именно этим продиктовано такое решение.

- Будет ли обязательной апробация для казахстанских школьных учебников?

- До этого апробация нужна была только для учебников начальной школы, сейчас апробация обязательна для всех. Поэтому в этом году мы провели через апробацию и начальную и среднюю школу. Учителя, которые в течение года работают с этим учебником, они высказывают свои предложения, при этом работают и дети, и их родители, поэтому мы считаем это очень важным.

- Готовы ли вы прислушиваться к мнению общественности, которая в прошлом году проявила необычайную активность?

- Недавно в Алматы мы проводили брифинг. В этом году мы дополнительно ввели по своей инициативе такой институт как исследование на социальное восприятие. Это когда наши педагоги оценивают - они смотрят с точки зрения правильного содержания контента, программы и, так далее. Представьте себе, когда оценивают эксперты центра «Учебник», они смотрят свою часть. Когда изучают наши филологи - они компетентны в своей части, но нам важно подключить к этой работе общественность, у которой другая точка зрения. Нам важно слышать голос общественности! В этом году мы подключили много журналистов, представителей НПО. И они с позиций общественного восприятия тоже провели анализ, дали оценку и внесли свои предложения.

- Расскажите об итогах «хождения в народ» экспертов и авторов учебников.

- В прошлом году мы впервые организовали поездку авторов учебников по всем регионам. И они лично встретились с учителями, которые работают по их учебникам, получили ряд замечаний, предложений. Мы считаем, что создание такой обратной связи между авторами и авторскими коллективами, непосредственно, и самими педагогами, очень важно. Поэтому, мы уделяем особое внимание вопросу качества учебников и считаем, что те проблемы, которые были, они в плановом порядке решатся.

Казахстан > Образование, наука. СМИ, ИТ > dknews.kz, 11 мая 2018 > № 2605283 Асхат Аймагамбетов


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 5 мая 2018 > № 2598630 Бахыт Туменова

Бахыт Туменова: «Врачей за ошибки наказывать нельзя»

Должен ли врач отвечать за совершенные ошибки или обязан на них только учиться? – дилемма, которая не первый месяц будоражит общество. Сегодня точки над i в этом вопросе мы попытаемся расставить вместе с Бахыт Туменовой, президентом общественного фонда «Аман-Саулык», который занимается защитой прав пациентов.

«Врач, работающий только по стандартам, – не врач»

С Бахыт Ниязбековной мы встретились в стенах руководимого ею фонда. Совпадение или нет, но на приеме у нее в это время была семья из Талгара, уверенная в том, что их 18-летний сын стал жертвой врачебной ошибки. Поэтому первый вопрос родился сам собой.

– Минздрав призывает не наказывать врачей за ошибки. Но вам-то уж точно есть что возразить, ведь вы столько лет защищаете больных, пострадавших в том числе и от рук нерадивых медиков...

– Может, вам это покажется странным, но я тоже считаю, что врачей за ошибки наказывать нельзя. Кто-то скажет, что я «перекрасилась», изменила интересам фонда, цель которого – защита интересов пациентов. Но ничего подобного.

Во-первых, все течет, все меняется, и наша медицина, наконец-то, потихоньку становится пациентоориентированной. Интересы больных, а значит, и их защита, в том числе от негативных последствий медицинского воздействия, теперь выходят на первый план. Это прописано в государственных программах и стратегиях.

Во-вторых, рассматривать пациентов отдельно от врачей, а врачей отдельно от пациентов невозможно. Они как два сообщающихся сосуда. Механизм их взаимодействия настолько сложен и настолько в каждом случае индивидуален, что загнать его в какие-то рамки, в том числе законодательные, невозможно. Часто вспоминаю своего профессора, заведующего кафедрой Жозефину Марковну Лопатину, которая мне, тогда еще молодому врачу, говорила: «Бахыт, ты молодец! Ты вытащила этого ребенка! Но имей в виду: не нужно отражать в документации все, что ты применяла, потому что ты пишешь для прокурора».

Истинный смысл этих слов я поняла только с годами. Иногда у постели тяжелейшего больного опытный врач может оказаться в ситуации как между молотом и наковальней: рискнуть и применить свою наработанную годами методику или действовать строго по инструкции. В медицине существуют утвержденные стандарты лечения, которыми оговорены различные комплексы мероприятий, вплоть до дозировки конкретных препаратов. Они помогают медикам в работе, а главное – защищают их, если, конечно, те следуют им буквально. В то же время у каждого врача есть накопленный багаж опыта и знаний, который не отражен в рекомендуемом стандарте. Но именно применение нестандартных методов лечения в некоторых случаях помогает спасти человеку жизнь.

Знаете, Гиппократ говорил, что лечить нужно не болезнь, а конкретного больного. В мире насчитывается семь миллиардов людей, 14 тысяч заболеваний, каждое из которых, проходя через одного из семи миллиардов, становится индивидуальным. Выявлять эту индивидуальность и определять способы спасения пациента, опираясь как на стандарты, так и на собственный опыт, если хотите – на интуицию, должен именно врач. Он, конечно, может не применять способы лечения, не включенные в стандарты, и тем самым обезопасить себя от последствий. И за это врача никто не осудит – ведь он действует строго в рамках предписаний. Другими словами, в случае смерти пациента врач будет чист перед законом. Но как быть с совестью, если врач знает, что, выйди он за рамки стандартов, больной, возможно, остался бы жив? Лично я не хотела бы, чтобы моя жизнь оказалась в руках врача, работающего только по стандартам. Стандарты, конечно, дело нужное, но они ограничивают и не дают простора клиническому мышлению. Раньше считалось, что врач, рабо тающий только согласно предписаниям, – не врач.

Несколько лет назад наш фонд в партнерстве с фондом «Сорос» реализовал проект, в рамках которого было издано на трех языках (казахском, русском, английском) первое не только в Казахстане, но и в Центральной Азии пособие, разъясняющее право граждан на здоровье. И в нем были приведены примеры из практики. На базе этого пособия в последующем мы проводили тренинги, в том числе по вопросу оправданности действий врача в той или иной ситуации. В проекте участвовали врачи, судьи, адвокаты, представители общественных организаций, и одним из видов обучения было решение конкретных задач.

Суть одной из них сводилась к следующему. Врач из отдаленного казахского аула – на все руки мастер: и терапевт, и травматолог, и хирург. После работы он вместе с односельчанами празднует какое-то важное событие и выпивает пару рюмок спиртного. В это время недалеко от села происходит автодорожная катастрофа, и в аул, где работает врач, доставляют погибающую молодую девушку. Прооперировать ее может только он, больше некому. Санавиацию, другие виды помощи, конечно, вызвать можно, но время будет упущено. Вопрос: вправе ли врач встать за операционный стол, чтобы попытаться спасти девушку?

Многие ответили «нет», мотивировав это тем, что он нетрезв, а, следовательно, не имеет права исполнять свои профессиональные обязанности. Но тогда я задала следующий вопрос: «А если это ваша дочь, и есть шанс, что даже подвыпивший хирург прооперирует и спасет вашу дочь?» И ответы уже не были столь категоричными. Однако если девушка умрет, в ее смерти, конечно, могут обвинить врача. В то же время никто не предъявит ему претензии, если он не станет оказывать медицинскую помощь, мотивировав это нетрезвым состоянием. Что в данной ситуации лучше, что хуже? Это – дилемма, и однозначного ответа тут нет.

Я часто выезжаю в командировки по делам фонда, в том числе летаю самолетами, и дважды мне пришлось на международном авиарейсе оказаться в ситуации, когда бортпроводники просили пассажиров с медицинским образованием подойти к кабине пилотов. Я каждый раз откликалась, но шла со страхом, т.к. при себе у меня не было ни инструментов, ни медикаментов, а рассчитывать на бортовую аптечку явно не приходится. Можно было бы, конечно, «самосохраниться», промолчать, ведь в билете не написано, кто ты по профессии. Но врачи так не могут. И нужно ли их наказывать за то, что они готовы каждый раз делать этот сложный выбор, который завтра кто-то может посчитать врачебной ошибкой?

– Как же тогда быть с другой стороной медали, с аргументами о том, что если мы не будем наказывать врачей за ошибки, то будет нарушен принцип равенства всех перед законом. Не разовьется ли у медицинских работников синдром безнаказанности со всеми вытекающими из этого последствиями для пациентов?

– Я видела поднявшуюся после выступления министра Биртанова волну возмущения в социальных сетях. Но в этом вопросе надо четко отделять зерна от плевел и осознавать, что ошибки могут совершить представители любых профессий, не только медики. Поверьте, у каждого врача есть свой «черный» список. Каждый знает, в чем была его вина в той или иной ситуации, в какой степени он причастен к смерти пациента. Он всегда будет помнить, что не применил какой-то метод, который, возможно, спас бы чью-то жизнь.

Единственный путь избавиться от внутренних терзаний, самокопания, боязни «загреметь под статью» – уйти от возможности совершать такие ошибки, а значит, уйти из профессии. Что, собственно, сегодня и происходит. А если такие врачи и остаются, то большинство их старается не брать полностью ответственность на себя.

Привлекать к административным, уголовным видам наказания врачей нужно только в том случае, если они не сделали всего того, что они должны были сделать по стандартам, по обстоятельствам, по возможностям. Если же врач сделал все от него зависящее, наказывать его за то, что ошибка все-таки произошла, нельзя. Разница заключается в этом.

«Коррупция в медицине воспринимается болезненнее, чем в других сферах»

– Почему же тогда эта разница не прописана юридически? В нашем законодательстве такое понятие, как врачебная ошибка, отсутствует...

– Это надо обязательно сделать, чтобы раз и навсегда снять все вопросы. Я уже вносила такое предложение, хотя, по большому счету, нужно принимать отдельные законы о правах и обязанностях как врачей, так и пациентов.

– Но что же тогда считать врачебной ошибкой? По каким причинам врач может ошибиться?

– Причины тут могут быть самые разные. Например, ошибка может произойти, если врач сталкивается с очень редким заболеванием или, допустим, работает в глубинке, где нет возможности провести комплекс диагностических мероприятий из-за отсутствия МРТ, УЗИ, а есть только понимание врача, его ощущения, которыми он и вынужден руководствоваться. Нередко врачебные ошибки вызваны недостоверной информацией, предоставляемой больными относительно приема ими каких-то лекарств, утаиванием информации о картине заболевания. Или реакцией пациента на тот или иной медикамент. Не секрет, что пробы перед введением препарата у нас берутся не всегда. Да и сама проба может привести к анафилактическому шоку. В таких ситуациях врача даже стандарт может не защитить.

Еще одна из возможных причин – атипичное течение болезни. Например, аппендицит, а болит левый бок. Или инфаркт, а болит живот. Помню, на заре деятельности нашего фонда был случай в Алматинской области. Отец привез 20-летнего сына с жжением за грудиной на консультацию в больницу. В приемном покое парню диагностировали банальную простуду, наклеили перцовый пластырь и госпитализировать не стали, отправили домой. Молодой человек доехал на такси до дома, переступил порог и умер. Оказалось – обширный инфаркт. Никто не предположил, что в таком возрасте возможно столь серьезное поражение сердца, хотя, конечно, можно было провести дополнительные исследования или хотя бы оставить его для наблюдения в больнице. Я рассказываю это все для того, чтобы вы понимали, чем ошибка отличается от врачебной халатности. Главное в том, что ошибка не совершается специально, преднамеренно.

– Руководимому вами фонду часто приходится иметь дело с врачебными ошибками?

– К сожалению, да. И не только с врачебными ошибками и халатностью. Бывают случаи, когда надо защитить врача.

– Легко ли доказать факт совершения врачом ошибки? Как вы оцениваете качество экспертного сопровождения в этих вопросах? Не секрет, что большинство казахстанцев уверены: когда речь заходит о вине врача, правды тут не найти – мол, рука руку моет, а грязь остается. Но так ли это на самом деле?

– Уверена, что следователи, которые расследуют дела, касающиеся деятельности медицинских работников, должны проходить специальный курс подготовки. Должны быть профессионалами и члены комиссий, разбирающих факты врачебных ошибок. Дело в том, что людям, далеким от сути медицинской практики, проще потопить врача, чем докопаться до правды. Данный вопрос важен еще и потому, что нужно научиться адекватно разбираться в нарастающей волне исков против медицинских работников. Люди требуют возмещения морального вреда и выплат компенсаций. Но не всегда такие иски имеют целью законную защиту прав и интересов больных, многие из них, чего греха таить, поданы из меркантильных соображений. Поэтому даже суды, адвокатский пул должны подходить профессионально. Еще лучше подключить к этому вопросу профессиональные медицинские ассоциации, которые, к сожалению, у нас так и не обрели силу. Но именно они могли бы заниматься серьезным экспертным сопровождением судебных, административных, уголовных дел, в которых фигурируют врачи, расставлять точки над i, не перетягивая веревку ни в одну, ни в другую сторону. Что касается судей и следователей, то, повторюсь, они, во-первых, могут запутаться в этих вопросах из-за отсутствия специализированных знаний. А во-вторых, каждый судья и прокурор – потенциальный пациент. И этим все сказано.

Разбор каждой врачебной ошибки должен быть доскональным, чтобы предупредить подобные рецидивы в будущем. Если мы скрываем, замалчиваем, не разбираемся в ошибках, то это почва для их бесконечного повторения. Не знаю, конечно, насколько это правда, но, говорят, был случай, когда врач удалил не тот орган, спутав правую сторону с левой. В результате появилась обязательная маркировка. Поэтому нужно помнить о том, что врачи тоже люди и тоже могут устать, заработаться. И им нужно помогать, дополняя стандарты необходимыми изменениями, поводом к которым стали полноценные расследования причин врачебных ошибок.

Что касается доверия населения к разного рода комиссиям, проверяющим деятельность врачей, то оно действительно невысоко. Мы живем в стране, частью жизнедеятельности которой является коррупция во всех ее проявлениях, о чем в своих выступлениях говорит и президент. А тут, как известно, действует принцип «ворон ворону глаз не выклюет». Так что все может быть.

Коррупция в системе оказания медицинских услуг воспринимается еще более болезненно, чем в других сферах. Не отрицаю: в советское время благодарные пациенты приносили врачам тортик, коробку конфет или, это уже максимум, бутылку коньяка. Но что бы кто-то из врачей брал деньги... Такое в голову не могло прийти ни медицинским работникам, ни самим больным. Сейчас ситуация иная ... И с этим надо бороться.

Бороться надо с коррупцией и халатностью, ошибки надо максимально предупреждать, и защищать медицинских работников тоже надо, когда их «бьют» незаслуженно. Человек смертен, и не всегда врач способен его спасти. Мы – не боги. Наше здоровье зависит от многих показателей. От того, что пьем, что едим, чем дышим, в конце концов, от уровня жизни. От врачей же состояние здоровья человека зависит лишь на 10-15 процентов.

Я часто сравниваю работу врача с работой в авторемонтной мастерской. Битую машину, конечно, можно привести в порядок. Но она все равно останется битой, а такой, какой она была «в масле», мы ее уже не сделаем. Аналогичная ситуация с состоянием нашего здоровья. Осложняет ситуации ито,чтомысамиегоне бережем. Если граждане, допустим, Германии, Японии регулярно ходят в поликлиники на профилактические обследования, то казахстанцы обычно ждут, пока их «скорая» не привезет в стационар на операцию. На этот счет есть хорошая китайская поговорка: к врачу нужно обращаться не за три часа до смерти, а за три года до начала болезни. Одно дело, когда речь идет об авариях, чрезвычайных ситуациях и пострадавших в них людях, и совсем другое – повседневная жизнь. Если человек проходит ежегодное обследование, то и врачу легче не только лечить его в случае заболеваний, но и предугадывать появление новых болезней.

«И врачам, и пациентам пора включить мозги»

– Ваша точка зрения выглядит обоснованной и аргументированной. Но очевидно, что далеко не все общество ее разделяет, ведь вы сами упомянули про волну критики в социальных сетях. Как вы считаете, почему это происходит?

– За последние 27 лет мы потеряли доверие к людям в белых халатах. В этом, безусловно, виновата система. Мы начинали одни реформы, которые противоречат другим, потом заворачивали их, начинали новые эксперименты, покупали дорогостоящее оборудование, забыв о том, что нужно укреплять поликлиническое звено. Все это не могло пройти бесследно. Но Моисей, как известно, тоже сорок лет водил свой народ по пустыне. Наверное, и мы должны были пройти этот сложный путь. Хотя бы для того, чтобы осознать, что мы, участники знаменитой Алматинской конференции 1978 года по первичной медико-санитарной помощи, были изначально правы в выборе основ развития системы здравоохранения, которые нашли отражение в соответствующей декларации. Сегодня уже пришло осознание, что все новое должно иметь базовое старое. Жаль только, что мы потеряли слишком много времени, путешествуя по лабиринтам реформ и неопределенности. Мы, конечно, приобрели опыт, понимание того, что такое пациентоориентированность, но потеряли главное, что у нас было, – доверие граждан. Больные уже давно не смотрят на врача как на друга.

Не способствуют восстановлению этой разорванной нити доверия и расплодившиеся народные целители. Допускаю, что они имеют право на существование, но тех, кто может помочь, а не навредить, в разы меньше получивших лицензию на такого рода деятельность. К тому же каждый из нас – активный пользователь Интернета, который для многих стал даже не вторым, а первым врачом. В итоге многие занимаются самолечением или прибегают к совсем уж одиозным манипуляциям.

Все эти факторы вкупе смешались в дикий по своему составу винегрет, но люди по-прежнему продолжают обвинять в своем нездоровье исключительно врачей. Это жизнь, и с этим ничего не поделаешь. Патернализм как процветал, так и будет процветать. Кого обвинять, если твой сын – наркоман? Конечно, не себя, а полицию, которая «крышует» наркоторговцев. Кого обвинять, если ребенок плохо учится? Конечно, школу и учителя. Точно так же и врачи становятся «крайними».

– Но если учесть, сколько нареканий звучит по поводу квалификации врачей, такое тотальное недоверие к ним неудивительно. Не считаете ли вы, что для начала нужно повысить уровень их подготовки, а уж потом поднимать вопрос о декриминализации ошибок?

– Действительно, подготовка врачей вызывает большие вопросы. К большому стыду, мы являемся страной, где признаны пытки. Под это понятие подпадает даже отсутствие болеутоляющих препаратов для онкологических больных. С одной стороны, Казахстан поддерживает принципы

Стамбульского протокола, направленного на выработку эффективных подходов к расследованию и документированию пыток. С другой стороны, такой предмет, как «судебная медицина», в наших медицинских вузах теперь не проходят. Получить знания по нему могут только выпускники в рамках резидентуры. Спрашивается, как врач, который сталкивается с жертвами истязаний, бытового насилия, будет документировать такие факты, если его не научили это делать? И подобных примеров можно привести множество.

В то время, когда я получала образование, строго-настрого было запрещено заниматься преподавательской деятельностью сразу после окончания медицинского вуза. То есть, вчерашние выпускники не могли быть учителями и наставниками. Прежде они должны были отработать «в поле». Преподавать клиническую медицину без практики, без того, чтобы провести бессонные ночи у постели больного, пропустить через себя сотни пациентов, абсурдно. Но сейчас, увы, это обычная практика.

В общем и целом, выросло другое поколение тех, кто хочет стать врачами. Самый большой конкурс в медицинских вузах сегодня на стоматологических факультетах. И не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что тут к чему. Стоматология у нас частная, прибыльная. Я не говорю, что нет таких, кто идет в медицинские вузы за познанием азов врачебного искусства. Есть, и, слава богу, их достаточно. Но то, что метания от реформы к реформе отразились и на качестве подготовки специалистов, и на отношении будущих врачей к профессии, очевидно. Гонясь за международным опытом, за зарубежными стандартами, мы должны не слепо их копировать, а адаптировать под себя. Хотя бы потому, что мало в мире найдется стран с такой обширной и малонаселенной территорией, и в таких условиях врачи должны работать по своим особым стандартам, проходя соответствующую подготовку в вузах. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, могу сказать только одно: и врачи должны меняться, и их «обвинители» должны притормозить на поворотах.

– Но все-таки в вопросе декриминализации врачебных ошибок, несмотря на несовершенство отечественной системы здравоохранения, низкий уровень подготовки медицинских кадров, вы в большей степени на стороне врачей...

– Ничего подобного! Я за то, чтобы не попирались права и тех, и других. За честное выполнение обязанностей и теми, и другими. Просто и тем, и другим сегодня нелегко. Я защищаю врачей, потому что через них хочу защитить пациентов. Врач сегодня зажат со всех сторон. И министр Биртанов, говоря о том, что при таких условиях мы скоро останемся без врачей, абсолютно прав. Врачи уже бегут. За них я не волнуюсь, поскольку они найдут свое место под солнцем. Это доказали 1990-е, когда из медиков получались великолепные финансисты, бизнесмены. Я сегодня волнуюсь за больных, которые при таком исходе могут остаться без квалифицированной медицинской помощи. Нам всем – и врачам, и пациентам – пора включить мозги и сделать шаг навстречу друг другу.

Автор: Юлия Кисткина

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 5 мая 2018 > № 2598630 Бахыт Туменова


Казахстан > Медицина. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 3 мая 2018 > № 2594281 Аскар Айтелиев

Алматинец займет нишу востребованных медизделий

В Казахстане открылся уникальный завод

Елена Тумашова

«Вот сюда нужно обязательно наступить», — Аскар Айтелиев показывает на синий прямоугольник сразу за дверью. Наступаю. Подошва прилипает, на специальной поверхности остаются два следа от ботинок. Это нужно для чистоты и безопасности, на производстве стерильных изделий медицинского назначения без этого — никак. Идем дальше. «Вот это — промышленный стерилизатор, купили за 1 млн евро. Обычно такие производства, как наше, отдают свою продукцию на стерилизацию на аутсорсинг. Мы будем делать это сами», — рассказывает Аскар. Он открыл в Алматинской области завод CleverMedical, где будет выпускать востребованную в Казахстане, но пока исключительно импортируемую высокотехнологичную медицинскую продукцию. Какую — об этом отечественный производитель рассказал деловому еженедельнику «Капитал.kz». Также — о том, как он планирует сделать завод автономным и экономически успешным.

Зачем возить дорогущий воздух?

В 2010 году Аскар Айтелиев открыл компанию, которая занималась дистрибуцией изделий медицинского назначения. «Когда начал импортировать, столкнулся с тем, что вожу в Казахстан дорогущий европейский воздух: фура с продукцией весила четыре тонны, и сама продукция была настолько объемной, что занимала очень много места. Стоимость доставки из Братиславы – от 6 до 10 тыс. евро, при этом себестоимость медизделий, которые я возил, не столь высока. Понял, что вся прибыльность остается у производителей бензина и перевозчиков», – рассказывает собеседник.

Более того, заказывать медицинскую продукцию за рубежом оказалось делом неудобным и негибким: пока заказ изготовят и привезут, он либо становится неактуальным, либо приходит слишком поздно.

Как найти продукцию, которая крайне необходима?

Проблема и в том, что не каждый зарубежный производитель может выпустить продукцию по индивидуальным параметрам. Например – ангиографические наборы, которые завод Clever Medical будет производить в Казахстане первым.

«Раньше в Казахстане, как сейчас в России, пользовались многоразовым бельем – страшными промокающими тряпками, их крючками пришивают прямо к коже пациента. Я первым стал привозить готовые наборы в Казахстан. Теперь мы будем выпускать их сами», – рассказывает Аскар.

Ангиографические наборы – это наборы для операций. Они особенно нужны для экстренных случаев. Поступает в больницу пациент, например, с острым коронарным синдромом, это инфаркт миокарда. С того момента, как человека привезли в клинику, до устранения причины инфаркта должно пройти 20 минут – не больше. Иначе пациент умрет или останется инвалидом. Как уложиться в это время, если под рукой нет всего необходимого для того, чтобы тут же приступить к операции? Ангиографический комплект можно развернуть за минуту, внутри – все, что нужно для проведения операции, вплоть до пакета для дальнейшей утилизации.

«Вот такие наборы надо делать для каждой клиники индивидуально. Это зависит от конфигурации операционной (они разные, потому что какие-то клиники строились 50 лет назад, какие-то – 10), от техники работы хирурга, от того, с какой стороны к столу он стоит. Невозможно закупать для всех стандартные наборы», – поясняет Аскар. Поэтому он и хочет производить такие комплекты здесь, в Казахстане.

Сколько средств понадобилось для открытия?

К идее открыть завод по производству стерильных изделий медицинского назначения Аскар Айтелиев шел долго. «Сначала был период накопления капитала. Мои родители рядовые врачи, я сам по образованию кардиохирург (поэтому и разбираюсь хорошо в этой продукции). Так поучилось, что мне нужно было заниматься зарабатыванием денег. Быть просто дистрибьютором само по себе тоже неплохо, но в какой-то момент мне захотелось стать производителем – выпускать хороший продукт и донести его до конечного пользователя», – рассказывает собеседник.

В создание завода вложили 1 млрд тенге (со временем, когда начнется выпуск медицинских катетеров, сумма увеличится до 2 млрд тенге). Банковскими займами не пользовались. «Вы можете себе представить получение кредита при рентабельности 20%? Доступа к зарубежному финансированию тоже не было. Поэтому решили обойтись своими силами: я и мой соучредитель – Тимур Манашов, сооснователь и владелец частной кардиохирургической клиники «Журек» в Таразе – вложили собственные средства», – поясняет Аскар.

Кстати, 20% рентабельности – это очень мало, обычно медицинские производители работают минимум при 50%. Очень много денег уходит на внедрение всевозможных процедур качества и контроля, валидацию – все приборы на заводе, с помощью которых выпускается продукция, необходимо периодически проверять, а услуги лабораторий стоят дорого.

Какая продукция нужна?

Второй вид продукции, которую завод будет производить, помимо ангиографических наборов, – это линии для введения лекарственных веществ, на 2020 год запланирован выпуск медицинских катетеров (процесс подготовки к этому уже начался, и он требует много времени).

В Казахстане, как и на территории СНГ, нет производителей медицинских катетеров. В мире их всего шесть. Это очень востребованная продукция, такие катетеры используют во время операции с диагностической и лечебной целью для лечения инфарктов и инсультов – вводятся в сердце, в мозг мини-инвазивным способом. «Выпускать простые катетеры, которые используют, когда ставят пациенту систему, экономически невыгодно. И неинтересно. Это очень простой продукт, та же Индия производит его в гигантских количествах. Нет смысла делать то же самое в Казахстане», – поясняет Аскар.

Третий запланированный вид продукции – инвазивные датчики давления. Они необходимы для измерения давления в артерии во время операции. Показатели давления передаются от датчика на специальный сенсор, который подключается к реанимационному монитору, где цифра давления показывается непрерывно. И опять же производителей таких датчиков нет ни в Казахстане, ни в России, ни во всем СНГ. Clever Medical будет закупать только сенсоры, это треть в стоимости продукции, все остальное будет производить самостоятельно.

Как сделать завод бизнес-успешным?

Три вида продукции, которую будет выпускать завод, в настоящее время в Казахстан полностью импортируются. «В правилах закупки медицинских изделий государственными клиниками указано, что если в тендере принимает участие отечественный производитель, он, безусловно, выигрывает. Это то, на что мы рассчитываем, – у нас будет хороший сбыт», – говорит собеседник.

По его расчетам, 70-80% продукции будут покупать государственные учреждения, остальное – частные клиники.

Дальше – импорт в Россию и Узбекистан. Узбекистан Аскар рассматривает как очень перспективный рынок: 35 млн человек, близкое расположение страны к Казахстану, активное развитие медицины, которое там сейчас происходит (увеличивается количество специфичных операций, для проведения которых и предназначена продукция завода).

В 2019 году, когда завод получит регистрацию в Казахстане, начнет процесс получения регистрации продукции в Узбекистане и России. Как поясняет Аскар, завод технически уже готов к запуску, но в случае медицинских производств необходимо пройти регистрацию и сертификацию, различные испытания – токсикологические, клинические и пр. Это занимает время – такова процедура. Только после этого завод сможет выпускать коммерческую продукцию, пока же – опытные образцы.

Насколько продукция экономически привлекательна?

Аскар Айтелиев подсчитывает: средняя стоимость импортного ангиографического набора – 24 тыс., при изготовлении в Казахстане она будет немного дешевле. Для страны с населением 17 млн человек потребность – 60 тыс. штук в год, только одного вида, а их несколько. Таким образом, это составит 1,4 млрд тенге в ценах конечной продукции. «Сейчас больше половины этих денег мы отправляем поставщикам за рубеж. А когда наш завод начнет работать, за рубеж мы будем отправлять в лучшем случае 20-25%, соответственно, 75-80% суммы останутся в Казахстане и будут облагаться налогами здесь. И это только один каталожный код, один продукт, который мы собираемся производить», – говорит спикер.

Диагностические катетеры – в Казахстане потребность в них составляет 80 тыс. штук в год. При средней цене 9 тыс. тенге за одну штуку получается 720 млн тенге. «Это деньги, которые сейчас практически полностью уходят за рубеж. Когда будем выпускать их мы, только 30-40% от себестоимости – это то, что будет тратиться на зарубежное сырье», – приводит цифры Аскар.

План – в течение первого года выпустить продукции в конечных ценах на 2 млрд тенге, через три года только в Казахстане выйти на 5 млрд тенге. После получения регистрации в России и начала импорта в эту страну амбициозная цель – генерировать $20-25 млн в ценах завода в год.

Как оптимизировать производство?

Стоимость доставки сейчас, при импорте, – это 20% себестоимости конечной продукции. Многие компоненты для выпуска продукции завод планирует закупать у местных поставщиков. «Например, мы уже нашли пару заводов в Казахстане, которые могут выпускать медицинский пластик. Сейчас к ним поедем и будем договариваться о том, чтобы они производили чашки для нас. Это и им выгодно. Если бытовую чашку они выпускают за доли цента, то когда эта чашка станет медицинской, она будет стоить уже 20 центов. Единственное, нужно, чтобы эти заводы соблюдали стандарты чистоты», – рассказывает Аскар.

Сейчас у завода уже есть договоренности о поставках от местных производителей картона для упаковки. «Еще нам нужна медицинская трубка ПВХ – много. В Казахстане выпускают, например, водопроводные шланги, но такие медицинские трубки пока никто не производит, придется их импортировать. Текстиль тоже можем локализовать. Сейчас в страну необходимые для медицины текстильные изделия везут из США, Индии, Бельгии, Словакии. Но как только у нас появятся объемы, возможно, какому-то швейному производству захочется сделать для нас простыни. Мы, конечно же, согласимся сотрудничать», – говорит основатель завода.

Требование, которое он будет предъявлять потенциальным партнерам, – качество не ниже, чем у импортной продукции. «Я не готов пойти на импортозамещение в ущерб качеству. Качество – это самое главное, что мы будем делать на этом заводе. Не обещаю, что будем выпускать дешевую и массовую продукцию, но очень качественную, которой при экспорте за пределы Казахстана можно будет гордиться, – обещаю», – говорит Аскар Айтелиев.

Почему система будет автономной?

Как говорит собеседник, он будет строить систему таким образом, чтобы она была работающей и абсолютно независимой. Выпускать на заводе Clever Medical некачественную продукцию будет невозможно, кто бы ни руководил производством. Например, в контрактах специалистов по качеству прописано, что руководство не может их уволить, это может произойти только в случае банкротства либо если человек захочет уйти по собственному желанию. Это необходимо для исключения рычагов воздействия на специалистов по качеству. Такой подход, когда они полностью независимы, – это международная норма в области качества медицинских изделий.

Кроме того, завод пройдет сертификацию по международному отраслевому стандарту ISO13485, работа в этом направлении уже начата. «Мы будем работать по международным стандартам, они в любом случае превосходят действующие казахстанские. Казахстанские – это те же международные, но они приходят к нам с опозданием. Например, сейчас в стране действуют стандарты от 2011 года, система, которая у нас уже внедрена, построена на стандарте ISO редакции 2016 года», – заключает спикер.

Казахстан > Медицина. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 3 мая 2018 > № 2594281 Аскар Айтелиев


Казахстан. ООН > СМИ, ИТ > dknews.kz, 3 мая 2018 > № 2591001 Тулеген Аскаров

Цена слова

Как раз в канун выхода этого номера «ДК» международное сообщество праздновало юбилейный, 25-й Всемирный день свободы печати.

Тулеген АСКАРОВ

Право знать правду

Формально праздник этот моложе нашей независимости на два года, так как был провозглашен Генеральной Ассамблеей ООН в специальной резолюции от 20 декабря 1993 года. Но так как именно 3 мая было рекомендовано ЮНЕСКО как дата принятия Виндхукской Декларации на проходившем в 1991 году семинаре по развитию независимой африканской прессы в одноименном городе ЮАР, то получается, что годы рождения у глобального журналистского праздника и независимого Казахстана все же совпадают.

3 мая во всем мире говорят о фундаментальных принципах свободы прессы, проводят оценку ее свободы в странах – членах ООН, призывают защищать независимость СМИ и отдают дань памяти журналистам, погибшим при исполнении своего профессионального долга. Каждый год по случаю Всемирного дня свободы печати со специальным посланием выступает Генеральный секретарь ООН. На этот раз нынешний глава ООН Антониу Гутерриш особо подчеркнул, что свобода печати не только «важное условие формирования транспарентных и демократических обществ и подотчетности власти», – без нее «невозможно также устойчивое развитие». Он призвал правительства всех стран – членов ООН «бороться за свободу печати и защищать журналистов», ибо «отстаивая свободу печати, мы отстаиваем наше право знать правду».

Выступила со своим посланием по случаю Всемирного дня свободы печати и Генеральный директор ЮНЕСКО Одри Азуле, напомнившая о том, что «именно средства информации, находящие свое выражение в различных формах и на различных носителях, и в частности пресса, обладают этой силой образовательного и информационного воздействия». Говорила она и об особой ответственности СМИ перед обществом: «Выработка высококачественной информации требует проверки источников и отбора актуальных тем, опоры на деонтологию и независимости мышления, что означает, что такая информация полностью зависит от работы журналистов». И работа эта опасная – только в прошлом году при исполнении своего профессионального долга погибли 79 наших коллег.

ЮНЕСКО по традиции каждый год проводит свое главное глобальное мероприятие по случаю празднования Всемирного дня свободы печати – в этот раз его участников принимала Аккра, столица Ганы. Как сообщили организаторы, там на международной конференции состоялся активный обмен информацией о взаимодействии СМИ, судебной системы и верховенства права в контексте Повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года. Главенствовала на конференции г-жа Одри Азуле, которая и вручила Всемирную премию ЮНЕСКО/Гильермо Кано за вклад в дело свободы печати. Ее в этом году удостоен египетский фотожурналист Махмуд Абу Зейд, известный под именем Шокан.

Съехались в Аккру и высокопоставленные представители стран – членов ЮНЕСКО, представители гражданского общества, СМИ, профессиональных ассоциаций, научных кругов и судебных органов. Название у мероприятия в Аккре соответствующее – «Держать власть под контролем: СМИ, правосудие и верховенство права». И оно имеет непосредственное отношение к Цели в области устойчивого развития 16, делающей акцент на поощрении справедливого, мирного и инклюзивного общества. Особое значение организаторы отвели научной конференции по вопросам безопасности журналистов и молодежной новостной редакции, которая вела прямую трансляцию из Аккры.

Не остается в стороне от всемирного праздника и Алматы. Здесь как раз в день выхода сегодняшнего номера «ДК» местное бюро ЮНЕСКО проведет открытую лекцию на факультете журналистики одного из университетов с презентацией глобального доклада «Мировые тенденции в области свободы выражения и развития СМИ». Кстати, в конце апреля был презентован другой глобальный доклад – международной организации «Репортеры без границ», в котором рассчитывается «Индекс свободы прессы» для 180 стран мира. Казахстан оказался в этот раз на 158 месте.

«Забота у нас простая…»

Ну, а для тех ветеранов редакции «ДК», которые пришли в прессу еще до обретения независимости Казахстана, Всемирный день свободы печати означает начало праздничного марафона памятных нам до сих пор дат. Это День печати по «старому» стилю, отмечавшийся 5 мая в советские времена и до сих пор празднуемый в Беларуси, – он объединял тогда не только журналистов, но и полиграфистов, всех, кто имел отношение к подготовке и выпуску газет и журналов. Далее следовал День радио, приходившийся на 7 мая, который, к примеру, в России отмечается сейчас как праздник работников всех отраслей связи и радиотехники. На 10 мая еще и приходится начало выпуска первой казахскоязычной газеты, точнее, приложения к «Туркестанским ведомостям». Затем по традиции идет череда самых разных мероприятий, когда нас начинают поздравлять с наступающим профессиональным праздником, который приходится на конец июня и именуется по-прежнему неформально Днем журналистики, хотя официально называется Днем работников связи и информации.

Конечно, праздники приходят и уходят, а работать нам нужно круглый год, обеспечивая читателей качественной деловой информацией. Шагать в ногу со стремительным развитием нашей экономики непросто, поскольку каких-то особых льгот для отечественных СМИ давно не существует. А проблемы общие, как и у всего бизнеса, – ослабление курса тенге на фоне высокой зависимости прессы от импорта типографского оборудования, бумаги, красок при одновременном падении платежеспособного спроса населения, дефицит творческих и технических кадров из-за потери интереса молодежи к производственному труду, ну, и так далее. Тем не менее, в целом мы как работали, так и работаем, платим налоги, развиваем свою индустрию, вносящую большой вклад в формирование имиджа нашей страны, расширяем сотрудничество с отечественными и зарубежными партнерами, в том числе и входящими в элиту глобальных СМИ. К примеру, среди иностранных партнеров «ДК» китайские медиа-гиганты – информационное агентство «Синьхуа», газеты «Жэньминь Жибао» и ChinaDaily, Международное радио Китая (CRI). Кстати, на базе последнего наряду с Центральным телевидением Китая (CCTV) и Центральным народным радио (CNR) в соседней стране будет создана новая широковещательная платформа в виде Центральной телерадиокорпорации. Надо сказать, что китайский опыт выстраивания технологических цепочек в медийной индустрии и последовательного ее развития путем объединения преимуществ традиционных и новых СМИ во многом полезен и для нашей страны, и для всех государств, участвующих в инициативе «Пояса и пути». Ведь в Казахстане сейчас, увы, налицо перекос в сторону онлайн-медиа и блогеров, изначально ограниченных по части возможностей исполнять идеологическую и просветительскую функции для общества.

Понимаем также, что идеальных условий для работы СМИ нет ни в одной стране мира! Но все же хотелось бы иметь больше возможностей для развития в Казахстане, где медийное законодательство меняется слишком уж часто и зачастую не в лучшую сторону, добытчики сырья пользуются явной благосклонностью государства в отличие от медийной индустрии, а иностранные инвесторы не особо жалуют нашу отрасль. А тем временем быстро усиливается важность еще одного нового направления для развития казахстанских СМИ – это их экспансия за рубеж, без чего нашей стране сложно привлекать инвесторов и помогать отечественному бизнесу продвигать экспорт продукции, создавая для нее атмосферу позитивного восприятия у иностранных покупателей. Например, лишь недавно началось вещание на кыргызском языке одним из наших государственных телеканалов. А на скольких еще языках предстоит организовать такое теле- и радиовещание, не говоря уже о продвижении за границу печатных изданий!

Казахстан. ООН > СМИ, ИТ > dknews.kz, 3 мая 2018 > № 2591001 Тулеген Аскаров


Казахстан. РФ > СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > camonitor.com, 3 мая 2018 > № 2590671 Диляра Тасбулатова

Диляра Тасбулатова: «Все решения правительства РФ направлены против людей»

Как складываются судьбы тех, кто эмигрировал в поисках лучшей доли в Россию? Сегодня об этом рассказывает московская журналистка и блогер с 40-тысячной армией подписчиков Диляра Тасбулатова. После окончания ВГИК она работала в Казахстане – в газетах «Ленинская смена», «Экспресс К», «Уйгур авази» и других. А в 1990-х сорвалась и уехала в Москву, где сделала карьеру - от дворника, сторожа и курьера до одного из ведущих кинокритиков.

Ненависть к Сталину

- Моя бабушка была первым врачом-женщиной в Казахстане, дедушка – заместителем наркома по экономике в Каракалпакской АССР, - рассказывает она о своих корнях. - Сам он ни в каких репрессиях не участвовал. Если бы это было не так, я бы не говорила об этом. Для меня этот вопрос - ненависть к Сталину и его присным - краеугольный чуть ли не с детства. Дед был наивным человеком, он до какого-то времени свято верил во «всемирную революцию» и прочую коммунистическую пропаганду. Их с бабушкой вера пошатнулась, когда начался голод в Казахстане: они начали прозревать и понимать, что Сталину веры нет. Повезло, что они жили в той части Туркестанского края, которая позже вошла в состав Узбекистана. Им удалось спасти многих из тех, кто успел доехать до них из Казахстана: дедушка на свою зарплату кормил человек десять земляков. Бабушка состоялась как врач. Она ликвидировала в тех краях сифилис и другие чудовищные болезни среди тогда еще довольно дикого, будем говорить прямо, населения, которое в основном было каракалпакским.

Но скоро, конечно же, пришел черед и нашей семьи. Дедушку арестовали в 1937-м. Списки репрессированных висят сейчас в Интернете: высшему начальству (среди них и мой дед) дали высшую меру, подчиненных отправили в лагеря. И еще неизвестно, что было хуже - умереть сразу или, болея цингой, еле держась на ногах, валить лес в пятидесятиградусный мороз. А у родителей обычная история. Моя мама – учительница русского языка и литературы - преподавала в индустриальном техникуме. С отцом она развелась, когда я была маленькая.

- Вы окончили такой элитный вуз, как ВГИК. Вас теперь не упрекают, что если бы не Россия, то вы бы не состоялись?

- Мне в соцсестях один тип упорно задавал один и тот же вопрос: «Признайся, что ты поступила по национальной разнарядке». Да, именно так и было, к чему уж это скрывать. Правда, на мой курс таких национальных разнарядок было пять, а поступили двое. Ну и результаты такие: из всего курса, где нас было 17 человек, я одна стала кинокритиком. Вот вам и «разнарядка». А курс у нас, между прочим, был хороший, ребята все попались неплохие. Одна половина была из «блатных» (дети номенклатуры), другая – просто способные. Кое-кто потом даже писал разные статьи в разные издания, двое стали кинопродюсерами, но «в седле» именно кинокритика, анализирующего кинопроцесс, продержалась (и относительно долго) одна я. Сейчас пишу реже – заказов мало, пресса становится все более коммерческой. Удержались на плаву только звезды нашей профессии, но их мало, а для полноты картины нужны разные голоса. В наших странах (я имею в виду Казахстан и Россию) я вообще не знаю, кем нужно быть, чтобы не сожрали, чтобы не чинили препятствий и так далее. Хотя жить вообще сложно, что уж тут жаловаться…

Ну а относительно того, что, дескать, «Россия вам все дала» (мне такое часто говорят), я бы еще поспорила. Не было бы у Казахстана такого соседа, как Россия, мы бы учились в Стамбуле или даже в Лондоне. Как-нибудь уж получили бы образование, можете не сомневаться. С другой стороны (а я стараюсь быть объективной), меня ведь и вправду приняли в элитный вуз. Не было бы той самой разнарядки, могли бы и не заметить. Там на одно место претендовали 400 человек, и попасть туда, если ты не сын режиссера или дипломата, не представлялось возможным. То есть отсеяли бы уже на этапе приема документов - и все.

Ну вот, выучилась я, вернулась в Казахстан, а потом что-то у меня засвербило, стало скучно: захотелось обратно в Москву. Честно говоря, там горизонты все же были пошире - так исторически повелось. Сказано - сделано. Взяла и приехала – в начале 1990-х, когда человек уже не был так строго связан с пропиской.

В Москве я всего полгода промаялась дворником, сторожем и разносчиком газет, а потом меня взяли в «Огонек», позже попала даже на «Первый канал» (правда, ненадолго), дальше пошла работать в оппозиционную «Новую газету», затем - в журнал «Итоги». Получила две премии как критик, ну и пошло-поехало.

Диалоги с алкашами

- А с проявлениями расизма или шовинизма, про которые сейчас часто пишут, не приходилось сталкиваться?

- Ну как сказать? Интеллигенция себе такого не позволяет. По крайней мере, внешне делает вид, что толерантна. Точнее сказать, не позволяла до создания соцсетей. Сейчас ведь есть особый феномен – анонимно или дистанционно, не видя человека, хамить легче. Но в первые годы пребывания в Москве, когда Интернета еще не было в его нынешнем виде, особого негатива в отношении своей национальности и азиатского разреза глаз и скул, за исключением бытовых случаев, не замечала.

Россия вообще удивительная страна: разрыв между интеллигенцией и так называемым «народом» - колоссальный. Но и интеллигенция часто ксенофобская, а особенно тогда, когда это приветствуется сверху. А сейчас в России такое - расизм, ненависть, хамство - поощряется. Поэтому по мне уж лучше советский лицемерный «интернационализм», чем этот нынешний разгул низменных страстей.

- Выходит, пробиться в российской столице все-таки было трудно?

- Прозвучит парадоксально, но в Казахстане было еще труднее. В России – легче, она все-таки ближе к Европе, где чаще ценят способности, а не близость к номенклатуре. Но это было давно, в 1990-х. Сейчас как раз таки опять стали ценить либо близость к власти, либо связи столичные. Поскольку ничего этого у меня нет, я уже 10 лет как официально нигде не служу.

- Как же вы выживаете? Москва – город дорогой.

- А я сама себе проекты придумываю. Проект «Писатель» - а я теперь писатель – получился случайно, он появился неожиданно для меня самой, когда я отчаянно искала работу. Просто повадилась писать в «Фейсбуке» смешные истории – такие рассказы короткие, байки, скетчи, придумала даже «новый жанр», как сказали бы литературоведы. Это диалоги – с мамой, с соседями, с алкашами всякими и прочим простым людом. У меня вышли уже четыре книжки в крупнейшем в Европе издательстве ЭКСМО. Оно мне за них все же платит. И еще я их (книжки) продаю. И представьте – покупают! Потом я фильм сделала – как продюсер. Документальный, конечно. О литовской Анне Франк - Маше Рольникайте, жертве Холокоста, святой женщине, выжившей в концлагерях. А еще я преподаю, иногда в клубах выступаю. Ну вот так и выживаю потихоньку. Мне много не надо.

- По телевизору мы слышим, как российские власти призывают вернуться на историческую родину соотечественников, живущих вне родины, обещая им чуть ли не рай. Это так?

- Ну эти русские могли бы заглянуть в Интернет и посмотреть средние зарплаты по стране. Двести или триста долларов… Это что - рай? Работы нигде нет, производство упало до нуля, малый бизнес погублен: надо не телевизор смотреть, а ориентироваться на информацию из надежных источников. Есть, правда, и индивидуальные случаи, но я отвечать за них не могу. Пусть едут и сами убедятся. Я презираю тех, кто верит пропаганде. Это смешно при наличии Интернета. Если ты идиот, тебе никто не поможет. Зарплаты здесь могут быть и выше, но и траты больше. И потом – что значит приехать в Россию? В России только в Москве можно заработать, да и то далеко не всем. Провинциальная Россия - нищая. Даже в Питере низкие зарплаты по сравнению с Москвой.

ДевчЁнки в юбчЁнках

- Вернемся к делам профессиональным. В Казахстане сегодня «журналистами» работают бывшие наборщики текстов, корректоры… А как с этим в России?

- Ну, ясно: кухарка может управлять государством. Вот она и управляет - как может. В России схожие процессы: особенно меня «умиляет» желтая пресса, где, не говорю уже о содержании, даже требования к правилам русского языка стали минимальными. Там можно встретить заголовки типа «Зажигают девчЁнки в юбчЁнках». Ну ладно, желтая пресса (хотя любое дело можно делать талантливо), а остальная? Пишут размашисто, часто по-хамски, «отвязно» и… бессмысленно или – убого, сладенько, фальшиво. И так в любой области. Прочла список кинопроектов на будущее – какие фильмы будут здесь сниматься? Блокбастеры, биографии каких-то полководцев, хоккеистов и прочая лабуда. Прямо Северная Корея какая-то. Смешно. Вообще, во время правления Путина страна сильно откатилась назад. Во всех областях и сферах.

- А что продемонстрировали, на ваш взгляд, недавно прошедшие президентские выборы?

- Полную неспособность граждан к минимальному анализу. Если это в принципе граждане, а не послушное стадо. Ведь многие голосовали искренне: особенно мне «нравится», что это делали нищие в буквальном смысле слова слои населения. Аргументация у них такая: «он обещал» (а что, предыдущие 18 лет правления ему кто-то мешал что-то сделать для них?). Сейчас отменяют, например, импорт американских и европейских лекарств. Так что проголосовавшие за Путина на своей шкуре убедятся в его обещаниях – лекарств ведь Россия не производит. По крайней мере, качественных. Вообще, все решения правительства направлены против людей. Сравните: зарплата Сечина, главы «Роснефти», - 3 миллиона рублей в день (!!!), а врача «скорой» в регионах – 9 тысяч в месяц. Этих двух цифр достаточно, чтобы понять страну в целом. Больше ничего знать не нужно.

- Вы свои рассказы пишете на эту тему?

- Ну да, косвенно. Так называемую «критику общества» вкладываю в уста своих персонажей. Это в большинстве случаев диалоги - такие пьесы абсурда. Когда смотришь на мир глазами почти ребенка, наивного человека (а мои герои именно такие), король оказывается голым, без прикрас официальной пропаганды и повсеместной лжи, лицемерия.

- Ну а что нужно, чтобы стать сегодня успешным писателем?

- Ничего, кроме таланта. Правда, раскрутка тоже нужна. Но без таланта никакая раскрутка не поможет: публика, вопреки мнению о ней, не дура. Любой человек, за редкими исключениями, понимает и обаяние писателя, и его посыл-месседж. Его цинизм или, наоборот, любовь к людям. Это не подделаешь. Текст выдаст тебя с головой.

Таков, кстати, феномен Сергея Довлатова, которого я высоко ценю, хотя некоторые называют его «переоцененным». В его текстах, с виду смешных, всегда сквозила любовь к людям и одновременно горечь от их несовершенства. Я уж не говорю о несовершенстве системы, которая его и уничтожила. Впрочем, как и Зощенко, и многих других гениев. Он и умер от того, что его книгу рассыпали – не сразу, в эмиграции, но то был страшный удар. Были бы в его время соцсети, он бы прославился и без издательств. Но у него не было выхода к читателю, что его и погубило. Интерактив очень важен, мы для того и пишем, чтобы радовать людей.

Автор: Сара Садык

Казахстан. РФ > СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > camonitor.com, 3 мая 2018 > № 2590671 Диляра Тасбулатова


Казахстан. США. СНГ. РФ > Транспорт. Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 2 мая 2018 > № 2594256 Дмитрий Журавлев

Дмитрий Журавлев: "В Казахстане не будет американских баз"

О том, может ли Казахстан стать военным партнерам США, рассказал "НИ" член-корреспондент РАЕН, директор Института региональных проблем Дмитрий Журавлёв.

Постсоветское пространство занимает большую часть Евразии. Страны, образовавшиеся на месте распавшегося Советского Союза, представляют собой естественные транспортные коридоры на огромном пространстве между Тихим, Индийским, Атлантическим и Северным Ледовитым океанами. Это даёт им уникальные возможности для развития. Но одновременно ставит подчас в крайне рискованное геополитическое положение.

О возможных проблемах мы и решили поговорить с известным российским политологом, членом-корреспондентом РАЕН, директором Института региональных проблем Дмитрием Журавлёвым.

- Дмитрий Анатольевич, расположение на пересечении мировых транспортных потоков – это благо страны или излишний риск с точки зрения геополитики?

-Испокон веков наиболее процветающими городами и странами были те из них, которые создавались на перекресте региональных и мировых торговых путей. Не только производить и продавать самим, но и помогать продавать другим, контролировать и обеспечивать поставку товаров и услуг через свою территорию – такова была в течении тысячелетий формула процветания народов и стран. Это риск лишь в том смысле, что кто-то захочет отнять у вас столь прибыльное место, занять его самому. И конечно, там всегда есть опасность претензий и взаимного недоверия.

-В последние дни мы стали свидетелями претензий, которые некоторые российские СМИ высказали в адрес Казахстана как раз в связи с его готовностью предоставить свои транспортные системы в распоряжение американцев. Вы знакомы с ситуацией - в чём там дело? Не является ли этот случай примером того, как транспортная функция страны может привести к появлению претензий со стороны соседей?

-В действительности это довольно давняя история, которая никого не пугала. Ещё в 2010 году было заключено соглашение о возможном транзите американских грузов в Афганистан через территорию Казахстана. Причем речь идет не о военном присутствии США в Казахстане, а именно о перевозке грузов для снабжения военной группировки США в Афганистане. Напомню, что подобный договор был на тот момент у США и с Россией. США перевозило свои грузы в Афганистан через Ульяновск. И поэтому заключение данного соглашения не воспринималось и не было нарушением союзнического долга со стороны Казахстана. Скорее наоборот, Казахстан объединял свои усилия с Россией в обеспечении американского транзита.

Сегодня, когда мы от этого транзита отказались и готовимся повысить цену пролета американских самолетов над нашей территорией, некоторым в России кажется, что Казахстан как наш союзник обязан сделать то же самое. Но это не так. Наши действия это ответ на американские санкции, ответный удар в развернувшемся противостоянии. А против Казахстана санкций не кто не вводил, и у него даже нет повода отказаться от подписанных договоров и соглашений, заключенных, кстати, одновременно с аналогичными соглашениями США и России.

-Значит, речь не идёт о создании военных баз, о чём писали наши СМИ. Но даже это может не избавить страну-транзитера от претензий соседей?

-Ни о каких военных базах речь не идет, речь идет только о транзите грузов. Более того, действия Казахстана не как не ущемляют наши интересы. Даже если казахского транзита не будет, американская группировка в Афганистане все равно останется. Если она будет выведена, то произойдет это не потому, что группировку стало трудно снабжать, у США в любом случае хватит на это ресурсов, а потому, что её вывод нужен самим американцам. Поэтому казахский транзит, по сути, ни чего не меняет, а значит, ничьих интересов не ущемляет.

Наше недовольство и раздражение вызвало не ущемление наших интересов, а наше не всегда адекватное понимание союзнического долга. Некоторые у нас почему-то чувствуют себя обманутыми коварным союзником.

Мы всегда воспринимали союз как братство, когда интересы союзников превыше собственных. В голодные 40-е мы гнали эшелоны с продовольствием братьям китайцам, а в 60-е и 70-е безвозмездно помогали всему миру. Но как показали 90-е, союзы, построенные на благотворительности, непрочны. Когда нам стало плохо, мы остались одни. Сегодня мы стараемся строить союзы на взаимовыгодной основе. Но психологически продолжаем требовать от союзников бескорыстной и чистой любви – отказа от своих интересов во имя наших. И страшно обижаемся, когда не получаем требуемого. Что, собственно, и демонстрируют наши СМИ.

Но в том то и дело, что для обид нет оснований, союз это не семья и строится он не на любви, а на выгоде.

Казахстан самостоятельное государство со своими интересами. И для нас, кстати, никогда не была секретом многосторонность казахстанской внешней политики, принцип открытости, лежащий в основе внешнеполитической доктрины Казахстана.

Но когда мы сталкиваемся с этой многосторонностью, часть нашего общества воспринимает это как супружескую измену. Эта позиция не рациональная, а эмоциональная. Действия Казахстана не наносят ущерба России. Но вот восприятию Казахстана как корабля, обязанного идти в нашем фарватере, это наносит ущерб. И это вызывает обиду.

Но может быть это и хорошо. Восприятие союзников как младших братьев это иллюзия и опасная иллюзия. Чем быстрее вы расстанетесь с ней, тем меньше вы пострадаете, тем эффективней будет ваша политика.

-В приведённом примере с Казахстаном речь идёт об использовании сложной системы коммуникаций, пролегающих по территории бывших республик СССР: портах Грузии на Чёрном море, железных и шоссейных дорог Грузии и Азербайджана, каспийских портах Азербайджана и Казахстана, железных и шоссейных дорог Казахстана и Узбекистана. Россия сегодня совершенно не контролирует эти транспортные пути. Но ужасно обижается, когда ими пользуются третьи страны. Вам не кажется, что мы сами проспали возможность вложиться в эти коммуникации, а главное – отладить отношения со странами-транзитерами?

-Да вы правы. Это все та же проблема иллюзий. Мы очень долго думали, что страны постсоветского пространства обречены двигаться в нашем фарватере, и для этого нам не потребуется особых усилий. Вот мы эти усилия не прилагали, зато их прилагали другие. И в первую очередь сами страны, которым нужно было выстраивать свою политику и экономику. И теперь, когда они выстроили это без нас, мы удивляемся, что они не учитывают наши интересы. А между тем это естественно. Как систему выстроили, так она и работает. Нам не обижаться нужно, а работать в первую очередь с этими странами. И пустые обиды здесь только мешают.

Михаил Чумалов

Казахстан. США. СНГ. РФ > Транспорт. Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 2 мая 2018 > № 2594256 Дмитрий Журавлев


Казахстан > Образование, наука > dknews.kz, 2 мая 2018 > № 2590710 Рамазан Алимкулов

В целях повышения статуса педагогов профильное министерство внедряет новую систему их аттестации. Более подробно об этом в интервью корреспонденту МИА «Казинформ» рассказал директор Национального центра тестирования Министерства образования и науки РК Рамазан Алимкулов.

Как отметил спикер, в базе НЦТ на сегодня зарегистрировано уже более 60 тысяч заявлений от учителей, пожелавших повысить свою квалификацию.

- Рамазан Сихимович, на какую категорию подано заявлений более всего?

- На категорию «педагог-эксперт» подали заявления 22 125человек. Чуть меньше - на «педагога-исследователя» - 18 327 заявлений, «педагога -модератора» - 17 846 и «педагога-мастера» - 1990 заявлений.

- Каков же ожидаемый пороговый уровень по квалификационным категориям?

- Для «педагога-модератора» - 50%; «педагога-эксперта» - 60%; «педагога-исследователя» - 70%; «педагога-мастера» - 80%. При этом, необходимо преодолеть пороговый уровень по каждому блоку. В случае не прохождения порогового уровня педагогические работники имеют возможность пересдать экзамен в ноябре.

- Скажите, в чем отличие старого формата тестирования от нового?

-Прохождение тестирования учителями при аттестации не ново. С 2010 года по 2017 год 140 тысяч педагогов, желающих пройти аттестацию досрочно, приняли участие в Квалификационном тестировании педагогических работников (КТПР). Старый формат КТПР состоял из 3 блоков: знания законодательства РК, основ педагогики и психологии, основ предметных знаний. По новому формату в Национальном квалификационном тестировании (Нацквалтест) был исключен блок «Знание законодательства РК». Теперь тестирование состоит из двух блоков: «Содержание учебного предмета» и «Педагогика, методика обучения». Также Нацквалтест состоит из 100 тестовых заданий, в том числе 70 тестовых заданий по «Содержанию учебного предмета», 30 заданий по «Педагогике, методике обучения». Содержание тестовых заданий состоит из тестов с выбором правильного ответа, а также контекстных заданий, где дается небольшой текст, который нужно прочитать, понять смысл и ответить на соответствующие задания.

- Проводилось ли предварительная экспертиза тестовых заданий?

- Экспертиза была проведена в течение двух месяцев этого в Астане, Алматы и Павлодаре. В том числе проводилась ревизия тестовых заданий в соответствии с действующими нормативными документами - государственными общеобязательными стандартами образования, типовыми программами, спецификациями тестов, методическими рекомендациями, техническими заданиями и так далее. К данной экспертизе были привлечены 154 эксперта из числа опытных учителей. По ее результатам рекомендованы 60180 тестовых заданий. Перечень дисциплин для Нацквалтеста разработан на основе специальностей в классификаторе.

- Скажите, кто уполномочен проводить Национальное квалификационное тестирование?

- Его организаторами являются наш Национальный центр тестирования, аттестационные комиссии на местах, представители и программисты МОН РК, Республиканская апелляционная комиссия и Апелляционные комиссии на местах. В состав аттестационной комиссии входят опытные педагоги, методисты, представители научно-педагогических советов, учебно-методических объединений, институтов повышения квалификации, общественных и неправительственных организаций, профсоюзов, специалисты органов управления образования, кадровых служб.

- На какой стадии готовности к тестам возглавляемый вами НЦТ, как уполномоченный орган?

- Уже составлен перечень предметов, который состоит из 31 предмета, с учетом языка сдачи 55 предметов. Готовы спецификации тестов по каждому предмету. Готовятся макеты книжек-вопросников для основного тестирования. По каждому предмету по 25 вариантов, всего - 1325 макетов. Снижен уровень сложности тестовых заданий. Так, количество заданий с выбором одного или нескольких правильных ответов уменьшено с 20 до 10. Вместо ситуационных заданий были включены контекстные задания.

- Как обстоит дело с подготовкой к тестированию учителей на местах? В какие сроки будет проходить тестирование и сколько времени отведено на их прохождение?

- На данный момент местными органами образования проводится прием заявлений до 2 мая текущего года. Тестирование будет проводиться с 26 мая по 5 июня в пунктах проведения тестирования. Количество пунктов составляет в настоящее время около 60. На тестирование отводится 200 минут и 230 минут по предметам «Математика», «Физика», «Химия», «Информатика».

- Из каких этапов состоит Нацквалтест для вас, как для организаторов тестирования? Каким образом будет обеспечена прозрачность?

- Это, прежде всего, прием заявлений, упаковка и отправка экзаменационных материалов, проведение тестирования, выдача результатов тестирования, апелляции. Экзаменационные материалы готовятся и доставляются спецсвязью в секретном режиме до пунктов проведения за день до тестирования. Специальная комиссия вскрывает экзаменационные материалы и составляет соответствующий акт. Так же, как и на ЕНТ, запуск педагогических работников будет осуществляться согласно их документу, удостоверяющему личность, и пропуску. Во время тестирования аудитории будут оснащены устройствами подавления мобильной связи и системой видеонаблюдения. По окончании тестирования проводится сканирование и обработка результатов тестирования, после чего выдается ведомость с результатами тестирования - 1 ведомость для аттестационной комиссии, 1 ведомость без указания ФИО для общего обозрения, 1 ведомость для представителей МОН РК.

- Возможна ли апелляция результатов, в какой форме и в какие сроки?

- На следующий день после тестирования педагогические работники могут подать заявление на апелляцию до 13:00 часов. По завершению тестирования всем педагогическим работникам будет выдаваться справка с результатами тестирования.

- Где педагоги могут узнать полную информацию о примерных тестовых заданиях?

- Сегодня подготовлены примерные тестовые задания по каждому предмету для публикации в газете «Егемен Қазақстан». В целях массового информирования населения о процедуре проведения Нацквалтеста готовятся и публикуются на сайте НЦТ и в соцсетях. Учителя найдут там информацию и инфографику, а также видеоролики о правилах поведения и заполнения листа ответов во время тестирования. Кроме того, на сайте НЦТ функционирует пробное онлайн-тестирование КТПР, где педагогические работники могут ознакомиться примерными заданиями тестирования.

- Наверняка многих учителей, решивших попробовать свои силы, заинтересует: сколько стоит сегодня стоимость одного пробного тестирования?

- Всего 264 тенге.

Казахстан > Образование, наука > dknews.kz, 2 мая 2018 > № 2590710 Рамазан Алимкулов


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 1 мая 2018 > № 2594286 Евгений Шарабан

Блеск и закат проекта «И.В.Мичурин»

Почему экс-руководитель считает фермерские продукты фейком

Елена Тумашова

Парень в кожаной куртке и мотоциклетным шлемом под мышкой предлагает занять место напротив. Мы в маленьком кафе, развитием которого он, Евгений Шарабан, занимается сейчас. Но разговор пойдет не об этом заведении. Интересен проект «И.В. Мичурин», которым Евгений руководил в прошлом и которого ныне уже не существует. Это было сочетание кафе и фермерского магазина. В меню — мясо домашней курицы, кролика, фазана, домашняя сметана, фрукты и ягоды, выращенные в саду, заготовки в банках. «Мы хотели создать фермерский кооператив и именно так себя позиционировали», — уточняет собеседник. Удалось или нет? Для делового еженедельника «Капитал.kz» Евгений Шарабан рассказал о том, как собрал команду «мичуринцев», с чем столкнулся в процессе работы над проектом, какие маркетинговые фишки использовал и почему рынок фермерских продуктов называет теперь не иначе как псевдофермерским.

– Евгений, как появился «И.В. Мичурин»?

– Проект начинался у меня дома на балконе, когда я, проработав полжизни в ресторанной сфере (начинал официантом после школы, был барменом, менеджером, операционным директором), решил совместно с партнерами открыть собственный ресторан. Сама идея зарождалась очень долго и возникла из сложившейся на ресторанном рынке ситуации – квалификации поваров, отсутствия подходящих продуктов. Было желание создать проект, который отличался бы от других. Вдохновился «Гленвиллом» – его открыл австралийский повар Глен Баллис в Москве, и проектом Бориса Акимова и Александра Михайлова LavkaLavka (российский фермерский кооператив, – прим. авт.).

В то время в Алматы начался хайп вокруг фермерской продукции, которую я после «Мичурина» называю псевдофермерской. Все хотели показать экологичность, «цепляли» урывками свои блюда и маркетинговые идеи. «Фермерский цыпленок», кажется, до сих пор у многих есть в меню, хотя он ни капельки не фермерский.

– А какой?

– Бывали на так называемых фермерских ярмарках? Они регулярно проводятся в городе. Видели, там продают курицу – все тушки одинаковые, яйца – специально в помете и тоже один к одному. Продавцы уверяют: домашнее, фермерское. Я задаю им только один вопрос: «А как у вас получается вырастить 20 абсолютно одинаковых по росту и весу куриц?» Когда птица откармливается в домашних условиях, она не может быть как под копирку. Вот вам и фермерские продукты. Один большой фейк.

– Где брали фермерские продукты вы?

– Работали с фермерами напрямую.

– Каким образом? В поисках продуктов объезжали фермы и домашние хозяйства области?

– Да, и мы кайфовали от этого! Приезжаешь за 150 километров от города, тебя встречают как родного: наливают чай с молоком, дают свежую лепешку. И ты разговариваешь с людьми, обсуждаешь их проблемы, знаешь, где чей сын учится, кому что привезти в следующий раз – мешок макарон или, например, дрожжи, или еще что-то. Да, эти люди могут уехать на неделю на той и ты остаешься без продукта – ну и что! Они свободные, они могут себе это позволить. Просто задача – вывести их, их продукцию на рынок.

В поисках интересных продуктов колесили по всей Алматинской области. Могли поехать, например, к черту на кулички, чтобы увидеть, как одна женщина из курдской диаспоры делает чечил, и это стоило того, потому что сыр был настоящий, не как тот сухой, из магазина.

Или ехали, например, в село, где у одной из сотрудниц живет бабушка. Оставляли деньги – она звонила через неделю и говорила: набралось 350 яиц, столько-то творога, столько-то мяса. Покупали курицу в подворье за 3,5-4 тыс. тенге, зато потом готовили настоящий суп-лапшу, с желтым, а не серым бульоном.

За пределы области сами не выезжали, но со временем нам стали привозить продукты со всего Казахстана. Кто-то из знакомых сходил на охоту – и вот у нас уже три фазана, которых мы готовим и предлагаем гостям. Другой знакомый посоветовал ребят из Усть-Каменогорска, которые сами ловят и коптят рыбу. И вот мы получаем раз в неделю коробку свежей копченой пеляди, в Алматы такое не найдешь. Так была построена работа.

– Какой была реакция на концепт – вас приняли сразу или пришлось долго «переубеждать» посетителей?

– Мы столкнулись с тем, что сами люди не подготовлены к фермерской еде. Прежде чем готовить нашим гостям яйца от домашней курицы, приходилось объяснять, чем они отличаются от магазинных. Объясняли, что такое настоящая сметана, что через пять дней она превращается в масло, а не в сыворотку. Нам стали говорить: коровой пахнет. А чем еще должна пахнуть настоящая сметана? Бывало, нам говорили: кого вы обманываете, опять продукты с «Алтын Орды» привезли. Но это нормальная реакция.

Наша задача была вернуть людям вкус детства. Мы брали, например, нерафинированное подсолнечное масло (такое для собственных нужд до сих пор делают в селах), поливали им салат из розовых помидоров. Люди вспоминали, что когда-то так делала их бабушка! Или накладывали сметану на блины прямо на глазах у посетителей. Ставили на стол перед гостями банку домашней сметаны, наша девочка подцепляла густую массу ложкой и очень долго пыталась стряхнуть ее на блин. Мы брали эмоциями.

– И вам удалось на 100% стать фермерским проектом?

– Когда проект открылся, у нас только 20% продуктов были фермерскими. Нужно было срочно что-то предпринять. Заявили о себе в соцсетях. Начали искать, ездить, находить ребят, которые что-то выращивают. С нами захотели работать: кто-то поставлял мясо, кто-то – яблоки… Месяцев через шесть-девять меню «Мичурина» уже на 80% состояло из фермерских продуктов. Было тяжело, от чего-то отказывались. Но гости понимали.

Расскажу случай с кроличьей фермой. Ребята неплохо себя чувствовали, у них было достаточное количество кроликов, хорошее оборудование. Они пытались заходить в большие магазины, в элитные супермаркеты. Но мясо кролика не входит в постоянный рацион казахстанцев. Нет, оно недорогое. 2 тыс. тенге за килограмм – дорого? Ребята обратились к нам, мы начали пробовать. Причем было сделано следующим образом. Мы же были гастрофашистами – это когда берется не лучшая часть туши того же кролика или коровы, а вся туша целиком, и из каждой ее части нужно приготовить какое-то блюдо. И вот – суп-лапша из кролика, ножка кролика, запеченная в хоспере, котлета на манер шотландской из кролика. Через девять месяцев ребята позвонили и сказали: стоп, мы не можем больше справляться с твоим потоком, теперь будем год нарабатывать то, что выращивали. К сожалению, фермеры не могут постоянно обеспечивать поставки какого-то продукта.

– С фермерами было сложно работать?

– Фермеры – не коммерсы. Они должны заниматься тем, что знают и любят – выращиванием овощей, фруктов, птицы, скота и пр. Но ни в коем случае не продавать. Вы хотя бы раз в жизни пытались сбить цену, которую называет фермер? Фермеры обижаются, когда начинаешь с ними торговаться.

Но о чем я бы хотел сказать, так это о том, что фермерство в нашей стране двуличное. Когда столкнулся с этим, увидел, что на самом деле происходит с фермерством в нашей стране. Если ехать в сторону Шымкента, по пути есть поселок, там в каждом втором дворе продают яблоки. Как-то остановился и спрашиваю: почем? Оказалось – 300 тенге за килограмм, 12 сортов. Говорю: «Наверно, из Китая привозите». Мне отвечают: «Сынок, обижаешь. Видишь, во-он сады». Смотрю – там холмики и на них аккуратными рядами деревья. Эти мелкие фермеры не могут прийти в крупную торговую сеть. И в то же время есть крупный агрохолдинг, который может это сделать.

Мои друзья, которые выращивали апорт, в этом году отказались от этого. Это успешные ребята на «рендж-роверах». Они говорят: это такая проблема – не знаешь, как продать свои яблоки, это невозможно. Почему бы не загрузить фуру яблоками вот тех фермеров и не привезти в какую-нибудь торговую сеть? О каком фермерстве мы говорим?

Мелкие фермеры не знают, как выйти на рынки, как продавать свои продукты. Но они и не должны это знать. Нужна помощь от государства.

– В «Мичурине» вы ставили себе лимит по себестоимости – ниже такого-то предела она опускаться не должна?

– В себестоимости была основа «Мичурина». Лимита мы для себя не ставили. В любом ресторане меню только на 40% приносит деньги, на 60% оно нужно для определенного ассортимента, продаж, трендов, интереса. Порой трендовые вещи не приносят денег, но они заманивают гостей, и ты должен быть в тренде. Не секрет, что на овощном салате все зарабатывают, а на стейке из тунца – никто (чтобы на нем заработать, его нужно продавать за 35 тыс. тенге). Поэтому политики такой нет: взять калькулятор, просчитать и накинуть сверху 400%. Смотришь на проходимость, на то, что нравится гостям. Нравится мясо – значит надо снижать его себестоимость и цену. Действуешь исключительно по интуиции. «Мичурин» же не предлагал монопродукт. И тем более не знаешь, какую цену завтра дадут фермеры.

Сезонность, конечно, играет свою роль. Не факт, что того или иного продукта будет много в этом сезоне. Появился продукт – делаем, нет продукта – мы не можем. Сезонность влияет вообще на любой ресторан: чтобы быть конкурентоспособным по цене, меню нужно менять минимум четыре раза в год и работать с сезонными продуктами. Помидоры в январе стоят 800 тенге, в августе – 80, в мае – 500, в октябре – 400. Поэтому, чтобы заработать, снижать себестоимость, нужно постоянно что-то придумывать, менять подачу, делать что-то интересное и пр. Бывает, приходит повар в ресторан в августе, дает новое меню и на год о нем забывает. И сидит потом владелец, и не знает, что делать: почему нет дохода в январе, вроде же в августе зарабатывали.

– Сколько на пике зарабатывал «И.В. Мичурин»?

– 4,5 млн тенге в месяц прибыли и 30% оборота, это было как раз после девальвации. Заработок мог оказаться меньше, если бы в штате были кассиры, пиарщики (а их не было), если бы платили за рекламу, хотя бы в соцсетях. Не было и звездного шеф-повара (по словам Евгения, хороший алматинский шеф может стоить $3 тыс.). Все были официантами, барменами, менеджерами. Никогда, кстати, не ругались. В этом была основа «Мичурина».

Как добиться «полного обеда» и «полной посадки» летом в жару, без летней террасы? Я был противником удобной мебели. Представьте: помещение на 50 мест, поставь удобные диваны – и все, люди расслабятся. Но наш проект был про еду, люди должны были приходить к нам за едой. Поэтому мы поставили полумягкие деревянные стулья. На таких долго не просидишь. Люди ругались, сидя на них, но все равно приходили. Это был наш коммерческий ход.

– Что приносило вам больше дохода: кафе или фермерский магазин?

– Основная доходная часть была, конечно, от кафе. Заготовки начали делать только через год после открытия. Как мы консервировали банки? Грузили одну «газель» фруктами, вторую – банками и ехали в село. Звали местных женщин и говорили: вот фрукты, банки, сахар, сварите компот, мы вам заплатим. Вот это и есть та самая кооперация, которая изначально задумывалась в этом проекте: купили у фермеров ягоды – дали людям заработать, заказали компот – дали людям заработать, продали компот – сами заработали.

P.S.

«И.В. Мичурин» был экономически успешным проектом. «Да, было много недоработок. Мы открылись с недофинансированием. Месяца четыре после открытия отдавали долги», – говорит Евгений. Он ушел из проекта осенью 2016 года, через год после этого проект закрылся. Евгений объясняет это сложностью концепта: его могут делать только психи, как он сам говорит. Люди, болеющие идеей и способные вдохновлять окружающих, люди, которые неподдельно восхищаются, условно говоря, теми самыми яблоками, которые продаются по дороге на Шымкент. Просто пиариться на слове «фермерский» – такой подход здесь не работает. «Или будьте фермерскими по-настоящему, или не используйте это слово», – уверен Евгений Шарабан.

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 1 мая 2018 > № 2594286 Евгений Шарабан


Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > newskaz.ru, 27 апреля 2018 > № 2594217 Сергей Лукьяненко

Назарбаев был бы супергероем – о чем пофантазировал Сергей Лукьяненко

В Астану для участия в XXVI сессии Ассамблеи народа Казахстана прибыл известный российский писатель-фантаст казахстанского происхождения Сергей Лукьяненко. Корреспондент Sputnik Казахстан поговорил с известным автором об отношении к малой родине, президенте Назарбаеве и о тонкостях профессии

– Сергей Васильевич, как вам весенняя Астана?

– Астанинский ветер, я, конечно, недооценил, шею продуло. Последний раз я был в Казахстане во время выборов президента в качестве наблюдателя в Алматы. В Астане был довольно давно, лет семь назад. Приезжаю по определенным поводам, на книжные ярмарки, или когда зовут на мероприятия. В этот раз приехал на Ассамблею, в которой впервые приму участие.

– Зов Родины ощущаете?

– Ощущаю. Это большая часть моей жизни, множество воспоминаний, друзей и родственников, живущих здесь.

– Вы не частый гость на малой родине, а значит легко можете видеть то, что изменилось с момента последнего визита. Что бросилось в глаза на этот раз?

– Что видно сразу, так это то, что Казахстан строится, в Алматы и Астане это очень заметно. Они становятся очень современными. А люди больше европеизируются, несмотря на то, что географически страна находится в Азии. И для меня это приятная деталь. Казахстан остался собой, не возвращаясь назад, а идет вперед.

– Завтра вы примете участие в Ассамблее, где будет глава Казахстана. Доводилось ли до этого общаться с президентом?

– Нет, с Нурсултаном Назарбаевым я не встречался.

– Если, к примеру, после этого мероприятия вам предложат написать книгу о президенте Казахстана, согласитесь взяться за такую работу?

– Почему бы и нет. Это достаточно интересно, потому что люди, которые добились большого успеха, заняли свое место в истории – люди в любом случае фантастические.

– В каком жанре была бы эта книга? Каким героем вы видите Назарбаева?

– Это можно было бы сделать как в стиле фантастики, так и в стиле сугубого реализма. Это как повернуть, фантастика она как прием, который мы используем для того, чтобы сделать рассказ интереснее, увлекательнее, ярче. Если сюжет сам по себе ярок и необычен, тогда можно фантастику и не использовать. А Нурсултан Абишевич, наверняка был бы одним из супергероев.

– Помимо героев, в фэнтези очень важно место, в котором происходит действие. Какой населенный пункт или объект в Казахстане, на ваш взгляд, фактурно и мистично можно было бы описать в одном из ваших произведений, а после снять в кино?

– Казахстан сам по себе место очень разнообразное, яркое и красивое. Есть и великолепные горы, степи, озера и леса. И фактуры, и видов здесь достаточно. Можно подобрать пейзаж и картинку для любого сюжета. Если говорить о каких-то сильных местах, то это, безусловно, горы. Алатау и его предгорья – место, где чувствуешь себя наедине с миром, природой и небом. Там можно колоссально подпитаться энергией. Степь удивительна по-своему. Ее вид от края до края дает одновременное ощущение крошечности и единства с природой.

– Сергей Васильевич, со времен экранизации дозоров прошло более десяти лет, российское кино с тех пор изменилось. Сейчас в прокат выходит одноименный с вашим романом фильм "Черновик" − расскажете об основных отличиях в работе над фильмами? Насколько изменился подход, сделали ли кинематографисты шаг вперед?

– В целом съемочный процесс не изменился. Сейчас режиссеры смелее и проще работают со спецэффектами. Техника и технологии позволяют рисовать более обширные и более крутые пейзажи, создавать другие миры. В картине "Черновик" я снялся в одном эпизоде вместе с режиссером картины Сергеем Мокрицким, который и предложил красивую идею. Там есть сцена, где герой находится в метро, ему становится плохо, он пытается вырваться из зоны, из которой ему нельзя выходить. И ему помогают два случайных пассажира, один из них режиссер, а другой я. Помогаем ему прийти в себя, даем воды, выводим из метро. Получается, что автор книги и автор фильма спасают своего персонажа.

– А как вы относитесь к мнению, что современное кино – одноразовое. Как думаете, с чем это связано, и как часто вы пересматривали дозоры?

– Дозоры я смотрел несколько раз. Изначально на премьерных показах, потом неоднократно по телевизору. Я, наверное, не показатель смотрения этого кино, так как имею к нему непосредственную причастность, я обязан смотреть его. Однако, думаю, что дозоры хочется пересматривать и другим зрителям.

Сейчас в кино есть два основных направления. Фильмы-аттракционы, которые снимает, к примеру, кинокомпания Marvel. Кино у них веселое, захватывающее. Придя на двухчасовой сеанс, получаешь массу удовольствия. А есть фильмы, в которых меньше аттракциона, но в них больше кино, где нужно о чем-то поразмыслить, подумать, посмотреть второй раз и поймать еще одну деталь, мысль. Мне кажется, гнаться за фильмами Marvel бессмысленно, потому что мы всегда будем догонять. Нам нужно создавать кино, которое будет содержать не только зрелище, но еще и мысль.

– Можете поделиться секретом того, каким должен быть сюжет книги, чтобы его обязательно экранизировали?

– Какого-то секрета тайного нет. Есть общее понимание того, что легче экранизировать. Наши дни снять в кино куда легче, чем снять полностью нарисованный мир как в "Аватаре" или "Звездных войнах". Если книжка историческая, то шансов на экранизацию очень мало, потому что самое дорогое – это не компьютерная графика, а пошив костюмов и воссоздание исторической обстановки.

– Стара, как мир, дилемма — смотреть или читать. На ваш взгляд, молодежь сейчас не читает, а только потребляет готовый продукт в виде фильмов?

– С одной стороны вроде есть такое ощущение, но с другой стороны − не совсем. Я, общаясь с людьми из издательства, слышу от них о многотысячных тиражах. Основные читатели – молодежь, причем они читают книги, которые были написаны давно и долго не издавались. Они покупают издания попроще, в мягком переплете, но они берут книги, чтобы именно прочитать, а не для того, чтобы на полку поставить.

Также не стоит забывать, что многие сейчас читают книги в электронном виде, слушают аудиокниги, из-за чего может сложиться впечатление, что молодые люди не читают, раз дома книг нет и в книжные магазины они не ходит. Молодежь читает, просто чтение изменило свой формат.

– Сергей Васильевич, сложно ли в произведениях отражать современные проблемы, критиковать, к примеру, строй, в котором живем?

– Безусловно, такой перенос я делаю, но, как правило, не напрямую. Потому что когда начинаешь напрямую описывать какую-то реально существующую проблему, книга становится сиюминутной, политической или социальной агиткой. Проходит какое-то время, и она становится непонятной и ненужной.

– А из насущных вопросов, могут современные писатели достойно зарабатывать?

– Могут, но это очень малое количество людей. Буквально несколько топовых писателей. В России, думаю, это по пять авторов в каждом жанре.

– Какими качествами необходимо обладать, чтобы войти в этот список избранных?

– Во-первых, нужен талант. Я знаю людей, которые пишут фантастику, и их даже издают из жалости, но пишут они плохо. Второе качество – работоспособность. Начинающему писателю, чтобы быть на слуху, нужно создавать шедевры, что практически невозможно, и писать по две книги в год − работоспособность должна быть дикая. Также важна удачливость. Нужно воспитывать в себе умение не упускать удачу.

– Посоветуйте три книги, которые каждый должен прочитать.

– Если не брать духовную, религиозную литературу, а я считаю, что образованный человек просто должен знать и Библию, и Коран, по-хорошему разбираться в иудаизме − во всем. Ведь вся мировая культура так или иначе восходит к священным текстам и без этого трудно будет понять картины и другие книги. Современников брать не буду, пусть время проверит. Думаю, нужно прочесть, как минимум, одну трагедию Шекспира, роман Достоевского "Бесы" и роман Германа Мелвилла "Моби Дик" для понимания того, что такое США.

Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > newskaz.ru, 27 апреля 2018 > № 2594217 Сергей Лукьяненко


Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 27 апреля 2018 > № 2590653 Бауржан Шукенов

Казахстанский кинопрокат: почему на экране мало отечественных фильмов?

У нас масса претензий к прокату. Почему он пренебрегает нашим родимым кино? Почему мы так редко видим его в кинотеатрах? Прокатчики как бы отмахиваются: ну не хочет зритель смотреть такие фильмы. А какие он хочет? Стоит ли снимать дорогостоящие полотна, на просмотр которых приходят два с половиной человека? Пора бы понять, что прокат – это бизнес, именно поэтому кинозалы переместились в торговые центры. Большинство людей смотрят кино по телевизору. Есть ли у нас потенциальная аудитория, которая придет в кинотеатр смотреть те фильмы, на которые государство тратит деньги? И вообще – насколько обоснованны наши претензии к прокатчикам?

Прокат как часть киноиндустрии

Все эти непростые вопросы мы задали человеку, который знает прокат от «А» до «Я», которому ведомы все его внутренние закономерности и движущие пружины, который держит руку на пульсе современного кинопроцесса. Наш собеседник – Бауржан Шукенов, исполнительный директор киноцентра «Арман».

– Начнем с того, что проката, как мы его понимали в советские времена, сегодня не существует, – вносит он свои коррективы. – Сейчас правильнее было бы говорить о киноиндустрии, которая имеет несколько составляющих. Это, во-первых, производство фильма; во-вторых, его дистрибуция, эффективное распределение по всей сети сбыта, т.е. здесь уже речь идет о тех, кто выводит фильм в свет, кто его продает. И, в-третьих, кинопоказ, продажа фильма непосредственно кинозрителю.

Есть еще вторичная продажа фильма – это телевидение, Интернет, кино в самолетах, отелях. Таким образом мы собираем деньги, возвращаем их дистрибьютору, он оставляет себе свой процент и отдает производителю ту долю, которая осталась от этой продажи. Причем речь идет обо всем разнообразии жанров – от комедий до фильмов предельно серьезных, все они необходимы зрителю.

– А если в зал пришли два с половиной человека?

– Значит, такова потребность в этом фильме. Но эти два с половиной человека заплатили свои деньги.

– Так ведь вам-то это невыгодно?

– Но эти два с половиной человека приведут за собой еще столько же. Здесь не надо ждать быстрого результата: приобщение зрителя к настоящему кино – процесс долгий. Знаете ли вы, что, к примеру, во Франции половина из пяти тысяч кинозалов имеют официальный статус артхаусных? И залы эти не пустуют, зритель у таких картин есть. Вот мы, например, проводим у себя два-три раза в год фестивали сложного авторского кино, и популярность таких фестивалей – и таких фильмов! – год от году растет. Зритель – и молодой, и немолодой – к нам тянется. Мы знаем, что такая категория людей существует, у них есть потребность в фильмах не развлекательных, а именно в авторских, не очень простых для понимания. Пренебрегать этим зрителем нельзя, нам надо на него работать!

– Мы не самообольщаемся?

– Мы говорим о том, что реально существует, пусть и не везде. Только в этом году два фильма Адильхана Ержанова были отобраны для участия в кинофестивалях класса «А» – Каннском и Московском. Наш зритель хочет эти фильмы видеть. Вы что, прикажете нам самоустраниться от этого зрительского желания? И скажите мне, в какой еще центрально-азиатской стране кинематограф имеет подобные достижения? Это говорит о том, что у нас достаточно зрелая киноиндустрия, раз уж она порождает режиссеров, фильмы которых востребованы на фестивалях самого высокого уровня.

– И все же: по зубам ли такие фильмы нашему попкорновому зрителю? А именно он сейчас в основе своей заполняет кинозалы...

– Вы однозначно неправы в оценке кинозрителя. Наши кинофестивали, о которых я говорил чуть выше, наглядно показывают, насколько интеллектуальна молодежь, которая приходит смотреть фестивальные фильмы. Ее духовные потребности много шире, чем это вам представляется, она ищет ответы на непростые вопросы, которые можно найти лишь в авторском кино. Таких зрителей очень много, их нельзя оставлять без внимания, с ними надо работать, им надо давать пищу для размышлений. Взрастить интерес к настоящей литературе – дело нелегкое, равно как и культивировать интерес к авторскому кино, пробуждающему в человеке глубокие эмоции. Но ведь именно в этом предназначение кино как искусства.

От количества – к качеству

– Продукция нашего казахстанского кинопроизводителя отвечает вашим ожиданиям или нет? И если да, то насколько?

– Моим ожиданиям, может, не все отвечает. Почему? Потому что наша киноиндустрия только-только становится на ноги, а это неизбежно связано с тем, что она должна одолеть все детские болезни роста. Наше кино должно быть достаточным в количественном отношении. Прошлый год был переломным в этом плане. Около 40 отечественных картин, созданных и на государственные, и на частные деньги, были представлены на нашем рынке. Мы показали казахстанскому зрителю около трехсот картин, из них десять процентов – наши фильмы. На этот год заявлено уже почти шестьдесят казахстанских картин. Представляете, какой скачок?! То же самое касается зрительской аудитории, денег. Выручка от кинопоказов составила порядка сорока миллионов долларов, и десять процентов этой суммы дали наши фильмы. Доля иностранного кино снизилась до 83, российского – до семи процентов. То есть наша кинопродукция занимает уже вполне серьезную нишу. Количественный рост произошел, теперь мы должны ждать качественного роста.

– А каковы взаимоотношения проката с государством? Прежде кино, являясь важнейшим из искусств, было идеологическим инструментом. Оно осталось таковым, или же главным стал чисто развлекательный момент?

– Вопрос непростой. Регулировать искусство достаточно сложно, да и малоэффективно. Чиновник не может создать произведение искусства. А художник, получил он деньги от государства или от частного инвестора, в любом случае останется верен себе, своей художнической индивидуальности, как бы мы ни старались его регулировать. Государство, конечно, хотело бы, чтобы художник был проводником его идеологии, но... У кино свой язык, который все время обновляется, он не подлежит диктату свыше. Даже историческое кино, которое снимают сегодня, очень сильно отличается от того, что было лет 30-40 назад. Возьмите «Гибель Отрара» Ардака Амиркулова и тот же «Алмазный меч» Рустема Абдрашева – это совершенно разные фильмы с точки зрения подачи материала, философии, техники съемок, внутренней динамики, художественных приемов. Их невозможно привести к единому знаменателю. Сегодня государство не навязывает свою волю кинематографу. Тот же «Амре» – фильм, казалось бы, тоже исторический, но снят по голливудским лекалам, хотя по большей части здесь было государственное финансирование. Конечно, задача стояла достаточно простая: молодежь почти не знает Амре, а это уникальная личность. Да, в фильме много моментов далеко не бесспорных, даже по фактологии. Встречался Амре с Гершвином или не встречался, в конце концов, не суть важно, но сама возможность такой встречи крайне интересна. После просмотра фильма очень многие стали гуглить: кто это на самом деле – Амре Кашаубаев? Какую он жизнь прожил? Какие песни пел? И как пел? Слава Аллаху, остались семь-восемь записей на фонографе, которые были сделаны в Париже. Крайне важно то, что фильм никого не оставил равнодушным. Да, не все согласны с той интерпретацией образа Амре, что дана в картине, но мы не можем регулировать процесс творчества, навязывать свою волю создателям фильма. Амре – живая личность во всей ее сложности, что, быть может, и есть самое главное.

– Исходя из этого, наверное, очень сложно говорить о том, что кино – только бизнес? Если бы подход к нему был бы только таким, кино давно бы уже вымерло...

– Вот именно! Сколько мы знаем кинематографистов, фильмы которых не заработали никаких денег, но без этих фильмов кино утратило бы смысл. Даже Голливуд в последнее время понял, что кино не может быть только развлекательным, оно должно заставлять человека переживать глубокие эмоции. Чем они глубже и разнообразнее, тем шире зрительская аудитория. Вопреки разнообразию киноиндустрий, человеческие эмоции универсальны. Потому-то нам в равной степени интересны перипетии чувств американцев, европейцев, жителей Гонконга, Южной Кореи, Ирана...

Своя рубашка ближе к телу?

– А наше кино – свое, родное? Насколько оно конкурентоспособно?

– У нас огромный интерес к своему кино, и оно дает на то основания. Быть может, в глобальном мире оно конкуренции не выдерживает, но на внутреннем рынке однозначно очень серьезно соперничает со всем остальным, что мы сегодня показываем. Конечно, нужно принимать меры, чтобы диктат иностранного кино у нас уменьшался по всем параметрам, в том числе и по количеству сеансов в кинотеатрах. Почему? Да просто потому, что мы стали зарабатывать на показе наших фильмов. Причем зарабатывать серьезные деньги. Смотрите, у меня в руках журнал «Бюллетень кинопрокатчика», здесь все разложено по полочкам. Я чуть выше уже называл эти цифры, но с удовольствием приведу их снова. Вот иностранное кино, сегодня оно занимает у нас 83 процента, казахстанское – 10, российское – 6,6. Смотрим в деньгах: иностранное кино у нас собрало 12 миллиардов тенге, отечественное – 1 миллиард 523 миллиона. Вот эти полтора миллиарда остались у нас, они так или иначе будут стимулировать развитие нашей киноин дустрии. А вот здесь приведен «топ-20» фильмов, которые собрали наибольшее количество денег в казахстанском прокате. Две наши картины входят аж в пятерку топовых – дебютный полнометражный фильм Ернара Нургалиева «Брат или брак» и комедия Нурлана Коянбаева «Бизнес по-казахски» (реж. Женисхан Момышев). Комедии сняты по голливудским лекалам, но на местном материале, на местном сленге, на наших узнаваемых героях. Принцип продажи такого материала абсолютно универсальный, работает безотказно и дает стопроцентный результат.

– Словом, у нас есть способные ученики?

– Да. Пока это комедии, но процесс идет вглубь. Нуртас Адамбай, начинавший с «Келинки Сабины», снял достаточно серьезный фильм «Тараз», а сейчас ведет съемки следующей не менее серьезной драмы «Лифт». То есть от жанрового кино он перешел к фильмам, которые заставляют зрителя думать. Все идет в очень динамичном развитии, и это, пожалуй, самое главное.

Конечно, проблем много. И прежде всего со сценарной грамотностью, со сценарным обеспечением фильмов. Ведь крайне важно, как изначально прописан в сценарии сюжет. Но это уже зависит от степени образованности той творческой единицы, которая подключена к созданию фильма. Нужна хорошо рассказанная киногеничная история с учетом законов кино. Здесь у нас катастрофический пробел. Конечно, было бы прекрасно, если бы наши литературные корифеи вроде Дулата Исабекова, которые глубинно знают этот процесс, непосредственно подключились бы к кинопроизводству. К сожалению, сейчас в кино пришло очень много людей, которые работали в КВН, а законы КВН несколько иные. Там в короткий промежуток времени надо выдать на-гора максимальное количество смешного, но это совсем не то, что требуется при создании фильма. Кино требует глубокого осмысления жизни, разработки характеров, умения длительное время держать зрителя в напряжении.

– Вообще-то немало наших молодых кинорежиссеров прошли выучку в Нью-Йоркской киноакадемии. Слово, наверное, за ними?

– Наверное. Только вот ожидание затянулось. И все-таки наше кино в динамике, оно развивается, рынок становится все более прозрачным, соревновательным, мы уже видим отдельные личности, которые работают в киноиндустрии. Это ведь не только актеры и режиссеры, но еще и продюсеры, организаторы этого процесса.

– Скажите, а что государство могло бы сделать для дальнейшего развития киноиндустрии?

– На сегодняшний день самое важное, что может сделать государство в этой сфере, – предельно ускорить принятие закона о кино. Его проект после многочисленных обсуждений и доработок находится в мажилисе. Появление такого закона позволит упорядочить многосложный процесс кинопроизводства, внесет ясность во все аспекты киноиндустрии и во взаимоотношения этой отрасли с государством. Там заложено много революционных и при этом правильных вещей, связанных с инвестициями, с финансированием, с протекцией национального кино и т.д. и т.п.

– Есть ли в парламенте люди, компетентные в этой отрасли?

– Таких людей вообще мало, но парламент активно привлекал и привлекает к разработке законопроекта настоящих профессионалов киноиндустрии. Закон вот-вот должен пойти на утверждение в сенат. Собственно, это и делает сегодня государство, кроме того, что оно финансирует киноотрасль и намечает это финансирование увеличить.

Автор: Адольф Арцишевский

Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 27 апреля 2018 > № 2590653 Бауржан Шукенов


Казахстан. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 26 апреля 2018 > № 2591065 Андрей Зубов

Счастье в отличие от оргазма симулировать бессмысленно

Андрей ЗУБОВ

Эта весна ознаменовалась приятным сообщением. Казахстан занял седьмое место во Всемирном индексе счастья. Довольнее нас на свете только папуасы, вьетнамцы, мексиканцы, филиппинцы, колумбийцы и фиджийцы. Самыми несчастными признаны граждане Ирана, Ирака, Украины, Греции, Молдовы, Бразилии. В два раза меньше удовлетворены жизнью, чем мы, жители Германии, Чехии и Англии.

Поясню, на чем такие выводы основаны. Уже не первый год старейшая и международная социологическая сеть Gallup International определяет на базе опросов в различных странах Глобальный индекс счастья. Методики измерения и расчета просты. Респондентам задается вопрос, считают ли они себя очень счастливыми, просто счастливыми, несчастливыми. Из выраженной в процентах суммарной доли очень и просто счастливых вычитается доля несчастных и очень несчастных.

Резонный вопрос: почему развитые британские островитяне в три раза несчастнее островитян с Папуа-Новой Гвинеи? Отчасти на этот вопрос отвечу я, отчасти – признанный мастер социологии.

Итак, мое объяснение. Несколько лет назад мне довелось побывать в Индонезии (8-е место в Индексе счастья, сразу за Казахстаном). Причем я был и на более-менее цивилизованном Бали и в диких местах Суматры и Явы. Как раз на Яве, вдоволь пресытившись созерцанием буддийских и индуистских храмов, я попросил устроителей поездки организовать мне хотя бы один денек в обычной индонезийской семье. Мне было интересно, как живут простые люди: что едят на обед-ужин, как провожают детей в школу, какие газеты читают, что за телепередачи смотрят…

И меня поселили в типичную индонезийскую семью (дед с бабушкой, мать с отцом и четверо детей). Из экзотических подробностей запомнилось кормление священного мангуста, живущего в клетке под ванильным деревом, почитание богов в домашнем алтаре и приготовление еды в глиняной печке, которую я топил манговыми ветками.

Из всего остального я запомнил: отсутствие дверей в домах, абсолютно одинаковые мопеды и велосипеды у всех жителей деревни, идентичные серебряные украшения и однородную одежду (сандалии, каин, рубашка). Естественно, что при такой схожести во всем ни у кого не возникнет и мысли о воровстве. Зачем мне красть велосипед/браслет/обувь соседа, если у меня есть все точно такое же? Там, в индонезийской деревне, воистину понимаешь, что счастье не в деньгах. Ведь более богатые ощущают радость, только сравнивая себя с более бедными. Сравнивая себя с еще более богатыми, они несчастны. Индонезийская же деревня живет по принципу старика Агдамыча из пьесы Рощина. «А у меня все есть!». «А что у тебя есть?» «А вот что надо, то и есть». «А что тебе надо?» «А вот что есть, то и надо»

Это было мое объяснение. Послушаем теперь мэтра казахстанской социологической науки Леонида Гуревича. Дело в том – считает социолог, что общественные настроения определяются сложным комплексом причин. Старая народная мудрость, гласящая, что счастье не в богатстве, вполне подтверждается составом лидирующей десятки. Наряду со странами с низким по международным классификациям доходом на душу населения – Фиджи, Индонезией, Индией, Филлипинами, Папуа-Новой Гвинеей, в верхних строчках рейтинга присутствует только одна страна «среднего достатка» – Аргентина. А богатых стран мы в этой группе не обнаруживаем. Где же они? На разных позициях: Нидерланды – на 11-м месте, Австрия – на 18-м, Япония – на 19-м, США – на 26-м, Швеция – на 32-м, Франция – на 36-м, Италия – на 37-м, Великобритания – на 39-м, Германия – на 41-м.

Объяснимо выглядит и пребывание в последние годы в группе самых несчастливых стран тех государств, которые пережили/переживают войну или масштабные гражданские столкновения – Турции, Украины, Ирака. Вполне закономерно пребывание, причем не первый год, в «аутсайдерах» счастья Греции, которую не перестает лихорадить экономический кризис, а также беднейшей страны СНГ Молдовы и «новых» стран ЕС – Болгарии и Латвии, не сумевших долго поддерживать у своих сограждан эйфорию интеграции в единую Европу. Так что, пример США, Германии, Австралии и прочих демонстрирует, что высокий уровень экономического развития может иметь обратное соотношение с уровнем социального оптимизма.

Действительно, как сказал когда-то великий Бенджамин Франклин: «Для счастья надо либо уменьшить желания, либо увеличить средства».

От себя же еще добавлю некоторые наблюдения, характеризующие понятие счастья. Понятно, что стандарты жизни в тех же западных странах резко возросли, а счастье не выросло совсем или даже уменьшилось. Так что про деньги забудем. Но есть вещи, просто совершенно необходимые для счастья, которые не меняются тысячи лет. Это, во-первых, родственники и друзья. Дружба оказывает гораздо большее влияние на уровень счастья, чем доход. Радио ВВС недавно привело слова британского экономиста, профессора Освальда из университета Уорика. Профессор подсчитал, сколько денег нужно человеку, чтобы компенсировать отсутствие друзей. Оказалось – почти $90 тысяч за потерянного друга. Сомнительные утверждения, потому что я, например, отдал бы и больше, чтобы воскресить моего лучшего друга, ушедшего от меня несколько лет назад.

Второй важной составляющей счастья является крепкий брак. Говорят, что хорошая семья добавляет мужчине семь лет жизни, а женщине – около четырех. Третий элемент – наличие смысла жизни, вера во что-то большее, чем ты сам (это – или религия, или определенная жизненная философия). Характерно, что показатель счастья у атеистов существенно ниже, чем у верующих. Из тех опрошенных, кто заявил, что не придерживается рамок какой-либо религии, счастливы лишь 27%. Более счастливыми себя чувствуют христиане (54%), иудеи (50%) и мусульмане (42%). Наконец, четвертый «ингредиент» счастья – это долгосрочные цели, над достижением которых нужно работать, продвижение к которым доставляет удовольствие.

А знаете, как оценивают свое счастье дети Казахстана? Не так давно один наш исследовательский институт опрашивал детишек из Южного Казахстана. Так вот, наши дети под счастливой жизнью в первую очередь понимают крепкое здоровье, на втором месте – любящих родителей, на третьем – хорошую школу. Если хотите, я продолжу тему детского счастья в следующем материале.

В общем, подытоживая все сказанное, как всегда, перехожу к афоризмам. «Хороший способ испортить себе счастье – начать сравнивать», – сказал французский писатель и психолог Франсуа Лелорд. Его тезка, Франсуа де Ларошфуко, почти 500 лет назад, сказал о предмете разговора так: «Обычно счастье приходит к счастливому, а несчастье — к несчастному». И, наконец, великий Эйнштейн заметил: «Я рожден, и это все, что необходимо, чтобы быть счастливым!» Да будет так.

Казахстан. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 26 апреля 2018 > № 2591065 Андрей Зубов


Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 26 апреля 2018 > № 2591003 Тулеген Аскаров

Призрак дуополии бродит по страховому рынку

В отличие от банковского сектора отечественные страховщики завершили минувшую зиму уверенным подъемом всех ключевых показателей деятельности.

Тулеген АСКАРОВ

Так, совокупные активы страховщиков выросли за последний зимний месяц на 0,2% до 935,8 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 1,9 млрд тенге. При этом расстановка ведущих участников рынка не изменилась. Лидирует по размеру активов «Евразия» с 234,2 млрд тенге на 1 марта, правда, у этой компании они слегка снизились за февраль – на 0,3%. Для сравнения: занимающая вторая место «Евразия» располагала активами лишь в 83,2 млрд тенге, к тому же и у нее произошло их снижение на 0,3%. С другой стороны, если принять во внимание переход страховых «дочек» Казкоммерцбанка под контроль группы Народного банка Казахстана, то, конечно же, нужно признать, что последней вполне по силам потягаться здесь с «Евразией». Ведь в ее состав входят теперь «Halyk-Life» (66,4 млрд тенге), «Казкоммерц-Life» (63,5 млрд тенге), «Халык-Казахинстрах» (52,2 млрд тенге), «Казкоммерц-Полис» (38,7 млрд тенге). Заметим, что все эти страховщики входят в первую десятку по размеру активов и суммарно располагают мощью в 220,8 млрд тенге. Кроме них и «Евразии», в эту десятку к началу весны входили «Номад-Life» (68,3 млрд тенге), «KazakhExport» (46,5 млрд тенге), «КСЖ Государственная аннуитетная компания» (34,6 млрд тенге) и «Казахмыс» (26,7 млрд тенге).

Как нетрудно подсчитать, концентрация рынка по активам весьма велика, так как общая доля «Евразии» и страховщиков группы «Народного» к началу весны составляла 48,6%. Схожая ситуация сложилась и по собственному капиталу, по размеру которого доминирует «Евразия», «весившая» на 1 марта 115,2 млрд тенге и прибавившая за февраль 3,4%. Второе место здесь также занимает «Виктория» с незначительным увеличением капитала на 0,3% до 76,5 млрд тенге, а третьей идет «KazakhExport» (0,3% до 42,3 млрд тенге). Если добавить к этому триумвирату еще двух страховщиков, сумевших пересечь 20-миллиардную планку, – «Халык-Казахинстрах», потерявший 4,7% до 22,6 млрд тенге, и «Казкоммерц-Полис» с приростом на 1,4% до 20,7 млрд тенге, то на долю этого квинтета приходится 67,0% от совокупного собственного капитала страхового сектора. Кстати, последний за февраль увеличился на 0,8% до 413,7 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 3,4 млрд тенге.

Уверенный позитив излучал и общий финансовый результат деятельности страховщиков – их прибыль (нераспределенный доход). За февраль она выросла в 18,2 (!) раза до 6,2 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 5,9 млрд тенге, что, конечно же, способствует дальнейшему росту устойчивости страхового сектора в целом. Концентрация по этому показателю также высока – ведь планку в 1 млрд тенге сумели пересечь к началу весны лишь два страховщика! Доминирует и здесь на рынке «Евразия» – ее прибыль увеличилась за февраль почти в 5 раз до 4,0 млрд тенге, а в абсолютном выражении – на 3,2 млрд тенге. Второй идет «Номад Life» с ростом в 2,3 раза до 1,2 млрд тенге. Как нетрудно подсчитать, доля этого дуэта в суммарной прибыли страхового сектора составила 83,9%!

Отметим также, что согласно данным регулятора более трети страховщиков завершили первые два месяца года с убытками. В группу аутсайдеров к началу весну попали 9 участников рынка – «Халык-Казахинстрах» (минус 0,5 млрд тенге), «Виктория» (минус 0,2 млрд тенге), «КСЖ Государственная аннуитетная компания» (минус 0,2 млрд тенге), «Номад Иншуранс» (минус 0,4 млрд тенге), «Коммеск-Өмiр» (минус 0,5 млрд тенге), «Лондон-Алматы» (минус 0,08 млрд тенге), «Сентрас Иншуранс» (минус 0,07 млрд тенге), «Азия-Life» (минус 0,04 млрд тенге) и «Нурполис» (минус 0,1 млрд тенге).

Значительно увеличился за февраль и совокупный объем собранных страховщиками премий – в 1,6 раз до 77,6 млрд тенге, в абсолютном выражении – на 29,3 млрд тенге. Безусловным лидером и здесь выступает «Евразия», у которой за последний месяц зимы прирост составил 19,8% почти до 22 млрд тенге. С большим отрывом от нее идет занимающая второе место «Халык-Казахинстрах», но у этого участника рынка рост оказался более впечатляющим – в 2,6 раза до 11,6 млрд тенге. Другим же страховщикам не удалось пересечь 10-миллиардную планку по этому показателю. В итоге на долю упомянутого тандема пришлось 43,3% от всех собранных премий, что также указывает на высокую концентрацию рынка.

Аналогичный расклад сложился и по расходам на осуществление страховых выплат. Здесь уровень в 1 млрд тенге преодолел все тот же тандем «Евразии» и «Халык-Казахинстраха». У первой компании в феврале сложился рост по выплатам в 2,6 раза до 3,7 млрд тенге, а у второй – почти втрое до 1,5 млрд тенге. С учетом того, что совокупный объем расходов по этой статье достиг к началу весны 15 млрд тенге с ростом за последний месяц зимы в 2,2 раза, то доля этих двух страховщиков составила 34,7%. А если добавить к ним еще и данные по другим «дочкам» группы Народного банка Казахстана, то фактически на страховом рынке наметилась вполне зримая дуополия!

Казахстан > Финансы, банки > dknews.kz, 26 апреля 2018 > № 2591003 Тулеген Аскаров


Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган

"Посыпать голову мукой: Казахстану объявили торговую войну", "Караван".

Казахстану объявили войну. И она в разгаре уже семь лет. Проигравшая сторона – перерабатывающая промышленность нашей страны. Все эти годы отрасль несет потери. На пике развития работало 350 мукомольных предприятий, сейчас, в 2018 году, – около 100. Остальные 250 крупных и малых мельниц и комбинатов – это жертвы тарифной политики соседей. В живой силе это более 30 тысяч человек. Две дивизии полного состава.

В этом году экспорт муки из Казахстана сократится на 300–500 тысяч тонн.

Потери нашей экономики могут составить 9 миллиардов тенге. Работы лишатся около тысячи человек. Закроется примерно 20 мельниц. Они теперь не нужны.

Еще около 10 тысяч казахстанцев, работающих в инфраструктурных отраслях, пострадают, так как работы для них будет меньше.

– Мы прямым текстом говорим, что мукомольной отрасли плохо. В этом году она потеряет четверть нашего экспорта. Если это случится, то предприятия станут банкротами, – рассказал “КАРАВАНУ” президент Союза зернопереработчиков Казахстана Евгений ГАН.

Мукомолов активно вытесняют с их традиционных рынков: Узбекистана, Таджикистана и Киргизии. Причем вытесняют строго по графику. Бьют по самому больному месту – по ценам.

Для казахстанских экспортеров установлен НДС в 18 процентов плюс акциз 5 процентов. Также применяются разные железнодорожные тарифы на провоз. Для муки больше, для зерна – меньше.

Так, Ташкент подталкивает бизнес ввозить в страну не готовый продукт, а сырье.

– Основным нашим покупателем всегда был Узбекистан, – рассказал генеральный директор мукомольного комбината “Мутлу” Досмукасан ТАУКЕБАЕВ. – Но затем правительство этой страны поменяло политику ведения бизнеса. Там поставили очень много мельниц. Переработчики покупают наше зерно и продают муку у себя. Они полностью освобождены от уплаты налогов. Более того, если мельница продает свою муку за рубеж, то для нее применяется толлинговая схема: она заявляет о покупке импортного зерна и обязуется полученный продукт экспортировать. После вывоза компания получает весь НДС обратно.

Примерно так же действует и Таджикистан. Душанбе просто установил разный НДС: на муку – 18 процентов, на зерно – 10 процентов.

Справка “КАРАВАНА”

Страны Центральной Азии последовательно уменьшают импорт муки и переходят на закуп зерна. В 2012-м Узбекистан брал 1,2 миллиона тонн муки и в два раза меньше зерна. В прошлом году – всего 627 тысяч тонн муки, но 1,6 миллиона тонн зерна. Таджикистан в 2010 году купил 463 тысячи тонн муки и 367 тысяч тонн зерна. В прошлом году всего 53 тысячи тонн муки, но больше 1 миллиона тонн зерна. То есть этот рынок мы уже потеряли.

Для обеих стран хлеб из Казахстана – товар стратегический. Например, в Таджикистане это более половины всего каравая. Для Узбекистана – четверть. Страны зависят от импорта. Своего зерна им не хватает. Наше положение на этих рынках всегда было твердым. Мука из казахстанской пшеницы – бренд, который мы теряем. Но его подхватывают местные мукомолы.

Во время своего выступления на форуме “Хлебопродукты-2018” в Алматы Евгений Ган показал фото мешков муки узбекского производства, на которых без ложной скромности было написано “Kazakhstan” и “Произведено из казахстанской пшеницы”.

Ситуация с экспортом постепенно усугуб­ляется. В ближайшие годы наши комбинаты могут потерять и афганский рынок. В прошлом году мы поставили в эту страну 1,5 миллиона тонн муки. Теперь это наш единственный крупный рынок сбыта. Но соседи поджимают нас уже и оттуда.

– За транзит тонны муки Узбекские железные дороги берут 65 долларов. У своих мукомолов просят на 22 доллара меньше. Для них действует внутренний тариф. Эти 22 доллара играют очень большую роль. Особенно на таком рынке, как Афганистан. Если мы поставляем условно 1 000 тонн, то 500 тонн поставляют уже узбеки, – рассказал директор “Мутлу” Досмукасан Таукебаев.

– Фактически то, что происходит с мукомольной промышленностью сегодня, – это тренировка, как будут встречать другие казахстанские экспортные товары в будущем, – уверен Евгений Ган. – Так получилось, что мы опередили в развитии другие отрасли. Их будут точно так же ограничивать, пытаться выдавить.

У всех стран есть заинтересованность в покупке сырья и организации производства из него своего продукта. Поэтому мы должны строить свою экспортную политику так, чтобы нашим парт­нерам было интересно покупать не сырье, а продукт.

Ответные меры могут быть зеркальными – снизить тарифы на экспорт муки, поднять на зерно. Или использовать опыт Китая. НДС в Поднебесной составляет 13–17 процентов. При экспорте сельхозпродукции возврат НДС составляет 0 процентов, при вывозе переработанной продукции – 100 процентов. Никто не заинтересован вывозить сырье.

Справка “КАРАВАНА”

Торговые конфликты – нормальная и обычная ситуация. Даже в рамках Таможенного союза. Например, в феврале Россия запретила ввоз из Беларуси 500 видов молочной продукции. Киев и Москва начали антидемпинговое расследование в отношении Минска, который активно поставлял ржаную муку на рынки соседей. Тем не менее Беларусь и Россия остаются ближайшими партнерами и союзниками.

Мы должны приходить к этому же. Тем более у Казахстана уже есть опыт по защите своих интересов в отношениях и с Узбекистаном, и с Киргизией.

Но лучше должны быть системные меры, направленные на развитие экспортного потенциала в целом, а не только муки. Мука – это только пазл в системе, уверен глава ассоциации. Однако минсельхоз и министерство нац­экономики работают не от продажи товара, а от производства. Поэтому они не понимают таких проблем.

– Наша задача сегодня – изучение товарных рынков и изменчивость на перспективу. Что будут есть китайцы через 3–5 лет? Откуда они это будут брать? Как будут меняться потребительские привычки в Узбекистане? Может быть, они “уйдут” в макароны и будут меньше есть хлеба? Это главное, – считает Евгений Ган. – В 2010 году я был на конференции во Франции. И первая презентация была об изменении потребительских привычек населения.

Что будет востребовано через десять лет: французская булка с хрустящей коркой или английская с мягкой? Я сначала смотрел на них широко раскрытыми глазами, сомневался в их адекватности. А потом до меня дошло: они говорят о рынках! Что будут покупать и к чему надо готовиться.

Два дня была конференция. Два дня я не выходил из зала. Мне было интересно всё! Например, развитие сети французских кофеен в Японии. Какие они должны использовать цветовые гаммы. Какой высоты должны быть стулья. Это на две головы выше наших проблем. У нас всё по-другому.

У нас вся информация – коммерческая тайна. Делиться знаниями никто не хочет.

Поэтому я думаю, что у МСХ должна быть крупная аналитическая служба, которая должна понимать, как будут формироваться потребительские предпочтения на перспективу. Исходя из этого, рекомендовать, сколько надо засеять пшеницы, сколько кукурузы и сколько гречихи.

Справка “КАРАВАНА”

Идеал такой системы – минсельхоз в Штатах. Его прогнозами пользуются все производители продуктов питания в мире. Вне страны работает Иностранная сельскохозяйственная служба. Глобальная сеть охватывает 171 государство. В их офисах работают сельскохозяйственные атташе. На основе своих прогнозов МСХ США рекомендует, что и сколько надо вырастить фермерам. Система выстроена так, что тех, кто выращивает лишнее, накажут, а тем, кто работает согласованно с минсельхозом, помогают субсидиями. Мы до этого не доросли.

Для этого надо выстраивать экспортную политику от целей и задач правительства до работы отдельного фермера. И расписать функционал игроков в системе, чтобы каждый занимался своим делом: кому выращивать хлеб, кому его перерабатывать, кому продавать, а кому следить, чтобы все получали прибыль.

Но прежде всего – определить один государственный орган, который мог бы курировать отрасль. В идеале это должно быть самостоятельное агентство, отвечающее за экспорт казахстанской продукции.

– Две недели назад меня пригласили на выставку турецкого мукомольного оборудования, – рассказал Евгений Ган. – И говорят: мол, мы вас пригласили, оплатили проживание в гостинице, поэтому настоятельно вам рекомендуем лететь турецкими авиалиниями. Где мукомолы и где самолеты?! В билете читаю, что мне можно провезти самолетом не 10, а 30 килограммов. Понятно, что это 20 килограммов тех товаров, что я куплю в Турции и вывезу в Казахстан! Вот это и есть цельная национальная стратегия плюс элементарный патриотизм.

Казахстан. Узбекистан. Белоруссия. ЕАЭС > Агропром > oilworld.ru, 26 апреля 2018 > № 2584881 Евгений Ган


Казахстан > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ > kapital.kz, 26 апреля 2018 > № 2582099 Ануар Ускенбаев

Цифровые принципы

Новые возможности развития

В своем Послании Глава государства упоминал о внедрении современных технологий в строительстве и коммунальном секторе. Он отметил, что благодаря реализуемым программам объемы ввода жилья в Казахстане значительно возросли. Об этом пишет издание Вечерний Алматы.

Президент напомнил и об эффективной работе системы жилищных сбережений, которая сделала жилье доступным для широких слоев населения. Также во всех отраслях экономики идет цифровизация многих процессов. По информации руководителя Управления жилья и жилищной инспекции Алматы Ануара Ускенбаева, активная работа по этим направлениям ведется и в его ведомстве.

В 2017 году управлением было распределено 5885 квартир, это почти в три раза больше, чем в 2016 году. Тем самым в прошлом году был решен жилищный вопрос 30 процентов очередников. На сегодняшний день по мегаполису в очереди на жилье стоят 20 827 человек.

— В рамках системной работы по обеспечению прозрачности и предупреждению коррупции при распределении жилья очередь полностью переведена на портал электронного правительства (egov.kz), что исключило любую возможность манипуляций с ней, — говорит Ануар Ускенбаев. — Ранее очередь на жилье велась в таблице excel на компьютере у сотрудников, и информация предоставлялась очередникам один раз в год при прохождении перерегистрации. Теперь любой очередник при наличии ЭЦП может ежедневно просматривать свою очередь и видеть динамику движения.

Кроме того, имелась проблема ежегодной перерегистрации очередников, подтверждения своей льготной категории. Большое количество людей ежегодно приходило в управление жилья. Сегодня впервые в республике нами внедрена электронная перерегистрация, теперь очередникам не нужно приходить в управление, они смогут это сделать на портале egov.kz самостоятельно. Как правило, ранее перерегистрацию проходило не более 30 процентов очередников. В основном самые ответственные — это инвалиды, пенсионеры и другие социально уязвимые слои населения.

При этом многие очередники свои льготы не подтверждали. Были даже такие, которые, один раз встав в очередь, тут же забывали про нее.

Однако, по словам руководителя управления, отсутствие перерегистрации не является основанием для исключения из очереди. Поэтому возникла необходимость провести полную инвентаризацию очереди на предмет выявления лиц, которые перестали быть нуждающимися. По итогам ревизии из списка очередников были сняты 2047 граждан (10%). Из них: 1241 приобрели жилище; 372 выехали на ПМЖ в другой населенный пункт; 434 потеряли льготы; 31 в связи со смертью.

Также в рамках исключения рисков при принятии решений о распределении жилья разработана информационная система, которая позволяет распределять квартиры без участия человеческого фактора полностью в электронном формате. Данная система работает сейчас в тестовом режиме.

Тем самым полностью завершилась информатизация процессов распределения жилья от постановки в очередь до выдачи квартир.

Автоматизированы и такие государственные услуги, как «Выдача справки о наличии (отсутствии) в постоянном пользовании жилища из коммунального жилищного фонда» и «Приватизация жилищ из коммунального жилищного фонда Алматы». В дальнейшем они будут производиться исключительно в электронном формате.

Также, по его словам, налажен учет квартир и арендных платежей на базе программы «1С: Бухгалтерия», что обеспечило прозрачность поступлений, возможность отслеживать неплательщиков и принимать меры по недопущению просрочек. Эта работа также положительно сказалась на пополнении местного бюджета.

Кроме того, в прошлом году управлением проведена электронная инвентаризация всех договоров найма, в ходе которой были выявлены факты нарушения их условии. Это несвоевременная уплата арендных платежей. А также выявлены случаи покупки жилья 64 нанимателями, то есть это граждане, которые получили жилье как нуждающиеся в нем. Вместе с тем после получения социального жилья они приобрели в частную собственность другое жилье, следовательно, потеряли основание проживать в социальном жилье. На этом основании 29 квартир были освобождены и распределены между другим очередникам. По 35 квартирам материалы переданы в суд для принудительного выселения.

— В прошлом году нами совместно с АО «ЖССБК» была реализована программа «Алматы жастары», — рассказывает руководитель управления. — Ее уникальность в том, что, во-первых, она направлена только на молодых алматинцев до 35 лет. Во-вторых, кредиты выдаются с самым низким процентом (5%) без обязательного первоначального взноса при наличии залога. Из местного бюджета для реализации данной программы выделен 1 млрд тенге на 100 займов по 10 млн тенге. В-третьих, участвует молодежь вне зависимости от места работы — как из бюджетной сферы, так и из предпринимательского сообщества. Для обеспечения прозрачности работы по программе управлением был разработан специальный портал www. almaty-zhastary.kz, куда участники подавали заявки. Большая часть документов автоматически формировалась информационной системой регионального шлюза электронного правительства. Они рассматривались жилищной комиссией, сформированной из представителей общественности, молодежи, СМИ и госорганов.

Нами была разработана и справедливая балльная система, учитывающая многообразие алматинской молодежи. Программа также направлена на поддержку молодых семей. Так, за первого ребенка присуждается 10, а за каждого последующего по 15 баллов. Каждый год брака оценивается в два балла. Дополнительные бонусы присуждаются молодежи, работающей в социальной сфере вне зависимости от формы собственности.

Также для представителей социально уязвимых слоев населения предусмотрены дополнительные 10 баллов. Учитывая, что Алматы — город бизнеса, отдельная поддержка была оказана молодым предпринимателям — по полтора балла за каждый год работы.

Помимо распределения жилья в курацию управления входит контроль за деятельностью КСК, напомнил Ануар Ускенбаев. Жилищный фонд мегаполиса является крупнейшим в стране и насчитывает более 8 тысяч многоквартирных жилых домов, которые обслуживают 824 КСК.

В отличие от других регионов в Алматы почти половина домов (3,5 тысячи) построены в 70−80-х годах и, соответственно, требуют надлежащего содержания и ремонта.

— К сожалению, сегодня сфера содержания жилых домов имеет множество проблем, — говорит руководитель управления. — Поскольку фонд жилья продолжает стремительно изнашиваться, их необходимо срочно решать.

В этом направлении нами была проведена комплексная работа.

Так, на сессии городского маслихата были впервые приняты Правила содержания жилого фонда. При их разработке учтены проблемные вопросы жителей и проанализировано более трех тысяч жалоб горожан на деятельность КСК. Этими правилами мы преследовали цель предоставления горожанам и представителям КСК четкого механизма взаимоотношений.

Те вопросы, которые не могли быть урегулированы на уровне правил, мы включили в проект закона «О жилищных отношениях». Сегодня законопроект находится на согласовании в соответствующих госорганах. Также, следуя принципам открытого диалога, нами реализуется проект «Электронный КСК», в рамках которого предполагается автоматизация таких процессов, как составление сметы расходов, планов работ КСК. Жители получат автоматически сформированные квартальные и годовые отчеты. Таким образом, будет обеспечена прозрачность данных и оперативная обратная связь — это электронные заявки КСК, онлайн-обращения к председателю, объявления и оповещения, опросы и голосования, а в перспективе и возможность участия в общих собраниях онлайн.

Кроме того, был запущен сайт «Портал КСК». Здесь размещается информация о проводимой работе, последние нормативные акты в жилищной сфере, создана возможность для обсуждения актуальных вопросов, обмена мнениями между представителями КСК и жильцами. Проведена паспортизация всех многоквартирных домов. Информация собрана в единой электронной системе, которую можно увидеть на портале КСК.

Тем не менее, по его словам, в управление все еще продолжают поступать жалобы на работу КСК. Только в текущем году их количество составило порядка трех тысяч. Большая часть связана с непрозрачностью расходования средств собственников.

— В прошлом году были осуществлены проверки 264 КСК, — рассказывает руководитель управления. — По их результатам вынесены предписания в отношении 221 КСК, составлено 104 адмпротокола. Большое внимание нами уделяется предоставлению всеми КСК отчетов о своей деятельности перед жильцами домов. За четвертый квартал 2017 года КСК города предоставили более пяти тысяч отчетов по каждому дому. Они размещены на сайте управления www.uzh-almaty.kz, и любой желающий имеет возможность ознакомиться с ними в открытом доступе.

Достигнута договоренность с банками второго уровня (АО «Цесна Банк») о снижении ставок с 2000 до 200 тенге в месяц за обслуживание счетов КСК и начислении вознаграждений на деньги жильцов, накапливаемых на капремонт дома, до 9 процентов годовых. Впервые накапливаемые средства жителей будут работать и увеличиваться, находясь на счетах банка.

Законодательство требует от органов управления домами (КСК) открывать на каждый обслуживаемый ими дом один текущий банковский счет на его содержание и один сберегательный счет на его капитальный ремонт.

Сегодня же КСК открывают один банковский счет на все обслуживаемые дома, количество которых порой составляет от 10 до 80.

Теперь жители домов смогут контролировать расходы по своему дому через выписки по движению средств с банков, что является еще одним шагом к приведению в нормальное состояние жилищного фонда Алматы и прозрачности использования средств на содержание домов.

Напомнил Ануар Ускенбаев и о проблеме задолженности жителей перед КСК. Для борьбы со злостными неплательщиками управление заключило меморандум с ТОО «Первое кредитное бюро» по передаче информации о злостных задолжниках перед КСК в банки второго уровня.

Данные о неплательщиках будут размещены и на сайте управления.

В рамках Программы развития регионов до 2020 года подведомственная организация управления ТОО «Алматы тургын уй» осуществляет ремонт многоквартирных жилых домов. За все время ее реализации (2011−2017 гг.) уже отремонтировано 539 жилых домов (5,25 млрд тенге).

Только в прошлом году заменено 199 лифтов в 94 многоэтажках, произведен капитальный ремонт 143 домов. В жилом фонде Алматы находится около 3700 лифтов, из которых отработали нормативный срок эксплуатации более 25 лет и требуют замены более 1700 единиц (45%). За все время реализации программы заменено 375 лифтов (22% от требующих замены). В текущем году планируется замена 222 лифтов.

Казахстан > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ > kapital.kz, 26 апреля 2018 > № 2582099 Ануар Ускенбаев


Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина

Бизнес с быстрой рентабельностью

История «Ланьчжоу» – от уникального рецепта до франшизы

Три с половиной месяца назад Гульбану Майгарина открыла в Алматы китайскую лапшичную Lanzhou Kafe и через три недели после этого вышла на рентабельность. Сейчас планирует открыть еще два заведения и продавать свой формат по франшизе. О том, за счет чего произошел взрывной рост, бизнесвумен рассказала деловому еженедельнику «Капитал.kz».

«Родина» лапши — Китай

Двери распахнуты, в широком проеме видны столики и диваны с высокими спинками. Заходим внутрь. Аромат специй, звуки кухни. Угощение готовят здесь же, на глазах у посетителей. Пока ждем хозяйку, наблюдаем за тем, как повара делают лапшу: один разминает огромный кусок теста, второй — вытягивает его, ловко пропуская податливую массу между ладонями, третий — подхватывает палочками уже приготовившиеся лапшинки и отправляет их в тарелки, где к ним добавят пряный бульон, фирменный соус и зелень. Выглядит аппетитно и атмосферно.

«Каждый на кухне отвечает только за одно действие. Все поставлено на конвейер, мы ведь зарабатываем на оборотах», — говорит, подсаживаясь за столик, Гульбану Майгарина.

Заведение быстрого питания, где подают лапшу с говяжьим бульоном, — китайский концепт, привезен с родины лапши — из города Ланьчжоу, провинция Ганьсу. «Вообще, в каждом регионе Китая готовят свои виды лапши, тот вариант, который предлагаем мы, появился в 1915 году. Готовим на основе говяжьего бульона. Наша лапша специфична на вкус и отличается от того, что уже хорошо знакомо на нашем рынке, — например, от лагмана, пасты, корейского рамена или вьетнамского фо», — поясняет собеседница.

Бульон — фишка, специи — секрет

Бульон — фишка ланьчжоуской лапши. Само тесто, технология его приготовления, у всех по сути одинаковое, а вот способ приготовления бульона (он варится в течение шести часов вместе со специями и потому получается концентрированным) и состав специй, которые в него добавляются, — суть и особенность лапшичного блюда. Рецепт Гульбану купила в Ланьчжоу у «серьезной компании» (его стоимость — коммерческая тайна).

Ароматная смесь состоит из 82 двух трав, ее поставляют на кухню в уже готовом виде. Ни один повар не знает точной комбинации и пропорций составляющих ее специй. «Поэтому даже если кто-то из поваров захочет уйти и открыть заведение именно с такой лапшой, у него ничего не получится», — говорит хозяйка.

Особый вкус создается и за счет способа приготовления бульона: его варят в специальных казанах. У них очень высокая температура нагрева: бульон в емкости на 80 литров закипает за три минуты. Это необходимо по технологии приготовления. И плюс такие казаны можно использовать круглосуточно, что отвечает потребностям концепта. Казаны, к слову, были куплены также в Ланьчжоу, их стоимость достаточно велика, но было решено не использовать более дешевые варианты.

Вкус требует постоянного контроля

Бренд-шеф Жаркын Кезат несколько раз в день проверяет вкус лапши — точное попадание в стандарт. Это очень тонкий вопрос: достаточно сделать одно неправильное движение в процессе приготовления — ошибиться с температурой, например, — и нужный вкус не получится.

Жесткость воды, кстати, тоже имеет значение. Это одна из причин, почему изначальный рецепт пришлось адаптировать. Отличается и мука, соответственно, это влияет на консистенцию теста, это тоже причина для адаптации рецепта. «Почти месяц до открытия мы работали вхолостую — только для того, чтобы отработать рецепт. Замешивали тесто — и выкидывали, заваривали бульон — и выливали. Пока не добились нужного вкуса», — вспоминает Гульбану.

За счет чего зарабатывает лапшичная

Вообще, в Китае такой концепт работает на одном блюде — лапше. Предлагаются также салаты, небольшие десерты, чай, сок. «Мы с самого начала продвигали себя как лапшичную и сейчас позиционируем себя именно так. Но не знали, как примут такую лапшу в Казахстане, тем более в Алматы — самом большом городе страны. Поэтому для подстраховки запустили лагман, пиццу для детей, блины в качестве десерта, манты — то, что привычно для наших потребителей», — рассказывает Гульбану.

По ее словам, лагман по ценам — на уровне других заведений города, лапша же стоит дешевле, причем даже в сравнении с Китаем. «И мы добавили в концепт такую фишку: если остался бульон, вторая порция — бесплатно», — делится особенностями хозяйка.

Продавать порцию за 600 тенге заведение может за счет оборотов, себестоимость самой лапши невелика. Чтобы выйти на ноль, нужно обслужить минимально 500 человек в день — это покрывает расходы на закупку продуктов, заработную плату, аренду, оплату коммунальных услуг. Маржа — как и во многих заведениях общепита, около 25%. 90% прибыли приносит сама еда, 10% - бар, напитки.

Бара, кстати, изначально в концепте не было. В Китае в лапшичных подают чай или охлажденные напитки в небольших бутылках. Здесь же пришлось расширить ассортимент: гости просят кофе, компот, лимонад, коктейли.

Лапша, которая на своем месте

Помещение, которое занимает лапшичная, большое — 500 квадратных метров. Не было опасений начинать сразу с таких масштабов? «Когда я запускала проект, понимала: или пан или пропал. Для себя решила: пан, продукт должен зайти. И он действительно зашел. Очень сильно помогли вот эти дополнительные блюда», — отвечает на вопрос собеседница. В первую неделю, говорит она, продавали по 30−50 порций, потом — взрывной рост. Дошло до 800−1000 порций в день. Решили включить ночной режим. На вторые сутки после этого продали 1500 порций.

Столь стремительное увеличение продаж Гульбану объясняет несколькими причинами. Во-первых, лапша, которую она продает, — сама по себе интересный и обладающий полезными свойствами продукт (насыщенный говяжий бульон тонизирует, помогает от простуды и пр.). Во-вторых, есть разнообразие вкуса, которое достигается за счет толщины лапши (пять вариантов — пять оттенков). В-третьих, продукт дешевый и к тому же готовится только по заказу (заморозка и полуфабрикаты не используются).

Определенную роль сыграло и расположение заведения. «Когда только начинали, Юрий Пааль (ресторатор, — прим. ред.) посоветовал найти место с очень большой проходимостью. Изначально мы готовили к открытию другое помещение. Пришлось бросить его — без возврата денег за аренду и стройматериалы. Сейчас, конечно, после того, как о нас узнали, мы понимаем, что посетители едут специально к нам», — говорит собеседница.

Персонал должен знать вкус лапши

Работа над проектом заняла в общей сложности три года — от рождения идеи до ее воплощения. Большая часть времени ушла на поиск поваров: специалисты из Китая не хотели ехать в Казахстан. Пришлось везти своих поваров в Ланьчжоу на обучение. Ситуация изменилась, когда заведение заработало: сейчас здесь работают повара из Поднебесной. Причем 60−70% из них получают зарплату больше, чем у себя на родине.

«Мы разработали систему мотивации для сотрудников, создаем дружелюбную атмосферу. Поток посетителей у нас большой, нужны комфортные условия для работы. Всему персоналу позволено есть лапшу бесплатно в неограниченном количестве. Это нужно также для того, чтобы люди, которые у нас работают, сами знали вкус нашей лапши», — поясняет владелица заведения.

Изначально здесь не было официантов. Концепт, привезенный из Китая, предполагал самообслуживание. Но, оказалось, это вызвало трудности у посетителей: в самом начале, когда продукт еще не был знаком, гости не знали, что выбрать. Образовывались очереди. Поэтому было решено взять в штат официантов.

«Делали тогда все быстро: времени на раздумья не было, потому что мы уже открыли двери, и посетителей сразу оказалось очень много», — поясняет Гульбану.

Так же быстро приходилось разбираться со своими ошибками. Например, часть приобретенного оборудования оказалась ненужной, но что-то, наоборот, пришлось докупать. Не сразу угадали с формой для персонала: купленная в самом начале была непрактичной, пришлось искать другую. Было много дополнительных расходов, пока концепт не отработали и все не встало на свои места.

Франшиза — в разработке

Сейчас Гульбану Майгарина работает над открытием еще двух своих ресторанов в Алматы. И просчитывает франчайзинговый пакет. Запросы на франшизу у нее появились буквально через месяц работы, причем интересовались не только в других городах Казахстана, но и в Турции, Германии.

Пока владелица продумывает, что именно нужно предложить потенциальным покупателям. Но уже точно определено: помимо технологии, это будет либо обучение поваров, либо сопровождение как минимум в течение полугода. В это время вместе с франчайзи будет работать подготовленный человек из головного ресторана: он будет следить за соответствием вкуса заданному стандарту.

Казахстан. Китай > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 25 апреля 2018 > № 2582108 Гульбану Майгарина


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 25 апреля 2018 > № 2582051 Данияр Ашимбаев

Данияр Ашимбаев: «Посидел на «хлебной» должности – уступи место другому»

Чиновники в отечественной системе госслужбы то меняются как стекляшки в калейдоскопе, то демонстрируют чудеса выживания и чуть ли не пожизненно сохраняют за собой высокие посты. И никакого парадокса тут нет – таковы законы жанра, в рамки которого четко установленные сроки пребывания госслужащих на конкретных должностях никогда не вписывались и вряд ли впишутся в обозримой перспективе. Почему? Об этом наш разговор с политологом, создателем энциклопедии «Кто есть кто в Казахстане» Данияром Ашимбаевым.

- Данияр Рахманович, когда акимы или министры долго занимают свои должности, многие ворчат: мол, они засиделись. Когда же их часто меняют, все вокруг начинают пенять на «кадровую чехарду». Существуют ли какие-либо разумные сроки пребывания чиновников на своих постах?

- Как такового критерия, понятное дело, нет, хотя для определенной категории госслужащих сроки пребывания на должностях все же предусмотрены. В качестве примера можно привести членов Центральной избирательной комиссии, Конституционного совета, Счетного комитета, прокуроров. Для них установлены предельные сроки нахождения на том или ином посту. Но дело в том, что сроки эти соблюдаются не всегда. Кого-то могут переназначить, кого-то, напротив, освободить от занимаемой должности раньше положенного, что превращает эту норму в условность и только подтверждает вывод об отсутствии в данном вопросе каких-либо критериев.

- А они могут появиться?

- В обозримой перспективе вряд ли. Слишком многие факторы играют против этой идеи.

У нас достаточно часто реорганизуются министерства и ведомства. Какие-то из них просуществовали несколько лет, какие-то – несколько месяцев, а какие-то (например, МИД, Минюст, МВД, Минфин) существуют десятилетиями. И ни одно из министерств не застраховано от реорганизации. Полномочия перетекают из ведомства в ведомство, кадровый состав меняется достаточно часто, но, как мы видим, одни и те же люди регулярно назначаются на одни и те же должности: например, Касым-Жомарт Токаев – министром иностранных дел, Карим Масимов – премьер-министром, Адильбек Джаксыбеков – главой президентской администрации…

Конечно, можно затруднить процедуру частых реорганизаций и ротаций, переведя вопрос структуры правительства в конституционную плоскость с введением конкретных сроков пребывания министров на их постах, чтобы искушение лишний раз что-то реорганизовать было задавлено на корню, но такой подход способен подорвать суть всей кадровой политики в стране.

Если вы помните, в 2007 году у нас ввели институт ответственных секретарей, которые, как планировалось, должны были отвечать за преемственность политики каждого конкретного министерства, обеспечивая непрерывность деятельности его аппарата, и работать дольше, нежели министры. Но практически сразу же их стали менять, и меняют до сих пор, причем ничуть не реже, чем министров. Если уж эта реформа, направленная на обеспечение стабильности в работе аппаратов ведомств, у нас не прижилась (ответсекретари есть, но назвать их несменяемыми довольно сложно), то говорить о появлении законодательно закрепленных сроков сменяемости госслужащих попросту не приходится.

- В чем же причина? Казалось бы, если бы акимы и министры были уверены в том, что просидят в своих креслах, как минимум, лет пять, то и работали бы соответствующим образом, не ограничиваясь наведением только кастрюльной позолоты…

- Тут сказываются как аппаратная борьба (грубо говоря, посидел на «хлебной» должности – уступи место другому), так и индивидуальные характеристики тех, кому доверили пост (не справился – отсиди минимально приличный срок, и до свидания). В этой связи вспоминается забавная история, случившаяся в одном из министерств. На важный пост вице-министра дважды ставили людей с безупречной репутацией, умеющих выступать на публике, адекватно ориентирующихся в курируемых вопросах. Но им обоим должность пришлась не по вкусу. Они шли в вице-министры для того, чтобы заниматься публичной деятельностью, работать «говорящими головами», а им пришлось заседать в разных комиссиях, коллегиях, проводить совещания рабочих групп, подписывать массу документов. Оба практически сразу же подали в отставку. Их несколько месяцев продержали на должности, чтобы соблюсти хоть какой-то политес, и отправили, в конце концов, восвояси.

Но это так, небольшое отступление. Что же касается аппаратно-клановой борьбы, то драки за конкретные места на госслужбе идут постоянно. Конечно, есть должности, по которым претензии минимальны, но в целом ситуация такова: когда меняются министры, новички хотят поставить на ключевые позиции в ведомстве своих людей; когда меняются вице-премьеры, они хотят видеть во главе ведомств своих протеже; когда меняется глава кабмина, он тоже хочет рассчитывать на своего вице-премьера… И такая каша наблюдается повсеместно и беспрестанно. В результате никто, даже занимающий самую высокую должность, не может быть уверен в том, что проработает хотя бы год.

- Довольно часто так и получается. Только чиновник успел засучить рукава, а его уже перебрасывают на другой фронт работ. Это же аномально и неэффективно. Каким, на ваш взгляд, должен быть оптимальный срок пребывания чиновника в той или иной должности, чтобы он, с одной стороны, успел что-то сделать, а с другой, не оброс мхом?

- Один мудрый человек, несколько лет проработавший на госслужбе, поделился таким наблюдением: идеальный срок пребывания в должности составляет, как минимум, три года. Год уходит на то, чтобы вникнуть в ситуацию, понять, как устроен механизм принятия решений. Второй – на то, чтобы провести анализ ситуации в той сфере, которую ему доверили, выработать алгоритм решения тех проблем, которые ему обозначили при назначении. Еще год – на внедрение этого алгоритма в жизнь. Находиться на должности меньше этого срока, без постановки новых задач и выработки способов их решения, не имеет смысла.

Конечно, у нас есть долгожители. Приведу несколько примеров. Махмуд Касымбеков руководит канцелярией главы государства с 1996 года. Не так давно был отправлен в отставку аким Бейнеуского района Мангыстауской области Басшы Азирханов, который проработал на этом посту с 1990-го по осень 2017-го, установив тем самым своеобразный рекорд.

Бывает и наоборот, что, собственно, тоже не вписывается в понятия «идеальный» и «оптимальный». Вот недавний случай. В Атырауской области в начале года никому не известный человек пришел работать специалистом в районный акимат, через короткий промежуток времени стал начальником отдела, но, не задержавшись и на этой позиции, был назначен заместителем акима района. Апофеозом его карьеры стала должность районного акима, которую он занял всего через несколько месяцев после своего прихода на госслужбу. Правда, на этом посту он не смог удержаться и рухнул вниз так же стремительно, как и поднялся. Но удивительно тут другое - то, что построение карьеры этого чиновника уложилось всего в одиннадцать календарных месяцев, хотя обычно люди идут к таким результатам годами. По-хорошему, только специалистом в районном акимате нужно отработать пару лет, а то и все пять, и только потом двигаться дальше. Но с учетом наших «качелей» это на самом деле не получается. В среднем около трети госслужащих двигаются по параллельным прямым, работая акимом то одного района, то другого, потом акимом областного центра, а затем снова возвращаясь на районный уровень. И такая ситуация не только на местах. По похожей схеме десятилетиями кочуют из ведомства в ведомство, занимая аналогичные должности, те же вице-министры. Это, в принципе, нормально: идет наработка опыта, опытных чиновников бросают на проблемные регионы или просто передвигают по горизонтали, чтобы они не обрастали балластом.

Так что практика ограничения временного пребывания на тех ли иных должностях не про нас. Никто не хочет связывать себе руки. Более того, если подобного рода лимиты будут установлены законодательно, то люди, принимающие кадровые решения, посчитают это ущемлением своего права менять людей когда и на кого им захочется. В одном министерстве была такая история. Там подчиненные, руководители самостоятельных структур, назначались на три года по контракту. Естественно, через каждые три года, когда истекали их полномочия, начиналась драка за должности – все везли в Астану свои «портфели» (даже не конверты). Один министр, недолго думая, сократил срок контракта до одного года. И теперь желающий занять вожделенное место должен быть «отмечаться» уже ежегодно, причем так, чтобы перекрыть «предложение» конкурента. Не буду называть фамилии и место, где происходили эти события, тем более что такая практика является достаточно распространенной.

- Вы намекаете на коррупционную составляющую процесса назначений?

- Помимо желания поставить на посты своих людей и сформировать пространство для кадрового маневра, ощутимо присутствует и коррупционный элемент. У нас, конечно, не принято говорить про торговлю должностями, но такая практика процветает. Какие бы конкурсные комиссии ни создавались, какая бы ни имелась выслуга лет у претендентов на вакантные места, всегда найдутся обходные пути. Прием на госслужбу в этом плане не сильно отличается от скандального само по себе механизма проведения тендеров и госзакупок. Эта тема не то чтобы табуирована, но никто не хочет об этом говорить. А между тем, расценки на должности все растут и растут. В середине 1990-х говорили, что пост министра стоит 40 тысяч долларов. Теперь же за эти деньги можно устроиться максимум директором департамента. А все потому, что в современных условиях функционал госаппарата тесно связан с распределение бюджетных средств – тендеры, заказы, подряды. Естественно, что при таких исходных данных все должности становятся «хлебными».

Это видно хотя бы на примере дела Куандыка Бишимбаева. Его адвокаты в последнее время выложили в социальных сетях много материалов. Я оставляю за рамками суть дела и хочу акцентировать внимание на другом. После изучения попавших в публичное поле документов становится понятным, что фигуранты дела были нацелены не на выстраивание эффективной системы управления и инвестирования, а на то, чтобы расставить своих людей на «теплых» местах. Может быть, изначально посылы и были благородными, но в общем и целом ребята шли «рубить капусту».

Коррупционный компонент как при назначении госслужащих на должности, так и при их дальнейшей работе недооценивать нельзя. Изучая биографии таможенников, я обратил внимание на то, что мало кто из них больше года работал на Хоргосской таможне. Те, кто задержался там на два-три года, обычно становились фигурантами уголовных дел. Хоргос – это, конечно, крайний случай, но он все же иллюстрирует картину в целом: пришел на должность, «отметился», снял какую-то административную ренту и ушел.

Оговорюсь: кто-то, безусловно, приходит на госслужбу не ради ренты, а, например, затем, чтобы наработать опыт и связи. Но, достигнув цели, он не видит дальнейшего смысла в том, чтобы оставаться в системе. Однако этот нюанс не сказывается на качестве выстраивания коррупционных схем. Принципы их построения ни для кого не секрет. Приведу такой пример. Совсем недавно при формировании правительства Бакытжана Сагинтаева были созданы два новых министерства – по делам религий и гражданского общества, а также оборонной и аэрокосмической промышленности. Через несколько месяцев после их образования в обоих ведомствах начались аресты. В Министерстве по делам религий и гражданского общества был арестован зампредседателя комитета, недавно, кстати, осужденный, в Министерстве оборонной и аэрокосмической промышленности - замдиректора департамента.

Получается, что на выстраивание коррупционной схемы хватило одного квартала – при том, что полноценный запуск самих министерств требует намного большего времени. Сначала выходит указ президента о создании ведомства, потом постановление правительства, определяющее его полномочия. Затем разрабатывается положение о ведомстве, формируются его структура и аппарат, перераспределяются бюджетные программы. На более-менее полную катушку министерство начинает работать примерно через полгода после выхода указа о его создании. А коррупционная система внутри него, как видим, формируется в два раза быстрее. И, к сожалению, это тоже становится нашей печальной традицией.

Еще одна причина того, почему никто не хочет связывать себя конкретными сроками пребывания на должностях, – это командные перемещения. Как бы мы ни боролись с практикой, когда чиновники, получив новое назначение, тащат за собой подчиненных из министерства в министерство, из акимата в акимат, какие бы ограничения ни вводили, способы их обойти были, есть и будут. Есть, конечно, законодательно прописанные механизмы сдерживания этих процессов, есть масса деклараций брать на службу местные кадры, но как тащили своих, так и продолжают тащить. Например, пришел новый аким Мангистауской области и сразу же привез с собой людей из Ассамблеи народа Казахстана, где он раньше работал, и из Западно-Казахстанской области, откуда он родом.

При этом замечу: многие кандидатуры проходят согласование в администрации президента, например, заместители акимов областей, районные акимы. По логике, АП могла бы контролировать ситуацию и влиять на нее, но по каким-то причинам этого не делает. И раз она дает добро на перевод кадров из региона в регион, невзирая на частоту ротаций и существование ограничений, значит, такое и впредь будет практиковаться, несмотря на все заявленные декларации.

Подводя черту, скажу, что законодательному закреплению временных ограничений пребывания на том или ином посту препятствуют традиция расставлять своих людей, практика кадровых маневров и продажи должностей. И кто бы что бы ни декларировал, наша система госслужбы еще долго будет существовать по принципу «надо будет – снимут, надо будет – назначат».

Автор: Юлия Кисткина

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 25 апреля 2018 > № 2582051 Данияр Ашимбаев


Казахстан > Финансы, банки > forbes.ru, 25 апреля 2018 > № 2581902 Дмитрий Забелло

Дмитрий Забелло: Когда мы заинтересованы в клиенте, мы готовы демпинговать

Венера Гайфутдинова

обозреватель Forbes.kz

Глава ВТБ рассказал в эксклюзивном интервью о том, как банк будет бороться за хороших заёмщиков

В начале 2018 произошло крупнейшее в истории российской экономики объединение банков под единым брендом: ВТБ24 присоединился к ВТБ. Обозреватель Forbes.kz встретилась с председателем правления ДО АО «Банк ВТБ (Казахстан)» Дмитрием Забелло, чтобы узнать, как изменения в материнской компании повлияют на казахстанскую дочку. Кроме того, у самого Банка ВТБ (Казахстан) много интересных новостей, которые хотелось обсудить с его руководителем.

Мы встречаемся в головном офисе Банка ВТБ (Казахстан) в Алматы в кабинете Дмитрия Забелло, стены которого выкрашены в невероятно нежный голубой цвет.

- Интересный выбор, - не могла не сказать я, отметив, что выбранный цвет сочетается с цветом глаз моего собеседника.

- Это корпоративный стандарт, цвет из брендбука ВТБ, - объяснил Дмитрий Забелло.

На небольшом столике у руководителя Банка ВТБ (Казахстан) фотографии маленькой дочери, которой сейчас уже 21 год. В остальном кабинет Дмитрия Забелло мало отличается от кабинетов руководителей, возможно, потому что он человек очень системный - наверное, даёт о себе знать первая профессия – программист.

F: Дмитрий Александрович, материнский банк в России объединил под одним брендом все дочерние компании. Как это отразится на Банке ВТБ (Казахстан)?

- Для нас принципиально ничего не поменялось, но эффект объединения мы уже ощущаем. Слияние ВТБ 24, Банка Москвы и ВТБ позволило объединить весь розничный бизнес под единым брендом. В нашем дочернем банке и до этого все бизнес-линии: розница, МСБ и крупный, инвестиционный бизнес - работали под единым брендом. С другой стороны, объединение ВТБ 24 и ВТБ позволило консолидировать весь опыт. Этим опытом и продуктами, апробированными на других рынках, мы как дочерняя компания пользуемся. Более того, благодаря слиянию ВТБ24 и ВТБ было оптимизировано значительное количество издержек. Сэкономленные средства будут направлены на развитие. В частности, ВТБ продолжит инвестировать в IT.

Изменение фирменного стиля – это внешнее подтверждение тех перемен, которые на протяжении уже достаточно большого периода времени идут в группе и в нашем банке в частности. Весь период рестайлинга в группе идёт под слоганом «Время меняться!», и здесь важно отметить два направления.

Первое - настало время перемен, и эти перемены должны носить созидательный характер для клиентов, сотрудников и компании в целом. Второе - мир ускоряется, изменения уже перестали быть этапами, они постоянны, и важны уже не сами знания, а навыки их применения.

Изменения создают возможности, но только для тех, кто способен ими воспользоваться. У нас есть стратегические цели – это повышение рентабельности бизнеса и улучшение благосостояния наших клиентов. И мы поступательно к ним движемся. Но мы понимаем: чтобы прийти к этой цели, мы должны оперативно трансформироваться согласно постоянно меняющимся требованиям рынка, видеть возможности - именно в этом заключается суть нашей стратегии развития.

F: S&P Global Ratings повысило рейтинг АО «Банк ВТБ (Казахстан)» с «BB» до «BB+» и подтвердило его краткосрочный рейтинг на уровне «B». Прогноз изменения рейтинга — «стабильный». Аналитики рейтингового агентства отмечают, что рейтинг АО «Банк ВТБ (Казахстан)» повышен в связи с повышением рейтинга материнского Банк ВТБ (Россия). Вы согласны с таким заключением S&P?

- У нас в этом вопросе никаких иллюзий нет. Кредитный рейтинг – это независимая оценка способности банка выполнять свои финансовые обязательства, то есть один из самых важных показателей его надёжности, который помогает нам привлекать недорогие пассивы и, как следствие, делать максимально выгодные предложения нашим клиентам.

Банк ВТБ (Казахстан) является частью международного финансового холдинга ВТБ. Естественно, что от общего состояния группы зависит и состояние дочерних организаций. В обосновании к повышению рейтинга агентство S&P указало, что Банк ВТБ (Казахстан) имеет «очень высокую стратегическую значимость» для материнской структуры, и мы всегда чувствуем это отношение со стороны группы ВТБ. Мы получаем от международного холдинга не только финансовую поддержку, но и выверенные бизнес-модели, которые позволяют предлагать казахстанскому рынку одни из лучших банковских продуктов и услуг, а также активно развиваться. За последний год, например, после принятия новой стратегии развития и внедрения разработанной группой ВТБ модели продаж, нам удалось увеличить продажи и сгенерировать прибыль.

F: У Банка ВТБ (Казахстан) действительно нет проблем, но и банк не был особо активен на рынке. Складывалось впечатление, что Казахстан не слишком интересный рынок для ВТБ. Сейчас эта ситуация изменилась?

- Докапитализация Банка ВТБ (Казахстан), которую в ближайшее время проведёт материнская компания, говорит о самых серьёзных намерениях группы на рынке РК. Хочу отметить, что намерения у ВТБ в Казахстане всегда были серьёзными; скорее, вопросы были к текущей ситуации на рынке республики.

В 2014 у Банка ВТБ (Казахстан) был пик развития в республике. Мы начали активное развертывание сети. Только мы развернули сеть, как начался кризис ликвидности. Все риски реализовались практически сразу после нашего выхода на рынок Казахстана. В 2015 наш акционер подтвердил свои намерения на казахстанском рынке и провел докапитализацию. 2016 год проходил под девизом разгребания всех проблем и поиска точек роста. После серьёзной корректировки мы провели второй старт бизнеса в 2017.

F: Согласно неаудированной отчётности, по состоянию на 1 января 2018 чистый доход Банка ВТБ (Казахстан) составил 1,8 млрд тенге. Судя по этому показателю, вы нашли точки роста. Как вам удалось выйти в прибыль в 2017, после того как банк два года подряд фиксировал убытки?

- Крупный бизнес был для нас локомотивом в 2017, что позволило закрыть прошлый год с прибылью 1,8 млрд тенге, согласно неаудированной отчетности. Первый квартал 2018 мы закрыли почти с такой же прибылью, как за весь прошлый год – 1,5 млрд тенге. Это лишь подтверждает, что выбранная нами тактика оправдана.

Мы выделили глобальные бизнес-линии в отдельные блоки – крупный бизнес, МСБ, розница. Первым стартанул крупный, сейчас выходит на заданные параметры средний и малый бизнес, и следом мы должны сделать очень эффективную розницу. Это достаточно сложная и амбициозная задача, но мы знаем, что розница идет в фарватере корпоратов, и поэтому изначально основной акцент был на крупном бизнесе. В этом году все бизнес-линии должны генерировать прибыль. Это амбициозная задача, потому как розница для любого банка - это 2/3 расходов, она требует большой сети, много персонала. Мы активно в этом направлении движемся. Рост портфеля уже начался, может, он не такой активный, но расти быстрее рынка - дело опасное. Перед нами стоит задача войти в десятку банков по активам, но задача номер один - это быть эффективным банком. Однако мало выйти на прибыль - нам нужно зарабатывать столько, сколько хочет акционер.

F: Много хочет заработать акционер?

- Нет, стандартное видение – 15% на капитал - вполне устраивает. В прошлом году мы достигли 13% по этому показателю. В целом у нашей группы этот показатель равен 9%. Основной вопрос, который стоит перед нами: через какие инструменты мы будем достигать поставленные задачи?

F: Действительно интересно, как вы будете решать поставленные задачи, учитывая, что сейчас на рынке у БВУ нет проблем с ликвидностью, но нет и хороших заёмщиков…

- Мы видим, что компании адаптировались к новой экономической реальности, переработали накопленные проблемы. Мы понимаем, с какими компаниями пойдём дальше. В этом году мы основной акцент сделаем на рост кредитного портфеля.

F: Вы понимаете, с какими компаниями пойдёте дальше, но что вы делаете, чтобы эти компании поняли, что они пойдут дальше с вами?

- Мы готовы поступиться ценой и интересным для нас клиентам давать очень низкие ценовые предложения по процентным ставкам, стоимости обслуживания. Когда мы заинтересованы в клиенте, мы готовы демпинговать. Нам важно получить клиента, расширяя объемы сотрудничества, а не увеличивая стоимость одного продукта. Предлагать различные продукты. Нам важно начать взаимодействие, а потом его расширять.

У нас есть уникальные предложения для клиентов. Крупный бизнес у нас вообще уникален. В крупном бизнесе мы себя уже очень комфортно чувствуем. Наша задача - стать таким же игроком и в других сегментах.

Мы максимально прилагаем усилия, чтобы для лучших клиентов были доступны лучшие продукты, которые мы наработали по всему миру. Наша задача, чтобы клиенты получили самые свежие продукты, самые востребованные, те, которые необходимы им для получения прибыли. Когда клиент будет зарабатывать, мы тоже будем зарабатывать.

Вся команда старается быть экспертами для наших клиентов. Если мы что-то не знаем, то привлекаем наших коллег. Рынок уже мог оценить экспертизу группы ВТБ. В декабре 2017 мы провели экспертное мероприятие с крупным бизнесом, в этом году сделали ещё одно, куда пришло ещё больше наших клиентов. На этих мероприятиях выступают специалисты из «ВТБ Капитал», которые дают экспертную оценку основным трендам. Они дают бизнесменам инструмент, который помогает в принятии решений. Мы видим, что эта экспертиза необходима рынку, и это наше главное преимущество на рынке.

F: В 2017 вы приняли трехлетнюю стратегию развития. Не считаете ли вы стратегии развития, рассчитанные на несколько лет, неактуальными в условиях, когда всё развивается очень быстро?

- Наша стратегия - это не догма. Прямо сейчас мы с коллегами ее корректируем, особенно в области розничного кредитования. Мы отказываемся от определённого перечня продуктов, доходность которых нас не устраивает. Вместе с тем мы нащупали целый сектор продуктов по рознице – комиссионная компонента и медицинское страхование.

Мы стараемся как можно быстрее получить обратную связь и по итогам вносим изменения в свою работу. Эта адаптивность достаточно трудно даётся, так как требует усилий от команды – компетенции должны быть высокими во всех направлениях.

Но при этом у нас главная стратегическая цель не меняется – повышение рентабельности бизнеса. Мы должны быть эффективны вне зависимости от того, что происходит на рынке. А вот дальше всё очень живое, вы даже не представляете, до какой степени. Смысл стратегии сегодня не в её детализации, а в сосредоточенности на цели. Всё зависит от скорости реакции команды на внутренние и внешние события. Это основное, что перестроено внутри банка – скорость реакции очень большая, она выражается в скорости смены команды в случае необходимости.

F: Готовы ли люди работать в условиях, когда все быстро меняется?

- Это действительно непросто, но мы очень активно развивали тему работы с переменами. Я считаю, что на сегодня команда четко понимает, что перемены не просто неизбежны - они необходимы. Это основной инструмент движения вперед. Если раньше перемены нужно было пережить, то сейчас мы их ищем. Сейчас вся команда настроена на поиски того, как и что изменить. Мы еженедельно делаем корректировки. Я не вижу дискомфорта у команды.

Казахстан > Финансы, банки > forbes.ru, 25 апреля 2018 > № 2581902 Дмитрий Забелло


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582104 Аудрис Барцявичюс

За какими компаниями будущее?

Цифровизация: новые возможности для казахстанского бизнеса

Индира Мальтиева

Цифровые технологии стали неотъемлемыми спутниками современного человека. Представителей технологического прогресса сегодня можно встретить повсеместно – начиная с облачных хранилищ и заканчивая банальным смартфоном. Претерпевают изменения и подходы к ведению бизнеса. Благодаря инновационным решениям любая компания может оптимизировать операционную деятельность, снизить себестоимость производства и получить объективную оценку реальных потребностей клиентов. А, соответственно, сделать управление бизнесом максимально эффективным.

Однако для этого нужна полная «оцифровка» предприятия с пересмотром всех бизнес-процессов и подходов к работе. О том, как цифровые технологии становятся частью ДНК компании и важности цифровизации в современных реалиях, в интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал Аудрис Барцявичюс, президент «Сименс» в Казахстане.

— Цифровизация — это модная тенденция или необходимая реальность? И почему современным компаниям важно быть в тренде и держать курс по технологическому ветру?

— Люди в той или иной мере уже живут во времена цифровизации, хотят они этого или нет. Мы в облаках храним фотографии, контакты и даже документы. Ежедневно генерируются зеттабайты данных, будь то газовая турбина, скоростной поезд или новый холодильник у вас на кухне. Цифровизация повсюду: от персональных устройств до сложных промышленных систем.

Миллиарды механизмов создают огромные объемы данных, связывая реальный и виртуальный миры. Нельзя представить современную компанию, деятельность которой не была бы затронута цифровой трансформацией. И сегодня вопрос не в том, быть в тренде или нет, главное — не упустить возможности, которые открываются с помощью цифровых технологий. Речь идет о том, какой потенциал можно проглядеть, если эту волну пропустить. Для компаний это значит потерять конкурентоспособность, а, соответственно, и рынок.

Цифровизация постепенно затрагивает важнейшие области промышленности и экономики страны: топливно-энергетический комплекс, железнодорожный транспорт и городскую среду. Эти направления можно назвать одними из самых перспективных. На данный момент уже сложно представить эти отрасли без цифровых технологий, так как именно они позволяют добиваться технических прорывов и обеспечивают конкурентные преимущества. Многие эксперты сходятся во мнении, что в будущем инвестиции в цифровую трансформацию будут только расти, в том числе и в Казахстане.

— «Сименс» — одна из немногих компаний, которая способна объединить реальный и цифровой миры с помощью программных решений. Какие перспективы в эпоху всеобщей цифровизации вы видите в Казахстане?

— В Казахстане, как и во всем остальном мире, этот рынок пока еще формируется, но, думаю, в скором времени он начнет развиваться в полной мере. Ведь здесь эта тема достаточно актуальна, и курс на цифровизацию находит активную государственную поддержку. В стране есть много областей для применения цифровых технологий и внедрения самых современных технических решений. Цифровыми технологиями, способными вывести производственный процесс на новый уровень, уже интересуются промышленные предприятия. Многие из них включают цифровизацию в свой стратегический приоритет и создают целые департаменты, которые курируют это направление.

Мы видим интерес со стороны казахстанских компаний к самым разным нашим разработкам и во многом он связан с результатами уже реализуемых проектов по всему миру. Портфолио наших решений будет расширяться, что позволит компаниям, специализирующимся в разных областях, решать всё больше задач, связанных с трансформацией. Такая интеграция цифровых технологий поможет выводить новые продукты на рынок быстрее и делать их более персонализированными, ориентированными на запросы потребителей.

— Как цифровые технологии могут повысить конкурентоспособность и эффективность бизнеса?

— Будущее — за созданием полностью цифровых производств, и лидировать на рынке будет тот, кто использует инновационные технологии по всей цепочке создания нового продукта. Без этого невозможно добиться технологического прорыва. Цифровые технологии способствуют повышению эффективности и надежности производственных процессов. С помощью отдельных цифровых решений компании любого размера из абсолютно разных отраслей экономики могут повысить свою конкурентоспособность. Речь идет о меньших затратах и сокращении времени, необходимого для вывода новой продукции на рынок. Это станет возможным благодаря «цифровым двойникам».

К примеру, в Амберге у «Сименс» работает предприятие по выпуску электроники, где цифровое прототипирование происходит на этапе проектирования и продолжает обновляться в течение всего жизненного цикла объекта. В результате цифровой трансформации качество продукции, производимой заводом, повысилось до 99,9%. Данная площадка почти полностью автоматизирована: машины и компьютеры отвечают за 75% всей производственной цепочки.

Тем не менее люди все еще незаменимы при разработке, планировании или в случае возникновения непредвиденных ситуаций. Пока трудно себе представить, что машины полностью заменят человека в ближайшем будущем, поскольку за созданием чего-либо все-таки стоят человеческий мозг и труд. Впрочем, любая инновация внедрена именно человеком. Поэтому важно уже сейчас уделять особое внимание обучению персонала и подготовке квалифицированных кадров с учетом трансформации промышленности.

— Как вы думаете, понимают ли казахстанские компании влияние цифровых технологий на бизнес и готовы ли они становиться цифровыми предприятиями?

— Казахстанские бизнесмены путешествуют по миру, обмениваются опытом с зарубежными партнёрами, и я полагаю, что они не только реально понимают влияние цифровизации на бизнес, но и задумываются о необходимости ее внедрения. Каждый бизнесмен ищет для себя потенциальные возможности, которые бы позволяли ему улучшать качество производимой продукции, сокращать материальные и трудозатраты, выходить на экспорт или на новый уровень оказания услуг. Цифровизация актуальна как для существующих, так и для новых производств. И эта тема активно обсуждается бизнес-сообществом в Казахстане. Но, безусловно, внедрение цифровых систем должно отличаться комплексным подходом и давать возможность предприятию открывать для себя новые перспективы.

— Какие инновационные проекты и решения сегодня вы предлагаете для отечественного бизнеса? В каких секторах экономики применимы те или иные разработки?

— Компания «Сименс» имеет ряд решений для цифровизации и уже реализует подобные проекты по всему миру. Созданы центры разработки новых технологий в Китае и в Израиле с упором на цифровые инновации. Компанией основан фонд поддержки стартапов размером 1 млрд евро. Первые проекты в этом направлении уже реализуются компанией «Сименс» и в России. Наша система MindSphere легла в основу цифровой платформы "Индустрии 4.0", которая известна как «4.0 RU», и с этого года функционирует немецко-российская инициатива по цифровизации (GRID). Цифровая трансформация не станет исключением и для Казахстана. Наши решения применимы практически во всех ключевых сферах экономики: нефтегазовой отрасли, горнодобывающей промышленности, энергетике и медицине.

Например, в прошлом году совместно с партнером мы завершили проект концепции «умного города» — «Освещение Алматы». В рамках проекта мы применили интеллектуальные системы для управления SCADA, WinCC OA. Они позволили одновременно измерять, анализировать и снижать потребление энергии. Модернизация системы наружного освещения позволила сократить энергетические и эксплуатационные расходы с 30% до 50%, а также внести реальный вклад в решение проблемы эффективного использования ресурсов.

Недавно мы вели переговоры с Центром развития города Алматы по поводу интеллектуальных систем управления дорожным движением. Они предназначены для автоматизированного управления транспортными и пешеходными потоками. Другими словами, это совокупность периферийных устройств, объединенных в единую сеть, с центральным пунктом управления и в Алматы такого еще нет. Пока ведется анализ и самое главное есть понимание со стороны акиматов, что «умный город» (Smart city) — это если не настоящее, то очень недалекое будущее. Также в планах компании реализация определенных инициатив в нефтегазовой сфере, в горнодобывающей и пищевой промышленности, а также ряд инфраструктурных проектов.

— С какими проблемами может столкнуться компания, решившаяся на цифровую трансформацию?

— Цифровизация подразумевает слияние реального и виртуального миров. Исходя из этого компания, решившаяся на цифровую трансформацию, должна представлять, что необходимо создание, как физической инфраструктуры, так и внедрение программного обеспечения, связывающего устройства воедино. Важно также оценивать объемы сбора, хранения и обработки данных. То есть каждая компания должна четко понимать, где именно на протяжении всего жизненного цикла системы либо продукта будут храниться данные. Будет ли это надежно и кто их будет анализировать.

Кибербезопасность — это один из вызовов современности и основной вопрос, который нам задают все без исключения клиенты. Минимизация рисков предполагает использование комплексных механизмов защиты, а также интеграцию мер по обеспечению безопасности на протяжении всего жизненного цикла продукта. Эти аспекты должны учитываться как в процессе разработки и проектирования, так и в ходе эксплуатации и сервисного обслуживания.

— Выставка в Ганновере — одно из самых главных и ожидаемых технологических событий планеты. Какие инновации компания «Сименс» намерена представить на Международной выставке высоких технологий и промышленной автоматизации?

— На выставке в Ганновере компания «Сименс» представит практические примеры внедрения решений цифрового предприятия для различных отраслей промышленности. Примеры из аэрокосмической, автомобильной и пищевой промышленности, электроники и машиностроения, а также химической, целлюлозной и нефтегазовой отраслей продемонстрируют, как можно повысить конкурентоспособность с помощью отдельных цифровых решений.

В отдельном павильоне будет представлена платформа MindSphere Version 3 с конкретными примерами использования и новая международная пользовательская организация MindSphere World. Также на стенде «Сименс» будут представлены интегрированные решения для промышленных предприятий и инфраструктурные проекты в сфере электроэнергетики, с акцентом на интеллектуальное управление энергией с помощью MindApps.

Одной из основных тем «Сименс» в Ганновере будет интеллектуальное электроснабжение. Современные технологии обеспечивают энергетическую прозрачность, необходимую для управления энергопотреблением. Благодаря цифровым приложениям компания предлагает интеллектуальные аналитические инструменты. Приложение MindApp Energy Efficiency Analytics вычисляет потребность в энергии, предлагает меры по уменьшению нагрузки и использует интерпретацию данных потребления из нескольких точек в режиме реального времени, чтобы помочь оптимизировать производственные объекты и процессы с целью снижения общего энергопотребления предприятия.

Кроме этого, компания продемонстрирует портфель программного обеспечения по управлению жизненным циклом изделия (PLM). «Сименс» покажет свои достижения в сфере электромобилей: посетители увидят комплексные решения для инфраструктуры зарядки электромобилей и многое другое.

— Насколько 2017 год был успешным для компании «Сименс» в Казахстане? Какие проекты вы реализовали?

— Если говорить в целом, то прошлый год был довольно успешный для компании. Потенциал рынка раскрывается по-новому и мы позитивно смотрим как на текущий, так и на все последующие годы. В 2017 году мы приняли участие во всемирной выставке «ЭКСПО-2017» в Астане. На собственном стенде в корпоративном павильоне мы демонстрировали решения и новейшие технологии «Сименс». В Казахстане нами был реализован ряд проектов, одним из которых стало внедрение «умных» сетей Smart Green Solutions на территории выставочного комплекса ЭКСПО-2017.

Важно отметить, что подобный проект осуществлялся в распределительных сетях РК и странах СНГ впервые. Применение передовых технологий позволило наладить бесперебойное снабжение выставочных павильонов, снизить потери электроэнергии и затраты. Если раньше оператор или начальник смены должен был сидеть непосредственно на рабочем месте и за всем наблюдать, то с внедрением такого решения он может удаленно управлять энергосетью. Например, закольцевать или запитать тот или иной объект, который, допустим, отключился.

— Какие инициативы компания «Сименс» предпринимает в Казахстане по реализации цифровой трансформации?

— «Сименс» в Казахстане создает площадку для обсуждения потенциала, который несет в себе цифровизация для «умного города», промышленного производства и бизнеса в целом. Первый этап – это «день цифровизации «Сименс», который пройдет в четырёх городах Казахстана: Астане, Атырау, Алматы и Кызылорде. Это мероприятие объединит представителей государственного и частного сектора, для того, чтобы обсудить вопросы по модернизации и внедрению цифровых технологий. Наша цель — выяснить реальный потенциал цифровизации в Казахстане, познакомить заинтересованные стороны с нашими решениями, а также рассказать о реализованных нами проектах, которые были бы интересны и для казахстанской экономики.

К сведению, в июне в Китае будет проходить международный Belt and Road Summit 2018, который будет напрямую соприкасаться с инициативой One belt, one road. Это грандиозный проект, внедряемый КНР на пространствах Европы, Азии и Африки с перспективой реализации и развития в течение ближайших 30-40 лет. В саммите примут участие представители более 20 стран. Встреча на высшем уровне включит серии панельных сессий, бизнес-семинаров и деловых встреч. Одновременно будет работать выставка лучших бизнес достижений и предложений от ведущих мировых компаний, где можно будет посмотреть и познакомиться, в том числе и со всеми инновационными решениями «Сименс».

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582104 Аудрис Барцявичюс


Казахстан > Агропром > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582103 Дмитрий Докин

Как победить конкурентов на рынке мороженого?

Горячие советы от эксперта из «холодного бизнеса»

Два года назад специалист в сфере мороженого Дмитрий Докин с командой из 15 человек приехал в Казахстан, в компанию «Шин-Лайн». В «холодном бизнесе» Дмитрий 25 лет. В прошлом — совладелец сибирской компании «Инмарко» (крупнейший в России производитель мороженого, в 2008 году продан Unilever), глава категории «Мороженое» молочного холдинга Food Union в Латвии.

Деловой еженедельник «Капитал.kz» поговорил с экспертом о том, чего не хватает потребителям в Казахстане, как конкурируют производители мороженого, и зачем Дмитрий Докин периодически запускает на рынок псевдоинсайдерскую информацию. И теперь предлагает читателям разгадать загадку — что из идей на будущее, озвученных спикером, «инсайд», а что — правда.

— Дмитрий, почему «Шин-Лайн» пригласил вас? С какой целью?

— Компания поставила перед собой цель — сделать качественный и количественный рывок, в том числе на экспортных рынках, особенности которых наша команда изучила очень хорошо. Интересны в первую очередь соседние территории. В свое время мы проводили большое исследование в Китае, еще в 2000-е изучали на практике рынок Узбекистана, Россия же — исторически родной для нас рынок. Вероятно, мы знаем что-то, что позволит пригласившей нас компании сделать принципиальный прорыв — вырасти не на 5−10%, а на 20−30% в год или удвоить бизнес за три-пять лет.

— То есть ориентир все же на экспорт? Считаете, что местный рынок уже исчерпан или он в принципе не так интересен, как зарубежные?

— Зарубежные рынки интересны по нескольким причинам. Прежде всего — по количеству населения: в Узбекистане живет в 2,5 раза больше, чем в Казахстане, в России — почти в 10 раз, не говоря уже о том, насколько велико население Китая. Кроме того, компании, которая доминирует в своей родной стране, а «Шин-Лайн» на казахстанском рынке занимает первое место, становится не так просто развиваться каждый год.

Как известно, начинать всегда легче с нуля. Это правило срабатывает и в тех случаях, когда производитель выходит на новый для себя и своего продукта рынок, таким образом, он получает возможность расти динамично. В то же время с новыми продуктами появляется возможность увеличивать долю и на внутреннем рынке. Для достижения этих двух целей мы создали новый бренд и продукт — «Bahroma», будем продавать его в основном за рубежом, но и внутри страны тоже.

На казахстанском рынке территорию импортной продукции занимают в основном российские производители. Именно для их блокировки мы создали «Мишку на полюсе». По стилистике и вкусу этот бренд отсылает потребителя к российскому продукту, и, таким образом, с одной стороны, защищает нас от российского нашествия (несколько лет назад, когда рубль стоит 3,5 тенге, экспансия ощущалась особенно сильно), а с другой — помогает продвигаться на рынке этой страны, поскольку потребители воспринимают его как «свой и родной».

— За счет чего компания может вырасти на «своем» рынке?

— Если компания работает на своем рынке, значит, определенные потребности покупателей она уже закрывает. Нужно искать пустоты и заполнять эти ниши, и за счет этого увеличивать продажи и производство.

В нынешнее время, когда производителей стало очень много, нельзя выпускать «просто продукт», как считают многие. Увеличивать объемы продаж можно только за счет целенаправленного взаимодействия с определенной группой или категорией покупателей либо при какой-то ситуации потребления. Что имеется в виду? В Казахстане потребление мороженого существенно ниже, чем в России, хотя, казалось бы, климат более жаркий. Дело ведь в том, что в Казахстане, как и в любых южных странах, мороженое едят в теплое время года и практически только на улице, а в северных странах сильно развито домашнее потребление. Например, если говорить о Европе, в Финляндии, Швеции, Дании, Норвегии потребляется мороженого ровно в два раза больше, чем во Франции, Италии, Испании.

Одна из наших задач в Казахстане — увеличить семейное потребление мороженого, и только за счет этого «Шин-Лайн» сможет вырасти на 30%. Эту задачу помогут решить специальные «домашние» продукты, которые и не предполагается есть на улице, — мороженое в литровой банке, торты, рулеты. Кстати, литровая банка — это не универсальное средство, в России, например, премиальное мороженое продается и в бумажных мешках, мы такую упаковку называем пакетами для муки.

— Видите ли вы угрозу со стороны фуд-кортов, где люди любят проводить время и где также можно купить мороженое?

— Скупинг (мороженое, продающееся шариками, — прим. ред.) — это все-таки больше поддержка основных продаж импульсного и семейного мороженого. Работать исключительно в таком формате недостаточно для компании. Да, есть бренды у скупинга, которые присутствуют только в торговых центрах. Потребитель, попробовав шарик в креманке, не сможет купить в супермаркете эскимо или, скажем, рожок этого производителя, или ту же литровую банку, чтобы съесть мороженое дома. Это ограничивает возможности развития продаж бренда: шариков в тоннах все-таки продается очень мало.

Для «Шин-Лайна» и «Bahroma» планируем делать продукты, которые будут представлены везде — и на фуд-кортах, и в супермаркетах. Сейчас перед нами стоят первоочередные задачи, и нам нужно их решить, но в Алматы и других крупных городах Казахстана мороженое в формате скупинга начнем продавать уже в этом году.

— Бывали ли у вас, не будем говорить «промахи», но, скажем, не совсем удачные ходы с тем или иным видом мороженого или форматом продажи?

— У моего сына-ресторатора есть любимая фраза: ««Профессионал — тот, кто в узкой профессии сделал максимальное количество ошибок и при этом выжил». Мы также не боимся экспериментов и постоянно ищем новые подходы к рынку, безусловно, иногда бывают ошибки — главное оперативно на них реагировать. Приведу в пример опыт на проекте Food Union в Латвии — рынке, где молоко называют «белым золотом» и очень чтят своих фермеров и любую молочную продукцию из Латвии. Мы занимались обновлением дизайна бренда «Pols», знакомого местным потребителям c 1971 года. Сначала мы взяли и сделали современную и яркую упаковку, но после проведения глубинных интервью с местными потребителями, поняли, что зашли совсем не туда — словно фермеров пригласили на дискотеку в ночной клуб. Ужаснулись и из десяти шагов вперед нашего обновления вернулись на восемь назад — добавив при этом продукту натуральности и традиционных вкусов.

— Казахстанцы тоже очень любят местные продукты…

— Но не до такой степени, как в Латвии! Здесь мы ни разу не слышали, чтобы кто-то грозился отрубить себе руку, лишь бы не есть импортное.

Одна из проблем в Казахстане — животноводство больше не молочное, а мясное. И к фермерам нет такого трепетного отношения, как в той же Латвии. Предприятие сначала уплачивает налоги, потом — выплачивает зарплату, потом — рассчитывается с поставщиками. В Латвии же деньги сначала отдают фермерам, а потом — все остальное, потому что страна держится на фермерстве: их продуктах и людях, которые все это создают каждый день.

Для Казахстана мы тоже разрабатываем фермерский бренд. Видим, куда движутся рынки (а мы работали во многих странах, поэтому знаем точно), — ко всему натуральному, экологичному, фермерскому. Это направление актуально и для Казахстана. И здесь главное — быть гагариным: все помнят первых, никто не помнит вторых. Фермерское мороженое планируем выпускать в 2019 году.

— Когда вы начали работать в Казахстане, предпочтения местных потребителей вас удивили?

— Лучше сказать по-другому: удивительно, что в Казахстане никто не делает мороженое с местной экзотикой — курагой, нугой и пастилой. Столько интересных, богатых ингредиентов, и никто их не использует! В Италии, например, уже лет семь мороженое с инжиром — очень популярный продукт. В Казахстане тоже нужно идти таким путем, поэтому мы запустили в производство мороженое с инжиром, черносливом, халвой.

В качестве основы для холодного лакомства можно было бы рассматривать кумыс и шубат, но такое мороженое не будет продаваться в большом количестве: люди привыкли, что кумыс и шубат — это напитки со своим назначением. В свое время в Европе многие производители пробовали делать мороженое на козьем молоке, но при всей популярности самого молока и продуктов из него, козье мороженое не снискало любовь потребителей. Зная об этом, какие-то ниши мы даже не рассматриваем: опыт других стран подсказывает, что работать стабильно и с прибылью в них не получится.

Сейчас нас вдохновляет работа «азиатских тигров» из Южной Кореи и Японии, эти страны делают самое удивительное и инновативное по сложности, ингредиентам и идеям мороженое в мире. Сейчас время — учиться у них.

Для продвижения интересен китайский рынок. К вопросу о том, почему мы приехали в Казахстан: почувствовали, что сейчас ветер дует с Востока.

— С китайским рынком вам, возможно, будет легче работать именно из Казахстана: там любят нашу продукцию, шоколад, например. По крайне мере, так говорят.

— «Говорят» — это как в анекдоте: «А кто мешает вам говорить?» Для того чтобы что-то продавать на тот или иной рынок, нужно тщательно изучать потребительские предпочтения. Китай в этом отношении особенная страна, ее жители любят намного менее сладкие сладости по сравнению с потребителями в Казахстане или России. Поэтому просто поставлять в эту страну продукт, предназначенный для другого рынка, — заведомо проигрышный вариант, поскольку люди могут попробовать новинку как экзотику, но постоянно потреблять и покупать этот продукт не будут.

Мы надеемся, что немного поняли предпочтения китайских потребителей и некоторые виды мороженого сделали специально для Китая (они, конечно, будут продаваться и в Казахстане, и в России). Не буду называть, какие именно это виды — чтобы не давать повода тиражировать это нашим коллегам-конкурентам.

— Премиальный сегмент на казахстанском рынке более или менее востребован?

— Если сравнивать с эконом- или средним сегментом, то премиальный сегмент, конечно, менее востребован. Сегменты — это пирамида, в основании ее находится мороженое в стаканчиках, по доле рынка это 30−40% в натуральном выражении (и в России, и в Казахстане). Никто на стаканчиках не зарабатывает из-за массовости производства и как следствие — дешевизны. Ирония в том, что отказаться от выпуска стаканчиков невозможно: дистрибьютор, не найдя на складе, а потребитель — в магазине мороженое в стаканчике под твоим брендом, не поймет — почему и, скорее, уйдет к другому производителю. Стаканчик — это тот продукт, который компании в большей степени вынуждены, нежели хотят, выпускать. Поэтому важно найти такой стаканчик, какого нет у других. В премиальном сегменте удобнее, когда работает один или, скажем, два производителя, они могут добавить какой угодно ингредиент, и все равно продадут свой продукт, получив при этом достаточную рентабельность. С точки зрения объемов премиальный сегмент значительно меньше среднего и тем более эконом-сегмента, но зато «столпотворения» производителей там нет, каждый, кто выходит на этот уровень, может занять свою нишу.

— Какая маржинальность в премиальном сегменте?

— Как правило, можно получить маржинальность больше 30%, а в некоторых видах мороженого — больше 50%, но здесь главное — найти фишку, чем-то отличиться от других. Это, кстати, работает даже для «стаканчиков». В «Инмарко», например, мы делали «золотой» стаканчик с вафлей желтого цвета и шоколадным спреем. В «Шин-Лайне» создали стаканчик из сахарной вафли (как у рожка) — форма традиционная, но структура и вкус совершенно иные. Технология этого стаканчика предполагает, что он не появится на рынке не только Казахстана, но и России в ближайшие три-пять лет. Поэтому у нас есть время думать над новыми прорывами в этом продукте.

Конечно, в погоне за чем-то оригинальным главное — не «заиграться», помнить о соотношении «цена — качество». Рынок не бесконечен и эластичность цены имеет свой предел.

— По вашим интервью в прессе сложилось впечатление, что конкуренция на рынке мороженого происходит в основном за счет плагиата.

— С плагиатом мы и другие лидеры рынков разных стран сталкиваемся постоянно. Особенно часто — в Узбекистане, там просто копируют любую успешную этикетку. Наш дизайнер на протяжении 19 лет каждый божий день работает над оформлением продукции, он говорит: лучше, чем четкая фотография самого продукта, ничто не способно передать аппетитный вид мороженого. Конкуренты же сканируют и затем ретушируют упаковку в графическом редакторе, где, по их мнению, картинку можно довести «до совершенства». Но, оказывается, что фотошоп действует наоборот — «убивает» продукт: потребители, видя искусственность изображения, воспринимают завернутое в такую упаковку лакомство как синтетическое и не покупают его.

Хочу сказать, что плагиат присутствует на всех рынках — и в России, и в Латвии, и в Китае… В Китае, например, мороженое с кремлями, крестами и куполами на упаковке выпускает чуть ли не каждый производитель, включая двух крупнейших, у каждого из которых по десять фабрик. Потому что есть хайп вокруг «русского мороженого».

Повторить за кем-то — это вроде бы самый легкий путь. Но в то же время не такой прибыльный, каким, вероятно, видится конкурентам. Копия не воспроизводит оригинал на 100%, поэтому приходится продавать дешевле. В итоге зарабатываешь меньше, чем ожидаешь.

Конкуренты пытаются скопировать не только упаковку, но и содержимое. Для того чтобы запутать их, иногда выбрасываем на рынок «инсайд»: якобы планируем выпускать то или иное мороженое. Говорим, например, что будем делать сорт на кефире. Смотрим — через какое-то время три-четыре производителя запускают такое производство. Но мы-то знаем, что скоро оно «умрет». О том продукте, в успех которого мы верим, — хотя бы чуть-чуть — говорить публично не будем. Пока не воплотим свою идею в жизнь.

Казахстан > Агропром > kapital.kz, 24 апреля 2018 > № 2582103 Дмитрий Докин


Казахстан. ШОС. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 24 апреля 2018 > № 2580678 Джанибек Сулеев

ШОС: в преддверии перемен. Послесловие к сочинскому экспертному форуму

На минувшей неделе в Сочи прошел второй форум евразийской интеграции на тему «Перспективы развития и укрепления Шанхайской организации сотрудничества». Мы попросили поделиться своими впечатлениями одного из участников казахстанской делегации, известного журналиста и web-издателя Джанибека Сулеева.

Выход из тени

- Это уже второй сочинский форум. Какова его цель, кто является организатором, каков уровень представительства?

- Начну с представительства. С чем, с чем, а с этим у сочинского форума проблем нет никаких. Это по-настоящему именно международное собрание. Два года назад были представлены почти тридцать стран – практически вся Азия. Теперь приехали делегации 17 стран, причем самые заинтересованные в ШОС. Афганцы, иранцы, сирийцы в прошлый раз очень активно себя вели, а сейчас их желание вступить в ШОС только усилилось. Напомню, что в настоящее время доля стран ШОС в мировом ВВП составляет ни много ни мало почти 30%. А к 2020 году, согласно прогнозам МВФ, она приблизится к 34−35%.

Теперь об организаторах. Несколько лет назад возникло такое странное ощущение, что ШОС как бы «исчез с радаров». Прежде всего как явление международной жизни в журналистском и в экспертном плане, а в более широком смысле – в информационном отображении. В начале «нулевых» годов ШОС прогремел, а в последующее десятилетие как-то, подчеркиваю, в определенном медийном смысле, ушел в тень. Нет, конечно, какое-то движение происходило. ШОС, как и другие крупные международные организации, вошел в формат ООН, в организации менялись генеральные секретари (уполномоченное лицо от ШОС). Одно время эту позицию занимал представитель Казахстана.

Словом, организация свои первоначальные цели выполнила прекрасно – это урегулирование территориальных споров, взаимные инспекции государственных границ, образование пограничной инфраструктуры. В то же время другие вопросы, имеющие перманентный характер, в рамках ШОС в той или иной степени еще не решены. Однако ими постоянно занимаются. Речь, прежде всего, идет о совместной борьбе с сепаратизмом и терроризмом, налаживании культурно-научного обмена.

Но как бы то ни было, какой-то постоянной, акцентированной информации, помимо освещения собственно официальных мероприятий ШОС, в медийном пространстве не было. И два года тому назад под эгидой Общественной палаты РФ, Института стран СНГ, при поддержке администрации Краснодарского края, «Газпрома», «Аэрофлота» и некоторых других российских компаний депутат Государственной Думы РФ Константин Затулин организовал международный форум, посвященный актуальным проблемам расширения Шанхайской организации сотрудничества. Повестка дня была сформулирована следующим образом: «На втором треке. Роль гражданского общества и общественной дипломатии в дальнейшем развитии и расширении ШОС».

Не тотально, но достаточно ощутимо данный форум всколыхнул интерес к ШОС. Было множество комментариев. К примеру, ваш покорный слуга тогда дал по этому поводу развернутое интервью сайту Zonakz.net. И тогда же было обещано собирать такой форум не реже чем один раз в два года. Как видим, российская сторона свое слово сдержала.

Безусловно, проходят саммиты ШОС, в организацию принимаются новые члены, и все эти мероприятия так или иначе освещаются. Но в то же время организации такого уровня, по логике вещей, явно не хватало отдельного статусного мероприятия, на котором бы собиралось экспертное сообщество стран-участниц, а также государств из числа потенциальных кандидатов на членство. В информационном, консультационном плане сочинский форум - необходимая диалоговая площадка. Наверное, это следовало сделать еще раньше, не говоря уже о том, что нечто подобное могли бы организовать не только россияне, но и, скажем, наша страна. Однако мы предпочитали тратить средства на некоторые другие международные мероприятия.

Что касается целей. Тогда, два года назад, организаторы вполне внятно озвучили главное направление. Потребности прогресса и устойчивого развития ШОС, с одной стороны, большие и малые кризисы сегодняшнего мира, с другой, выдвигают на первый план необходимость поиска и поддержки самых разнообразных моделей международной кооперации и сотрудничества. Но международные процессы развиваются стремительно, и ШОС от вопросов, уже во многом решенных, спустя два года вынуждена переходить к тому, чтобы реагировать на вызовы куда более глобального свойства.

Плюрализм или непонимание?

- В одном из тезисов своего доклада на форуме вы акцентировали внимание участников на том, что в публичном политическом и идеологическом пространстве РФ все чаще стали проявляться антиказахстанские выпады. Хотелось бы узнать, какой была реакция на это?

- По регламенту работа форума была разбита на несколько секций: «Большая Евразия: миропорядок, безопасность и борьба с терроризмом»; «ШОС и экономико-интеграционные процессы в Евразии. Экономика, энергетика, транспорт и миграция»; «Взаимодействие культур и религий. Экология и сохранение окружающей среды. Образование и наука». Я и известный казахстанский политолог Андрей Чеботарев были участником первой из них. Насколько я уловил, заседания всех секций прошли довольно интересно. Кстати, в работе других секций тоже приняли участие члены нашей делегации - Петр Своик и Булат Султанов.

Что касается моего доклада. Именно в тот момент, когда я должен был его презентовать, меня не оказалось на месте в силу причин сугубо субъективного свойства: согласно режиму, надо было сделать инъекцию инсулина, и потому я застрял в гостиничном номере. Но сам доклад увидел свет синхронно с мероприятием. Один из участников с российской стороны любезно разместил его на таком солидном интернет-ресурсе, как ЦентрАзия. А уже оттуда его «расшарили» другие. Более того, согласно регламенту взаимодействия с приглашающей стороной, я еще за сутки до поездки выслал свой доклад организаторам.

Теперь по сути вашего вопроса. Полагаю, что даже если я бы прочел доклад, как говорится, вживую, не уверен, что он вызвал бы какую-то горячую дискуссию. По той простой причине, что в работе секции участвовало много иностранных экспертов, то есть не граждан РФ. Но, тем не менее, определённую реакцию я все же попытался отследить в кулуарах. На мой вопрос некоторым россиянам по поводу уже опубликованного в открытых источниках доклада мне в ответ, скажу так, камнями не бросались. Даже наоборот: поблагодарили за то, что получили какую-то информацию о той реакции, которая имеется в Казахстане относительно данной проблемы.

Кстати, в продолжение темы. Например, на прошлом сочинском же форуме наш казахстанский эксперт Марат Шибутов в своем докладе очень аргументировано подверг критике ШОС в чисто экономико-интеграционном разрезе с проекцией на Казахстан. И скажу вам так: прозвучала довольно нелестная оценка наблюдаемых процессов. Например, он акцентировал внимание на определенной заторможенности приграничного сотрудничества, на низкой степени эффективности таких институтов, как Банк ШОС, Фонд развития ШОС. Тем не менее, его доклад полностью попал в итоговый сборник первого сочинского форума. Другими словами, со свободой слова, палитрой мнений на этом собрании вроде бы нет никаких проблем.

ШОСу быть…

- В свете нарастания негативных тенденций в международной жизни однозначно возрастает роль таких объединений, как ШОС. Это отразилось на атмосфере и работе форума? Не наблюдалось ли каких-либо разночтений, несовпадений точек зрения и тому подобных вещей?

- Я бы сказал: очень даже! Допустим, такие несовпадения наличествуют между Азербайджаном и Арменией, которые не прочь стать членами ШОС и на данный момент имеют статус партнеров. То есть являются потенциальными членами ШОС! Эти страны активно проявляли себя через позиции делегированных ими экспертов, которые излагали свое видение в выступлениях (докладах). Так, еще на прошлом форуме доклад одного армянского эксперта носил довольно живописное и неоднозначное название: «Геноцидогенная политика неоосманизма как основной дестабилизирующий фактор Ближнего и Среднего Востока». Хотя, как мы можем наблюдать теперь, события на Ближнем и Среднем Востоке - это не совсем и даже далеко не совсем Турция, которая сама попала в весьма щекотливую ситуацию. С одной стороны, как член НАТО, а с другой, как страна, которую никто не собирается пускать в Евросоюз.

В этот раз бросилось в глаза, что, например, китайских участников больше волновал вопрос деятельности ШОС в связи со вступлением в нее в прошлом году Индии и Пакистана – волновал в контексте необходимости урегулирования существующих противоречий между Китаем и Индией. А они, согласитесь, носят довольно глубокий характер. При этом речь идет уже о членах ШОС. В свою очередь, эксперты из Индии проявили заинтересованность в стабилизации ситуации и активизации борьбы с вооруженным экстремизмом в соседнем Афганистане. Афганские же делегаты вновь поставили вопрос о скорейшем вступлении своей страны в организацию.

И все же общими для всех участников форума стали оценки и предложения по усилению ШОС и ее деятельности в плане экономического сотрудничества. Включая реализацию конкретных совместных проектов и проведение взаимных расчетов между странами-членами в национальных валютах, информационное обеспечение, солидарное участие и голосование в ООН, наращивание сотрудничества ШОС с другими международными организациями и т.д.

Для Казахстана чрезвычайно актуальными остаются вопросы расширения формата и механизмов сотрудничества с другими государствами по линии противодействия рассматриваемым угрозам, в том числе в формате Антитеррористического центра СНГ и Региональной антитеррористической структуры ШОС.

- В каких аспектах или моментах мнение экспертного сообщества стран-участниц ШОС совпадает безоговорочно? Какие события международной жизни были наиболее обсуждаемыми на форуме?

- Буду говорить только за свою секцию. Чувствовалось, что форум проходит в условиях обострения международной обстановки. Прежде всего, в связи с последними событиями в Сирии и вокруг нее (бомбардировки территории этой страны со стороны США и их союзников, заседания Совета безопасности ООН по данной ситуации и т.д.), что отразилось на общей повестке и содержании выступлений отдельных участников. В частности, были высказаны пожелания, чтобы ШОС определила свою единую позицию по сирийскому вопросу и, более того, стала как бы региональной альтернативой ООН.

… и нам в нем тоже

- С вашей точки зрения, экспертное обсуждение на подобных форумах может оказать влияние на эволюцию ШОС в контексте тенденций, наблюдаемых в международной жизни и носящих негативный характер?

- Сложный вопрос. В каком плане сложный? Как вы поняли из ответа на предпоследний вопрос, в связи с эскалацией напряженности в международных отношениях организация стоит на пороге определенных модернизаций, востребованных временем. Каких именно? Полагаю, в сторону более углубленного стратегического сотрудничества в политической и военной сферах. Такие мысли, в частности, озвучивали российские представители. Да и не только они.

О милитаризации говорить, конечно, не приходится, но какие-то веяния такого рода витают в воздухе. Два года назад некоторые эксперты предсказывали возможность подобной эскалации и, к сожалению, оказались правы. Поскольку происходящие в последние два года события явно подтверждают наличие таких тенденций, и это вполне объективный тренд.

Например, представитель сирийской делегации, говоря про недавнюю ракетную атаку США и их союзников, высказала мнение, что эти события следует расценивать не как упреждающий удар, а как самый настоящий акт агрессии. Она прямо и горячо благодарила за поддержку Россию и ШОС, а также Иран. Следует понимать, что речь идет о государстве, которое имеет напряженные отношения с США и, как уже было сказано, готово, даже остро желает вступить в ШОС. Это большая игра, большая геополитика. И таким игрокам, как Китай, Россия и Индия (РИК - эдакий неформальный клуб получился в рамках ШОС), эта организация, возможно, интересна прежде всего именно в таком аспекте.

Но тут возникают вопросы другого рода. Например, где тут интересы собственно даже не Казахстана, а, допустим, нашего малого и среднего бизнеса? Ведь когда создавался ШОС, упор в том числе делался на бизнес, на торгово-экономические подвижки и расширение возможностей в этом направлении. То есть Казахстан за счет ШОС хотел получить, прежде всего, экономически позитивный эффект. Он был, он есть или еще только грядет? С другой стороны, повторюсь, наблюдаемые процессы - это вполне объективный ход вещей. Ясно же, что, к примеру, тот же Афганистан который год стремится в ШОС не только из экономических соображений, но и с точки зрения безопасности. И прежде всего своей безопасности, под которой подразумевается необходимость обеспечения своего суверенитета.

Умение, а точнее, возможность свести интересы стран-участниц ШОС к некоему взаимоприемлемому знаменателю – это очень непростая задача. Но ее надо решать, причем активно и последовательно. Используя в том числе и следующий сочинский форум, который должен пройти через два года. Считаю, что в этом плане форум - вполне достойная и потенциально полезная площадка. Стремительно меняющийся мир не может не влиять на цели и задачи государств или международных структур в каких-то принципиальных вопросах. И Казахстану, исходя из его геополитического положения, сегодня важно быть членом ШОС - и желательно не в роли статиста.

Автор: Кенже Татиля

Казахстан. ШОС. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 24 апреля 2018 > № 2580678 Джанибек Сулеев


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578461 Нурлан Мейрманов

АО «Казахтелеком»: Для нас 5G — это технологический и организационный вызов

Главный телеком-оператор Казахстана проводит внутреннюю трансформацию, которая обеспечит технологический прорыв страны

Современные технологии быстро становятся частью нашей жизни, однако перспективы скорого будущего не могут не ошеломлять. Смарт-сити, интернет вещей, связь 5-го поколения… Какие технологические условия должны быть созданы, чтобы это стало реальностью? Об этом корреспондент центра деловой информации Kapital.kz поговорил с управляющим директором по инновациям АО «Казахтелеком» Нурланом Мейрмановым.

— «Казахтелеком» заявил о желании перейти на сетевые технологии SDN. На какие сроки запланирован этот переход и какие причины заставляют сделать выбор в пользу именно этого технологического решения?

— Если говорить точнее, SDN не является каким-то отдельным технологическим решением, то есть каким-то «первым среди равных». SDN — это общее название технологической основы (наряду с NFV) цифровой трансформации телеком-операторов. Более того, SDN, так же как и NFV, являются безальтернативными технологическими трендами, то есть вопрос не в том, переходить на SDN или нет, а в том, как и когда это делать?

В конце прошедшего года мы разработали мастер-план технологического развития, предусматривающего архитектурную и технологическую трансформацию. Архитектурно предусматривается построение единой ИКТ-инфраструктуры, формирующей распределённое телеком-облако в виде так называемых CORD-узлов. Технологическую основу составляют технологии SDN, NFV, мультисервисная оркестрация (LSO) и облачные технологии.

Мастер-план рассчитан на срок до конца 2021 г. Сейчас трудно сказать, сколько времени займёт полный переход на SDN/NFV — таких сроков для себя мы пока не определяли, но полагаем, что это займет не меньше 10−15 лет. В процессе выполнения мастер-плана мы рассчитываем реализовать базовые технологические SDN/NFV/LSO-решения, которые станут основой цифровой платформы для любых цифровых сервисов, масштабируемой и функционально наращиваемой в будущем. Мы понимаем, что другого будущего у операторов нет и уже не будет. Например, тот же 5G изначально разрабатывался с учётом реализации именно в SDN/NFV-виде. Это означает, что успех в построении сети 5G и конкурентоспособность реализации 5G-сервисов напрямую зависят от продвинутости оператора в части использования SDN/NFV и облачных технологий.

— Какие перспективы у внедрения технологии 5G?

— Что касается 5G, то здесь операторы стоят перед вызовами, с которыми им раньше не приходилось иметь дело ни технологически, ни организационно. В части инфраструктуры необходимо радикально, буквально на порядок и более увеличить количество антенн вследствие существенного увеличения скоростей и перехода на миллиметровый диапазон, ограничивающий дальность связи. В свою очередь ориентация 5G на SDN/NFV технологии означает виртуализацию не только так называемого пакетного ядра, но и сетей радиодоступа, то есть базовых станций, что требует от операторов наличия распределённой облачной инфраструктуры операторского класса и соответствующей IT-квалификации и опыта, которых, как правило, ранее у операторов мобильной связи не было.

Эти и другие вопросы выливаются в клубок проблем внедрения 5G, и, как показывает практика, наиболее эффективно с финансовой и технологической точки зрения вопрос может быть решён с помощью инфраструктурного оператора, которым, как нам кажется, с учётом наших инфраструктурных возможностей и SDN/NFV трансформации вполне мог бы стать «Казахтелеком».

— В конце февраля в Барселоне прошёл ежегодный глобальный мобильный конгресс. С кем из производителей сетевых технологий SDN были проведены встречи, кто из них кажется наиболее оптимальным партнёром?

— По сути, ни один производитель не может себе позволить сказать, что его решения не являются SDN. Тем не менее есть вполне явные критерии разделения SDN-решений на более инновационные и менее инновационные. Общие признаки инновационных SDN решений — открытость, дезагрегация, виртуализация.

Мы, как оператор с большой базой установленного оборудования традиционных производителей, должны рассматривать весь спектр SDN-решений, включая реализацию SDN-управления для существующего оборудования, создаваемого в до-SDN эпоху.

С этой целью мы провели ряд встреч с производителями, использующими в основе своих продуктов открытые, в частности open-source, технологии. В части SDN мы, например, встречались с Inocybe Technologies, создающим коммерческие SDN-контроллеры на базе OpenDayLight проекта, с NoviFlow, создающим SDN-решение на P4-программируемых white-box-коммутаторах от Barefoot Networks. В части оркестрации и мультидоменного SDN/NFV управления мы, в числе прочих, провели встречу с Amdocs, реализующем коммерческие продукты на базе open-source проекта ONAP, стремительно набирающего популярность среди ведущих операторов связи. В части облачных технологий, дополняющих SDN и NFV и позволяющих создать так называемые облачные узлы связи, известные как CORD, мы провели интересную встречу с Canonical.

Сейчас сложно говорить о партнёрских отношениях. Рынок истинных SDN-решений только формируется. Нам, как «профессиональному» в прошлом покупателю готовых интегрированных решений, еще только предстоит выбрать оптимальный подход: с одной стороны, иметь оптимальные (по стоимости) инновационные решения, а с другой стороны, минимизировать участие в подготовке решений и связанные с ними риски.

— Там же, на форуме в Барселоне, «Казахтелеком» заявил о завершении первого этапа проекта по строительству крупнейшей в СНГ сети M2M. Какие открываются перспективы и дополнительные преимущества для клиентов в связи с вводом в строй новой сети? Какие возможности для Казахстана появятся по мере расширения этой сети?

— Действительно, мы завершаем 1-й этап проекта по строительству крупнейшей в СНГ сети Internet of Things/Machine2Machine, начатый в 2017 году на базе технологий LORA, Zigbee и LTE. Проект охватывает все сегменты рынка интернета вещей: квартиры, частные дома и подъезды в сегменте B2C; уличная территория городов, многоквартирные дома, административные здания, производственные объекты и автомобильные дороги в сегменте B2B/B2G.

Во-первых, мы строим энергоэффективную сеть на базе технологии LORA. До конца 2018 года сетями LORA будут покрыты все областные центры Казахстана, а также города Семей, Темиртау и Жезказган. В совокупности в рамках проекта планируем установить более 400 базовых станций LORA в 19 городах с охватом более 30 тыс. многоквартирных домов, около 1,5 млн квартир и 6 926 квадратных километров городской территории. Сеть LORA станет основной инфраструктурой для реализации решений умного города, в частности по автоматизации сбора показаний с приборов учета ресурсов (Smart Metering) и по умному освещению (Smart Lightning). Преимуществами сети LORA является высокая масштабируемость за счет большого радиуса покрытия (до 25 км.), долгий срок службы батареи конечных устройств (до 10 лет) и открытость ее протокола для широкого спектра устройств.

Например, наша услуга Smart Metering позволит энергоресурсным компаниям автоматизировать процесс сбора показаний с приборов учета ресурсов, таких как счетчики воды, электроэнергии, тепла и газа. Во-вторых, мы запустили платформу Smart Home, которая реализована как облачное решение с горизонтальной расширяемостью и возможностью реализации различных решений умного дома на базе технологии Zigbee. Возможно подключение IP-камер, датчиков движения, открытия дверей и окон, сенсоров дыма, температуры и влажности. Платформа расширяема до 5 млн устройств и 1 млн пользователей. При этом абонентам доступно мобильное приложение на ОС iOS/Android для управления камерой, датчиками и сенсорами.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578461 Нурлан Мейрманов


Казахстан > Приватизация, инвестиции. Экология > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578460 Александр Боднар

Алматинец Александр Боднар рассказал о новой нише для бизнеса

Кто и зачем водит своих питомцев в тренажерный зал для собак

Подтянуть свое здоровье и улучшить физическую форму теперь могут не только люди, но и их четвероногие любимцы. Сегодня в Алматы работает первый и пока единственный фитнес-центр для животных. Специально разработанная программа направлена на улучшение физического состояния четвероногих друзей. Но так ли эта специфичная услуга востребована? О ценовой политике, спросе на услуги центра и о том, зачем собакам фитнес, корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал директор кинологического центра «К-9» Александр Боднар.

— Александр, расскажите, что такое фитнес для собак и как родилась идея открытия специального центра.

— В Казахстане мы являемся родоначальниками такого направления. Наш центр работает с 2016 года. В России, в крупных мегаполисах, это направление развивается давно. Если говорить о востребованности услуги, то для владельцев собак в Алматы и Казахстане в целом это в новинку. Но есть у нас продвинутые владельцы, которые с удовольствием пользуются нашими услугами и всегда нам благодарны.

Что же такое фитнес для собак? Все думают, что это так же, как и для людей, — большие залы, спортивные тренажеры. На самом деле в том виде, в котором он существует, это минимальное количество тренажеров и по большей части работа не техники, а кинолога.

— Люди ходят в фитнес-центры, чтобы скорректировать недостатки фигуры, неужели те же проблемы у братьев наших меньших?

— Все мы после зимы хотим привести фигуру в порядок. У собак точно так же. Весной начинаются выставки — шоу, на которых оценивается красота собак. На них получают титулы, и, исходя из этого, собаки растут в рангах, их щенки стоят дороже. Опять же это бизнес. И каждый владелец племенной собаки хочет, чтобы его питомец выступил на выставке лучше всех. Один из вариантов — привести собачку в норму. Это вычесать ее, помыть, если есть лишний вес, то скорректировать его, нарастить мышечную массу, рельеф. Например, у длинношерстных пород не видно рельефа, как у такс, доберманов, ротвейлеров. Исходя из этого, существуют разные направления в дог-фитнесе.

— Что вы используете для занятий с собаками? Есть ли у вас специальные тренажеры?

— Основа занятий — кардионагрузки на беговой дорожке. Это специальные тренажеры, которые приучают собаку к координации. Мы также используем для занятий бассейн. Второе направление дог-фитнеса — это реабилитация. Довольно часто происходят неприятные ситуации с собакой: попадает под машину, получает травму. Многим вставляют протезы. И, для того чтобы восстановиться, животным прописывают такие щадящие нагрузки, как бассейн. Это самый нетравматичный вид спорта. У нас очень много владельцев собак, которые обращаются по этому вопросу. Есть очень хорошие результаты. С помощью бассейна мы реабилитировали собаку, которая не могла ходить. После 25 занятий она хоть с трудом, но начала передвигаться. Общий курс рассчитан на 25 занятий. Если это программа реабилитации, то туда входят занятие в бассейне, на беговой дорожке и массаж. Если это программа общего тонуса, то она предусматривает либо беговую дорожку, либо бассейн без массажа. Сейчас в Алматы открываются бассейны, в этом плане мы не единственные.

— Насколько финансовоемким оказался проект создания центра фитнеса для собак? Окупается ли бизнес?

— Для того чтобы заниматься дог-фитнесом в полном объеме, нужны средства. Если брать с коммерческой точки зрения, то он пока себя не оправдывает. Это такой вид бизнеса, который нацелен на перспективу. Во-первых, это подготовка специалистов, во-вторых, оборудование, которое стоит достаточно дорого. Например, одна специализированная беговая дорожка тянет почти на миллион тенге. Бассейн наш не совсем для собак, поэтому мы его переоборудовали. Но он все еще не до конца нас устраивает. Но мы совершенствуемся и продолжаем вкладываться. Общая сумма наших вложений в направлении дог-фитнеса составила около 4 млн тенге. И речи о прибыльности пока не идет. Самое затратное — аренда помещения с бассейном. Бассейн нужен с системой очистки от шерсти, плюс дезинфекция, обработка воды, оборудование, чтобы собачка могла в него спуститься, а не просто прыгнуть. Специализированные жилеты разного размера. Мы закупили американские. Жилеты нужны для правильной нагрузки на определенные мышцы собаки.

Но дог-фитнес становится все более популярным. И мы намерены эту идею развивать и дальше. Постараемся привлечь как можно больше клиентов. Тут играют роль и ценовая политика, и предоставление каких-то бонусов. Сейчас мы начали активно сотрудничать с компанией, которая предоставляет корма. У нее есть линейка кормов, связанных с ветеринарными вопросами, в том числе для собак, с повышенной физической нагрузкой. То есть за счет определенного питания мы также хотим проследить, поможет ли это более быстрой реабилитации животных.

— Какие разрешения нужно получить для открытия центра? Были ли какие-то особые требования?

— В нашей стране кинологическая деятельность не лицензируется. Чтобы открыть кинологический клуб или заниматься дрессировкой, не требуется лицензии. Многие люди, которые обращаются за услугами профессиональных кинологов, ошибаются. Есть объявления, в которых обещают за 10 занятий обучить вашу собаку всему. Действительно, те, кто работает давно, могут научить. Но чаще попадаются самоучки и те, кто просто хочет на этом нажиться. Людей же привлекает низкая цена. Это 1,5−2 тысячи тенге за занятие, а не 5−6 тысяч, как у нас. Многие обижаются, но потом приходят к нам, и мы исправляем ошибки непрофессионалов. Мы обучали наших людей на специальных семинарах, которые проводили с привлечением специалистов из России.

— Посещение вашего фитнес-центра — дорогое удовольствие?

— Привести свою собаку на дог-фитнес — удовольствие не из дешевых. Стоимость посещения бассейна у нас зависит от размера собаки. Если это крупная собака, например, среднеазиатская овчарка, стоимость составит 8 тысяч за час. Если это немецкая овчарка — 6 тысяч. Если собачка маленькая, спаниель или корги, то 4 тысячи. Нашим постоянным клиентам мы, конечно, предоставляем скидки. Большой популярностью пользуется абонементная система, в которой каждое занятие дешевле. К примеру, абонемент на 10 занятий стоит 45 тысяч в независимости от размера собаки. Для дог-фитнеса стандартная цена у нас 155 тысяч за 25 занятий. Сюда входят бассейн, беговая дорожка и массаж. На каждом занятии, кратном 5, у нас присутствует ветеринар. С ним мы разрабатывали программу, и он контролирует процесс. Мы можем остановить программу или изменить нагрузку. Больше дозировать водные процедуры, а не беговую дорожку, или увеличить массаж. Все это отслеживает ветеринар.

— Как проходят занятия по фитнесу, что они включают?

— Фитнес для собак начинается с разогрева мышц с помощью массажа, чтобы не травмировать собаку и не потянуть ей связки. После нужно дать животному легкую разминку. Потом переходим к упражнениям, куда входят физические упражнения, кардиотренировка. Обязательна растяжка. Для каждой собаки программа подбирается индивидуально. Предварительно мы всех отправляем к ветеринарному врачу. Нам нужна справка о том, что животное здорово. Все как у людей.

— Услуги вашего центра востребованы всегда или есть сезонные предпочтения?

— Перед выставкой у нас была достаточно хорошая нагрузка. Это 4−5 собачек в бассейне. Плюс их надо вычесать, посушить. Но, вообще, все зависит от сезонности. Зимой в бассейн почти не ходят. В основном весной, перед выставкой и летом. В несезон есть определенные скидки, акции. Для нас горячая пора в выходные дни и праздники, когда многие люди уезжают за город и оставляют животных. Но в основном мы работаем с постоянными клиентами. Но в целом такой комплекс услуг предоставляем пока только мы. Мы готовим к выставке, дрессируем, моем и стрижем, предоставляем бассейн, беговую дорожку, специальные тренажеры, зоотакси и гостиницу для животных.

— Как давно вы работаете? С чего все начиналось?

— Работаем мы давно, но как компания существуем с 2007 года. Я окончил погранучилище, кафедру кинологии. Единственную на всю страну. Затем я служил в пограничной службе, потом перешел в таможенную службу. Мне удалось поездить по миру, посмотреть, как все устроено в других странах. И, зная уровень наших специалистов, это было реально осуществить у нас. К конце 90-х нам удалось создать кинологический таможенный центр. Он до сих пор работает. Закончив погранслужбу и выйдя на заслуженный отдых, я начал заниматься любимым делом. Были единомышленники, с которыми мы вместе собрались и начали этим заниматься. Политика нашей компании — мы не используем кредиты и заемные средства. К дог-фитнесу был долгий путь, потому что это затратно и еще до конца непонятно, насколько это людям интересно. Но пока мы от этого направления отказываться не собираемся.

— Насколько востребованы в Алматы предлагаемые вами услуги?

— Когда я начал заниматься этим на гражданке, 20 лет назад, многие люди ругались, узнавая цены. Говорили, что за такую стоимость они и сами могут в гостинице пожить, а не собаку поселить. На самом деле среди владельцев животных наблюдается прогресс в понимании, что такое отношение к животным, качественный уход, качественные услуги для животных. Сейчас люди больше беспокоятся о своих питомцах.

— Есть ли намерение отрыть представительства в других городах Казахстана?

— Сейчас в развитии дог-фитнеса по Казахстану мы пока не видим перспективы. Возможно, продолжим в Астане. Сейчас успешно занимаются этим направлением в Караганде. Но пока дог-фитнес в нашей стране переживает период становления и развития.

Казахстан > Приватизация, инвестиции. Экология > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578460 Александр Боднар


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter