Всего новостей: 2605672, выбрано 1432 за 0.147 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Казахстана: Аскаров Тулеген (226)Исаев Тимур (41)Назарбаев Нурсултан (40)Сатпаев Досым (28)Своик Петр (28)Акишев Данияр (26)Воротилов Александр (26)Ибраева Айгуль (21)Нурмуханбетов Мирас (21)Арцишевский Адольф (18)Адилов Серикжан (16)Шаяхметова Умут (16)Келимбетов Кайрат (15)Путин Владимир (15)Темирханов Мурат (13)Бурдин Виктор (12)Худайбергенов Олжас (12)Кусаинов Айдархан (11)Ашимбаев Данияр (10)Масимов Карим (10) далее...по алфавиту
Казахстан. Китай. Белоруссия. РФ > Транспорт > newskaz.ru, 17 сентября 2018 > № 2733111 Алексей Гром

Аналога СЭЗ "Хоргос – Восточные ворота" нет в мире: интервью с президентом ОТЛК ЕРА

В чем уникальность сухого порта на территории СЭЗ "Хоргос – Восточные ворота"?

Сухой порт "Хоргос – Восточные ворота" — уникальный железнодорожный проект Казахстана, считает президент "Объединенной транспортно-логистическая компании — Евразийского железнодорожного альянса" (ОТЛК ЕРА) Алексей Гром.

ОТЛК ЕРА на паритетных началах учредили "Российские железные дороги", "Белорусская железная дорога" и "Казахстанские железные дороги". Железнодорожные монополии трех стран объединились ради того, чтобы связать две крупнейшие экономики мира — китайскую и европейскую. Благодаря сервисам ОТЛК ЕРА до четырехсот поездов в месяц следуют по территории трех стран со скоростью пассажирского поезда. Какую роль в китайско-европейском транзите играет Казахстан, Алексей Гром рассказал в интервью для Sputnik.

- Какими конкурентными преимуществами обладает ваш центральноазиатский акционер — "Казахстанские железные дороги"?

— Сухой порт в специальной экономической зоне "Хоргос — Восточные ворота" в Казахстане играет ключевую роль в железнодорожном сопряжении Китая и стран ЕС. Именно входной пункт транзита задает общий ритм и темп для последующих участков маршрута.

От того, насколько быстро и эффективно будет обработан груз на территории Казахстана, зависит работа других звеньев в цепочке транзита.

Главное преимущество терминала "Хоргос — Восточные ворота" — скорость и большой запас прочности перерабатывающей способности. Сегодня сухой порт может беспрепятственно справиться с объемом один миллион контейнеров в год. Таких приграничных сухих портов я не встречал ни в Европе, ни в Америке.

- Почти в каждом вашем интервью и выступлении вы говорите о важности цифровизации таможни. Почему это так важно?

— Цифровизация транзита — это очевидное благо, оно напрямую влияет на скорость перевозки грузов. В современном мире весь процесс оформления перевозок должен перейти в цифру. Это наше неотвратимое будущее, и мы можем либо ускорить его приход, либо продолжать работать в "бумажном" режиме до тех пор, пока это не станет невозможным.

Мы сильно продвинулись в вопросе цифровизации с белорусскими и казахстанскими коллегами, нам нужно сделать последний рывок. К сожалению, даже в тех местах, где уже внедрено цифровое оформление документов, бумага все еще главенствует над цифрой. К транзитным грузам все еще нужно прикладывать огромное количество дополнительной документации. Мы пытаемся убедить ответственные службы, что транзит требует упрощенного документооборота, и, кажется, вскоре ситуация изменится в нашу пользу.

- Поделитесь, пожалуйста, планами ОТЛК ЕРА на ближайшее время.

— Базовый план "А" — увеличить объемы транзитных перевозок. Но есть и план "Б" — еще больший рост. Мы поставили себе задачу увеличить количество перевезенных контейнеров до миллиона в год. Миллион контейнеров — это поезд каждый час, работа в режиме пригородной электрички.

Для железной дороги это частота отправки поездов как, например, у крупного предприятия угольной или нефтеперерабатывающей промышленности. При этом доходность и эффективность перевозки контейнерных поездов тоже должна повыситься.

Между Китаем и Европой по морю следует более 23 миллионов контейнеров в год, а по нашей евразийской железнодорожной инфраструктуре пока перевозится чуть более одного процента этого объема. Возможности нашей инфраструктуры позволяют в четыре раза увеличить этот объем, и мы можем и должны использовать этот потенциал.

- Чем деятельность ОТЛК ЕРА выгодна для стран, по территории которых проходит транзит?

— Работа ОТЛК ЕРА выгодна для наших акционеров, инфраструктурных железнодорожных компаний — белорусских, казахстанских и российских железных дорог, так как она приносит хорошую доходность.

Партнерство трех стран в ОТЛК ЕРА — это хороший индикатор рынка, показатель того, как транспортные индустрии нескольких стран могут быть объединены для достижения конкретных целей.

Рост объема перевозок напрямую влияет на экономический и даже социальный рост страны, по территории которой проходит транзит. Благодаря развитию железных дорог растут предприятия машиностроения, строительной индустрии, компании по ИТ-сопровождению производств — список можно продолжать. Железнодорожные проекты объединяют страны, компании и людей. Это, в свою очередь, приводит к повышению конкурентоспособности стран в целом и росту благосостояния их граждан.

Казахстан. Китай. Белоруссия. РФ > Транспорт > newskaz.ru, 17 сентября 2018 > № 2733111 Алексей Гром


Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 17 сентября 2018 > № 2731781 Олжас Худайбергенов

Олжас Худайбергенов: «Скорее всего, в течение 3-5 лет останется 5-7 крупных отечественных банков»

Число иностранных банков на рынке РК будет сокращаться, считает экономист

Цифровизация задает уникальный тренд – неважно, какую услугу ты оказываешь, наличие большого количества потребителей позволяет формировать экосистемы и выходить на услуги, которые раньше считались технически невозможными, считает экономист, экс-советник главы Нацбанка и владелец компании CSI Group Олжас Худайбергенов.

«Объединение Халыка и Казкома создало супербанк с общими активами в 8,1 трлн тенге, что составляет треть от общих активов банковской системы. Теперь, за вычетом Казкома, число банков сократилось до 31. Но надо отнять еще три (Эксимбанк, Казакбанк и Банк Астаны – суммарно активов около 530 млрд тенге) – остается 28. Из этого числа надо отнять Жилстройсбербанк (по сути, некоммерческий банк с активами в 850 млрд тенге). Из 27 оставшихся банков 13 являются дочерними подразделениями иностранных банков. Итого, осталось всего 14 отечественных банков, а за вычетом еще двух-трех «зомбибанков» число отечественных банков уже меньше иностранных, хотя по активам доля последних меньше 15%. Скорее всего, в течение трех-пяти лет останется пять-семь крупных отечественных банков, а число иностранных будет сохраняться, хотя доля в активах будет постепенно расти», – считает экономист.

Отдельно он выделяет Цеснабанк, который, по его мнению, «после 150 млрд тенге займа Нацбанка и 450 млрд тенге, которые поступят от ФПК взамен плохих кредитов», будет иметь отличное финансовое положение.

Также он считает, что «тренд очистки от большей части плохих активов банков, образовавшихся до 2014 года», продолжится следующие два-три года.

В целом, по мнению г-на Худайбергенова, частные банки показали крайне низкое качество управления, куда меньше того же квазигоссектора. При этом он отмечает лишь Kaspi Bank, «который является «атлетически натренированным» банком (его модель бизнеса является крайне устойчивой и способна выдерживать набеги вкладчиков до двух-трех месяцев, а за это время любая паника успокаивается)».

При этом в телекомсекторе также идет активная деятельность. Так, компания Beeline создала свое приложение и формирует целую экосистему, где есть и банковские услуги от переводов до кредитования. Это помимо услуги оплаты, кабельного телевидения и интернета.

«Несмотря на свои заметные успехи, и Beeline, и Kaspi рискуют уступить другому игроку, который пока скрывает свои амбиции, хотя уже реализовал все необходимые действия для рывка – это Казахтелеком. При некоторых «первородных» изъянах квазигосударственности, Казахтелеком имеет устойчивую финансовую модель, причем часть выручки поступает от экспорта цифровых услуг, в том числе Павлодарского ЦОДа», – пишет Олжас Худайбергенов.

«Казахтелеком является акционером Altel и совместного предприятия Tele AB. Скорее всего, в ближайшие три-шесть месяцев будет завершена сделка по Kcell, а потом по приобретению 100% пакета Теле2-Казахстан. Такая консолидация:

- сильно прижмет Билайн, и мы увидим мощную конкуренцию между Билайн и Кселл/Теле2/Алтел. Последние трое, объединившись, смогут реализовать проект по внедрению 5G, и для них, учитывая интеграцию с Казахтелекомом, это будет куда дешевле и легче, чем для Билайна;

- явно усилит позиции Казахтелекома по всему периметру имеющихся услуг (кабельный интернет, телевидение, связь и т. д.);

- обеспечит широкий доступ к потребителю, что позволит выйти на рынок банковских услуг (оплата, переводы, кредитование), причем кредитование можно сконцентрировать на розничном секторе и МСБ, которые являются самыми маржинальными, помимо высокого процентного дохода, обеспечивая непроцентные доходы, что заставит банки активнее трансформировать свою бизнес-модель, если захотят выжить;

- создает возможности для big data аналитики – Казахтелеком является еще оператором фискальных данных, что вкупе с данными, формирующимся по другим услугам, создает широкое поле возможностей для коммерческой аналитики.

Действия Казахтелекома, несомненно, вызовут обострение конкуренции и трансформацию во всех секторах, где он будет представлен. Интересно, что тренд задает именно госкомпания, а не частная. Ожидающееся IPO сократит долю государства в компании до 40% и менее. Это, конечно, вызовет оптимизацию затрат компании. Если выкупленные три сотовых оператора объединятся, то там тоже будет хорошая экономия. Если все пойдет по данному сценарию, то следующий этап экспансии должен быть в сопредельные государства», – прогнозирует экономист.

Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 17 сентября 2018 > № 2731781 Олжас Худайбергенов


Казахстан. СКФО > Армия, полиция > camonitor.com, 12 сентября 2018 > № 2734251 Исса Костоев

Исса Костоев. Следователь, раскрывший «дело Чикатило», вырос в Казахстане

Он мечтает приехать в Казахстан и хотя бы ненадолго вернуться во времена своего детства и юности. Его по праву можно назвать великим сыщиком. На Западе он бы наверняка стал героем роскошного фильма. А вот родина, увы, никогда не была к нему особенно ласкова и никогда не баловала. Но обо всем по порядку…

Иссе Костоеву в августе исполнилось 76 лет. Можно сказать, что в судьбе этого сына ингушского народа отразился огромный пласт истории СССР и современной России, а еще и Казахстана. Его жизненный путь стал частью трагической летописи ингушского народа и той большой страны, которой сейчас нет на политической карте мира. А начинался он, по сути, в акмолинских степях, и потому неспроста Исса Магометович до сих пор мечтает приехать в Казахстан, хотя бы ненадолго вернуться во времена своего детства и юности. Даже несмотря на то, что воспоминания о тех временах окрашены не в самые радужные цвета.

Он родился 8 августа 1942 года в селе Экашево Назрановского района Чечено-Ингушской АССР в крестьянской семье. В двухлетнем возрасте вместе с остальной семьей был депортирован в Казахстан, и здесь в ссылке умерли два его брата и сестра. Тем не менее, он и сейчас с теплотой вспоминает казахстанский этап своей жизни. На этот период приходятся не только детство и отрочество, но и юность, учеба в Алма-Ате на факультете правоведения Казахского государственного университета (тогда еще имени Кирова).

После долгих лет упорной работы он, преодолев множество трудностей, стал одной из ярких легенд советской правоохранительной системы. Ему приходилось раскрывать самые громкие и запутанные дела, и, как справедливо писала про него российская пресса, при этом он нередко наживал себе врагов не только среди фигурантов уголовных дел, но и среди своих не очень честных коллег.

Именно ему принадлежит ключевая роль в поимке одного из самых страшных советских преступников - серийного убийцы Андрея Чикатило. Бестселлер американского писателя Ричарда Лурье «Охота на дьявола» - документальная история задержания и разоблачения этого маньяка и насильника в начале 1990-х – разошелся большими тиражами в 30 странах мира. Главным положительным героем, покаравшим это исчадие ада, в нем значится именно он, Исса Костоев. Человек вроде бы с вполне классической, но в то же время уникальной биографией, если брать исходные параметры и те рубежи, которые ему покорились.

Босоногое послевоенное детство в акмолинских степях, где семья почти пять лет обреталась в подвале зернохранилища поселка Жалтыр. Затем тягостный быт, когда взрослым и детям приходилось много и тяжело работать на руднике Бестобе. Но именно в таких условиях формировался и закалялся характер юного Иссы. Он с малолетства познал цену куска хлеба, ощутил, что такое соленый трудовой пот, постиг такие важные вещи, как интернационализм и правила человеческого общежития. К слову, у его отца Магомета были две жены. Второй стала русская женщина – Мария Ивановна. Она повсюду следовала за своим мужем и его детьми. Их общая дочь и два родных брата Иссы умерли из-за кори в Бестобе.

Еще будучи пятнадцатилетним подростком, он пошел работать автослесарем в городе Акмолинске (ныне Астана), куда семья перебралась после того, как в 1957 году вышел Указ о восстановлении Чечено-Ингушской АССР. Исса со старшим братом даже съездил на разведку, причем нелегальную (через Москву), в родные края. Вернулись они с обнадеживающими вестями, и семья решила поднакопить силы и средства для возращения.

Тогда же Исса понял одну простую вещь: знания дают человеку силу особого свойства – он начинает смотреть на мир и постигать его гораздо объемнее. В то время среди молодежи возник, как принято сегодня говорить, тренд – получить полное среднее, среднее специальное, а потом и высшее образование. Двери были открыты практически для всех. И даже для представителей тех народов, которые маркировались в СССР как «враги народа».

И этот импульс эпохи подталкивал дисциплинированного, упорного и одновременно пылкого юношу к знаниям, чтобы никто больше не смог обидеть ни его, ни его родных, ни соплеменников. В далеком 1958-м шестнадцатилетний юноша поступил в вечернюю среднюю школу рабочей молодежи на железнодорожной станции Акмолинск. Спустя два года он получил полноценный аттестат о полном среднем образовании, отпечатанный на гербовой бумаге отдела школ Министерства путей сообщения СССР. Для того времени и при его личных обстоятельствах это было немалым достижением!

Но Исса решил идти дальше и в том же 1960-м поступил на факультет правоведения Казахского государственного университета им. С. М. Кирова. Он до сих пор бережно хранит извещение за номером 64, в котором сообщалось, что И.М. Костоев должен явиться 1 августа по адресу: г. Алма-Ата, ул. Кирова 136 (именно там располагался центральный корпус КазГУ) и приступить к сдаче экзаменов. Этот этап был успешно преодолен, и теперь паренька из провинции, чьи родители как ссыльные отмечались некогда в спецкомендатуре, ждали учеба и студенческая жизнь.

То было время хрущевской оттепели: страна наконец-то поднялась из послевоенной разрухи, людям стало дышаться чуть свободнее. И это не могло не отразиться на энтузиазме Иссы, о чем свидетельствуют грамоты тех лет: за участие в жатве на тургайской целине, за активное несение службы по охране общественного порядка и другие. Сегодняшней молодежи они могут показаться реликтом тоталитарной эпохи, но тогда такие знаки отличия имели вес, поскольку говорили о том, что человек не только грызет гранит науки, но и занимает активную жизненную позицию.

Если бы не желание самого Иссы после успешного завершения учебы отправиться в Северную Осетию, то он вполне мог оказаться в ставшем родным Акмолинске - будущем Целинограде, а потом Астане. Но, однажды начав самостоятельно определять свой жизненный путь, он уже не мог выпустить из рук поводья судьбы.

29 июня 1965-го вместе с дипломом Исса Костоев получил так называемое посвящение в юристы, подписанное деканом юридического факультета С.Сартаевым (в будущем один из создателей Конституции независимого Казахстана) и секретарём партбюро, доктором юридических наук Ю.Басиным. Там были такие строчки: «На виду у народа ты начинаешь свою жизнь юриста. Всегда и во всем будь честным и правдивым, следуй заветам великого Ленина: соблюдай социалистическую законность, не урони чести и звания юриста, с гордостью носи имя советского юриста на протяжении всей жизни. Пусть пройдут годы, но не проходит чувство любви и уважения к советским людям, честь, достоинство и жизнь которых ты призван охранять. В добрый путь, юрист».

Сегодня, в наш цинично-рыночный век, от этого посвящения веет наивностью и идеализмом, но удивительное дело – если посмотреть на профессиональную карьеру и жизненный путь Иссы Магометовича, то можно смело сказать: именно так он жил и работал, да и по сей день продолжает следовать этим принципам. Человек, которому с юности претили произвол и несправедливость, всю свою сознательную жизнь вел непримиримую борьбу с теми, кто не желает жить честно и соблюдать законность.

Кратко изложить его биографию не получится – она слишком насыщена событиями, карьерными вехами, но мы отметим только базовые этапы.

Итак, в 1965-74 годах он – следователь, старший следователь и прокурор-криминалист прокуратуры Северо-Осетинской автономной республики. В 1975-92 годах – следователь по особо важным делам, старший следователь по особо важным делам, заместитель начальника следственной части прокуратуры, начальник отдела прокуратуры Российской Федерации. Исса Костоев руководил следственной группой по розыску серийного убийцы (им оказался Андрей Чикатило), и это дело стало для него последним. О той истории написано много. Но, тем не менее, мы хотели бы привести несколько фрагментов из интервью нашего героя российской прессе:

«…Ничего нового в мой опыт это дело не добавило. Лишь подтвердило, что способы и методы организации поиска и следствия, которыми руководствовался прежде, были верными. До меня Чикатило искали семь лет. Я его искал четыре года…

Там не было ничего сложного. Существуют методики расследования подобных дел. Нужно было лишь следовать им. Необходимо было всего лишь добросовестно и честно исполнять свой долг. Я говорю об оперативном поиске преступника. Чикатило можно было обезвредить ещё в 1984 году. Сложность заключалась в другом – доказывании совершённых им преступлений…

Вариант был только один: Чикатило сам должен рассказать о том, как совершал преступления… Я понимал: если сделаю ставку на признание, то инициатива такого признания должна исходить исключительно со стороны подозреваемого. Он сам должен желать обо всём рассказать. Поэтому я не должен был ни уговаривать его, ни совестить, ни тем более угрожать…

Я подводил его к размышлениям о своём положении. Я совершенно не торопил его… Я наблюдал за Чикатило и видел: ему самому хочется понять, кто он – монстр или больной человек. Но он настаивал на том, чтобы его вначале обследовали, а уж затем он станет давать показания. Я же гнул другую линию: вначале он должен рассказать о том, почему столь чудовищным образом издевался над людьми, и только на основании этого рассказа с ним начнут работать эксперты…».

Отойдя от непосредственной работы в качестве следователя, Исса Магометович зорко наблюдал за тем, что происходило в родной для него Ингушетии. В 1992-93 годах он - полномочный представитель президента России, или, как еще говорят, око государево во вновь образованной Республике Ингушетия. В 1994-96 годах возглавлял комитет Совета Федерации по конституционному законодательству и судебно-правовым вопросам, руководил разработкой судьбоносных законов юной России. В 1996 году он вернулся в Генеральную прокуратуру, теперь уже на должность начальника международно-правового управления. С 2002-го по 2009-й Исса Костоев снова работал в верхней палате российского парламента.

Он имеет звания государственного советника юстиции второго класса, заслуженного юриста РФ, удостоен орденов Почета и Трудового Красного знамени. В соавторстве с Андреем Викторовым им написана книга «Россия: преступный мир». По оценкам профессионалов, это действительно серьезный аналитический труд о положении дел на криминальном фронте.

Его политическое кредо не всегда и не во всем совпадало с точкой зрения власть предержащих современной России. Он является ярым сторонником возвращения смертной казни за тяжкие преступления и введения уголовной ответственности за следственные ошибки. Выступает против разрешения на ношение оружия, в том числе травматического. Призывает вернуть ЧОПы в систему МВД. Полагает ошибочным введение статуса неприкосновенности для депутатов, поскольку считает необходимым его только в рамках служебной деятельности. Рассматривает казачество как незаконные формирования и настаивает на их обязательном роспуске. Человек-легенда ингушского народа, он по-прежнему отстаивает справедливость так, как её понимает, во имя собственных детей (их у него пятеро) и внуков.

В одном из интервью по поводу своего восприятия высылки ингушей с земли предков он сказал следующее:

«Это непреходящая боль. Глубокая обида за унижения и утрату близких. Если несправедливость совершена по отношению к одному из членов семьи, это трагедия семьи. Со временем она забывается. Но когда несправедливость совершается по отношению к целой нации, трагедия намертво отпечатывается в памяти всего народа, боль передаётся из поколения в поколение. В момент высылки мне было всего два года. Я ничего тогда не понимал. Но вся моя последующая жизнь, как и всех моих земляков, проходила с клеймом «политически неблагонадёжен». Упаси вас бог испытать это! В памяти навсегда остались тяжёлые условия, в которые все мы были брошены. В душе отпечаталось унижение.

– Есть ли какая-то связь между тем, что с вами произошло, и профессией, которую вы выбрали?

– Прямая. Я выбрал факультет правоведения именно потому, что хотел посвятить себя утверждению права и справедливости в стране. Взамен произволу».

И сегодня Исса Магометович полон сил и идей. А при встрече с одним нашим известным соотечественником он сказал: вайнахи никогда не забудут, как казахи отнеслись к ним, когда они вопреки своей воле были сосланы в Казахстан. И, как говорилось выше, он по-прежнему лелеет мечту приехать в нынешнюю Астану и посетить те места (тот же Бестобе), где прошло его, пусть и непростое, но детство...

Автор: Касым Тохтаров

Казахстан. СКФО > Армия, полиция > camonitor.com, 12 сентября 2018 > № 2734251 Исса Костоев


Китай. Казахстан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 12 сентября 2018 > № 2729830 Чжан Сиюнь

Экс-Посол Китая в Казахстане: «Один пояс, один путь» основан на принципах совместных консультаций, совместного строительства и совместного пользования

«Один пояс, один путь» является платформой и общественным благом международного сотрудничества, требующей совместного участия стран вдоль маршрута. В этом отношении политические контакты и сопряжение стратегий развития государства являются основой делового сотрудничества разных сторон. Сопряжение «Одного пояса, одного пути» со стратегией развития Казахстана «Светлый путь» («Нурлы жол») – замечательный образец. Есть один пример, как континентальная страна Казахстан нуждается в выходе к морю. Порт Ляньюньган Китая требует реконструкции. В этом процессе и во время проектирования и планирования повышения потенциала линии Ланьчжоу-СУАР, которая соединяет границу Китая и Казахстана и восточное приморье Китая. В процессе проектирования и планирования китайская сторона в полной мере учитывает потребность Казахстана в транзитной перевозке грузов. Есть еще один пример – открытие международных грузовых железнодорожных перевозок Китай-Европа из Чжэнчжоу либо Чунцина, которые пройдут через Казахстан. Это требует, чтобы обе стороны не только соединили транспортную инфраструктуру, но и политических контактов по таможенным вопросам, налоговым сборам, нормам перевозки и коммуникационным связям.

«Один пояс, один путь» осуществляется не в таком порядке, что один указывает, а другой подчиняется или один планирует, другой выполняет. Реализация «Одного пояса, одного пути» – это процесс совместных консультаций, совместного строительства и совместного пользования. В ходе совместных консультаций стороны стыкуют и координируют политику, совместно разрабатывают планы сотрудничества, в ходе совместного строительства стороны вместе продвигают реализацию значимых проектов, в ходе совместного пользования стороны совершенствуют и увеличивают результаты сотрудничества.

От инициативы «Один пояс, один путь» до образования сообщества единой судьбы человечества – руководители Китая выдвинули китайский план по совершенствованию системы глобального управления, который заслужил широкое признание международного сообщества. Развитие современной науки и техники, в частности коммуникационной техники, транспортной техники более тесно объединяют нас. Перед сложной ситуацией в мировой экономике и глобальными вопросами ни одна страна не сможет защититься в одиночестве. Многие дела требуют совместных усилий. Такие общие дела требуют общих сил.

Казахстан – страна, которая раньше всех поддержала инициативу «Один пояс, один путь». Здесь реализовано наибольшее количество проектов сотрудничества в рамках «Одного пояса, одного пути». Он является важным участником «Одного пояса, одного пути». Китай и Казахстан объединены общими горами и водами, культура двух стран близка, экономика взаимодополняема, народы друг друга хорошо знают и душевно близки. Перспективы сотрудничества сейчас широкие, а его потенциал просто огромен.

Экс-посол Китая в Казахстане, экс-директор департамента стран Европы и Центральной Азии МИД КНР Чжан Сиюнь.

Китай. Казахстан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 12 сентября 2018 > № 2729830 Чжан Сиюнь


Казахстан. Россия. США. Весь мир > Финансы, банки > camonitor.com, 12 сентября 2018 > № 2726635 Петр Своик

«Ключи от кризиса». Дедолларизация возможна только в рамках ЕАЭС

Дедолларизация по-казахстански в ее нынешнем виде - химера, несбыточная мечта. Заставить нашу экономику отказаться от доллара смогут не декларации Нацбанка, а обстоятельства непреодолимой силы. И уже не за горами то время, когда мы ощутим на себе их давление. Однако далеко не факт, что окажемся готовыми к подобному повороту - реальной дедолларизации. Придя к такому выводу, известный экономист Петр СВОИК советует вспомнить статью Нурсултана Назарбаева «Ключи от кризиса», увидевшую свет почти десять лет назад, но актуальную сегодня как никогда.

Обман или самообман?

- Петр Владимирович, курс на дедолларизацию в Казахстане был взят почти четыре года назад. Уже пройден приличный отрезок пути, и можно сделать некоторые выводы. Что это было – адекватная мера, отвечающая интересам национальной экономики, или же банальный обман населения?

- Дедолларизация могла стать реальностью, а не химерой, только в том случае, если бы стабильно, в течение многих лет подряд на финансовом рынке соблюдались два требования. Первое – чтобы доходы по банковским депозитам в тенге были надежно выше уровня инфляции и выгоднее, чем долларовые вклады; второе – чтобы кредиты в национальной валюте были дешевле, чем в американской. Но было ли такое в нашей истории? Однозначно - нет. Наоборот, как раз за годы «дедолларизации» тенге успели опустить в два раза. Поэтому приходится констатировать, что Национальный банк занимался обманом, а точнее – самообманом.

На самом деле выгоды от умышленного введения в заблуждение вкладчиков и заемщиков не было - ну, полгода, год, два-три года можно обещать несбыточное, а дальше-то что? Поэтому нам не стоит обвинять авторов обещания дедолларизации в обмане - они, скорее всего, сами обманываются. Так бывает: руководители внешне управляемой монетарной системы в идеале не должны понимать сути своей деятельности, это гарантия их исполнительности.

- В чем же суть?

- Долларизация возникла не в суверенном Казахстане и даже не во времена горбачевской перестройки, а гораздо раньше. Советский Союз прочно подсел на долларовую иглу лет шестьдесят назад. Михаил Сергеевич лишь завершил этот процесс идеологической капитуляцией.

По итогам второй мировой войны сформировались два блока – каждый со своей валютой. Американский доллар стал фактически базовой валютой всего западного мира, а рубль – всего социалистического лагеря. При этом два эти мира мало торговали друг с другом, а если какие-то операции и совершались, то в привязке к золоту. Первым советским руководителем, начавшим активно торговать с Западом, а именно продавать нефть, был Никита Хрущев. При нем в шестидесятые годы прошлого столетия были построены первые нефтегазопроводы в Европу. Тогда же в силу неграмотности хозяев СССР и был сделан стратегический выбор (не в пользу Союза) вести взаиморасчеты в долларах. Леонид Брежнев, принявший бразды правления от Хрущева, довел ситуацию практически до полной зависимости от доллара, став массированно поставлять на Запад нефть и газ и столь же массированно закупать у США и Канады зерно и комбикорма. Естественно, тоже за американские деньги. Доллар уже тогда становился основной валютой в Советском Союзе, несмотря на то, что не имел хождения среди населения по причине «железного занавеса» и жесткой уголовной ответственности.

В ходе развала СССР Горбачев все активнее брал долларовые кредиты и все чаще прибегал к рублевой эмиссии, рубль стремительно падал перед долларом, в прямом и переносном смыслах. Россия же, летом 1993 года уйдя от полностью «деревянных» советских денег, и введя свой рубль, первой, под руководством МВФ, осуществила его «полную конвертацию», а это означало не столько появление обменников на каждом углу, сколько узаконенное право иностранной валюты без пошлин, без регистрации и без лимитов заходить в российскую экономику и точно также беспрепятственно выходить. Фактически, иностранный гость и стал хозяином в России, а номинальный хозяин – рубль – превратился в его плавающую тень - «русский доллар».

Иллюстрацией того, насколько удачно это получилось, стал дефолт августа 1998-го. Этот дефолт был первым и, по всей видимости, последним случаем в мировой истории, когда правительство отказалось платить по своим долгам, номинированным в своей собственной валюте! Все дело в том, что еще в 1995-1996 годах главный банк России надежно стал органом внешнего монетарного управления и власти оказались без собственного «печатного станка». А времена тогда были сложные, бюджет не балансировался, и правительству приходилось прибегать к массированным заимствованиям. Активно выпускались государственные казначейские обязательства и пузырь ГКО надувался вплоть до августа 1998 года, когда стало ясно, что рассчитываться по ним нечем. Пришлось рубль «грохнуть».

У нас похожая история случилась на несколько лет позже – с приходом Акежана Кажегельдина на пост главы правительства, а Даулета Сембаева – в Национальный банк. До этого правительство Сергея Терещенко и Нацбанк под управлением Галыма Байназарова активно эмитировали новорожденную (осенью того же 1993 года, по факту выхода самой же России из общей рублевой зоны) национальную валюту, выдавали кредиты в надежде на то, что это поможет развязать жесточайший тогда кризис неплатежей. Но фактически значительная часть кредитов была заведомо невозвратной – расходящейся по родственным и клановым связям. В итоге тенге с первоначальной стоимости 4,7 к августу 1998 – времени российского дефолта – обесценился до 77 к доллару и продолжал падать. Хотя при этом Казахстан еще сохранял монетарный суверенитет, а доллар не успел стать старшим братом тенге.

Что случилось после августа? Напомню. Наш вдруг взбунтовавшийся парламент потребовал досрочных перевыборов президента. Они прошли в январе, а первого апреля премьер Балгимбаев объявил о переходе на «свободный» курс тенге, который тут же упал почти в два раза, догоняя обесценившийся полгода назад российский рубль, потом стабилизировался в районе 120 к доллару, и на этом значении стал повторять уже все последующие курсовые эволюции рубля. Тем более, что к тому времени у нас тоже уже вовсю работала программа макростабилизации при поддержке кредитов «Стенд бай» МВФ, а наш Нацбанк стремительно реализовывал политику полной конвертации тенге.

И – все, с тех пор и тенге, вслед за рублем, стал «местным долларом», в такой связке: рубль – младший брат доллара, тенге – младший брат рубля. В силу совершенно объективных обстоятельств, вытекающих из зависимости нашей экономики от российской, тенге не может не повторять любые курсовые колебания рубля. И Евразийский экономический союз тут ни при чем. Тенге тянулся за рублем и до создания ЕАЭС, копирует его поведение и сейчас. Наши валюты – суть местные доллары. И говорить о том, что такую систему можно дедолларизовать, - значит, ничего не понимать в реалиях денежного обращения.

Кстати напомнить, что у нас был еще один полугодовой лаг, когда тенге не сразу повторил крутое девальвационное пике рубля. Это было с конца 2014 года, когда рубль в «ответ» на санкции и обрушение (не случайное, разумеется) мировых нефтяных цен, опять обесценился почти в два раза. У нас же дублирующий девальвационный процесс был запущен только 20 августа. А что произошло в этот промежуток? Правильно, досрочные перевыборы президента – нужны ли более убедительные доказательства прямой связи между нашими валютами и политиками?

И это, кстати, хорошая подсказка для тех, кто с азартом ловит какие-то симптомы начала транзита, отставки правительства, руководства Нацбанка или досрочный выборов: следите за рублем и за Россией – мы обязательно повторим за ней, но забегать вперед – не будем.

Синдром Трампа

- Получается, что в наших условиях, как ни крути, дедолларизация так и останется сказкой про белого бычка?

- Отнюдь. Мировая экономика и политика сейчас стремительно дедолларизируются. И делает это не Данияр Акишев, пытаясь выполнить свои несбыточные обещания касательно отхода от доллара, а товарищ Дональд Трамп. Американский президент реализует объективно назревшие требования переформатирования достигшего своих пределов и вошедшего в системный кризис долларового мира. Когда Трамп говорит о том, что снова сделает Америку великой, он имеет в виду, что ее нужно вернуть во времена президента Кеннеди.

После второй мировой войны и вплоть до шестидесятых годов Америка была самой сильной, всеми повелевающей, но все-таки отдельной державой. После убийства Кеннеди и отставки Никсона потихонечку, подспудно произошел кардинальный переворот, в результате чего Соединенные Штаты стали не самостоятельным государством, а местом расположения транснациональных корпораций, главная из которых – корпорация по производству денег. Тогда расцвела концепция так называемой постиндустриальной экономики, при которой основная индустрия была выпихнута из производственных центров на периферию – в Китай, на Тайвань, в другие страны «желтой сборки».

Эта политика сейчас подошла к своему завершению и кризису. Пирамида мировых долгов не может быть пущена в обратный ход, она держится только за счет дальнейшего роста, а накопленный в ней объем виртуальных денег таков, что если вдруг, не дай бог, она начнет сдуваться, то обрушит всю мировую систему, весь мировой рынок. Аналог происходящему сегодня – Великая депрессия 1929 года в США. Тогда лопнул всего лишь рынок ценных бумаг, но с ним и банки. А поскольку банки обслуживали и реальную экономику, то остановилась и она. Итог известен. Никто американские фабрики и заводы не бомбил, кукурузные и пшеничные поля танками не утюжил. Производства никто никуда не переносил – хоть сейчас запускай. Но люди оставались без работы и умирали с голоду. И все потому, что не было каналов денежного обращения – банки лежали в руинах. Всего лишь банки!

Чтобы не допустить повторения такой ситуации, причем в масштабах всей планеты, президент Трамп стремится как можно быстрее (а время подстегивает) разобрать мировую торговую и финансовую (долларовую) системы на блоки, из которых можно возвести защитную крышу над Америкой. Иначе говоря, вывести страну из-под глобального долларового кризиса, перевести территории дислокации транснациональных корпораций опять в статус национального государства. И этот процесс идет так быстро, что дай бог и России, и нам поспевать за ним.

- И когда, по-вашему, ожидать часа Х?

- Многое будет зависеть от результатов перевыборов конгресса и сената США в ноябре, но при любых раскладах в отношении России, скорее всего, будет введен принципиально более жесткий пакет санкций. Если до этого они в основном касались тех или иных ограничений относительно конкретных государственных деятелей и корпораций, то теперь подступают санкции системные – запрет на платежи в долларах (а большая часть платежей сейчас проходит именно так), запрет на вложения в российский госдолг. Это чревато большими неприятностями и потрясениями для экономики РФ. Но эти неприятности и потрясения сродни рождению ребенка. Да, это риски возможных осложнений, вплоть до летальных, это, в любом случае, боль и страх. Но еще никому не удавалось пустить процесс рождения вспять, сделать так, чтобы все «рассосалось». Словом, чем жестче санкции, тем быстрее будет осуществлена реальная дедолларизация.

Новому «евразийскому СССР» быть?

- И что нам принесет эта реальная дедолларизация?

- Перед нами, странами ЕАЭС, ребром встанет вопрос, к чему мы будем привязывать курсы своих национальных валют. И достаточно быстро мы придем к пониманию, что они не должны плавать относительно друг друга, а должны быть в какой-то сцепке. А от сцепки недалеко и до введения единой валюты. Это чисто техническая дистанция.

- А как быть с партнерами, не входящими в Евразийский союз, - скажем, с тем же Китаем?

-Если государства ЕАЭС договорятся о координации своей курсовой курсовой политики, то следующий вопрос, который им придется вместе решить, – каким образом свою общую курсовую политику они будут привязывать к внешнеторговым операциям. Скорее всего, будет принято решение никому не кланяться и нового «хозяина» не выбирать – партнерам предложат равноправные условия, чтобы не допустить снова появления старшей и младшей валюты. Например, возможна привязка к золоту.

- Опять заново будем изобретать велосипед?

- Зачем? В 2009 году президент РК Нурсултан Назарбаев выступил в «Российской газете» со статьей «Ключи от кризиса». В ней он в пух и прах разругал долларовую систему, сказал, что именно в ней причина мирового кризиса, и пришел к выводу, что если мы не устраним дефекты долларовой системы, то кризисы будут повторяться и учащаться. Эта статья тогда не опрокинула мир, конечно, и о ней сейчас мало кто вспоминает. Сомневаюсь, слышал ли о ней Дональд Трамп, но своими действиями он по пунктам детализирует, доказывает и иллюстрирует все сказанное президентом Казахстана в 2009 году.

И тут впору вспомнить, что предлагал Нурсултан Назарбаев всему мировому сообществу. А предлагал он создание валюты на основе наднационального, всемирного, как он выражался, закона, который бы подписали главы большинства стран мира и ратифицировали бы их парламенты. И тогда все участники такого соглашения имели бы свои доли в едином мировом эмиссионном центре.

В 2009 году из этого ничего не получилось, да и не могло получиться. (Хотя директора-распорядителя МВФ Доминика Стросс-Кана все же «поймали на горничной». Фактически же его убрали, похоже, за намерения заменить ФРС мировым «банком банков» - фактически тем же самым мировым эмиссионным центром, который предлагал и президент Казахстана).

Тогда во всемирном масштабе не получилось, для всего мира это не реально, но вполне реально для государств Евразийского союза. Для которого перспектива общей валюты под уже предложенным названием – алтын, с уже выбранным центром дислокации – в Алматы – давно имеется. При авторстве того же Нурсултана Назарбаева. Да, она отложена на 2025 год, но время (одно только пугающее сползание тенге скоро к 400 за доллар чего стоит!) подстегивает. Поэтому в самую пору сейчас открыть «Ключи от кризиса» и использовать предложенный рецепт. То есть, инициировать для подписания главами государств ЕАЭС и ратификаций национальными парламентами межгосударственный Закон об обращении общей евразийской валюты. Через этот закон Россия, Казахстан, Белоруссия, Армения и Кыргызстан получали бы свои эмиссии, осуществляли бы общую инвестиционную политику и общую политику индустриально-инновационного и социального развития.

Опять кстати: в наш новый «евразийский СССР» рано или поздно войдет и Турция. Она пока еще в НАТО. После второй мировой войны Турция стала его членом в результате выстраивания барьеров противодействия советскому блоку по всему периметру. Но сегодня эта конфигурация уже не нужна. И ментально, и геополитически в современных раскладах Эрдогану дорога только в ЕАЭС.

- Идеи эти не новы, у них выдержка как у хороших вин. Но почему-то никто так и не решился испить их если не до дна, то хотя бы пригубить…

- Всему виной качества постсоветских элит. Первое – клановый эгоизм, который заставляет их думать сначала о себе и только потом об интересах государства и народа.. Второе – компрадорство. Они укоренены на Западе, во внешне ориентированном сырьевом и банковском бизнесе и в долларах. Третье – национализм в чистом виде. Этнократии не хотят ни с кем и ничем делиться. Таким элитам не нужен алтын, не нужны объективно необходимые для общего экономического пространства надгосударственные институты, механизмы и нормативы. Поэтому сегодня нам стоит поддержать интеграционные идеи президента Назарбаева. Он не должен в одиночку идти против такой недальновидной элиты…

Автор: Юлия Кисткина

Казахстан. Россия. США. Весь мир > Финансы, банки > camonitor.com, 12 сентября 2018 > № 2726635 Петр Своик


Казахстан > Миграция, виза, туризм > camonitor.com, 7 сентября 2018 > № 2726628 Орденбек Мазбаев

«Завтрак туриста». В Казахстане много говорят о развитии туризма, но мало что делают

Казахстан не первый год строит амбициозные планы по вхождению в число туристических держав. Но приблизились ли мы хоть на йоту к этой цели? Имеют ли под собой основания те красочные перспективы, которые рисуют чиновники, не кормят ли они нас «завтраками туриста»? Об этом наш разговор с доктором географических наук Орденбеком Мазбаевым.

Он не только ученый и педагог, работающий сегодня в ЕНУ им. Гумилева, но и организатор туризма, заядлый путешественник. По его инициативе в Казахстане была открыта Школа инструкторов туризма. Семь лет назад, являясь научным руководителем экспедиции, он с членами Казахского географического общества на «джипе» покорил Антарктиду…

Кому как не ему ставить «диагноз» туристской отрасли Казахстана.

Без научного подхода

– Орденбек Блисбекович, как бы вы охарактеризовали сегодняшнее состояние отрасли? Почему, несмотря на наличие вроде бы хороших государственных программ, результаты в ней далеко не очевидны?

– Обладая богатыми культурно-историческими объектами и природными ресурсами, мы все еще стоим перед проблемой создания современной индустрии туризма, способной привлечь иностранных и отечественных любителей активного отдыха и путешественников. В Казахстане насчитывается более двадцати рекреационных зон высшего порядка, которые можно использовать для внутреннего и въездного туризма. Немногие страны, даже очень высокоразвитые, способны таким похвастать.

Мы могли бы создать, как минимум, два десятка туристских объектов на 10-15 тысяч мест, отвечающих международным стандартам. Но дело это не быстрое (планомерное освоение каждой рекреационной зоны займет несколько лет) и затратное в финансовом плане. При правильной организации активное развитие могли бы получить альтернативные виды туризма. Но не получилось и этого, несмотря на возрастающий интерес к ним со стороны потенциальных клиентов.

Руководство туристской отрасли республики, местные власти, турфирмы просчитались, полагаясь на то, что приток туристов принесет дивиденды, а остальное само собой приложится. Не приложилось. На практике выяснилось, что степень квалификации специалистов, проводивших треккинги, рафтинги и другие мероприятия, не удовлетворяет иностранцев. Мало того, отсутствие курортно-туристского анклава, игнорирование национальных возможностей в развитии этой отрасли, хроническая нехватка профессиональных менеджеров, инструкторов и гидов вызвали отток туристов.

– В чем вы видите причины таких просчетов и ошибок?

– За 27 лет независимости в Казахстане были приняты несколько государственных программ развития туризма и даже целая концепция. Но ни одна из них не была реализована хотя бы наполовину. Причины банальны – отсутствие научного подхода и механизмов реализации. Основоположник казахстанской туризмологии Станислав Ердавлетов (к сожалению, в прошлом году он скончался) так и не смог добиться того, чтобы при принятии на государственном уровне решений по вопросам развития туризма правительство опиралось бы на мнение ученых и профессионалов. Не получается это пока и у нашего поколения ученых.

У нас нет научно-исследовательского института развития туризма, а значит, нет единой базы. Все, кто занимается данными вопросами с научной точки зрения, разбросаны по высшим учебным заведениям, и даже если они и высказывают свое аргументированное, обоснованное мнение, их никто не слышит.

Я сам несколько лет назад опубликовал две серьезные статьи о проблемах туризма в газетах «Егемен Казахстан» и «Зан». Но никакой реакции со стороны государственных органов так и не последовало. Мнения ученых не доходят до уполномоченного органа, каковым сегодня является Комитет индустрии туризма Министерства культуры и спорта. Вопрос, почему наука не задействована при разработке государственных программ в этой сфере, лично я адресовал пятерым председателям комитета, но вразумительного ответа ни разу не получил.

Обидно, что мы, знающие все тонкости отрасли, все механизмы решения проблем, плотно сотрудничающие с академиями туризма, туристскими организациями других стран, сегодня не востребованы государством. К разработке государственных программ у нас привлекают иностранных экспертов, а в своем отечестве пророков, получается, нет…

– Но НИИ туризма вроде бы был…

– При Евразийском национальном университете имени Л.Н.Гумилева два года работал исследовательский институт туризма и географии. В прошлом году его закрыли с формулировкой «по причине отсутствия проектов». Но это абсурдно. Проекты были, да только наверху им не давали хода… Да и не только разработкой проектов должен заниматься НИИ. Если открыть Казахстанский научно-исследовательский институт туризма и рекреации в Астане, многие вопросы могли бы решаться совместно с практиками-профессионалами.

Как лебедь, рак и щука…

– Но вряд ли загвоздка лишь в отсутствии научного подхода при принятии решений…

– Как ни крути, а соль вопроса именно в этом. До сих пор, в основном, решались вопросы, связанные с проблемами турфирм, с которыми они сталкиваются при осуществлении своей деятельности. Сейчас при разработке государственных программ необходимо делать акцент на других вопросах. Скажем, развитием внутреннего туризма, тем более комплексно, у нас, по сути, никто не занимается.

Всплеск наблюдается только благодаря таким программам, как «Модернизация общественного сознания». Сегодня историки, географы, археологи, социологи действительно по крупицам собирают в единое целое наше историческое прошлое, составляют карту сакральных мест Казахстана. Это можно только приветствовать. Но где работа того же уполномоченного органа? Ему бы сейчас самое время включиться в процесс и поспособствовать появлению единого реестра и кадастра туристских объектов, ведь без них мы как та самая нерадивая хозяйка, которая не знает, что у нее и где лежит. Но сознание наших граждан до сих пор не воспринимает туризм как важную отрасль, способную внести неоценимый вклад в развитие страны.

Сейчас государство прорабатывает вопрос принятия новой программы развития туризма. Мы рассчитывали на то, что перед началом обсуждения ее «скелета» все-таки будет принято решение о создании научно-исследовательского центра, о поддержке детско–юношеского и молодежного туризма с открытием координирующего центра, приведена в порядок подготовка и переподготовки туриских кадров,но…

Все повторяется по кругу, и многие важные направления и начинания, как и прежде, могут не попасть в поле зрения тех, кто принимает решения.

– И все-таки, на каких проблемах вы бы еще акцентировали внимание?

– Серьезной проблемой является отсутствие межведомственной кооперации. Туризм, как известно, объединяет многие отрасли – это и культура, и образование, и сельское хозяйство, и торговля, и транспорт, и много чего еще. Но каждое из министерств, курирующих эти вопросы, занимается туризмом только на своем локальном уровне, что нередко противоречит решениям, принимаемым в других ведомствах. Для решения этой проблемы не нужно изобретать велосипед.

Достаточно вспомнить союзные времена и принятое в 1976 году постановление, регулировавшее туристскую деятельность в Союзе. Под ним стояли три подписи – Совета министров СССР, ВЦСПС и ЦК КПСС. Почему бы сегодня не издать аналогичное постановление, которое бы обязывало все заинтересованные министерства и ведомства координировать усилия в развитии туристической сферы?

Если бы такой документ появился, то он бы снял с повестки дня многие злободневные вопросы. Взять хотя бы то, что Казахстан – трансграничное государство, поэтому нередко у туристов при пересечении границы возникают проблемы, и многие из них можно решить только при тесном взаимодействии профильного комитета с подразделениями таможни, органов внутренних дел, юстиции. А как это сделать эффективно и оперативно? Не может же комитет, находящийся в составе Министерства культуры, диктовать свою волю тем же органам МВД. По крайней мере, я ни разу не видел, чтобы эти структуры своевременно и сообща решали какие-то вопросы.

– А куда же смотрит уполномоченный орган, почему он не выходит с соответствующими инициативами? Как вы вообще оцениваете его деятельность?

– На протяжении последних 15 лет комитет неоднократно менял место прописки, оказываясь в составе то одного ведомства, то другого. При этом все вопросы, связанные с руководством туристских учреждений и бюджетными отчислениями данной сферы, были делегированы местным органам власти. Но приходится с сожалением констатировать, что такая схема организации работы не принесла положительных результатов. И вряд ли принесет.

Пока к туризму не начнут относиться как к самостоятельной отрасли экономики, пока не будет создано отдельное и самостоятельное министерство, вряд ли стоит ждать от уполномоченного органа адекватного решения существующих проблем.

Инфраструктура и кадры

– Появится когда-нибудь в Казахстане министерство туризма или нет, предсказать сложно. Что же делать сейчас?

– Уполномоченный орган должен выполнять одновременно организующую и контролирующую роль, направлять, регулировать деятельность частного сектора туризма, развивать государственно-частное партнерство. И с этой точки зрения его деятельность требует кардинального переформатирования, с тем, чтобы он был способен организовать использование всех видов и форм туризма и аккумулировать финансовые потоки для их активного развития.

тобы уполномоченный орган мог спокойно двигаться в рамках четко очерченного фарватера, должны быть разработаны туристский кадастр, туристский атлас республики, рассмотрены вопросы освоения новых рекреационных зон трансграничных государств с целью внедрения новых видов туризма между странами, а также создана централизованная многоканальная система реализации готового туристского продукта с собственным пресс-центром.

Кроме того, считаю необходимым наделить руководящий орган правом продажи построенных туристских объектов частным лицам или частным предприятиям для дальнейшего освоения рекреационной зоны и привлечения потока туристов. Серьезное внимание уполномоченные органы (Министерство образования, Министерство культуры и спорта) должны уделять и вопросам подготовки кадров. Сегодня 66 казахстанских вузов готовят специалистов в сфере туризма.

Но, окончив по специальности бакалавриат, они при поступлении в магистратуру переводятся на менеджмент, маркетинг и т.д. Раньше из вузов, занимающихся подготовкой кадров для туристской отрасли, выпускались гиды, экскурсоводы, а сегодня – сплошь экономисты. И это тоже проблема. Нужно проводить ревизию, сокращать количество вузов, создавать, в конце концов, специализированное учебное заведение, полноценно и целенаправленно занимающееся подготовкой кадров для отрасли. Разговоры об этом идут уже давно. Иностранцы даже предлагали нам помощь в отправке студентов такого вуза на стажировку к себе. Но, как говорится, воз и ныне там.

Причина та же – отсутствие научного подхода. Но нужен не только специализированный вуз, нужны также научно-исследовательские центры, школы подготовки туристских кадров в регионах, где бы проходили обучение сотрудники акиматов, национальных природных парков. Недавно эти вопросы я обсуждал с вице-министром образования, но пока дальше разговоров дело не продвигается.

– Но у нас функционирует еще одна знаковая структура – «Казахтуризм». Как вы оцениваете ее роль?

– Если он создавался для того, чтобы развивать внутренний туризм, то в его составе должен был появиться хотя бы один исследовательский центр. Но его как не было, так и нет. Позиционирование этой структуры как маркетинговой организации тоже вызывает вопросы, тем более что она в основном сконцентрирована на развитии отдельных видов туризма. Часто мы говорим о медицинском туризме. А куда мы дели лечебно-оздоровительный туризм с медицинскими турами?

Я вообще не понимаю, что общего у туризма со сферой оказания медицинских услуг и как, допустим, человека, больного онкологией, приезжающего в нашу страну за квалифицированной врачебной помощью, можно отнести к туристам? Чтобы к нам реально начали приезжать иностранные туристы, нужно сконцентрироваться на развитии внутреннего туризма, открыть границу, прийти к «центрально-азиатскому шенгену», а не городить огород.

Денежный вопрос

– Довольно часто от чиновников самого высокого ранга приходится слышать заявления о том, что импульс развитию туризма придаст подъем предпринимательства. Но способны ли частные инвестиции решить имеющиеся проблемы?

– Делая акцент на частное предпринимательство, правительство тем самым сдерживает возможности развития национального туризма. Из-за отсутствия крупных и перспективных проектов в этой отрасли бизнес не видит для себя выгод в инвестировании. Ситуация осложняется труднодоступностью рынков для туристских товаров и услуг, а также долгим сроком возврата вложенных средств. Малый и средний бизнес в состоянии заниматься только выездным и альтернативными видами туризма, где достаточно незначительных вложений средств. Все привыкли уповать на рынок, на рыночные отношения. Но туризм – это та сфера, где не обойтись без регулирования со стороны государства, без подпитки из бюджетной казны.

– Но деньги из бюджетных источников на те или иные проекты и так выделяются немалые…

– Но как расходуются эти средства? Я недавно чуть в обморок не упал, узнав, что на развитие Алакольской зоны отдыха выделено свыше 8 миллиардов тенге. Не сомневаюсь: деньги будут освоены, проекты будут реализованы. Но станет ли кто-то проверять их необходимость и обоснованность? Окупятся ли такие вложения? Не хочу никого ни в чем обвинять, но как эксперт не понаслышке знаю, какие суммы выигрываются на тендерах за услуги, которые, по сути, стоят копейки…

Если бы у нас был НИИ туризма, то обоснованность любого реализуемого в этой сфере проекта проверяли бы профессионалы, которые бы спросили за каждый тиын. Приведу пример из наших реалий. Мы давно привыкли к такому понятию, как этноаул. Однако смысл, который вкладывается в него у нас, разительно отличается от того, что подразумевают под этим, скажем, в Туве, Китае и даже в соседнем Кыргызстане.

Если бы у нас существовали такие этноаулы, как там, то они бы приносили казне огромные доходы. Но мы идем своим собственным путем: на три-четыре дня во время праздников устанавливаем юрты, привозим туда делегации – и все. Вот сейчас ко мне в гости приехали иностранцы, попросили показать этноаул. А что я им покажу? В окрестностях Астаны ничего подобного днем с огнем не сыщешь. Зато в Казахстане хоть пруд пруди совершенно абсурдных проектов типа строительства горнолыжного курорта близ Шымкента, курорта Кок жайлау в Алматы и т.д.

Однажды мне приходилось наблюдать за тем, как мой китайский коллега защищал проект по развитию десяти туристических кластеров перед уполномоченным органом в сфере туризма в Китае. После «экзамена», устроенного ему комиссией, он буквально похудел на несколько килограммов, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Нам же о таком отношении к бюджетным средствам остается только мечтать.

Мечты и надежды

– О чем еще вы как профессионал в сфере туризма помечтали бы?

– Сегодня эта сфера находится в разрозненном состоянии. А должна быть мощная индустрия, способная аккумулировать денежные средства для отчисления значительных доходов в бюджет государства и дальнейшего интенсивного развития национального туризма. Для этого, в первую очередь, повторюсь, должен быть создан сектор туризма во главе с научно-исследовательским институтом туризма, работающим по принципу самофинансирования, самоокупаемости и саморазвития, должны осваиваться новые рекреационные зоны, строиться предприятия курортно-туристского анклава, внедряться новые формы туризма – туристские поезда, маршруты и туры для детско-юношеского туризма и национальные туристские маршруты.

Во-вторых, считаю нужным ввести для организаторов внутреннего туризма льготы, как минимум, на три года. В-третьих, следует восстановить систему детско-юношеского туризма с созданием республиканского координирующего центра при НИИ туризма и обязательным ее финансированием за счет областных бюджетов. В-четвертых, нужно включить в рейтинг деятельности глав регионов оценки за то, как они развивают внутренний туризм на вверенных им территориях. А мечтать можно о многом.

О казахстанских фабриках по изготовлению туристского снаряжения, о государственных структурах, которые бы работали в сфере туризма и в которые смогли бы трудоустроиться специалисты, свободно владеющие четырьмя языками, прошедшие обучение у нас и за рубежом... Да только есть ли в этом толк? Это египетская пирамида стоит нормально, а наша туристская пирамида перевернута и поэтому шатается.

– Но недавно, выступая на совместном заседании палат парламента, глава государства дал поручение депутатам до конца года внести поправки в законодательство, касающееся туризма. Вдруг парламентарии смогут разобраться в ворохе существующих проблем и принять правильные решения…

– Хотелось бы в это верить, но уж очень велики сомнения на сей счет. Когда-то парламент уже принял Закон «О туристической деятельности» (по которому, кстати, мы до сих пор работаем), и, переводя его на государственный язык, перепутал услуги с деятельностью. В итоге мы получили закон о туристических услугах. К тому же в аннотации к нему было указано, что туристская отрасль Казахстана не испытывает кризиса… Если бы депутаты плотно работали с экспертами, а не доверяли поправкам, пришедшим из уполномоченного органа, то, наверное, на что-то и можно было бы рассчитывать. Но я знаю лишь нескольких депутатов, которые пытаются разобраться в проблемах туристской сферы. А, как известно, один в поле не воин…

Автор: Юлия Кисткина

Казахстан > Миграция, виза, туризм > camonitor.com, 7 сентября 2018 > № 2726628 Орденбек Мазбаев


Казахстан. Евросоюз > Агропром > ukragroconsult.com, 28 августа 2018 > № 2714876 Кайрат Бисетаев

Картофелеводы Казахстана нацелены на Европу

За несколько лет картофелеводы Казахстана сумели не только обеспечить внутренний рынок страны, но и вывести свою продукцию на экспорт. О перспективах отрасли собкор издания «КазахЗерно.kz» поговорил с Кайратом Бисетаевым, председателем Союза картофелеводов и овощеводов Казахстана.

- Казахстанский картофель все увереннее выходит на внешний рынок. За счёт чего это происходит?

- Картофелеводство в Казахстане делится на три сегмента. Первый - это частные подворья, когда сельчане у себя в огороде сажают картофель. Они работают в основном на себя и на своих соседей, и дальше села их продукция не выходит. Второй сегмент - мелкие крестьянские хозяйства, использующие советский метод выращивания картофеля с минимальной механизацией. Они обрабатывают площади от одного гектара, поставки осуществляют в основном тот же на сельский рынок и частично - в город.

Основным сегментом, который обеспечивает городское население Казахстана, является промышленное производство картофеля. Эти хозяйства работают на площадях от 50 гектаров и больше. Мы объединяем именно этих картофелеводов - членами нашего союза являются 143 хозяйства со всех регионов страны, в общей сложности обрабатывающие более 25 тыс. га. В год они производят свыше 700 тыс. тонн товарного картофеля, не считая семян.

- Какая часть этого объема идёт на экспорт, и куда именно?

- Традиционно, это поставки в приграничные регионы России, 30 - 50 тыс. тонн ежегодно. Это стабильная цифра. Также большие объемы у нас сейчас пошли на Узбекистан. В 2016 году впервые мы начали отгрузки в этом направлении, в 2017 году объем экспорта составил уже 270 тыс. тонн.

- Что позволило выйти на внешний рынок? Собственное производство превысило внутреннюю потребность? Или ценовая конъюнктура сложилась так, что экспортировать стало выгодно?

- Всё вместе сложилось. Производство в нашем третьем сегменте картофелеводства растёт год от года. Растут площади, растёт урожайность - увеличивается и объём производства. Картофелеводство на сегодня - наиболее технически оснащенный сектор растениеводства в Казахстане. Абсолютно все крупные хозяйства работают на орошаемых землях. Орошение, кстати, тоже развивается хорошими темпами, все больше применяется современных поливальных машин кругового типа.

- Это позволяет снижать себестоимость продукции?

- В будущем - да, она снизится. Пока же мы находимся в периоде роста, когда хозяйства вкладываются в технику и оборудование. Вообще, вхождение в картофельный бизнес достаточно дорогая вещь как раз из-за того, что нужно очень много покупать специализированной техники, которую нельзя использовать на других культурах. Плюс - вложения в орошение.

- Но зато, и рентабельность картофеля высокая.

- Да, рентабельность высокая. И в будущем, я думаю, лет через пять, картофелеводы расплатятся с долгами и выйдут на новый уровень, когда себестоимость их продукции будет намного ниже нынешней. Сегодня же пока большие кредиты висят на очень многих хозяйствах, поскольку технику они берут в лизинг. Берут кредиты, чтобы строить дорогостоящие картофелехранилища. Но за счёт этого мы на сегодня имеем возможность хранить более 500 тыс. тонн картофеля в современных складах. Это большой объём, поэтому мы можем продавать даже летом тот картофель, который вырастили осенью прошлого года.

- Тем не менее, нынешний уровень цен на картофель позволяет производителям чувствовать себя уверенно?

- Сейчас - да, но себестоимость снижать обязательно нужно, потому что развивается Киргизия, развивается внутренний рынок России. Узбекистан тоже не стоит на месте, хотя эта культура не совсем подходит им по природно-климатическим условиям. Кроме того, есть Пакистан, производящий большой объем. Так что, конкуренция будет нарастать, и нам нужно быть к этому готовыми. Мы должны работать над повышением урожайности, поскольку тот уровень, который у нас есть сейчас, нас не утраивает. Вообще, 50 - 60 тонн с гектара - та урожайность, которая нам нужна. Пока она в два раза ниже. Мы знаем, как ее увеличить, доносим это Минсельхозу РК. Понимание есть, надеемся на улучшение ситуации. А рост урожайности автоматически будет означать снижение себестоимости.

- Какой именно поддержки вы ждете от Минсельхоза РК?

- Если техническое вооружение у нас неплохое, то обеспечение оборотными средствами - никакое. Банковская система должна работать в аграрном секторе. Для этого холдинг «КазАгро» должен предложить инструменты, которые бы мотивировали банки работать с нами на коротких деньгах. Например, аграрные расписки, о внедрении которых сейчас много говорят. Плюс, нам нужно нормальное страхование. И оно должно служить не только для покрытия убытков в случае возникновения форс-мажоров.

Страхование должно больше работать как инструмент, позволяющий финансироваться. Мое полное убеждение в том, что финансирование оборотных средств не должны предполагать залогов. Речь о залоге должна идти там, где идёт инвестиционное кредитование - приобретение техники, например. А оборотные средства должны идти за счёт аграрных расписок, за счёт правильного страхования.

- Например, как форвардный закуп зерна, ранее существовавший в Казахстане?

- Да, это хороший инструмент, и по картофелю мы сейчас тоже пытаемся какие-то форварды выстраивать. То есть, инструментов много, и все они должны работать.

- И сейчас ваш союз служит той площадкой, на базе которой вы аккумулируете эти предложения и работаете по ним с Минсельхозом РК?

- Да, именно так мы доносим свои предложения до тех, от кого зависит принятие решений. Сдерживающих наше развитие факторов много, и их надо преодолевать. Кроме финансирования, кроме господдержки, нам сейчас нужно заниматься вопросами рынков сбыта. Это очень серьезный вопрос. Причем, речь не только об экспорте - на внутреннем рынке тоже нужно наводить порядок. Ведь, скажем, зерновой бизнес у нас структурирован - есть производитель, есть элеваторы, есть логистика, есть трейдеры. У картофелеводов, к сожалению, никакой инфраструктуры нет. Есть сам производитель, и есть потребитель. А между нами - «серые» схемы в виде базаров, камзистов и прочего. Поэтому все это нужно выстраивать. Работы много.

- И всё-таки, возвращаясь к экспорту: какие рынки сбыта еще могут открыться для казахстанского картофеля?

- Рынки сбыта у нас не такие обширные. Ведь экспорт продовольственного картофеля достаточно узкий - это локальный бизнес, завязанный на граничащие с нами страны. Но есть большие перспективы по экспорту семян картофеля. Природно-климатические условия Казахстана для выращивания семян подходят очень хорошо. А цены на семена на порядок выше, чем на товарный картофель. Но до этого нам самим, картофелеводам, надо дорасти, до этого уровня.

А перспективы очень хорошие. Голландия и Германия уже не справляются со спросом, и изменения климата, которые реально происходят, усугубляют эту проблему. И пользуясь этими конъюнктурными вещами, мы могли бы закрепиться на этом рынке.

И третье направление - это развитие переработки картофеля внутри Казахстана. Ее у нас пока нет. А ведь намного выгоднее продавать картофельные хлопья или крахмал, чем просто картофель. Нужно привлекать партнеров, инвесторов, чтобы развить этот сегмент. Одним словом, нам нужно проделать большую работу, и мы пока в самом начале пути.

Казах-Зерно

Казахстан. Евросоюз > Агропром > ukragroconsult.com, 28 августа 2018 > № 2714876 Кайрат Бисетаев


Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702948 Станислав Притчин

Конституция Каспия. О чем договорились пять каспийских стран в Актау

Станислав Притчин

Однозначно назвать какую-то сторону выигравшей или проигравшей при разделе Каспия невозможно. С точки зрения принципов делимитации главными бенефициарами стали Казахстан и Азербайджан. Зато острая проблема региональной безопасности на море решена с максимальным учетом интересов Москвы и Тегерана

Двенадцатого августа в казахстанском прибрежном городе Актау произошло важное для всего Каспийского региона событие – на пятом саммите глав государств прикаспийских стран была подписана Конвенция о правовом статусе моря. Стороннему наблюдателю могло показаться, что все прошло слишком буднично: президенты Азербайджана, Ирана, Казахстана, России и Туркмении на один день прилетели в Актау, выступили на расширенном заседании, подписали конвенцию и еще несколько специализированных соглашений, дали пресс-конференцию и разъехались по домам. Однако этому дню предшествовали 22 года, заполненные напряженными переговорами вперемежку с бурными демаршами и длительными простоями.

Почему так долго

Более 20 лет понадобилось сторонам на то, чтобы провести 52 встречи на уровне заместителей министров иностранных дел, 12 министерских встреч, четыре президентских саммита. Много это или мало? Мировая практика показывает, что переговоры вокруг раздела границ могут длиться десятилетиями. Так было, например, с советско-американскими переговорами вокруг шельфа Берингова моря или с норвежско-российскими переговорами по разделу Баренцева моря. Канадско-датский спор вокруг острова Ганса длится с 1973 года, а с конца 60-х годов Оттава пытается договориться с Вашингтоном о статусе Северо-Западного прохода в Арктике.

Каспий изначально был еще более сложным объектом для раздела. Во-первых, в переговорах принимали участие не две и не три, а пять стран, каждая со своими интересами, подчас диаметрально противоположными остальным. Во-вторых, Каспийское море – это не далекий остров в Арктике. Каспий не только крупнейший водоем в центре Евразии, соединенный сетью судоходных рек, но и важный центр добычи энергоресурсов. Помимо этого, в акватории моря сосредоточено 90% генофонда осетровых. Очевидно, что каспийской пятерке было что делить. При таких стартовых позициях то, что переговоры удалось завершить всего за 22 года, выглядит немалым успехом.

К тому же еще в декабре прошлого года казалось, что про скорое подписание конвенции можно забыть. На последнем саммите в Астрахани в 2014 году президенты договорились не позднее чем через два года собраться вновь, чтобы подписать согласованный документ в одном из городов Казахстана. Но ни в 2016-м, ни в 2017 году встреча так и не состоялась, процесс, похоже, зашел в тупик.

Прорыв наметился в самом конце прошлого года. В декабре по итогам встречи министров иностранных дел пятерки в Москве глава МИД РФ Сергей Лавров неожиданно заявил, что все вопросы наконец согласованы и саммит состоится в 2018 году. То, что именно Россия пытается во что бы то ни стало довести переговорный процесс до конца, стало ясно 21 июня. В этот день официальный сайт правовой информации правительства России пошел на беспрецедентный шаг и опубликовал проект конвенции, показав тем самым, что российская сторона выполнила всю предварительную работу и готова подписать документ. Усилия официальной Москвы в конечном итоге дали результат, что и показала встреча в Актау.

Кто в выигрыше

Значимость состоявшегося саммита и подписанного на нем документа сложно переоценить. Документ определяет правила, по которым будет развиваться сотрудничество прикаспийских стран в сфере безопасности, экономической кооперации, защиты экологии, развития транспортного потенциала моря и так далее.

Важный вопрос: кто больше выиграл, а кто проиграл от подписания конвенции? Понятно, что однозначно назвать какую-то сторону выигравшей или проигравшей невозможно. С точки зрения принципов делимитации главными бенефициарами стали Казахстан и Азербайджан. Астана и Баку не только пролоббировали секторальный раздел морского дна в интересах недропользователей, но и сумели взять под свой контроль крупнейшие сектора с самыми значительными запасами нефти и газа.

Россия и Иран не смогли отстоять принцип кондоминиума, предполагающий совместное освоение ресурсов и богатств моря. Вместе с тем острая проблема региональной безопасности на море решена с максимальным учетом интересов Москвы и Тегерана, которые с самого начала переговорного процесса выступали категорически против появления на Каспии военных объектов третьих стран.

В итоге еще в 2007 году, на втором саммите в Тегеране, стороны согласились, что все споры на море будут решаться путем переговоров. Члены пятерки обязались не предоставлять свои территории третьим странам, если их деятельность будет угрожать интересам соседей по региону, и не размещать на Каспии иностранные военные базы.

Важна конвенция и с точки зрения глобальной повестки. После выхода США из ядерной сделки с Ираном и ввода нового санкционного пакета против его экономики ситуация вокруг Исламской Республики обострилась. Оказавшись под угрозой американских санкций, крупнейшие европейские компании, например французская Total, стали отказываться от участия в запланированных проектах. Обещания Брюсселя защитить европейский бизнес не смогли остановить бегство западных инвесторов из Ирана. В условиях, когда Тегеран фактически снова попал в международную изоляцию, страны региона, подписав конвенцию, выразили ему политическую поддержку и продемонстрировали, что прагматичные отношения на Каспии для них важнее, чем глобальные интересы США.

Транскаспийский газопровод

Важным спорным пунктом, препятствовавшим окончательному согласованию конвенции, был проект Транскаспийского газопровода, по которому Туркменистан намеревался поставлять газ на европейский рынок. Москва и Тегеран выступали категорически против, резонно опасаясь, что Ашхабад составит конкуренцию «Газпрому», а в перспективе и иранскому газу. Кроме того, прокладка Транскаспийского газопровода связана с серьезными экологическими рисками. Предполагаемый маршрут трубы должен пройти по наиболее глубоководной части моря, да еще и через сейсмоопасный район, где регулярно случаются подводные землетрясения.

Устроившее всех решение было найдено во время подготовки к саммиту в Актау. Двадцатого июля в Москве министры экологии прикаспийских стран подписали Протокол о воздействии на окружающую среду. Этот специализированный документ устанавливает условия реализации всех крупных проектов на море, потенциально опасных для экологии, будь то подводный трубопровод большого диаметра или буровая скважина.

Теперь если, к примеру, Азербайджан и Туркменистан договорятся построить подводный газопровод, им придется предварительно передать все параметры проекта на рассмотрение соседям. У тех будет 180 дней на то, чтобы изучить проект и представить свои требования и рекомендации по улучшению его экологической безопасности. После этого все заинтересованные стороны организуют консультации, чтобы окончательно устранить разногласия. Таким образом, Протокол о воздействии на окружающую среду повышает ответственность всей каспийской пятерки за экосистему моря.

Впрочем, выработка прозрачного механизма по согласованию Транскаспийского проекта не означает, что газопровод будет построен в ближайшее время, – для этого необходимо преодолеть много других серьезных препятствий. Во-первых, экономических. Пока еще никто не считал, какие потребуются инвестиции, чтобы запустить новые газовые месторождения в Туркменистане, проложить 300 километров трубы по дну моря и расширить инфраструктуру Южного газового коридора через Азербайджан, Грузию и Турцию. Как никто не считал, во сколько в итоге кубометр туркменского газа обойдется европейскому потребителю.

Во-вторых, есть еще препятствия дипломатические. Азербайджан, два месяца назад запустивший добычу газа на крупном месторождении Шах-Дениз-2, в среднесрочной перспективе не заинтересован в появлении конкурента на рынке стран ЕС. Не стоит также сбрасывать со счетов Китай, на сегодня – главного покупателя туркменского газа. Вряд ли Пекин легко согласится с потерей статуса важнейшего энергетического партнера Ашхабада.

Переговоры продолжаются

Несмотря на то что конвенция, специальные соглашения и протоколы регламентируют большую часть международного взаимодействия в регионе, это не означает, что пятерке больше нечего обсуждать.

До сих пор, скажем, не решен вопрос раздела ресурсов южной части моря. Конвенция предусматривает, что территориальные вопросы – это уровень двух- и трехсторонних переговоров. Так, Россия, Азербайджан и Казахстан поделили Северный Каспий еще в 2003 году и с тех пор осваивают ресурсы своих секторов. Ирану еще только предстоит это сделать на переговорах с Азербайджаном и Туркменистаном.

Кроме того, прикаспийские соседи заинтересованы в развитии экономического сотрудничества и совместных проектов, а для этого им необходима постоянная переговорная платформа. Неудивительно, что в коммюнике, принятом по итогам саммита в Актау, стороны договорились о проведении следующей встречи президентов в Туркменистане. Это означает, что востребованность в пятистороннем диалоге сохраняется. Так что саммит в Актау стал на сегодня самым важным, но не последним для Каспийского региона.

Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702948 Станислав Притчин


Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702947 Аркадий Дубнов

Дораспад СССР. Что изменит раздел Каспия

Аркадий Дубнов

Для России, равно как и для Ирана, газовые вопросы сейчас отступили на второй план, а главными стали соображения безопасности. Обе страны стремятся прежде всего не допустить присутствия в Каспийском море внерегиональных структур, особенно военных. Речь идет, и это не скрывается, главным образом о США

Много всего восхитительного и превосходного было сказано о том, что 12 августа в казахстанском Актау лидеры пяти каспийских государств наконец подписали Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря. Путин назвал это «эпохальным» событием, а Назарбаев сказал, что конвенция – это ни больше ни меньше «конституция» Каспия.

Если это действительно так, то, зная, как на евразийском пространстве относятся к конституциям, невольно начинаешь переживать за дальнейшую судьбу каспийских договоренностей. Тем более что по сути своей 18-страничная конвенция, ставшая итогом трудных 22-летних переговоров, является рамочным документом, который еще предстоит дополнить значительным объемом соглашений или, как принято говорить в наших краях, подзаконных актов. И только после этого можно будет окончательно говорить о разделе Каспия, как об этом уже поспешили отрапортовать некоторые российские и казахстанские СМИ.

Тем не менее подписание каспийской конвенции в Актау – одно из самых значительных событий на постсоветском пространстве после распада СССР в 1991 году. Среди прочего оно дополнительно утвердило международно-правовую субъектность трех государственных образований, появившихся вокруг Каспия на месте канувшего в Лету Советского Союза – Азербайджана, Казахстана и Туркмении. Россия, ставшая правопреемницей СССР сразу после его исчезновения, подписав каспийскую «конституцию», теперь признала и новые государственные границы этих стран – на море. Если вспомнить ставшую знаменитой сентенцию Путина о распаде СССР как о «величайшей геополитической катастрофе ХХ века», то следует признать, что его подпись под конвенцией – это и его личный вклад в продолжение процесса распада Союза. Теперь стоило бы ожидать от российского президента столь же скорбного замечания, что назад в СССР пути уже нет.

Каспийские споры

Актау – это плод трудного компромисса и реального консенсуса на его основе. Мне лично довелось быть свидетелем каспийского переговорного процесса практически все эти двадцать с лишним лет. Самыми интенсивными они были в годы, когда эту проблему в Москве курировал профессиональный нефтяник Виктор Калюжный, назначенный замминистра иностранных дел России. Именно он первым в начале 2000-х годов жестко выступил против демилитаризации Каспия, что предлагали некоторые российские партнеры.

С другой стороны, Калюжный отстаивал в том числе интересы постсоветских республик, которым угрожало категорическое требование Ирана поделить Каспий «по справедливости», то есть на пять равных частей по 20%, включая акваторию, дно и толщу воды. Калюжный был не слишком дипломатичен в общении с западными партнерами, искавшими в богатом углеводородами Каспийском бассейне возможность застолбить право своего бизнеса добывать и транспортировать нефть и газ в Европу в обход России. Отчасти те позиции, что занимал тогда Калюжный, пусть и модифицированные временем, зафиксированы в подписанной конвенции.

Почему так долго, почти четверть века, искали компромисс? Во-первых, несговорчивыми были иранцы, требовавшие свои 20%.

Во-вторых, не были готовы к взаимопониманию Туркмения и Азербайджан, спорившие за право считать своими богатые нефтью месторождения, расположенные между этими странами в центре Каспия (их азербайджанские названия: Азери, Чираг и Гюнешли). Помню разговор, случившийся на первом каспийском саммите в 2002 году между двумя покойными ныне президентами – Сапармуратом Ниязовым и Гейдаром Алиевым. Ниязов тогда бросил в сторону сидевшего рядом Алиева: «На Каспии может пролиться кровь», имея в виду неразрешенный конфликт из-за месторождений.

Уже давно нет в живых ни Туркменбаши, ни старшего Алиева, но та ссора еще много лет отравляла отношения между Баку и Ашхабадом, мешая им договариваться.

Наконец, договориться мешало противостояние России и Туркмении. Последняя при поддержке ЕС настойчиво требовала для себя права проложить газопровод в обход России по дну Каспия на Запад и дальше в Европу. Россия последовательно этому сопротивлялась.

Шаги к согласию

Что изменилось сейчас? Что позволило сторонам отказаться от категоричности в претензиях и пойти на раздел? Сами участники стараются это не проговаривать вслух, но анализ текста конвенции вкупе с изменением текущих геополитических реалий позволяет назвать эти причины.

Главное, – впрочем, как раз этого не скрывают, – изменился концептуальный подход к определению статуса Каспия. В каком-то смысле революционным можно назвать решение не считать Каспийское море юридически ни морем, ни озером. Первое позволяет не применять к Каспию положения Конвенции ООН по морскому праву, а значит, расширить с 12 до 15 морских миль ширину территориальной зоны и определить десятимильную рыболовную зону в отличие от исключительной экономической зоны. Границы территориальной зоны считаются государственными границами.

Неприменимо теперь к Каспию и определение внутреннего озера, что потребовало бы поделить его целиком между сторонами. Теперь у него статус некоего «внутриконтинентального водоема».

Поиски компромисса упростило то, что вопрос об окончательном разделе дна Каспия отложен на будущие времена. Это дает Ирану право поторговаться о своей доле, о чем прозрачно намекнул, выступая на саммите в Актау, иранский президент Рухани.

Стороны также отказались от раздела Каспия по принципу срединной линии. Это делало позиции Баку в споре с Ашхабадом за принадлежность нефтяных месторождений в центре моря более выигрышными.

Россия, в свою очередь, отказалась от своего права вето на прокладку транскаспийского газопровода (формально возражения объяснялись опасениями за каспийскую экологию). Более того, утвержденные в каспийской конвенции принципы раздела на национальные сектора определяют, что такое строительство – дело исключительно сопредельных и противолежащих стран. Аналогичным образом только эти страны определяют маршруты прокладываемых через их сектора трубопроводов и кабелей. Другими словами, Россия не сможет вмешиваться в реализацию проекта транскаспийского газопровода, пролегающего через азербайджанский и туркменский сектора.

Однако у Москвы, впрочем, как и у остальных каспийских стран, все равно остается теоретическая возможность помешать прокладке Транскаспия, ссылаясь на положения подписанного в Москве 20 июля «Протокола по оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном аспекте к Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря от 4 ноября 2003 года». Хотя упоминание об этом протоколе есть только в совместном коммюнике по итогам саммита в Актау, на самом саммите о нем не говорили.

Готовность Москвы уступить Ашхабаду в вопросе строительства Транскаспия связана с изменениями на газовом рынке Европы. Если раньше Москва опасалась, что каспийский газ может составить конкуренцию «Газпрому», то теперь туркменские поставки скорее будут конкурировать со сжиженным газом из США.

Новые приоритеты

Для России, равно как и для Ирана, газовые вопросы сейчас отступили на второй план, а главными стали соображения безопасности. Обе страны стремятся прежде всего не допустить присутствия в Каспийском море внерегиональных структур, особенно военных. Речь идет, и это не скрывается, главным образом о США.

Это положение зафиксировано в конвенции, что теперь дает право Москве и Тегерану выражать «озабоченность» планами соответственно Казахстана и Азербайджана сотрудничать с Вашингтоном и предоставлять американцам свою территорию для транзита невоенных грузов для контингента США в Афганистане.

Полемика, как на официальном, так и на неофициальном уровне между Москвой, подозревающей, что использование перевалочных пунктов в казахстанских портах Актау и Кузык на Каспии позволит Штатам де-факто создать там американские военные базы, и Астаной, регулярно опровергающей такие подозрения, идет с начала нынешнего года. Тогда Назарбаев в ходе визита в США подписал изменения в соглашение о маршруте транзита, заключенное несколько лет назад с Вашингтоном.

Точно такое же соглашение о транзите через Ульяновск действовало между США и Россией, пока Москва не прекратила его в одностороннем порядке в 2015 году в ответ на введенные американские санкции.

Во времена президента Трампа Иран озабочен присутствием американцев на Каспии не меньше, чем Россия. Еще больше, чем уже существующее участие соседнего Азербайджана в транзите американских грузов в Афганистан, Тегеран волнует возможное согласие Туркмении на предложения США провести через ее территорию маршрут в Афганистан. Туркменский маршрут может оказаться более коротким и дешевым, чем действующий сейчас казахстано-узбекский через Термез – Хайратон.

Тегеран, очевидно, особенно беспокоит то, что значительная часть возможного туркменского маршрута транзита будет проходить в непосредственной близости от ирано-туркменской границы. Поэтому запрет на внерегиональное присутствие, на котором сделан особый акцент в каспийской конвенции, не может не импонировать Тегерану, а значит, подтолкнуть его к компромиссу по другим спорным вопросам.

Не исключено, что вопрос возможного американского транзита через Туркмению окажется в повестке переговоров в Сочи 15 августа президентов России и Туркмении, Путина и Бердымухамедова.

Наконец, главным пунктом, который сделал Конвенцию о правовом статусе Каспия важнейшим для России геополитическим документом, стало зафиксированное там согласие на беспрепятственную военную деятельность на общей неразделенной акватории моря военных подразделений всех сторон. Другими словами, подтверждено право мощнейшей из них, Каспийской военной флотилии России, оперировать практически на всем водном зеркале Каспия за исключением территориальных и рыболовных зон других стран.

Пока трудно сказать, станет ли это единственным новым ограничением для действий российской военной флотилии по сравнению с советскими временами, когда Каспий был внутренним советско-иранским морем, где судоходство определялось договорами между Москвой и Тегераном от 1921 и 1940 годов. Также неясно, сколь значимой будет теперь неформальная граница, разделявшая советскую и иранскую зоны Каспийского моря по линии с запада на восток, Астара – Гасан-Кули, с азербайджанского берега до туркменского. Линия была проведена в 1930-е годы картографами НКВД, никогда не признавалась Ираном, но на практике четко им соблюдалась.

Также неясным остается будущий режим рыболовства на Каспии. Сторонам еще предстоит определить размер национальных квот на вылов осетровых, на который сегодня наложен мораторий. Неясно также, как будет контролироваться выполнение этих квот. Как свидетельствует сегодня туркменский наблюдатель, «мораторий на вылов осетров существует много лет, но достаточно посмотреть на осетрину на базарах Ашхабада и на объявления о продаже икры и мяса осетрины в туркменских соцсетях, и станет понятно, что мораторий в Туркменистане не работает, а вот браконьеры – да».

Похоже, что исторический консенсус, позволивший наконец определить правила игры на Каспии, стал возможен скорее благодаря новой геополитической конъюнктуре в Большой Евразии и стремлению сторон как можно скорее упредить нежелательное развитие событий, а не их консолидации в желании обеспечить свои национальные интересы.

С другой стороны, налицо исторический прогресс в отстаивании этих интересов. Еще в конце XIX века ширина национальных территориальных зон на море считалась общемировой, всего три морских мили, средняя дистанция полета пушечного ядра. На большем расстоянии береговая охрана не могла обеспечить защиту своих кораблей. Теперь на Каспии разрешено защищать зону в пять раз больше.

Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702947 Аркадий Дубнов


Казахстан. Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 14 августа 2018 > № 2702942 Петр Своик

Петр Своик: «Без России нам никуда, но и с ней – некуда»

Резкое ухудшение самочувствия национальной валюты Казахстана в последние дни вновь вынесло на повестку дня извечные вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». Ответить на них мы попросили известного экономиста Петра Своика.

«Наше государство денег не печатает. Оно их только «перепечатывает»

- Петр Владимирович, Нацбанк объяснил падение тенге сложной геополитической ситуацией и санкционной политикой США. Но являются ли повышение ставки ФРС, цена на нефть, российский фактор основными причинами, из-за которых тенге сегодня демонстрирует слабость? Насколько влияют на ситуацию внутренние факторы?

- Внутренние факторы не играют решающей роли хотя бы потому, что собственного финансового рынка, способного хоть в какой-то степени поддерживать равновесный курс тенге, в Казахстане нет. Национальную валюту шатают исключительно внешние факторы, так как она фактически не участвует во внешнеэкономической деятельности Казахстана. Даже в Россию наш экспорт на 69 процентов осуществляется в рублях, и только на 3 процента - в тенге (остальное – в долларах и евро). По закупу российских услуг и товаров ситуация еще хуже – 73 процента в рублях, и только 1 процент - в тенге. Эти данные привел сам председатель Нацбанка Данияр Акишев. После такой убедительной статистики ему полагалось бы застрелиться...

Добавьте сюда то, что наш экспорт в РФ составляет 4,5 миллиарда долларов в год, а импорт - 11,5 миллиарда, сальдо - минус 7 миллиардов не в пользу Казахстана. В таких условиях, да еще при полностью отсутствующих таможенных границах тенге не может не быть просто тенью рубля. Да, события на отечественном рынке тоже как-то влияют, игроки на нашей бирже тоже руководствуются какими-то своими интересами, но, по большому счету, все оглядываются на биржу московскую. А она, в свою очередь, - на чикагскую, филиалом которой и является. Получается такая родственная связь: тенге – младший брат рубля, а рубль – младший брат доллара.

- Но еще больше месяца назад Рахим Ошакбаев говорил о том, что даже высокая цена на нефть не спасет тенге от падения, покуда государство не перестанет безудержными темпами «печатать» тенге для спасения банков, поддержания банковской доходности и субсидирования экономики… Насколько весомо это обстоятельство?

- Да, такое тиражируемое мнение популярного экономиста – это весомое обстоятельство. Но только как демонстрация широко распространенных иллюзий о нашей монетарной политике. На самом деле, и в этом вся суть, наше государство денег не печатает. Оно их только «перепечатывает», меняя долларовый дизайн на тенговый.

Реально Казахстан печатал свои собственные деньги с ноября 1993-го, с момента перехода на национальную валюту, и до начала «макростабилизации» - это 1996-1997 годы. За это время тенге с начального курса 4,7 к доллару улетел за 70, и все из-за активной раздачи кредитов. Цель была благая - развязка неплатежей, ну а подспудно шла элементарная раздача денег близким лицам и структурам.

Национальный банк той поры действительно был суверенным монетарным органом. Не слишком умелым и не слишком самостоятельным (в раздаче кредитов рулило правительство), но - суверенным. Потом были соглашение с МВФ, кредиты «стенд бай» и политика «полной конвертации тенге», что фактически означало превращение казахстанской валюты в «казахский доллар». В том смысле, что эмиссия тенге с тех пор производится не кредитным и уж тем более не инвестиционным способом, а почти исключительно обменным, как замыкающая функция внешнего платежного баланса Казахстана. Соответственно Национальный банк в такой схеме утратил роль суверенного кредитора первой инстанции и, как евнух в гареме, поддерживает исключительно краткосрочную (на одну ночь) ликвидность подопечных банков второго уровня, предоставляя им искать себе фондирование за границей. А для обеспечения коммерческой окупаемости внешних банковских заимствований, как бы для борьбы с инфляцией, в стране поддерживается завышенная стоимость банковского рефинансирования (хотя самого рефинансирования нет). Формально все сходится, ведь в такого рода монетарно не суверенной экономике инфляция, по определению, повышена.

С того времени Нацбанк стал просто главным валютным обменником страны. Он исполняет функцию замыкающего «игрока» на валютной бирже, где и осуществляет ту самую обменную эмиссию тенге. В случае избыточного внешнего (долларового) платежного баланса, конечно.

В такой схеме эмитируемые Национальным банком «местные доллары» попадают непосредственно в руки сырьевых экспортеров, обеспечивая им, без всякой нужды в местных банках (кроме ведения текущих счетов), достаточные для расширяющейся деятельности ресурсы. Банкам же остается кредитование несырьевых отраслей (если те в силах справиться с повышенным процентом), а в основном – просто потребления, которое опирается, разумеется, на импорт. Получается, что казахстанские банки второго уровня являются дистрибьюторами внешних займов, направленных на поддержку внешних же производителей, за счет всей несырьевой экономики и населения Казахстана.

Схема, прямо скажем, колониальная, но вполне работоспособная, пока у Казахстана (а в России совершенно аналогичная ситуация) была возможность физически наращивать экспорт нефти, черных, цветных металлов и урана, да еще и при растущих мировых ценах на сырье. Но тучные годы для ее функционирования уже в прошлом. Ныне мы переживаем завершающую кризисную стадию, поддерживаемую пока за счет расходования накопленных валютных ресурсов. В частности, то, что Рахим назвал «печатанием» денег для спасения банков и субсидирования экономики – это перепечатывание в тенге валютных запасов Национального фонда.

Да, так можно еще какое-то время продержаться, заодно поддержать и мертвеющие банки, но оживить систему – нельзя.

«Укрепление тенге – вредно, а ослабление – бесполезно»

- По вашим прогнозам, что будет происходить с тенге в ближайшей перспективе – курс выровняется, или же стоит настраиваться на очередные «исторические максимумы»? Существуют ли, на ваш взгляд, сегодня реальные факторы для укрепления национальной валюты?

- Чтобы увидеть правильный ответ, надо бы избавиться от еще одной иллюзии – что у Казахстана есть некая самостоятельная игра с курсом национальной валюты. Реалии нашей экспортно-сырьевой экономики таковы, что укрепление тенге – вредно, а ослабление – бесполезно.

В общем виде, повышение курса национальной валюты – это диверсия против национального производителя. А поскольку потребление в стране, в конечном счете, также опирается на производство, то временная выгода покупателей оборачивается и их конечным проигрышем. И вообще: хочешь поскорее подвести свою валюту к девальвации – постарайся побольше укрепить ее.

С другой стороны, игра на ослабление, пусть и неприятная для населения, но стимулирующая производство и приносящая экспортные дивиденды таким экономикам, как, например, китайская или турецкая, у нас не работает. Девальвируй мы тенге хоть вдесятеро, мировые биржевые цены на нефть и металлы это не поколеблет и наш экспорт не увеличит. Побольше прибыли за счет снижения себестоимости «отмоют» для себя сырьевые экспортеры - вот и весь национальный эффект. Зато ослабление тенге повышает стоимость всего импортируемого, а в условиях нашей страны это означает подорожание едва ли не всего на рынке, включая обеспечиваемых через импорт экспортеров. Выходит, девальвация для наших производителей не просто бесполезна, а тоже вредна.

Что касается прогнозов насчет выравнивая курса … В средне- и краткосрочной перспективе тенге продолжит «плавание» вслед за рублем, с какими-то возможными откатами к укреплению, но в целом – в девальвационном тренде.

А если посмотреть чуть сверху, то рубль уже «приплывает». Схема его функционирования в качестве «местного доллара», рожденная в годы полного единодушия российских рыночных реформаторов с вашингтонскими кураторами, сейчас переживает испытания на разрыв. По всей видимости, достаточно скорый. Накладываемые на Россию финансовые (торговые и дипломатические не особо важны) санкции эффективны и болезненны ровно в той мере, в какой Центробанк РФ остается под управлением Федеральной резервной системы и Международного валютного фонда, а Московская валютная биржа – продолжением Чикагской. И здесь сама логика санкционной эскалации неизбежно выдавливает либералов из Центробанка и правительства, после чего нас ждет слишком большой вал изменений и потрясений, чтобы рассуждать о каких-то курсовых трендах.

-Что должно произойти, чтобы национальную валюту не бросало все время то вверх, то вниз? Какими для этого должны стать экономика и финансовая система? И станут ли спасательным кругом для тенге меры, озвучиваемые экспертами (и тут снова самый громкий голос принадлежит Рахиму Ошакбаеву) и заключающиеся в возврате к фиксированному курсу тенге и в проведении более жесткой монетарной политики?

-От изложения своих взглядов на то, какими должны быть экономика и финансовая система, я пока воздержусь. Стоит мне начать говорить, что валюта в общем экономическом пространстве должна быть общей, что ее курс не должен, как хвост собачий, вилять вокруг валюты внешнеэкономических операций; что правительство должно активно влиять на то, как складывается внешний платежный баланс; что валютные резервы должны стать частью бюджета; что за стабильный курс должен отвечать не Национальный банк, а Минфин, и что Нацбанк должен планировать и осуществлять кредитную и инвестиционную эмиссию в соответствии с индикативным государственным планом социально-экономического развития, - как начинает звучать дружный хор осуждения со стороны хоть либералов, хоть патриотов.

А уж коли Рахим Ошакбаев попался нам на язык, давайте разберем и такое его цитируемое утверждение, что переход к плавающему курсу был большой ошибкой. Да, я полностью с ним согласен, как и вообще разделяю большинство его позиций. Но исправить эту ошибку нельзя – время не пришло. В самом деле, Рахим как нормальный казахский патриот имел в виду, конечно, фиксацию курса тенге к доллару (не к рублю же!). Но в таком случае стоит рублю хоть сколько-нибудь заметно отскочить от доллара, как фиксацию (вспомним уроки первой половины 2015 года) придется срочно менять. Демонстрируя тем самым, что мы таргетируем не инфляцию, не нефть и даже не американскую валюту, а именно рубль.

Я вот не боюсь навлечь на себя всеобщее негодование и заявить, что тенге надо, конечно, привязывать к рублю. Но пока не буду этого делать, поскольку привязываться к вредоносной для самой же России и недружественной к другим участникам ЕАЭС курсовой политике нынешнего Центробанка категорически не стоит. И дело даже не в недостойных любого уважающего себя государства ежедневных зигзагах курса, а в отсутствии национального кредита как такового и национальной инвестиционной стратегии. Остающаяся под внешним монетарным управлением и не имеющая собственной модели развития Россия не может предложить ничего привлекательного и соседям. Без России мы – никуда, но и с ней пока – некуда.

«Нацбанк отслеживает курс тенге, как мы – погоду»

-Контролирует ли Нацбанк ситуацию? Насколько адекватна, на ваш взгляд, курсовая политика, проводимая сегодня регулятором?

-После того, как всех всполошила девальвация тенге, Нацбанк выступил с заявлением, в котором так честно и заявил, что причины девальвации – где-то там, в России и США, а он сам ситуацию … отслеживает. Примерно как мы – погоду. И если учесть, что мы на погоду тоже никак не влияем, то да, курсовая политика Национального банка в его нынешнем состоянии - адекватная.

Если же оценивать именно решительные действия, то давайте вспомним события конца 2014-го – первой половины 2015-го. В России рубль уже к декабрю, в ответ на санкции, с привычных до этого 30 рублей за доллар улетел за 60, тенге же еще более чем полгода гордо держал курс. Как следствие, образовался достаточный лаг, чтобы казахстанцы успели толпами ринуться в Россию для скупки вдвое подешевевших авто и квартир, а российские производители продовольствия и других товаров успели разорить их казахстанских конкурентов. И вот как раз в тот момент, когда волна курсовой сдвижки стала переходить в адаптацию, наш Национальный банк 20 августа ринулся, наконец, в тот же девальвационный вираж длиной аж до февраля 2016 года.

Результат? Уже состоявшийся ущерб от опережающей и несогласованной девальвации рубля был дополнен еще и ущербом от двойного удорожания всего нероссийского импорта. А российский импорт, между прочим, хотя и весьма существенен, составляет менее 40 процентов от общего объема внешних закупок Казахстана. То есть, к потерям от одностороннего обесценивания рубля на нашем лишенном границ и физически сквозном экономическом пространстве мы добавили двойное удорожание почти двух третей всего закупаемого извне.

Если это не экономический саботаж и не диверсия, тогда уже и не знаю, что еще заслуживает называться такими словами. Впрочем, винить в этом Национальный банк неправильно. Само по себе наличие лишенного внутренних границ торгового пространства, на разных частях которого действуют по-разному ведущие себя валюты, является прямым аналогом плюрализма в одной голове – шизофрении.

- Надо ли вас понимать так, что пора, как многие сейчас и предлагают, выходить из Евразийского союза?

-Можно еще улететь на Марс или всем Казахстаном переместиться хотя бы на Гавайи. Сама постановка вопроса о выходе из ЕАЭС свидетельствует либо о фундаментальном непонимании положения Казахстана и идущих на нашем пространстве политико-экономических процессов, либо о нежелании признавать реалии, подменяя их своими фантазиями и «хотелками».

Таможенный, а затем и Евразийский экономический союз – это то, вокруг чего вертится едва ли не вся мировая политика текущего десятилетия. Именно как реакция на новую постсоветскую интеграцию случились Майдан, Крым, ДНР и ЛНР, санкции и контрсанкции. Другое дело, что конструкция ЕАЭС элементарно не достроена. Это как жить в доме, где вы с соседями затеяли общую перестройку, но после сноса стен и половины крыши решили пока пожить и так – ради сохранения суверенитета.

В результате мы живем исключительно выжидательно, не считая даже ожиданий транзита власти. Своей валютной, курсовой или общеэкономической игры у Казахстана нет, нам дано только реагировать на те или иные внешние проявления, инициативы или вызовы. Конечно, возможности превращения из объекта в субъект политико-экономических действий есть всегда. Достаточно вспомнить, что инициатором-провозвестником евразийской интеграции был президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. И сейчас можно было бы инициировать план «достройки» ЕАЭС. Хотя о чем это я?...

Автор: Юлия Кисткина

Казахстан. Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 14 августа 2018 > № 2702942 Петр Своик


Россия. Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 августа 2018 > № 2720287 Сергей Лавров

Ответы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопросы СМИ «на полях» Пятого каспийского саммита, Актау, 12 августа 2018 года

Вопрос: Что такое Каспий? Это все-таки озеро, море или ни то, ни другое?

С.В.Лавров: Каспий - это особый водоем. Его соответствующие характеристики изложены в тексте Конвенции о правовом статусе Каспийского моря (Конвенция), с которой можно ознакомиться. На Каспий не распространяются нормы, касающиеся открытых морей и океанов, в том виде, в котором они закреплены в Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. У Каспия есть свой режим, который отражен в Конвенции. Тем самым мы нашли компромисс между позицией тех, кто требовал полного распространения на Каспий Конвенции 1982 г., а с такими предложениями уже не один год выступали некоторые западные коллеги, и между теми, кто считал, что это озеро, а по сему здесь вообще ни о чем договариваться не надо, были и такие мнения.

Я считаю, что это очень хороший результат, который Президент России В.В.Путин в заявлении для прессы назвал «историческим успехом», так оно и есть.

Вопрос: А что по поводу неразмещения вооруженных сил других стран на Каспии? Насколько можно быть уверенным в том, что именно так и будет?

С.В.Лавров: У нас нет сомнений, что главы государств, ставя свою подпись под документом, в котором содержится такое обязательство, поступали ответственно и с полным осознанием того, о чем идет речь.

Вопрос: Давно не собирались лидеры «нормандской четверки». Не пора ли им встретиться?

С.В.Лавров: Мы уже комментировали эту тему. Мы за то, чтобы «нормандская четверка» работала активно, но, чтобы эти встречи не заканчивались договоренностями, которые потом не выполняются. Мы много раз приводили примеры, связанные с саммитами «нормандской четверки» в октябре 2015г. в Париже и потом в октябре 2016г. в Берлине. В ходе этих саммитов была достигнута очень конкретная договоренность - сами лидеры на карте обозначили три населенных пункта (Покровское, Золотое и Станица Луганская), где должен был состояться не просто отвод тяжелых вооружений, а разведение сил и средств. В первых двух населенных пунктах произошло такое разведение сил и средств. В Станице Луганской украинская сторона, власти Украины ищут любые предлоги, чтобы этого не состоялось. В частности выдвинули одностороннее требование, чтобы перед тем, как начнется такое разведение сил и средств, должно быть семь дней полной тишины, ни единого выстрела. С тех пор специальная мониторинговая миссия ОБСЕ уже 22 раза объявляла, что зафиксирован 7-дневный, недельный период полной тишины. Украинские представители тут же говорили, что это статистика ОБСЕ, а они дескать насчитали пару-тройку выстрелов. Вторая договоренность, которая была достигнута в Париже, а потом подтверждена в Берлине, это т.н. «формула Штайнмайера» о способе введения в силу закона об особом статусе Донбасса. Это была договоренность, закрепленная главами государств. Она не выполняется, также как и договоренность по Станице Луганской, поэтому мы попросили наших коллег, которые хотят вновь собирать «нормандскую четверку» на высшем уровне, хотя бы из уважения к главам государств, сделать это после того, как предыдущие соглашения будут воплощены в жизнь.

Вопрос: В разговоре с Госсекретарем США М.Помпео Вы заявили о категорическом неприятии их заявлений о том, что США собираются ввести новые санкции. Что ответил М.Помпео? Отталкиваясь от событий последних недель, стоит ли встречаться России и США на высшем уровне, если потом отношения выстраиваются так, как они выстраиваются?

С.В.Лавров: Что касается неприятия последнего акта, который опубликовал Государственный департамент США, думаю все, кто хоть мало-мальски знаком с т.н. «делом Скрипалей», понимают всю абсурдность заявления, которое содержится в официальном документе Госдепартамента о том, что США «установили», что именно Россия виновна в инциденте в Солсбери.

Насчет Вашего вопроса относительно того, стоит ли встречаться, мы никогда не уходили от контактов, в том числе и с представителями тех стран, которые проводят явно недружественную политику по отношению к нам. Если лидеры почувствуют необходимость встретиться и вернуться к тем вопросам, которые, нам казалось, должны объединять Россию и США, но которые вызывают отторжение у некоторых кругов внутри США, то, я думаю, такая встреча состоится. По крайней мере, готовы развивать такие контакты на уровне глав внешнеполитических ведомств, если, конечно, американская сторона будет готова действовать на основе баланса интересов, равноправия и учета позиций друг друга.

Вопрос: В ультимативной манере нам говорят, что будет второй возможный пакет санкций, если мы сейчас чего- то не сделаем.

С.В.Лавров: Не чего-то. Нам говорят, что мы должны будем в течение трех месяцев после того, как 22 августа будет введен в действие первый пакет, выступить с некой гарантией, что мы больше не будем так себя вести и согласимся на то, чтобы зарубежные, международные инспекторы посещали по требованию наши химические предприятия. Могу сказать только одно - в рамках ОЗХО уже три года, как мы получили подтверждение о том, что на основе всех мыслимых инспекций, которые были проведены на нашей территории, процесс химического разоружения Российской Федерации завершен. Примерно в те же сроки, что и мы, это должны были сделать и США. Они опять попросили о продлении теперь уже, по-моему, до начала 20-ых годов, так что скорее всего нужно говорить о том, что есть проблема с уничтожением химического оружия у США. Мы не закрывали от инспекторов свои предприятия. Они посетили все, что хотели, и пришли к тому выводу, о котором я Вам сейчас сказал.

Россия. Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 августа 2018 > № 2720287 Сергей Лавров


Казахстан. Россия. СНГ. ОДКБ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699224 Владимир Путин, Нурсултан Назарбаев

Встреча с Президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым.

Состоялась встреча Владимира Путина с Президентом Республики Казахстан Нурсултаном Назарбаевым. Лидеры двух стран провели отдельную беседу по завершении Пятого каспийского саммита.

Н.Назарбаев: Уважаемый Владимир Владимирович! Во-первых, большое спасибо за Ваше активное участие вместе с делегацией на этой важной для всех нас встрече [Пятом каспийском саммите].

Мы знаем, какое активное участие в отдельной беседе с разными членами прикаспийских стран Вы принимали. Это повлияло на то, что мы сегодня вышли на хорошее, историческое решение, впервые принята Конвенция, и эта тема закрыта в основном. Теперь для сотрудничества прикаспийских стран, для решения дальнейших дел открыта дорога.

Наши двусторонние отношения развиваются по всем направлениям. У нас будет ещё межрегиональная встреча в Петропавловске в этом году, ещё встреча, по-моему, в Душанбе – СНГ. На всех этих встречах мы отдельно обговариваем двусторонние отношения, встречаемся – это помогает решать все вопросы.

Но из всех тех, которые нам надо обсудить, это, конечно, вопрос генсека ОДКБ, который стал сейчас проблемой.

Между нашими странами – я Вам благодарен, что на космодроме все вопросы решаются. Подписанный договор о программе «Байтерек» идёт своим чередом, сейчас инвесторы появляются, ещё одну пусковую установку вместе будем делать.

Военно-техническое сотрудничество. Вчера наши министры обороны встретились, у нас новый министр обороны, они тоже все вопросы обговорили.

Так что экономическая связь в рамках ЕАЭС и двусторонняя развиваются по восходящей, за что я благодарен Вам и Правительству России.

В.Путин: Нурсултан Абишевич! Хотел бы, прежде всего, поздравить Вас с результатами работы саммита глав государств прикаспийских стран и сказать одну вещь: безусловно, это событие войдёт в историю, как состоявшееся именно в Казахстане.

Это большое событие, к которому мы шли два десятилетия: долго спорили, искали решение, и, наконец, решение найдено. Безусловно, это будет способствовать развитию нашего сотрудничества в прикаспийском регионе.

Что касается наших более широких отношений в рамках ОДКБ, ЕАЭС, то здесь очень большая повестка дня, большая программа. Есть и вопросы проблемного характера, об одной из этих проблем сейчас только Вы упомянули применительно к ОДКБ.

Но что касается двусторонних отношений, то товарооборот растёт, крупные проекты, о которых мы говорим и которые поддерживаем, развиваются: это и «Байтерек», и другие программы, это сотрудничество в сфере энергетики и транспорта.

В общем, здесь очень много интересных начинаний. Уверен, что все эти наши программы будут успешно развиваться, и мы будем добиваться хороших результатов.

Хочу Вас поблагодарить за то внимание, которое Вы лично уделяете развитию российско-казахстанских отношений.

Н.Назарбаев: Спасибо.

Казахстан. Россия. СНГ. ОДКБ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699224 Владимир Путин, Нурсултан Назарбаев


Казахстан. Иран. Азербайджан. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Армия, полиция > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699222 Владимир Путин

Заявление Владимира Путина по итогам Пятого каспийского саммита.

Глава Российского государства сделал заявление для прессы по итогам Пятого каспийского саммита.

В.Путин: Уважаемые коллеги! Дамы и господа!

Сегодня состоялось без преувеличения очень большое, важное, знаковое событие для наших государств – подписана Конвенция о правовом статусе Каспия. Это международный договор, который содержит детальный и объёмный свод правил и обязательств по использованию и сохранению нашего общего достояния – Каспийского моря. Таким образом многоплановое взаимодействие государств «каспийской пятёрки» получило современную юридическую основу на многие годы вперёд.

Принципиально важно, что Конвенция закрепляет за пятью государствами исключительные и суверенные права на Каспийское море, ответственное освоение и использование его недр и других ресурсов, надёжно гарантирует решение всех актуальных вопросов на принципах консенсуса и взаимного учёта интересов, обеспечивает по-настоящему мирный статус Каспийского моря, неприсутствие на Каспии вооружённых сил нерегиональных государств.

Мы много лет двигались к этому – чтобы разработать и принять этот стратегический, основополагающий документ. Проделана действительно масштабная переговорная работа с участием многих ведомств наших государств, с привлечением экспертных деловых кругов.

Достигнутый успех – а это, безусловно, успех – в значительной степени стал возможен благодаря высокому уровню доверия и взаимопонимания между лидерами каспийских государств, нашей готовности неизменно действовать логике уважения, партнерства и равноправия. Хотел бы выразить признательность за это всем присутствующим здесь главам государств.

Такой коллективный подход на деле показал свою эффективность и востребованность. Продемонстрировал, что совместными усилиями можно достигать амбициозных целей по любым, даже самым сложным вопросам, находить компромиссы и сбалансированные решения, которые отвечают общим интересам. Подчеркну, в нынешних непростых международных условиях это дорогого стоит.

Подписание Конвенции открывает новый этап в отношениях между каспийскими государствами, позволяет нам вместе обеспечить процветание и динамичное развитие нашего общего региона.

С удовлетворением отмечу, что сегодня также подписан солидный пакет соглашений, развивающих и дополняющих Конвенцию по наиболее важным и актуальным темам взаимодействия.

В планах прикаспийских государств – углубление экономического сотрудничества, расширение торговых и инвестиционных связей, кооперация в сфере энергетики, развития транспортно-логистического потенциала региона, наращивания туристических потоков. Особое внимание будет уделяться сохранению богатой природы и биоразнообразия Каспийского моря.

Безусловно, большое значение каспийские страны придают вопросам обеспечения безопасности, противодействия современным вызовам и угрозам. Нужно учитывать, что Каспий расположен вблизи очагов напряженности, зон активности международных террористов, имею в виду Ближний Восток и Афганистан.

Поэтому у наших стран есть настрой всемерно укреплять взаимодействие специальных служб и погранведомств, а также активизировать внешнеполитическую координацию.

Все перечисленные темы формируют по-настоящему позитивную повестку каспийского сотрудничества на долгосрочную перспективу. Перед нами стоят серьезные и интересные задачи. Мы намерены последовательно заниматься их решением.

И в заключение хотел бы еще раз выразить признательность нашим казахстанским друзьям и Президенту Назарбаеву, в первую очередь, за радушие и гостеприимство, а также поздравить всех нас, всех коллег с успешным проведением саммита.

Благодарю вас за внимание.

Казахстан. Иран. Азербайджан. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Армия, полиция > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699222 Владимир Путин


Казахстан. Иран. Азербайджан. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Транспорт > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699218 Владимир Путин

Пятый каспийский саммит.

Владимир Путин принял участие в Пятом каспийском саммите, состоявшемся в Республике Казахстан.

Участники саммита рассмотрели ключевые аспекты сотрудничества на Каспии в различных сферах, обсудили ход реализации решений, принятых на предыдущих встречах «каспийской пятёрки».

Главы государств приняли Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря и подписали пакет межправительственных документов. Президенты сделали также заявления для прессы.

* * *

Выступление на Пятом каспийском саммите

В.Путин: Уважаемый Нурсултан Абишевич! Уважаемые коллеги, друзья!

Согласен с мнением выступивших здесь коллег: наш саммит имеет, действительно, неординарное, если не сказать поистине эпохальное значение.

Подготовленная в ходе длившихся более 20 лет переговоров Конвенция о правовом статусе Каспия закрепляет исключительное право и ответственность наших государств за судьбу Каспийского моря, устанавливает чёткие правила его коллективного использования.

Хочу поблагодарить всех причастных к этому большому делу: и лидеров государств, и переговорщиков, и экспертов. На основе консенсуса и взаимного учёта интересов выработан современный и сбалансированный международный договор, Конвенция, которая приходит на замену советско-иранским договорённостям 1921 и 1940 годов.

Важно, что Конвенция четко регламентирует вопросы необходимых разграничений, режимов судоходства и рыболовства, фиксирует принципы военно-политического взаимодействия стран-участников, гарантирует использование Каспия исключительно в мирных целях и неприсутствия на море вооруженных сил внерегиональных держав.

Урегулирование правового статуса Каспия создает условия для вывода сотрудничества между странами на качественно новый партнерский уровень для развития тесной кооперации по самым разным направлениям. Необходимую для этого нормативную базу обеспечат в том числе и подписываемые сегодня шесть профильных соглашений в сферах экономики, транспорта, безопасности. Россия нацелена на совместную энергичную работу по их реализации со всеми каспийскими государствами.

В частности, на основе соглашения об экономическом сотрудничестве на Каспии приоритетное внимание будет уделяться наращиванию региональных торгово-экономических связей и углублению тесной и взаимовыгодной кооперации.

Отмечу, что объем российской торговли с прикаспийскими государствами постоянно растет: так, в 2017 году внешнеторговый оборот увеличился более чем на 20 процентов и составил 22 миллиарда долларов, а в январе-мае этого года вырос еще более чем на 10 процентов.

Принимаемые решения о создании Каспийского экономического форума позволят укрепить контакты между деловыми сообществами наших стран.

Россия предлагает странам «каспийской пятерки» сфокусироваться на сотрудничестве в сфере цифровой экономики, активно внедрять информационно-коммуникационные технологии и электронную коммерцию, заниматься цифровизацией внешнеторговых операций, грузоперевозок и логистики.

Рассчитываем, что межправсоглашение о сотрудничестве в сфере транспорта на Каспии будет способствовать формированию общей интегрированной инфраструктуры. Транспортная взаимосвязанность – один из ключевых факторов обеспечения устойчивого роста и укрепления кооперации наших государств.

В этой связи хотел бы проинформировать, что в России принята и реализуется стратегия развития морских портов в Каспийском бассейне до 2030 года. В ней определены перспективы комплексной модернизации каспийских морских коммуникаций, сопутствующей железнодорожной и автомобильной инфраструктуры.

В частности, запланировано строительство до 2025 года нового глубоководного порта в районе Каспийска, который будет способен принимать большегрузные суда с полезной нагрузкой от 15 до 25 тысяч тонн.

Стремимся интегрировать российские портовые мощности в глобальные и евразийские транспортно-логистические цепочки, повысить конкурентоспособность грузовых и пассажирских перевозок, кратно увеличить объемы обрабатываемых грузов.

Мы поддерживаем проект международного коридора «Север–Юг», он предусматривает железнодорожное, паромное, автомобильное сообщения, которые мы намерены развивать.

Его запуск позволит в 2,5 раза быстрее, чем сегодня, доставлять грузы – ежегодно это до 25 миллионов тонн из европейских стран через Иран на Ближний Восток и Средний Восток, а также в Южную Азию.

Развитию международных перевозок, обеспечению равных унифицированных условий для транзита по Каспию могла бы способствовать и разработка пятистороннего соглашения о сотрудничестве в сфере морского транспорта. Эксперты пяти стран могли бы теперь более плотно заняться проектом такого соглашения.

Замечу, что перспективной сферой сотрудничества является и туризм. По имеющимся оценкам, курорты Каспийского моря потенциально могут принимать более одного миллиона отдыхающих ежегодно. Но нужна, безусловно, современная туристическая инфраструктура.

В России строится морской лайнер «Петр Великий» (ориентировочный ввод в эксплуатацию в 2019 году), на котором можно будет совершать круговые круизные поездки по Каспию с заходом во все пять прискаспийских государств и осуществлять путешествия по Каспийскому, Черному и Азовскому морям.

Кроме того, планируем ускорить развитие туристических кластеров в прибрежных зонах, возводить новые отели и базы отдыха. Вообще профильные ведомства пяти стран могли бы подготовить программу совместных проектов в области туризма.

Считаем не менее важным взаимодействие прикаспийских государств в сфере экологии и сохранения биоресурсов. В рамках «пятерки» уже успешно реализуется целый ряд полезных договоренностей – рамочная конвенция по защите морской среды Каспийского моря, соглашение о рациональном использовании биоресурсов Каспия и протокол по оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте.

Эти документы обеспечивают строгую экологическую проверку инфраструктурных проектов, создающих потенциальные риски для благополучия Каспийского моря.

Напомню, что в прошлом году профильная межправкомиссия «пятерки» приняла важное решение – продлить запрет на коммерческий лов осетровых. Россия приветствует временный отказ прикаспийских государств от промысла этой ценной рыбы и готова поддержать более продолжительный мораторий. Следовало бы также скорее завершить работу над документом, регламентирующим совместную борьбу с браконьерством.

Уважаемые коллеги! Мы с вами хорошо понимаем, какая ответственность лежит на прикаспийских странах за обеспечение безопасности региона. В непосредственной близости от Каспийского моря находятся очаги нестабильности – Ближний Восток, Афганистан, – поэтому тесного сотрудничества требует сама жизнь, коренные интересы наших народов.

Важно, чтобы государства «пятерки» и далее наращивали системное взаимодействие в борьбе с терроризмом и оргпреступностью, расширяли совместную работу специальных служб и пограничных ведомств. На это направлены соответствующие протоколы к соглашению о сотрудничестве в сфере безопасности от 2010 года, которые будут сегодня подписаны.

Россия полностью поддерживает эти решения и готова активно включиться в их реализацию. В дальнейшем также следует подумать о разработке отдельного документа по взаимодействию в пресечении наркотрафика на Каспии.

Полагаем важным развивать партнерские связи по военно-морской линии, в частности осуществлять регулярные взаимные визиты кораблей, расширять практику совместного участия экипажей судов в различных мероприятиях: например, в конкурсе «Кубок моря», который проводится в Каспийском регионе в рамках армейских международных игр.

Большое значение имеет межправсоглашение о предотвращении инцидентов на Каспийском море, которое будет значительно укреплять систему мер доверия в регионе.

Действенным механизмом сотрудничества на этом направлении могли бы стать регулярные консультации по линии военно-морского флота наших стран, встречи командующих флотами.

И естественно, нужно продолжать совместную работу в рамках соглашения о сотрудничестве в сфере предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций.

Спасательные службы проводят объединенные учения, отрабатывают специальные сценарии совместных действий в случае аварий или бедствий. Такую практику, безусловно, нужно продолжать.

И в завершение хочу поблагодарить Нурсултана Абишевича Назарбаева за ту большую работу, которую Казахстан провел для подготовки этой важной встречи.

Спасибо за внимание.

Казахстан. Иран. Азербайджан. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Транспорт > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699218 Владимир Путин


Казахстан > Агропром > zol.ru, 9 августа 2018 > № 2708806 Жанна Акишева

Почему казахстанское зерно теряет свою конкурентоспособность на рынке

В НПП «Атамекен» объяснили, почему казахстанское зерно теряет свою конкурентоспособность на рынке, передает МИА «КазАкпарат».

«Действительно, доля пшеницы, вообще структура посевных площадей занимает более 55 процентов. Для внутреннего потребления нам необходимо порядка 9 - 9,5 млн тонн, это в том числе фуражные и несеменные формы. По прошлому году мы собирали порядка 20 млн тонн зерна, в том числе пшеницы около 15 млн тонн. Это еще с учетом экспорта зерна и муки в зерновом эквиваленте порядка 7 - 8 млн тонн ежегодно экспортировали. У нас средняя урожайность за последние 5 лет не превышала 12 центнера с гектара. Это получается чуть больше одной тонны. При этом затраты на один гектар составляют по прошлому году 35-40 тысяч тонн. Цена реализационная была практически на том же уровне, получали одну тонну и перекрывали только эти же затраты», - отметила заместитель директора департамента АПК и пищевой промышленности НПП «Атамекен» Жанна Акишева.

По ее словам, в других странах при таких же осадках урожайность доходит до трех - пяти тонн с гектара. Представители НПП также добавили, что в России за последние годы резко повысили урожайность за счет использования новой более эффективной техники и семян.

«К чему я все это веду? Как альтернативный вариант необходимо переходить на высокодоходные и маржинальные культуры, такие как масличные - лен, рапс, чечевица, картофель», - добавила Жанна Акишева.

Эксперт уточнила, что с картофеля можно поучать прибыль по 55 тысяч тенге за тонну.

«Урожайность можно получить до 25 тонн с гектара. Аналогичная ситуация по сое, рапсу. Там в структуре затраты около 15 процентов идет ГСМ. Это где-то около 30 -35 тысяч тенге затраты на один гектар. Это как альтернативный вариант - необходимо переходить на высокодоходные варианты. Эти культуры экспортоориентированные, дают высокий валовой доход и при этом себестоимость затрат ниже», - заключила Жанна Акишева.

Источник: Казах-ЗЕРНО

Казахстан > Агропром > zol.ru, 9 августа 2018 > № 2708806 Жанна Акишева


Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > camonitor.com, 9 августа 2018 > № 2698844 Михаил Полторанин

Михаил Полторанин: «Сегодняшняя журналистика делает из людей быдло»

«Чиновников нельзя отпускать на беспривязное содержание. Это можно сравнить с тем, когда лошадей отпускают пастись без пут. Как те вытаптывают все поле, так и бесконтрольное чиновничество уничтожает всю идеологию, историю и нравственность», - говорит наш знаменитый земляк, бывший министр печати и информации РФ Михаил Полторанин, инициировавший в свое время демонополизацию СМИ, упразднение цензуры и оказание помощи независимой прессе.

Пинок судьбы

- Я родился на окраине Риддера в таежном поселке Белый Луг, - рассказывает Михаил Никифорович. - Оттуда в те годы мало кто выбивался в люди, но мне судьба дала пенделя - и я взлетел! Когда оглянулся, то и сам изумился: «Елки-палки, это где я очутился?!». Сначала меня «Рудный Алтай» воспитывал. Попал я туда при редакторе Штабнове. Когда-то он работал собкором «Правды» в Красноярском крае, но однажды подрался в поезде с каким-то генералом, и его направили в Восточно-Казахстанскую областную газету. Ох, и лютый был человек! Сам никогда не робел перед начальством и нас приучал не стоять перед ним на коленях. В «Казправде» попал к такому же редактору – «могучему Михайлову», Федору Прокофьевичу.

Потом, когда спустя годы я пришел в российское правительство, у меня была цель - создать независимые СМИ и в их лице четвертую власть. Я ее создал, а потом обратился к президенту Ельцину с предложением расформировать министерство информации и печати – страна больше не нуждалась в нем. Дальше в моей жизни была телекомпания «ТВ-3». Но московские журналисты оказались дерьмовым народом: когда после моего ухода они ее распотрошили, мне хотелось вернуться только ради того, чтобы набить им морды. В Казахстане ребята были почище. А здесь, в Москве, только одна цель: сделать карьеру и хорошо нажраться. Помню, после какой-то встречи в правительстве повел жену на банкет. Она ошалела: «Куда ты меня привел?!». Молодые министры со своими бабенками и журналисты набрасывались на эти столы! В карманы рассовывают, в сумки кладут! Но эти люди с животными инстинктами обыграли всех нас. Сейчас они – хозяева жизни, а такие, как я, выходит, помогли им проср..ть и Советский Союз, и Россию, да что там – свое будущее. За него теперь надо бороться заново, но делать это уже некому. Надо ждать, пока вырастает новое поколение.

- Каким же образом вы помогли этим людям развалить страну?

- Когда я был министром печати и информации России, депутатом Верховного Совета СССР, а потом российской Думы, то инициировал закон «О государственной поддержке независимых СМИ». С помощью созданного в 1990-х национального фонда развития СМИ мы собирались создать банки, которые давали бы беспроцентные ссуды на приобретение полиграфического оборудования, бумагоделательных заводов и фабрик. Забрав у министерства обороны телевизионные частоты (это ведомство держало их в кармане так, на всякий случай), отдали их бесплатно крупным областным и краевым центрам, чтобы те могли организовать общественные телекомпании, которые бы способствовали появлению демократического общества.

Тогда Россия нуждалась в новой Конституции. Верховный Совет под председательством Руслана Хасбулатова три года молотил языком, а Основной закон, где все было бы разложено по полочкам, так и не разработал. Должность президента наши законодатели впихнули в старую Конституцию, а исполнительная власть целиком и полностью осталась за Верховным советом. Борис Ельцин, оказавшись как бы между небом и землей, очень злился. Если он пытался что-то делать, то хасбулатовская команда, опираясь на конституционный суд, все его решения отменяла. После конфликта между ними была создана конституционная комиссия, в состав которой вошел и я. В новом Основном законе прописали разделение всех ветвей власти. Первая - парламент, вторая – исполнительная (президент и правительство), третья – судебная, четвертая – журналистика.

Под последней подразумевалась свободная пресса, которая бы контролировала органы власти - и исполнительные, и представительные. Но вскоре те преференции, которые мы смогли дать российской прессе, оказались ей не нужны. Допустим, деньги такой газете, как «Известия», отпускались десятками миллионов, а ее руководство искало покупателя для здания редакции. Я пытался остановить главного редактора: «Что вы творите? Вы же убиваете демократию». Но Игорь Голембиовский, поведясь на запах денег, отмахивался: «Да ладно!». «Труд» и «Правда» тоже пошли по этому пути.

Когда я ушел из министров, Кремль тут же создал «Медиасоюз» - альтернативный Союз журналистов во главе с телевизионщиком Сашей Любимовым. А тот заявил в Думе, что журналистам преференции не нужны: «Нам дают здания, землю под строительство объектов, льготы по налогам, но мы просим все это отменить. Чем мы лучше рабочего класса?».

Сегодня телевидение, что первый канал, что второй, – вообще отстой. Оно работает не на развитие и воспитание общества, а против него. Журналистика вместе с правительством и президентом делает из людей быдло, которое вкалывает за копейки и не вякает до поры до времени, но потом может восстать. В своей книге «Власть в тротиловом эквиваленте» я писал, что, к сожалению, Россия – это такая страна, которая прыгает от революции до революции. Народ доходит до точки и все разрушает. Потом кого сажают, кого расстреливают, а оставшиеся берутся строить новое общество. Скоро опять, видимо, будет что-то подобное. И не только в России.

Хозяин тайги

- Вас «ушли» из активной журналистики или как?

- Я сам ушел! Меня много раз в 2011-2012 годах приглашали возглавить первый и второй каналы, но я предпочел уйти «в эмиграцию». О чем там говорить-то, если прямого эфира фактически нет, из твоей речи выдергивают несколько слов и представляют так, как угодно хозяевам этих каналов? Зачем мне такие «красивые условия»?

Я всю жизнь бился за то, чтобы не отпускать чиновников на беспривязное содержание: они ведь вытопчут все. Но теперь все поставлено с ног на голову. Когда Путин поставил министром образования и науки своего питерского приятеля Андрея Фурсенко, тот прямо заявил, что советская система воспитывала в человеке личность, а они, мол, проведут реформу, которая будет формировать потребителя, у которого есть только рот и желудок. И они это делают: живущее впроголодь большинство смотрит в рот начальству. Но такая система долго не продержится. Как только будут сожраны заделы, оставленные советской властью, ее апологетов ждет Гаагский трибунал. Но пока они хапают деньги, у них и уши заткнуты, и глаза закрыты. Естественно, профессиональная журналистика таким людям не нужна. Сейчас она ушла в интернет, но скоро ее и оттуда выгонят, и тогда, как в Китае времен Мао Цзэдуна, придется писать на стенах.

- Как все-таки вы, выходец из глухой деревни и человек со строптивым характером, смогли сделать столь блистательную карьеру?

- Вы не принижайте мою родину. Белый Луг - самый лучший таежный поселок в мире. Там река Кедровка впадает в Ульбу, а горы вокруг покрываются весной белым цветом – цветет черемуха. Ни мух, ни комаров, зато много ягод, шишек, рыбы! Вот такая она, моя деревня. Я там был хозяином жизни – от меня медведи бегали.

А что касается карьеры, то при современном руководстве, конечно, это было бы трудно. Сейчас все такое местечковое и мелкое, а в Советском Союзе социальные лифты не простаивали. Кадровая политика была принципиальной - в высшее руководство страны выдвигать лучших из союзных республик. Сколько людей с периферии ушли в Москву! Не было того, что есть сейчас и в Казахстане, и в России: если безродный, то могут задавить, заставить замолчать и даже убить, и никто за это не ответит. К власти мы все приходили разными путями и с разными целями. Ельцин, например, как и Путин, – насладиться ею. А такие, как я, - чтобы делать свое дело.

Думаете, мы тогда не боялись? Боялись. Отправляя материал в газету, я знал, что будет взрыв, а меня ждет одно из двух - или грудь в крестах, или голова в кустах. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского. Когда меня пригласили в собкоры «Правды» по Центральному и Восточному Казахстану, местные партийные начальники молили бога, чтобы я проехал мимо них. В их глазах читалось: этот хмырь только строит из себя безродного, а на самом деле у него «лапа» есть наверху. Однажды я приехал в Павлодар. За чаем первый секретарь обкома партии спрашивает: «А правда, Михаил Никифорович, что вы племянник Зимянина?» (Михаил Васильевич Зимянин до того, как стать секретарем ЦК КПСС и кандидатом в члены политбюро, был главным редактором «Правды»). Я не подтвердил, но и не опроверг: «Борис Васильевич, какая разница, чей я племянник? Главное, чтобы работа шла».

На самом деле в нашей семье никто, кроме меня, не имел за плечами даже 10 классов. Отец погиб на фронте, а у мамы нас четверо. Закончил 7 классов, а средняя школа находилась в 8 километрах от нас. И я, единственный из нашего поселка, ходил туда. Шагая однажды по железнодорожным путям, до того устал, что решил немного отдохнуть. Спустился под мост, перекинутый через ключ, и уснул на его берегу. Замерз бы, если бы не снегоочиститель. Он так скреб по рельсам, что я вскочил как ошпаренный. Водитель, увидев меня, дрожащего и всего в снегу, посадил в кабину и отвез в милицию. А там, узнав мою историю, отправили в Усть-Каменогорск в интернат для детей железнодорожников.

После школы поехал на Братскую ГЭС по комсомольской путевке. Там до сих пор стоит обелиск в честь 40-летия комсомола, и на нем высечено, что его возвела бригада бетонщиков Михаила Полторанина. Оттуда ушел в армию, а затем поступил в университет – в КазГУ. Я в детстве видел столько несправедливостей, что уже тогда решил стать судьей или журналистом, чтобы защищать простых людей.

В «Рудном Алтае», куда пришел на практику после второго курса, меня заметили сразу - писал много. Однажды главный редактор (тот самый Штабнов) вызвал меня и, протягивая ключ от квартиры, почти приказал: «Переводись на заочное. Мы тебя забираем к себе». И я перевелся. Потом, когда на базе «Риддерского рабочего» стала возрождаться газета «Лениногорская правда», ее главный редактор Петр Иванович Тумашов попросил обком партии назначить меня своим замом.

В Лениногорске сходил пару раз на пленумы горкома партии, а там, как всегда, треп. Допустим, все знали проблему местной обогатительной фабрики: половина золотой руды уходила в золоотвалы. Люди собирали драгоценный металл и сдавали его государству, а их за это предлагали сажать в тюрьму. Это сейчас все прислуживают бесконтрольной мафии, а в те годы с партийным руководством и чиновниками журналисты не церемонились. Я послушал-послушал и написал разгромный материал. Секретарь по идеологии на бюро горкома партии заявил, что «это диверсия». Но первый секретарь со мной согласился. До сих пор помню его фамилию – Адиашвили. Он вообще был очень демократичным человеком. На работу ходил пешком, постукивая баскетбольным мячом по асфальту, и ему в голову не приходило упрекнуть кого-то за «другое мнение». Когда я, побывав в Алма-Ате на выставке американского полиграфического оборудования, привез оттуда портрет президента Джона Кеннеди и повесил его там, где обычно вешали портреты Ленина и Брежнева, первый секретарь только удивился: «Ну ты даешь!».

Из Лениногорска уехал в Алма-Ату, в «Казахстанскую правду». Когда там вышел материал «Чиилийский инцидент», его перепечатали многие центральные газеты и журналы, а меня позвали в «Правду». Речь в той публикации шла об егере Михаиле Жинкине. Этот человек составлял акты на самых больших начальников – партработников и КГБшников высокого ранга, которые били сайгаков налево и направо. И они, устроив провокацию, посадили его.

Дружба с Ельциным

- Когда вы попали в центральный аппарат «Правды», вам долго пришлось преодолевать провинциальные комплексы?

- Не было у меня никаких комплексов. Я ими вообще никогда не страдал. В Москву въехал на белом коне: меня взяли в самый важный отдел – партийной жизни. За мной закрепились прозвища «молотилка» и «дубинка» – после моих статей снимали первых секретарей обкомов и крайкомов.

И перед кем мне в Москве робеть-то было? Перед этими замухрышками-москвичами, которые пробились через родителей? Я в отличие от них, выскочивших ниоткуда, всю страну исползал на брюхе. Если уж на то пошло, Москва мне вообще не нравится. Во-первых, природа здесь такая – одна гниль да болота. Во-вторых, люди здесь мне не по душе. Я и в книге своей написал, что русский народ состоит из двух наций. Есть русские до Урала и после Урала. После Урала - потомки тех, кто когда-то или сам ушел от грязи и серости российской в поисках приключений, или же был отправлен в ссылку за вольнодумство. Те, кто живет до Урала, то есть здесь, в Москве или поближе к ней, - трусоватые люди, живущие по принципу «как бы чего не вышло». Поэтому меня и тянет туда, где я родился и провел юность. Но после всех операций, которые я перенес, мой организм привязан к московской медицине. Да и вся моя семья тут живет. У меня два сына прекрасных, три внука и внучка Таечка. Что еще надо человеку для счастья?

- Какими перед вами предстали обитатели Кремля?

- Пока я жил в Казахстане, мне казалось, что мы тут, на местах, бьемся за правду, а они об этом не знают. А когда познакомился поближе, то понял: отсюда же все и идет! И стал уже бороться с ними, добиваясь свободы слова. Может, этого и не стоило делать, потому что люди (я имею в виду журналистов), за чьи права я бился, сами предали и правду, и свободу, и нас.

Пока я в «Правде» отстаивал свои разгромные материалы, другие собкоры, оказывается, зарабатывали на этом деньги. «Я прихожу и говорю: на вас поступила жалоба, - признавался один из коллег. - После вопроса: «Сколько?» передумывал писать материал».

- Вы были одно время правой рукой Ельцина, который в памяти многих остался грубоватым и непредсказуемым человеком

- Ельцин был разный. Он сам позвонил мне с предложением стать главным редактором «Московской правды». «Когда назвали вашу фамилию, я спросил: а кто это такой – Полторанин?», - признался он при встрече. Я в долгу не остался: «Ну вы даете, Борис Николаевич! То, что Пушкина не читали, – это еще можно простить, но чтобы Полторанина?!». Ельцин захохотал - с чувством юмора у него все было в порядке. Мне нравилось, как он, став первым секретарем Московского горкома партии, гонял чиновников. Но Борис Николаевич быстро сдулся: получив президентскую власть, он, по сути, лишь номинально управлял Россией. Мировое правительство, контролируемое США, создало команду во главе с Егором Гайдаром, выпестованную в Международном институте прикладного системного анализа (ИИАСА), который разместился под Веной. Мы, бывало, приходили утром в правительство, и нам раздавали еще горячие листы, переведенные накануне ночью с английского. Решения нужно было принимать, ориентируясь на них. Тогда мы с Ельциным и разошлись.

Вот у него как раз таки и был провинциальный комплекс. Свердловск, откуда он попал в Москву, был напичкан предприятиями военно-промышленного комплекса, и он в общем-то никакого влияния на них не имел. В Москве тоже не на все ВПК допускали первых секретарей горкома и обкома партии, а Ельцину хотелось показать себя. Горбачев ведь велел ему расчистить местные авгиевы конюшни (уж слишком много дерьма там набралось), пообещав потом сделать членом Политбюро. И он стал чистить, но обещанного ему не дали, потому что второму секретарю ЦК КППС Егору Лигачеву он активно не нравился, хотя сам Лигачев и притащил его по просьбе генсека Андропова. И Борис Николаевич не выдержал: стал обижаться, дергаться, писать письма, все ломать. Пошел, в общем, против партийной номенклатуры, а Лигачев этого не стерпел…

Растерявшись под натиском старой гвардии, устраивавшей ему публичные порки, Ельцин стал искать союзников, и ему позже подсунули вот эту бригаду – Гайдара, Чубайса, Шохина, Нечаева, еще кого-то. Но у того же Чубайса в его комитете по имуществу работали 30 или 35 американцев, секретных сотрудников ЦРУ. Джеффри Саксу, американскому ученому-экономисту, первому помощнику Ельцина, подчинялся сам Гайдар. Они и писали президенту России рекомендации, какие предприятия военно-промышленного комплекса следует уничтожить в первую очередь.

Тех, кто выступал против, Ельцин выбросил. Со мной он так поступить не мог, я ведь его, что называется, создавал. Но потом мы все равно разошлись.

…То, что происходило в 1990-х, можно расценить как спецоперацию против России. Впрочем, она продолжается и сейчас. Перед Путиным стоит задача - не дать объединиться трем славянским государствам: России, Украине и Беларуси. Иначе с какого бодуна он полез против Украины и почему троллит Белоруссию, которая, не имея ни газа, ни нефти, обошла сейчас по зарплате Россию? Ведь объединившись, они создадут кулак, который будет притягивать другие республики. Казахстан - однозначно: я хорошо знаю Назарбаева.

Перед действующим режимом стоит задача - оставить в России 35 млн. человек, а там, где Россия, там и Казахстан будет затронут. Хотя у вас уже сейчас все отдано иностранцам. Россия сейчас очень много людей теряет: одни уезжают, другие вымирают. От 146-миллионного населения осталось, может быть, около 90 млн. В Центральной России пустуют целые деревни.

- И еще один вопрос «на десерт»: вы были в 1990-х председателем Государственной комиссии по рассекречиванию архивов. Благодаря вам мир увидел, например, документы о голодоморе начала 1930-х в Казахстане. Но были ли вещи, которые удивили даже вас?

- Меня удивила наглость тех ребят, которые делали советскую власть. Они ведь собирались драпать в случае чего, для чего создавали себе базу за рубежом. У Ленина там лежали миллионы швейцарских франков, у Дзержинского и Свердлова - тоже. Троцкий вообще сдал полстраны в концессию США. Он передал вывезенные из России миллиарды своему дяде – банкиру Животовскому...

Автор: Сара Садык

Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > camonitor.com, 9 августа 2018 > № 2698844 Михаил Полторанин


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2018 > № 2692632 Айман Турсынкан

Сможет ли Казахстан хотя бы частично решить проблему зависимости от импорта?

Страна, обладающая богатыми природными ресурсами, наверное, может позволить себе завозить все необходимые товары из-за рубежа. Но тем самым она подвергает себя импортозависимости, лишается экономической самостоятельности и, соответственно, не может претендовать на статус развитой. Ведь чтобы получить такой статус, нужно иметь не столько деньги, сколько высокий уровень жизни населения и большой запас производственного капитала – недаром подобные страны называют индустриально развитыми.

В этой связи у наших граждан часто возникает вопрос: а что вообще производит сегодня Казахстан, и достаточно ли этого, чтобы попасть в «топ-30»? Да, на прилавках наших магазинов появляется все больше недорогих и качественных отечественных товаров, и это не может не радовать население, которому в условиях снижения реальных доходов уже не до импортного шика. Однако то, какими темпами это происходит и в каких объемах, порождает серьезные сомнения в том, что в обозримой перспективе мы сможем покрывать хотя бы минимальные свои потребности, не говоря уже производстве какой-то сложной технологической продукции...

Проанализировать производственный потенциал Казахстана мы попросили директора форсайт-агентства EXIMAR Айман Турсынкан.

– Простейшей задачей для любого государства является обеспечение своих граждан товарами первой необходимости за счет собственного производства. Чем в этом плане может похвастать Казахстан?

– Базовыми перерабатывающими отраслями Казахстана являются ресурсоемкие производства, связанные с наличием основного сырья, – металлообработка, тяжелое машиностроение, приборостроение, производство строительных материалов и кабельной электротехнической продукции, химическое минеральное производство, текстильная, целлюлозная промышленность, пищевая индустрия.

Из готовой продукции экспортными являются:

– в металлообработке – производство строительных металлоконструкций, рельсовое производство, емкостное оборудование, метизы, арматурная продукция, шарикоподшипниковая продукция;

– в машиностроении – локомотивы, вагоны, тракторы, навесная сельхозтехника, грузовой и коммерческий транспорт, легковые автомобили (сборка), буровое проходческое оборудование, турбинное оборудование для гидротехнических сооружений, высоковольтное электротехническое оборудование;

– в приборостроении – метрическое оборудование, насосная продукция, черная и белая техника, печатные материнские платы, ИКТ-аппаратура, сервера и средства связи;

– в кабельно-проводниковом производстве – медные и алюминиевые провода, включая оптоволокно для передачи данных;

– в строительных материалах – цемент, сухие строительные смеси, лакокрасочная продукция, клеевая продукция, сэндвич панели, готовые двери и окна, железобетонные конструкции для технологии быстровозводимых зданий, каменная продукция (брусчатка, гравий, сникерс и пр.).

– В химической отрасли сильными позициями остаются секторы, связанные с металлургией,– производство серы, а также с минералами – агрохимия. Новым и быстро развивающимся направлением является фармация, в том числе на основе извлекаемых при мясопереработке эндокринных материалов.

– В текстиле, несмотря на разрушение ключевых комбинатов советского периода, развивается производство готовой одежды, в кожевенном производстве восстанавливается производство обуви.

– В переработке сельхозпродукции торгующими на экспорт секторами является мукомольное производство, макаронные изделия, мясопереработка, производство напитков и соков.

В целом общий объем валового производства в обрабатывающей промышленности Казахстана составил в 2017 году 5,8 трлн. тенге, или 11% от ВВП страны методом производства. За десять последних лет в денежном выражении он вырос в три раза, однако при этом с 2000 года его доля в ВВП страны сократилась с 16% до 11%. А доля полностью готовой продукции в казахстанском экспорте уменьшилась за этот же период с 68% до 3%.

– В чем причина такого сокращения?

– Имеет место тенденция к замыканию на внутреннем рынке сбыта – импортозамещение, а не экспортная ориентация перерабатывающей промышленности. При этом в силу недостаточно скоординированной работы по регулированию торговой политики и развитию производств во всех отраслях (от аграрной до тяжелого машиностроения) ситуация с торгово-экономическими соглашениями негативно повлияла на выпуск продукции массового потребления. Казахстан не расширил рынки сбыта, а, напротив, уступил внутренний рынок под экспансию стран – торговых партнеров. Отсутствие четкого торгового регулирования по ввозным пошлинам с необходимыми изъятиями из соглашений Таможенного союза и ВТО привело к тому, что производителям в РК стало выгоднее продавать на внешние рынки сырье и полуфабрикаты, чем готовые изделия.

Простой пример. Ввозная пошлина на муку из Казахстана в Китай составляет 37%, ввозная пошлина на готовые продукты питания из КНР в РК – 5%. Ввозная пошлина на любое сырье в Китай – 0%, а на готовую продукцию – вплоть до 140%. Возмещения по НДС среди казахстанских производителей адресно получают только крупные горнодобывающие и нефтегазовые компании, и лишь в малой степени – производители готовой к употреблению продукции.

Огромное влияние на торговый баланс и соответственно на доступ к рынкам сбыта оказывают так называемые нетарифные меры регулирования – технические стандарты и сертификация, квотирование объемов поставок. А с этим в правительстве РК беда – нет координации и согласования между ведомствами по комплексной политике.

В первую очередь это касается как раз таки производства товаров народного потребления – FMCG (быстро оборачиваемые потребительские товары). Мы зависим от импорта одежды на 99%, продуктов питания – на 40%, бытовых товаров, за исключением мебели, – на 100%. Хотя все это можно производить и у нас.

– Что этому мешает?

– По теории индекса сложности экономики на основе базовых индустрий, с опорой на сырьевые и иные ресурсы, вдоль цепочки добавления стоимости и поставок происходит развитие смежных отраслей и секторов в зависимости от размера базовой индустрии. В Казахстане состоявшимся классическим примером усложнения было развитие тяжелого машиностроения (проходческое и буровое оборудование) и геодезического инжиниринга в рамках поставок для нефтегазовой отрасли. Развитие химических отраслей происходило вокруг металлургии. Текущее развитие машиностроения идет в ногу с АПК.

Для сравнения. В Южной Корее на трансформацию экономики от рисовых плантаций до самых передовых в мире технологий потребовалось менее 30 лет. Тогда как Казахстан за 28 лет независимости, напротив, утратил диверсифицированную сложную экономику советского времени, упростив свою экспортную корзину до предела.

В числе основных причин этого можно назвать следующие: во-первых, кризис банковской системы с сокращением доступа бизнеса к финансированию, неразвитость альтернативных банковским займам инструментов финансирования;

во-вторых, нестимулирующий характер налогообложения, увеличивающий нагрузку на массового плательщика и не препятствующий выводу капитала из страны в результате агрессивной налоговой политики крупных корпораций, включая национальные;

в-третьих, замкнутость и розничный характер экономической модели, ставящий бизнес любого размера в полную зависимость от покупательской способности массового потребителя внутри страны.

– Какие товары потенциально мог бы производить Казахстан? И что может стать к этому толчком?

– Имея все необходимые сырьевые ресурсы и развитый человеческий капитал, Казахстан мог бы производить все – от белья до гражданских самолетов. Но нужны не госпрограммы развития отраслей, такие, как ФИИР, достаточно решить только три вопроса: адекватная торговая политика, налоговое стимулирование, доступ к финансовым средствам с широким развитием лизинга и торгово-экспортного финансирования.

Все средства, которые правительство тратит на прямое субсидирование, нужно было направлять на инфраструктуру и создание нормальных условий для ведения бизнеса. Точечно обеспечивая мерами господдержки и финансированием малоуспешных игроков, правительство добилось лишь повторение дефолтов одних и тех же «участников» ФИИР. При этом была обойдена стороной основная масса производителей, работающих в приоритетных отраслях.

Что касается готовой продукции, то наиболее перспективные для нас ниши – это пищевая индустрия, производство продукции для телекоммуникационного сектора, приборостроение и машиностроение. Интересным направлением становится массовый рынок альтернативной энергетики – от малогабаритных мусоросжигающих установок до солнечных панелей, которые можно изготавливать полностью из казахстанских комплектующих и сырья.

Идей по отраслям для каждого региона много. Согласно результатам опроса представителей бизнеса, 48% всех субъектов МСБ хотят работать в легкой промышленности, производстве оборудования и строительных материалов.

КОММЕНТАРИЙ В ТЕМУ:

Айдар Алибаев, председатель Союза потребителей финансовых услуг «Финпотребсоюз»:

«Начинать придется с нуля»

– Я не отношусь к категории экспертов, специализирующихся на подобных вопросах, но чисто как обыватель, покупатель, гражданин могу уверенно констатировать: к сожалению, то, что сегодня производит Казахстан, неспособно покрыть даже минимальные потребности населения. Ну, выпускаем мы какие-то отдельные виды пищевой продукции – молочной, мясной, мучной… Но если говорить о продукции второго, третьего, четвертого переделов, то ее исключительно мало.

За последние годы мы пережили громадье планов, прямо-таки «наполеоновских», касающихся строительства всевозможных предприятий. Но, увы, все они так и остались на уровне воткнутой в землю лопаты. А тем, кто реально хочет развивать производство, всячески мешают это делать. К примеру, один мой знакомый несколько лет назад занялся овоще водством, а другой (кстати, иностранец) вложил деньги в создание небольшой птицефабрики. Однако как только их бизнес начал приносить доход, он сразу же подвергся рейдерскому захвату…

При этом мы растеряли то, что имели. Взять, к примеру, кондитерскую фабрику «Рахат», продукцию которой хоть немного, но знали в мире, – сейчас она нам уже не принадлежит… Вряд ли у нас есть другие национальные продукты, которые известны за рубежом. Мы даже стали с завистью смотреть на наших соседей-киргизов, которые в условиях полного отсутствия каких-либо ископаемых сумели, по крайней мере, одеть себя и всю Центральную Азию.

В этом смысле мне, конечно же, очень хотелось бы похвастать каким-нибудь казахстанским брендом, но таковых у нас практически нет. А говорить о серьезных технологически продвинутых промышленных изделиях вообще не приходится…

В наследство от СССР Казахстан получил три преимущества: хорошую промышленную инфраструктуру, высокий кадрово-интеллектуальный потенциал и природные богатства. Если бы мы толково и эффективно распорядились этим наследием, то могли бы вывести республику на очень серьезные позиции по экономическому развитию и соответственно качеству жизни. К сожалению, безалаберное управление этими ресурсами на протяжении более двух десятков лет привело к тому, что мы фактически лишились их. Кто-то возразит: мол, все эти заводы, фабрики, цеха и без того устарели бы. Но посмотрите на Узбекистан, который умудряется многое производить как раз таки на «старом» советском оборудовании…

А вспомните, какое место в советском обществе занимал инженер – он был чуть ли не его основой. Сейчас же эта профессия превратилась в какой-то реликт. У нас полно юристов, экономистов, менеджеров, маркетологов, но практически нет квалифицированных «технарей». Даже при решении простейших задач в той же строительной сфере доходит до абсурда – не могут найти толковых сварщиков, сантехников, электриков. Такие специалисты сегодня на вес золота.

То есть, прежде чем что-то выпускать, мы должны сначала подготовить собственные кадры и возродить техническую и технологическую базу. А значит, начинать придется фактически с нуля. К тому же рынок ВТО, членом которого является Казахстан, уже перенасыщен любыми видами товаров, и пробиться туда со своей продукцией очень сложно. Поэтому не может быть даже речи о том, чтобы замахиваться на что-то технически сложное.

Да, в свое время наши чиновники кричали и о собственных самолетах-вертолетах, и о планшетах-компьютерах, но время показало, что это были лишь безответственные заявления с единственной целью – удержаться в кресле. А реально все это можно делать только силами зарубежных специалистов и на зарубежном оборудовании. Но это, во-первых, очень дорого, а, во-вторых, никто к нам уже и не приедет по причине отсутствия адекватного налогового законодательства, гарантий сохранности личной собственности и нормального бизнес-климата.

Соответственно начинать нужно хотя бы с того, чтобы удовлетворять элементарные потребности населения в еде, одежде, бытовых предметах, простейших строительных материалах…

Автор: Сауле Исабаева

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2018 > № 2692632 Айман Турсынкан


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2018 > № 2692628 Данияр Ашимбаев

Правительство РК: есть ли толк от реорганизаций и новых назначений?

Этой осенью (а, возможно, и раньше – на фоне требований граждан) традиционно ожидается новая волна перестановок в верхних эшелонах власти. В частности, весьма высока вероятность отставки сразу нескольких министров. Но вряд ли эти ротации смогут повлиять на качество работы самих министерств, если учесть, что в сложившейся системе государственного управления персоналии играют далеко не определяющую роль... О том, почему в стране падает авторитет министра и как можно с этим бороться, мы беседуем с политологом Данияром Ашимбаевым.

Ограниченное управление

– Многое ли зависит от министра в нынешних условиях?

– По идее, аппараты министерств должны напрямую подчиняться ответственным секретарям, которые назначаются и освобождаются от должности президентом страны по согласованию с премьером. Но это лишь формальность. На самом деле министры давно научились обходить данную норму. В результате наши «бессменные» ответсеки, которые должны обеспечивать преемственность в работе аппаратов и проводить госзакупки, меняются даже чаще, чем сами министры. Точных цифр у меня нет, но в среднем примерное соотношение – один к одному. Это первое.

Второе. Многие предприятия квазигосударственного сектора, которые отвечают за функционирование отраслей (нефтегазовые, транспортные и т.д.), министерствам напрямую не подчиняются. Они находятся в фонде «Самрук-Казына», и только от авторитета самого министра зависит, сможет ли он добиться от них того или иного решения.

В-третьих, у нас существуют ограничения по командному принципу работы, но опять-таки формально. Вот уже много лет мы боремся с тем, чтобы министры не таскали за собой свои команды (заместителей, финансистов, советников и т.д.), поскольку это сильно влияет на уровень непотизма в системе. Но, с другой стороны, командный принцип работы обеспечивает более высокую степень управляемости, поскольку министрам легче контролировать деятельность аппарата, когда за те или иные участки «отвечают» проверенные кадры. А потому они эти ограничения просто игнорируют, причем открыто…

К примеру, недавно был арестован вице-министр энергетики Гани Садибеков, который работал с Канатом Бозумбаевым в акиматах Жамбылской и Павлодарской областей, а затем перешел вместе с ним в министерство. Это говорит о том, что министры спокойно продолжают назначать своими заместителями людей с предыдущих мест работы. Тот же Умирзак Шукеев сейчас активно заполняет все ключевые позиции в Минсельхозе своими кадрами из «Самрук-Казына», хотя многие из них в аграрной сфере никогда не работали.

В-четвертых, нельзя забывать, что большинство наших министерств возникло в результате многочисленных реорганизаций, когда в один аппарат сливались сразу несколько подразделений и самых разных полномочий. Зачастую даже сами министры не знают, что входит в их компетенцию, не говоря уже о том, чтобы эффективно управлять этой сборной солянкой.

Чем больше – тем хуже

– Раз уж мы заговорили о реорганизации министерств, объясните, почему все реформы правительства сводятся именно к ней? Эта наша фишка? Какой вообще толк от бесконечных пертурбаций?

– Все просто. Допустим, не понравилось новому назначенцу название его министерства, вот он и решил сменить его на другое. Ведь каждому новому руководителю хочется что-то передвинуть, переделать, переименовать в своем ведомстве. Хотя в данном случае это уже не просто переименование, а полноценное преобразование со всеми вытекающими из этого последствиями…

Чем это чревато, можно увидеть на примере Комитета по регулированию естественных монополий, защите конкуренции и прав потребителей, который был образован при Министерстве национальной экономики путем слияния сразу трех агентств. Заметьте, проблемы последних никуда не делись, они просто сконцентрировались в объединенном комитете. Однако если раньше их решали три ответсека, девять замов и энное количество начальников управлений, то сейчас за них отвечают всего три зама и несколько управлений. То есть объемы работы сохранились, а уровень компетенции резко снизился.

– Разве у каждой сферы не должен быть свой прямой куратор? Может, из-за несоблюдения этого принципа и возник весь этот беспорядок?

– Давайте посмотрим. Сферу молодежной политики можно отнести и к Министерству труда, и к Министерству образования, и к министерству, отвечающему за политические реформы. Финансовая полиция может существовать как самостоятельно, так и при МВД (как раньше ОБХСС), и при КНБ, а может вообще уйти в Минфин. Оборонную промышленность можно прикрепить как к Министерству обороны, так и к Министерству индустрии. Бюджет может верстаться как в Минфине, так и в Минэкономики.

Иначе говоря, любой департамент способен прижиться в любом ведомстве. Все зависит от того, кто лучше пролоббирует. К примеру, в марте его для себя отбил один министр, в октябре – другой, зимой – третий, а летом пришел новый министр, которому не понравились эти полномочия, и он сам начал от них избавляться.

Если провести соответствующий анализ, то выяснится, что почти в каждом министерстве собрано по три, четыре, а то и больше кочующих подразделений. Разумеется, они и дальше продолжат скитаться из ведомства в ведомство, нигде подолгу не задерживаясь и не успевая даже привыкнуть к новым полномочиям. Мне кажется, этот процесс обречен быть вечным. У нас даже квартала не было, когда бы что-нибудь да не реорганизовывалось. Если вы заглянете в базу постановлений правительства, то увидите, что функции отдельных министерств менялись чуть ли не по 10-15 раз за год.

Я этой проблемой занимаюсь много лет и до сих пор не могу найти данные по отдельным ведомствам. Порой доходит до абсурда. К примеру, в 1990-м создали Госкомиссию по ЧС, но в указе это прописать забыли. И вот в таком виде она проработала целых пять лет – вплоть до преобразования в комитет в 1995 году. И это, поверьте мне, не самый вопиющий случай в нашей аппаратной истории.

– А чем опасны столь частые реорганизации?

– Любая реорганизация парализует работу ведомства, как минимум, на два месяца – пока выйдет указ президента, потом постановление правительства о полномочиях нового министерства, затем в соответствии с ними надо будет утвердить новую структуру, штатную численность и штатное расписание, после этого начнутся кадровые назначения и переоформление бюджетных программ... То есть, само министерство как бы существует, однако профильными вопросами оно долгое время не занимается. А если учесть, что у нас любят преобразовывать, перетасовывать и переименовывать, то неудивительно, что солидную часть времени министерства проводят в замороженном состоянии.

Если проследить историю наших министерств, то выяснится, что только два из них остаются с неизменными названиями – это Министерство финансов (с 1920-го) и Министерство иностранных дел (с 1944-го). Все остальные реорганизовывались многократно… Покойный Нурболат Масанов однажды подарил мне справочник, где были указаны все министерства США, созданные за 200 лет существования этого государства. Их список – с именами министров – уместился всего на пяти-шести страницах. А у нас в этот объем можно втиснуть лишь двухгодичный период реорганизаций правительства. Если же мы начнем готовить полный справочник всех преобразований, то эта работа может занять, как минимум, год…

Лучшая защита – инерция

– Как часто министры подвергаются внешнему прессингу?

– Каждая сфера находится под влиянием определенных кланов, с которыми министрам приходится постоянно искать компромисс. Взять те же силовые структуры или субъекты квазигосударственного сектора, которые не подпадают под прямое регулирование, но с которыми нужно договариваться. В обмен на передачу определенных полномочий они, к примеру, могут потребовать назначить своих людей на должности руководителей соответствующих подразделений. Самое интересное, что министры потом меняются, а договоренности или, проще говоря, хвосты, остаются...

То есть, какой бы сильный руководитель ни пришел на должность министра, безболезненно изменить положение дел он уже не сможет, потому как сам встроен в «пищевую цепочку», либо наличие определенных интересов будет блокировать все его попытки провести реформу. Так как уничтожить такое слияние с криминалом не удается, остается брать под контроль его доходную часть.

Вспомните, сколько силовиков из разных ведомств было арестовано в рамках «Хоргосского дела». Причем до сих пор есть вопросы по формулировке тех или иных приговоров. Это говорит о том, что в подобные схемы вовлекается большое количество ведомств, групп и чиновников, от которых зависит общая ситуация в госаппарате.

Усилившаяся борьба с коррупцией и клановые войны начисто выбили из госаппарата настрой на принятие решений. Ведь понятно, что любое из них таит в себе массу интересов и может нести коррупционную составляющую. Поэтому очень многие чиновники просто стараются ничего не делать. Вообще! Получается, что людей, которые могут принимать решения, у нас полно, но тех, кто берет на себя ответственность за них – единицы.

Как правило, самые критикуемые чиновники – это как раз те, у кого есть этот настрой, кто умеет заставить людей работать и добиваться результатов. Однако все их инициативы оборачиваются информационными войнами. Такой вот парадокс. А потому в массе своей аппарат без политических санкций на высшем уровне даже по маленькому решению ничего сделать не в состоянии.

Конечно, каждое министерство следует рассматривать в индивидуальном порядке, но у всех у них одинаковый набор проблем – как я уже говорил, связаны они с кадровым составом, реорганизацией, личной компетенцией министров, зависимостью от теневых структур управления и даже серого бизнеса. Последнее особенно касается силовых ведомств...

– Можно ли в наших условиях добиться идеальной структуры правительства? Если да, то какой вы ее видите?

- Думаю, что какой-то идеальной структуры добиться невозможно. Казахстан ищет ее с 1991 года, то есть с момента обретения независимости, но судя по тому, что с приходом каждого нового премьера, вице-премьера или министра появляется очередной указ о реорганизации правительства, поиски еще продолжаются. Этот как раз тот случай, когда процесс идет ради процесса, а не ради какого-то результата.

Сформулировать некоторые представления об идеале, конечно, можно. Но у каждого министра, вице-премьера, премьера и работника АП будет свое мнение по этому поводу, и все пойдет по новому кругу. Единственный способ остановить этот процесс – усложнить процедуру реорганизации самих министерств. Как это сделать? Необходимо внести в Конституцию список министерств, как это было в СССР (хотя и соблюдалось не очень строго) или в США.

Можно еще попробовать ввести норму о том, чтобы процедура преобразования министерств проходила одобрение в парламенте. Но ведь и ее превратят в простую формальность. За примерами далеко ходить не надо. Согласно последним конституционным изменениям, парламент должен утверждать кандидатуры вице-премьеров и отдельных министров. Однако при назначении вице-премьеров Умирзака Шукеева, Аскара Жумагалиева, Ерболата Досаева эта процедура почему-то не использовалась. Я склонен считать, что о ней попросту забыли, иначе какой смысл игнорировать то, что сами же инициировали.

Нашему госаппарату присуща очень сильная инерция. Вот создали министерства, все расселись по своим кабинетам, настроили процесс – и никому нет дела ни до конкурентоспособности, ни до прорывных проектов, ни до госпрограмм… К тому же от последних одни лишь проблемы в виде многочисленных уголовных дел. Никто не хочет подставляться, все боятся получить по башке за то, что хотят провести реформы по «улучшению жизни»…

В таких условиях единственным вариантом остается частая смена руководителей, которые хотя бы первое время будут стараться достичь каких-то хороших результатов, чтобы показать президенту и обществу, что они достойны высоких постов. Если же министр проработал 3-4-5 лет, то смысла в его дальнейшем пребывании на этой должности уже нет, потому как он явно ничего не хочет и ни к чему не стремится.

Менять можно всех!

– Сейчас все находятся в ожидании кадровых перестановок. Как считаете, каких министров или министерств это коснется?

– Наших министров можно разделить на две группы. Первые просто исполняют обязанности, но при этом не могут или не хотят добиваться каких-то результатов и совершать прорывы в своей деятельности. Вот их можно смело менять. Другие вроде пытаются что-то делать, но в силу этого оказываются под градом критики. Скорее всего, последних и коснутся перестановки.

Хотя есть сферы, к примеру, то же образование, где приход нового министра лишь усугубит положение. Дело в том, что каждый очередной глава ведомства пытается реализовать свое видение решения проблем. В результате новые реформы накладываются на старые, которые уже прописаны в указах, законах, программах, и их нельзя отменить. Что из этого получилось, мы все прекрасно видим. Что с этим делать – не знает никто.

А вообще, практически всех министров можно поменять. Но вопрос в том, будет ли от этого эффект? Лично у меня на сей счет есть большие сомнения.

К примеру, в том же МВД есть подразделения, которые буквально вопиют о проблемах. Но способен ли новый министр решить их? Будет ли он работать лучше, чем предшественник? Ведь проблема не в конкретном человеке, а в самой системе, которая уже достигла предела своих возможностей. Она вышла на свой потолок – 15 процентов раскрываемости преступлений – и уже физически не сможет прыгнуть выше. Хотя понятно, что это очень низкий показатель. В советское время он, бывало, достигал 90 процентов...

Отставка Касымова и психологически, и политически, возможно, уже назрела, но давайте посмотрим на список потенциальных его сменщиков. Это либо люди из самого МВД, у которых такие же показатели, как и у системы в целом, либо люди со стороны, которым нужно время, чтобы вникнуть в процесс. Причем похожая ситуация наблюдается и во всех остальных сферах. Хотя есть, конечно, исключения из правила, когда министры-непрофессионалы достигали хороших результатов. К примеру, Ерболат Досаев, попав в Минздрав, сумел провести там неплохую реорганизацию.

Понятно, что также назрели отставки многих других руководителей, в том числе председателя Нацбанка и самого главы правительства. Смысла в их пребывании на этих должностях фактически уже нет. Но если на кресло премьера еще найдутся претенденты, то по работе финрегулятора мы видим, что добиться хоть каких-то результатов сложно. Слишком много в этой системе интересов.

Простые тому примеры. Недавно Нацбанк отстранил руководство Нефтяной страховой компании, однако ни та, ни другая из сторон никак это не прокомментировали. Рейтинговые агентства понижают рейтинги нашим банкам – снова тишина. Ситуация в пенсионной системе уже изуверская, но ответственные чиновники продолжают придерживаться политики молчания. И при всем при этом они считаются «эффективными управленцами» и «гениальными стратегами»...

В нашем случае, конечно, как в том анекдоте, надо менять всю систему. Правда, людей, способных что-то изменить, причем не в интересах каких-то групп, а в интересах дела, в стране практически не осталось.

Автор: Сауле Исабаева

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2018 > № 2692628 Данияр Ашимбаев


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 1 августа 2018 > № 2691529 Бахытжан Наурзбеков

У производителей Алматы есть все необходимое для успеха

Как государство и акимат помогают промышленникам города расти Kapital.kz рассказал руководитель Управления предпринимательства Бахытжан Наурзбеков

Есть такая хорошая программа «Алматы-2020», которую еще в 2015 году общественности презентовал аким города Бауыржан Байбек. По планам разработчиков — международной консалтинговой фирмы МcKinsey & Company — она поможет городу догнать в экономическом развитии крупнейшие мегаполисы мира. Цели удастся достичь благодаря развитию промышленности, МСБ и торговли, указано в документе. Конечно же, большой упор делается на экспортно-ориентированные компании. Каких результатов удалось достичь за те 2,5 года, которые прошли с момента презентации программы? Об этом Kapital.kz поговорил с руководителем Управления предпринимательства и индустриально-инновационного развития Бахытжаном Наурзбековым.

— Что делает городской акимат для того, чтобы бизнесмены из Алматы стали конкурентоспособными?

— В первую очередь хочется заметить, что в госпрограмме индустриально-инновационного развития есть механизмы поддержки отечественных товаропроизводителей. Первый — индустриальная зона, созданная в Алатауском районе Алматы с площадью 490 га. Алматы и действующая в рамках «Дорожной карты бизнеса — 2020». На сегодняшний день она включает в себя 41 проект общей стоимостью 155 млрд. тенге с созданием более 5000 рабочих мест. Из них экспортно-ориентированными являются 13 компаний, с иностранным капиталом — 8 предприятий.

— Все эти проекты действующие?

— По факту запущено 4 предприятия. Одно из них на слуху — ТОО BRB APK, создало тепличный комплекс площадью 17 га по производству помидоров и огурцов. Проектная мощность теплицы составляет более 5 тыс. тонн овощей в год. Есть так же предприятие ТОО Almapack по производству мешков для сухих смесей. Есть компания, выпускающая картриджи ТОО DOC Ltd и ТОО Токи роуп по производству габионной сетки. В нынешнем году мы планируем поэтапно запустить 9 предприятий в индустриальной зоне.

— Насколько удобно компаниям работать в индустриальной зоне?

— Прежде всего, это земельный участок, который производитель получает в пользование на арендной основе. Вся территории Индустриальной зоны за счет государства оснащена всей необходимой инфраструктурой. После запуска производства компания может выкупить эту землю по кадастровой стоимости.

— Индустриальная зона ведь не единственный способ для производителей расти?

— Следующий механизм, который акимат Алматы использует для обеспечения конкурентоспособности местных компаний — Карта поддержки предпринимательства. Она разработана и используется в рамках программы индустриально-инновационного развития на 2015−2019 годы, утвержденной указом главы государства. На сегодняшний день в карту включено 109 предприятий, где общее количество рабочих мест составляет 12,2 единиц. С 2015 по 2018 год мы реализовали 45 проектов. Основным критерием при отборе проектов, которые будут включены в Карту поддержки предпринимательства, является расширение производства. То есть тех, кто просто работает, мы не можем в нее добавить, а включаем только предприятия, которые планируют или проводят модернизацию.

— Какую пользу приносит Карта предпринимателю?

— Карта позволяет совместно с Национальной палатой предпринимателей «Атамекен» сопровождать инвестиционные проекты в период реализации оказывать содействие в преодоление административных барьеров и т. д. К примеру, предприятие проводит модернизацию, то увеличивает свои производственные мощности, следовательно, у него возрастают запросы по объему потребляемого электричества, газа и мы оказываем ему содействие в ускорение решения данных вопросов.

Среди включенных в Карту поддержки предпринимателей 109 компаний, есть средние и крупные. Половина из них являются экспортно-ориентированными, а вторая половина работает на местный рынок.

— Что еще у вас есть для бизнеса?

— Следующий инструмент — «Дорожная карта бизнеса — 2020», которую акимат Алматы реализует совместно с Фондом развития предпринимательства «Даму». Согласно условиям, предприятие-участник может получить субсидии от государства по взятому в коммерческом банке кредиту для развития своего бизнеса.

Вообще, мы ведем большую работу. Создана комиссия по поручение премьер-министра совместно с НПП «Атамекен» по поддержке местных товаропроизводителей. Работа комиссии заключается не только в содействии по преодолению административных барьеров, но и в дозагрузке производственных мощностей.

Мы создаем площадку для того, чтобы компании могли встретиться и провести переговоры. Затем они представляют свои коммерческие предложения потенциальным партнерам и уже в этот Процесс Управление предпринимательства не Вмешивается.

— А почему компании не налаживают контакты без участия горакимата? Алматы ведь не такой большой город.

— Они ведут эту работу. Мы им помогаем. Хочу так же отметить, что в этом году Управление предпринимательства утвердило Дорожную карту по развитию экспорта. Мы проводим много мероприятий в рамках этого направления. В ближайшее время повезем наших производителей в Узбекистан.

— Почему именно в Узбекистан?

— Мы сделали рассылку по компаниям с вопросом, куда бы они хотел поехать в целях налаживания партнерских связей и на основании ответов мы сформировали список:

Узбекистан, КНР, Азербайджан, Грузия, Россия, Кыргызстан. Да данный момент отрабатываем Узбекистан. Туда едут производители из пищевой отрасли, химической промышленности, машиностроения. Кроме того, в целях загрузки мощностей наших производителей мы ведем работу по регионам. Вот планируем поездку в Шымкент.

— Зачем?

— Наши производители легкой промышленности едут в Шымкент покупать ткань, нити, пуговицы. Это называется межрегиональная кооперация — сегодня мы продали, завтра нам продадут. Так же и с Узбекистаном. Есть алматинские компании, которые готовы покупать их овощи. Например, компания «Цинказ» хочет приобретать узбекистанские помидоры и обратилась к нам с просьбой помочь наладить деловые связи с производителями. Таким образом, мы оказываем содействие бизнесу для того, чтобы он становился конкурентоспособным не только внутри страны, но и за ее пределами.

При этом предприятия могут воспользоваться всеми перечисленными инструментами. У нас нет ограничений. Компания можете получить и участок на территории индустриальной зоны, и субсидии по ДКБ, и войти в Карту поддержки предпринимательства.

— Кроме НПП «Атамекен» кто-то еще помогает вам в вашей работе?

— Правительство. Но по большому счету это мы должны помогать.

— В «Фейсбуке» перманентно появляются посты о том, что бизнес в стране чувствует себя все хуже и хуже. Чтобы вы могли на это ответить?

— Я не могу говорить обо всем казахстанском бизнесе, но могу сказать про промышленные компании Алматы. Так, по итогам первого полугодия 2018 года объем производства в сравнении с аналогичным периодом прошлого года вырос. Произведено продукции на 429,2 млрд. тенге с ростом на 4,4%. Вклад обрабатывающей промышленности в эту сумму оценивается 69,9%. Рост обрабатывающей промышленности составил 5,7%, из них металлургическая 18,9%, фармацевтическая 40,5% и стройиндустрия 6,5%.

— Чему же промышленность обязана своим ростом в этом году?

— В первую очередь совместной работе акимата, НПП «Атамекен» и бизнесменов. Наши предприятия становятся конкурентоспособными. Их продукция становится интересной для населения — горожане стали чаще покупать отечественную продукцию. Плюс, к ней появился интерес в других регионах.

— Какие компании-производители поедут с вами в Ташкент?

— Производители алюминиевых радиаторов, лакокрасочной продукции, кабелей, безалкогольных напитков, кондитерских изделий, светодиодной и швейной продукции, металлоперерабатывающие компании. Большинство из них планирует расширить свой рынок сбыта.

— Сложно представить, что в Узбекистане заинтересуются нашим печеньем, у них своих продуктов питания полно…

— У потребителя должно быть право выбора. На каждую продукцию найдется покупатель. И потом, мы ведь едем не только покупать, но и налаживать сотрудничество, возможно привезти технологии в Алматы.

— Куда еще в этом году планируются поездки помимо Узбекистана?

— СУАР, Екатеринбург, Ханчжоу. Предприятия сами оплачивают расходы на поездки.

— В чем в таком случае заключается роль горакимата?

— Мы связались с хокиматом Ташкента, сообщили им, какие узбекистанские компании интересует наших производителей и уже на базе хокимата будем устраивать реальную встречу B2B. Благодаря нашему посредничеству компании экономят на посредниках в этом процессе.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 1 августа 2018 > № 2691529 Бахытжан Наурзбеков


Казахстан > СМИ, ИТ > newizv.ru, 30 июля 2018 > № 2694254 Юрий Якушев

85 лет - не возраст! Как живет Русский театр в Алматы

Алматинский Государственный Академический Русский театр драмы им. М.Ю.Лермонтова (ГАРТД) завершил свой 85-й юбилейный сезон. На протяжении долгих десятилетий ведущий театр республики оставался гордостью национальной культуры.

На вопросы «Новых Известий» о проблемах и достижениях коллектива ГАРТД отвечает директор Русского театра им. М.Ю.Лермонтова Юрий Якушев.

- Руководители русских театров на постсоветском пространстве откровенно жалуются на то, что у них не складываются отношения с официальными властями, им буквально приходится выживать. Как обстоят дела в Казахстане?

- Отношение к Русскому театру драмы в Алматы (да и к другим национальным театрам) со стороны официальной власти не изменилось после развала СССР. Более того, без финансовой поддержки государства ни один театр в республике – будь то казахский, уйгурский, корейский, русский или немецкий – не выживет.

В Казахстане существует система софинансирования: 80 процентов составляет субсидия государства, 20 процентов – собственные доходы.

В 2008 году по распоряжению Правительства независимого Казахстана были выделены средства на капитальный ремонт здания нашего театра. В прежние времена об этом можно было только мечтать. В помещениях установили дорогостоящее сценическое световое и звуковое оборудование, современные системы кондиционирования и обогрева. Президент Нурсултан Назарбаев лично приезжал посмотреть, как проведены строительные и монтажные работы, и остался доволен.

На встрече с коллективом Президент отметил, что в нашем театре «особенно рождается умение и желание понимать душевные движения своих разноязыких соотечественников».

Нурсултан Абишевич очень занятой человек. Но к нам заглядывает на премьеры. В последний раз Президент смотрел «Эзопа». Спектакль этот, кстати, получил Государственную премию Казахстана.

Сегодня наш театр располагает двумя сценами. В труппе 50 человек. Все актёры - русскоязычные. Спектакли идут только на русском языке. Среди зрителей – представители самых разных национальностей, проживающих в Казахстане.

В нашем распоряжении вся мировая и русская классика - от Шекспира и Нэша Н. Ричарда до Гоголя и Арбузова. Ставим, конечно же, и пьесы казахских авторов.

- Юрий Александрович, как долго вы работаете в театре?

- Если в качестве директора, то через год буду отмечать двадцатилетний юбилей. А вообще вся моя сознательная жизнь связана с Русским театром имени Лермонтова. По окончании школы я поступил в студию при театре, которую в то время возглавлял народный артист Казахской ССР, а ныне орденоносец и живая легенда сцены Юрий Борисович Померанцев. Затем окончил Академию имени Жургенева, курс Татьяны Наурызбаевой и Рубена Андриасяна. Но выйти на профессиональную сцену так и не удалось - начались лихие 90-е и чтобы прокормить семью, пришлось заняться бизнесом. А в 1999 году худрук театра Лермонтова Рубен Андриасян, мой педагог, предложил мне занять пост директора театра, что, признаться, стало для меня полной неожиданностью.

- Раньше у входа в самые разные театры в Алматы спрашивали лишние билетики, теперь этого нет, но полные залы вы собираете. В чём тут секрет?

- Сейчас все театры активно начали использовать Интернет. Мы первыми открыли продажу билетов он-лайн. Что ж, необходимо идти в ногу со временем.

Во всяком случае, рекламных рычагов у нас не так много, потому что реклама сама по себе - дорогое удовольствие.

Как бы там ни было, отмечу, что интерес казахстанцев к театру из года в год растёт. Средняя заполняемость залов сегодня – до 70 процентов в год. И это, поверьте, если сравнивать с прошлыми десятилетиями, очень неплохой уровень. И зависит он от очень многих факторов – и от репертуара, конечно, и даже от погоды.

Основной возраст наших зрителей в прошлые годы составлял 55-65 лет. Сегодня почти половина зала – молодые люди от 18 до 35 лет.

- Раньше Русский театр им. М.Ю.Лермонтова регулярно выезжал на гастроли в Россию. Сейчас часто удаётся покидать Алматы?

- ГАРТД везёт спектакли в Россию, когда назревает необходимость нашего участия в театральных фестивалях, когда нас зовут. И это, как правило, не только Москва. Ездим в Санкт-Петербург на так называемые «Балтийские встречи». До этого на международном театральном фестивале в Рязани показали «Ромео и Джульетту». Хотя в фестивале участвовали театры из Германии, России, стран Балтии, мы победили в пяти номинациях из семи.

В новом сезоне Лермонтовский театр готовится к гастролям в Грузии, Белоруссии, Германии. Мы много гастролируем по Казахстану.

– Художественный руководитель театра Лермонтова Рубен Андриасян сказал как-то, что миссия любого театра – «инъекция добра». Таким «уколом», по-вашему, мнению, должен быть каждый спектакль?

– Даже в самом трагичном спектакле присутствует эта инъекция. Без доброты человек погибает. И те спектакли, которые могут донести эту мысль до зрителя, пользуются повышенным спросом во всём мире.

Геннадий Деев, Алматы

Казахстан > СМИ, ИТ > newizv.ru, 30 июля 2018 > № 2694254 Юрий Якушев


Казахстан. США > Агропром > kapital.kz, 30 июля 2018 > № 2692547 Асад Ширинов

Coca-Cola делает ставку на Шымкент

Производитель – о росте цен, планах и литрах на душу населения

Елена Тумашова

«За последние пять лет нам пришлось поднять цены на свою продукцию примерно на 30−40%», — Асад Ширинов, руководитель представительства «Кока-Кола» в Казахстане, говорит, что в этом вопросе компания придерживалась того же ценового коридора, что и другие производители безалкогольных напитков в Казахстане. «Мы вынуждены увеличивать стоимость своей продукции, потому что определенную часть сырья покупаем за рубежом в долларах и евро», — продолжает эксперт. Вообще рынок Казахстана, на его взгляд, привлекателен для производителей. Спикер говорит об этом, зная ситуацию на рынках Турции, Пакистана, Грузии и Азербайджана — там он работал ранее. Представительство компании в Казахстане возглавил буквально месяц назад.

Деловой еженедельник «Капитал.kz» поговорил с Асадом Шириновым о том, какие безалкогольные напитки выгоднее всего производить в Казахстане, насколько сильна конкуренция в этой сфере и почему компания будет развивать шымкентское направление.

– Асад, рынок безалкогольных напитков в Казахстане – какой он?

– Потребление безалкогольных напитков на душу населения в Казахстане – одно из самых высоких в регионе и даже в мире, превышает потребление в России и Турции – в целом примерно на 20%. Но есть разница по категориям. Например, газированные напитки в Казахстане все же менее популярны, чем в этих двух странах.

Объем рынка очень большой по всем категориям и по всем производителям. Производственные мощности нашей компании – 750 млн литров в год, в прошлом году мы фактически выпустили и продали свыше 500 млн литров. Наша доля рынка безалкогольных прохладительных напитков, включая воду – примерно треть рынка, в некоторых категориях лидеры мы, в некоторых – другие компании. Таким образом, можно сказать, что весь рынок в прошлом году составил свыше 1,5 млрд литров, а потребление на одного человека – порядка 100 литров.

Возможность выпускать большие объемы привлекательна для производителей, но рынок стал не таким выгодным, как пять лет назад, до кризиса. Конечно, мы и сейчас зарабатываем. Но все же маржа упала при том, что цены подняли не намного – несоразмерно девальвации.

– Насколько вы хотели бы поднять цены, но не можете, и насколько у вас снизилась маржа?

– Стратегии поднимать цены постоянно нет. Задача – быть прибыльными, и каждый год прибыль должна увеличиваться за счет объемов производства. По некоторым категориям, например, по воде, мы цены вообще не увеличивали. Про маржу сказать не могу, это конфиденциальная информация.

– Если сравнить по тем позициям, по которым вы производите, где маржа больше, где – меньше?

– В категории «Соки» маржа очень маленькая: сырье – фрукты – стоит очень дорого, и еще и разнится в зависимости от самого фрукта. Одна из самых прибыльных категорий – «Вода», также прибыльно производить газированные напитки.

– Вы используете местные фрукты или импортные?

– В основном импортные. Покупаем во Франции, Нидерландах, апельсины, например, привозим из Бразилии. Пока не видим достаточного объема местного производства фруктов для покрытия наших потребностей.

– Кто ваши основные конкуренты? Ощущаете активность мелких производителей?

– Всех, кто работает на рынке Казахстана, рассматриваем как конкурентов и всегда приветствуем здоровую конкуренцию. Конкуренция разная по разным категориям, высокая – в соках и воде, а в холодных чаях и газированных напитках – меньше. Ситуация с соками объясняется тем, что у нас много производителей этого продукта и очень много везут из России, вода же – это самый простой в производстве продукт, многие компании могут производить воду в бутылках. А в производстве холодного чая и газированных напитков есть определенные сложности, поэтому не все компании берутся за это.

– Влияет ли на вас новый тренд здорового питания? Компоты в банках – серьезный конкурент для вас?

– Мы видим, что есть такой тренд, и он хороший. Если под здоровым питанием подразумевать сбалансированное питание и снижение количества потребляемых калорий, то мы проводим большую работу в этом направлении, снижая количество сахара и, соответственно, калорий в ряде наших напитков и предлагая выбор более маленьких упаковок. Ведь не секрет, что в большинстве напитков, включая компоты и соки, содержится сахар.

Мы, кстати, тоже выпускаем компоты, морсы. Но объемы производства того же компота пока не очень большие, чтобы составлять нам конкуренцию. Вообще, если сравнить, например, с Кавказом, то там производство в этой категории намного выше, чем в Казахстане. Возможно, это связано с более легким доступом производителей к более дешевым фруктам.

– Какие особенности спроса в Казахстане вы могли бы отметить?

– Самый большой объем производства у нас в газированных напитках, так как спрос на них выше всего. На втором месте вода, далее – соки, чаи. Объем производства энергетических напитков и всех остальных категорий очень небольшой, но они растут быстрее, чем другие категории. На Кавказе, если сравнивать, рынок энергетических напитков намного больше.

Но в Казахстане потенциал безалкогольных напитков в целом намного больше, чем в других странах, и он связан именно с масштабом рынка. То есть рынок растет не быстрее, чем в других странах, где рост может составить 20-30% в год, но за счет объемов он очень перспективен. Особенно это касается чая и соков.

– Недавно в интервью «Капитал.kz» производитель мороженого рассказывал, что в Казахстане этот продукт предпочитают больше в теплое время года, не зимой, а в европейских странах – круглогодично. Есть ли подобные предпочтения у потребителей безалкогольных напитков?

– В Европе и США мороженое и по маркетингу, и по инвестициям начали коммерциализировать намного раньше, в наших же странах – в Казахстане, России, на Кавказе – только лет 20 назад. Плюс на западе нет такого поверья, которое существовало в Советском Союзе, что есть и пить холодное – вредно, а зимой – вообще нельзя. С этим заблуждением мы сейчас активно боремся, ведь вкус прохладительных напитков наиболее полно раскрывается, когда они холодные.

В Казахстане сезонность в категории напитков очень низкая, если сравнивать с другими среднеазиатскими странами и Кавказом. Например, в Азербайджане 70% всего объема мы продаем с мая по сентябрь, когда очень жарко. А в Казахстане на эти пять месяцев приходится 45% продаж. Возможно, это связано с особенностями потребления, но это еще и вопрос маркетинга. В Турции, например, 30 лет назад сезонность была очень высокой. Но после того как газированные напитки стали активно рекламировать, например, на Новый год, как в Казахстане, сезонность стала намного ниже, внесезонные продажи выросли.

– Как распределяется потребление между Алматы, Астаной и, возможно, Шымкентом как крупным городом, с одной стороны, и регионами – с другой?

– На Алматы и Астану приходится примерно 40%, если учесть Шымкент, то немного выше 50%. То есть три города продают больше половины объема, что можно объяснить платежеспособностью населения. Сейчас мы направляем свои ресурсы на Шымкент – чтобы охватить потенциал этого растущего рынка. Конечно, у нас нет планов построить там завод, поскольку Шымкент располагается близко к Алматы. Но инвестиции в дистрибуцию, маркетинг, человеческий ресурс будут.

– Сейчас у вас в Казахстане два завода – в Астане и Алматы, есть ли распределение в поставках по регионам?

– В Алматы у нас 11 линий, в Астане – две. В Астане мы сейчас расширяем территорию – построили новые склады. Если будут вложения в дополнительные линии, то это будет именно в Астане. Астанинский завод работает в основном на северные и западные регионы страны, но есть продукция по разным категориям, которую мы производим в Алматы и поставляем в Астану, и есть продукция, которую, наоборот, производим в Астане и поставляем на рынок Алматы.

– В Астане ощущаете большее влияние России?

– Не по всем категориям. Из-за того, что в России цены намного выше, чем в Казахстане, товар оттуда не идет сюда. Но по сокам чувствуем конкуренцию: в соседней стране есть очень дешевые соки, которые везут в Казахстан. Россия сильна в этой категории, потому что там много крупных производителей инвестировали большие деньги и продолжают инвестировать в это направление.

– В чем потенциал рынка в Казахстане? Какие свободные ниши вы видите?

– В Казахстане есть большой потенциал в категории спортивных напитков. Мы планируем очень скоро выйти на рынок с новым напитком для любителей спорта.

Кроме того, на мировом рынке набирает популярность тренд потребления функциональных напитков. Это напитки, обогащенные витаминами, сделанные из овощей, и пр. Например, в Калифорнии была выставка, где представили полторы тысячи разных видов функциональных напитков, там были даже продукты, которые делаются из травы. Примерно три-пять лет назад этот тренд появился в Западной Европе и США, что связано с платежеспособностью населения, хотя и там он развивается невысокими темпами из-за дороговизны продукта. Когда увидим достаточный спрос в Казахстане на такие напитки, мы тоже будем их производить.

Сейчас у нас фокус на снижение содержания сахара, калорийности. У нас уже есть продукты с пониженным содержанием сахара и без сахара, и все новинки в категории газированных напитков у нас разрабатываются с учетом этой стратегии. Вообще, хочу отметить, что в Казахстане, как и во всем мире, потребители любят пробовать что-то новое.

– По вашему опыту, сколько составляет цикл жизни нового продукта на казахстанском рынке?

– Это очень болезненная тема для нас. Всегда есть риск того, что продажи новинки окажутся меньше ожиданий и не оправдают затраты на разработку, производство и дистрибуцию. У нас те продукты, которые производятся под основным брендом, живут на рынке долго, я, в принципе, не помню, чтобы мы снимали какой-то продукт под брендом «Кока-Кола». Под брендом Fanta три-четыре года держатся, но если фрукты сезонные – год-полтора, максимум два, некоторые вкусы – только на сезон.

– Сколько у вас составляет «средний чек» в месяц?

– Не могу раскрыть эту информацию. Но могу сказать, что по нашим оценкам в затратах на продукты питания безалкогольные напитки составляют около 10%.

Казахстан. США > Агропром > kapital.kz, 30 июля 2018 > № 2692547 Асад Ширинов


Казахстан. Россия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > np.kz, 27 июля 2018 > № 2686708 Нурлан Аселкан

Появится ли “Сункар” в Казахстане?

“Через два года начинается крупномасштабная модернизация космодрома Байконур под новейшую российскую ракету “Союз-5”. Примерно с таким посылом публикуют сообщения некоторые средства массовой информации. Однако не говорят о том, что в основе этой новейшей ракеты-носителя лежит советский, то есть теперь уже украинский “Зенит”. Не упоминают о том, что готовят модернизацию именно правого фланга Байконура (стартовый комплекс, что исторически рассчитан на запуск “Зенитов”), который передали казахстанской стороне 1 июня 2018 года. Не упоминают также и о том, что разрабатываемая ракета “Союз-5” может иметь еще одно название - “Сункар”.

А от “Сункара”, напомним, ждут той самой “тяги”, которая вынесет казахстанскую космическую программу на новый качественный уровень

Впрочем, от такой подачи информации суть не меняется - Казахстан в перспективе получит современный и экологичный тягач (ракета, рассчитывают, будет работать на менее опасном керосине). Конечно же, если Астана согласится выделить более 310 миллионов долларов (в такую сумму оценивает модернизацию комплекса эксперт, “близкий к теме”, которого цитирует РИА Новости) на модернизацию. И “Сункар”, точнее “Союз-5”, не повторит судьбу “Ангары” - когда организация стартового комплекса на Байконуре не сложилась по ряду причин, в том числе не зависящих от казахстанской стороны. Напомним - по планам почти 14-летней давности новейшая “Ангара” должна была летать именно с казахстанской земли. Теперь это российский космодром “Восточный”.

Во многом история повторяется. В первую очередь потому, что вновь на горизонте появился перспективный носитель, который еще находится в разработке. А также появляется возможность создать собственный стартовый комплекс, пусть и на основе существующего через глубокую модернизацию. Опять же вновь видна перспектива того, что в Казахстане разместят первый и единственный в мире стартовый комплекс новейшей, разрабатываемой ракеты “Союз-5”. И если все пойдет по плану, испытывать новую ракету Роскосмос будет именно с Байконура, так как нигде условий больше нет...

Обратимся к эксперту. Информацией о возможных перспективах и условиях появления “Союза-5”, или “Сункара”, как на Байконуре, так и в металле вообще поделится Нурлан Аселкан, главный редактор журнала “Космические исследования и технологии”.

- Начнем, пожалуй, с главного. Какова, на ваш взгляд, вероятность появления на территории Байконура стартового комплекса перспективной ракеты “Союз-5”, учитывая, что “Ангару” мы так и не дождались?

- 50 на 50. Но все же я считаю, что было бы не очень правильно, если бы у нас не сложилось сотрудничество с Российской Федерацией. Ничего, кроме огорчения и непонимания, это бы не вызвало.

Это первый момент. Второй - российская сторона, занимаясь проектом “Ангара”, прекрасно знает сложности его реализации, а также о вполне компетентных неоднозначных оценках проекта. Поэтому сотрудничество с Казахстаном по “Байтереку” - подстраховка с чисто технической точки зрения. В случае, если “Ангара” не залетает так, как надо, всегда будет вполне отработанная ракета, что возьмет долю нагрузки. “Ангара” и с другой стороны “Зенит”, “Союз-5” - это совершенно разные школы ракетостроения. Поэтому разумное разделение рисков здесь есть.

Отмечу, что “Союз-5” является краеугольным камнем проекта создания тяжелого носителя. И если Россия по каким-то причинам откажется от создания “Союза-5”, то поставят под вопрос весь проект создания тяжелого носителя. То есть больших планов Роскосмоса к концу 20-х годов. И все же - сейчас все зависит именно от российской стороны.

- Пожалуйста, введите в курс дела. Что представляет собой перспективный “Союз-5”?

- Российская Федерация в лице корпорации “Роскосмос” три года назад приняла решение создать ракету среднего класса по мотивам ракеты “Зенит” (производят в Украине), используя исключительно российские комплектующие. В эскизном проекте она еще в металле не существует, новая ракета очень похожа на “Зенит”. Однако обладает большим диаметром, форсированным двигателем и должна выводить несколько больший груз на низкую орбиту. Напомню, если “Зенит” выводит 14 тонн, то будущий “Союз-5” должен выводить около 17.

Когда приняли решение форсировать проект “Союза-5”, Россия предложила реанимировать стартовый комплекс “Байтерек”, который к тому времени “завис”. Предложили создать ракету “Союз-5” для Байконура и комплекса “Байтерек” с таким адаптированным названием, как “Сункар”. Здесь уместно сказать, что отличает “Союз-5” и “Сункар” только имя.

Теперь что касается озвученной некоторыми СМИ суммы модернизации стартового комплекса, предназначенного для запуска перспективного “Союза-5” в 314 миллионов долларов. В связи с тем что диаметры “Зенита” и “Союза-5” различны, а также различна мощность двигателей ракет, стартовый комплекс требует усиления, обновления и модернизации. Также требует модернизации технический комплекс, где обслуживают ракету перед стартом. К этому же добавлю - объекты “Зенита” сегодня сами по себе нуждаются в модернизации, серьезном ремонте и реконструкции. Поэтому уместно совместить две эти потребности. Тем самым казахстанская часть создания новой версии комплекса “Байтерек” заключается в модернизации объектов правого фланга Байконура, где сейчас располагается стартовый комплекс “Зенита”, под новую, разрабатываемую ракету.

- Обозначьте, пожалуйста, перспективность использования еще даже несуществующего носителя на Байконуре.

- “Союз-5” попадает в очень хороший диапазон полезных нагрузок - более 13 и менее 20 тонн. Сейчас это особенно перспективно, так как нынешняя тенденция ведет к миниатюризации спутников. Поэтому можно обойтись “средними” ракетами. То есть меньшей грузоподъемности, но при этом дешевле. Сегодня на рынке множество заказчиков, которые планируют запускать спутники именно среднего класса. Поэтому “Зенит”, который по-прежнему в строю сегодня, и перспективный “Союз-5” попадают в интересный для заказчика диапазон.

- Есть утверждение, что модернизация начнется в 2020 году. Каков же ваш прогноз?

- Многое зависит от российской стороны. Перестройка стартового комплекса под новые ракеты “Союз-5” начнется как только казахстанская сторона получит параметры новой ракеты. А также когда будет ясное понимание того, когда конкретно появятся первые летные образцы.

Пожелаем Роскосмосу, чтобы “Союз-5” как можно быстрее создали. Ведь несмотря на то, что три года назад об этом объявили, неоднократно возникали сложности и задержки в работе уже на стадии эскизного проекта. Мы слышали о нехватке средств, мы видим смену приоритетов... Однако сейчас вновь форсируют этот проект. И “Союз-5” сегодня является связующим звеном между Роскосмосом и Казкосмосом в реализации проекта “Байтерек”. И нынешнее повышенное внимание к проекту создания “Союз-5”, которое демонстрирует российская сторона, говорит о том, что у проекта “Байтерек” все же есть шанс воспользоваться этой перспективной ракетой.

Впрочем, у существующего носителя "Зенит" шансы не меньшие, а может быть, даже большие.

Беседовал Алан Байтенов

Казахстан. Россия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > np.kz, 27 июля 2018 > № 2686708 Нурлан Аселкан


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм > camonitor.com, 24 июля 2018 > № 2684200 Александр Алексеенко

Суверенная демография. Моноэтничность в Казахстане грозит снижением рождаемости?

Как считают некоторые эксперты, тема эмиграции в Казахстане излишне политизируется. По их мнению, масштабы оттока населения в настоящее время не столь катастрофичны, как их пытаются представить. А вот за что действительно стоит тревожиться, так это за спад рождаемости, деградацию института семьи и старение населения. Ведь вполне может случиться так, что вместо ожидаемого демографического взрыва мы столкнемся с демографическим кризисом… О том, можно ли доверять подобным выводам и на какие тенденции стоит обратить особое внимание, мы попросили рассказать Александра Алексеенко, доктора исторических наук, профессора ВКГУ им. С.Аманжолова.

Чемоданные настроения

- Александр Николаевич, на самом ли деле эмиграция населения увеличилась? И так ли опасна это тенденция, как сейчас все говорят?

- Проблема в том, что мы оцениваем процессы эмиграции на основе методов их изучения, выработанных еще в 1990-е годы. Тогда доминировали катастрофические выводы, сложившиеся в результате анализа количественных показателей. Сейчас у нас совсем иная ситуация. Тот же эмиграционный отток в десять раз меньше, чем в середине 1990-х. Тем не менее, увеличение, даже незначительное, количества уезжающих по привычке оценивается неадекватно тревожно.

На мой взгляд, сегодня большое значение при принятии решения об отъезде приобрели изменения в социокультурном пространстве, которое во все большей мере функционирует на основе культуры, языка и традиций казахского этноса. Эта тенденция развивалась в целом не очень быстро и не очень заметно для большинства «нетитульного» населения. Сейчас некоторые его представители стали осознавать ситуацию и просчитывать варианты «встраивания» в изменившееся социокультурное поле. И у тех, кто претендовал на достижение высокого социального статуса, появляются новые мотивы для эмиграции.

Понятно, что данная проблема актуальна не только для «нетитульных», но и для части городских казахов, оторвавшихся от этнических ценностей. Ресурсов для попадания в социальные лифты у них, объективно говоря, тоже немного, так как, судя по многочисленным публикациям в СМИ, функционирование этих лифтов все больше переходит на традиционные рельсы. Постепенно оформляются параметры «качественной» эмиграции. Изучение последней количественными методами не в полной мере отражает суть происходящего, поэтому необходим поиск новых методов.

- Чем, по-вашему, интересна нынешняя демографическая ситуация в стране?

- В настоящее время Казахстан переживает очень интересный период демографического развития. Роль внешних миграций, имевших ранее огромное влияние на изменение численности и этнического состава населения, свелась к минимуму. Эта динамика почти полностью зависит от эволюций воспроизводства, то есть от соотношения числа рождений и смертей. Причем более чем на 90% этот процесс определяют казахи. То есть, впервые в новейшей истории казахи определяют демографический ритм государства. Идет становление суверенной демографической системы, функционирующей на автохтонной основе. И нам сейчас важно определить основные тенденции ее развития, выявить намечающиеся закономерности.

«Золотой век» казахской демографии

- О каких «закономерностях» идет речь?

- В научно-популярной литературе этнодемографические изыскания строятся в основном на сопоставлении удельного веса различных этносов в составе населения Казахстана в различные периоды истории. Выводы в результате таких сопоставлений эмоционально насыщенные и предсказуемо негативные. Но подобный подход оставляет на периферии научной мысли анализ процессов, определяющих ход демографического развития непосредственно самих казахов. Попробую восполнить этот пробел.

В демографии чаще всего причина явления и его следствие разделены большими отрезками времени. Поэтому суть причины вполне может быть забыта. Особенно если эта причина располагалась в ином «политическом измерении». Для того чтобы следствие не принять за причину, важно провести ретроспективный анализ. Так вот, сегодняшнее демографическое состояние во многом является следствием событий 50-60-летней давности. Я уже неоднократно говорил об этом, поэтому постараюсь коротко проследить алгоритм демографического пути казахов в обозначенном диапазоне.

Напомню, в 1950-60-е годы казахи переживали состояние демографического взрыва. Определяющее, на мой взгляд, значение имела сложившаяся в то время этническая дифференциация социально-экономической деятельности. Индустриально-промышленные функции, всегда ведущие к сокращению рождаемости, выполняли в основном «нетитульные» этносы. Казахи же в массе своей оставались сельскими жителями.

Сохранившиеся традиции высокой рождаемости, поддержанные социальными государственными преференциями (бесплатные медицина и образование, различные пособия, поддержка многодетных семей и т.д.) привели к качественному изменению демографических характеристик этноса. Следствием быстрого снижения смертности (в первую очередь младенческой) на фоне сохраняющегося уровня рождаемости стал стремительный рост численности населения.

Данные статистики свидетельствуют о том, что фактически за одно демографическое поколение (тридцатилетие между переписями населения 1959-го и 1989-го) численность казахов увеличилась в 2,4 раза! И это неудивительно, если учесть, что в начале 1960-х суммарный коэффициент рождаемости у казахских женщин достигал более 7 (то есть на одну приходилось в среднем 7 детей). Причем на то время это был не только самый высокий показатель в СССР, но и один из наиболее высоких в мире. Можно даже сказать, что 1950-60-е годы стали «золотым веком» казахской демографии.

- Ну, у казахов всегда были сильны традиции многодетности…

- Основой становления традиции многодетности у казахов, на мой взгляд (базирующийся на многочисленных интервью), стал именно период 50-60-х гг. ХХ века. Подчеркну: именно многодетности, а не высокой рождаемости. Рождаемость у казахов всегда была высокой, но она нейтрализовалась огромной смертностью, особенно младенческой и детской.

Дело в том, что состояние многодетности воспринимается на бытовом уровне как раз через призму рождаемости. Государственная поддержка, ведущая к снижению младенческой, детской смертности, является некоей абстракцией, остается на периферии бытового сознания и не видится в качестве ведущей причины становления многодетности. Рождение же детей, их развитие происходит на глазах родителей, входит в систему семейных ценностей. Поэтому высокая рождаемость ощущается как ведущий компонент в конструировании традиции многодетности.

А поскольку основная масса казахов по-прежнему проживала в сельской местности, то складывается впечатление, что рождаемость характерна именно для казахов, является их национальной особенностью. Основанием для вывода о распространенной многодетности в далеком прошлом служат отдельные примеры существования таких семей, обобщающиеся до уровня явления, присущего всему народу. Но статистических подтверждений многодетности у казахов нет. Повторю: традиции высокой рождаемости, конечно, были, но необходимо учитывать и другую сторону процесса воспроизводства населения.

«Лучшая контрацепция – образование»

- Как долго может длиться инерция демографического взрыва?

- Функционирование современной демографической системы во многом зависит от поколения, рожденного в это время. Кратко проследим его историю. В 1970-80-е гг. «поколение взрыва» постепенно вошло в возраст социальной активности. В первую очередь это сказалось на этническом составе студенческой молодежи. В 1980-81 гг. он выглядел так: казахи – 130 тысяч человек (49,8% студенчества Казахстана), русские – 90 тысяч (34,8%). В 1989-90 гг.: казахи – 155 тысяч (54,2%), русские – 89 тысяч (31,2%). К концу советского периода казахи были самым образованным народом в Казахстане. Во всяком случае, среди казахов высшее образование на тысячу представителей этноса имели: в городах – 150, в селах – 70, тогда как среди русских эти показатели составляли соответственно 126 и 47.

Подобное соотношение не говорит о каких-то особых этнических преференциях. Дело в том, что большинством населения Казахстана в молодежной, «студенческой» возрастной группе были именно казахи – представители «поколения взрыва». Возрастная структура русского населения была другой, большую часть его составляли люди, уже вышедшие из студенческого возраста.

- А какое отношение ко всему этому имеет образование? Как оно влияет на демографические процессы?

- В демографии имеется закономерность – чем выше уровень образования, тем ниже рождаемость. Демографы даже шутят: «лучшая контрацепция – это образование женщин». Иначе говоря, данный факт свидетельствует о том, что демографическое поведение представителей «поколения взрыва» будет уже другим, нежели у их родителей. И это подтверждается статистикой. Если в начале 1960-х гг. коэффициент рождаемости равнялся, как я уже говорил, 7, то в конце 1980-х он снизился вдвое – до 3,6. Прибавьте к этому бурную урбанизацию казахов - как известно, в городах рождаемость всегда ниже...

- Выходит, «поколение взрыва» завершило свою миссию?

- Нет, оно запустило первую «демографическую волну». В 1970-х, а особенно в 1980-х представители «поколения взрыва» стали создавать семьи. И хотя они не были столь многодетными, как ранее, абсолютное количество рождений начало быстро увеличиваться. В результате Казахстан пережил новый демографический подъем. В наиболее «ударные» годы (1986-1987) в республике родились 828 тыс. детей, что является наивысшим показателем в демографической истории Казахстана.

В свою очередь поколение 1980-х начало обзаводиться семьями в начале 2000-х, что вызвало к жизни третью демографическую волну, которая очень четко наблюдалась в первое десятилетие ХХI века. По логике, в середине-конце 20-х годов ХХI века должна наметиться уже четвертая. Но каждая новая волна всегда слабее предыдущей, поскольку у молодежи меняются представления о браке, семье и детях.

Дефицит родителей

- То есть, инерция событий 1950-60-х гг. постепенно иссякает?

- Нет, она будет иметь продолжение, но оптимизма уже меньше. Все-таки у демографического взрыва и его волн имеется обратная сторона - с течением времени люди, родившиеся в такие периоды, начинают стареть. И сейчас это в полной мере относится к «поколению взрыва». Все женщины 1950-х гг. рождения находятся уже в пенсионном возрасте, к ним все активнее присоединяются рожденные в 60-е. Что касается мужчин, то у них этот процесс только начинается, однако динамика обещает быть такой же высокой.

Достаточно посмотреть на возрастную структуру населения. «Поколение взрыва» в основном сконцентрировано сейчас в многочисленной возрастной группе от 50 до 69 лет (1949-1968 г.р.) - это почти 18% населения Казахстана. Поколению первой волны, обеспечивающему большинство рождений, сейчас в основном от 25 до 39 лет (1979-1993 гг. рождения), и оно составляет более 24% населения РК. Так вот, старшее поколение будет все более активно смещаться в сторону пенсионного возраста (а многие уже там), соответственно будут расти показатели смертности. А поколение, обеспечивающее показатели рождаемости, все более активно будет выходить из детородного возраста.

Так что в 20-е годы ХХI века нас ожидает другая демографическая ситуация, менее оптимистичная, чем сейчас. Вот такое неоднозначное влияние оказывает прошлое. Причем это объективный процесс, довольно легко прогнозируемый. И если в ухудшении демографических показателей и есть вина госструктур, то уж точно не такая, какую им иногда приписывают некоторые СМИ...

- Способна ли современная молодежь переломить эту тенденцию?

- Проблема в том, что молодежи (15-24 года), способной сейчас и в близкой перспективе подхватить демографическую эстафету у предыдущих поколений, немного. В основном это те, кто родился в кризисные 1990-е годы. А в то время, как известно, рождаемость резко упала. Если в 1986-1987 гг. в Казахстане родились 828 тысяч детей, то через десять лет, в 1996-1997 гг., – всего 488 тысяч, или в 1,7 раза меньше.

Иначе говоря, потенциальных мам и пап у нас сейчас мало, а потому сокращается количество браков и, как следствие, падает число рожденных детей. Так что эмоциональные нравственные интерпретации/комментарии в данной ситуации не очень уместны.

Этим в общем-то и завершается влияние объективных долговременных факторов, прослеживаемых через эволюции возрастной структуры, на суверенные демографические процессы. Говорить о «наследии СССР», а конкретно о сложившемся к концу советской эпохи этническом составе населения, уже не приходится. В частности, на рождаемость европейские народы оказывают все меньшее влияние. То есть, постепенно завершается время перехода от прежней демографической системы, во многом базировавшейся на «европейских» стандартах воспроизводства, к суверенной. Тенденция ее функционирования на автохтонной основе становится все более явной.

«Социальное» вытесняет «биологическое»

- Бытует мнение, что казахстанцы, как и жители Европы, стали поздно жениться и поздно рожать. Как вы это объясните?

- Да, общим для города и села стало то, что рост коэффициентов рождаемости наиболее интенсивно идет в старших (30 и более лет) группах. У женщин этого возраста на свет обычно появляются третьи, четвертые и т.д. дети. Но в Казахстане, как и на всем постсоветском пространстве, присутствует отличительная от европейского варианта особенность. Европейские женщины стали поздно выходить замуж и поздно рожать в силу повышенной социально-экономической нагрузки (образование, карьера, материальное благополучие и т.д.). Причем в значительной мере эта нагрузка приходится на самый «ударный» репродуктивный возраст – от 20 до 30 лет. Рождаемость сдвигается на более поздний период жизни. «Социальное» вытесняет «биологическое».

Все это, конечно, есть и у нас. Но необходимо учитывать и то, что период потенциально наибольшей репродуктивной активности поколения «30+» пришелся на кризисные 1990-е годы, поэтому представления о количестве детей в семье, формировавшиеся часто в традиционной среде, не были удовлетворены в полной мере. Они реализуются в настоящее время, когда и социально-экономическая ситуация иная, и все более проблематичным становится дальнейшее откладывание деторождений. Поэтому вклад женщин старшего репродуктивного возраста в рождаемость становится все более весомым.

- Значит ли это, что сутью суверенной демографической системы становится многодетная семья?

- Не совсем так - данное явление не во всем отражает суверенную суть. Нельзя с уверенностью утверждать, что тенденция будет долговременной. Дело в том, что установки на рождаемость у женщин старшего возраста формировались в основном в советский период истории. Традиционные семейно-бытовые стандарты, «законсервированные» советской властью в сельской среде, наиболее комфортно чувствовали себя в условиях полиэтничности, когда индустриально-городские функции выполняли представители других этносов.

Сейчас ситуация несколько иная. Влияние представлений, формировавшихся под воздействием особенностей социально-экономического существования в советской системе, завершается. Сохранить традиции многодетности, высокой рождаемости будет намного сложнее, поскольку параметры воспроизводства населения все в большей мере определяются городской средой, функционирующей на «казахской» основе.

- То есть, моноэтничность ведет к снижению рождаемости?

- Да, в случае все большего вовлечения казахов в промышленные, технические и в целом в городские сферы. Теперь необходимо осваивать все городские функции. А это, разумеется, ведет к снижению рождаемости.

Параллельные миры

- А разве сейчас в городах не наблюдается довольно высокая рождаемость?

- Более того, в городах она выше, чем в селах. Происходит это потому, что в города активно перемещается сельская молодежь. Мы сейчас наблюдаем так называемый «количественный» вариант освоения городского пространства. Быстро растущее городское население в массе своей представлено вчерашними сельскими жителями, переносящими в город значительную часть соответствующих социокультурных воззрений.

Во многом нынешнее городское население страны – это сельские казахи с соответствующим менталитетом, живущие в городах. Им еще предстоит стать горожанами по сути, а не только по месту проживания. Представления же о жизни «новых горожан» и казахской молодежи, являющейся горожанами уже не в первом поколении, существенно отличаются. Свидетельство тому – эмоциональные пикировки в социальных сетях. При этом заметно, что «наступающей» стороной чаще всего являются представители традиционных воззрений (осуждение межэтнических браков, стиля одежды, манеры поведения и т.д.).

Кроме того, в активный социальный возраст начинают вступать городские казахи во втором и частично в третьем поколении. В основном это родившиеся и социализировавшиеся в городе дети представителей «урбанизационной волны» 1990-х. Они полифоничны, по социокультурным воззрениям находятся между «европейским» и «автохтонным» вариантами и способны их объединить. Во многом именно это городское поколение, формирующееся в суверенный период, будет определять модернизационные тенденции в Казахстане.

Таким образом, суверенная демографическая система лишь приобретает, особенно в городах, осязаемые формы. С одной стороны, присутствует определенная реанимация традиционных представлений о семье, браке, роли женщины в обществе. С другой – модернизационные устремления. Из компонентов этого цивилизационного диапазона и строится суверенная демографическая система. При этом сочетание и удельный вес различных компонентов регионально дифференцированы.

Поэтому сложно определить общереспубликанский тренд. Я могу лишь обозначить общий вектор - суверенные варианты строительства городской демографической системы не воспроизводят городской опыт казахстанских русских.

- Почему? В чем их отличие?

- В том, что городские русские, особенно те, кто оказался в Казахстане в результате миграций из регионов СССР, были слабо связаны с казахской средой, казахской культурой в целом. Советская городская казахстанская среда практически не имела ничего общего с сельской казахской средой, не подпитывалась ее культурой. Присутствовали почти не соприкасавшиеся друг с другом «параллельные миры».

Сейчас же все более явно сельско-городское пространство существует как единый организм, тесно переплетенный множеством семейных, социальных, экономических, культурных нитей. Существует вероятность создания уникальной городской демографической, социокультурной системы. То есть, сохранение традиций, в том числе рождаемости, и в то же время модернизационный прорыв. Объективно для этого много что есть, а главное – немалое количество молодежи. В демографии это называется «демографическое окно» - присутствует многочисленная группа людей социально активных, ищущих, пытающихся что-то сделать. Главная задача – правильно распорядиться этим потенциалом.

Автор: Сауле Исабаева

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм > camonitor.com, 24 июля 2018 > № 2684200 Александр Алексеенко


Казахстан > Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 20 июля 2018 > № 2692591 Мурат Абдрахманов

Кого берет под крыло бизнес-ангел

Предприниматель Мурат Абдрахманов поделился личным опытом поддержки стартапов

Георгий Ковалев

Одна из главных тем предпринимательской среды — поиск бизнес-ангела. Сам факт наличия такого фантастического термина в деловом мире настраивает на некий фарт, неожиданную удачу сродни крупному выигрышу в казино.

Можно ли и в самом деле совместить деловую этику и элемент финансирования растущего проекта по наитию, повинуясь мимолетному капризу? Кто такой бизнес-ангел, какими принципами он руководствуется, выбирая проект для поддержки? Чему он доверяет, помогая проектам, — своей неуловимой интуиции или сухой логике цифр? На эту тему корреспондент «Капитал.kz» поговорил с известным казахстанским бизнесменом Муратом Абдрахмановым, удачно совмещающим работу над собственными проектами и поддержку стартапов.

Мурат Абдрахманов — совладелец и председатель совета директоров АО «Astel», основной владелец компании из области автоматизации Zeinet, основной владелец казахстанско-итальянской компании SSЕ, совладелец медицинских центров DentLux и MedicalPark. Также является миноритарным акционером и членом совета директоров АО «KazTransCom».

- Во всем мире поддержкой стартапов занимаются венчурные фонды, что не исключает и участия в этом деле бизнес-ангелов. Если между ними и есть разница, то она кажется неуловимо формальной. Что думаете вы?

- По моему мнению, венчурный фонд это в первую очередь про бизнес, финансовый бизнес. Бизнес-ангелом становится человек, которому интересно поддерживать других, передавать накопленный опыт. У меня за плечами большой опыт управления компаниями разного уровня, в том числе и большими. И однажды я задал себе вопрос: чем бы я хотел заниматься? Ведь время уходит, это невосполнимый ресурс, его хочется тратить на что-то важное для себя лично. Я понял, что хочу заниматься развитием новых бизнесов. Самому затевать новые проекты не то чтобы неинтересно, просто это переходит в иной ценностный разряд. А вот помогать молодым амбициозным ребятам, передавать им опыт, накопленный за 25 лет работы в бизнесе и при этом самому учиться новому – это очень интересно.

- Хочу уточнить: когда вы говорите об интересе, вовлеченности – имеется в виду профессиональная оценка, или эмоциональная?

- В первую очередь – профессиональная. Я инженер в области телекоммуникаций, эта технологическая сфера мне понятна, я имею в ней свою точку зрения, свою экспертизу. Я пытался найти свой интерес, например, в добыче полезных ископаемых, но быстро понял, что хотя это и интересно, но я ничего в этом не понимаю и не имею собственной экспертизы. Тем не менее есть проекты вне привычной сферы технологий, которыми я занимаюсь. Например, в группе партнеров инвестировал в строительство ресторанного комплекса «Мирас». Мне это интересно как проект розничный, интересно выстроить бизнес-модель, маркетинг, сделать продукт, это для меня самая интересная часть. Также когда-то был соинвестором проекта Fitnation. Далеко от технологий, но интересно. Я вышел из проекта в 2007 году, но он живет до сих пор, потому что изначально был хорошо, грамотно выстроен. Долгая жизнь проектов доставляет мне моральное удовлетворение.

- Сколько вы вкладывали в эти проекты?

- В Fitnation, кажется, $2,5 млн, не помню точно. Время тогда было другое, все росло, было удобно работать. В «Мирас» тоже приличную сумма вложена, причем перед девальвацией. Если сейчас перевести окупаемость проекта в доллары, то окупаемость длинная, больше 10 лет. Но проект успешный, клиенты записываются за несколько месяцев вперед. Мы сразу сделали упор на качество обслуживания, поэтому все хорошо.

- Недостатка в собственных проектах нет. Как вы пришли к нише бизнес-ангела?

- Свои проекты требуют серьезного погружения примерно на 5 лет, сейчас я этого делать не хочу. На меня повлияли слова китайского предпринимателя Джека Ма. Он говорит: если вам 50, избавляйтесь от своих амбиций и передавайте опыт молодым, помогайте им. Я верю, что бизнесом должны заниматься молодые люди до 35, которые горят, сильно мотивированы, компетентны и образованы, которые могут и хотят работать по 14-15 часов в сутки. Им я и должен помогать. Поддержка – это не обязательно деньги, молодым не хватает опыта, я могу помочь направить энергию в нужное русло. Это хороший симбиоз, когда вклад с обеих сторон релевантный и честный.

- Как часто бывают такие совпадения?

- На нашем рынке инвесторов значительно меньше, чем стартапов, поэтому есть возможность выбора. Я встречаюсь со многими ребятами, они представляют проекты. С кем-то договариваемся, с кем-то нет, в любом случае это интересно. Часто я просто ограничиваюсь консультациями, это не стоит денег, а взгляд со стороны всегда полезен. Даже если я не захожу в бизнес, я считаю, что надо приносить пользу. И потом, я тоже учусь, внимательно слушаю, для меня это интересно.

- Как вы их находите? Или они ищут вас?

- Эта отрасль сейчас зарождается, круг инвесторов небольшой и многим известен. Однажды меня пригласили в бизнес-инкубатор МОСТ выступить перед предпринимателями на тему возможностей для продвижения, после этого много слушателей искали встреч. Когда я инвестировал деньги в Choсolife, это тоже имело отклик. Земля слухами полнится. Обращаются через Facebook, пишут в WhatsApp. Статья в «Капитал.kz» тоже может вызвать рост обращений.

- Есть ли в этой деятельности элемент благотворительности?

- Нет, это бизнес. Точно могу сказать, что неубыточный. Трудно пока обозначить рентабельность, вся прибыль пока виртуальная, горизонт инвестирования в пределах 5 лет. Но пока в моем понимании, в моей оценке, деятельность выгодная. Мой опыт позволяет выбирать проекты, которые не прогорают. Общий объем сделанных инвестиций называть не хочу.

- Вы уже назвали Choсolife, какие еще проекты вызвали ваш интерес?

- Я вкладывался в Choco Group и продолжаю вкладываться, они растут быстро, с момента моего первого вложения выросли более чем в три раза. В проект я вошел на стадии резкого расширения бизнеса. Когда мы встретились с Рамилем Мухоряповым, оборот компании был около $10 млн, он искал способы увеличить его до $100 млн, и наши интересы совпали. Другой проект – OrionM2M, производитель интернета вещей, компания успешно развивается, последний инвестиционный раунд мы проводили по оценке $3 млн. Компания имеет амбиции работать на рынке СНГ и всего мира, такая возможность есть, поскольку рынок интернета вещей растет по экспоненте. Также я акционер украинской компании Genesis, которая работает в области социальных медиа в 12 странах. В Казахстане известен их проект Nur.kz.

- Вы выработали какие-то критерии оценки стартапов, которые помогают принять решение о поддержке проекта?

- Важен потенциал роста, минимум – десятикратный в ближайшие три года. Компания должна иметь опробованную бизнес-модель, получить определенные отклики или обратную связь с рынком. Проект должен иметь экспортный потенциал: местный рынок небольшой, поэтому потенциал надо искать за пределами Казахстана. Должна быть команда: грамотная, образованная, компетентная, с опытом работы в выбранной области. Основную часть разработки бизнеса команда должна делать сама, технологический бизнес очень динамичен, время реагирования и принятия решений должно быть минимальным, это критически важная компетенция. Возраст команды также имеет значение. Еще проект должен быть мне интересен. Если он многообещающий, но находится в сфере, которая мне не интересна и которую я не понимаю, я в него не иду. У меня нет цели просто заработать деньги. Также мне нравится, когда берут известную отработанную модель, американскую или московскую, и здесь ее стартуют.

- В каких еще случаях однозначно следует отказ?

- В первую очередь – недостаток компетенции проекта. Не люблю непроверенные идеи и гипотезы. Еще не люблю, когда заходят с целью предложить что-то уникальное, чего нигде в мире не было. В этом случае я потихонечку начинаю собирать вещи.

Казахстан > Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 20 июля 2018 > № 2692591 Мурат Абдрахманов


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > mysl.kazgazeta.kz, 20 июля 2018 > № 2686778 Такен Джанатаев

Этический кодекс: реальность и возможность

Такен ДЖАНАТАЕВ,

кандидат экономических наук

Председательствование Казахстана в ОБСЕ и Организации исламской конференции это не только большая ответственность но и уникальная возможность заострить проблематику этики общего блага как сквозь призму экономических и политических аспектов, так и сквозь призму религиозной толерантности, исходя из опыта организации съездов лидеров мировых и традиционных религий.

В Венском итоговом документе ОБСЕ от 15 января 1989 года подчеркивалась необходимость «благожелательно рассматривать заинтересованность религиозных объединений в общественном диалоге» по безопасности, акцентируя внимание на предупреждении и медиации конфликтов и найти способы этического измерения коллизий в экономических, социальных и политических вопросах, что позволило бы мировому сообществу выработать подходы для разработки общего этического кодекса, одинаково приемлемые для всех стран, народов, общественных и религиозных объединений.

Моральный кодекс

Ярый противник государственного регулирования, а тем более централизованного планирования, нобелевский лауреат по экономике (1974 г.) Ф. Фон Хайек еще в 1939 г. писал: «Чтобы иметь возможность планировать, планирующий орган должен навязать народу детально разработанный кодекс моральных ценностей, которого не существует…» [1]. Тем не менее, моральный кодекс был разработан, Коммунистической партии Советского Союза удалось почти невозможное. Уже в 1930-е годы была создана жестко централизованная система плановой экономики. В это же время предпринимается попытка создания внутрипартийного кодекса коммунистической морали или партийной этики, которая в середине 50-х годов завершается созданием «теории коммунистической морали». Теоретические разработки привели в 1961 году к принятию на XXII съезде КПСС морального кодекса строителя коммунизма. Этим самым была сделана попытка привнести в экономическую жизнь нормы морали и нравственности.

Все нравственные принципы этого кодекса отражали этические нормы мировых и традиционных религий: преданность делу, любовь к Родине, добросовестный труд, сознание долга, взаимопомощь, честность, правдивость и другие [2]. Надо отдать должное партийной этике КПСС: коммунисты в своих моральных характеристиках и нравственных институтах были людьми достойными и заслуживали уважительного отношения к себе. Однако экономическая система, основанная на жестких плановых началах, не могла долго держаться на принципах морального кодекса. Высокие нравственные достоинства партийной этики КПСС обрушились, так как не имели экономического фундамента. Моральный кодекс не был подкреплен экономическим правом и между ними возникли коллизии. Отсутствие экономической базы и «марксистско-ленинская» риторика привели к тому, что весь Советский Союз наводнили фальшивые внуки Маркса, несуществующие племянники Энгельса, сомнительные дети лейтенанта Шмидта и пр.

Для того, чтобы моральные поступки были правоспособными, экономические действия должны быть моральными. Сегодня «партия власти» пытается повторить драматический опыт КПСС. Образовалась буйная корпорация молочных братьев и сестер, которые пока еще не выработали четких программных положений. Импульсивные действия, обусловленные мировым кризисом, лишь обозначили отсутствие этической системы оценок экономической деятельности. А это не дает возвыситься до теоретического понимания места Казахстана в современной глобализированной и открытой экономической системе. Пока еще нет понимания пагубного влияния внешних факторов, особенно действий Международного валютного фонда, Всемирного банка, транснациональных корпораций. Экономика не развивается на почве этических норм. Как говорил Ницше: «… нет моральных явлений, а есть только моральная интерпретация этих явлений. Сама эта интерпретация – вне морального происхождения» [3], что является системой оценок, имеющей корни в экономических условиях. Сегодняшний Казахстан удивительным образом напоминает то, что Аристотель называл «селение»: «Общение, состоящее из нескольких семей и имеющее целью обслуживание не кратковременных только потребностей, – селение. Селение можно рассматривать как колонию семьи, некоторые и называют членов одного и того же селения «молочными братьями», «сыновьями», «внуками» [4].

Казахстан расположен на огромном пространстве и в то же время его экономическое пространство является одним из самых маленьких в мире. Доля малого и среднего бизнеса в экономике слишком незначительна, чтобы говорить о рыночных отношениях. Казахстан начал свою независимую экономическую жизнь без производственной инфраструктуры. Те промышленные предприятия, которые достались в наследство от СССР, по своим техническим и технологическим параметрам не соответствовали реалиям современной жизни. Кроме того, все основные фонды было созданы в 1970-е годы и с тех пор не обновлялись. Поэтому Казахстан практически начал свою экономическую жизнь с чистого листа. Однако моральный кодекс не может быть написан на чистом листе без опоры на экономику. Там, где нет соответствующей экономической базы, там «партия власти» неизбежно превращается в костыль для власти и не способна выработать соответствующие критерии для оценки моральных поступков в экономических действиях. Стратегия «Казахстан-2030» имеет не столько стратегическое, сколько сакральное значение. Моисей водил евреев по пустыне почти 40 лет с тем, чтобы выросло новое поколение с жизненной энергией и без рабской психологии, присущей старшему поколению. Из 40 лет Казахстан прошел только половину пути и пока что плутает в бескрайних степных просторах и безграничном экономическом пространстве с эфемерными ориентирами, не просчитанными ни материально, ни финансово, ни институционально. Отсюда появляется задорная комсомольская идея, которая повела бы Казахстан по истинному пути в качестве «вперед смотрящего». «Быть впереди» – это иудейско-христианская интерпретация человеческого пути как пастуха стада. На Ближнем Востоке, в отличие от Казахстана, пастухи идут впереди стада овец. До полноценного вступления Казахстана в мировую экономическую систему предстоит пройти путь еще в 20 лет, но уже понятно, что для этого Казахстан должен сплотиться духовно, возродить и консолидировать те духовные ценности, которые заложены в традиционных и мировых религиях.

Небесный суд

С появлением и развитием отношений собственности возникла проблема моральной оценки действия людей. Так, неприкосновенность частной собственности как института эффективного ведения хозяйства породила такую нравственную норму как «Не кради» и другие. Деяния, за которые человек отвечает перед другими по нормам обычного права – это юридический акт правосудия. Человек может быть судим по нормам действующего законодательства. Деяния, за которые человек отвечает перед самим собой, своей совестью, в тенгрианской мировоззренческой философии называется «Тәнір жазасы» – «Небесный суд», который в той или иной форме присутствует во всех религиях «Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (1 кор 11:31). Суд над самим собой – это нарушение нравственного закона, который запечатлен в сердце человека и который контролирует его поступки. Но у юридического лица нет сердца, поэтому государство старается выразить нравственный закон в форме права, через законотворчество. Поэтому Томас Гоббс и говорит: «Закон есть совесть государства» [5].

Если государство выносит свой суд через систему административного, гражданского права, то Небесный суд выносит свой вердикт в форме самооценки человека, то есть Небесный суд – это суд над самим собой, а не юридический суд. Собственно, Небесный суд это идеал юридического суда, к которому стремится вся система обычного права. Поэтому древнекитайская «Книга перемен» гласит: «…не одолевший себя идет на суд…» [6]. Небесный суд – это не наказание, а оценка своих действий и своих поступков, очищение и исправление своих ошибок. И-цзин рекомендует: «Не одолевший себя… пусть вернется и скроется в своем поселении из трехсот дворов. Тогда не будет беды, вызванной им самим…» [7]. Не одолев себя, нельзя остановиться от неправедных поступков, которые в конечном счете приводят к суду земному, а не небесному.

Все традиционные и мировые религии упоминают о Небесном суде. Так, в Библии наиболее важными считаются суд над грехами: «Ныне суд миру сему» (ин 12:31),суд над делами верующего: «Ибо всем нам должно явиться перед судилище Христово» (2 кор 5:10), суд над падшими ангелами: ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших своего жилища, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня» (иуд 6). Древнеегипетские божества, возникшие в IV тысячелетии до н. э. призывают обращаться к духам и богиням поименно, что отражает веру в существование частных и особенных форм проявления нравственных поступков: «Слава тебе, Владыка Истины… Я знаю тебя, Я знаю твое имя, Я знаю имена 42 богов, которые живут с тобой в этом Зале Двух Истин МААТ: Привет, Усах- Нимми… я не совершал греха; Привет, Фанти… Я не крал; Привет Хамиу, … Я не преступал закона», и далее перечисляются все 42 божеств [8], где говорится что человек «не произносил проклятия», «не совершал прелюбодеяния», «не оклеветал никого», «никому не угрожал», «не гневался», «не богохульствовал», «не лез в чужие дела», «был сдержан в разговоре» «не делал зла» и т. д.

Все эти нравственные императивы присутствуют во всех религиях, и задача стоит как их обобщить, свести в единый этический кодекс моральных поступков.

Совет Согласия

Выступая на III Съезде лидеров традиционных и мировых религий 2 июля 2009 г. в Астане, представитель церкви Иисуса Христа (США) Паул Б. Пайпер хорошо резюмировал общую идею съезда: «Мы можем веровать в разных богов, но если наша вера искренна, мы должны быть едины в своих устремлениях. Солидарность, как и этот съезд, предполагает, что мы достигнем большего, когда будем работать сообща. Этот постулат является ключевым моментом, на котором мы все должны сконцентрировать наше внимание» [9]. Будущая архитектоника безопасности во многом будет определяться от решения проблем межрелигиозной толерантности, которая становится все более актуальной и требует продуманного сбалансированного подхода.

Исторически сложилось так, что почти у всех народов действовали и действуют советы согласия, которые возлагаются на мудрых старейшин и духовные лица. В VIII веке в Японии существовало министерство божественных дел. В судебной системе государства Израиль верховный суд состоял из 71 мудреца с правом законодательной инициативы и полномочиями исполнительной власти. Издревле в евразийских степях, а до XIX века и в казахской государственности действовал институт биев, который принимал не только решения по обычному праву, но и политические решения. Духовный лидер Ирана Аятолла Аль-Хаменей руководит Советом стражей исламской революции, который состоит из 12 высокопоставленных духовных представителей власти и обладает значительной политической силой и влиянием на духовную жизнь общества. Во многих мусульманских странах имеются министерства по делам религии. Все это говорит о том, что есть формы согласия между нормами обычного права, конституционных норм государственности и исламского правового наследия. Все они действуют в одном социальном поле и в рамках существующего гражданского общества.

Инициировав организацию Съезда лидеров мировых и традиционных религий, Казахстан создал прецедент организации совета согласия между религиями, их концессиями и, в целом, мировоззренческой философии традиционных религий. Все они, по сути, объединяются на единых принципах морали. Поэтому ключевым аспектом деятельности Совета Согласия является выработка правил, которые приведут к согласию по многим вопросам верования. Удобной площадкой для образования Совета Согласия становится принятие политических решений по межрелигиозной толерантности на фоне конфликтов между христианством и исламом. Саммит ОБСЕ, приуроченный к 35-летию организации, был проведен в Казахстане в 2010 году. На этом саммите проблемы достижения согласия обеспечения безопасности в области толерантности стали плодотворными в плане образования регионального Совета Согласия в рамках ОБСЕ. Такого рода Совет Согласия мог бы вырабатывать политику, призванную гасить конфликты на уровне наднациональном или надгосударственном.

Ассамблея народа Казахстана образовалась на основе древних законов гостеприимства, которые в нашей стране свято соблюдаются. Обобщение опыта работы этого института может позволить выработать принципы и критерии единства народов не только Казахстана. В региональном масштабе США являются своеобразной плавильной печью, где многие национальности, независимо от вероисповедания, слились в единый народ – американский. Литература, обобщающая уникальное образование американского народа, представлена слабо, либо она носит тенденциозный характер.

В мировом масштабе назревает потребность возрождения законов гостеприимства. Глобальная экономическая система и развитие коммуникационных технологии подводят к пониманию, что человек в этом мире – Қудай қонақ – гость от Бога, и ему следует жить в соответствии с нормами Небесного суда. Вопросы предотвращения конфликтов, рассматриваемые многими структурами как в региональном, так и в мировом масштабе, так или иначе решаются. Однако снизить напряженность в очагах конфликта удается не всем структурам, и поэтому Совет Согласия, образованный как в национальном, так и в региональном и мировом масштабах мог бы стать действенным инструментом в решении вопросов безопасности.

Божественный Совет

Проблематика «Этики общего блага», обозначенная на июньской 2009 года 63 сессии Генеральной Ассамблей ООН, по сути требует осмысления вопроса «Что есть Человек?». Человечество столкнулось с цивилизационным кризисом, означающим возникновение и становление новой культурной общности в развитии человеческой истории. Еще Аристотель заметил: «То, что… человек есть существо общественное, ясно из того, что природа… ничего не делает напрасно» [10]. Человек как совокупность всех общественных отношений, а общество как человек в его общественных отношениях получает новые определения: «…Мыслящий разум – вот определение человека» – отчеканил Гегель в «Науке логики» [11], и это первая дефиниция логического развития сущности человека сегодня приобрела проблемное звучание. Насколько человек разумен в своих экономических действиях, если мир столкнулся с обострившимися противоречиями в экологии, энергетике, продовольственном обеспечении и в целом – в конфликте духовного и материального?

Короткий меч и длинные копья Александра Македонского завоевали часть мира, конница и стрелы Чингисхана завоевали полмира, атомная бомба и доллар США завоевали весь мир. Все эти завоевания строились на применении материальных сил. «И сказал Господь Бог: Вот Адам стал как один из нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки свои, и не взял также от дерева жизни и не вкусил и не стал жить вечно» (Быт 3:22). Материальные силы человек превратил в зло. Научившись клонировать, человек «взял от дерева жизни» и вторгся в божественное. Создав Еву из ребра Адама, Бог не потратил ничего лишнего (в сравнении с нынешними ценами!). Человек научился выращивать из стволовых клеток отдельные органы человеческого организма и уже приступил к созданию клона живого человека.

Около 80 процентов продуктов питания являются генно-модифицированными и последствия их влияния на здоровье человека пока не изучены. Если в XIX веке он еще экономически действовал «по-божески», то после катаклизмов XX века человек преступил божественное начало проявления своей человеческой сущности.

Это требует сознания божественных институтов, пропитанных духом общего блага – Божественного Совета, который мог бы выработать этический кодекс поведения человека, согласный с эволюционными законами развития природы и в согласии с интересами всех народов мира. «Когда мы до конца осознаем общность человеческой природы, нам будет гораздо легче найти компромиссное решение проблемы, обсуждая ее с «одним из нас», чем с «одним из них», – сказал на редкость мудрые слова Билл Клинтон, президент США [12], характеризуя религиозные убеждения, которые призваны разрушить разделяющие барьер между людьми. Божественный Совет, зачатки которого появляются на базе съездов лидеров мировых и традиционных религий, может разработать пути бесконфликтного решения разногласия путем обобщения тех этических норм, которые присущи всем верованиям. Это не правомочный институт, устанавливающий недостатки того или иного верования. Божественное Согласие – это институт, который на весах духовности взвешивает человеческую деятельность в сфере экономики, социальной жизни, духовной сфере, культурной общности, и определяет их ценность, что дает возможность осмыслить этику современной экономической жизни и ее влияния на все сферы человеческой деятельности. Если съезд мировых и традиционных религий в дальнейшем будет проходить под эгидой ООН, то эта инициатива Казахстана может стать серьезным фактором консолидации духовных сил, направленных на разработку принципов единения народов мира.

Отделение религии от государства – пережиток прошлого. Жизнь требует найти светские пути объединения религии и государства, их органичного взаимодействия. Институты гражданского общества пока еще не вовлечены в это высокое единство. Потенциал институтов философии, права, экономики, языка, культуры и других не задействован. Если институт мудрости и философии Ирана проводит «Фестивали мудрости Ибн-Сины», то Казахстан мог бы призвать дух Аль-Фараби, которого Ибн-Сина почитал за своего наставника и который считался Вторым учителем после Аристотеля. Проблематика «Этики общего бога» предполагает выделение экономической этики в особую сферу моральных поступков в экономической деятельности, что продиктовано нарушением «валюта баланса» в соотношении материального производства и духовной жизни общества.

Особенностью морали является то, что ее нормы очень подвижны, динамичны и чутко реагируют на возникающие социально-экономические проблемы. В этом плане моральные нормы значительно опережают правовые нормы, которые вырастают из экономической жизни. Поэтому экономическое этика – это средство применения понятий и норм общечеловеческой морали, в которых осмысливаются проблемы конфликтов между интересами экономической деятельности и моральной оценкой результатов этой деятельности. Наиболее общими принципами экономической этики являются:

1) принципы единства биогеосферы с экономической сферой и их взаимообусловленность. Если биогеосфера является высшим проявлением упорядоченности и организованности в природе, то экономическая жизнь – часть органического мира. Поэтому экономическая этика рассматривает проблемы сбалансированного развития человеческого общества как части природы;

2) принцип эволюционного развития органического и неорганического мира предполагает также и эволюционность экономической жизни, выработку этических регуляторов во избежание «революционных» потрясений в конфликте духовного и природного.

ЛИТЕРАТУРА

1. Цит.по: Селигмен Б. Основные течения современной экологической мысли. М.: Прогресс, 1968, с. 228.

2. История Коммунистической партии Советского Союза. М.: Политиздат, 1984, с. 564.

3. Ницше Ф. Воля к власти. Мн.: Харвест, М.: АСТ, 2000, с. 667.

4. Аристотель. Соч. в 4-х т. Т. 4. М.: Мысль, 1983, с. 377.

5. Гоббс Т. Изб. произв.: в 2-х т. Т. 2. М.: Мысль, 1965, с. 337.

6. И-цзин: древнекитайская «Книга перемен». М.: Эксмо, 2007, с. 53.

7. Там же, с. 50.

8. Египетская книга мертвых. Слово устремленного к свету. М.: Эксмо, 2006, с. 262–266.

9. «Казахстанская правда», 3 июня 2009 г.

10. Аристотель. Соч. в 4-х т. Т. 4. М.: Мысль, 1983, с. 378.

11. Гегель. Наука логики. СПб: Наука, 2002, с. 106.

12. Клинтон Б. Предисловие к европейскому изданию книги Мадлен Олбрайт «Религия и мировая политика». М.: Альпина Бизнес Букс, 2007, с. 352.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > mysl.kazgazeta.kz, 20 июля 2018 > № 2686778 Такен Джанатаев


Казахстан > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > mysl.kazgazeta.kz, 20 июля 2018 > № 2686776 Дастан Ельдесов

Цель латинизации

Введение латинизированной графики в Казахстане вышло на финишную прямую: Указом Президента утвержден вариант латиницы с использованием акута (острое ударение, образный штрих над буквой), определен срок поэтапного ее введения до 2025 года, график перехода школ на новую графику и т. д. Отведенный срок перехода на латиницу будет использован лингвистами для разработки орфографических, орфоэпических и других правил, а также для устранения недостатков алфавита.

Необходима комплексная реформа языка

С начала ХХ века казахский язык функционировал на четырех графических системах: арабской графике, модернизированной арабице А. Байтурсынова «төте жазу», латинице, кириллице. Латиница функционировала в 1929–1940 гг., с 1940 года – нынешняя графика на основе русского алфавита. Планируемый латинский алфавит – это уже пятая система, отличная от предыдущей латиницы.

Частая смена графической основы языка требует максимальной продуманности и осторожности при переходе на новый алфавит. Однако перспективы за латинской графикой. К тому же будем придерживаться известной версии, что со временем будет общетюркская графика и общелитературный язык на основе общего тюркского языка.

Надо помнить о целях советской латинизации, о «зомбировании» Голощекина с помощью двойной смены алфавита. Об этом предельно цинично писал Голощекин в служебной записке Сталину («Советская степь», 20. 11. 1927 г.). «Чтобы искоренить вредные идеи «националистов» сменить алфавит казахского языка… в пятый период – уничтожить оставшуюся интеллигенцию, еще раз изменить казахский алфавит; таким образом, подрастающее поколение не будет иметь возможности читать историю своего народа». Кремлевский «небожитель» официально утвердил этот «проект», ответив: «Товарищ Голощекин! По-моему, упомянутая в служебном письме политика в основе единственно верная» (Евразия-kz, 23. 02. 2007, с. 5).

И в соответствии с планом Голощекина (под громкими лозунгами приобщения к европейской цивилизации, борьбы с неграмотностью, религиозными предрассудками и т. д.) была совершена небывалая в истории двойная смена алфавита за короткое время – опасное «хирургическое» вмешательство не только в графическую основу, но и в лексику, орфоэпию, синтаксис и т. д. Принципиальными противниками перехода с арабского алфавита на латиницу были представители «Алаш-Орды» во главе с известным политическим деятелем, лингвистом Ахметом Байтурсыновым, за что поплатились жизнью. Скорее всего, они знали о двойной «операции», недаром Байтурсынов предлагал перевести казахский язык сразу на русский алфавит.

Как бы то ни было, казахский язык вопреки этим планам Голощекина выжил, сохранил свой богатый лексический фонд, и ныне находится перед большой языковой реформой. Ведь изменение графики в известной мере меняет общую языковую ситуацию.

Сейчас главная задача – сохранить, изучить и возродить казахский язык. Для перехода на новую графику необходима крупномасштабная подготовка с расширенным обучением населения государственному языку. Самое главное, грамотно провести реформу языка, чтобы не повторить свои и чужие ошибки при смене алфавита.

Ведь при всеобщем одобрении перехода на латинский алфавит не было сказано о комплексной реформе казахского языка! Мало кто говорил о смене письменности как чисто лингвистической проблеме – много разговоров о политической составляющей, расставании с русским миром, приобщении к мировым технологиям и т. д. Но алфавит алфавиту – рознь, если не будет решена основная языковая проблема – проблема так называемых заимствований из русского языка, а на деле просто русских слов, которые вызвали «эрозию» казахского языка.

До смены графики разрешить «пестроту» языка

Вызывает беспокойство, что Институт языкознания им. А. Байтурсынова до сих пор не разработал принципы заимствования иностранных слов, написания русских слов в казахском языке, терминов, иностранных имен и т. д. Хотя за 26 лет независимости можно было не только решить эту проблему, но и сделать язык кодифицированным, т. е. обработанным в соответствии с языковыми нормами.

Об этом я пишу с 2008 года, а наши лингвисты заговорили об этом только сейчас в связи с переходом на новую графику. Ведь прошло уже больше 10 лет с тех пор, как Президент страны объявил о грядущей латинизации.

Например, как будем писать и произносить: станция, станса/стансы, бекет или стейшн? Университет, үніверситет или university? Сколько лет другой проблеме – «пестроте» казахского языка, отсутствия нормы, и до сих пор она не решена. В казахском языке огромное количество слов, которые пишутся в двух-трех вариантах. Один пишет «журналшы», другой – «журналист»; кто-то пишет «шекара», другой – «шегара»; «рақмет» – «рахмет» – «рақымет»; «пешен» – «печенье» – «пешенай»; «велосипед» – «белесепет»; «шаш» – «шәш»; «медсестра» – «медбике» – «мейірбике» и т. д.

Ведь орфографическую норму можно решать и на кириллице, но она не решается, и все уповают на новую графику. Мол, при использовании латиницы мы берем заимствованные слова, приспосабливаем к казахской фонетике, пишем их на латинице, и они будут нашими. Но вот научная основа заимствования не разработана, до конца не решена фонетическая основа казахского языка, проблема терминов и т. д.

Надо иметь в виду, что для выполнения роли государственного языка казахский должен стать кодифицированным языком. По вышеуказанным и другим признакам казахский – некодифицированный (ненормированный) язык, по этой причине есть препятствия для выполнения функций государственного языка, языка науки и т. д. И эту проблему надо решить до смены графики.

В данной ситуации непонятно, что мешало реформировать казахский язык на основе нынешнего алфавита за годы независимости? Надо понимать, что латиница не разрешит эту проблему «автоматом». Но многие слова, фонемы на кириллице можно потерять безвозвратно, как уже теряли при переходе с арабицы на латиницу, а затем – на кириллицу. Специалисты Института языкознания ссылаются на то, что кириллица якобы создает психологическую преграду для написания русских заимствований по законам казахской орфоэпии, а вот, мол, латиница даст полный простор.

Основным признаком литературного языка является нормативность. А у нас порой даже языковеды, переводчики испытывают затруднения при написании не только терминов, научных трудов, но и «обычных» слов, специализированного текста на казахском языке. Отсутствие единой литературной нормы, стандартизации говорит о трудностях развития языка.

Например, при попытке расширения функций казахского языка, в частности, в законодательной сфере, в Парламенте испытывается нехватка профессиональных юристов, переводчиков, языковедов, соответственно, имеются затруднения при написании терминов, стилистического оформления текста на казахском языке, возникают проблемы с аутентичностью текстов.

Поэтому со сменой письменности необходимо установить орфографические нормы казахского языка, чтобы в будущих словарях с латинской графикой были уже нормированные слова.

Русский язык, к примеру, нормированный, и для него разработаны компьютерные программы, показывающие в любом тексте грамматические и стилистические ошибки и погрешности. И комплексная реформа казахского языка с изменением графики, лексики, стилистики, орфографии и т. д. должна в итоге сделать язык кодифицированным, для которого будут «подвластны» многие компьютерные программы.

Четыре условия перехода

Для перехода с одной графики на другую должны существовать четыре фундаментальных условия.

1. Владение большинством населения государственным языком.

2. Развитые книгоиздательство и СМИ.

3. Сильная филология с литературой, прежде всего, художественной.

4. Самое главное, должны быть знатоки языка, носители классической языковой культуры.

У нас есть сложности с перечисленными условиями для перехода на новую графику.

Язык развивают художественная литература, СМИ и филология. По литературе и писателям – удручающая картина. Из всех творческих профессий труд пишущей братии наиболее низкооплачиваемый, поэтому непродуктивный и неперспективный. Нет закрепленной законодательством системы оплаты такого труда. Писатель, поэт, драматург, исследователь, критик опустились на самую низшую ступень творческой иерархии и заняли незавидное место в общественной жизни.

Беды книгоиздательств и литературы всем известны: отсутствие государственной политики в этой области и сверхдорогая российская бумага, которая «съедает» гонорары авторов, а печатную продукцию делает дорогой и неконкурентоспособной по качеству. Страна, запускающая собственный спутник, могла бы производить свою бумагу (хотя бы на привозном сырье, как в Японии).

По какой причине казахский язык выдержал смену графики в советское время? В то время еще были сильны традиции устного народного творчества, была жива мощная традиция акынов, было много носителей классического казахского языка – несмотря на смену графики, появилась целая плеяда известных писателей и поэтов начала ХХ века: Магжан Жумабаев, Ахмет Байтурсынов, Жусупбек Аймауытов, Мухтар Ауэзов, Миржакып Дулатов, Сакен Сейфуллин, Ильяс Жансугуров, Беимбет Майлин и др. Язык произведений казахских классиков смог пройти жернова и второй смены графики – с латиницы на кириллицу, на которой издано огромное количество книг на казахском языке.

Именно тогда была начата языковая реформа Ахмета Байтурсынова, казахский язык «оживился», появились новые литературные жанры: пьесы, повести, романы, памфлеты и т. д. В казахском языке до сих пор пользуются лингвистическими терминами, введенными Байтурсыновым.

Если Мухтар Ауэзов в свое время говорил, что может написать на казахском языке текст любой сложности, то ныне таких людей не осталось. Сегодня вместо акынов говорят акимы. Условно говоря, взамен языку Абая и Ауэзова пришел язык газетной публицистики, социальных сетей, которому очень трудно оформлять тексты на философские, законодательные, технические, научные, спортивные, городские и другие темы. Именно в этих сферах наиболее много так называемых заимствований из русского языка, что вызвало большую трудность функционирования языка из-за их многочисленности.

Известная проблема – заметная часть населения не владеет казахским языком.

В Турции, например, при переходе на латиницу большинство населения страны владело турецким языком. Реформа алфавита сопровождалась введением неологизмов, а для развития обновленного языка государство всемерно поддерживало лингвистику, литературу и книгоиздательство.

В современном Узбекистане, Азербайджане и Туркменистане также большинство населения владеет государственным языком. Однако в Узбекистане слабый с точки зрения лингвистики вариант латиницы, неразвитое книгоиздательство, слабая филология с литературой создали большие трудности для ее функционирования. 2 сентября 1993 года в Узбекистане был принят закон о введении узбекской латиницы, основанной на мировом и турецком опыте.

Но в 1994–1995 гг. отношения между Узбекистаном и Турцией резко ухудшились, и узбекская власть решила создать «свою» латиницу: в итоге введение в 1995 году поправок в узбекскую латиницу, в том числе замена диакритических знаков на апострофы и диграфы, затормозило процесс. Произошла политизация графической языковой реформы. И в течение 24 лет узбекская латиница находится в подвешенном состоянии – до сих пор более 70 процентов литературы издается на кириллице, временами вспыхивают дискуссии о возврате на кириллицу. (Десять лет назад в одной статье я сделал социолингвистический прогноз о возможном возврате на кириллицу в Узбекистане.)

Из-за «политкорректности» у нас старались не обсуждать неудачный опыт латинизации в соседней стране. В итоге в Казахстане первые варианты с диграфами и апострофами в известной мере были основаны на узбекской латинице. Использование диграфов по первому варианту удлиняло бы текст и время печатания приблизительно на 25 процентов, усложняло бы восприятие агглютинативных (приклеивающихся) языков, к которым относится и казахский язык, где множество аффиксов прибавляются к основе слова, потерялась бы быстрота письма, отсюда – эффективность, действенность любого текста, усложнилось бы чтение такого длинного текста. К тому же могло привести к утрате таких уникальных звуков, как Ә, Ө, Ү, Ғ, Ң.

По второму варианту апостроф тоже удлиняет текст и время печатания. К тому же апостроф имеет свою семантику в латинизированных алфавитах, например, отделяет какой-то аффикс от слова, например, д’Артаньян. Апостроф имеет и такую семантику, когда к иностранному слову прибавляется аффикс из данного языка, например, в Турции к неизменному слову, например из французского языка, добавляется аффикс из турецкого языка с помощью апострофа. Поэтому использование апострофа для обозначения фонемы неудачно: у него другая семантика – нередко используется и для сокращений.

В Казахстане утвердилось мнение, что использование диакритических знаков – это чисто турецкая практика, нам, мол, не надо идти под «турецкий флаг», посему надо создать свою «казахскую» латиницу. Это тоже политизация языковой проблемы.

Вопрос должен стоять иначе: какие знаки латинской графики наиболее адекватно передают и соответствуют фонетической основе казахского языка с точки зрения лингвистической науки?

Такой подход выяснил бы, что в Турции и Азербайджане (отчасти и в казахской латинице 1929–1940 гг.) правильно и удачно использовали диакритические знаки латинского алфавита с лингвистической точки зрения. А в Узбекистане, наоборот, использование диграфов и апострофов – неудачно и противоречит науке.

В этом плане помог бы турецкий (и азербайджанский) опыт перехода на латиницу – ведь они удачнее, чем узбекский. Некоторые оппоненты утрируют проблему: мол, нельзя брать готовый чей-то алфавит, тот же турецкий. Однако никто не отменял научный подход – учитывать чужие ошибки или удачный опыт.

Латинский алфавит появился в первом тысячелетии до нашей эры, и основные правила его использования определены давно, в том числе для обозначения каких-либо новых фонем с помощью диакритических знаков. И придумывать «свою» графику на основе латинского алфавита – это нонсенс! Конечно, это ненаучный подход.

Забыли о цели латинизации?

В начале 1991 году в Анкаре прошла большая конференция, на которую пригласили ученых, языковедов шести государств – Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана, Туркменистана, Турции и Узбекистана. На этой конференции обсуждался единственный вопрос: о переходе пяти государств на латиницу. Им предлагалось перейти на латинизированный алфавит.

Здесь ученые установили необходимое число букв латинской графики, которые могут обеспечить языки всех тюркских народов. Всего получилось 34 буквы. Тут же был разработан проект типового алфавита из 34 букв и достигнута договоренность, что он станет общим для всех тюркоязычных держав, хотя каждая может вносить в него поправки в соответствии со своими языковыми особенностями.

Тюркоязычные страны должны иметь единую письменную графику – для этого перешли или перейдут на латиницу. Это утверждение не должно вызывать споры, иначе какая цель перехода на латиницу в этих странах?!

Эта цель латинизации присутствовала и в переходе на латиницу в 20-х годах прошлого века – тюркоязычные республики стремились не только перейти одновременно, но разработать схожие алфавиты. Несмотря на препятствия советской власти, эта цель частично была достигнута.

К сожалению, ныне в Казахстане забыли об этой первоначальной цели латинизации – сближении тюркских языков и культур на основе единой графики, и устремились вслед за Узбекистаном создавать «свою» латиницу. И языковую проблему перехода на латиницу перевели в политическую: мол, нам не нужен турецкий вариант латиницы, а будет «казахский». Некоторые эксперты договорились до того, что переход на латиницу – это языковая деколонизация, будто латинский алфавит – национальный, на котором казахский язык функционировал в течение длительного времени!

Последний утвержденный вариант латиницы с использованием акута лучше предыдущих вариантов: по сравнению с ними – «экономный», построен по принципу «одна буква – один звук», но имеет схожие недостатки.

Акут как знак ударения используется в некоторых современных европейских, в частности, в романских языках используется для различения открытых и закрытых гласных. В некоторых языках используется для обозначения долготы гласных, а также как знак смягчения согласных. Вот такая общая семантика этого знака, который в казахской латинице будет указывать лишь на некое отличие фонемы, но не сможет его передать, «выразить» его фонетические особенности. Акут тоже относится к диакритическим знакам, но отличается от них.

Этот однотипный знак не имеет отличительной семантики одновременно для гласных и согласных. Например, умлаут (две точки над буквой) в немецком языке указывает на мягкость некоторых гласных. То есть диакритика уже передает особенность фонемы: Ş ş, Ö ö, Ğ ğ, Ü ü и т. д. Например, для фонемы Ө подходит немецкая буква Ö, есть еще немецкая Ü, которую можно использовать вместо Ү (или У). Можно изучить и французские знаки и т. д.

Даже в алфавите на основе кириллицы буквы К с «хвостиком» или О с «перекладиной» отличаются не только графически. Эти дополнительные знаки несут семантическое наполнение.

В итоге есть много слов, которые одинаково или очень близко произносятся в казахском и турецком языках, но будут писаться по-разному, например, тур. süt – каз. sút, тур. altı – каз. alty; тур. вen onu Astanada gördüm – каз. мen ony Astanada kórdim и т. д. В тюркских языках используются буквы с диакритикой, например Ş ş, Ö ö, Ğ ğ, Ü ü и др., а в казахском – совсем другие графемы, которые только отдаляют его от тюркских языков.

Некоторые эксперты говорят, что утвержденный вариант латиницы не представляет сложности для чтения. Действительно, для тех, кто знает казахский язык, не составляет труда прочитать текст на такой латинице. Однако когда готовится алфавит, то надо ориентироваться на восприятие 5–6-летнего ребенка. Надо учитывать, насколько легко ребенок сможет освоить алфавит. Это правило справедливо и для тех, кто впервые изучает язык. Все должно быть предельно ясно и понятно.

Например, объясним ребенку, что две точки над буквой О (Ö) дает ее смягчение и соответствует Ө на кириллице, Nn с «хвостиком» (Ŋ ŋ) означает специфический сонорный, соответствующий Ң ң, «галочка» над G (Ğ) придает ей глухоту звука как в Ғ и т. д. А теперь попробуйте объяснить по варианту с акутом, когда над O, N, G ставится однотипный знак ударения – ребенок не сможет увязать фонетические особенности этих трех букв с одним и тем же знаком (всего в новом варианте 6 букв с акутом и 2 диграфа). Не видя особенности этих букв по этому знаку, будут читать как без акута. Это может привести к утрате таких уникальных звуков, как Ә, Ө, Ү, Ғ, Ң.

Чем отличается диакритика? Диакритика без самой графемы не имеет никакой семантики. Все эти диакритические точки, «птички», «хвостики» без конкретной графемы ничего не означают. То есть диакритика – элемент одной целостной буквы, а акут не может быть таким элементом, так как у него уже есть определенная семантика.

Кстати, акут используется в каракалпакском языке, где в 2016 году апострофы поменяли на этот знак ударения. То есть «казахская» латиница – не оригинальная графика.

Переход на латиницу не должен быть самоцелью, даже для приобщения к мировой науке многие страны достигли научного прогресса и экономического расцвета без такого перехода. И политическая конъюнктура не должна мешать развитию языка.

В целом время работает на будущую латиницу – есть возможность устранить недостатки нынешнего варианта, разработать научные принципы для усовершенствования казахского языка и преломить отношение общества к языковой реформе.

Дастан ЕЛЬДЕСОВ,

лингвист

Казахстан > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > mysl.kazgazeta.kz, 20 июля 2018 > № 2686776 Дастан Ельдесов


Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > camonitor.com, 19 июля 2018 > № 2679446 Нурлан Аселкан

На распутье. Кто или что стопорит космические проекты Казахстана?

О странной ситуации, складывающейся вокруг российско-казахстанского сотрудничества в сфере космоса, мы беседуем с известным экспертом, главным редактором журнала «Космические исследования и технологии» Нурланом Аселканом.

Казус одностороннего порядка

- Начну с неожиданного вопроса: поясните неискушенной публике, что произошло на Байконуре менее двух недель назад, 8 июля?

- В этот день состоялась встреча нового руководителя «Роскосмоса» Дмитрия Рогозина и первого вице-премьера правительства РК Аскара Мамина, который курирует отечественную космическую отрасль. Прошли переговоры и встречи экспертов. Это, так сказать, протокольная часть.

А с содержательной точки зрения произошло вот что: российская сторона проинформировала нас о том, что все те планы, программы, «дорожные карты», соглашения, которые касались реализации программы «Байтерек» на основе ракеты-носителя «Союз-5», сейчас пересматриваются. Пересматриваются потому, что новое руководство «Роскосмоса» избрало другие приоритеты. При этом Россия отказывается от того, что было достигнуто ранее в данном направлении, в том числе от обязательств и планов. И даже от уже реализованных и профинансированных программ, которые Казахстан и Россия частично осуществили за последние три года.

О чем конкретно идет речь? Ракета «Союз-5» потребовала разработки, прежде всего, эскизного проекта. Он был подготовлен, но подвергся критике и фактически будет выброшен в корзину. Теперь «Роскосмосу» нужен другой «Союз-5» - с многоразовой первой ступенью, возможно, с метановыми двигателями. И создаваться он будет на перспективу.

Что касается Казахстана, то с нашей стороны была профинансирована разработка технико-экономического обоснования, проведена экспертная оценка, принята «дорожная карта» по приемке объектов правого фланга космодрома Байконур». И мы рассчитывали, в соответствии с подписанными документами, увидеть первый старт нового носителя уже в 2022 году.

Скандальность ситуации усугубляется тем, что, если посмотреть ретроспективно, то с момента заявления о создании нового совместного носителя на Байконуре в 2004 году произошло уже несколько смен базовых носителей, которые лежали в основе этого проекта.

Вначале это была «Ангара-5», затем - «Зенит». Позже были предложены легкие ракеты-носители российской разработки. Три года назад приняли решение о реализации проекта «Байтерек» на базе «Союз-5». Работа вроде бы пошла, специалисты включились в рабочий процесс. И вот сейчас объявлено, что начинается очередной зигзаг-поворот.

Для Казахстана это означает отсутствие какой-то внятной перспективы. Если мы начнем делать что-то другое, то нет никакой гарантии, что и это начинание не будет отменено при очередном кадровом выверте у наших партнеров.

- Россия сделала этот шаг в одностороннем порядке?

- Да, именно так. Она просто поставила нас перед тем фактом, что из ее планов исчезает ракета «Союз-5» в первоначальном виде. Якобы она является повторением старого советского носителя, ныне производимого в Украине, – «Зенита». А потому, дескать, России необходимы совершенно другие ракеты. И отныне все силы и средства будут направлены на ускоренное развитие космодрома «Восточный» и приведение в рабочее состояние другого «долгоиграющего» проекта – линейки носителей «Ангара». Поэтому ни сил, ни средств на «Союз-5» в его первоначальном виде у российской стороны не остается. Соответственно надо придумывать что-то другое, а от прежних планов придется, увы, отказаться.

Как быть и с кем быть?

- Что делать дальше?

- Первое – не попадаться на такие уловки и не пытаться делать хорошую мину при плохой игре. Надо понять, что мы безвозвратно потеряли самое главное – время. Раз президенты Владимир Путин и Нурсултан Назарбаев в 2004 году поручили создать современный носитель на нетоксичных компонентах топлива и тем самым придать второе дыхание Байконуру, то сегодня нам необходимо четко отчитаться и сказать, что за весь этот период (почти полтора десятилетия) ничего, кроме каких-то оценок и прикидок, в практическом плане не было сделано. Нужно проанализировать и понять, почему произошел срыв важной государственной задачи, и сделать все, чтобы такая ситуация впредь не повторилась.

Второе – мы должны определиться с тем, как нам действовать дальше. В продолжение темы отмечу, что руководство «Роскосмоса» предложило нам вариант государственно-частного партнерства, которое может в какой-то мере наполнить проект «Байтерек» иным содержанием.

Сейчас важно правильно оценить, насколько это все серьезно и насколько решительнее стоило заниматься подобного рода вещами ранее.

Озвучу такой тезис. Создание новой ракетной техники - исключительно сложная задача, которая не под силу многим нынешним структурам и в Казахстане, и в России, и в других странах СНГ. Сегодня летает фактически только то, что было создано и испытано еще при Советском Союзе и что было несколько модернизировано и адаптировано в последние годы. Мы неумолимо возвращаемся к тому, что «рабочими лошадками» космоса остаются все те же ракеты-носители «Союз», «Протон» и ныне производимый в Украине «Зенит».

Еще до скандального заседания 8 июля многие эксперты, в том числе и ваш покорный слуга, а также другие более авторитетные специалисты предлагали шире использовать для казахстанских программ потенциал «Зенита». Ракета прекрасная, производится в кооперации России и Украины в Днепропетровске, летает с космодрома Байконур и с «Морского старта». Но непреодолимым барьером стала фактическая война между Россией и Украиной, положившая конец кооперации и производству этого изделия.

В мае текущего года во время выставки «KADEX-2018» нашему «Казкосмосу» поступило предложение о сотрудничестве со стороны компании S7 Space. Это частная структура, которая некоторое время назад приобрела в собственность комплекс «Морской старт». И ей, и нам будет выгодно комплексное использование «Зенита» как с моря, так и с помощью байконурского старта на правом фланге.

Есть еще один вариант. S7 Space берет на себя организацию производства ракет через свою частную структуру путем поставки необходимых компонентов на завод в Днепропетровске и последующей доставки ракеты на Байконур. Это позволит разрулить практически нерешаемую политическую проблему.

Что еще можно сказать о перспективах? Мало кто помнит, что буквально в последние месяцы перед развалом СССР главный конструктор ракетно-космической системы «Энергия-Буран» Борис Иванович Губанов и запустивший «Энергию» Сергей Алексеевич Сопов предложили создать на базе Байконура международный космопорт. Эта идея родилась во время обсуждения с президентом нашей страны. Нурсултан Назарбаев, уже в то время очень активно общался со специалистами Байконура и искал пути сохранения космодрома в непростых условиях тогдашнего кризиса.

Если в двух словах, то международный космопорт отличается от космодрома тем же, что современный международный авиационный хаб от полевого аэродрома. Космопорт предполагает создание единого комплекса с наличием сервисного обслуживания, испытаний, хранением компонентов топлива, сертифицированным оборудованием. Все это вкупе работает на единую транспортную систему, которая должна обслуживать широкий круг стран под эгидой ООН.

Управлять таким комплексом должен международный консорциум, который объединит заинтересованные страны и компании. Будущее космодрома видится только через придание Байконуру международного статуса, привлечение туда новых стран-участниц и создание эффективного механизма управления, отвечающего требованиям времени. Иначе усилий и России, и Казахстана, которые испытывают серьезные трудности в космической отрасли (и не только в ней), будет явно недостаточно. При сохранении наблюдаемых сегодня негативных тенденций Байконуру угрожает участь превращения в периферийный центр, и он все больше будет отставать от главных трендов мирового космоса. А финал может стать и вовсе плачевным – прекращение его истории. Допустить это было бы верхом безалаберности.

Все хуже и хуже…

- Понятно, что в РФ космическая отрасль переживает нелегкие времена и пытается решить свои проблемы за счет оптимизации. Такие подходы могут поставить окончательный крест на перспективах казахстанско-российского сотрудничества в сфере космоса?

- К сожалению, возможно все, в том числе и откладывание наших космических планов на далекое будущее.

Но я хотел бы сказать о другой, более серьезной проблеме. Мне кажется, что у наших российских партнеров ситуация еще тяжелее. Говоря простым языком, отвергнув идею международного космопорта, РФ решила самостоятельно создать совершенно независимые системы, которые могли бы компенсировать потерю объектов бывшей советской инфраструктуры. То есть создать космодром, который заменит Байконур. Путем гигантских усилий и затрат (вспомните коррупционные скандалы и судебные процессы) она построила первый стартовый комплекс на космодроме «Восточный» с интенсивностью пусков один раз в год-полтора. Но даже при этом не смогла обеспечить полноценную замену космодрому Байконур.

Россияне решили создать совершенно новый носитель, рассчитывая заменить им серию ракет советской разработки – «Протон», «Союз» и другие. Речь идет о линейке ракет «Ангара». Однако первые пуски в 2014 году выявили недоработки в изделии, его несоответствие проектным характеристикам. К тому же есть огромные сомнения в его рентабельности и технологичности.

Специалисты посоветовали «Роскосмосу»: тогда хотя бы скопируйте лучшую ракету советской разработки – «Зенит». Ну, что ж, они попробовали и это. Но даже при том, что почти 70% компонентов «Зенита» производится в России, их опять постигла неудача. Этим и объясняется сегодняшний скептицизм в отношении «Союза-5».

Тут требуется кое-что пояснить. Двигатель первой ступени и система управления этого носителя российского производства. Но ракета – система комплексная. Простой пример: «Зенит» имеет диаметр 3,9 метра, а в России отсутствует оснастка для производства ракет такого диаметра. Там могут производить или меньшего (2,9 метра), или большего (4,1 метра) диаметра. Для «Союза-5» был выбран вариант 4,1. Но оказалось, что в таком случае необходимо форсировать двигатель, увеличивать запасы топлива, а это уже совершенно иные нагрузки. В свою очередь, это требует проведения масштабного цикла испытаний ракеты с гигантскими затратами и большими временными сроками. Разработчики поняли, что это будет плохая, «растолстевшая», утяжеленная копия существующего «Зенита», который сейчас, в принципе, находится в прямом доступе.

Кризис казахстанской космической программы – это ничто по сравнению с кризисом российской космической отрасли. Наша ситуация – это кризис целеполагания. Для нас вопрос стоит следующим образом: «Что нам делать? Как делать? И делать ли вообще?». А у наших партнеров все упирается в потерю способности создавать что-либо новое.

Промедление смерти подобно

- И все же, как обстоят дела с созданием ракеты-носителя «Сункар»?

- Президент Н.Назарбаев, который с самого начала очень активно занимался проблемами Байконура и космической отрасли, - на мой взгляд, самый компетентный человек по этим вопросам в Казахстане. А, может, даже за его пределами. Недавно он четко заявил, что для космической отрасли РК в этом году будет сдан завод по производству спутников, казахстанские специалисты получат стартовую площадку на Байконуре и мы будем использовать ракету «Зенит». И это не просто политическое заявление, а ясная и компетентная оценка ситуации.

Что касается «Сункара», разговоры о котором начались три года назад, то о нем можно забыть. Условно говоря, это нечто вроде «казахизированной» версии «Союза-5», который, в свою очередь, либо отменен, либо будет создаваться на иной конструктивной основе.

Относительно «Зенита»… Н.Назарбаев очень хорошо знает потенциал космодрома Байконур и тех изделий, которые с него запускаются. «Зенит» был предложен Казахстану компанией S7 Space, чтобы пуски для нужд космической программы нашей страны или в коммерческих целях были реализованы не в далеком 2025-2026 году, а, возможно, уже в 2019-м. Все технические и организационные возможности для этого есть.

Подчеркну, что ракета «Зенит» создана и летает с использованием потенциала Украины, России, казахстанского космодрома, морской платформы. По сути, это ракета международная и интернациональная. Ее производство и поставка осуществляются по заказу частной компании. Я надеюсь на эффективность частного управления проектом. Казахстан, набив шишки, двигаясь по пути традиционных схем, теперь может быстро найти иной вариант действий. Я полагаю, что возможности для этого есть, что проект вполне осуществим. Но если промедлить, то у нас фактически не останется времени.

Свет в конце тоннеля?..

- Недавно на официальном уровне прозвучало заявление о том, что строительство сборочно-испытательного комплекса космических аппаратов в Астане завершено. Что дальше? Когда стоит ожидать практических результатов работы этого объекта? Теперь мы будем в состоянии влиться в процесс международной космической кооперации?

- Это очень важный объект. Недавно на нем побывали представители S7 Space, которые заявили, что аналогов ему в России нет. Сборочно-испытательный комплекс, построенный в сотрудничестве с компанией Airbus Defence and Space, соответствует всем мировым стандартам. Речь идет о создании компонентов спутников, их сборке, полном цикле испытаний и выдаче готовой продукции. Причем не менее 20% этой продукции будет заказывать материнская компания - Airbus Defence and Space.

Возможно, мы будем проводить сервисные работы на своих испытательных стендах уже не только для отечественных спутников, но и для тех изделий, которые будут изготавливаться в материнской компании или ее партнерами.

Особенность космической отрасли такова, что ее продукция – это всегда штучное уникальное или малосерийное производство. И, собственно, само производство как таковое играет не главную роль. Более значительную роль играет испытательная стендовая база. Сердце космической промышленности – это набор стендов: акустических, термовакуумных и безэховых камер. То есть все, что связано с приведением космического аппарата в оптимальное рабочее состояние. Сам космический аппарат и компоненты могут быть изготовлены и собраны за полгода, а цикл испытаний может длиться годами. Поэтому наличие у той или иной страны развитой стендовой базы считается основой, альфой и омегой космической отрасли.

Новому комплексу необходима своя транспортная система, чтобы и какие-то иные спутники по линии коммерческих заказов, и собственные аппараты массой до шести тонн могли выводиться с собственного стартового комплекса с собственным носителем, который создан, производится и используется в кооперации различных стран и компаний.

P.S.: Когда номер уже верстался, стало известно, что в среду, 18 июля, президент РФ Владимир Путин провел совещание с руководством государственной корпорации «Роскосмос». В своем выступлении он обозначил основные приоритеты космической отрасли России и акцентировал внимание на ряде ключевых проектов. Среди них создание носителей различных классов. В. Путин заявил, что все ранее намеченные сроки должны быть выдержаны. «Аналогичное требование и по ракете-носителю среднего класса «Союз-5», которая, по сути, станет первой ступенью сверхтяжёлой ракеты. Напомню, к лётным испытаниям «Союза» следует приступить в 2022 году», - подчеркнул он.

Таким образом, руководство РФ снова вернуло «Роскосмос» к задаче разработки аналога «Зенита» на российской базе и в прежние сроки.

Как с этим справится госкорпорация, уже не раз выражавшая свое негативное отношение к проекту «Союз-5», сказать трудно. Будет ли «Союз-5» в планах проекта «Байтерек», тоже пока непонятно. Скорее всего, мы снова увидим щелканье каблуками при отсутствии результата. Что будет иметь серьезные последствия, в том числе и для нас.

Автор: Кенже Татиля

Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > camonitor.com, 19 июля 2018 > № 2679446 Нурлан Аселкан


Казахстан > Армия, полиция > newskaz.ru, 18 июля 2018 > № 2689584 Аманжол Уразбаев

Два теракта в год: почему казахстанцы не готовы сотрудничать со спецслужбами

В Казахстане за последние семь лет произошло 14 терактов, то есть в среднем по два в год. Корреспондент Sputnik побеседовала с руководителем РОО "Контртеррористический комитет" Аманжолом Уразбаевым на актуальную для всего мира тему, как бороться с терроризмом и почему он сегодня "цветет буйным цветом", несмотря на старания мирового сообщества

Асем Миржекеева

Два года назад в течение двух месяцев в казахстанских городах — в Актобе и Алматы — произошли террористические акты. Часть виновников жутких преступлений, повлекших смерти мирного населения, ликвидирована спецслужбами в ходе спецопераций, другая — отбывает суровое наказание.

Имя теперь уже всем известного уголовника Руслана Кулекбаева, который совершил теракт в Алматы 18 июля 2016 года, навсегда стало нарицательным и объединяющим в себе слова "кровь", "ужас" и "страх". При этом осталось много вопросов, ответы на которые мы попытались найти в беседе с руководителем Республиканского общественного объединения "Контртеррористический комитет", полковником Аманжолом Уразбаевым.

- Аманжол Зейноллаевич, нашу беседу, пожалуй, стоит начать со статистических данных по Казахстану. Сколько терактов произошло за последние 10 лет? Сколько казахстанским спецслужбам удалось предотвратить?

— К счастью, отсчет времени для террористических актов в Казахстане начался относительно недавно — с 2011 года. За эти семь лет в Казахстане произошли 14 терактов — в результате погибли 90 человек, среди которых и сотрудники правоохранительных органов. Только за два месяца 2016 года во время терактов в Актобе и Алматы погибли 37 человек.

За период с 2014 года спецслужбами предотвращено 78 террористических актов. Если далее продолжать статистику, то за последние четыре года из зон террористической активности вернулись 125 человек, 57 из них осуждены. Кроме того, из сомнительных теологических учебных заведений возвращены 384 студента.

- Из каких стран возвращали казахстанских студентов?

— Из полулегальных учебных заведений Турции, Египта, Иордании, Саудовской Аравии и Пакистана.

- Откуда в нашу страну пришел терроризм?

— Когда по всему миру происходят террористические атаки, наивно было бы полагать, что мы останемся в стороне от этой глобальной угрозы человечеству. Поэтому с первых дней создания суверенного государства органы национальной безопасности нацелены на решение этой проблемы. Со всеми ведущими спецслужбами мира у Комитета национальной безопасности налажены очень хорошие контакты — в рамках этого сотрудничества идет обмен информацией. Более того, за годы независимости, благодаря тесным связям КНБ с коллегами из различных стран и выездам в командировки, в том числе в так называемые "горячие точки", наработан достаточно большой опыт.

- Что изменилось в работе спецслужб Казахстана после 14 совершенных терактов? Какой урок вынесен?

— Вы знаете, сказать, что произошедшие теракты были неожиданностью для спецслужб, наверное, будет неправильно. Работа по их выявлению не прекращалась никогда. Дело в том, что задачи выявления и пресечения террористических актов стояли перед спецслужбами всех стран во все времена. И спецслужбы Казахстана не исключение.

За период с момента получения независимости работа по обеспечению антитеррористической защиты шла полным ходом, и подтверждение этому то, что в течение первых десяти лет были приняты основополагающие законы по противодействию терроризму.

В дальнейшем шло совершенствование законодательства. Кроме того, ряд инициатив Комитета национальной безопасности нашли свое отражение, к примеру, в создании агентства, а затем и министерства по делам религий. Сейчас под эгидой Антитеррористического центра (межведомственная структура — Sputnik) ведется координация всех государственных органов республики по противодействию экстремизму и терроризму. Также решением Совета Безопасности Казахстана разграничены сферы ответственности государственных и местных исполнительных органов. Созданы антитеррористические комиссии на местах, которые координируют региональные силовые и госорганы.

- Не новость, что в последние годы за большинством террористических актов в мире, в том числе в Казахстане, стоят приверженцы нетрадиционных течений религий. Почему именно они стали на борьбу против всего мира?

— Само словосочетание "нетрадиционные течения религий" вызывает определенные ассоциации. Здесь я бы сказал скорее "приверженцы деструктивных течений или псевдорелигий". В моем понимании верующий человек никак не может ассоциироваться с тем, что творят террористы.

Лично для меня слово "верующий", независимо от вероисповедания, означает "просветленный, одухотворенный, творящий добро", а не злобствующий, источающий негатив, высокомерие и осуждение окружающих, не разделяющих их воззрения, — таких легче всего оболванить и ими легко манипулировать.

За любой войной стоят экономические интересы, война за ресурсы. История человечества знает массу примеров, когда для разжигания розни использовались именно религиозные чувства граждан. Вчера это было католичество и православие, сегодня – ислам. Хотя основа основ всех мировых религий — любовь к ближнему, добродетель.

Если сказать, что в той же Сирии идет война за газопровод в Европу, никто не поедет туда умирать, а если преподнести, что это война против неверных или против мирового террора, оболваненного "пушечного мяса" будет предостаточно.

- Какие религиозные организации в Казахстане сегодня признаны деструктивными?

— У нас приняты судебные решения о запрете ряда экстремистских и террористических организаций. Их перечень размещен как на сайте Комитета национальной безопасности, так и на сайте "Контртеррористического комитета". В их числе "Таблиги Джамаат", "Хизб-ут Тахрир" и другие организации, которые несут деструктивную идеологию. К примеру, стремятся к изменению конституционного строя нашей страны.

В данное время угрозу представляет и так называемое псевдосалафитское течение. В последнее время мы наблюдаем, как начинают проникать "арабские мотивы" во внешний облик казахстанцев. Это то, что совершенно чуждо нашей культуре и укладу жизни, сложившемуся веками.

- В последнее время мы часто стали слышать фразу: "Теракт совершил выходец из Центральной Азии". Формулировка неприятная, учитывая, что большинство из нас обычные люди, которые трудятся не покладая рук, чтобы просто прокормить свои семьи. Или в этом и есть причина — в социально-экономическом положении стран региона?

— Правильно. У кого есть стабильный доход, кто загружен работой, тому некогда заниматься так называемыми духовными изысканиями. Между тем отсутствие у нас национальной идеи и идеологического воспитания образует духовный вакуум, который обязательно будет заполнен. В данное время, к сожалению, любым негативом. А тяжелое социально-экономическое положение только усугубляет ситуацию и приводит к различным формам социального протеста, в том числе принятию деструктивной религиозной идеологии.

- Программа сохранения мира едина для всей планеты также, как и борьба с терроризмом и экстремизмом. На ваш взгляд, какая из стран сегодня может служить примером?

— Классическим примером является Израиль. С момента появления на политической карте мира он находится в состоянии постоянной боевой готовности. На территории страны за многие годы не допущено ни одного террористического акта. Система безопасности Израиля изучается практическими всеми спецслужбами мира, но главным критерием успеха является общенародная поддержка.

Если говорить о странах постсоветского пространства, то наибольший опыт борьбы с террором имеет Россия и она щедро делится им с партнерами как через многосторонние соглашения АТЦ СНГ, ОДКБ, РАТС ШОС, так и конфиденциально на двусторонней основе. Но хочу особо подчеркнуть, без поддержки всех, без исключения, граждан борьба с террором обречена на провал.

- А насколько готовы казахстанцы сегодня прийти на помощь силовикам, чтобы сообща бороться с терроризмом?

— К сожалению, не готовы. У наших соотечественников не выработано понятие "гражданская ответственность". Почему на Западе, несмотря на огромный приток мигрантов из зон террористической активности, количество терактов в разы меньше, чем у нас? Потому что каждый гражданин считает своим долгом сообщить властям о любом подозрительном инциденте. У нас же еще работают советские стереотипы.

Мы боимся оказаться "сексотом", "стукачом", "доносчиком". А когда беда придет в ваш дом в виде погибшего от теракта родственника или от передозировки наркотиками или грабителя-уголовника, кого винить? Свое малодушие?!

Чем раньше мы все поймем, что безопасность наших близких в наших руках, тем меньше горя придет в наш дом.

Пользуясь случаем, хотел бы напомнить, что в целях стимулирования граждан 9 ноября 2016 года было принято постановление правительства "Об утверждении правил установления и выплаты вознаграждения за информацию, которая помогла предотвратить или пресечь акт терроризма", то есть активная гражданская позиция может быть достойно поощрена.

- О каком поощрении идет речь?

— Если предоставленная информация о готовящемся преступлении поможет предотвратить террористический акт, можно получить материальное поощрение в размере от 1,5 до 2,5 миллиона тенге.

- А если же человек уже оказался на месте теракта, то что ему необходимо делать, как вести себя и каким рекомендациям следовать?

— На сайте Контртеррористического комитета можно найти информацию по поведению в той или иной ситуации. Один из главных советов — срочно покинуть место теракта и немедленно сообщить полиции о происшедшем.

Любопытство может стоить вам жизни. Ведь террористы учитывают ваши слабости. К примеру, когда на месте первого взрыва соберется толпа зевак, следует другой взрыв, и тогда жертв станет еще больше. И вы можете оказаться среди них.

Если вы владеете информацией о готовящемся террористическом акте, стали свидетелям противоправного контента или факта распространения запрещенной литературы, просим сообщить по следующим телефонам: 110 – Антитеррористическая служба КНБ РК, +7-701-022-20-30 — горячая линия РОО "Контртеррористический комитет" (WhatsApp).

Казахстан > Армия, полиция > newskaz.ru, 18 июля 2018 > № 2689584 Аманжол Уразбаев


Казахстан. Китай > Агропром > oilworld.ru, 16 июля 2018 > № 2675505 Артур Ахметов

Конкурентное преимущество Казахстана в развитии торговых отношений с Китаем – «Атамекен-Агро».

АО «Атамекен-Агро» вот уже 15 лет является крупным игроком на аграрном рынке Казахстана. Компания является производителем и экспортером как растениеводческой, так и животноводческой казахстанской продукции. О деятельности и стратегических планах компании, особенностях проведения полевых работ в текущем году, а также основных изменениях на агрорынке и в торговой деятельности РК в 2017/18 МГ рассказал в интервью ИА «АПК-Информ» председатель правления АО «Атамекен-Агро» Артур Ахметов.

О компании

- Компания «Атамекен-Агро» на рынке с 2003 г. Артур, расскажите, как в соответствии с изменениями, произошедшими в аграрном бизнесе Казахстана за эти годы, менялась компания?

- В этом году компании «Атамекен-Агро» исполнится 15 лет. На сегодняшний день мы имеем севооборот, состоящий уже из 20 культур. Компания производит зерновые, масличные, бобовые и кормовые культуры. Относительно достижений за эти годы компания увеличила свой земельный фонд с 20 тыс. га до 430 тыс. га, а общая мощность зернохранилищ теперь составляет 200 тыс. тонн. Сейчас мы входим в пятерку крупных сельхозтоваропроизводителей страны.

Более того, с расширением посевных площадей мы наблюдаем и тенденцию увеличения урожайности. Если раньше средняя урожайность зерновых была на уровне 10-12 ц/га, то сейчас мы получаем 25 ц/га. Таких результатов удалось достичь благодаря переходу на нулевую технологию. Для нас важно соблюдение всего технологического цикла: внесение удобрений, обработка, качественный подбор семян, а также своевременное применение средств защиты растений. Это очень трудоемкий и финансово затратный процесс, но мы уверены в необходимости повышения культуры земледелия.

Также один из наших главных приоритетов – обучение персонала. Для этого мы приглашаем лекторов мирового уровня, а также по мере возможности применяем канадский, аргентинский и российский опыт.

Нельзя не упомянуть и череду позитивных изменений в корпоративном управлении, предоставивших возможность выстроить прозрачную и понятную структуру холдинга, позволяющую оперативно принимать и исполнять необходимые решения.

- За 15 лет активной работы компании какие возникли новые тенденции на зерновом и масличном рынках и с какими проблемами пришлось столкуться за данный период?

- Наша компания была пионером культивации льна в Казахстане, и мы по-прежнему сохраняем лидирующие позиции по производству и экспорту этой культуры. Сейчас мы сталкиваемся с ужесточением требований стран ЕС по содержанию остаточных пестицидов. Это подталкивает нас к полному контролю процесса применения СЗР от подбора препарата до оптимального времени внесения. Также мы диверсифицировали производство бобовых, введя в севооборот чечевицу и получив при этом урожаи, сравнимые с канадскими.

- Какие компания ставит цели и задачи? Развитию какой сферы намерены уделять больше внимания: растениеводству или животноводству? Почему?

- На сегодня девиз нашей компании звучит так: «Стабильно большие урожаи высокого качества с низкой себестоимостью». К чему мы, собственно, целенаправленно и идем. Компания в рамках стратегии развития до 2022 года основной целью ставит увеличение валового сбора до 700 тыс. тонн, а количества маточного поголовья мясного направления – до 20 тыс. голов.Стратегически мы в первую очередь планируем развивать растениеводство, животноводство и птицеводство. Именно эти три вектора развития будут основными до 2022 года. Также будем продолжать развивать семеноводство.

Урожай

- Известно, что из-за погодных условий посевная кампания-2018 в Казахстане началась позже запланированных сроков, при этом есть опасения относительно снижения качества зерна нового урожая. В целом, делают ли эксперты вашей компании какие-то предварительные оценки качества?

- Погодные условия играют важную роль в качестве урожая. Зима в текущем году была исключительно бесснежной, что привело к опасениям, связанным с наличием влаги. Однако обилие осадков весной позволило предположить урожайность на уровне средних многолетних значений. На данный момент прогнозировать урожайность и качество зерна невозможно, так как все будет зависеть от погоды. Для роста и вызревания необходимы теплая погода и солнечные дни. Поэтому предварительные оценки качества урожая средние.

- Как прошла посевная для вашей компании? Была ли изменена структура площадей сева?

- Посевная в группе нашей компании началась позже запланированных сроков и закончилась на неделю позже обычного, что связано с не самыми лучшими погодными условиями на всей территории Северо-Казахстанской и Акмолинской областей, где, собственно, и расположены наши дочерние предприятия. Массово к посевной приступили примерно в середине мая. В то время земля еще была не прогретой, что задержало всходы примерно на неделю. К тому же, обилие осадков весной и в первой половине июня способствовало развитию сорняков. Вместе с тем, были проведены все необходимые агротехнические мероприятия, минимизирующие негативные погодные условия и позволяющие надеяться на неплохой урожай. Если говорить об изменении структуры посевов, то оптимальным для нас видится соотношение 25% масличных, 25% бобовых, 50% зерновых.

- Какой урожай ожидаете в 2018 году? Отличаются ли прогнозы урожая, сделанные до и после проведения посевной?

- В 2018 году планируем получить более 112 тыс. тонн зернобобовых, масличных – не менее 100 тыс. тонн, а зерновых – более 308 тыс. тонн. На сегодняшний день наши прогнозы не сильно отличаются от наших планов в начале посевной. Хотелось бы выразить уверенность в том, что такими они и останутся.

- По Вашему мнению, является ли перспективным выращивание дурума в Казахстане? Каковы перспективы казахстанской твердой пшеницы на экспортном рынке?

- Погодно-климатические условия северной части Казахстана позволяют выращивать твердую пшеницу достаточно конкурентного качества. Прошедший маркетинговый год показал, что казахстанский дурум ждут как в Турции, так и в Италии. Транспортный коллапс в южных портах России внес определенные коррективы в наши экспортные планы. Имеющиеся семена дурума не всегда отвечают требованиям итальянских импортеров. Мы прилагаем усилия по созданию собственного семенного фонда этой культуры с учетом мировых достижений в селекции. Гармонизация качественных стандартов по твердой пшенице заметно улучшила бы положение казахстанских товаропроизводителей на международной арене. Однако нельзя также не сказать о необходимости повышения общего уровня агрокультуры, поскольку твердая пшеница очень отзывчива на применение азотистых удобрений.

Рынок и логистика

- Какие особенности завершившегося сезона-2017/18 МГ для казахстанского рынка зерна Вы можете выделить?

- В основном можно выделить следующие особенности 2017/18 МГ. Во-первых, цена на ячмень, подогретая спросом со стороны Ирана и Саудовской Аравии, в отдельные месяцы превышала цену на пшеницу мягкую. Во-вторых, гиперурожай в России привел к проблемам с вывозом казахстанской продукции через порты Черного и Азовского морей. В-третьих, непредсказуемые действия индийского правительства просто обрушили цены на чечевицу. Масличные, в свою очередь, показали ожидаемую доходность.

- Агрологистическая составляющая является одним из важнейших факторов успешного функционирования рынка. Как Вы оцениваете состояние системы хранения зерна в Казахстане и агрологистику в целом? Какие перспективы развития Вы видите в дальнейшем?

- На сегодняшний день в Казахстане есть 194 лицензированных элеватора и хлебоприемных пункта (ХПП) общим объемом 13,8 млн. тонн, из них почти 82,7% приходятся на Акмолинскую, Северо-Казахстанскую и Костанайскую области. Общий объем хранения зерна Казахстана оценивается на уровне 26,8 млн. тонн.

Российский урожай заметно оттеснил казахстанских товаропроизводителей от доступа к морской логистике, поскольку даже каспийские суда переключились на черноморское направление. Отсутствие судов привело к тому, что на выгрузке в порту Актау скапливалось до 1000 вагонов. Таким образом, под угрозой было выполнение контрактных обязательств. В данный момент по инициативе Зернового союза Казахстана и при содействии Министерства сельского хозяйства РК рассматривается вопрос о получении квоты для казахстанских сельхозтоваропроизводителей в портах Черного и Азовского морей. Надеюсь, в 2018/19 МГ будут предприняты меры по недопущению повторения ситуации, сложившейся в прошлом году.

Относительно перспектив, по моему мнению, озвучиваемый спрос со стороны китайских производителей добавит диверсификации поставок казахстанским производителям. Со временем я ожидаю, что транспортная инфраструктура Китая будет синхронизирована с казахстанской и значительный объём экспорта будет переориентирован именно на восточное направление. Также перспективным считаю улучшение логистической цепочки по маршруту Казахстан-Узбекистан-Афганистан-Пакистан-Индия. Но, очевидно, что этот вопрос будет решен в течение 5-7 лет.

- Насколько имеющиеся элеваторные мощности компании удовлетворяют ее потребности? Компания пользуется исключительно своими мощностями и/или прибегает к использованию дополнительных?

- При урожайности 15 ц/га мощностей по хранению было достаточно. С увеличением урожайности компания столкнулась с необходимостью хранения зерна, и было принято решение об увеличении мощностей по хранению. Поскольку рост урожайности привел к дефициту складов для хранения, была увеличена мощность элеватора Кайранколь и приобретен линейный элеватор. Строительство зерноочистительных линий позволило завозить на линейные элеваторы зерно уже товарного качества. Это сокращает время, затрачиваемое элеватором на доведение зерна до товарных кондиций, и увеличивает оборот зерна. Также значительную помощь оказало применение технологии хранения зерна в пластиковых рукавах.

- Какие, по Вашему мнению, перспективы развития зернового и масличного рынка РК в сезоне-2018/19?

- Если говорить в двух словах, то нам необходимо закрепиться на взятой высоте как по количеству, так и по качеству. Перспективы китайского рынка по масличным подогревают спрос на данную продукцию. Иранское направление по рапсу также показало свою актуальность. Экспортные маршруты диверсифицируются. Нельзя не отметить в этом и позитивную роль МСХ РК. Приятно, когда импортеры достойно оценивают наш труд, что отражается на цене.

- В последнее время Казахстан активно налаживает торговые связи с Китаем. Как Вы оцениваете дальнейшее развитие этих отношений?

- Развитие торговых отношений с Китаем – конкурентное преимущество Республики Казахстан. Потребительский спрос огромен, а дальнейшие торговые отношения Казахстана с Китаем будут только укрепляться и улучшаться. К примеру, в начале июня текущего года был подписан Протокол между Министерством сельского хозяйства Республики Казахстан и Главным таможенным управлением КНР по инспекционным, карантинным и ветеринарно-санитарным требованиям к говядине, экспортируемой из Казахстана в Китай.

Кроме того, спрос на ячмень, рапс, пшеницу, лен в Китае просто огромен, и мы с нетерпением ждем окончания согласования фитосанитарных сертификатов между Республикой Казахстан и КНР.

Инвестиции

- Согласно Вашим оценкам, какие основные инвестиции и в какие сегменты аграрного рынка Казахстана были сделаны с начала текущего года? Как в целом меняется тенденция инвестирования из года в год?

- Субсидирование процентной ставки по кредитам на приобретение сельскохозяйственной техники является хорошим шагом нашего министерства на пути к обновлению ее парка. Субсидирование приобретения СЗР и удобрений позволяет с большей долей вероятности рассчитывать на хороший урожай, а финансовая поддержка того или иного вида производств по глубокой переработке продукции сельского хозяйства приведет к росту экспорта готовой продукции. Не так давно была принята Национальная программа развития мясного скотоводства. Инвестиции в мясную отрасль будут только расти, а именно планируется дополнительный завоз высокопродуктивного маточного поголовья.

Мы занимаемся скотоводством с 2012 года и уже видим определенные успехи. Подписание разрешительных документов для экспорта в Китай даст дополнительный импульс для инвестиций в эту отрасль, в том числе со стороны международных инвесторов. Так, 17-19 мая т.г. в Астане был подписан ряд документов между МСХ РК и крупными транснациональными корпорациями, такими как Crемоnini (Inalca Eurasia Holding, Италия), M.A.D. Developing Agricultural Projects (Израиль), Cedar Meаts (Австралия), AGCO (США), Golden Camel GROUP LTD (Китай), Hyundai Corporation (Южная Корея), Dunbia (Великобритания) на общую сумму свыше 300 млрд. тенге, или более $800 млн. по текущему обменному курсу. Эти компании собираются не только инвестировать финансовые средства, но и предоставлять трансферт современных технологий.

- Какие, по Вашему мнению, существуют наиболее привлекательные и сдерживающие факторы для иностранных инвесторов?

- Отвечу тезисно. Привлекательными факторами являются, во-первых, близость крупных рынков, таких как Китай, Россия и страны Ближнего Востока. Во-вторых, небольшая стоимость рабочей силы, а также невысокая стоимость земли, низкая стоимость некоторых химикатов и удобрений, большое количество пастбищ для животноводства. А над сдерживающими факторами активно работает МСХ, и их успехи уже впечатляют. В целом, инвесторы уже оценили привлекательность Казахстана, и совместные предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции не редкость. Сельскохозяйственное машиностроение – еще одна отрасль АПК, на которую инвесторам стоит обратить внимание.

Беседовала Анна Лысенко

Казахстан. Китай > Агропром > oilworld.ru, 16 июля 2018 > № 2675505 Артур Ахметов


Казахстан > Армия, полиция > camonitor.com, 12 июля 2018 > № 2679480 Азамат Шамбилов

Неисправительные учреждения. Пенитенциарная система РК нуждается в кардинальной реформе

«Сегодня сотрудники тюрем заняты только одним – круглосуточной охраной. Осужденные проводят время в актовых залах, где просто сидят, то есть ничего не делают. Администрацию это устраивает. Главное - чтобы они не нарушали режим, не совершали бунты и другие неправомерные действия. Это ведет не только к деградации личности, но и к тому, что заключенных вовлекают в различные радикальные группировки», - считает Азамат Шамбилов, региональный директор представительства PRI (Международной тюремной реформы) в Центральной Азии.

Шаг назад?

- После развала СССР на территории республики осталось большое количество пенитенциарных учреждении и соответственно осужденных со всего Союза, - говорит наш собеседник. - В последующие годы Казахстан сумел сократить общее количество заключенных – со 100 тысяч до 33 тысяч. В течение последних семи лет закрыты восемь исправительных учреждений, что позволило государству сэкономить значительные средства. Сегодня в мировом тюремном индексе наша страна занимает 83-е место из 200: на 100 тысяч населения приходятся 188 человек, находящихся в местах лишения свободы.

Однако сейчас казахстанская пенитенциарная система переживает трудные времена. В августе 2011 года ее из ведения Министерства юстиции передали Министерству внутренних дел. По мнению экспертов-правозащитников, это был шаг назад. Конечно, Минюст тоже допускал ошибки, но не такие пагубные, как МВД. Пытки и коррупция в местах лишения свободы, повторно совершаемые бывшими заключенными преступления… Самый яркий пример – «алматинский стрелок» Руслан Кулекбаев. По словам его жены, он вернулся из колонии совершенно другим, можно сказать, незнакомым ей человеком с радикальными религиозными взглядами. Большинство экспертов подтверждают это. Выйдя на свободу, Кулекбаев решил отомстить «за братьев» - за тех, кого он считал несправедливо осужденными и чьи взгляды он стал разделять после совместного с ними пребывания за решеткой.

- Как вы думаете, тюрьма способна исправить человека?

- Если правильно управлять ею, то – да. Конечно же, ни одно подобное учреждение не может гарантировать стопроцентного исправления, но в таких странах, как Нидерланды, Швеция, Финляндия, Норвегия, Дания, Германия, Испания, где зафиксирован наименьший процент повторно совершаемых преступлений, выстроен четкий алгоритм исправления заключенного. Там над психологической трансформацией человека, которому рано или поздно предстоит вернуться в социум, работают высокопрофессиональные специалисты. Проводится ряд реабилитационных программ, пройдя через которые, он отходит от криминального мира.

У нас же тюремная система и без того всегда была изолированной, а в последние годы она становится еще более закрытой. То, что выдается за реформы в пенитенциарной системе, - не больше чем мишура: содержание остается прежним.

Наследие СССР

- По словам казахстанца Игоря Яримаки, который в «нулевых» провел три года в зарубежных тюрьмах, в такой продвинутой стране, как США, пенитенциарная система ничуть не лучше нашей.

- Но в Казахстане не проживают 350 миллионов человек, а наркооборот и другие тяжкие преступления международного характера у нас, в отличие от США, не имеют массового характера. Хочу также отметить, что в последние два года американцы активно внедряют у себя опыт пенитенциарной системы скандинавских государств и Нидерландов, где многие тюрьмы сейчас пустуют или сдаются в аренду другим странам. Например, Бельгия арендует их у Нидерландов, где работают очень четкие и системные механизмы по превенции и профилактике преступлений среди граждан, начиная с детского сада. В Финляндии, Дании и Швеции есть курсы для родителей: их учат тому, как они должны воспитывать своих детей, чтобы те в будущем не столкнулись с уголовным правосудием.

Совсем другая ситуация в постсоветских странах. Тюремные сотрудники, начинавшие работать еще в бытность СССР, продолжают придерживаться принципа изоляции заключенных без учета необходимости их последующей реинтеграции в общество. Бытует мнение, что тюрьме или колонии можно найти любой товар. И это правда. Ни для кого не секрет, что запрещенные вещи в места лишения свободы проникают благодаря сотрудникам, желающим заработать на этом. Известно также, что в ряде пенитенциарных учреждений (особенно это распространено в ВКО, СКО, Жамбылской, Карагандинской и Павлодарской областях) практикуются пытки с участием самих же осужденных, сотрудничающих с администрацией учреждения. В качестве примера можно привести смерть дзюдоиста Бахытжана Абдыкаримова в колонии АП-161/3 в Павлодаре.

К счастью, согласно нашим примерным подсчетам, в казахстанской тюремной системе около 30 процентов молодых сотрудников гуманно относятся к заключенным. Если бы не они, то у нас, возможно, происходили бы такие же беспорядки, как в Бразилии и в странах Африки, где осужденные поднимают мятежи в тюрьмах и массово убегают на волю.

Конечно, если сравнивать с беспределом 1990-х, уровень преступности в Казахстане заметно снизился. Но во всем мире сравнительный анализ обычно проводят на основе данных, полученных за последние 3-5 лет. А самое главное - сейчас мир живет совсем в других, быстро меняющихся условиях. Если в 1990-е годы люди шли на правонарушения большей частью в силу чисто социальных причин (отсутствие работы, низкий уровень жизни), то теперь появились новые виды преступлений. Например, кибер-преступления, вовлечение людей в террористические организации. Очень тревожит рост в последние годы детской преступности и насилия в отношении несовершеннолетних. В частности, нарушается их половая неприкосновенность.

- Вы согласны с утверждением, что сын преступника обязательно повторит путь отца?

- Через гены могут передаться талант, способности, характер, но с тем, что по наследству передается и криминальный менталитет, я не соглашусь. Современные исследователи считают, что больше всего на поведение человека влияет его нейропсихическое здоровье. Когда он становится жертвой плохого обращения со стороны сверстников, учителей, родителей, то это, откладываясь на ментальном уровне, может стать почвой для совершения преступления в будущем.

Ради «галочки»

- Чем занимаются заключенные в казахстанских колониях?

- Из 33 тысяч осужденных около трети трудоустроены на различных производствах. Однако те профессии и навыки, которые они там получают, после выхода на свободу в 90% случаев оказываются невостребованными. Так говорят сами заключенные.

Если смотреть правде в глаза, то сегодня в нашей стране пенитенциарная система занята круглосуточной охраной - и ничем больше. Программ по ресоциализации осужденных фактически нет, большую часть времени они проводят, ничего не делая, в актовых залах. Администрацию это устраивает. Главное - чтобы они не нарушали режим, не совершали бунты и другие неправомерные действия. А ведь основной контингент колоний составляют люди в возрасте от 30 до 50 лет. Они хотят двигаться – работать, заниматься спортом, в конце концов. Но устанавливать спортивные снаряды не разрешают, потому что сотрудники тюрем опасаются здоровых и физически сильных людей.

- А чем заняты осужденные в других странах?

- Когда я был в одной из женских тюрем Парижа, то увидел, что почти всех заключенные склонились над книгами. Оказывается, им платят за то, чтобы они освоили какие-то реально полезные, востребованные в обществе профессии. В Лондоне я видел осужденных, работавших поварами и официантами в ресторане «The Clink Restaurant», который знаменитый шеф-повар Гордон Рамзи открыл на территории Брикстонской тюрьмы. Признаться, я очень удивился большому количеству простых граждан, которые приходили в тюремный ресторан пообедать. В этой стране считают, что, даже будучи за решеткой, человек должен находиться в максимально приближенных к жизни всего общества условиях.

- Что мешает Казахстану пойти по такому пути?

- На первый взгляд, ничего. С формальной точки зрения, в наших тюрьмах есть все – и обучение, и работа, и программы реабилитации, и медицинское обслуживание. Но на практике это существует лишь для пресловутой «галочки». Рабочих мест, созданных в местах лишения свободы, хватает не всем, а перечень предлагаемых специальностей далеко не всех устраивает. И этому есть причины. Во-первых, как я уже сказал, полученные навыки после выхода на волю обычно оказываются невостребованными, а во-вторых, крайне низок уровень оплаты труда. Соответственно люди, которые, согласно судебным решениям, должны компенсировать материальный ущерб, нанесенный государству или физическим лицам, не могут заплатить по своим долгам.

Что касается образования, в том числе профессионального, то сегодня в исправительных учреждениях действуют учебные программы, как минимум, десятилетней давности. Например, ту же сварку давно уже делают с помощью лазера, а в колониях - старыми газосварочными аппаратами.

Словом, я считаю, что пришло время разработать и внедрить действенные программы по реабилитации осужденных. Это касается не только получения профессии, но и воспитания детей, выстраивания семейных отношений, ведь многие осужденные теряют связи с близкими. Очень важно готовить их к жизни на свободе с четким планом на руках. Они должны обрести такие навыки, как написание резюме, правильное ведение переговоров при устройстве на работу, составление бизнес-планов и т.д. Тем более что большинство бывших осужденных не имеет права занимать должности в правоохранительных и других государственных структурах.

Автор: Сара Садык

Казахстан > Армия, полиция > camonitor.com, 12 июля 2018 > № 2679480 Азамат Шамбилов


Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 12 июля 2018 > № 2670447 Вадим Лю

«Весь рынок телерадиовещания находится в зоне существенного риска»

Арман БУРХАНОВ

Судебное противостояние АО «Kcell» и компании DL Construction несет серьезные риски для телекоммуникационного и вещательного рынка и формирует негативное представление у инвесторов об инвестиционной привлекательности Казахстана. Такое мнение высказал директор департамента развития рынка Kcell Вадим Лю.

– Если вкратце обрисовать ситуацию спора между вашей компанией и DL Construction: Kcell и Terraline осуществляли через сервис Mobi TV трансляцию контента телеканала MuzLife (по договоренности с телеканалом). В процессе выяснилось, что часть этого контента транслировалась телеканалом без разрешения правообладателей. И тут все вроде бы понятно – правообладатели приходят и предъявляют претензии телеканалу. Но они пришли к Kcell и Terraline. Но при чем тут ваша компания? Поясните.

– В данном случае есть много очень важных аспектов, которые необходимо осветить. Во-первых, утверждение о том, что ТОО DL Construction принадлежат исключительные права, по нашему мнению, является преждевременным, поскольку мы не видели всю цепочку передачи авторских прав от первичных правообладателей (авторов) до ТОО DL Construction. Единственным достоверным доказательством прав ООО «Ворнер Мьюзик» на аудиовизуальные произведения будут договоры между авторами АВП и ООО «Ворнер Мьюзик». Однако до настоящего времени такие договоры представлены не были, хотя мы неоднократно обращали на это внимание суда.

Во-вторых, в соответствии со сложившимися обычаями делового оборота на рынке телевещания телеканал, формируя собственную сетку вещания, получает разрешение у соответствующего правообладателя на использование объектов интеллектуальной собственности теми или иными способами сообщения для всеобщего сведения. За каждый отдельный вид распространения правообладатель устанавливает стоимость и получает вознаграждение от телеканала. Таким образом все права на АВП являются полностью очищенными, и дальнейшие этапы доведения АВП не требуют вторичной очистки контента и заключения лицензионного договора. В нашем случае такое исчерпание произошло на уровне формирования программы телепередач каналом MuzLife. Закон в данном случае категоричен. Формирование и выпуск в эфир телевизионного сигнала осуществляет сам телеканал. Только телеканал знает, какой именно контент зашифрован в сигнале. Все действия по подготовке и выпуску телеканала в эфир осуществляет редакция телеканала, она же несет ответственность за его содержание, в том числе за обеспечение авторских прав на весь контент.

– Насколько я понимаю, очистить контент всех телеканалов, да даже одного телеканала, который входит в тот же пакет Mobi TV, невозможно чисто технически?

– Совершенно верно. У АО «Кселл», так же, кстати, как и у ТОО Terraline, нет ни правовой, ни контрактной, ни технической возможности иметь доступ и тем более менять содержание программ телепередач в телевизионном сигнале телеканала. Ранее мы неоднократно сообщали, что функция ТОО Terraline ограничивалась только обеспечением технической инфраструктуры. А функция АО «Кселл» была существенно уже функции ТОО Terraline и выражалась только в том, что АО «Кселл» по поручению ТОО «Терралайн» организовало сбор оплаты за услугу Mobi TV в доход ТОО Terraline и предоставило свой товарный знак. АО «Кселл» никоим образом не участвовало в части технической реализации сервиса Mobi TV, которая была полностью на стороне ТОО Terraline.

При таких обстоятельствах, по нашему мнению, а также по мнению многих независимых экспертов, совершенно очевидно, что лицо, которое по закону не имеет возможности знать, какой именно контент транслирует телеканал, не может привлекаться к ответственности за нарушение авторских прав.

И еще я бы отметил важный юридический момент, который однозначно указывает на необоснованность каких-либо претензий в отношении АО «Кселл». По условиям оказания услуги Mobi TV АО «Кселл» выступало в качестве поверенного на основании доверенности от ТОО Terraline. Закон в данном случае однозначен и категоричен в том, что действия, совершенные поверенным, создают права и обязанности доверителя. Исходя из этого положения закона все претензии к АО «Кселл» незаконны.

– То есть если резюмировать, то никакие договоры с правообладателями «Кселл» заключать не надо?

– АО «Кселл» нет необходимости иметь договоры с правообладателями, поскольку, как изложено выше, АО «Кселл» выступает в качестве поверенного. АО «Кселл» не осуществляет прием-передачу телеканалов, отдельных клипов и не влияет на содержание телеканалов.

Исходя из практики взаимоотношений ТВ-оператор – телеканал, для ТВ-оператора правообладателем всегда выступает телеканал, так как оператор распространяет телеканал на основании лицензионного договора, заключенного с телеканалом. С этой точки зрения оператор ТОО Terraline имеет все необходимые лицензионные договоры с правообладателями (телеканалами).

Помимо договоров с правообладателями у ТОО Terraline есть заключенные договоры с авторскими обществом «КазАк» и обществом по управлению смежными правами «Аманат», которые представляют права авторов, производителей фонограмм и исполнителей.

По перечисленным выше договорам выплаты стороной ТОО Terraline производятся с начала осуществления деятельности по распространению телеканалов.

– Почему тогда суд первой инстанции все же принял сторону истца и можно ли считать это решение справедливым?

– По нашему мнению, которое также разделяют независимые эксперты в области права интеллектуальной собственности, суд при вынесении решения не учел несколько существенных и значимых для дела обстоятельств. А именно:

1. Суд не учел, что РОО «КОУПИС» не имело права подавать исковое заявление от своего имени.

2. Суд не учел, что АО «Кселл» является ненадлежащим ответчиком.

3. Суд не учел, что вся ответственность за соблюдение авторских прав и очистку контента лежит на телеканале MuzLife и, соответственно, все претензии должны предъявляться к каналу MuzLife.

4. Суд не принял во внимание то, что не было представлено достаточных доказательств обладания ТОО DL Construction исключительными правами на АВП.

5. Суд не принял во внимание, что подписанного самим ТОО DL Construction акта, составленного по истечении полутора лет с дат, которые он якобы фиксирует, недостаточно для подтверждения того, что указанные в нем АВП были предоставлены пользователям в рамках услуг Mobi TV.

6. Судом не было принято во внимание то, что при решении вопроса о взыскании компенсации истец должен доказать сам факт причинения ему убытков, а также доказать их размер. На основании таких доказательств суд обязан, приняв во внимание объективные рыночные цены, установить справедливый размер компенсации. Здесь хотелось бы отметить, что в рамках суда ТОО DL Construction предъявляло претензии за две недели оказания услуги Mobi TV в сентябре 2016 года и оценило свои убытки в 1 млрд тенге. Однозначно можем заявить, что таких астрономических цен на казахстанском рынке нет, и мы очень сильно сомневаемся, что такие цены есть даже на европейском и американском рынках. Однако суд посчитал, что такой размер убытков и, соответственно, претензий со стороны ТОО DL Construction обоснован.

– В судебной практике есть такой термин – «злоупотребление своим правом». Применим ли он к вашим оппонентам из DL Construction?

– Есть определенная практика работы на рынке объектов авторского права. Так, если лицо становится правообладателем в отношении определенных объектов авторских прав, то такое лицо должно добросовестно и открыто заявить об этом, обратиться к пользователям авторских прав за заключением соответствующих лицензионных договоров.

В нашем же случае ТОО DL Construction выбрало другую тактику. За все время с начала запуска сервиса Mobi TV ТОО DL Construction ни разу не обращалось ни к АО «Кселл», ни к ТОО Terraline и каким-либо иным образом не пыталось реализовать якобы принадлежащие ему права на АВП. Даже с тем же MuzLife, как выяснилось в ходе судебного заседания, у ТОО DL Construction не было подписано надлежащего лицензионного договора на передачу прав на АВП. Более подробно вы можете увидеть это в решении суда, которое выложено в общедоступном судебном кабинете.

Наоборот, как мы видим, ТОО DL Construction применяет тактику выжидания, для того чтобы в последующем заявить судебные требования на астрономические суммы за якобы причиненные ему убытки, не утруждаясь даже предоставлением хоть каких-то доказательств таких убытков. Более того, обратите внимание, что ТОО DL Construction также уклоняется от уплаты в бюджет обязательной государственной пошлины путем включения в свою схему РОО «КОУПИС», которое по закону освобождено от ее уплаты.

– В прессе писали, что Вы намерены обратиться с открытом письмом в администрацию президента, к председателю Верховного суда, в другие госорганы. При этом впереди у вас еще апелляция. Не будет ли это выглядеть как попытка оказать давление на суд?

– Во-первых, мы хотим отметить, что возможность в целях защиты своих прав обращаться в государственные органы закреплена за каждым субъектом гражданских правоотношений и такие обращения не являются давлением на суд. Во-вторых, закон однозначно определяет независимость суда. Обращаясь в органы государственной власти, мы ставили перед собой совершенно иную цель, а именно обратить внимание государства на ситуацию, которая, по нашему мнению, несет значительные риски для всего рынка телерадиовещания и в конечном итоге негативно скажется на всех участниках рынка, то есть на потребителях, на производителях контента, на телеканалах, на операторах и на государстве. Мы считаем, что обратить внимание государственных органов на такой риск – это признак ответственного и добросовестного подхода со стороны компании.

– Вы несколько раз упоминали, что решение, принятое судом первой инстанции, невозможно рассматривать без возможных последствий для всего телекоммуникационного рынка страны. Как это может отразиться, например, на инвестиционном климате? Ведь пока еще «Кселл» – это часть глобальной международной компании и, наверняка, там тоже следят за ситуацией.

– На примере нашей компании мы можем сказать следующее. Мажоритарный акционер АО «Кселл» Telia Company с момента основания нашей компании инвестировал в экономику Казахстана свыше $2,5 млрд. Группа Telia Company является членом Совета иностранных инвесторов при президенте Республики Казахстан. Кроме того, акции АО «Кселл» размещены на двух биржах – KASE и LSE. В числе миноритарных акционеров нашей компании находятся крупнейшие инвестиционные фонды по всему миру. Это позволяет нам говорить о том, что «Кселл» играет значимую роль как в формировании инвестиционной привлекательности страны, так и собственно в привлечении иностранных инвестиций в Казахстан, а также служит ориентиром для международных инвесторов при принятии ими решений о реализации крупных проектов в нашей стране.

И мы опасаемся, что вынесение судами спорных решений на суммы, исчисляемые десятками миллионов долларов, однозначно будет воспринято существующими и потенциальными инвесторами как важный сигнал значительного ухудшения инвестиционного климата и сигнал к пересмотру ряда крупных инвестиционных проектов.

Прозрачность и полное соответствие вынесенных судебных решений законодательству страны – это один из ключевых факторов при принятии инвесторами решения по вводу капитала в ту или иную страну, в данном случае в Казахстан.

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев неоднократно говорил о важности привлечения инвестиций и создания благоприятного инвестиционного климата. Мы считаем, что такие действия отдельных субъектов, создающие угрозы для целого рынка и в конечном итоге формирующие негативное представление у инвесторов об инвестиционной привлекательности страны, идут вразрез с выбранным страной курсом.

Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 12 июля 2018 > № 2670447 Вадим Лю


Россия. Казахстан > Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664975 Юрий Данилов

Центр силы. Почему Казахстан может выиграть у России борьбу за денежные потоки

Юрий Данилов

ведущий научный сотрудник Экономического факультета МГУ, к.э.н.

Ужесточение регулирования и ограниченный функционал «внутренних офшоров» в Калининградской области и Приморском крае может заставить инвесторов, выталкиваемых из России и Лондона, перевести капиталы в международный финансовый центр «Астана»

Сторонний наблюдатель за действиями российских властей в финансовом секторе в последние годы может отметить очень грустную тенденцию. В 2005–2006 годах разработчики отечественных стратегических документов в области развития финансовых рынков вольно или невольно свысока оглядывались на Китай, уже крупную экономику, но тогда еще с непропорционально маленькой финансовой индустрией.

При этом предполагалось, что российский финансовый рынок может и должен быть крупнее и эффективнее китайского. Но именно в этот момент случился резкий рост китайских финансовых рынков, основанный на снятии ограничений для внутренних розничных и иностранных институциональных инвесторов. Из глобального кризиса финансовый сектор КНР вышел еще более сильным, став фактически одним из мировых лидеров, тогда как отечественный рынок от него уже катастрофически отстал.

Борьба за инвесторов

Нет ничего удивительного в том, что более сильные национальные рынки притягивают инвесторов, реципиентов инвестиций и финансовые организации из сопредельных и отдаленных стран, становясь для «периферии» финансовым рынком, вынесенным за границы ее юрисдикции. Финансовые операции перетекают в более комфортную среду, обеспечивая более высокую эффективность для всех участников.

Поэтому на следующем этапе «стратегического планирования развития» финансового рынка было решено строить в России международный финансовый центр (МФЦ), который стал бы крупнейшим в Восточной Европе и СНГ. В качестве заведомо более слабого конкурента тогда рассматривалась разве что Варшава.

Но в 2016 году правительство без каких-либо объяснений отменило распоряжение о создании МФЦ в России. А Варшава тем временем стала центром притяжения капиталов в Восточной Европе, в том числе российских (в значительной мере благодаря развитию внутренних пенсионных институтов, создавших «якорь» для внешних инвестиций).

Во многом из-за непродуманных и несистемных действий регуляторов у российских инвесторов и потребителей финансовых услуг сформировалась устойчивая привычка использовать зарубежные юрисдикции и финансовые рынки для удовлетворения своих потребностей. Появился даже термин «аутсорсинг финансовых услуг» по отношению ко всему народному хозяйству России.

К сожалению, проект «Основные направления развития финансового рынка Российской Федерации на период 2019-2021 годов», опубликованный в начале июня, заставляет говорить о продолжающемся печальном тренде деградации, в частности, связанном с выдавливанием мелких и средних инвесторов за пределы российской юрисдикции.

Восточная альтернатива

В этом контексте проект международного финансового центра «Астана», инаугурация которого прошла в столице Казахстана 5 июля, может оказаться исключительно полезным для российских инвесторов, реципиентов инвестиций и иных потребителей финансовых услуг.

В условиях напряженной конкуренции между финансовыми центрами, помимо характеристик МФЦ традиционного типа (Нью-Йорк, Лондон, Франкфурт, Париж, Токио), опирающихся главным образом на национальный рынок, и «офшорных» МФЦ (Гонконг, Сингапур, Дубай), которые используют самые разные приемы, не сводимые только к налоговым послаблениям, в Астане, похоже, во главу угла будут поставлены элементы принципиально новой модели.

Речь идет об «инновационном» МФЦ, который специализируется на новых финансовых технологиях и продуктах. Спрос на финансовые инновации сегодня большой, и вполне логично, что вновь создаваемый МФЦ будет опираться в том числе и на развитие этих аспектов функционирования финансового сектора.

Но для успеха проекта МФЦ «Астана» необходим также «якорный» внутренний спрос на финансовые услуги. Его размер в Казахстане в настоящее время относительно невелик. В условиях стагнации российского финансового сектора, судя по всему, частично восполнить дефицит спроса со стороны казахстанских клиентов смогут их российские коллеги.

Дело в том, что выталкиваемые из России некрупные инвесторы не обладают таким объемом капитала, который позволил бы им с приемлемым уровнем издержек использовать услуги традиционных глобальных финансовых центров, а также привычных офшорных зон, где российские капиталы в последнее время вызывают тотальное подозрение. Такие инвесторы, разумеется, не переведут свои средства в Лондон, но зато смогут составить заметную часть спроса на услуги МФЦ «Астана».

Конкурентное преимущество

В первую очередь окажутся востребованными продукты, спрос на которые не удовлетворяется на внутреннем российском рынке вследствие неэффективного регулирования. В качестве примеров таких продуктов следует указать:

— инструменты, обеспечивающие возможность «упаковать» самые разные активы для продажи широким категориям инвесторов;

— обеспечение полноценного доступа к торгам российским инвесторам, которые сталкиваются с ограничениями в российской юрисдикции;

— формирование компенсационных фондов, устраняющих нерыночные риски посредников.

Кроме таких продуктов возможно развитие в Астане новых услуг с ориентацией в первую очередь на российских потребителей, в том числе:

— развитие возможностей для инвестиций в другие страны ЕАЭС/СНГ, включая формирование индустрии управления диверсифицированными портфелями, внедрение евроазиатских депозитарных расписок;

— создание режима максимального благоприятствования для наследования активов и функционирования эндаумент-фондов.

Российские власти полагают, что достойным ответом на эти вызовы служат проекты создания «внутренних офшоров» в Калининградской области и Приморском крае. Однако это не так, потому что эти проекты ограничены функционалом свободной финансовой зоны, который в МФЦ «Астана» используется в качестве фундамента, на котором строится полноценный финансовый центр.

Финансовый протекционизм технологически обречен. Барьеры для трансграничного перетока финансовых услуг и так были невысоки, но с каждым годом становятся все ниже. В этой связи остается надеяться, что успешное развитие в МФЦ «Астана» продуктов, ориентированных на российских потребителей, рано или поздно окажет оздоравливающий эффект и для развития российского финансового сектора. Это произойдет тогда, когда российские стратеги и регуляторы убедятся, что теряют значительную часть национального рынка исключительно по причине своей близорукости и негибкости.

Россия. Казахстан > Финансы, банки > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664975 Юрий Данилов


Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 2 июля 2018 > № 2692622 Александр Трегубенко

На чем нельзя экономить в ресторанном бизнесе

Александр Трегубенко рассказал об основных трендах рынка

Петр Троценко

С Александром Трегубенко удалось поговорить на открытии нового ресторана «Саквояж», где он выступает сразу в двух ипостасях — шеф-повара и соучредителя. Кулинар рассказал о непростой доле ресторанного бизнесмена и о трендах в казахстанском сегменте ресторанного бизнеса.

Бизнес на сниженных оборотах

– Как себя сейчас чувствует ресторанный бизнес Казахстана? Что там происходит?

– Высокая кухня отошла сейчас на второй план, особенно тренд, когда люди делали какие-то авторские блюда с использованием дорогих ингредиентов и заморских продуктов. Сейчас в моду (не только в Казахстане, но и во всем мире) входит локальный, сезонный продукт. Иными словами, если зимой клубника не растет, ее не используют. Если рыба не водится в пределах 300 километров ресторана, то она уже не считается локальным продуктом.

– То есть нерентабельно?

– Дело не только в рентабельности, но и во вкусовых ощущениях и реакции организма на еду: сейчас стараются питаться той пищей, которую человек принимает на генном уровне – если нас кормить экзотическими птицами и рыбами, желудок может не понять и не принять. Поэтому локальный продукт входит в моду, и, конечно, кризис диктует свои условия – сейчас в почете simple food – простая доступная еда, чтобы и себестоимость, и, соответственно, продажная цена были ниже. К тому же люди начинают следить за здоровьем и хотят питаться правильно. В этом сегменте многие рестораны (даже те, чью пищу нельзя назвать здоровой) заводят в меню странички с веганской и вегетарианской кухней, с подсчетом калорий. Еще один тренд – безглютеновое меню – без клейковины, если по-русски. Уж не знаю, кто решил, что это вредно, глютен всегда в продуктах присутствовал, он полезен и нужен.

– Изменилась ли тенденция ценовой политики в ресторанах за последние три-четыре года?

– Цены остались примерно такими же – некоторые даже стали дешевле. Как я уже говорил, ресторанов, направленных на сегмент выше среднего, с чеком от 25 тыс. тенге, осталось немного. Сейчас люди стали особенно считать деньги, поэтому ресторанам стало вообще не сладко. Обороты ресторанной отрасли за последние несколько лет упали на 50%.

– Какие тренды есть сейчас в алматинской сети питания?

– Во-первых, это хорошие столовые с достаточно красивым дизайном и хорошим ассортиментом блюд. Там, конечно, чуть-чуть ценник выше, чем в какой-нибудь заводской столовой, но ведь и ходить туда приятнее. Последние годы у нас рулят стейки и бургеры. Думаю, в связи с тем, что на рынок зашли местные производители, которые предлагают мясо специального откорма, вызревания. И стало это более рентабельным, потому что раньше для стейков мясо обязательно привозили из-за границы. Еще стали модными всевозможные рамены – восточное блюдо с пшеничной лапшой. Для нас рамен – это то, что в пакетиках продается, а

на самом деле очень серьезное блюдо, в котором большое внимание уделяется замесу теста, его толщине и правильной раскатке, как сварить шедевральный бульон, какие специи добавить. Наверное, скоро начнут приглашать поваров из Китая и Японии, и пойдет новая волна.

– Откуда к нам вообще новинки приходят? Кто влияет на Алматы больше всего?

– 80% трендов формирует Москва. Например, сначала известный ресторатор Аркадий Новиков открыл в Москве бургерную «Фарш», затем – Тимати, и это стало модно. А если еще вместе с бургером перчатки дают – вообще шик! Ну и через год уже и у нас в перчатках начали бургеры есть. А тот же рамен пришел к нам, потому что Китай рядом.

– А есть что-то необычное? Какой-то локальный тренд, который появился только у нас?

– В некоторых ресторанах, конечно, пытаются что-то интересное придумать. Например, в кафе «Алина» стали подавать казахский бургер – в баурсаке и с котлетой из конины. Или мой коллега Андрей Типикин открыл два заведения – «Шеф» и «Печь» – авторская кухня с интересной подачей. В общем, есть интересные работы, а вот сказать, что кто-то при этом выстрелил, – не могу.

Думаю, когда инвесторы начнут разглядывать в шеф-поварах основных двигателей бизнеса, которые привлекают посетителей, у нас появятся хорошие рестораны.

– Какие рестораны востребованы в Казахстане с точки зрения ценового сегмента?

– Ниже среднего, конечно, и рестораны, которые направлены на проведение массовых мероприятий, – банкетные залы, тойханы – это работает всегда.

Кошмарики ресторанного бизнеса

– Какие риски есть в ресторанном бизнесе? Вот, допустим, решил человек открыть ресторан, несмотря на кризис…

– Проблема в том, что посетители и обыватели видят ресторанный бизнес иначе – чтобы было все красиво и вкусно. А что происходит на кухне, какой ценой и кровью это дается, никто не видит. И когда ко мне обращаются за советом – какой, мол, ресторан открыть, я советую вообще не открывать – отговорю вас за пять минут, расскажу все кошмарики, которые вас ожидают.

– Так расскажите.

– Во-первых, ресторан можно открыть в неудачном месте, во-вторых, в неудачное время, в-третьих, на кредит или на заем (этого вообще делать нельзя!), в-четвертых, люди нередко вообще ситуацию не понимают: вкладывают огромные деньги в интерьер, презентации, ненужную рекламу, а в производство, в обучение людей, в хороших специалистов не вкладывают. Начинают экономить на продуктах.

– Выходит, это довольно-таки дотационный бизнес?

– Первые полгода нужно обязательно инвестировать дополнительные средства в ресторан – на ту же зарплату людям. Еще очень важна покупка оборудования. Вот я недавно был в одном ресторане, куда попросили найти хорошего повара. Когда я зашел на кухню, то ее и кухней-то назвать нельзя! Грязь, жир, неприятный запах, трубы протекают – мне даже стало немного плохо физически. Собственный ресторан – очень сложный бизнес, нужно много труда и человеческого опыта. Поэтому экономить лучше не стоит. В первую очередь – на людях: если в ресторане работают непрофессионалы, сложно выйти на новый уровень. Но у них и зарплата должна быть соответствующей – не бывает, чтобы профессионал работал у вас за копеечки.

– Столько минусов в ресторанном деле, а вы все-таки этим занимаетесь. Расскажите о своем бизнес-опыте.

– Ну, я ведь уже 32 года на кухне! С 2000 года у меня собственный бизнес – кейтеринг-компания – обслуживаю выездные банкеты только VIP-класса. С 2002 года я начал консультировать людей по открытию ресторанного бизнеса. Сначала брался только за кухню, рассказывал, как надо правильно поставить оборудование, какое меню разработать, затем взялся за дело основательно – стройка и проектирование – у меня технологическое образование.

С 2006 года возглавляю Ассоциацию шеф-поваров Казахстана, состою в десятке различных международных организаций, но это уже общественная деятельность и к зарабатыванию денег не имеет никакого отношения. Также занимаюсь консультированием различных заведений в кризисный момент. Сейчас являюсь учредителем ресторана «Саквояж».

– Какого направления ваш ресторан? Это авторская кухня?

– Саквояж – сумка для путешествий. Идея такая, что шеф-повар ездит по миру, пробует еду во всех местах, в разных заведениях, приезжает домой и готовит блюда так, как он их увидел и понял. Не с претензией на аутентичность, а в некоторой творческой переработке. Например, сейчас можно попробовать арабскую кухню, а все потому что в марте я побывал на дубайском фуд-фестивале, посетил множество заведений – арабские рестораны, ультрамодные современные заведения, стритфуд, места с аутентичной индийской кухней.

В кулинарном сообществе есть такие направления, где мы запросто ездим друг к другу в гости, готовим, показываем, устраиваем мастер-классы, отдыхаем. И не надо нам гонораров, подарков дорогих – мы просто общаемся. Как правило, это уже взрослые состоявшиеся дядьки, имеющие свой бизнес. Поэтому я бросил клич среди шеф-поваров из разных стран: приглашаю в гости, оплачу проезд, проживание, а за это ты сделаешь в моем ресторане вечер своей национальной кухни. Вы знаете, я даже немного пожалел, что так сказал, – меня забомбили приглашениями: все хотят побывать в Алматы. Поэтому раз в месяц будут приезжать шеф-повара и устраивать мастер-классы в моем ресторане.

Казахстан > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 2 июля 2018 > № 2692622 Александр Трегубенко


Казахстан > Агропром > oilworld.ru, 28 июня 2018 > № 2655383 Константин Невзоров

Рост производства масличных и продуктов переработки в Казахстане продолжится - Масложировой союз Казахстана.

В последние годы в Казахстане активно развивается масложировой сектор, в частности наращивается производство масличных культур. В сезоне-2017/18, согласно данным ИА «АПК-Информ», валовой сбор масличных культур в сравнении с прошлым годом увеличился на 24%. Производство растительных масел в стране также растет. В текущем сезоне казахстанские маслодобывающие предприятия могут произвести на 13,4% подсолнечного масла больше, чем годом ранее. Что способствует росту производства масличных в стране, какие барьеры присутствуют на рынке, и в чем нуждается отрасль, рассказал президент ассоциации «Масложировой союз Казахстана» Константин Невзоров.

- Константин, как давно существует ассоциация «Масложировой союз Казахстана», и каких успехов удалось достигнуть за время ее деятельности?

- Ассоциация «Масложировой союз Казахстана» была создана в 2015 году. На сегодняшний день членами ассоциации являются 11 предприятий. Среди них как крупные заводы – чемпионы отрасли Республики Казахстан и Средней Азии, производящие более 200 наименований масложировой продукции, так и небольшие заводы, производящие специализированные функциональные органические масла. Союз таких предприятий с учетом большого, в том числе зарубежного, опыта дал возможность принимать правильные и согласованные решения, направленные на выполнение задач по развитию отрасли.

- За последние годы динамика производства масличных культур в Казахстане существенно увеличилась, что стимулировало их экспорт и переработку. Как Вы оцениваете тенденции развития масличного рынка страны, и какие видите дальнейшие перспективы его развития?

- Производство масличных культур за последние 10 лет выросло более чем в 3,5 раза. Производство растительного масла увеличилось в 6 раз с 2000 года. И рост, скорее всего, продолжится. На это есть две причины. Первая причина: загруженность местных масложировых компаний составляет всего 40%. Министерство сельского хозяйства (МСХ) ожидает, что к 2021 году увеличится не только загруженность мощностей, но и количество масложировых предприятий. Второй фактор, делающий эту отрасль привлекательной, – рост потребности в масличных культурах со стороны Китая.

В МСХ РК отмечают, что рост производства масличных культур связан с расширением сфер использования растительных масел и с их высокой в последние годы рентабельностью. Посевные площади под масличными культурами расширялись за счет проводимой политики диверсификации растениеводства, роста объемов господдержки и благоприятной рыночной конъюнктуры. Правительство впервые начало стимулировать производство масличных культур в 2008 году посредством возмещения части затрат на их выращивание. Поскольку тогда, впрочем, как и сейчас, рассматривало масличные как наиболее перспективную замену зерновым.

- Учитывая активное развитие масложировой отрасли, планируется ли увеличение мощностей по переработке масличных? Что выступает сдерживающим фактором существенного наращивания производства растительных масел?

- МСХ РК планирует нарастить мощности переработки масличных с сегодняшних 1,4 млн. тонн до 2 млн. тонн к 2021 году. К этому времени предполагается ввести в эксплуатацию шесть новых масложировых предприятий, еще семь заводов пройдут модернизацию. Тем самым число масложировых заводов должно вырасти с сегодняшних 49 до 62. Планируется, что загрузка перерабатывающих мощностей (2 млн. тонн) достигнет 70%.

Основными проблемами в отрасли я бы назвал необходимость развития экспортного потенциала казахстанских производителей, отсутствие достаточной сырьевой базы масличных культур, высокую стоимость оборотных средств, разгул оборота фальсификата масложировой продукции, низкий уровень подготовки кадров для масложировых предприятий, полную бесконтрольность деятельности ритейла.

Не будет преувеличением, если сказать, что больше 30% рынка готовой масложировой продукции Казахстана занято фальсификатами. Не секрет, что в основном фальсификат завозится в Казахстан извне (импортируется) и распространяется через многоступенчатую посредническую сеть. В стране процветает нечестная конкуренция. Добросовестные производители, не позволяющие себе опуститься до массового обмана потребителей, несут значительные убытки. Фальсификат вытесняет с рынка добросовестных производителей. Казахстанским контролирующим и надзорным органам пора стать бескомпромиссными в вопросе контроля за качеством импортируемой продукции, как это делает Российская Федерация. Представляется, что в целях пресечения разгула оборота фальсификата необходимо проведение регулярных тематических проверок торговых точек всех уровней на предмет выявления фальсификатов, ввозимых именно из дальнего и ближнего зарубежья. Это должно быть сделано без ложной скромности и чувства стыда, что мы можем обидеть союзников по ЕАЭС или малый-средний бизнес. Иначе отечественный рынок никогда не очистить от фальсифицированной продукции.

Несмотря на кажущуюся сильной маслодобывающую промышленность, по сути, она является абсолютно неконкурентоспособной. Основных причин три: малый масштаб, низкий технический уровень, отсутствие крупных компаний с высокой добавленной стоимостью. Так, в Костанайской области в настоящее время работают шесть производителей растительного масла, но загрузка существующих мощностей – не более 40%. Перспективная для развития выращивания масличных (в первую очередь подсолнечника) Костанайская область не имеет современных крупных перерабатывающих мощностей, соответственно, быстрое развитие выращивания без нового маслоэкстракционного завода невозможно. Это подтверждает и опрос СХТП, проводимый в хозяйствах Костанайской области. Из-за отсутствия гарантированного сбыта отсутствует долгосрочное планирование работы в хозяйствах. Выбор культур происходит, основываясь на краткосрочном спросе на рынке. Урожай продают случайным перекупщикам.

- Принимаются ли государством какие-то меры для поддержания отечественных переработчиков масличных?

- В данный момент в рамках рабочей группы МСХ РК, в которую входит ассоциация «Масложировой союз Казахстана», разрабатывается программа развития масложировой отрасли Республики Казахстан. Также имеются большие перспективы работы и взаимодействия с новым департаментом развития экспорта МИР РК. Масложировая отрасль является приоритетной для развития экономики страны.

- Какие шаги, по Вашему мнению, необходимо предпринять для стимулирования дальнейшего развития масличной отрасли страны?

- Основная задача, которую поставил перед нами глава государства Нурсултан Абишевич Назарбаев, – это увеличение экспорта сельхозпродукции глубокой переработки в 2,5 раза. Задачи для достижения этой цели уже выполняются. Стоит отметить необходимость точечного подхода к каждому предприятию, чем и занимается новый департамент развития экспорта МИР РК. Необходимо также учитывать, защищать и отстаивать мнение и отечественных товаропроизводителей при внесении изменений в документы технического регулирования стран-участниц ЕАЭС, инициируемых иногда лоббирующими организациями соседних стран, и зачастую противоречащих правилам добросовестной конкуренции, за что ответственность лежит на нас как единственной аккредитованной отраслевой ассоциации и национальной палате предпринимателей «Атамекен».

- Если рассматривать внешнюю торговлю масличной продукцией, как Вы оцениваете ее динамику за последние годы, как на сырьевом рынке, так и продуктов переработки (масло, шрот)?

- Динамика положительная по всем позициям. По данным МСХ, в 2018 году наблюдается увеличение экспорта продукции АПК на 47,5% (с 538,9 млн. до 794,7 млн. USD), в том числе продукции переработки с/х продукции – на 26% (с 243,9 млн. до 307,3 млн. USD). Основной объем экспорта приходится на пшеницу (31,6%) и муку (15%).

Однако существует ряд барьеров, препятствующих развитию казахстанского экспорта. Среди них недостаточность производственных мощностей, значительный износ и моральное устаревание уставных фондов и, соответственно, невысокая внутренняя конкурентоспособность наших товаропроизводителей, недостаточная финансовая поддержка экспортеров и дороговизна кредитных ресурсов, отсутствие механизмов предоставления господдержки и госуслуг экспортерам по принципу «одного окна», недостаточная прозрачность и понятность экспортных процедур, а также вопросы, связанные с качеством казахстанских товаров, – сертификация и соответствие стандартам качества.

В то же время, высокий уровень ресурсообеспеченности и наличие сравнительно недорогой квалифицированной рабочей силы, наше географическое положение, участие в региональных интеграционных процессах дают нам значительные конкурентные преимущества.

- Какие перспективы на экспортном рынке открываются перед казахстанскими производителями подсолнечного и льняного масла?

- Глобальный рынок переработки масличных культур, по данным отчета «Global Oilseed Processing Market Analysis & Trends – Industry Forecast to 2025», будет расти на уровне около 6,3%, достигнув к 2025 году примерно 82,51 млрд. USD. Доля стран ЕАЭС в мировых объемах переработки основных видов масел составляет не более 10%, доля Казахстана – не более 1%. Так что перспективы огромные.

- Кто является основными покупателями казахстанских масличных культур и продуктов переработки?

- Главные потребители масличных культур – казахстанские производители масложировой продукции и импортеры. Ожидается, что спрос будет расти как со стороны местных переработчиков, так и стран-импортеров (главным образом Китая).

- В период с 26 по 28 июня делегация казахстанских представителей масложирового сектора во главе с ТОО «Центр компетенций» посетит Китай и примет участие во второй международной конференции « Sunflower Oil & Meal Trade Conference» в г. Шанхай . Какие перспективы сотрудничества Казахстана с Китаем по торговле сельхозпродукцией Вы видите?

- Несмотря на колоссальную разницу в объеме экономики, Китай остается центром притяжения для казахстанского экспорта. По итогам 2016 года объем ВВП Китая с населением 1,4 млрд. чел. составил порядка 11,2 трлн. USD. И хотя это несопоставимо с уровнем нашей экономики, тем не менее, именно емкость рынка Китая, его растущие внутренние потребности в товарах и продовольствии являются факторами экспортной активности казахстанского бизнеса и роста нашей экономики в целом. На сегодня в экспорте КНР упор в основном делается на готовые товары пищевой промышленности, в частности масложировую и мясную продукцию, бутилированную воду, мед и прочие изделия. Как вы знаете, Китай наряду с Индией и Турцией входит в тройку основных потребителей подсолнечного масла в мире и покупает порядка 1 млн. тонн ежегодно. С учетом этого в последние годы Казахстан постепенно наращивает свои поставки этой продукции, успешно проходя все разрешительные торговые барьеры.

Казахстанским компаниям необходимо избавиться от мысли, что 1,5 млрд. китайских потребителей только и ждут их продукцию. Как и везде, нужно приучать покупателей к той или иной продукции, формировать идеологию продукта. Поэтому сегодня наряду с другими мерами мы ведем целенаправленную работу по формированию у китайского потребителя положительных ассоциаций к казахстанской пищевой продукции, что эти товары экологически чистые и качественные. Так, на сегодня для группы товаров, объединенных по отраслевому признаку, созданы зонтичные бренды QazMai, Qazaq Organic Food, KazMeat, Halal Kazakhstan. Под мясным брендом предполагается объединение более 15 отечественных мясных компаний, ориентированных на экспорт в Китай. Органик бренд будет объединять производителей продукции растениеводства, птицеводства, рыбной продукции и других групп товаров – всего порядка 40 производителей. В перспективе наши предприятия смогут консолидированно выходить в Китай под едиными зонтичными брендами.

- Константин, казахстанская делегация на конференции в Шанхае представит большую экспозицию с демонстрацией бренда подсолнечного масла QazMai. Расскажите подробнее о его создании и развитии.

- Ассоциация «Масложировой союз Казахстана» одной из первых приняла концепцию и активно участвовала в рабочей группе по созданию зонтичного бренда QazMai. Несмотря на то, что работа по развитию бренда еще ведется, уже можно с уверенностью заявить, что предприятия, выпускающие продукцию под данным брендом, заботятся о том, чтобы их продукция была высококачественной, экологически чистой и высококонкурентной как на отечественном, так и зарубежных рынках. Радует то, что создание зонтичного бренда предполагает и экспортную поддержку. Также, используя QazMai, планируется зайти в закрытые для казахстанских производителей торговые сети РФ.

Беседовала Анна Скотар

Казахстан > Агропром > oilworld.ru, 28 июня 2018 > № 2655383 Константин Невзоров


Казахстан. Корея > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 27 июня 2018 > № 2692625 Петр Дзюба

Петр Дзюба: Нам нравится быть частью технологических перемен

В Samsung Electronics Central Eurasia рассказали, какие перспективы открывает цифровизация экономики

Цифровизация, которая сегодня рассматривается в качестве приоритетного направления развития казахстанской экономики, открывает новые возможности как для бизнеса, получающего доступ к новым высокотехнологичным продуктам и решениям, так и для вендоров, предоставляющих такие продукты и решения. О том, какие перспективы в свете перехода к цифровой экономике видит для себя один из крупных мировых игроков, а также о развитии новых технологий в сегменте В2 В, рассказывает руководитель отдела корпоративных продаж компании Samsung Electronics Central Eurasia Петр Дзюба.

— Петр, для казахстанских пользователей Samsung — это прежде всего розничные продажи смартфонов. Расскажите, пожалуйста, о работе вашего подразделения: какова доля сегмента B2B, какую динамику она показала за последние годы?

— В Казахстане Samsung действительно воспринимают скорее как розничный бренд, и наша компания делает основной акцент на работе в сегменте B2C. Но, оценивая динамику роста доходов и продаж, мы видим, что сегмент B2B набирает обороты, и несмотря на преобладание розницы, наше подразделение растет из года в год серьезными темпами. В частности, за последний год доход B2B Samsung в части мобильных устройств в Казахстане вырос в 1,5−2 раза. Покупательская способность в корпоративном сегменте соответствует нашим ожиданиям, и мы уверены, что и нынешний год мы завершим с ростом, хотя основной упор все же делаем на 2019-й. С принятием программы «Цифровой Казахстан» рынок страны становится для нас как для игроков корпоративного сегмента более интересным за счет новых продуктов и решений, которые мы можем предложить бизнесу.

— Готов ли, на ваш взгляд казахстанский бизнес к внедрению таких решений? С какими проблемными моментами чаще всего приходится сталкиваться, работая в корпоративном сегменте?

— В настоящее время мы активно участвуем в выставках и конференциях, рассказываем о наших продуктах. В Казахстане есть решения, о которых рынок знает лучше, но на их фоне нас выгодно отличает ценовая политика. При предоставлении как минимум такого же, как у конкурентов, функционала Samsung предлагает более гибкие цены. К тому же, учитывая, что мы производим как «железо», так и софт, наши решения более совместимы друг с другом. Это тоже дает преимущество перед конкурентами.

Что касается проблемных моментов, с которыми связана работа на корпоративном рынке, то они по большей части обусловлены тем, что казахстанские компании — за исключением, пожалуй, крупных игроков добывающей отрасли и подразделений мировых корпораций — не выдают сотрудникам мобильные устройства для работы. В результате сотрудник ведет служебную переписку и разговоры со своего личного смартфона, решает рабочие вопросы в мессенджерах, а с учетом того, что трафик сегодня стремительно перетекает с десктопов на мобильные устройства, это создает серьезные риски для бизнеса. Даже ребенок сможет установить на смартфон родителей забавную игру, которая может считывать информацию, поступающую через рабочие программы. Это влечет серьезные риски, связанные с утечкой данных, а к любым рискам нужно подходить ответственно. Использование технологий, которые обеспечивают управление данными и их защиту, позволяет минимизировать риски и в полной мере ощутить все преимущества, которые дает перевод рабочего процесса в мобильный сегмент.

— Одно из самых популярных решений Samsung для корпоративного рынка — мобильная платформа безопасности Samsung KNOX. В чем его главное преимущество и какие компании в Казахстане уже пользуются решениями KNOX?

— На сегодняшний день KNOX не просто соответствует всем требованиям рынка, но превосходит их. Мы как производитель смартфонов имеем понимание всей аппаратной и программной части наших устройств, и имея софтверное решение KNOX, можем обеспечить внушительный уроень безопасности мобильных устройств. Кроме того, KNOX является облачным продуктом и не требует от компаний наличия собственной инфраструктуры для развертывания решений. Samsung — единственный производитель как устройств, так и MDM софта, что дает интересные варианты использования продукта. Например, KNOX Configure позволяет осуществлять удаленную настройку и динамичное обновление проприетарного по на всём парке мобильных. Сегодня мы реализуем большой проект на 10 тыс планшетов, и можно только представить, сколько времени уйдет на то, чтобы вручную установить и настроить все необходимые приложения. Используя наше решение, один человек справится с таким объемом работы за час. KNOX Configure идеально подходит для реализации проектов в рамках программы «Цифровой Казахстан», специфика которой предполагает наличие большого количества устройств с одинаковым функционалом, как, например, в случае с созданием Единого реестра административных правонарушений.

Вообще в рамках любого бизнес-процесса есть участки, которые можно оптимизировать, и Samsung KNOX помогает это сделать бесшовно и безболезненно. Air Astana, в частности, использовала наше решение для оптимизации процесса предполетной подготовки. Мы предоставили сотрудникам службы предполетного осмотра пыле-, влагозащитные и противоударные планшеты, и теперь они вносят данные осмотра в специальном мобильном приложении, тут же передают их диспетчеру, минуя существовавшие ранее бюрократические процедуры. В феврале-марте мы запустили интеграцию KNOX с одним из наших крупнейших клиентов АО «Казпочта», в рамках которого подключили 6400 устройств с таким же количеством двухгодичных лицензий. Наши продукты помогают отслеживать, выстраивать и оптимизировать маршруты по доставке корреспонденции.

Решение по облачному управлению устройствами KNOX использует один из наших крупных клиентов «Жилстройсбербанк». «Фишка» этого решения — надежное обеспечение безопасности данных: оно позволяет отслеживать местоположение устройства, может заблокировать устройство и удалить хранящуюся на нем информацию, если смартфон или планшет украден, или пользователь на протяжении длительного времени не выходит на связь. Для «Жилстройсбербанка», передавшего на аутсорсинг функцию открытия депозитов, внедрение данного решения — гарантия того, что ценная информация не станет добычей недобросовестных людей.

Непосредственно на безопасность данных влияет и решение KNOX Workspace, представляющее собой защищенный рабочий контейнер, полностью изолирующий рабочие приложения и данные от остальных приложений, хранящихся на устройстве. Данное решение особенно актуально для банковского сектора, поскольку недавно Нацбанк выпустил требование, в соответствии с которым все финансовые институты, имеющие дело с персональной информацией, должны иметь решение, обеспечивающее безопасность данных и позволяющее удалить их в случае необходимости.

— Решения KNOX используют главным образом крупные игроки. А какие продукты предлагает Samsung для клиентов из категории МСБ?

— Для малого и среднего бизнеса у нас есть свои проекты, которые пока находятся в стадии тестирования. Один из проектов мы намерены реализовать совместно с компанией Honeywell, SoftIT и АО «Казахтелеком». Последний проводит пилотное тестирование открытой цифровой платформы, на которой будут размещены полезные сервисы для МСБ. Мы планируем помочь небольшому бизнесу автоматизировать работу торговых точек, увеличить пропускную способность касс, навести порядок в складском учете. Еще один проект мы планируем реализовать совместно с платформой онлайн-заказов Smart Satu и оператором мобильной связи.

В настоящее время даже в простейших юридических формированиях типа ИП у нас потенциал порядка 120 тыс клиентов — это минимум, которому могут быть интересны бизнес-решения Samsung.

— Какие перспективы для Samsung компания видит в рамках программы «Цифровой Казахстан»?

— В ближайшее время мы видим довольно серьёзный потенциал в силовых структурах, обеспечении информационной безопасности, здравохранении и развитии человеческого капитала. Проект «Электронный следователь» позволит специалистам работать в мобильном режиме, заполнять документы в электронном формате, изучать детали нужных дел в любое удобное время, находясь буквально в любой точке страны. В рамках проекта «Электронный участковый» сотрудники органов внутренних дел получат защищенные планшеты, которые не только заменят традиционные блокноты, но и предоставят специалистам оперативный доступ ко всей необходимой информации. Мы также запустили проект на базе скорой медицинской помощи в городе Астана, для оптимизации процесса обслуживания пациента и бесшовной госпитализации, что несомненно приведёт к улучшению всех показателей.

Программа «Цифровой Казахстан» не только технологически совершенствует работу правительства и других ведомств, но и меняет сознание сотрудников госструктур, и мне нравится, что Samsung становится частью этого процесса.

Казахстан. Корея > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 27 июня 2018 > № 2692625 Петр Дзюба


Казахстан. ЮАР > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 23 июня 2018 > № 2683684 Кийтуметци Мэттьюс

Уроки Мадибы. Человек, заразивший весь мир добром

18 июля мир отметил столетие со дня рождения одного из выдающихся политиков современности Нельсона Манделы (на родине он получил имя Мадиба), который лишь пять лет не дожил до этого юбилея. Всю свою жизнь он посвятил борьбе с расовой сегрегацией, внес огромный вклад в мировую демократию, чем заслужил огромный авторитет у миллиардов жителей планеты. Сегодня у нас в гостях Чрезвычайный и Полномочный Посол ЮАР в РК г-жа Кийтуметци Сийпило Тандека Мэттьюс, с которой мы поговорим о феномене Мадибы, о том, каким он был в обычной жизни и какое наследие оставил человечеству.

– В 2009 году Генеральная ассамблея ООН учредила Международный день Нельсона Манделы – 18 июля. В чем, по-вашему, главная идея этого праздника?

– Мадиба – один из великих южно-африканских героев. Причем его любят не только у нас в стране, он почитаем во всем мире. Поэтому неудивительно, что его день рождения празднуют жители всех стран. Конечно, сам он был против широких празднеств, и всегда просил отмечать это событие на добровольной основе, совершая добрые дела на благо людей и планеты. В этом, собственно, и заключается главная идея праздника...

67 лет своей жизни он отдал борьбе за социальную справедливость, равенство и демократию. В память об этом Фонд Манделы и ООН призывают каждого жителя планеты 18 июля посвящать 67 минут (по одной минуте за каждый год его правозащитной деятельности) на то, чтобы помочь другим.

Хотя сам Мандела считал, что этого недостаточно, и в 2011 году обратился к мировой общественности с просьбой уделять хотя бы один день в неделю на служение обществу. С тех пор появились, так называемые, «понедельники Манделы»...

Кстати, запуск этой инициативы был осуществлен мной во время пребывания на посту в качестве Посла в Португалии, при поддержке мэра Лиссабона, который ныне является премьер-министром, и португальского олимпийского чемпиона по дзюдо Нуну Дельгадо, а также с участием тысячи детей.

Помню, как несколько лет назад в День Манделы экс-президент ЮАР Джейкоб Зума и члены его кабинета надели рабочую одежду и покрасили стены в школах, которым требовался ремонт. Очень трогательно было видеть, насколько серьезно высшие государственные чиновники отнеслись к призыву Мадибы. Их действия послужили хорошим примером для всех остальных и показали, как важны такие качества, как гуманность и скромность, которыми в полной мере обладал наш лидер.

Вместе с тем, они стали очередным доказательством того, что Манделе удалось вдохновить на волну добрых дел не только простых людей, но также некоммерческие организации и целые правительства, привить им понимание, что маленькие шаги могут стать большими прыжками в позитивной трансформации жизни.

Я бы хотела призвать олимпийских чемпионов Казахстана, в частности, Андриана Елемесова, Дмитрия Баландина уделять больше времени воспитанию в молодом поколении таких ценностей, как волонтерство и бескорыстная помощь. Почему я назвала именно этих спортсменов? Потому как первый – боксер, а г-н Мандела очень любил бокс, второй по случайному стечению обстоятельств тренировался как раз в южно-африканском городе Претория. Ведь все мы знаем, как дети уважают спортсменов и героев, внимают их советам, пытаются им подражать...

– Бывший президент Южной Африки входит в число самых почитаемых государственных деятелей мира. О его заслугах можно говорить часами. Но какие из этих достижений, на ваш взгляд, действительно повлияли на ход мировой истории?

– Когда Нельсон Мандела вышел из тюрьмы, то произнес великую фразу: «Быть свободным – значит не просто скинуть с себя оковы, но жить, уважая и преумножая свободу других». Это его высказывание в точности отразило то, чем он занимался в последующие годы – вдохновлял всех жертв режима апартеида и жестокости, призывал их простить своих угнетателей, найти свой путь и идти дальше.

Созданная им Комиссия правды и примирения не являлась идеальным решением, но она помогла провести черту между прошлым и будущим. Пострадавшие, наконец, могли открыто говорить о том, что с ними происходило, а их мучители – признавать свои преступления и просить о прощении. В этом, на мой взгляд, и есть его самое большое достижение.

К тому же Нельсон Мандела сыграл огромную роль в принятии Конституция ЮАР в 1996 году, которая по праву считается одной из самых лучших конституций в мире. По сей день все наши руководители относятся к этому документу как к высшему закону страны и строго соблюдают все принятые Конституционным Советом решения, даже если они бывают не в пользу самого правительства. Считаю, что это один из главных уроков Мадибы.

– Многих в биографии Манделы поражает тот факт, что ему пришлось провести в заключении 27 лет – почти треть жизни! Однако тюрьма не сломила его, напротив – политическая карьера стремительно пошла в гору: вскоре он был избран первым в истории ЮАР чернокожим президентом и получил Нобелевскую премию мира. Как вы объясните этот феномен?

– Очень важно помнить, что г-н Мандела, как и все африканцы, испытывал страдания всю свою жизнь. А страдания, как известно, воспитывают в человеке упорство, терпение, достоинство, мужество и умение принимать важные и смелые решения. Причем не только Мандела, но и все его соратники были наделены вышеперечисленными качествами.

К тому же они безоговорочно верили в силу образования, видели в нем путь к свободе и независимости. И это еще один урок от Мадибы! Кстати, со многими своими соратниками – представителями интеллигенции – он познакомился в университетские годы.

Вместе они анализировали положение африканского народа в Южной Африке и разрабатывали стратегию, нацеленную на борьбу с режимом. Каждый из них прекрасно понимал, что может поплатиться жизнью за свои убеждения, но никого это не останавливало. Даже наши матери – их жены, зная, что в любой момент супругов могут казнить, с пониманием относились к их деятельности ...

Люди эти морально были очень сильными. Они четко видели, каким должен быть ЮАР. Если вы прочитаете Хартию свободы – программу борьбы за демократическую Южную Африку, принятую Африканским Национальным Конгрессом в 1955 году, то вам сразу станет ясно, за что боролся Мандела и его команда. Фактически Конституция ЮАР стала зеркальным отражением той Хартии...

– Мы привыкли рассматривать Нельсона Манделу как великого политика и правозащитника. А каким он был в обычной жизни – в окружении близких, друзей?

– Он был очень высоким, стройным, с благородной осанкой. Издалека он казался суровым, но вблизи его манеры были безупречны, как и полагается человеку его статуса – он был членом одной из королевских семей. При приветствии он всегда красиво и мило улыбался...

С моим отцом они дружили более 70 лет, до самой смерти. Помню, на одном из частных обедов г-н Мандела цитировал стих известного поэта из племени Хосе на языке Хоза. После того как он прочел несколько строк, мой отец, к изумлению всех присутствующих, подхватил инициативу и закончил куплет вместо него. Это было весело, и в то же время очень приятно.

Мой дед З.К.Мэттьюс был его учителем и профессором. Умер он в США, где работал в должности Посла и Постоянного представителя ООН от Ботсваны. Моя бабушка сразу же отправила письмо г-ну Манделе (тогда тот находился в тюрьме на острове Робен).

Гораздо позже выяснилось, что само письмо ему передали, а информацию о смерти скрыли. Нас это, конечно же, огорчило. Только в 1986 году бабушке разрешили навестить его. Этот визит подтолкнул Манделу написать ей ответное письмо, где он делился своими воспоминаниями о прошлом, о своей жизни, начиная с 1939 года, когда он был зачислен в Университет Форт-Хэр (единственный в стране на то время, в котором имели право обучаться темнокожие жители).

Возможно, это мелкие подробности из его жизни, но для нашей семьи они имеют огромное значение. К тому же они показывают, каким особенным человеком был Нельсон Мандела: добрым, внимательным, теплым, веселым и даже немного шутником...

– В прошлом году в Астане была презентована книга на казахском языке «Нельсон Мандела о себе». В чем ее ценность для нашего читателя?

– Эта книга является сборником изречений г-на Манделы. Она была опубликована на английском языке в 2013 году, а позже переведена на казахский язык. На мой взгляд, она может вдохновить читателей и многому их научить, причем не важно, к какому поколению они относятся – молодому или более старшему.

Стоит отметить, что идея по переводу данной книги с английского на русский, а далее с русского на казахский принадлежит нашему посольству. Этот проект мы осуществляли совместно с Евразийским национальным университетом. Самое интересное, что за перевод с английского охотно взялись сами студенты. А вот переводить книгу на казахский язык мы предложили публицисту Бахыту Рустемову, который с большим удовольствием поддержал нашу инициативу. Издание было презентовано год назад в рамках международной выставки «ЭКСПО» и празднования Национального дня ЮАР. Кстати, специальный выпуск книги мы отпечатали и передали президенту Нурсултану Назарбаеву.

– Столетие Манделы широко отмечают во всем мире. А какие мероприятия по этому поводу ожидаются в Казахстане?

– Действительно, в этом году День Нельсона Манделы имеет особое значение. Правительство ЮАР призывает представителей всех народов, групп и объединений, где бы они ни находились, посвятить свое время служению другим людям, совершать полезные поступки, менять жизнь в лучшую сторону.

Само собой разумеется, Посольство ЮАР запланировало ряд мероприятий, посвященных юбилею Мадибы и 20-летию Астаны. Старт был взят 18 июля – совместно с Центром развития «Мимиория» мы пригласили детей из малоимущих семей из Центра правовой помощи «Шанс» в столичный торговый центр «Сары-Арка», где проводили различные флэшмобы, интерактивы, кулинарные мастер-классы и даже дискотеку.

А вообще план мероприятий рассчитан до конца года. К примеру, в сентябре мы организовываем выступление южноафриканских артистов. В октябре певцы Малайского хора Капской провинции примут участие в Международном хоровом фестивале, который пройдет в рамках XI съезда лидеров мировых и традиционных религий.

В ноябре мы проведем дискуссию о наследии Мадибы совместно с Astana Toastmasters Club, а в декабре – банкет в Алматы с участием бизнес-лидеров и Доверительным Фондом Госпиталя имени Нельсона Манделы. Одним из самых интересных мероприятий станет конкурс стихов и рассказов о Нельсоне Манделе среди школьников Казахстана. Его победитель получит авиабилет в Южную Африку.

Мы приглашаем всех присоединиться к празднованию, и внести вклад в наследие Нельсона Манделы.

Автор: Светлана Борисова

Казахстан. ЮАР > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 23 июня 2018 > № 2683684 Кийтуметци Мэттьюс


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 21 июня 2018 > № 2648461 Нурсултан Назарбаев

Откровенное интервью Нурсултана Назарбаева

«Казахстанская правда» предлагает вниманию читателей интервью Президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева. В нем Елбасы рассказывает известному журналисту Сауытбеку Абдрахманову о зарождении, становлении и развитии Астаны, 20-летие которой наша страна отметит в ближайшие дни.

– Нурсултан Абишевич, на днях я с группой депутатов Мажилиса был на приеме у посла Великобритании. Его резиденция находится на 30-м этаже жилого комплекса «Хайвилл», из окна которого открывается прекрасная панорама города. И когда господин посол с восхищением говорил о том, что народу, в сложнейшее время построившему такой великолепный город, все под силу, сердце наполняла гордость за свою страну. Приб­лижается юбилей нашей столицы. Самое время рассказать об уникальной истории Астаны.

Обычно идеи относительно коренных вопросов жизни страны возникают среди народа, затем на них обращает внимание власть, и по ним принимаются или не принимаются решения. А в случае с Астаной все было наоборот. Вы сами предложили эту идею, сами ее проводили, причем, не будем скрывать, когда население не совсем поддерживало, проводили волевым образом и довели до логического конца. Расскажите, как вообще родилась эта идея?

– Я с самого начала был уверен в том, что перенос столицы будет играть огромную роль в укреплении Казахстана как нового независимого государства. Почему?

Ведь, с одной стороны, столица – всего лишь административный центр государства. Какое влияние на укрепление независимости могут оказать ее перенос, передис­локация, даже строительство заново? Хотя в свое время было немало людей, думавших именно так. Почему сейчас не осталось сомневавшихся в правильности этого решения? Потому что наша независимость стала приобретать подлинно полноценный характер именно после принятия данного решения, после конкретных шагов по его реализации.

Вообще-то отчасти были правы и те, кто сомневался в моем предложении. Еще бы! В период обретения независимости в экономике набирал обороты настоящий хаос. То было время, когда сложившиеся за многие годы межреспубликанские хозяйственные связи разрывались, предприятия не могли сбывать свою продукцию, в результате чего кое-где люди не получали зарплату даже по 6 месяцев.

Казалось, люди, натерпевшиеся за 70 лет от коммунистической идеологии, теперь не приемлют никакую идеологию. Было время, когда острой проблемой стала не созидательная работа, а элементарное существование, главы семей остались без работы, а прокормить семью стало уделом женщин, пов­сюду промышлявших с большими сумками в руках. Понятно, что в ту пору, когда большим событием считалось даже возведение жилого дома, не говоря о строительстве города, неожиданно возник разговор о переносе столицы, он удивил всех.

– В чем основная причина возникновения этого разговора?

– Как я уже говорил, главный признак независимости – способность решать самому свою судьбу. Умение вести независимую политику. Иметь для этого возможнос­ти. Астана, возведенная нами в самом центре Евразии, – самостоя­тельный выбор казахстанского народа. Астана – мост, возведенный страной в будущее. Символ нового общества. Не будет преувеличением сказать, что строительство нового государства мы практически начали со строительства новой столицы.

Новое общество может создать только новая идея. А идея рождается из размышлений. Я сначала думал в целом о городе. У Шпенг­лера есть выражение: «Нации – это народы, строящие города». Один из признаков, превращающих народ в нацию, – города. Да и само слово «мәдениет» арабского происхождения – «маданият», которое означает «город».

– Да, арабы называют Медину, где покоится прах пророка, «Мадинат-ан-наби», то есть «Город пророка».

– Мы убедились в том, что после обретения Казахстаном независимости новая столица нового государства должна соответствовать новым требованиям эпохи. Активизация международных отношений, значительное расширение финансовых, производственных, коммерческих связей внутри страны и за ее пределами, а также усложнение управления страной потребовали увеличения столичных задач, повышения их качества. С этой точки зрения мы по-другому стали смот­реть на Алматы.

В первую очередь задумались о том, соответствует ли статус столицы нового государства геополитическому положению страны и высоким критериям, которые предъявляются общемировой ситуацией. Еще Макиавелли в свое время писал о целесообразности нахождения столицы страны в ее центре. С обретением независимости стала наблюдаться возможность порождения многих проблем, связанных с расположением Алматы на окраине страны, вдали от других регионов нашей бескрайней родины.

Как встряхнуть людей, которые не испытывают никакого желания встряхиваться? Как прочистить мозги, забитые нескончаемой вереницей съездов и цитатами великих и невеликих классиков марксизма-ленинизма? Как мобилизовать старорежимную правящую элиту, продолжающую вязнуть в старых путах, в которых едва билось сердце государства – Алматы?

Я помню это потрясающее время начала перемен – «парламентские» 1991 и 1992 годы. Упаси боже, если кто думает, что я против парламентаризма. Я просто за конструктивизм и полное осознание, что время не терпит пустоты. А политической и реформаторской «пустоты» тогда было сколько угодно – ни один жизненно важный закон не проходит. Все вязнет и буквально утопает в сплошном потоке отвлеченных философских рассуждений в процессе парламентских обсуждений законов.

Я уставал. И уставал сильно. Но не от конструктивной деловитости и гор принятых и принимаемых законов, а от полного отсутствия всего этого. В такие минуты, когда очередной закон, который нужно было принимать сегодня, потому что завтра он никому уже не будет нужен, наталкивался на поток никому не нужных комментариев и реки словоблудия, хотелось окунуться в море чистой воды и выйти оттуда со свежими мыслями и новым настроем.

Ясное осознание необходимости кардинальных перемен во всем, абсолютно во всем, все больше и больше овладевало мною. Я искал выход из создавшейся ситуации, из создавшегося тупика.

Можно было, пересиливая всех, двигать страну и избавляться от язв прошлого.

Можно было напрячься и делать рывки за рывками – избавляясь от консерватизма и закостенелости тех, которые, по идее, должны были двигать тебя самого. Так могло продолжаться некоторое время, но так не могло продолжаться всегда. Нужно было некое экстраординарное решение, которое помогло бы встряхнуть людей и «проветрить», в буквальном смысле, их мозги.

Так мало-помалу я приходил к мысли о необходимости переноса столицы.

Нурсултан НАЗАРБАЕВ,

«В сердце Евразии», Алматы, 2011. Стр. 40-41.

Вдобавок к сложным геополитическим причинам любому человеку было известно, что город стоит в котловине, из-за чего с каждым годом воздух сильно загрязняется, строительство уперлось в горы, и не осталось территории для дальнейшего расширения. Час­тые туманы в районе аэропорта могли сделать рискованными официальные визиты руководителей зарубежных стран. За эти годы мы стали свидетелями, насколько вырос Алматы, и без нерешенности его экологических проблем трудно представить его дальнейшее состояние, если бы он продолжал оставаться в статусе столицы.

Конечно, бесспорна красота и самого города, и его природы. Но нельзя же только сидеть, любуясь его зеленым нарядом, современными архитектурными шедеврами, величественной панорамой Алатау. Надо строить государство. Надо стать современной страной. Надо мобилизовать народ на решение единой задачи. Надо развивать экономику. Много и других «надо».

На пороге независимости нам предстояло решить три задачи. Во-первых, построить независимое государство. Во-вторых, перейти из плановой экономики в рыночную экономику. В-третьих, осуществить переход от тоталитаризма к демократии. Решение каждой из них требует огромных усилий. Мало того, в ту пору много стало желающих поиспытать на прочность нашу молодую независимость. Поэтому надо было сделать конкретные шаги по укреплению независимости.

Эта идея окончательно овладела мной. И анализируя конкретное положение страны и размышляя, как нам надо строить государство, я часто возвращался к этой мысли. Решение далось нелегко. Перенес­ти столицу, значит, оставлять Алматы. Легко ли пойти на это, оставлять такой город?! Это же колыбель нашей независимости. Да и лично для меня он очень дорог, отсюда до моего родного аула рукой подать.

Когда я почти 20 лет работал в Сарыарке, сколько раз мне снился этот милый город! В нем появились на свет мои первые внуки! В этих мыслях проходили дни и ночи. Волнуешься, не зная, чем все обернется. Это теперь можно говорить об этих мучительных размышлениях. В целом – дело очень непрос­тое. Человек даже при смене квартиры долго думает. При переезде в другой город вообще теряет покой и сон. Хорошо, если все обернется удачно, а если нет, то, как говорят англичане, это уже твои проблемы. А здесь вопрос упирается в решение, которое должно определить судьбу целой страны, которая еще стоит на заре своего суверенитета, на пороге независимости, у которой впереди еще много туманного. Как тут не мучиться?

Была еще одна причина, по которой Алматы не мог оставаться столицей нового государства. В городе, за многие годы сформировавшемся как столица советской социалистической республики, как бы то ни было, всегда чувствовался холодок жесткой политики того времени. Не говоря о другом, само нахождение Президентского Аппарата, Канцелярии Правительства в бывшем здании ЦК Компартии с психологической точки зрения вызывало какое-то необычное чувство. Алматы не смог осилить новый геополитический груз, взваленный на него.

Английский автор Джонатан Айт­кен, написавший обо мне книгу, кроме территориальных и экологических недостатков Алматы, называет и другие, не особо разглашаемые проблемы. По Айткену, Алматы по своему стилю и содержанию был городом советского строя, многие казахи чувствовали себя в нем неуютно. Тем не менее решиться на перевод столицы из Алматы было настоящим риском.

– Когда окончательно решились на перенос столицы из Алматы?

– Для оценки городов, особенно городов-кандидатов на столицу, существуют 32 критерия, принятых во всем мире. В начале 1994 года созданная мной специальная комиссия, рассматривая социально-экономические показатели, многие положения, такие как климат, рельеф местности, сейс­мическое состояние, окружающая среда, инженерная и транспортная инфраструктура, коммуникации, строительный комплекс, трудовые ресурсы, пришла к выводу, что у Акмолы преимуществ больше, чем у других городов.

– Это какие преимущества?

– Главное преимущество – Акмола находится в местности, которую можно считать центром страны, расположена недалеко от крупных хозяйственных регионов, определяющих развитие экономики государства. Еще одно преимущество – это узловое пересечение многих дорог. Среди преимуществ можно назвать компактность городского объема, ограниченность населения, то есть наличие многих возможностей и для строительства, и, соответственно, для демо­графического роста. Даже в самом центре города около 30 гектаров территории застроено одноэтажными старыми домами. В будущем все эти дома можно было снести и вести новое строительство.

– То, что Акмола, бывший Целиноград, в свое время не развивался должными темпами, получается, в конечном итоге обернулось преимуществом?

– С одной стороны, можно сказать и так. Еще одна особенность Акмолы, что было мне по душе, – ее расположение на берегу Есиля. Река придает городу своеобразную красоту. Мы убедились, что в плане питьевой воды, технической воды особых трудностей не будет. В городе хорошо была развита транспортная инфраструктура. А воздух Сарыарки! С экологичес­кой точки зрения преимущества Акмолы были бесспорными.

Еще один положительный момент города – строительство здесь обходилось в 2 раза дешевле, чем в Алматы. Обсуждая все это, делая всесторонние расчеты, мы в конце концов определили местом будущей столицы Акмолу. Посчитали уместным сначала озвучить эту идею устами интеллигенции, изучая таким образом общественное мнение.

– Данную проблему первой подняла газета «Қазақ әдебиеті», опубликовав открытое письмо группы писателей. Тогда я работал первым заместителем заведующего отделом Аппарата Президента. Вопрос, поднятый газетой, показался мне до того неожиданным, что я, воспользовавшись служебным положением, вызвал к себе в кабинет главного редактора Оралхана Бокея и по-своему сделал ему замечание о том, что «такой вопрос, имеющий отношение к судьбе государства, сначала надо обсудить и согласовывать». Оказывается, это сделано по Вашей подсказке... Даже мы, работая в аппарате, не были в курсе этого разговора.

– Да, Оралхан как-то был включен в состав делегации в одной из моих зарубежных поездок. Вскоре после вылета из Алматы, подлетая к Акмоле, я вызвал его и открыто сказал: «Посмотри, какая громадная земля. Самый центр страны. Со временем столицу переведем сюда». Затем поручил опубликовать в газете мнение писателей, чтобы постепенно формировать общественное мнение. Так оно и было сделано.

Есть высказывание Шарля де Голля: «Высшая власть делает человека одиноким и печальным». Когда обдумывал вопрос переноса столицы, я часто вспоминал эти слова. Одиночество лидера надо понимать. Он окружен советниками, помощниками, министрами, которые предлагают свои мнения, предложения. Но решение принимает только он. И он отвечает за результат этого решения, и никто другой. Так бывает при любых крупных решениях.

Вначале мою идею не поддержали даже люди из моего окружения. В конце 1993 года с целью зондирования мнения населения в одном из публичных выступлений я как бы между делом сказал, что, видимо, будет необходимость перенести столицу из Алматы. Казалось бы, люди должны были сразу отреагировать, ведь это же почти сенсационное заявление. Но в зале никто даже особого значения не придал этим словам. Восприняли, будто я что-то напутал в тексте. Я был удивлен.

6 июля 1994 года, выступая перед депутатами, я сказал, что при финансировании переноса столицы невосполнимыми будут в основном конкретные затраты на переезд, а все остальные средства станут инвестицией в будущее. Если думать с позиций будущих интересов государства, то перенос столицы в центр страны – решение, которое оправдает себя с любой стороны, отметил я. В ходе дискуссии становилось ясным, что ряд депутатов не склонен поддерживать мое предложение. Одни говорили, что в пору нынешнего экономического кризиса, когда людям даже зарплату не удается выплачивать вовремя, нет никакой возможности менять столицу. По мнению других, идея в целом правильная, но ее реализацию надо отодвинуть на более поздний срок. Были и такие, кто открыто выступал против.

Когда обсуждение подходило к концу, Абиш (председатель Верховного Совета Абиш Кекильбаев – С. А.) бросил реплику, которая уместно и красиво разрядила обстановку. «Предложение о переносе столицы в Акмолу Президент внес в июле, – сказал он. – Давайте поддержим Нурсултана Абишевича, примем его предложение. Это же произойдет не завтра. Пусть это будет нашим подарком ко дню рож­дения Елбасы». Тут же предложение поставили на голосование, и оно было успешно проведено. Хотя предложение было поддержано с минимальным перевесом голосов. Возможно, некоторые депутаты, голосовавшие «за», просто подумали: «Не будем портить настроение Президенту в день рождения. Ведь все равно неизвестно, будет ли это осуществлено или нет».

– Итак, решение было принято. Как началась работа?

– Начинать такую работу нелегко. В любую эпоху, в любой стране перенос столицы является особым событием, историческим рубежом в жизни любого государства. В общей сложности в мире столицы переносились более 140 раз. Причины разные. В Бразилии, например, это произошло с целью развития отдаленных территорий страны, открытия новых экономических зон. В России и Китае – в целях избавления от внешней военной угрозы. В Поднебесной империи столица переносилась шесть раз. И не всегда шаги по передислокации столицы получали всеобщую поддержку.

Мой друг Хуан Карлос I рассказывал, что в свое время при переносе королем Филиппом II столицы из Толедо в Мадрид разгорелся настоящий скандал. Когда Джордж Вашингтон построил новую столицу в безлюдной степи, он тоже стал объектом беспощадной критики. Мне тоже пришлось слышать немало критики в свой адрес. В одной газете даже опубликовали статью под заголовком «Персональная столица Президента Назарбаева». В ней писали, что никакой стратегический план не оправдает отвлечение огромных финансовых средств от выплаты заработной платы, пенсий, от решения других проблем. В народе буквально бушевали разговоры о том, что в Акмоле будто целое лето дует суховей, зимой город остается под снегом, а сам он стоит на болоте, нет там и толковой питьевой воды и так далее.

Конечно, нельзя сказать, что здесь прекрасный климат. Да, бывают степные бураны. Помнится, один раз аэропорт был закрыт на целые сутки, даже вертолет не мог­ли посадить, и мне приходилось добираться из Кокшетау на поезде. Но разве бывают на родине плохие места? Все это – наша Отчизна, природа нашей Родины, климат нашей Родины. Не зря ведь говорят, что и дым отечества сладок. А в Сарыарке природа имеет свою особую красоту. С одной стороны Кургальджино, с другой – Бурабай, с третьей – Ерейментау, далее – Каркаралы, Баянаул.

К сожалению, в ту пору находились и такие журналисты, которые о нашей работе по подготовке меж­дународной презентации города употребляли выражения типа «Пир во время чумы». Газеты и телеканалы «от души» писали и показывали сюжеты про акмолинских комаров. Но ни на один подобный материал я не стал, как говорится, тратить нервы. Да и времени для этого не было. Есть высказывание философа: «Если ты выбрал цель, идешь к ней, а по пути на тебя лают собаки, и ты будешь бросать палку в каждую из них, никогда не дойдешь до цели». Я это помнил и шел к цели, несмотря ни на что.

Самым лучшим ответом было осушение городского грунта, избавление от комаров. Мы быстро решили эти проблемы. Полностью были уничтожены камышовые заросли по берегам Есиля, свободные участки внутри города засеяны травами, где требовалось – положен асфальт. Так, досужие разговоры постепенно сошли на нет.

Были разговоры и другого плана. Так, по утверждению некоторых, один ясновидец якобы сказал Назарбаеву, что в 1997 году в Алматы произойдет сокрушительное землетрясение, город превратится в руины, поэтому Президент срочно приступил к переносу столицы.

Словом, я еще глубже осознал, что путем переноса столицы я рисковал своим политическим будущим. Но мы приступили к делу. В Акмолу ездил часто, чуть ли не каждый месяц. В большинстве случаев из аэропорта прямиком отправлялся на строительные объекты.

– Конечно, какое это колоссальное дело – сделать столицу из Акмолы, провинциального города, зимой заносимого снегом, летом не знающего отбоя от кровососущих насекомых, осенью страдающего от непролазной грязи, весной – от выбоин и ям на дорогах.

– Самым трудным делом было найти источник финансирования для строительства новой столицы. Будут деньги – пойдет и работа. Пришлось использовать весь свой авторитет. Путем создания Акмолинской свободной экономической зоны собрали определенную сумму. Подключили и материальные резервы, оставшиеся от Советского Союза. Эти резервы были немалые, они состояли из сплавов металлов и железа, строительных материалов. Из них оставили лишь необходимую для Казахстана часть, остальную продали и вырученные 20 миллионов долларов вложили в фонд столицы. И вообще мы старались строить столицу, не делая нагрузку на бюджет. Строго следили за тем, чтобы учитывался каждый тенге, чтобы не было лишних расходов.

Главным источником финансирования строительства в Акмоле были инвестиции. Мы добились получения от иностранных инвес­торов беспроцентных кредитов сроком на 10 лет. Кроме того, многие объекты построены на гранты и безкомпенсационные инвестиции. Так, Акорда была возведена на грант Фонда развития Абу-Даби в 22 миллиона долларов. Мечеть «Нур-Астана» – за счет гранта государства Катар в 15 миллионов долларов. Центр «Астана-Тауэр» стоимостью 33 миллиона долларов профинансировала Турция. Нынешнее здание Министерства сельского хозяйства построено на грант Кувейта, Салтанат Сарайы – подарок эмира Омана, спортивный комплекс «Алатау» – грант инвесторов нефтяной отрасли и так далее. Таких зданий немало. Потоком пошли гранты, кредиты Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов, Италии, Японии, других стран. Многие из этих средств были даны в качестве дара стране, Президенту страны.

Славный пример показали и наши граждане. По приезде сюда я собрал акмолинских бизнесменов и повел с ними открытый разговор, сказал, что они строят хорошо, поп­росил, чтобы оказали помощь, сделали подарок городу. Аскару Мамину сделал предложение вернуть государству купленную им до этого гостиницу «Москва». Он оказался молодцом, вернул без слов. Позднее в этом здании мы разместили Министерство иност­ранных дел. Так поступили и другие бизнесмены. Отдали свои коттеджи с десяток владельцев, куда вселяли чиновников, представителей интеллигенции.

Другого выхода просто не было. В городе совсем мало было хороших зданий. Практически отсутствовали объекты развлекательного назначения.

– К этому времени город уже назывался Астана?

– Когда до презентации оставалось мало времени, я подписал Указ о переименовании города в Астану. Здесь дело заключалось, как некоторые думают, не в том, чтобы избавиться от названия Акмола. О том, что по-русски оно означает «белая могила», когда-то Хрущеву объяснили наши подлизы. Слово «ақ» в казахском языке – синоним чистоты, честности. Даже пословица гласит: «Аққа құдай жақ» («Бог на стороне честного человека»). Есть выражения «ақ бесік», «ақ тілек». Было бы смешно, если бы перевести их как «белая колыбель», «белое пожелание». Что касается слова «мола» («могила»), то также известно, как мусульмане почитают место захоронения человека. Но вопрос заключался в другом. Мы хотели, чтобы и суть, и название новой столицы были новыми. Через это хотели дать понять, что мы не только меняем столицу, а строим ее заново, и вообще, приступили к строительству нового государства.

Довольно долго мы думали над новым названием столицы. И вот однажды, часа в два ночи сознание пронзило слово «Астана». Оно сразу пришлось по душе. Почему бы нет? Слово приятно на слух. Лаконично. Даже мелодично. На всех языках звучит складно. Да и пишется без искажения. И содержание четкое, ясное. Астана! Что мне сразу понравилось – само слово всегда напоминает о государственнос­ти. Стоит сказать Астана, тут же приходит мысль о стране, нации, народе, государстве. Разве понятие «астана» не является общим для всех них? Это же замечательно, что название города напоминает о государственности! Сейчас к этому названию привыкли и слух, и глаз, Астана успела влиться в ряды названий, твердо укрепившихся в мировой геополитике. Теперь уже общеизвестно, что Астана в переводе с казахского означает «столица».

– Мы хорошо знаем, сколько проблем возникало за это время, сколько сил и энергии пришлось Вам потратить для их решения. Известно, какой критике подвергали Вас Ваши оппоненты. Поражают и такие рассуждения, как «А ведь Астану построил же не Назарбаев, а строители». Если так рассуждать, то получается, что и Санкт-Петербург построил не Петр Первый, ведь и тот город возвели строители.

– Город строит государство, идею воплощают в жизнь строители, к этому делу подключаются заводы, архитекторы... Но для претворения всего этого в жизнь один человек – руководитель страны – должен взять на себя всю ответственность и проявлять целеустремленность и упорство в достижении задуманного.

Когда решился на перенос столицы, я четко сознавал, на какой риск иду. Ясно понимал, что принимая такое решение, ставлю на кон весь свой авторитет, накопленный всей своей жизнью. Если бы осуществление этой идеи не получилось, как хотелось, то суть всей жизни, бесспорно, оценивалась бы по-другому. Судьбой страны нельзя экспериментировать. Все приходится отмерить не 7, а 77 раз, и затем один раз отрезать. Я рискнул сделать этот шаг.

Теперь вернемся к началу нашего разговора. Ты сказал, что решение по столице я заставил принять волевым путем. Да, перенос столицы из Алматы в Акмолу я не выносил на референдум, да и в Парламент внес предложение внезапно и без многократного обсуждения и широкой дискуссии поставил на голосование. Причем в этом деле я, предварительно обдумав, пошел и на некоторую хитрость. То есть Парламенту предложил лишь саму идею переноса столицы, а срок ее реализации специально не конкретизировал. Позднее, давая интервью для прессы, даже разъяс­нял так, что в решении о переносе столицы срок не указан, перед Правительством лишь поставлена задача подготовить необходимые документы, что вопрос о сроках будет решен после, это дело будущего. А на самом деле мы после получения поддержки Парламента сразу приступили к делу. И все было так. Конечно, этот вопрос можно было поставить на повестку дня через несколько лет. Но это было бы ошибкой, мы бы упустили время. Упустили бы возможность.

– Мы знаем, что о строительном облике города, в каком направлении он должен развиваться, были самые разноречивые мнения. Судя по тому, что девятый микрорайон, в котором квартиры получили в основном государственные служащие, был возведен на выезде в сторону Караганды, вроде центр города намечалось расположить там?

– Мы тоже постепенно набирали опыт. Убедились, что современная строительная технология позволяет осваивать левый берег, который считался болотистым местом, на котором можно строить максимум коттеджи, но никак не крупные объекты. Поэтому стали свидетелями того, что объявленный конкурс на планирование Астаны вызвал огромный интерес у мировых центров градостроительства. Ведь для архитектора планировать новый город в открытой степи – прекрасная возможность для полета фантазии, для раскрытия вдохновения.

На конкурс поступило свыше 50 проектов из Японии, США, Австралии, Италии, Франции, Германии, России, Финляндии, Кореи, Болгарии, других стран. Из них 27 проектов были отобраны для рассмотрения на конкурсе. По его итогам победил проект выдающегося архитектора современности Кисё Курокавы. По идее знаменитого концептуалиста Курокавы город должен был развиваться в основном на левом берегу. Конечно, тот проект был всего лишь идеей. Жизнь внесла немало коррективов. Мы тоже подчинились требованиям жизни и приступили к делу.

– Кисё Курокава говорил, что философскую идею архитектуры Астаны определил Президент Назарбаев. Что это за идея?

– Сама новая столица и есть моя идея, чего скрывать. Он это имел в виду. Я просто поставил условие архитекторам, чтобы город не превратился в мегаполис, простирающийся в разные стороны. Курокава взял за руководство это условие и предложил оригинальный проект под названием «Принцип жизни». Таким образом выиграл конкурс. Я желал, чтобы город был не неодушевленным объектом, а сформировался как живой организм, чтобы он в любой миг мог быть связан с человеком, с окружающей средой.

Астана показала, что мы можем решить практически любые задачи, достигать, казалось бы, самых фантастических целей.

Действительно, кто в середине 1990-х годов мог поверить, что посреди степи вырастут небоскребы и будет построен современный город. Однако нам это оказалось по плечу.

Сегодня Астана – это материализованная проекция казахстанского национального духа.

Мы перестали оглядываться на неудачи, терзать себя мыслью о том, как много трудностей предстоит преодолеть.

Астана показала, что для успеха нам нужно лишь четко видеть цель и каждый день работать во имя ее достижения. И это, возможно, самый важный урок, который мы твердо усвоили благодаря Астане. Мы поняли, что по праву можем быть в одном ряду с великими народами мира.

И мы, проведя глубокие и системные реформы, приступили к созданию нового, инновационного, конкурентноспособного Казахстана.

Астана заложила и начало новой традиции Казахстана – традиции строить и побеждать!

Нурсултан НАЗАРБАЕВ.

Из выступления на торжественном собрании по случаю 10-летия столицы Казахстана.

5 июля 2008 года.

Когда мы ездили в Бразилию, мне не очень понравился модернистский стиль столицы страны Бразилиа, которую проектировал Оскар Нимейер. Оказывается, любой город устаревает, если он строится однообразно. Следовательно, в Астане должны параллельно развиваться и классическая архитектура, и архитектурные творения в стиле модерн. По возможности мы так и делаем. Если Акорда, театр «Астана Опера», здания минис­терств иностранных дел, обороны, жилой комплекс «Триумф Астаны» построены в классическом стиле, то такие объекты, как «Астана-Тау­эр», «Хан шатыр», «Астана-Арена», жилой комплекс «Северное сияние» – образцы архитектуры третьего тысячелетия.

Самое главное – городская инфра­структура формируется по-современному. Когда в 2010 году в Астане проводили Саммит ОБСЕ, город показал, что за небольшой срок взял курс на совершенство. Нелегко было принимать делегации 55 стран, оказывать услуги тысячам людей, решать сложные проблемы сервиса, логистики, безопасности. Все это сложно даже столицам с многовековой историей, со сложившимися традициями. Елорда успешно выдержала этот экзамен.

– На должной высоте Астана оказалась при проведении зимних Азиатских игр и Международной специализированной выставки «ЭКСПО-2017».

– Если бы мы не построили такой город, как Астана, то вряд ли смогли бы тягаться со многими сильными странами Европы и вырвать у них право провести меж­дународную выставку «ЭКСПО» у себя. Государства, проголосовавшие за кандидатуру Астаны, а это 161 страна, увидев построенный нами прекрасный город в такое непростое время, удивились, прониклись симпатией и уважением, оценили это по достоинству. За более чем полтора века ЭКСПО проходили в основном в странах с огромным экономическим потенциалом. Благодаря Астане теперь в их число вошла и наша страна.

Я верил, что ЭКСПО-2017 станет еще одной золотой страницей нашей истории. Так и получилось. 80 стран участвовали и представили свои экспонаты по новой энергии. Это кладезь знаний для нас. Миллионы и миллионы людей посетили выставку. Это был праздник для всех на все 90 дней – все лето. Весь мир еще раз узнал Казахстан, Астану. Когда, где такое могло быть в этой степи? Это случилось благодаря Астане. Это случилось, потому что мир верит нам за нашу мирную политику. За наше единство. За то, что мы смогли за фантастически короткое время построить новый Казахстан, новую Астану, его столицу.

Город более чем достойно провел выставку. Астана справилась с этой поистине грандиозной задачей. Был построен уникальный выставочный центр, удививший всех и размахом, и архитектурным решением. Мы за сравнительно короткий период возвели новые гостиницы, новый международный аэропорт, новый железнодорожный вокзал. ЭКСПО-2017 была признана одной из лучших за все время проведения международных специализированных выставок.

– Недавно состоялся замечательный концерт, посвященный 20-летию Казахского национального университета искусств...

– По завершении того концерта я сказал, что в мире много разных университетов, но Университет искусств есть только у нас, в Астане. Новая столица стала местом притяжения творческой интеллигенции всей страны. Сегодня Астана является ярким выражением подъема национального духа. И ее роль в духовной модернизации нации будет все возрастать. Потому что Астана – блестящий пример национального успеха. Успешное строительство новой столицы вооду­шевило казахстанцев, вселило уверенность, окрылило нас.

Кстати, это торжество проходило в концертном зале «Казахстан», построенном по замыслу итальянского архитектора Манфреди Николетти. Он спроектировал его как раскрывающийся тюльпан в степи. Наверное, не случайно известный писатель Пауло Коэльо назвал наш город цветком в степи, который будет восхищать вечных кочевников и напоминать о развитии и прогрессе.

– Нурсултан Абишевич, не говоря о каждом здании города, в каждом посаженном деревце есть частица Вашей души, отпечаток беспокойных дней и бессонных ночей. Вы даже посвятили поэтические строки Астане, ставшей Вашей мечтой, смыслом Вашей жизни. Приближающееся двадцатилетие города мы воспринимаем как своеобразный исторический рубеж. В связи с этим как бы Вы в преддверии замечательного юбилея главного города государства подытожили свои мысли об Астане?

– Астана построена как город, соответствующий современным стандартам. Именно поэтому он сумел превратиться в один из крупных центров международного сотрудничества в Евразии. Темпы развития Елорды с любой точки зрения радуют глаз, вызывают удовлетворение, даже восхищение. Возьмем, к примеру, только один аспект. За 20 лет в городе построены миллионы и миллио­ны квадратных метров жилья. Это значит – тысячи и тысячи семей получили квартиры. Еще какие квартиры! Переехавшие из Алматы в Астану утверждают, что там никогда не удалось бы жить в таких квартирах. Город занимает особое место и в подъеме патрио­тического духа наших граждан. Астана стала локомотивом развития всей страны.

Областные центры хорошеют, равняясь на Елорду. Под влиянием Астаны происходит обновление страны, развитие человеческих ресурсов. Многие приехали в этот город, нашли работу по душе, получили образование, освоили новые специальности, успешно завели свое дело. Астана дала второе дыхание народу, всколыхнула его, вдохновила на новые свершения. Сама Астана, каждое построенное в ней здание являются достоянием всего народа.

Самое главное, я благодарен народу за то, что он с самого начала поддержал этот проект, за эти годы вдохновлял меня своим единством, национальной сплоченностью, ответственностью за государство. Я бесконечно благодарен всем своим товарищам и коллегам за то, что они не просто поддержали меня, но и были всегда рядом, с чистой душой относились к весьма серьезному делу, вместе со мной строили Астану.

Когда вспоминаю, что этот вопрос был поднят в трудное для судьбы страны время, чувство благодарности усиливается в разы. Нет, народ не сказал: «В сложнейшую пору выживания о какой новой столице может идти речь? Неужели больше заняться нечем?» Народ поверил мне. Дал волю, полную свободу действий. В одной из предыдущих бесед с тобой я приводил поговорку, которая гласит: «Джигиту легко совершить и угодное людям дело, и подвиг, если за ним стоит достойный народ». Но нелишним будет это повторить.

Что бы я ни делал, я делал, опираясь на мой достойный народ. Наш народ сразу понял, какое значение данная инициатива имеет для будущей судьбы страны. И стар и млад, как один, поддержали наше начинание, двигались в составе этого великого кочевья. Подвергаясь сильным ветрам Сарыарки, жгучим лучам сте пного солнца, замерзая в зимнюю стужу, летом промокая под дождями, люди самоотверженно трудились, возводя здание государственнос­ти, выкладывали ее кирпичи, месили раствор, строили стены, крыли крышу...

В результате такого всенародного трудового подвига сегодня мы имеем удивительный город, который называется Астана, известный ближнему и дальнему зарубежью, одинаково ценимый и Западом, и Востоком, который превратился в сердце Родины, в опору независимости, благодаря которому мы заняли достойное место в цивилизованном мире. Поставили перед собой амбициозную цель войти в когорту 30 самых развитых стран мира.

Я верю, что и эта цель будет дос­тигнута в намеченный срок. Казах­станцы, за несколько лет воздвигшие такой сказочный город, как Астана, и совершившие настоящий подвиг, способны на это. Сохраняя независимость, единство страны, мы поднимемся на еще большие высоты. Астана в свои 20 лет абсолютно зрелый город. Город, в котором есть все, что положено быть в столице. Теперь этот зрелый, но молодой батыр сам будет совершать свои успешные шаги в будущее.

Астана – гордость государства, великое свершение народа, воп­лощение многовековой мечты предков.

Я начал это дело, народ поверил и последовал за мной. Так было и при строительстве государства, и при строительстве Астаны. Разве может быть большее счастье?

– Ваше счастье – это и наше счастье. Разрешите поздравить Вас и всех нас с замечательным юбилеем прекрасной столицы. Пусть успех всегда сопутствует нашему народу!

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 21 июня 2018 > № 2648461 Нурсултан Назарбаев


Казахстан > Недвижимость, строительство > kapital.kz, 20 июня 2018 > № 2651411 Лаура Шарипова

Дизайн-студии теряют VIP-клиентов

Как изменились предпочтения заказчиков

За последние несколько лет в архитектурно-дизайнерской сфере произошло много нового: изменились подходы компаний к работе, изменились и предпочтения клиентов. О том, как чувствуют себя профессиональные участники рынка, деловому еженедельнику «Капитал.kz» рассказала Лаура Шарипова, председатель Ассоциации архитекторов, дизайнеров и иных профессиональных участников строительной индустрии.

— Как изменился рынок услуг архитектурных бюро и проектных компаний за последние годы?

— Изменения налицо. Проектные компании и архитектурные бюро стали предлагать дополнительные опции, расширять линейку услуг. Активно появляются и развиваютсямультибрендовые студии дизайна, предлагающие, помимо дизайна интерьера, полную комплектацию проекта, что для заказчиков, несомненно, удобно и привлекательно. Подача материала, подготовка презентаций для клиента улучшились.

— Достаточно ли у компаний заказов?

— Количество заказов уменьшилось, но не существенно. Больше это коснулось дизайна интерьера внутренних пространств независимо от сегмента, я имею в виду как жилые, так и коммерческие пространства. Но рынок оживился в части проектирования жилых комплексов, гостиниц и крупных магазинов розничной торговли. Кроме того, поступают запросы на проектирование промышленных объектов.

— Если говорить о доходах, они уменьшились или увеличились?

- Динамично и быстро реагирующие на запросы клиента компании чувствуют себя хорошо, и, соответственно, как отрабатывают проект, как его обслуживают, такую доходность и получают.

— Произошли ли какие-то изменения в спросе?

— Больше корпоративных заказов, рост их количества очевиден. Если говорить о студиях дизайна, то можно отметить, что спрос есть, но уменьшился поток заказов по VIP-проектам. Многие дизайн-студии стали выбирать четкую нишу и развиваться именно в ней. Кто-то выбрал недорогое жилье, кто-то работает только в сегменте HoReCa (гостиницы и рестораны).

— Какова стоимость работ?

— Стоимость заказов зависит от площади помещения, выбранного стиля, удаленности проекта и, самое главное, от состава проекта. В сумму закладывается отсутствие или наличие авторского надзора и командировок для комплектации проекта. На примере своей дизайн-студии могу сказать, что, бывает, приходится ездить в Европу, Китай и напрямую на фабриках закупать материалы, мебель, аксессуары.

Расценки на дизайн интерьера сейчас — от $15 до $70, но это очень приблизительные расчеты.

— Каков «средний чек» у компаний, которые работают на этом рынке?

— Понятие «средний чек» в нашей сфере за последние три-пять лет практически изжило себя, так как компании стали гибче в ценообразовании. Во многом это связано с тем, что необходимо обеспечивать коллектив сотрудников объемом работ, уплачивать налоги и в целом поддерживать жизнедеятельность компании.

— Как распределяется рынок между Алматы, Астаной и регионами?

— В столице значительно больше заказов, нежели в Алматы и в регионах.

— Как за последнее время изменились предпочтения заказчиков по самим проектам?

— Значительно изменилось отношение к расчету бюджета на затраты заказчиков, больше времени уходит на согласование цен и спецификаций, пока заказчик не убедится в целесообразности покупки того или иного материала, мебели и т. д., ничего не утверждается. Зачастую заказчик сейчас проводит конкурс, что-то вроде тендера, и по самой оптимальной для себя стоимости определяет подрядчика на проектирование.

Казахстан > Недвижимость, строительство > kapital.kz, 20 июня 2018 > № 2651411 Лаура Шарипова


Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 20 июня 2018 > № 2649309 Агрис Прейманис

Директор ЕБРР: «Отношение к женскому предпринимательству в Казахстане меняется»

Ольга КУДРЯШОВА

В Казахстане существует около 100 профессий, в которых женщины не могут работать законодательно. По итогам III Евразийского женского бизнес-форума директор Европейского Банка реконструкции и развития (ЕБРР) по Казахстану Агрис Прейманис рассказал об особенностях женского предпринимательства в стране.

- На Ваш взгляд, наблюдается ли рост интереса со стороны женщин к предпринимательству, и это характерно для каких-то определенных рынков, либо эта общая тенденция по всему миру?

- Вопрос женского предпринимательства воспринимается очень серьезно во всем мире. То, что мы видим в Казахстане, это из года в год действительно все большее участие женщин в бизнесе. Кроме этого, улучшается качество женского предпринимательства, женщины уже не только умеют, но и готовы брать на себя риски выходить на новые рынки и это отрадно.

- В чем основное отличие женского предпринимательства?

- Если мы смотрим по фактам, то видно, что все-таки в предпринимательстве, как в Казахстане, так и в большинстве других стран доминируют мужчины. В разных странах к этому исторически привели определенные факторы. Мне кажется, самое важное в Казахстане не настолько задаваться прошлым, как смотреть на те начинания, которые мы видим сейчас. Действительно, есть много интереса к предпринимательству среди молодежи, среди женщин и молодых девушек. Да, это не простой путь и большинство предпринимателей сначала проходит через проблемный путь, иногда компанию приходиться закрывать, но то, что мы видим желание и все большие навыки, это действительно радует.

- Изменилось ли отношение к женскому предпринимательству в Казахстане?

- Конечно, мы видим, что восприятие и отношение к женскому предпринимательству в Казахстане меняется. И тут, наверное, самый важный фактор который влияет - это примеры успешных женщин-предпринимателей. И, может быть, не только предпринимателей, но и вообще успешных женщин в бизнесе, в сфере госуправления. Чем больше мы видим женщин на руководящих ролях в больших компаниях в частных крупных госкомпаниях, в правительстве и в общем в госаппарате, тем больше это даст силы молодым девушкам решить в каком направлении идти. Также, конечно, в некоторых секторах остались легальные барьеры, осталось больше 100 профессий, в которых по закону женщинам не разрешается работать. Может быть, исторически они имели место, но технологии настолько поменялись, что уже сейчас, наверное, нет рациональной базы, почему должны такие запреты иметь место. Очень часто в секторе недропользования шахты находятся в отдаленных регионах Казахстана. Тем не менее, очень важно, чтобы был выбор, если девушка хочет работать с цифровизацией, с новыми технологиями или работать в шахте, должны быть возможности. Но если она хочет присматривать за семьей, быть дома - это прекрасный выбор и также должны быть все возможности это делать.

- Отличаются ли формы деятельности по регионам?

- Как мы хорошо понимаем некоторые регионы и города, они экономически более развиты чем другие. И конечно, тот уровень навыков, который мы видим, скажем, в Алматы, который является историческим центром предпринимательства, он отличается от того, что мы видим в других регионах.

- В каких областях чаще всего работают женщины?

- Если смотреть на предпринимательство, то, наверное, сложно выделить конкретный сектор. Да есть такие сектора, например, как дизайнерский сектор, где доминируют женщины. Но если посмотреть на все сектора, то все-таки мы видим все больше и большее участие женщин. Это может быть не вопрос конкретно женских навыков, но просто вопрос секторов, которые развиваются. Я не вижу большой разницы в навыках женщин, если идет речь о выборе сектора. Если женщина захочет, если у нее есть общий навык предпринимательства, если она развивается, то возможности есть во всех секторах. Это очень важно, что не надо смотреть на женщин предпринимателей, через стигму, через какие-то узко определённые навыки.

Казахстан > Приватизация, инвестиции > kursiv.kz, 20 июня 2018 > № 2649309 Агрис Прейманис


Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 15 июня 2018 > № 2648500 Райхан Туматова

К чему может привести упразднение детских психиатров?

К сожалению, сегодня в отечественной психиатрии сложилась весьма парадоксальная ситуация – детей с серьезными психическими расстройствами лечат «универсалы». Ребенка-аутиста, например, врачует взрослый-детский психиатр и нарколог в одном лице. Как показывает практика, такой подход не может обеспечить реальную помощь больным детям. В итоге их родители, которых государство фактически оставляет один на один с серьезнейшей проблемой, вынуждены прибегать к услугам шарлатанов.

Куда делись детские психиатры?

В нашей стране все чаще выявляют детей с аутизмом, и это становится очень серьезной проблемой. Ситуацию комментирует практикующий детский психиатр с 30-летним стажем, врач высшей категории Райхан Туматова.

– Аутизм относится к разряду психических расстройств, – говорит она. – Следовательно, как только появляются подозрения, нужно обращаться к психиатру. Но в Казахстане все идет к тому, чтобы упразднить детскую психиатрию и объединить ее с наркологией, хотя во всем мире детская патология отделена от взрослой. Начиная с прошлого года, психиатры уже прошли краткие циклы по наркологии, а наркологи – по психиатрии.

Несколько месяцев назад в Алматы состоялась международная конференция с участием зарубежных психиатров и тех, кто занимается проблемами детских психических расстройств. В своем выступлении директор республиканского научно-практического Центра психиатрии, психотерапии и наркологии Николай Негай впервые публично и четко озвучил идею «психиатр и нарколог» в одном лице.

Наркологи, по его словам, только «капают», то есть проводят дезинтоксикационную терапию наркоманам и алкоголикам. Поэтому, считает он, нет смысла содержать целую армию врачей этой специальности – лучше объединить их с психиатрами.

И сегодня в некоторых поликлиниках Алматы и алгоколика, и наркомана, и ребенка-аутиста лечит один врач. Те родители, у которых есть возможность, в поисках квалифицированной помощи везут своих детей за границу – например, в ту же Россию, где никому и в голову не приходит упразднить специальность врача-психиатра. Те же, кто такой возможности не имеет, а их большинство, существуют (именно существуют) здесь.

Для меня как для практикующего врача остается загадкой, как можно, отучившись месяц, два, три, даже десять, распознать такое серьезное расстройство, как аутизм, и заниматься его лечением? Встреча с каждым новым ребенком, которому предстоит поставить этот серьезнейший диагноз и назначить лечение, – это огромная ответственность, поскольку применение психотропных препаратов может вызвать у детей серьезные осложнения.

Как врач-практик могу с полным на то основанием сказать, что врачи-непсихиатры имеют весьма поверхностное представление об этой болезни. Часто бывает так, что ребенку ставят диагноз «аутизм» и направляют на лечение в Центр психического здоровья только потому, что он ведет себя не так, как все.

Но когда его приводят к детскому психиатру, то выясняется, что идет задержка в развитии либо из-за психологических травм, полученных в семье, или же это слабоумие, но никак не аутизм. То, что сейчас детей-аутистов стало гораздо больше, чем в прошлом веке, отчасти связано именно с этим – с неправильной постановкой диагноза.

– А что вы можете сказать об имеющихся методиках по выведению детей из состояния аутизма?

– Сегодня всяких модных методик, за применение которых их разработчики, обещая вылечить ребенка, берут большие деньги, в странах СНГ появилось очень много. В открываемые ими центры ходят не только аутисты, но и дети с другими психическими и неврологическими расстройствами.

– Но как вообще отличить ребенка с аутизмом от детей, страдающих другими патологиями?

– Аутизм – это большой спектр трудно поддающихся лечению нарушений и расстройств. То есть это не столько болезнь, сколько вид психического функционирования. Такой ребенок социально дезадаптирован, у него, кроме расстройств в развитии, могут быть поведенческие нарушения. Причины возникновения аутизма могут быть наследственными. Если у кого-то из родственников имелось такое заболевание, как шизофрения, то, возможно, оно и стало пусковым механизмом. Но могут быть и другие причины. Например, болезнь матери во время беременности и самого ребенка в раннем возрасте.

Сейчас этот диагноз ставится по «Международной статистической классификации болезней 10-го пересмотра» (в предыдущем, 9-м, аутизм отсутствовал). Так вот, согласно этому документу, детский аутизм бывает разный. Есть со слабоумием, и тогда ребенок практически необучаем. Если удается научить его навыкам самообслуживания и привить опрятность – это уже прогресс. Если же он проявляет интерес на занятиях с логопедом и дефектологом, разговаривает с ними, то происходит пополнение запаса знаний, а раз так, то, следовательно, он развивается. Но если с ним занимаются, а он, даже достигнув подросткового возраста, только мычит и все еще ходит в памперсах, то такой ребенок будет нуждаться в пожизненной опеке со стороны родных.

Болезни в раннем возрасте тоже имеют большое значение. Из-за них у малыша могут сформироваться «особенности» в поведении: он перестает смотреть маме в глаза и начинает жить как бы сам по себе.

В таких случаях речь идет об аутистикоподобном поведении. После того, как его качественно пролечат, какое-то время возможно небольшое отставание (например, задержка речевого развития), а потом ребенок догоняет своих сверстников. Но если лечение, занятия с логопедом, дефектологом в течение четырех месяцев не дают результата, то мы предлагаем родителям оформить инвалидность.

О важности здорового образа жизни

– Есть ли все-таки связь между аутизмом и шизофренией?

– Нет. Единственное – аутизм может быть эндогенным, то есть, как я сказала выше, указывающим на начало развития шизофрении. К постановке этого диагноза психиатры тоже подходят очень и очень осторожно. Есть такие неблагоприятные типы течения, когда регресс происходит быстро и ребенок быстро становится слабоумным. Но может быть и так, что происходит один приступ шизофрении, а потом ребенок, пусть и с небольшими «странностями», развивается и растет, как все.

– Сейчас в Казахстане внедряют программу инклюзивного обучения, то есть в обычных школах стали открывать классы, в которых будут учиться дети-аутисты. Как вы к этому относитесь?

– Разумеется, отрицательно. Формировать такие классы, куда отправляли всех подряд – и здоровых, и нездоровых – стали с осени 2017 года. Среди них есть дети, которые в свои 12 лет вообще не разговаривают. Но реформаторам, видимо, нет дела до того, как педагог будет учить детей, обладающих разным уровнем интеллекта, и как большинство учеников класса будет относиться к особенным детям.

Тем более что к ним «в подмогу» подключились мамы, которые, стучась во все двери, кричат, чтобы их ребенка определили именно в этот класс. Им неважно – продуктивно это будет или нет. Лишь бы дитя куда-нибудь ходило.

– Правда ли, что между аутизмом и прививками есть какая-то связь?

– Прямой связи между ними нет никакой. Если совпадения и случаются, то, может, один на миллион. Прививки должны проводиться тогда, когда ребенок стопроцентно здоров. А если его прививают при соматической патологии, то могут появиться и высокая температура, и судороги, а если еще присутствуют дополнительные факторы (родился недоношенным, перенес черепно-мозговую травму, страдает хроническим заболеванием и т.д.), то тогда он начинает отставать в развитии.

Родители же, столкнувшись с этим, естественно, все списывают на прививки. Из-за нее, мол, развился аутизм. Таким образом, прививка на нездоровом фоне может стать пусковым моментом для любой болезни.

– Были ли в вашей практике случаи полного излечения ребенка от аутизма?

– В государственную клинику, где я работаю, приходят дети с таким отставанием, когда уже нужно оформлять инвалидность. Аутиста с сохранным интеллектом (ребенок всего лишь немного странноват) за 30 лет работы я не видела ни разу.

– Это правда, что аутисты могут сделать блистательную карьеру?

– Однозначно – нет. Если интеллект у человека сохранный и он социально адаптированный, то какой же он аутист? Аутистами называют социально дезадаптированных людей. В определении аутизма так и указывается, что это расстройство развития, характеризуемое «качественными аномалиями в социальном взаимодействии и стереотипным набором интересов и деятельности».

– Если бы вам предложили разработать программу лечения аутизма, то какие пункты она бы содержала?

– Я бы внесла в нее повсеместную пропаганду здорового образа жизни. Очень часто вижу курящих беременных женщин и мамаш, выгуливающих своих чад с сигаретой в зубах. Такое впечатление, что они совершенно равнодушны к своим детям – будущим и уже родившимся. А ведь любое заболевание матери во время беременности и ребенка в первые годы его жизни может вызвать аутистическое развитие личности или аутистикоподобные проявления. Среди причин может быть, например, инфекционное заболевание или, например, длительный наркоз во время беременности.

Самое возмутительное – это когда некоторые родители, приходя на прием к врачу, с гордостью заявляют, что их ребенок – аутист. Они считают, что он своеобразный и загадочный вследствие своей гениальности. Видимо, такое представление у них сложилось из-за знаменитого фильма Барри Левинсона «Человек дождя», героем которого был человек, больной аутизмом. Когда родителям объясняешь, что, к сожалению, их ребенку будет сложно учиться в обычной школе и что его, скорее всего, придется отдать в специнтернат, весь пыл пропадает. И они начинают смотреть на ситуацию более трезво.

Автор: Сара Садык

Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 15 июня 2018 > № 2648500 Райхан Туматова


Казахстан. ЮФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 14 июня 2018 > № 2684983 Николай Горбань

Николай Горбань: «В системе КТК создан профицит мощностей».

Интервью с генеральным директором Каспийского трубопроводного консорциума.

Многолетний проект расширения мощности трубопроводной системы Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) с 28,2 млн до 67 млн тонн в год завершился. 18 апреля в Калмыкии состоялась церемония запуска НПС-2 – последней нефтеперекачивающей станциив рамках проекта. О сегодняшнем дне и перспективах загрузки экспортного маршрута, связывающего месторождения Западного Казахстана и российского сектора Каспия с морским терминалом под Новороссийском, корреспонденту «НиК» Виктору Прусакову рассказывает генеральный директор КТК Николай Горбань.

«НиК»: Николай Николаевич, как вы оцениваете результаты расширения КТК? Были ли сложности с подготовкой и проведением столь масштабных работ? Не секрет, что даже сугубо российские инфраструктурные проекты порой реализуются с задержками, а здесь договариваться между собой пришлось одиннадцати акционерам из шести стран…

– Если вкратце, результатами мы довольны. Главный итог – в трубопроводной системе создан профицит мощностей, позволяющий производителям сосредоточиться на развитии и не беспокоиться о вопросах транспортировки.

Конечно, процесс был сложный. На согласование акционерами проекта, схемы его финансирования, алгоритма реализации ушло больше двух лет. Были задержки по срокам строительства: в некоторых случаях пришлось расторгать действующие контракты и менять подрядчиков, возникали проблемы с экспертизами, землеотводом.

С поставками оборудования обошлось без серьезных сложностей, установленные сроки мы выдержали. Хотя имелись отдельные рекламации в адрес поставщиков – не только российских, но и зарубежных. Но подобные проблемы, наверное, сопутствуют любым проектам, особенно крупным.

Пожалуй, самым трудным было обеспечить безопасность огромного объема работ. На стройплощадках находилось одновременно до восьми тысяч персонала, около тысячи единиц техники. Отмечу, что наши показатели по травматизму и ДТП оказались ниже средних по отрасли.

«НиК»: Что оказалось наиболее сложным в техническом отношении?

– Сложных этапов было несколько. Во-первых, расширение морского терминала в Южной Озереевке. Проект предусматривал установку третьего выносного причального устройства (ВПУ) в пяти километрах от берега. Это высокотехнологичное оборудование, в России применяемое лишь в единичных проектах. В ходе этих работ были сполна востребованы технологии и опыт наших акционеров, доступ к которым был получен благодаря статусу КТК как международной компании. Отмечу, что морской терминал находится в эксплуатации уже много лет и его работа не вызывает нареканий.

Другой высокотехнологичный этап был связан со станционными работами. Все наши НПС – типовые, универсальные, и главная сложность заключалась в необходимости адаптировать их к разным условиям в разных регионах, через которые проходит трубопровод. Широкая география создавала и трудности с логистикой. Например, при доставке материалов и оборудования на весьма удаленную НПС-2 в Калмыкии – транспортное плечо здесь доходило до 500 км.

«НиК»: Сказались ли на ходе строительства санкции в отношении главного акционера КТК – России?

– Нам, можно сказать, повезло: все основные контракты на поставки были подписаны еще до ввода санкций, так что санкционные меры КТК не затронули. Наше преимущество также в том, что мы не пользуемся внешними займами. Проект расширения был реализован на средства, получаемые от основной деятельности – прокачки нефти.

Акционеры КТК

Российская Федерация, из них:

31%

доверительное управление ПАО «Транснефть»

24%

«КТК Компани»

7%

Республика Казахстан, из них:

20,75%

«КазМунайГаз»

19%

Kazakhstan Pipeline Ventures LLC

1,75%

Chevron Caspian Pipeline Consortium Company

15%

LUKARCO B.V.

12,5%

Mobil Caspian Pipeline Company

7,5%

Rosneft-Shell Caspian Ventures Limited

7,5%

BG Overseas Holding Limited

2%

Eni International N.A. N.V.

2%

OryxCaspianPipeline LLC

1,75%

«НиК»: Озвученная ранее стоимость проекта расширения – $5,8 млрд – остается в силе?

– Мы остались в рамках этой суммы.

«НиК»: В прошлом году по КТК было поставлено 55,1 млн тонн нефти, что стало историческим рекордом. С каких месторождений получены эти объемы?

– Основной объем – 49,6 млн тонн – поступил с территории Казахстана. Из них 28,8 млн – с Тенгиза, 10,6 млн – с Карачаганака, 7,4 млн тонн – с Кашагана.

Российской нефти прокачано 5,5 млн тонн, из которых 3,4 млн пришлось на каспийские месторождения «ЛУКОЙЛа» (в основном с месторождения им. В.Филановского), еще 2,1 млн – на сырье «Роснефти».

«НиК»: Завершившееся расширение системы уже сказывается на объемах транспортировки?

– В апреле отгрузили 5,068 млн тонн нефти (около половины – с Тенгиза). Это на 220 тыс. тонн больше, чем планировали, и на 7% больше, чем за тот же период прошлого года. За первые четыре месяца отгружено около 20 млн тонн.

Движемся динамично и к концу года рассчитываем прокачать около 60 млн, но, конечно, все зависит от производителей нефти.

От Тенгиза до Новороссийска

КТК – крупнейший международный нефтетранспортный проект с участием России, Казахстана, а также ведущих мировых добывающих компаний, созданный для строительства и эксплуатации магистрального трубопровода протяженностью 1511 км. В систему поступает нефть в основном с месторождений Западного Казахстана, а также сырье российских производителей.

Строительство КТК началось 12 мая 1999 года, а 13 октября 2001-го на морском терминале под Новороссийском был отгружен первый танкер с нефтью. К середине 2004 года трубопровод вышел на показатель полной пропускной способности первого этапа развития – 28,2 млн тонн. С 2005 года КТК, используя антифрикционные присадки, постепенно увеличивал объемы транспортировки, которые в 2010 году достигли 35 млн тонн в год.

Технические параметры системы КТК после расширения:

Общее количество НПС в РФ и Казахстане – 15.

Общий объем резервуарного парка–более 1, 3 млн куб. м.В том числе:

– на морском терминале – 10 резервуаров по 100 тыс. куб. м;

– НПС «Кропоткинская» – 2 резервуара по 20 тыс. куб. м, 2 резервуара по 50 тыс. куб. м;

– НПС «Комсомольская» – 3 резервуара по 4,8 тыс. куб. м;

– НПС «Атырау»– 4 резервуара по 20 тыс. куб. м;

– НПС «Тенгиз» – 4 резервуара по 20 тыс. куб. м.

Выносные причальные устройства: 3 ВПУ на морском терминале.

Пересечение водных объектов: 12.

«НиК»: Но в ходе апрельского телемоста вы говорили, что в 2018 году компании намерены поставить в КТК 67 млн тонн, загрузив трубопровод «под завязку». В начале прошлого года, помнится, производители также собирались отправить на маршрут на 10 млн тонн больше, чем оказалось на деле. С чем связан «недобор»?

– Это явление чисто техническое. Подавая в начале года заявки на прокачку, акционеры учитывают все имеющиеся возможности системы. По факту объемы бывают меньше – из-за внеплановых ремонтов, неблагоприятных погодных условий в Новороссийске, других нештатных ситуаций. Заявочная кампания этого года действительно ориентирована на 67 млн тонн. Но мы прагматики и понимаем, что максимальный уровень вряд ли будет достигнут. При этом находимся в постоянном, можно сказать ежедневном, контакте с производителями. Ведем ежемесячное и ежеквартальное планирование, позволяющее корректировать график поставок с учетом всех актуальных изменений.

«НиК»: В КТК предусмотрен принцип «качай или плати». Применяется ли он к тем, кто поставил на маршрут меньше, чем обещал?

– «Качай или плати» вступает в силу, если производители не обеспечат установленный минимальный уровень поставок. До сих пор не было случая, чтобы поставщик не достиг этой минимальной планки. Поэтому упомянутый принцип еще ни разу не применялся.

«НиК»: По некоторым сведениям, запланированный рост добычи на Кашагане откладывается на неопределенный срок. Может ли это обстоятельство негативно сказаться на загрузке КТК?

– Давайте исходить из официальных данных. В последнее время там добывается около 240 тыс. баррелей, эти объемы пока выдерживаются. Мы знаем, что летом на Кашагане из-за ремонтных работ предстоит небольшое снижение добычи, которая затем должна восстановиться. Каких-либо серьезных угроз для нормальной работы консорциума в этой связи не вижу.

«НиК»: Сегодня более половины нефти Кашагана идет в КТК. Сохранится ли эта пропорция, если добыча на месторождении будет расти в соответствии с ранее озвученными планами?

– Уточню, что в КТК идет не менее 70% кашаганских объемов. Исходя из действующих договоренностей, такая ситуация сохранится и впредь. Конечно, операторы Кашагана могут увеличить поставки и на другие экспортные маршруты. Мы – транспортники и не вправе комментировать планы производителей.

«НиК»: Через несколько лет ожидается существенный рост добычи и на Тенгизе. Не потребуют ли дополнительные объемы с месторождений Казахстана очередного расширения трубопроводной системы?

– Сообщалось, что после реконструкции мощностей Тенгиза к осени 2022 года добыча на месторождении может возрасти на 12 млн тонн в год. Мы пока не получали официального подтверждения этих объемов. Но в случае соответствующей заявки готовы реализовать ряд технических мероприятий, которые позволят принять в трубу дополнительные объемы.

Это и прокладка резервных ниток через крупные реки, и расширение резервуарного парка на ряде НПС, и строительство третьего узла учета на морском терминале. Данные работы также могут быть профинансированы за счет средств, полученных от операционной деятельности.

В любом случае нового глобального проекта расширения не понадобится. Система КТК гибкая, поскольку изначально строилась с расчетом на перспективу.

«НиК»: С 2002 года в КТК действует банк качества. Удовлетворяет ли он вас и клиентов? Кто из грузоотправителей более других выигрывает в этой связи, кто, напротив, остается в минусе?

– Банк качества использует в расчетах два основных показателя – плотность в градусах API и удельное содержание серы. Эти показатели – определяющие для экономики переработки и ценообразования на рынке. Нефтепровод БТД, например, работает по более сложной схеме, которая учитывает фракционный состав сырья. Оценка стоимости качества нефти, сдаваемой в систему КТК и выгружаемой из нее, производится каждые две недели.

Однако информация о том, кто конкретно получает премию за качество или подвергается штрафным выплатам, является конфиденциальной. Скажу лишь, что акционеров действующие правила вполне устраивают и менять их не планируем.

«НиК»: Сегодня много говорят о росте содержания серы в поставляемой в Европу трубопроводной нефти. Насколько известно, для КТК эта проблема не актуальна. Может ли измениться ситуация в будущем в связи с поступлением в трубу дополнительных объемов?

– В последние годы в систему начала поступать нефть Кашагана и каспийских месторождений «ЛУКОЙЛа», при этом качество смеси CPC-Blend, отгружаемой по КТК, не претерпело заметных изменений.

Средние показатели качества смеси при отгрузке на морском терминале в 2017 году: плотность –46,2°АPI, содержание серы – 0,54% масс. Годом ранее – 46,5°АPI и 0,52% масс соответственно.

Ограниченный список месторождений и производителей дает уверенность, что качество сохранится и в дальнейшем. Качественный состав месторождений «ЛУКОЙЛа» стабилен уже долгое время. Что касается казахстанских промыслов, то мы знаем, какое серьезное внимание уделяется там сегодня проблеме серы.

«НиК»: Кто покупает поставляемую по КТК нефть? Возможно ли расширение числа покупателей в связи с увеличением объемов поставок?

– Первоначально CPC-Blend была рассчитана на средиземноморский регион, но сегодня могу с уверенностью сказать, что этот сорт продается по всему миру. Пул потребителей настолько обширен, что выделять кого-то конкретно не имеет смысла. Вопрос о том, могут ли появиться в этом списке новые компании или регионы, лучше задавать не мне. Наша задача – прокачать нефть к черноморскому побережью, а куда ее повезут дальше, решают другие.

«НиК»: Тариф на маршруте КТК Тенгиз – Новороссийск составляет $38 за тонну, это ниже, чем у его основного конкурента Баку – Тбилиси – Джейхан (БТД). За счет чего удалось этого достичь? По каким критериям устанавливался тариф и пересматривался ли он за последние годы?

– Низкий тариф достигнут за счет менее протяженного транспортного плеча по сравнению с БТД, а также благодаря наличию собственных выносных причальных устройств на морском терминале. Тариф был установлен перед расширением КТК с учетом необходимости финансирования этого масштабного проекта и возможности выплаты акционерам займа, предоставленного ими для строительства системы на начальном этапе. С тех пор тариф не менялся, и переговоров о его пересмотре сегодня не ведется.

КТК действительно самое экономически выгодное для производителей направление поставок. Руководство консорциума также полностью удовлетворено действующей ставкой тарифа – она позволяет предприятию нести операционные расходы и одновременно погашать задолженность перед акционерами.

«НиК»: Кстати, как продвигается погашение этой задолженности?

– В прошлом году акционерам было выплачено $1,2 млрд, за первый квартал 2018-го – $310 млн. Всего до конца года планируем направить на эти цели до $1,3 млрд, в 2019 году – около $1,5 млрд.

Надеемся к концу 2020 года полностью погасить долг и приступить к выплате дивидендов акционерам.

«НиК»: Трубопроводная система КТК эксплуатируется более 15 лет. Что делается для того, чтобы поддерживать ее в работоспособном состоянии?

– Мы стремимся, чтобы коэффициент надежности системы не опускался ниже 95%. В прошлом году, например, он составил 98%. В этом году на реализацию инвестпрограммы – реконструкцию, капитальный ремонт, техобслуживание объектов – выделяем 3,9 млрд рублей.

Мелочей в этом деле не бывает. Даже такая локальная, казалось бы, мера, как сокращение сроков замены шлангов ВПУ на морском терминале, дает существенный экономический эффект.

Есть 67 миллионов!

Проект КТК изначально разрабатывался с расчетом увеличения первоначальной пропускной способности почти в 2,5 раза. Работы по расширению мощностей до 67 млн тонн в год начались в 2011 году. В рамках проекта модернизировано 5 существующих и построено 10 новых НПС (2 в Казахстане, 8 в России), возведено 6 новых резервуаров объемом 100 тыс. куб. м каждый под Новороссийском, построено третье выносное причальное устройство (ВПУ-3) на морском терминале, заменен 88-километровый участок трубопровода на территории Казахстана на трубу большего диаметра.

После ввода в эксплуатацию ВПУ-3 терминал в состоянии обеспечить перевалку 67 млн тонн нефти в год. Консорциум получил возможность вести одновременную отгрузку двух нефтеналивных судов со скоростью до 24 тыс. тонн в час.

Казахстан. ЮФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 14 июня 2018 > № 2684983 Николай Горбань


Казахстан > Металлургия, горнодобыча. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 7 июня 2018 > № 2654361 Дархан Жангиров

Нектар вместо «молока за вредность»

Как корпорация «Казахмыс» решает вопросы охраны труда

«В четырех компаниях, входящих в Группу „Казахмыс“, запущен пилотный проект: работники, подвергающиеся воздействию вредных и опасных производственных факторов, получают разработанные специально для них продукты — нектары и обогащенные витаминами йогурты», — Дархан Жангиров, директор департамента безопасности и охраны труда ТОО «Корпорация Казахмыс», рассказывает об одном из уникальных проектов корпорации по охране труда. На сегодняшний день в пилотном проекте участвуют четыре компании, активы которых находятся под управлением ТОО «Kazakhmys Holding», — Kazakhmys Distribution (44 человека), Kazakhmys Smelting (65 человек), Kazakhmys Maker (8 человек), «Корпорация «Казахмыс» (19 человек). Продукты, которые выдаются сотрудникам этих предприятий, — инновационные, они разработаны для профилактики различных заболеваний при неблагоприятной экологической среде, при стрессовых ситуациях, также для людей, работающих во вредных условиях труда, для профилактики и снижения риска возникновения профессиональных заболеваний. «Мы сотрудничаем с казахстанским производителем — компанией BAYAN (ТМ BIOlife), продукты, которые мы даем своим сотрудникам, одобрены Казахской академией питания», — поясняет Дархан Жангиров.

Для делового еженедельника «Капитал.kz» собеседник рассказал и о других проектах корпорации по охране труда, а также о том, что делается в области промышленной безопасности и сколько средств корпорация направляет на решение связанных с этим вопросов.

— Дархан Амирович, в октябре 2017 года утвержден Среднесрочный план Группы «Казахмыс» в области промышленной безопасности и охраны труда (ПБиОТ) на 2018−2020 годы. Что он предполагает?

— Среднесрочный план предусматривает дальнейшее развитие и совершенствование наработанных за годы реализации Стратегии безопасности «Казахмыса» методов и технологий по организации и управлению ПБиОТ, профилактике и предупреждению происшествий и несчастных случаев, инцидентов и профессиональных заболеваний.

Будут приняты конкретные меры по консолидации и сосредоточению всех усилий на организации работ по всем направлениям деятельности, прежде всего на производственных площадках, широкому вовлечению в процесс управления ПБиОТ рабочего персонала, линейных руководителей и специалистов.

Реализация Среднесрочного плана Группы «Казахмыс» в области промышленной безопасности и охраны труда на 2018−2020 годы предусматривает снижение общего травматизма в 2018 году на 5% по отношению к 2017 году. До 2020 года планируется снижение общего травматизма и профзаболеваний на 15%. Реализация Среднесрочного плана позволит повысить эффективность проводимых работ и поднять на более качественный уровень организацию и управление ПБиОТ.

— Одним из пунктов Стратегии безопасности было обозначено формирование действенной системы управления промышленной безопасностью и охраны труда на всех уровнях промышленного производства (СУПБиОТ). Что уже сделано для формирования этой системы и что планируется сделать?

— Разработана интегрированная СУПБиОТ, и она повсеместно внедряется на наших предприятиях. Прежде всего, на достаточно хорошем уровне были сформированы органы управления промышленной безопасностью и охраной труда — операционные исполнительные и консультативно-совещательные. Во всех структурных подразделениях корпорации созданы соответствующие комитеты, подкомитеты и рабочие группы по реализации принятых программ и внедрению передового отечественного и зарубежного опыта.

Внедрен комплексный и системный подход в организации промышленной безопасности и охраны труда. Работой охвачены все направления деятельности, регулируемые нормативными правовыми актами Республики Казахстан и локальными актами Группы.

— Ежегодно, начиная с 2014 года, в корпорации разрабатывается и реализуется Комплексный план в области промышленной безопасности, охраны труда и здоровья работников. Сколько средств было затрачено согласно Комплексному плану на 2017 год и сколько — в этом году?

— В 2017 году при реализации мероприятий Комплексного плана было освоено более 13 млрд тенге, за четыре месяца 2018 года — около 7 млрд тенге. В частности, на обновление технологического оборудования, технических устройств, машин и механизмов было направлено 6 млрд тенге, на обеспечение требований пожарной безопасности на рабочих местах — 300 млн тенге, на улучшение надежности технического состояния производственных зданий и технологических сооружений — 285 млн тенге. На защиту здоровья персонала было направлено 72 млн тенге, на устранение длительно действующих отступлений от требований норм и правил промышленной безопасности — 60 млн тенге, на реализацию мероприятий по гражданской обороне и чрезвычайным ситуациям, в том числе по предупреждению паводка — 16 млн тенге.

— Один из приоритетных вопросов для корпорации — снижение уровня профессиональной заболеваемости и улучшение условий труда работников. Каковы показатели по этому вопросу?

— В течение последних нескольких лет мы отмечаем снижение уровня профессиональной заболеваемости и такого показателя, как удельный вес инвалидности по причине профессионального заболевания.

На основе оценки рисков определены и реализуются срочные, среднесрочные и долгосрочные профилактические меры по нескольким направлениям. Это улучшение условий труда и бытового обслуживания работников; обеспечение современными и качественными средствами индивидуальной и коллективной защиты; улучшение качества медицинского обслуживания и оздоровления работников; санитарно-просветительная работа среди работников.

Осуществление этого комплекса мер уже привело к снижению уровня инвалидности по «тяжелым» группам. Так, по итогам I квартала 2018 года первичная профессиональная заболеваемость снижена на 21%, а количество установленных работникам заболеваний — на 12%. Снижение достигнуто по заболеваниям легочной системы (силикоз, бронхит) на 11% и по радикулопатии — на 58%. Количество больничных листов снизилось на 21%, а дней нетрудоспособности — на 15%. В целом первичная профессиональная заболеваемость снижена на 40% с 2015 по 2017 год, а удельный вес лиц, имеющих группу инвалидности, с 2013 года снижен на 33%.

— За счет чего удалось снизить уровень профзаболеваемости?

— Снижение уровня профзаболеваемости достигнуто путем улучшения качества проводимых ежегодных периодических медицинских осмотров, в результате которых работники с запущенными заболеваниями были выведены из вредных условий труда.

Случаи профессионального заболевания стали диагностировать на ранних стадиях развития болезни за счет проведения детального медицинского осмотра. По результатам ежегодного медицинского осмотра формируется группа риска по развитию профессионального заболевания, осуществляется мониторинг по показателям здоровья: в динамике отслеживаются результаты медицинских исследований, проводится оздоровление на базе здравпункта, в условиях дневного стационара ТОО «МЦ Жезказган», проходят курсы оздоровления в ТОО «Медицинский центр Евразия». Также в программу оздоровления входят занятия в центре кинезотерапии и выдача абонементов для занятия фитнесом.

Создано ТОО «Адал Енбек» для решения вопроса трудоустройства регрессников. Осуществляется возмещение средств — дополнительные расходы на лечение, в рамках исполнения индивидуальной программы реабилитации инвалидов.

— На предприятиях корпорации внедряется программа «Безопасный стаж». Что она предполагает?

— «Безопасный стаж» — это стаж работы в условиях воздействия вредного и опасного производственного фактора, при котором исключается риск развития профессионального заболевания с вероятностью 95%.

Внедрение Регламента по ограничению стажа — это, по сути, формирование новой кадровой политики компании с учетом профессиональных рисков. Для ее реализации имеются практически все условия: есть Служба управления персоналом, образовательные учреждения и корпоративный университет, реструктурированы медицинские активы, сформирована организационная структура медицины труда с подразделениями в филиалах и подразделениях компании. В 2015—2016 годах проведена аттестация производственных объектов по условиям труда. Также для определения научно обоснованного безопасного стажа работы по отдельным (основным) профессиям с разбивкой по отраслям производства проведена научно-исследовательская работа. Для этого Национальный центр гигиены труда и профессиональных заболеваний изучил профессиональную заболеваемость по 66 профессиям, проанализировал условия труда работающих по 72 профессиям. Проведен углубленный анализ заболеваемости с временной утратой трудоспособности (порядка 20 тыс. больничных листов) в период с 2010 по 2014 год, проведен анализ 1804 амбулаторных карт работников, проанализированы 143 случая производственных травм и 472 случая профессионального заболевания.

В итоге мы автоматизировали систему учета персонала по профессиям с вредными условиями труда на предприятиях (с целью достоверного учета с исключением человеческого фактора), организовали работу по проведению обязательных периодических медицинских осмотров. Допуск к работе по состоянию здоровья и исполнения заключений ВКК и программ оздоровления на предприятиях строго контролируется. Также архивируются медицинские документы, по которым осуществлено отстранение от работы по состоянию здоровья.

— Как вы отбираете работников, которые могут попасть под действие программы «Безопасный стаж»?

— Действие программы распространяется на работников определенных профессий, принятых на работу после 1 июля 2017 года. На настоящий момент их численность составляет менее 1% персонала. Также действие программы распространяется на работников при переводе на работу по определенным профессиям после 1 июля 2017 года.

Специалисты службы персонала определяют профессиональный маршрут — перечень приобретенных человеком профессий в хронологическом порядке кандидата/претендента и определяют стаж работы по профессии. При стаже работы менее 70% определенного безопасного стажа кандидат/претендент направляется к специалисту медицины труда. Специалист медицины труда на основании данных аттестации рабочих мест определяет вредные факторы производственного процесса на данном рабочем месте и определяет перечень врачей и объем медицинских исследований с учетом органов-мишеней. ТОО «МЦ Жезказган» в Жезказганском и Балхашском регионах, ТОО «МЦ Гиппократ» в Карагандинском регионе проводят медицинский осмотр с выдачей заключения. Специалист медицины труда выдает заключение о допуске по состоянию здоровья с рекомендацией заключения трудового договора сроком на один год. Договор может быть пролонгирован с учетом имеющегося стажа работы по данной профессии на суммарный срок до семи лет и до достижения безопасного стажа. Когда срок безопасного стажа достигается, работнику предлагается работа по другой профессии, если у него отсутствуют к ней противопоказания.

По отчетным формам ежегодно формируется потребность в кадрах для каждого нашего предприятия и по профессиям для службы персонала для планового обучения и подготовки работников.

Аналогичные практики отбора кадров и ограничение стажа работы по профессии, то есть «защита временем» — один из основных принципов первичной профилактики профессиональной патологии, и он имеет распространение по всему миру.

— Что вам дает внедрение Регламента по ограничению стажа?

— Это позволяет на практике осуществлять риск-ориентированный надзор по основным профессиям, по которым фиксировались случаи профессионального заболевания. Выбор объектов и определение периодичности проведения в отношении них мероприятий по минимизации рисков позволит значительно снизить уровень профессиональной заболеваемости.

Хотелось бы также отметить, что наряду с внедрением Регламента на предприятиях корпорации осуществляется производственный контроль и мониторинг вредных факторов. На основе анализа ситуации в плановом порядке осуществляются не только модернизация производственных активов, но и систем аспирации, вентиляции, механизации труда.

— Сколько средств «Казахмыс» вкладывает в охрану труда?

— Корпорация осуществляет техническое перевооружение предприятий с обновлением оборудования, замену морально устаревшего оборудования с истекшим сроком эксплуатации на более современное оборудование таких фирм, как «Катерпиллер», «Хундай», «Атлас Копко», «Сандвик» и др. Так, в 2016 году на длительно действующие отступления от требований норм и правил промышленной безопасности освоено более 449 млн тенге, с начала этого года — более 174 млн тенге. На обновление технологического оборудования, технических устройств, машин и механизмов в 2016 году затрачено около 2,4 млрд тенге, в 2017 году — больше 4,2 млрд тенге.

В настоящее время из 98 наименований оборудования для модернизации 56 единиц уже получено (токарные и фрезерные станки с ЧПУ, сварочные аппараты, роботизированные комплексы, газорезательное оборудование с программным управлением). Произведен монтаж 30 единиц, 14 из которых запущены в работу, подписаны акты ввода в эксплуатацию. Реализация этого проекта позволит увеличить производственную мощность завода в 3−4 раза — до 12 тыс. тонн продукции в год. После модернизации Карагандинский литейно-машиностроительный завод планирует выйти со своей продукцией на рынки Китая и Ирана.

Всего на решение вопросов по обновлению технологического оборудования, машин и механизмов, а также по длительно действующим отступлениям от требований норм и правил промышленной безопасности с начала 2018 года по ТОО «Корпорация Казахмыс» освоено порядка 6,4 млрд тенге.

— Каковы показатели, связанные с охраной труда в корпорации? На сколько процентов удалось снизить травматизм?

— За I квартал 2018 года в структурных подразделениях Группы и ее подрядных организациях пострадало 8 работников против 8 в сравнении с аналогичным периодом 2017 года.

В результате проводимой филиалами и комплексами работы по выполнению мероприятий Комплексного плана, Системы управления безопасностью на предприятиях Группы компаний «Казахмыс» достигнуто снижение производственного травматизма на 17% - 5 несчастных случаев против 6 в 2017 году.

Учитывая проводимую политику в области промышленной безопасности и охраны труда, основными принципами которой являются приоритет жизни и здоровья работника по отношению к результатам производственной деятельности, действия руководства корпорации и в дальнейшем будут направлены на создание безопасных и здоровых условий труда работников и снижения уровня производственного травматизма.

Вопросы улучшения условий труда работников и поддержания рабочих мест в безопасном состоянии являются приоритетными в деятельности корпорации «Казахмыс». На постоянной основе проводится системная и комплексная работа в сфере промышленной безопасности и охраны труда, что привело к снижению общего количества несчастных случаев на 68% - со 114 в 2013 году до 37 в 2017 году. Количество несчастных случаев со смертельным исходом снижено на 33% - с 6 в 2013 году до 4 в 2017 году.

Казахстан > Металлургия, горнодобыча. Госбюджет, налоги, цены > kapital.kz, 7 июня 2018 > № 2654361 Дархан Жангиров


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 4 июня 2018 > № 2634956 Светлана Жакупова

Как изменится пенсионная система Казахстана с 1 июля

С 1 июля 2018 года пересчитают государственную базовую пенсионную выплату, передает МИА «Казинформ». Подробнее об этом рассказала вице-министр труда и социальной защиты населения Светлана Жакупова.

- Светлана Кабыкеновна, прежде всего, сколько у нас пенсионеров по стране и каковы базовые параметры пенсий?

- По состоянию на 1 мая 2018 года численность получателей пенсионных выплат по возрасту составила 2 141 548 человек, минимальный размер пенсии (с учетом базовой пенсии) - 49 019 тенге, средний размер (с учетом базовой пенсии) - 70 756 тенге, максимальный размер (с учетом базовой пенсии) - 98 247 тенге.

- Что послужило толчком для перерасчета?

- Глава государства в своем Послании к народу Казахстана отметил, что с 1 июля 2018 года базовая пенсия увеличится в среднем в 1,8 раза в зависимости от трудового стажа.

- Какие изменения ожидаются в связи с этим?

- Размер базовой пенсии, выплачиваемой государством из бюджета всем гражданам, достигшим пенсионного возраста, будет привязан к трудовому стажу и длительности участия в пенсионной системе. Данное изменение коснётся всех пенсионеров. При этом, всем состоявшимся пенсионерам, численность которых на сегодняшний день более 2-х млн. человек, автоматический перерасчет базовой пенсии будет произведен единовременно. Лицам, впервые выходящим на пенсию, размер базовой пенсии будет устанавливаться по новой методике.

- Перерасчет проводится, несмотря на происходящие изменения экономических условий. Насколько осуществима столь нелегкая задача?

- Государство неизменно и в полном объеме выполняет обязательства, принятые на себя по повышению и поддержанию уровня жизни населения. В рамках проводимой по поручению Главы Государства модернизации пенсионной системы была принята Концепция дальнейшей модернизации пенсионной системы Республики Казахстан до 2030 года, которая призвана обеспечить адекватность пенсионных выплат для достойного уровня жизни в пенсионном возрасте. Концепцией предусмотрено ежегодное повышение размеров пенсионных выплат с опережением уровня инфляции на два процента. Так, с 1 января 2018 года размеры пенсионных выплат по возрасту (солидарных пенсий) повышены на 8% с учетом прогнозируемой инфляции на уровне 6%. Размер базовой пенсии повышен до 6% и составил 15 274 тенге. В целях предупреждения бедности пенсионеров и стимулирования экономической активности граждан в трудоспособном, в продолжение дальнейшей реализации Концепции, предусмотрен переход к назначению базовой пенсии лишь при достижении гражданами пенсионного возраста, а также в зависимости от стажа участия граждан в пенсионной системе.

- С какого времени ожидается перерасчет?

- Уже с июля этого года меняется порядок назначения базовой пенсии, всем пожилым гражданам вне зависимости от наличия или отсутствия трудового стажа будут обеспечен демогрант. Размер базовой пенсии, выплачиваемой государством из бюджета всем гражданам, достигшим пенсионного возраста, будет привязан к трудовому стажу и длительности участия в пенсионной системе. Если сегодня все пенсионеры получают одинаковую базовую пенсию в размере 54% от величины прожиточного уровня (далее - ПМ), т.е. 15 274 тенге, то с 1 июля текущего года ее размер будет увеличиваться в зависимости от стажа участия в пенсионной системе.

- Каким будет минимальный уровень базовой пенсии?

- Минимальный уровень базовой пенсии в размере 54% от ПМ будет устанавливаться гражданам, имеющим стаж менее 10 лет или вовсе не имеющим его. За каждый год сверх 10 лет размер базовой пенсии будет увеличиваться на 2%. Базовую пенсию в максимальном размере 100% ПМ или 28 284 тенге будут получать граждане, имеющие трудовой стаж 33 и более лет.

- Что будет учтено в стаже участия в пенсионной системе?

- Трудовой стаж, выработанный до 1 января 1998 года и учтенный при назначении солидарной пенсии. Трудовой стаж с 1998 года, на основе периодов уплаты обязательных пенсионных взносов (далее - ОПВ) в накопительную пенсионную систему. При исчислении периодов участия в накопительной пенсионной системе будут учитываться особенности в сроках и размерах уплаты ОПВ индивидуальными предпринимателями, крестьянскими и фермерскими хозяйствами и других хозяйствующих субъектов, применявших специальный налоговый режим в соответствии с налоговым законодательством; Будут включены и иные социально-значимые периоды, к примеру: - периоды ухода за ребенком до 3 лет (в общей сложности 12 лет) и инвалидом с детства до 16 лет; - периоды проживания супругов сотрудников силовых структур в местностях, где отсутствовала возможность их трудоустройства; - период проживания за границей супругов дипломатических служб РК, международных организаций, - время ухода за инвалидом 1-ой группы, одиноким инвалидом 2-ой группы и пенсионером по возрасту, нуждающимися в посторонней помощи, а также за престарелым, достигшим 80-летнего возраста. Это новшество будет распространяться как на будущих, так и на состоявшихся пенсионеров.

- Какие документы необходимо будет представить пенсионерам?

- Перерасчет будет произведен без истребования дополнительных документов, так как сведения о трудовом стаже имеются в пенсионных делах, а период, за который осуществлялись обязательные пенсионные взносы, имеется в базе данных о перечислении обязательных пенсионных взносов. В рамках подготовительной работы к предстоящему перерасчету базовой пенсии проведена инвентаризация всех пенсионных дел на предмет правильности исчисления стажа участия в пенсионной системе, по каждому получателю индивидуально.

- Каким будет средний размер базовой пенсии?

- В результате ожидается, что средний размер базовой пенсии составит порядка 25 456 тенге. При этом порядка 44% или 947 тыс. пенсионеров будут получать базовую пенсию в максимальном размере, и еще 956 тыс. человек (44,5%) будут получать в размере от 20 930 до 28 284 тенге (от 74% до 100% от ПМ). Для граждан, которые будут обращаться по вопросу пересчитанной базовой пенсии, предусмотрена отдельная форма справки, содержащая подробные сведения о стаже участия в пенсионной системе, учтенного при расчете базовой пенсии.

- Сколько будет выделено средств на эти цели?

- В республиканском бюджете предусмотрены средства в сумме - 128 млрд. тенге. Новая методика назначения базовой пенсии соответствует принципу социальной справедливости, так как не только позволит улучшить материальное положение пенсионеров, но и послужит усилению трудовой мотивации и формализации трудовых отношений граждан. Таким образом, чем дольше человек работает - тем больше будет его пенсия.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 4 июня 2018 > № 2634956 Светлана Жакупова


Казахстан > СМИ, ИТ. Армия, полиция > dknews.kz, 4 июня 2018 > № 2634891 Асемгуль Койшина

Активность вербовщиков с соцсетей сместилась в мессенджеры – эксперт

Методика вербовщиков международных террористических организаций постоянно совершенствуется. Несмотря на систематическую работу спецслужб по нейтрализации вербовки в социальных сетях и мессенджерах, работа эмиссаров будет продолжаться, ибо от новых адептов и слепых исполнителей терактов международные террористические организации никогда не откажутся, заявила в интервью Zakon.kz культуролог, независимый эксперт по вопросам информационной безопасности Асемгуль Койшина.

- Асемгуль, каким образом идет поиск сочувствующих и вербовка?

- Сейчас пропаганда деструктивной идеологии нетрадиционных течений и экстремистских организаций активно ведется посредством социальных сетей и мессенджеров. Не секрет, что все существующие международные террористические организации широко представлены на площадках социальных сетей и популярных мессенджеров, где они отчитываются о своей текущей деятельности, ведут пропаганду радикальной идеологии и рекрутируют в свои ряды новых последователей.

В большей степени вербовка ведется среди людей, интересующихся религиозными основами, а также среди верующего контингента. Цель одна, методики разные. Можно сказать, вербовщики это люди, которые знают тонкости психологии человека. Как правило, в начале вербовки они говорят на самые обычные темы. Например, узнать, как у него дела, все ли в порядке, не нуждается ли он в какой-либо помощи, особенно материальной.

Такая своего рода забота со стороны незнакомого или малознакомого человека начинает вызывать симпатию, после чего вербовщик подбирает ключ к сознанию личности и, оказывается, что у человека с вербовщиком достаточно много общих интересов, увлечений и самое главное, взгляды на жизнь. Такой подход помогает добиться доверия и раскрытия человека, чтоб в него дальше можно было закладывать основы ложных ценностей.

Далее вербовщик говорит, что в мире существует несправедливость, хотя все люди в жизни сталкиваются с несправедливостью и находят обоюдное решение проблем. Но тут вербовщик преподносит это в иной форме, что они должны с этим бороться и что это их долг, что это принесет пользу для братства. А если человек не уверен в себе, легко раним, то начинает мотивировать его более глубоко, внушая ему, что он не отбросок общества и что именно его действия могут спасти многих незащищенных людей. Внушая таким образом уверенность, приглашают на собрания, где он находит подобных себе друзей, где все делятся своими знаниями, говорят о том, что является дозволенным, а что нет, узнают, где найти интересующую их литературу и чьи проповеди нужно слушать. Такой процесс коммуникации может проходить достаточно долго, до готовности сделать что-либо на деле.

- Как именно происходит радикализация верующей молодежи, можете описать этот процесс более подробно?

- Большинство молодых людей подвергаются идеологии деструктивных религиозных течений в интернете поэтапно. Многие из числа верующего контингента, интересуясь религией, ходят за знаниями не в библиотеку, а начинают читать все в интернете, благо, там сейчас можно найти всё, причем в любое время суток. В случае необходимости свои вопросы они могут задать в различных группах и сообществах в соцсетях и получить ответ быстрее, чем сидеть в библиотеке. Однако насколько правдивый и верный ответ можно получить в интернете, ведь человек, сидящий за монитором, может интерпретировать любую информацию, связав со своим жизненным опытом, взглядами.

В последующем они получают ссылки на пропагандистские видео и слушают проповеди разных идеологов. Так, одними из популярных проповедников среди верующей молодежи стали мединские студенты, чьи проповеди являются в основном поучительными и тем самым завораживают слушателя, но у них в некоторых лекциях имеются также экстремистские призывы. Именно такие лекции способствуют радикализации взглядов молодых и амбициозных людей.

Таким образом, посредством дозированного увеличения доступа к материалам сомнительного религиозного характера и умелых действий вербовщиков, человек постепенно становится на путь радикала, готового по первому же зову исполнить пожелание своего наставника или «шейха».

Подобного совершенства достигла пропагандистская машина ИГИЛ (запрещена в Казахстане решением суда), которым из международных террористических организаций удалось организовать высокую пропаганду в сети. Они используют призывающие к действию высококачественные видеоматериалы, инфографику, глянцевые журналы, нашиды, газеты и новостные агентства, а также ведут переписку через мессенджеры и социальные сети.

Ввиду окончательного разгрома сил боевиков в Сирии и Ираке, подобная информационно-пропагандистская работа ИГИЛ в Интернете только увеличится.

- Каковы идеологические установки и месседжи вербовщиков?

- Необходимо понимать, методика вербовщиков совершенствуется так же, как и сама тематика пропаганды. Подобные изменения идеологических установок наглядно фиксируются на примере деятельности террористической организации ИГИЛ. Допустим, на ранней стадии ИГИЛ пропагандировали идею участия в «священной войне», «идею мести против неверных», «участие в строительстве Халифата», которые, по сути, были не новы и повторяли установки международной террористической организации «Аль-Каиды».

Однако эмиссары ИГИЛ пошли дальше. Они предложили сочувствующим идею комфортного проживания на территории Сирии и Ирака, освещая мирную жизнь в своих пропагандистских роликах по законам шариата вместе с семьей, и наличие условий для карьерного роста в рядах боевиков, которые, по мнению экспертов, оказали большее психологическое воздействие на пользователей Интернета в разных странах.

Для этого эмиссары активно распространяли видео и фотографии пустующих коттеджей, используемых рядовыми боевиками предметов роскоши, элитных автомашин и наличия ежемесячной оплаты денег, выделяемых на проживание семей. Именно последние месседжи ИГИЛ, по мнению экспертов, привели к массовому оттоку колеблющихся и сочувствующих сторонников с семьями на подконтрольную ИГИЛ территорию Сирии и Ирака. Эти данные подтверждаются информацией правоохранительных органов и спецслужб. В последующем успешная идеологическая установка ИГИЛ получила название среди экспертного сообщества как призыв «на пятизвездочный джихад», «джихад с семьей».

Пугает не только количество выехавших граждан, откликнувшихся на призыв ИГИЛ, но и массовая слепая вера в непреложность лозунгов вербовщиков, что, по сути, еще раз подтверждает высокий профессиональный уровень вербовщиков международных террористических организаций.

По заявлению Антитеррористического центра СНГ, эффективная работа органов безопасности и специальных служб заставила вербовщиков снизить активность в социальных сетях. Но это не говорит о том, что они отказались от преступной деятельности. Нет, теперь их активность сместилась в различные мессенджеры и, прежде всего, Instagram, Telegram, WhatsApp, Viber и другие. Как пояснил экс-руководитель Антитеррористического центра государств-участников СНГ Андрей Новиков, этот тренд заметен при анализе содержания компьютерных экспертиз в ходе расследования конкретных уголовных дел.

- Сейчас любой сайт можно заблокировать без проблем, может ли это ослабить деятельность эмиссаров?

- Несмотря на постоянную работу спецслужб по нейтрализации вербовки в социальных сетях и мессенджерах, работа эмиссаров будет продолжаться, ибо от новых адептов и слепых исполнителей терактов международные террористические организации никогда не откажутся. Поэтому молодежи нужно быть крайне осторожными при поиске материалов в Интернете и всегда полагаться только на проверенные источники и избегать нежелательных контактов с незнакомыми людьми, в особенности тех, кто пытается дать вам новые знания.

- Асемгуль, давайте сказанное подтвердим статистикой.

- Пожалуйста. Что касается статистики по религиозным убеждениям казахстанской молодежи, то по данным научно-исследовательского центра «Молодежь» за 2016, 80% опрошенных в нашей стране молодых людей назвали себя верующими. 76,1% из них – мусульмане. Наиболее религиозно активны подростки в возрасте от 14 до 18 лет.

А вот статистика по участию казахстанцев в сирийско-иракском конфликте. По информации Комитета национальной безопасности, за четыре года предотвращен выезд в зоны террористической активности 440 рекрутов-казахстанцев (в 2014 году — 136, 2015 — 151, 2016 — 91, 2017– 62).

Также с 2014 по 2017 год на стадии подготовки были предотвращены 30 терактов (в 2014 — 3, 2015 — 4, 2016 —12, 2017 – 11).

Согласно информации КНБ, в декабре 2017 года в сирийско-иракской зоне находились 390 детей в возрасте до 16 лет — 214 мальчиков и 176 девочек.

В Казахстан из лагерей террористов в 2017 году вернулись 125 человек, принимавших участие в боевых действиях за рубежом.

Торгын Нурсеитова

Казахстан > СМИ, ИТ. Армия, полиция > dknews.kz, 4 июня 2018 > № 2634891 Асемгуль Койшина


Казахстан. ЕАЭС > Финансы, банки > bankir.ru, 4 июня 2018 > № 2630286 Кайрат Келимбетов

Кайрат Келимбетов, управляющий Международным финансовым центром «Астана»: «Мы создали для бизнеса стран Евразии финансовую инфраструктуру мирового уровня»

Кайрат Келимбетов, управляющий Международным финансовым центром «Астана»

Беседовал: Николай Зайцев, корреспондент

Развитие Евразийского экономического союза, китайского инфраструктурного проекта «Пояс и Путь» требует наличия в евразийском регионе современного финансового центра. Такой проект реализуют в Астане – международный финансовый центр «Астана» (МФЦА) начал принимать резидентов в начале этого года.

30 апреля в Москве состоялась презентация МФЦА, созданного для привлечения “длинных” инвестиций не только в Казахстан, но и в экономику всего евразийского региона. Управляющий МФЦА Кайрат Келимбетов рассказал Банкир.ру, каким образом новый центр намерен привлекать инвесторов в экономику страны и региона.

— Как родилась идея создать финансовый центр в Астане и почему именно сейчас?

— Создать финансовый центр для всего евразийского региона в Астане президент Казахстана Нурсултан Назарбаев предложил глобальному сообществу впервые еще в 2015 году. Создание МФЦА - это часть программы «100 конкретных шагов». Реформы, прописанные в этой программе, направлены в том числе на развитие экономики Казахстана и всего евразийского региона. МФЦА, с его английским правом и льготной налоговой средой, станет той финансовой экосистемой, которая решит задачу привлечения инвестиций в регион.

— Чем, по вашему мнению, Астана привлечет глобальных инвесторов?

— Для начала подчеркну, что здесь не идет речи о конкуренции с другими финансовыми центрами. У каждого финцентра есть своя ниша, наша – это постсоветское пространство.

Успех МФЦА я связываю с несколькими факторами. Во-первых, с тем, что до настоящего момента в регионе не было своего финансового центра. Во-вторых, сейчас в Евразии активно развиваются глобальные инфраструктурные и интеграционные проекты, здесь я говорю про китайскую инициативу «Пояс и Путь», а также про ЕАЭС. Эти проекты потребуют развитой финансовой инфраструктуры, которую мы и предоставим. Ближе нас - как физически, так и экономически - к этим проектам никого нет.

В-третьих, Казахстан проводит масштабную приватизацию крупнейших госактивов – AirAstana, Казатомпром, Казмунайгаз, КазакстанТемирЖолы, СамрукЭнерго, Казтелеком выйдут на IPO на бирже МФЦА. Думаю, сложно выбрать наиболее удачный момент для создания финцентра в Астане.

— Глобальную геополитическую ситуацию сегодня можно охарактеризовать как нестабильную – напряженность в отношениях между крупнейшими державами, обмен санкциями, выход США из ряда международных соглашений. Как такая сложная ситуация, сложившаяся в мире, может повлиять на развитие финансового центра в Астане?

— Я считаю, что любые ограничения всегда открывают новые возможности. Многие крупные российские компании, особенно занимающиеся трейдинговым бизнесом, имеют офисы в Европе – в Бельгии или Швейцарии, например. Но санкционная ситуация, конечно, не вселяет уверенности в инвесторов в безоблачном будущем их европейских подразделений. К тому же, затраты на их содержание со скачками курса постоянно растут. На наш взгляд, такие компании могли бы рассмотреть МФЦА как новый базис для своего трейдингового бизнеса в регионе Евразии, чему, опять же, будут способствовать принципы британского права, на основе которых у нас будут заключаться все сделки.

— Вы рассчитываете привлечь в Астану бизнес не только из стран ЕАЭС, но и из стран азиатского региона?

— Да, в первую очередь ждем инвесторов из стран ЕАЭС и Азии. Один из наших ключевых партнеров в Азии – Шанхайская биржа. Также мы нацелены на партнерство и с Фондом Шелкового пути, который аккумулирует огромный поток капитала – по оценкам Китая, это триллион долларов - направленный на этот проект. Участие в этой инициативе открывает как для нас, так и для инвесторов из России хороший доступ к ликвидности из Китая, что более чем актуально в условиях традиционно недешевых китайских кредитов, получаемых напрямую.

— Одно из важных направлений работы МФЦА – развитие новых финансовых технологий. Почему большое внимание уделяется развитию финтех-стартапов?

— Развитие новых финансовых технологий - очень важный для нас вопрос. Цифровизация всех сфер жизни и, в первую очередь, финансового сектора - это глобальный тренд, игнорировать который при создании столь крупной финансовой структуры просто невозможно. Но здесь очевидно, что нельзя просто брать и копировать чужие технологии, иначе мы окажемся в хвосте этого тренда. Нужно создавать свои новые финансовые технологии. Поэтому мы приняли решение создать центр компетенций новых финансовых технологий здесь, в Казахстане, и начать привлекать в Астану молодых предпринимателей, работающих в этом направлении. Я думаю, что с учетом выстроенной нами правовой системы защиты интеллектуальной, да и в принципе любой собственности, нам это скоро удастся.

Казахстан. ЕАЭС > Финансы, банки > bankir.ru, 4 июня 2018 > № 2630286 Кайрат Келимбетов


Казахстан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 31 мая 2018 > № 2633634 Алексей Бородавкин

Посол: Казахстан и Россия не должны позволять подтачивать наши отношения

Жания Уранкаева

Новый посол России в Казахстане Алексей Бородавкин был назначен на этот пост в феврале текущего года. До назначения в Астану он занимал высокие должности в МИД России и международных организациях. Алексей Бородавкин дал первое эксклюзивное интервью корреспонденту Sputnik Казахстан

- Алексей Николаевич, послом в Казахстане Вы были назначены в феврале текущего года, и это Ваш первый опыт работы в СНГ. Какие принципиальные отличия от предыдущих мест видите здесь?

– За годы работы в министерстве иностранных дел я занимался как многосторонней, включая региональную, так и двусторонней дипломатией, курировал различные аспекты деятельности СНГ, вел вопросы Закавказья.

В качестве посла в Словакии, а затем постпреда России при ОБСЕ работал с европейской повесткой. Будучи заместителем министра иностранных дел занимался азиатским и тихо-океанским направлениями российской внешней политики. Перед назначением в Астану трудился на посту постпреда России при отделении ООН и других международных организациях в Женеве, одновременно являясь постпредом при Конференции по разоружению и главой российской делегации в Совете ООН по правам человека. Почти на всех участках работы так или иначе присутствовала тематика СНГ, так что с ней я неплохо знаком.

– Ранее были в Казахстане?

– Да, бывал. Несколько раз приезжал в Астану и Алматы на международные мероприятия, но ненадолго. Ведь у дипломатов командировки короткие: участие в переговорах или конференции, проведение двусторонних консультаций и встреч, "отписаться" в посольстве и домой.

– Расскажите о своем выборе профессии. Почему решили стать дипломатом и выбрали в качестве второго языка столь оригинальный китайский?

– Я учился в московской школе с углубленным изучением английского языка. Многие выпускники этой школы поступали в МГИМО, и в какой-то степени это повлияло на мой выбор. Мне с моим складом характера импонировала профессия дипломата. Но в роду у нас дипломатов не было, я – первый. А что касается языка, то в то время, когда я поступил в МГИМО, его никто не выбирал. Распределение проводило руководство института. Тем, кто заканчивал лингвистические школы, давали языки посложнее.

– Планируете ли изучать казахский язык?

– Пока нет. Но если будет больше свободного времени, то может быть решусь на такой "подвиг" – язык-то ведь непростой.

– Один из Ваших коллег, посол Ливана, назвал Астану скучной, а людей неулыбчивыми. За полтора месяца своего пребывания как бы Вы охарактеризовали нашу столицу? Как Вам здешний климат?

– Я Астану пока, к сожалению, во многом воспринимаю из окна автомобиля. Хотя за то непродолжительное время, что я здесь нахожусь, успел трижды посетить Библиотеку Первого Президента Республики Казахстан. Был в театре "Астана Опера" на премьере "Біржан – Сара", на фестивале балета в "Астана Балет". Также посмотрел спектакли "Смешанные чувства" и "Евгений Онегин" в Государственном академическом русском театре драмы им. М.Горького. Побывал в нескольких астанинских ресторанах с превосходной кухней и запоминающимися интерьерами.

От самого города у меня, в отличие от ливанского посла, впечатления вполне позитивные. Мне нравится архитектура, люди, с которыми я общаюсь, всегда открытые и благожелательные. А к суровому климату русским, как и казахам, не привыкать.

– Алексей Николаевич, насколько осложнилась жизнь дипломатов в связи с непростой международной обстановкой и отношением к России в связи с введением санкций рядом стран?

– Я в дипломатии уже немало лет. И могу с уверенностью сказать, что были времена не менее напряженные.

В этих обстоятельствах важно, чтобы политические деятели, стоящие у "руля", понимали, где находится "край". Российское руководство всегда подчеркивает готовность вернуться к нормальным межгосударственным отношениям с западными партнерами. Мы приглашаем их к диалогу на основе взаимной заинтересованности, уважения и соблюдения общепризнанных норм и принципов международного права.

А что касается санкций, то, как сказал президент России В.В.Путин, выступая на XXII Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ), "это бессмысленно, но вредно". Совместно с партнерами по ЕАЭС, в том числе Казахстаном, нам нужно научиться минимизировать их негативное влияние. Ну и еще вот что: состав участников ПМЭФ-2018 наглядно продемонстрировал, что об "изоляции" России, о которой так любят порассуждать в некоторых западных столицах, нет и речи. Президентский и премьерский уровень официальных участников Форума, представленность 400 крупнейших международных корпораций и в целом прибытие порядка 17 тысяч гостей из 143 стран камня на камне не оставляют на этих недобросовестных домыслах и фальшивках.

– Знакомы ли Вы с послом Казахстана в России Имангали Тасмагамбетовым? Есть ли у вас совместные проекты, которые планируете осуществить?

– Да, мы знакомы с Имангали Нургалиевичем. В Москве он любезно пригласил меня в посольство, и у нас состоялся очень дружеский разговор. Установили хороший контакт и будем его поддерживать. Это входит и в мои, и в его планы. Каких-то двусторонних специальных проектов у нас пока нет. Но есть огромная российско-казахстанская повестка, над реализацией которой мы совместно работаем под руководством наших президентов.

– Назовите ТОП-5 отраслей, кроме экономики, в которых Казахстану и России необходимо усилить сотрудничество?

– Обстановка в мире сейчас напряженная. Мы все это видим. Не уменьшается угроза международного терроризма. Очаг находится недалеко – в Афганистане. Его проекцию и влияние нам пока удается предотвращать и пресекать. Но опасность сбрасывать со счетов нельзя. Поэтому я бы особо выделил наш российско-казахстанский военно-политический союз, как в двустороннем формате, так и в рамках ОДКБ.

Другое очень важное направление – гуманитарное сотрудничество между нашими странами. Здесь нет предела для развития и совершенствования. Я бы хотел, чтобы интенсивный, активный приток деятелей культуры и искусства, который сейчас существует, был не только из России в Казахстан, но и из Казахстана в Россию. Уверен, что у наших стран отличные перспективы для таких обменов в обоих направлениях.

Весьма важно сотрудничество в сфере образования. Нужно ввести в практику регулярные студенческие обмены. Российские учащиеся могли бы по нескольку семестров постигать знания в казахстанских вузах, а казахстанские студенты по обмену – в России.

Еще одно направление, на котором у наших стран огромный потенциал развития – это туризм. Российским гражданам просто необходимо попробовать алматинские яблоки, побывать на Медео, в Боровом и на горе Белухе, а казахстанцам пройтись по московским переулкам, застать "белые ночи" и развод мостов в Санкт-Петербурге, позагорать в Крыму и на Кавказе, попить целебную минеральную воду в Ессентуках и Кисловодске.

Ведь в России и Казахстане можно увидеть живописнейшие места, которых нет больше нигде в мире. Было бы здорово, если бы приграничные области усилили сотрудничество в сфере туризма. Кстати, этой теме будет посвящен XV Форум межрегионального сотрудничества России и Казахстана с участием глав государств, который пройдет 9 ноября текущего года в Петропавловске.

– Алексей Николаевич, отслеживаете ли Вы настроения людей в социальных сетях? Как, на Ваш взгляд, необходимо реагировать на критику георгиевской ленты, "Бессмертного полка" и в целом продвижения "русского мира" в Казахстане?

– Начнем с того, что и Россия, и Казахстан – страны демократичные. У нас существует плюрализм мнений, и то, что люди высказывают свою точку зрения – это их право.

Не так давно состоялась 26-я сессия Ассамблеи народа Казахстана. Глава государства Н.А.Назарбаев очень точно сказал, что в многонациональных государствах нужно хорошо чувствовать грань между национальным единством и национализмом. Президент жестко заявил, что по отношению к тем, кто пытается посеять раскол в казахстанском обществе, поблажек не будет. Такая дестабилизирующая деятельность будет пресекаться в соответствии с законодательством Республики Казахстан. И это, безусловно, правильно, мудро.

Что касается отношений между казахстанским и российским народами, то мы должны дорожить и гордиться нашим единством и братством и не позволять кому-либо подтачивать их.

– Отдельного внимания заслуживает вопрос русского языка. Ежегодно в Казахстане уменьшается доля учеников, обучающихся на русском языке, и это вполне естественный процесс. Однако некоторые члены общества болезненно восприняли переход казахского языка на латиницу. Как считаете, почему?

– Русский язык играет важную роль в провозглашенной казахстанским руководством политике трехъязычия. Причем наши казахстанские коллеги особенно в последнее время обращаются к России с предложениями активизировать участие в образовательном процессе на школьном уровне в плане обучения русскому языку. Это перспективная тема сотрудничества между нашими странами.

В основе русской культуры и русского языка – гуманизм. Произведения А.С.Пушкина, М.Ю.Лермонтова, Л.Н.Толстого, Ф.М.Достоевского, М.Горького, М.А.Шолохова – перечислять можно очень долго – воспитывают у молодежи лучшие качества, создают интеллектуальный иммунитет у молодого поколения против попыток насаждения идеологии экстремизма и насилия. Причем это в равной степени относится как к казахстанской молодежи, так и к российской.

– Алексей Николаевич, будучи отцом троих сыновей Вы имеете огромный опыт в вопросах воспитания. Поделитесь секретом хорошего семьянина.

– Моя супруга Елена вместе со мной приехала в Астану. За годы нашего брака мы надолго никогда не расставались. У меня – три сына, и они уже взрослые люди. Все женаты, двое старших имеют детей. Я рад, что они нашли себя в жизни, их профессии им нравятся. В плане совета по воспитанию, думаю, что нужно быть строгим, но понимающим другом. Если мама всегда ласковая, нежная и прощающая, то отец должен своими поступками показывать пример, особенно, когда воспитываешь сыновей.

– Расскажите о своих увлечениях, какую слушаете музыку? Знакомы ли с творчеством рэперов Скриптонита и Jah Khalib?

– Я слушаю классическую музыку, иногда ретро и джаз. Что касается рэпа, то, на мой взгляд, это не вполне музыка. Ничего не имею против рэпа, но это просто другой вид творчества.

– Назовите свою любимую книгу. Что, на Ваш взгляд, должен прочитать каждый человек?

– Какой-то настольной книги, которую я постоянно перечитываю, у меня нет. Но, конечно, есть любимые произведения: "Степь" Антона Чехова, "Жизнь Арсеньева" Ивана Бунина, "Красное колесо" Александра Солженицына, "Жизнь Клима Самгина" Максима Горького, из поэзии – Александр Кушнер, из современных российских писателей – Алексей Иванов. Сейчас нахожусь в процессе знакомства с казахстанскими авторами, мне рекомендовали "Путь Абая" Мухтара Ауэзова.

Казахстан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 31 мая 2018 > № 2633634 Алексей Бородавкин


Казахстан. Россия. США > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 31 мая 2018 > № 2632148 Мушег Саакян

Такси в Казахстане становится цифровым

Страхование пассажиров, биометрический контроль состояния водителя и расширение географии услуг – ближайшее будущее «Яндекс.Такси»

Год назад стало известно о слиянии двух крупнейших сервисов онлайн-заказа такси — Uber и «Яндекс.Такси». По версии российского издания Forbes, это событие стало «сделкой 2017 года». Получившаяся в итоге объединенная платформа повлияла на рынок такси в России, Армении, Беларуси, Казахстане и еще нескольких странах СНГ. В январе этого года суммарная стоимость поездок через сервисы объединенной компании составила 206 млн долларов.

Сегодня «Яндекс.Такси» считает рынок Казахстана вторым по важности после российского. Что это значит для клиентов, какие перемены сервиса нас ожидают — об этом «Капитал.kz» рассказал Мушег Саакян, директор по международному развитию «Яндекс.Такси».

— Какие преимущества получил сервис, объединивший платформы «Яндекс.Такси» и Uber?

— От «Яндекса» — лучшие на наших рынках технологии: картография, навигация, поисковая система, распознавание речи, компьютерное зрение, машинное обучение, умение работать с большими данными. От Uber — глобальную экспертизу на рынке онлайн-заказа услуг перевозки. Наконец, и мы, и Uber — одни из буквально нескольких компаний в мире, которые разрабатывают полноценные беспилотные технологии. Так что мы решили объединить усилия, чтобы вместе создать действительно устойчивый бизнес. Из конкурентов мы превратились в партнеров, которые принесут на рынок Казахстана лучшее, что есть в обоих сервисах, помогут развивать транспортную инфраструктуру городов и регионов страны. «Яндекс.Такси» работает уже в 20 городах Казахстана, Uber пока в трех.

— Насколько сложной технически была интеграция двух систем?

— Объединение технологических платформ «Яндекс.Такси» и Uber заняло больше трех месяцев, сейчас мы завершаем этот процесс. Города Казахстана в числе первых перешли на объединенную платформу на базе «Яндекс.Таксометра» — на прошлой неделе мы переключили на нее Алматы, Астану и Шымкент. Все прошло хорошо, нареканий нет, довольны все. К пользователям обоих сервисов теперь еще быстрее приезжают машины — потому что база водителей теперь общая, приложениям проще найти машину близко к пользователю. Водители тоже получают еще больше заказов, чем раньше, и меньше простаивают за рабочую смену, это хорошо отражается на их заработке.

Но общими стали не только платформа для приема заказов, карты и навигация. Мы распространили на водителей, подключенных к Uber, наш подход к безопасности и управлению качеством сервиса — взять хотя бы тот же дистанционный контроль качества. Все водители, которые ранее работали напрямую с Uber, теперь подключены через таксопарки, следовательно, появилось больше контроля. Более того, переход на новую платформу поможет исключить ситуации, когда водитель за плохую работу или некорректное поведение был заблокирован в одном из сервисов, но продолжал приезжать к пользователям другого. Мы считаем, что объединение позволит повысить надежность и безопасность сервиса в целом.

— Как это отразилось на финансовых показателях?

— Данные по доле прибыли мы не раскрываем. В целом по странам ситуация разная. В Казахстане число заказов, сделанных через «Яндекс.Такси», всегда было намного большим. Суммарно в январе этого года через сервисы объединенной компании было сделано 62 млн поездок, и с тех пор их число выросло еще сильнее.

— Какие перспективы это объединение открыло для рынка Казахстана?

— Казахстан — самый большой рынок объединенной компании за пределами России, и мы планируем и дальше его расширять. Будем внедрять собственное бесплатное страхование пассажиров и водителей, как сделали это в России. Законодательство РК не требует этого от нас, но мы хотим, чтобы пользователи и водители обоих сервисов чувствовали себя защищенными. Водитель и все пассажиры автомобиля (в количестве, разрешенном для перевозки в этом автомобиле) будут автоматически застрахованы на все время поездки. Это никак не повлияет на тарифы и на заработок водителя — они останутся прежними. Сейчас мы выбираем партнеров среди крупных страховых компаний Казахстана, с которыми запустим эту программу. Также планируем выходить в небольшие города и наращивать обороты в городах, где мы уже есть. Такси уже давно перестало быть элитным видом транспорта для мегаполисов, оно нужно везде. Наконец, будем развивать программы поддержки парков по закупке новых машин. Мы уже начали это делать в Алматы и Астане — это тоже повысит безопасность перевозок, ведь не секрет, что менять подвижной состав очень дорого, не всем таксопаркам это по плечу.

— Существование таких технологических проектов, как «Яндекс.Такси», часто противоречит законодательным нормам, сформированным еще в «доцифровое» время. Как это отражается на работе вашей системы?

— В любой стране мира темпы обновления законодательства значительно отстают от темпов развития технологий. Мы сталкиваемся с этим во всех странах нашей работы и совместно с регулирующими органами обсуждаем такие правила и нормы, которые будут содействовать развитию и рынка такси, и деятельности онлайн-сервисов заказа такси. В конечном итоге важно, чтобы и водители, и пассажиры были в безопасности, первые при этом получали от взаимодействия с платформами стабильный заработок, а вторые — качественные и безопасные услуги. В Казахстане мы видим очень активную работу органов власти и бизнеса, связанную с цифровизацией экономики, — наши партнеры уделяют много внимания анализу мировой практики, общаются с представителями ИТ-сообщества. Это позволяет надеяться, что шаги в сфере нормотворчества будут выверенными и конструктивными.

— Клиентам важно, чтобы машина была комфортной, а водитель — адекватным, не утомленным круглосуточной погоней за заработками. Как справляетесь с этими задачами?

— Постоянно совершенствуемся в этом направлении. Визуальный контроль качества автомобиля у нас уже есть — это и дистанционный фотоконтроль с помощью компьютерного зрения и асессоров, и контроль на стороне парков, и «тайные покупатели», и работа с жалобами пользователей. А контролировать нагрузку водителя можно по времени, которое он провел в системе приема заказов без перерыва. Но этого, конечно, мало. Кто-то отключится и поспит, но всего час-два, кто-то отработает 12 часов на заказах таксопарка и затем подключится к нам. Поэтому мы начали разрабатывать собственную биометрическую систему, которая сможет следить за глазами, выражением лица водителя, отслеживать другие параметры его состояния и поведения. И если система считает, что он устал или находится «не в том» эмоциональном состоянии, она будет советовать ему отдохнуть, а далее просто лишит его возможности принимать новые заказы. Мы уже тестируем ее в нескольких машинах, а до конца года планируем внедрить массово во всех странах.

— Рынок такси в Казахстане не отрегулирован. Власти поощряют неофициальный извоз, мотивируя это важностью расширения денежного оборота. Вне закона оказываются право пассажира на получение качественной услуги и возможности для развития официальных таксопарков. Тарифы на поездки балансируют на границе нормы самоокупаемости. Планирует ли «Яндекс.Такси» лоббировать наведение порядка в этой сфере?

— Безусловно, важно, чтобы в стране было хорошо проработано регулирование сферы таксомоторных перевозок с учетом современных реалий и помогало развивать рынок. Законы не должны загонять водителей и таксопарки в «серые» схемы — напротив, они должны способствовать «обелению» рынка, повышать его прозрачность. Государство и бизнес должны вместе определять правила игры, вести диалог. Только тогда будут созданы условия для появления действительно цивилизованного рынка. И технологические платформы готовы участвовать в этом диалоге. У нас накопился большой опыт по этой части.

Москве понадобилось пять-шесть лет, чтобы городские власти и онлайн-сервисы заказа такси в тесном сотрудничестве друг с другом смогли навести порядок на рынке таксоизвоза, и наши усилия дали результат. В этом году «Яндекс.Такси» впервые заработало в странах Евросоюза — Латвии, Эстонии, — и могу сказать, что выходить в страну с понятным и прозрачным регулированием, где законы четко отделяют информационный сервис от перевозчиков, где продуманы все моменты их деятельности, легко и приятно. Да, много правил, но они понятны и логичны. Нужно просто им следовать.

В Казахстане мы находимся в тесном контакте со всеми государственными органами, ответственными за развитие рынка перевозок: у нас налажен диалог, мы обмениваемся мнениями по различным вопросам. Одновременно мы в одностороннем порядке принимаем на себя обязательства, которые не зафиксированы законодательно. Пока что никто не заставляет нас разрабатывать те же системы контроля усталости водителей, вводить страхование, проводить фотоконтроль машин. Но мы понимаем, что тем самым повышаем стандарты рынка. Да, не все местные игроки способны позволить себе то, что могут крупные международные платформы — но мы можем и видим в этом свою ответственность, пусть и добровольную.

— Акимат Астаны проводит эксперимент, в рамках которого отказался от собственного автопарка, доверив оказание транспортных услуг для чиновников столичным таксопаркам. Общеизвестно сотрудничество городских властей Москвы с таксопарками города. Какие перспективы, исходя из этого опыта, возможны в Казахстане?

— Подобные эксперименты, когда госорганы вместо своих автопарков пользуются услугами такси, проводятся и в России, в ряде городов — с участием «Яндекс.Такси». Во всем мире идет постепенный отказ от личных автомобилей, и очень хорошо, когда власть становится примером для остальных. Мы вот-вот запустим в Казахстане корпоративную услугу «Яндекс.Такси» и с удовольствием подключимся к проекту акимата, если такое желание возникнет.

— Мы видим серьезное изменение всей парадигмы развития общественного транспорта. Каким вы видите будущее на рынке автомобилей в целом?

— Во всем мире модель потребления транспортных средств меняется от личной к совместной. В больших городах с пробками, ограниченным местом для парковки, с частой потребностью бросить машину в одном месте, а забрать в другом или не забирать вообще, собственный автомобиль становится, скорее, головной болью. Добавьте к этому проблемы экологии. В то же время, благодаря технологическим платформам вроде нашей, такси из услуги для избранных превратилось в еще один вид дешевого и безопасного общественного транспорта. Появились тарифы и сервисы для совместных поездок, появился каршеринг. Уже тестируются беспилотные автомобили, которые уберут зависимость пассажира от опыта и состояния водителя. Своя машина становится, в общем-то, и не нужна. Так что будущее — определенно за совместным потреблением и отказом от личных автомобилей.

Казахстан. Россия. США > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 31 мая 2018 > № 2632148 Мушег Саакян


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 31 мая 2018 > № 2625626 Тулеген Аскаров

Какой уж тут инвестклимат...

Практически одновременно с прошедшими в Астане и Алматы международными форумами и за месяц до официальной инаугурации Международного финансового центра в столице отечественное информационное пространство заполнилось тревожными сообщениями о вспышке менингококковой инфекции в нашей стране.

Тулеген АСКАРОВ

Сначала плохие вести пошли из южной столицы, медицинские власти которой были вынуждены подтвердить подъем заболеваемости менингитом здесь, правда, попутно констатировав, что они не имеют «вспышечного характера». Департамент охраны общественного здоровья акимата Алматы на своем сайте разместил 21 мая пресс-релиз с ободряющим названием «Эпидемии менингита в Алматы нет», после чего к этой теме не возвращался.

Чиновники спокойны, соцсети бьют в набат

Из пресс-релиза же следовало, что к середине мая в городе было зарегистрировано 15 случаев заболевания менингококковой инфекцией и все они не связаны между собой. При этом медикам удалось установить лишь одного носителя инфекции. Помимо Алматы, заболевание было зарегистрировано на тот момент и среди жителей Алматинской и Южно-Казахстанской областей. По два случая в каждой. В качестве возможных причин подъема заболеваемости менингитом алматинские медики называют занос инфекции, как из других регионов, так и стран, где это явление было зарегистрировано раньше, а также сезонный фактор, неустойчивые погодные условия, цикличность заболевания и ослабленный иммунитет.

Кроме того, по данным медицинской статистики, подъем заболеваемости менингитом отмечается каждые три года. В этом десятилетии выделяются 2013 и 2015 годы, когда было зарегистрировано соответственно 49 и 66 зарегистрированных случаев с окончательным диагнозом.

Также официально было заявлено, что ситуация находится на контроле не только у местных властей, но и в Министерстве здравоохранения, что «проводится весь комплекс противоэпидемических и профилактических мероприятий, направленных на стабилизацию заболеваемости». Меры эти включают выявление круга контактных лиц с обязательным лабораторным обследованием на носительство менингококковой инфекции и назначением профилактической антибиотикотерапии. В качестве профилактики горожанам рекомендуется ограничить посещение культурно-массовых и спортивных мероприятий, плавательных бассейнов, игровых площадок в торгово-развлекательных центрах, спортивных секций тем жителям, которые ощущают повышенную температуру, озноб и боли в горле. А при первых признаках заболевания чиновники от здравоохранения советуют обращаться за медицинской помощью.

Тем временем список скончавшихся от менингита рос, как и тревожное настроение пользователей социальных сетей. Сначала стало известно, что несколько летальных случаев было в Алматы. Затем скорбная весть пришла из Талдыкоргана, где скоропостижно скончался трехлетний малыш в местной инфекционной больнице. Между тем число горожан, обратившихся в больницы с подозрением на менингококковую инфекцию, растет. В Астане же, где с начала года зарегистрировано несколько случаев этого заболевания, медики тревогу не бьют, ибо здесь подъем по менингококковой инфекции прогнозируется в 2021-2023 годах. Поэтому эпидемиологическую ситуацию по ней там считают благополучной.

В отличие от алматинских коллег, столичные медики полагают, что циклические подъемы этого заболевания происходят через каждые шесть-девять лет, отчего, конечно же, рядовым казахстанцам легче не стало.

Беритесь хотя бы за профилактику!

Не бьет тревогу и правительство, где как раз на этой неделе пытались оптимизировать медицинскую помощь в пакете ее гарантированного бесплатного объема (ГОБМП). Как выяснилось из выступления министра здравоохранения Елжана Биртанова, государство недофинансирует этот объем более чем на 360 млрд тенге, из-за чего сложилась высокая доля «карманных» расходов граждан на медицину – более 40%, что значительно превышает предел, рекомендованный Всемирной организацией здравоохранения.

Стало известно и о том, что перечень ГОБМП и обязательного социального медицинского страхования, который начнет действовать с 2020 года, ухудшит доступность медицинской помощи. Тем не менее, первым делом чиновники намереваются сократить целый ряд заболеваний и услуг, входящих в ГОБМП, чтобы сократить недофинансирование этой сферы.

И это в то время, когда началась пора летних каникул, когда сотни тысяч детей, подростков, юношей и девушек отправляются по стране на долгожданный отдых, чтобы пообщаться с родственниками и друзьями! Только детей школьного возраста по официальным данным насчитывается порядка 2,8 млн, и лишь малая часть их будет под контролем медиков в оздоровительных лагерях.

Поедут в отпуска и взрослые, причем не только по Казахстану, но и в другие страны. Естественно, потянутся к нашим природным красотам и тысячи гостей из-за рубежа, в том числе из государств, не блещущих состоянием общественного здравоохранения. Нужно учесть также, что власти Казахстана предоставили право безвизового въезда на 72 часа транзитным пассажирам из Индии, где, мягко выражаясь, не все благополучно с санитарией и элементарной гигиеной, в чем не раз могли убедиться побывавшие там соотечественники.

Поэтому казахстанским чиновникам от медицины нужно как раз сейчас активизировать профилактические меры в СМИ, соцсетях и мессенджерах по предохранению от менингококковой и других инфекций. Причем и тех, вспышки которых замечены вдали от границ Казахстана.

Британский пример

К примеру, на сайте британского электронного правительства в разделе, посвященном здравоохранению, на днях был выложен обзор по ситуации с заболеваемостью лихорадками Эбола и Марбург (последняя известна как «болезнь зеленых мартышек»). Там же в конце мая размещен специальный доклад об активных вирусах и бактериях, выявленных местными лабораториями (всего их порядка 80), и информационное сообщение о бактерии Mycoplasma pneumoniae, локализующейся в дыхательных путях и вызывающей их воспаление вплоть до трахеобронхита и атипичной пневмонии, чаще всего у детей. Появились тут в открытом доступе и годовые отчеты о заболеваемости дифтерией в Уэльсе, столбняком в Англии и Уэльсе.

Не обошли вниманием британские чиновники и менингококковую инфекцию – 25 мая был размещен пресс-релиз о программе вакцинации против нее (MenACWY). В нем напоминается гражданам, что решением совместного комитета по вакцинации и иммунизации MenACWY была включена в общенациональную программу в августе 2015 года в связи с растущим количеством заболеваний. Обязательной вакцинации подлежат все дети в возрасте от 9 до 13 лет, однако программа охватывает и британцев более старших возрастных групп – до 25 лет.

Конечно, в первую очередь наш Минздрав и региональные власти должны активизировать наглядную профилактическую агитацию в тех «горячих» точках, где пересекаются пути больших людских потоков, включая и иностранцев. Тут приоритетом выступают аэропорты, в которых пассажирам напоминают в основном лишь о необходимости оплатить парковку и не принимать пакеты у других людей для перевозки в самолете. А стоило бы здесь напоминать им, в том числе на английском, китайском и других иностранных языках, о правилах санитарной гигиены, симптомах опасных заболеваний, где получить первую медицинскую помощь и пройти обследование, не выходя из аэропорта. В список таких точек входят также железнодорожные вокзалы, торгово-развлекательные центры, кинотеатры, аквапарки, бани и другие места массового скопления людей, где сегодня практически не соблюдаются меры предосторожности и отсутствуют элементарные разъяснительные материалы по профилактике опасных инфекций.

Ну, а чиновникам от медицины, да и всему правительству, активно зазывающему иностранных инвесторов в нашу страну, нужно помнить о том, что основной их костяк составляют специалисты, знающие цену своему здоровью и к тому же большей частью семейные.

На них сообщения об умерших от менингита детях в нашей или другой стране, либо о прочих опасных инфекциях действуют как красный сигнал светофора. И если он зажегся, значит, на самом деле с инвестиционной привлекательностью в таких государствах все обстоит не так уж и хорошо, как декларируется на форумах и в рекламных видео­роликах!

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 31 мая 2018 > № 2625626 Тулеген Аскаров


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 30 мая 2018 > № 2632128 Адиль Абдрахман

Почему юрист бросил карьеру ради музыкальных инструментов

Адиль Абдрахман окончил магистратуру в Великобритании, успешно работал по профессии, но потом решил заняться семейным ремеслом

Изготовление казахских национальных инструментов — узконаправленная сфера бизнеса. Одного умения хорошо владеть ремеслом тут порой бывает мало. Важна способность найти своего клиента и наработать имя, которое впоследствии будет работать на мастера. Адилю Абдрахман в этом плане повезло. Уже в четвертом поколении ремесленников он продолжает семейную династию. Если кому-то на первый взгляд может показаться, что это занятие из разряда простых, то он ошибется. Изготовить качественный музыкальный инструмент, добиться его красивого и яркого звучания довольно трудоемкий процесс, требующий немалых знаний, умений и специальных инструментов. Адиль Абдрахман с удовольствием поделился с корреспондентом центра деловой информации Kapital.kz нюансами этого дела и рассказал, почему решил сменить профессию юриста, о которой когда-то мечтал, и продолжить семейное дело.

Мастер проводит нас в небольшую, но уютную мастерскую. Инструменты разложены аккуратно, каждый на своем месте. Именно тут проходит основная работа.

— Адиль, расскажите, почему вы решили заняться изготовлением казахских национальных музыкальных инструментов? Кто для вас стал примером?

— Мой отец — мастер национальных музыкальных инструментов. Этим ремеслом занимался и мой дед. А прадеды были ремесленниками, которые изготавливали необходимые для быта вещи. Обучался я юриспруденции, окончил магистратуру в Великобритании. Потом работал по профессии. Но в какой-то момент понял, что мне чего-то не хватает. В компании я разрабатывал договора, заключал сделки. Но конечного итога никогда не видел. А хотелось заниматься тем, что каждый день давало бы возможность увидеть результат своей работы. И тогда я решил попробовать заняться семейным делом, перенять опыт, чтобы он не ушел с отцом. И теперь я могу наблюдать инструменты в деле, вижу их на концертах. Понимаю, что они работают для народа. И я ни о чем не жалею. Даже о том, что оставил такую крупную позицию, о которой раньше мечтал. Но когда мечты сбылись, я начал смотреть более обширно и понял, что надо заниматься тем, что тебе нравится, что ложится тебе на душу.

— Что нужно, чтобы открыть свою мастерскую?

— Чтобы открыть свою мастерскую, в первую очередь важно иметь хорошего наставника. Учиться самому долго и тяжело. Второе — хороший инструмент для работы. Нужно знать, какие инструменты позволят тебе сделать работу не за три дня, а за час. В-третьих, если ты занимаешься этим делом профессионально, необходимо помещение (для черновой работы, распилки, покраски, чистки). Отдельно помещение для хранения инструментов, чтобы не было лишней влаги и качество древесины не пострадало. Из всего этого складывается сумма начального капитала.

Я сравниваю нашу работу с приобретением автомобиля. Сначала ты обзаводишься более дешевым, потом более дорогим. Так же и с древесиной. Когда учишься, берешь более дешевую, потом подороже. Тут сложно посчитать минимальный капитал для начала работы, так как есть несколько видов развития этой отрасли: одиночные мастера, семейное ремесло и с привлечением рабочей силы. Поэтому, какой начальный капитал нужен, чтобы начать это дело, зависит от выбранного вами направления. Я пришел в это дело с нулевым капиталом. Мне все подготовил отец. У него было и оборудование, и помещение. Он знал, где брать древесину и другие необходимые материалы. Он всему меня научил.

— А где вы берете сырье?

— Музыкальные инструменты в основном изготавливаются из древесины. Для деревообработки есть специальная технология. После приобретения дерева мы его сушим. Дальше идет распил. Потом сборка, чистка, покраска, лакировка. В основном мы закупаем местную древесину. Для изготовления музыкальных инструментов классика — это сушеная ель для деки (из нее делается большинство акустических инструментов). Наша тянь-шаньская ель, которая произрастает в Алматы, достаточно хорошая, поэтому мы пользуемся ею. Сейчас на рынке за кубометр нужно отдать 60−70 тыс. тенге. Можно использовать зарубежную, но она будет дороже, что отразится на себестоимости инструмента.

Дальше корпус инструмента. Для него в основном используется твердая древесина. Но классика — это клен. Издревле казахские инструменты изготавливались из материала, который растет на территории Казахстана (яблони, груши, урюк, арча). Мы сейчас используем и другие более твердые сорта дерева, такие как клен. Из зарубежных это бук, палисандр, красное дерево. У них есть природная текстура и цвет, который не требует покраски, и она достаточно красивая.

Также используем металлические струны, кости, конский волос и так далее. Для кобыза — конский волос. Для деки — обычную кожу крупного рогатого скота. Что касается струн — раньше на домбру и на инструменты использовали струны из козьих кишков, плюс еще конского волоса. Но так как это материал природный и часто рвется, подвержен изменениям при влаге и жаре, то недостаточно удобен для музыкантов. Поэтому сейчас используем для домбры жилки, для шертере, бас шертере, жетыгена струны с металлической обмоткой, нейлоновой обмоткой, стальные струны. Они долговечные и дают хороший звук. Главное тут — не потерять естественное казахское звучание.

— Что в этом деле самое важное?

— В изготовлении музыкальных инструментов я считаю главными несколько вещей. Первое — добиваться красивого и яркого звучания. Это самое главное. Второе — идти в ногу со временем: покупать новые станки, использовать новые материалы, такие как струны, колковые механизмы, придерживаться новых стандартов качества в сфере изготовления музыкальных инструментов. И, конечно же, очень важно всегда придерживаться национальных особенностей музыкальных инструментов. Нельзя сделать на домбре пять струн. Получится уже гитара.

Чтобы не отставать, приходится всегда использовать какие-то новшества. Но они минимальны. Мы не можем менять сильно облик и звучание инструмента. Важно, чтобы он оставался исконно казахским.

— Насколько в Казахстане велик рынок музыкальных инструментов? Есть ли крупные компании, с которыми вам приходится конкурировать?

— Я бы не сказал, что это масштабный рынок. Население Казахстана малочисленно. Музыкальными казахскими инструментами в основном пользуются казахи. И не каждая казахская семья намеревается приобрести домбру, например. Из-за рубежа покупают люди, в основном коллекционеры или казахская диаспора. Но таких не много. Контингент весьма ограничен. Наши потенциальные клиенты — это учащиеся музыкальных школ, кружков, студенты консерваторий, училищ, профессиональные музыканты, сольные исполнители.

Что касается конкурентов. Я знаю, что производство музыкальных инструментов активно развивается в Алматы, зарождается в Астане. В Алматы есть две фирмы с большим штатом, есть около 10 мастерских, где работают ребята по пять человек. Но, в этой сфере остаются те, кто действительно хочет этим заниматься.

— Из чего складываются цена и себестоимость инструментов?

— Цена формируется из следующих пунктов. Во-первых, из какого материала сделан инструмент. Фильтрует ли мастер, отбраковывая древесины, у которой часто бывают пороки в виде сучков, трещин, загнивания или повреждения насекомыми? Убирает ли недостатки? У каждого материала своя стоимость. Если исчислять себестоимость инструмента, сюда нужно включать и лакокрасочный материал, струны, механизмы, серебро или камни, используемые для декорации. Дальше дизайн. Сколько времени на него было потрачено. Мы каждый год стараемся что-то менять, вносить новое. Стоять на одном месте считаем нецелесообразным. Третье — чистота сборки и покраски. Это может занять неделю, если делать качественно. Но самое важное, как уже было отмечено выше, это звучание. Без этого самый красивый инструмент не будет иметь ценности. Каждая древесина звучит по-своему. В этом деле нет стандарта. Ты должен всегда чувствовать материал, с которым работаешь. Следующая составляющая — узнаваемость мастера. Новые мастера не могут поставить большую цену. Начинают с 50−70 тысяч тенге.

Себестоимость складывается из материала и затраченного времени. Некоторые могут затратить три дня на изготовление одного инструмента, другие неделю. Мы делаем акцент на качестве и тратим на это около недели. Тщательно осуществляем сборку, покраску, чистку. Точную себестоимость я сказать не могу, потому что с каждым годом все меняется. Мы всегда стараемся придумывать механизмы, которые облегчают наш труд. Если мы нашли, как упростить нашу работу, то себестоимость становится ниже. Играет роль совершенствование, поиск нового. Если ты тратишь на это время, потом хочется включить это в стоимость. Например, некоторые механизмы отец придумывал только после 40 лет опыта.

— Насколько прибыльно это дело?

— С каждый годом мастеров в этой сфере становится все больше, но конкуренция все еще не жесткая, поэтому она достаточно привлекательна. Насчет прибыльности скажу, что я на этом деле зарабатываю не меньше, чем когда зарабатывал юристом. Прибыль складывается из грамотных продаж. Недостаточно просто изготавливать что-то, надо уметь это продавать. Искать пути и знать, кому ты продаешь. Мы нацелены на профессионалов.

Сейчас вы можете найти домбру от 10 тысяч тенге. Что касается кобыза, жетыгена, то они начинаются от 80 тыс. до 450 тыс. тенге — это средняя стоимость. Для каждого слоя населения есть конкретный мастер. Стоимость наших инструментов начинается от 150 и выше. Мы устанавливаем цену, исходя из финансовых возможностей потребителей. Обязательно ориентируемся на спрос. Все зависит от рынка. Каждый по-разному. Мертвый сезон — это лето. «Жаркий» сезон — с осени до зимы. Среднего показателя по клиентам нет. Из года в год они меняются.

— Насколько велик ваш ассортимент?

— Сейчас у нас 10 наименований музыкальных инструментов: три вида шертера (альт, бас и контрабас), три вида кобызов (кыл кобыз, прима кобыз, альт кобыз). Они различаются между собой по объему, по звучанию. Домбра двух видов: двухструнная и трехструнная. Жетыген, сыбызгы (духовой инструмент). Это основные виды, которые мы сейчас делаем. Но мы не делаем акцент на ударных инструментах и духовых. В основном на щипковые и смычковые. Очень мало мастеров, изготавливающих абсолютно все инструменты. В основном специализируются на одном или двух. Например, на домбре, шертере и т. д. Так легче развивать свое мастерство, плюс на все времени не хватает.

— Планируете ли вы открыть специализированный магазин?

— Да, я считаю, это необходимо, если мы будем продолжать заниматься этим делом. Тут все упирается в средства, возможности. Если открывать музыкальный магазин, то не только с инструментами, но и различными аксессуарами, необходимыми для мастеров. Может, какие-то составляющие, чтобы человек сам мог изготовить музыкальный инструмент. Собрать его, как конструктор.

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 30 мая 2018 > № 2632128 Адиль Абдрахман


Казахстан. Сербия > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 29 мая 2018 > № 2632138 Градимир Митич

Почему в Алматы стало мало премиальных ресторанов?

Елена Тумашова

Ресторатор Градимир Митич сравнивает прибыльность концептов

В Казахстане ресторатор Градимир Митич уже десять лет. Работал в разных заведениях — и как шеф-повар, и как сооснователь. Запускал рестораны в премиальном сегменте — рыбный LaBarca и мясной AndMEAT. Год назад открыл в Алматы сербскую бургерную Andrić burgers — стрит-фуд, о котором давно мечтал. В конце прошлого года начал заниматься рестораном GATO с кухней фьюжн (сочетание перуанской, азиатской, средиземноморской), в конце марта это заведение открылось.

Вместе с экспертом деловой еженедельник «Капитал.kz» попытался разобраться, на чем рестораны Алматы могут заработать больше — на рыбе или на мясе, сохраняется ли у посетителей интерес к премиальному сегменту и насколько проходимость в бургерной может увеличиться летом по сравнению с зимой.

– Градимир, если рассматривать все заведения, в которых вы работали в Алматы, какой концепт – рыба, мясо, бургеры, фьюжн – запускать было сложнее всего?

– Ни с одним не было больших сложностей. Когда открываешь заведение, всегда требуется лишь время для того, чтобы работа была налажена. Невозможно все сделать так, чтобы работало идеально с самого начала, и не дорабатывать, не улучшать что-то в процессе.

– С бургерами вы попали в свое время в тренд?

– Все сравнивают наш бургер с обычным бургером. Я объясняю: не надо, это другое. Обычно в заведениях фастфуда вам дают готовый продукт: вот такая булочка, вот такая котлета, вот такой топинг (соус – кетчуп, майонез, горчица и пр. – Прим. ред.). У нас же вы можете сконструировать свой бургер сами: на витрине есть салаты, топинг, и вы выбираете, что добавить к хлебу с плескавицей (балканская котлета. – Прим. ред.).

Идею открыть заведение стрит-фуда я вынашивал с первого дня своего пребывания в Казахстане. Просто, видимо, время было неподходящим для ее реализации. Работал в разных ресторанах, в том числе в премиальном сегменте, поднимал свой профессиональный уровень. И, конечно, вопрос заключался еще и в деньгах. Но, да, мы открылись в самый бум.

– Какую проходимость вы ожидали получить, открываясь на волне интереса к бургерам?

– Определенной задачи не было, потому что формат, который предлагаем мы, был новым для города. К тому же в Казахстане, в Алматы в частности, пока еще нет культуры уличной еды. Но, думаю, со временем она придет. Наше заведение по площади 30 кв. м, летник чуть больше, пришлось перестраивать, чтобы получить большую посадку. Проходимость увеличивалась с каждым днем. Зимой в день мы продаем по 60-70 бургеров, летом – по 400. При хорошей погоде летом в пятницу-субботу-воскресенье проходимость может достигать 600 человек.

В GATO, к слову, тоже хорошая проходимость: воскресенье считается более спокойным днем, но в целом за три последних дня недели здесь может пройти 1,5-2 тыс. человек. В пятницу вечером – 2,5-3 посадки, это 350-400 человек, плюс дневная посадка. Мы рассчитывали на 1,5 посадки.

– Для премиального сегмента какое количество посадок считаете хорошим?

– По-разному. Бывает, ресторан премиального сегмента работает 3-4 дня в неделю, а в понедельник-вторник посетителей очень мало, а, бывает, всю неделю работает хорошо. В ресторане премиального сегмента не должно быть больше 30-40 посадочных мест, 50 – максимум. Идти с большим помещением, где 100-120 посадочных мест, в премиальный сегмент – это поработать пару месяцев, не больше. Люди хотят качество. Понятно, что в среднем и ниже среднего они тоже хотят качество. Но не всегда может так получиться. Хорошее качество – не означает только качественный продукт, это также и качество приготовления, и качество обслуживания.

– Сколько потребовалось средств для открытия бургерной?

– Для запуска – $30 тыс. Но, по факту, каждый раз, как только поступали какие-то деньги, мы вкладывали дополнительно в развитие бизнеса. Я сторонник того, чтобы не сразу возвращать вложенные деньги, а сделать так, чтобы бизнес хорошо работал. Если я не успел сделать что-то или закупить что-то до запуска, стараюсь в течение полугода-года устранять эти недоработки, вкладывая дополнительные средства.

– Насколько это прибыльный бизнес?

– Как и каждому бизнесмену, мне хотелось бы зарабатывать много. Но это не настолько прибыльный бизнес. Прежде всего, потому что это что-то новое для города. На показатель прибыли сильно влияет сезонность: зимой спад, летом подъем, и разница между сезонами может достигать 60-70%, а то и 100%. Если делить на двух партнеров, то мы бы хотели получать примерно по $5-10 тыс. Но первый год, как и у многих заведений, был не особо прибыльным.

– Какой из четырех концептов самый доходный?

– GATO не буду сравнивать, поскольку слишком мало времени прошло с открытия этого ресторана. Учитывая, что La Barca мы запустили четыре года назад и год назад я оттуда ушел, но она работает до сих пор, думаю, этот ресторан хорошо зарабатывает. Был какой-то момент, когда все места там были зарезервированы на месяц вперед, это о чем-то говорит.

– Сколько там составлял средний чек?

– По-разному. Человек мог заказать, например, недорогую бутылку вина, заказать какое-то блюдо и на двоих оставить 40 тыс. тенге. А могло быть и так: заказали пасту за 4 тыс., а вино купили за 150 тыс. тенге. Но если все же говорить о средних цифрах, то приблизительно 25-30 тыс. на человека.

– Поставщиков рыбы сложно найти?

– Нет. Проблема найти у правильных поставщиков правильный продукт – свежий, качественный, если замороженный – то правильно замороженный.

– Можно сказать, что рыбные рестораны более доходные, чем мясные?

– Да, сели они правильно сделаны. Казахстан – мясная страна, но удержать правильное качество мяса в ресторане очень тяжело. Подводят именно поставщики. Не люди, которые работают в ресторане, не сам ресторан. Начинаешь работать с каким-то поставщиком, первая партия идеальна, последующие три – все хорошо, мясо отличное, даже мариновать не нужно. Но потом качество начинает ухудшаться. Ты хочешь заказать 10 килограмм, тебе говорят – нет, не можем столько привезти, заказывайте больше. Заказываешь 30 килограмм, из них 15 оказываются некачественными – мясо жесткое. Ты как повар ищешь способы, как сделать его мягким. Но гости чувствуют: что-то не то, иначе, чем в прошлый раз. Проблема еще и в том, что круг поставщиков довольно узкий. Качественного мяса меньше, чем потребителей. Поэтому иногда легче просто взять рыбу, приготовить и подавать клиентам.

– Не раз слышала от рестораторов, что довольно сложно в Алматы работать в рамках одного концепта, приходится делать что-то дополнительно – вводить в меню блюда, которые не совсем в концепте…

– Проблема в том, что люди избалованы, как, например, в Москве, так и в Алматы. Именно поэтому ресторанная сфера в Москве постоянно и сильно движется вперед. Я сам сталкивался с таким явлением: человек заглядывает в ресторан впервые, ему нравится кухня, он приходит несколько раз, пока не попробует все блюда, которые есть. А потом говорит: когда будет что-нибудь новенькое. С этим мы сталкивались и в La Barca, и в And MEAT. Я же не могу ориентироваться на 10-20-30 человек, я готовлю по меню.

Но самое интересное – когда приходят люди и говорят: а что, у вас суши и пиццы нет? Нет, мы не готовим эти блюда. А, ну, тогда мы уходим – вот такая реакция в ответ. Или то же самое: я не ем мясо с кровью. Но почему? Ты же приходишь ко мне на протяжении четырех лет, значит, доверяешь как повару. Если нет запретов, связанных с религией, национальностью, здоровьем, то почему нельзя попробовать? Конечно, люди меняются в своем отношении к ресторанной кухне, но это очень долгий процесс.

– Какова рентабельность в каждом из четырех форматов?

– В рыбных ресторанах наценка на рыбу хорошая, но небольшая. Поставить 300-400-500%, как раньше, уже невозможно, продукт сам по себе дорогой. Если я рыбу, купленную за 20 тыс. тенге за килограмм, например, сибас, дорадо, лосось, буду продавать за 60-70 тыс., ее никто покупать не будет. Люди понимают цену, они стали много путешествовать. И я не вижу смысла в завышении цены на рыбу. Потому что есть вещи, на которых можно хорошо заработать, а есть вещи, на которых хорошо заработать нельзя. Салаты всегда будут продаваться хорошо, но дорогая рыба – нет. Наценка на рыбу может достигать 100%: купил за 20 тыс., продал за 35-40 тыс. тенге. Нужно понимать, что есть норма: дешевле определенной планки продавать не можешь. Есть плата за коммунальные услуги, заработные платы персоналу, множество процессов, которые посетителям не видны. Например, у меня все продукты хранятся в вакуумных пакетах, каждый такой пакет стоит 100 тенге.

– В чем, на ваш взгляд, главное отличие премиального ресторана от «обычного»?

– Премиальных ресторанов в городе было много, сейчас стало мало. Премиальный – это там, где средний чек больше 30 тыс. тенге и где правильный сервис. Но, как мне кажется, у «обычных» ресторанов есть преимущество перед премиальными – хорошая отдача от кухни, все блюда отдаются вовремя. Для меня идеальный ресторан – это когда кухня и зал находятся рядом, вынесли блюдо с кухни – оно сразу же попало к посетителю. Поэтому я люблю маленькие рестораны. Поэтому GATO для меня – новый опыт, эксперимент. Я всегда работал в небольших заведениях, до 50-70 посадочных мест вместе с летником. Здесь – почти 200.

– Почему ресторанов в премиальном сегменте стало меньше в Алматы?

– Люди перестали видеть смысл в трате больших денег в ресторанах. Конечно, останется процент богатых гостей, которые готовы платить много, и это так в любой стране. Но люди среднего и выше среднего дохода уже выбирают, что, где и как будут есть. Они начали считать деньги, смотреть меню, обсуждать. И так и должно быть.

Казахстан. Сербия > Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 29 мая 2018 > № 2632138 Градимир Митич


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter