Всего новостей: 2555993, выбрано 126 за 0.212 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 16 июля 2018 > № 2679500 Андрей Ланьков

После фотосессии. Почему не получается начать ядерное разоружение Северной Кореи

Андрей Ланьков

Поскольку полная ликвидация ядерного потенциала в планы Пхеньяна в принципе не входит, переговоры окончились ничем

Заслоненный подготовкой с аммиту Трампа и Путина прошел визит госсекретаря США Майка Помпео в Пхеньян – визит, на котором, как изначально предполагалось, американская и северокорейская стороны обсудят конкретные шаги, направленные на «ядерное разоружение» Северной Кореи – на достижение того самого «ядерного разоружения», о котором стороны, как почему-то полагается считать, договорились в Сингапуре. Визит Помпео должен был стать первой после саммита консультацией между Вашингтоном и Пхеньяном по практическим вопросам.

Результаты эти оказались более чем разочаровывающими. Майк Помпео, верный представитель трамповской школы дипломатии, отчаянно пытается делать хорошую мину при плохой игре и утверждает, что на переговорах, дескать, «достигнут прогресс». Однако поведение Пхеньяна заставляет сильно усомниться в том, что данное обтекаемо-дипломатическое заявление отражает реальную ситуацию.

Недовольный Пхеньян

Как только самолет госсекретаря покинул Пхеньян, северокорейские представители заявили, что считают американскую переговорную позицию «вызывающей сожаление». Впрочем, в Пхеньяне, известном своей склонностью к, скажем так, неортодоксальной дипломатической риторике, вскоре уточнили свое отношение к произошедшему и заявили, что Помпео, настаивавший на немедленном и полном ядерном разоружении КНДР, во время переговоров «вел себя как гангстер». Иначе говоря, Помпео провожали не дипломатическими любезностями и даже не вежливым холодным молчанием, а типичной для северокорейской дипломатии руганью.

Ничего удивительного в этом нет. О том, что шансов на ядерное разоружение Северной Кореи очень немного, вменяемые эксперты говорили и раньше. Впрочем, события последнего года и дипломатия шантажа, мастером которой неожиданно показал себя Дональд Трамп, привели к тому, что на некоторое время у многих возникли надежды на то, что какие-то осмысленные соглашения между Вашингтоном и Пхеньяном все-таки будут достигнуты. В таких соглашениях речь, конечно, не шла бы о том, что Северная Корея сдаст ядерное оружие, – северокорейское руководство (вполне обоснованно) считает такой шаг самоубийственным. Однако ожидалось, что на какие-то серьезные уступки северокорейцы пойдут и согласятся по меньшей мере на замораживание своих ядерной и ракетной программ, а при определенном везении – и на их сокращение. Сейчас ясно, что не произойдет и этого.

Действия, предпринятые администрацией Трампа в прошлом 2017 году, создали ситуацию, при которой представлялось вероятным, что Северная Корея пойдет на уступки, немыслимые еще в недалеком прошлом. Однако этот успех администрация Трампа развить не смогла. Сингапурский саммит 12 июня закончился непонятно-туманной декларацией и в итоге превратился в очередную фотосессию Дональда Трампа. По его завершении президент, как и следовало ожидать, сообщил в твитах своим убежденным сторонникам о том, что американскому народу, дескать, «не нужно больше беспокоиться по поводу северокорейской ядерной угрозы», ибо эта угроза его, Трампа, усилиями полностью ликвидирована. Подобные заявления никакого отношения к реальности не имеют: сингапурский саммит не только не привел к каким-либо конкретным соглашениям о сокращении северокорейского ядерного потенциала, но даже не увенчался его замораживанием.

Недовольный Китай

Однако главные проблемы для США сейчас создаются не расплывчатостью сингапурской декларации, а ухудшением американо-китайских отношений. Верный своим предвыборным обещаниям, Дональд Трамп резко повысил ввозные пошлины на ряд китайских товаров, начав таким образом полномасштабную торговую войну с Китаем. Если использовать чисто экономические контрсанкции, Китаю трудно дать адекватный ответ на американское тарифное наступление. Поэтому Пекин, скорее всего, ответит асимметрично, нанеся ответный удар не в области экономики и торговли, а в какой-то иной сфере – например, в сфере вопросов безопасности. Северокорейский узел создает наиболее благоприятные возможности для такого асимметричного ответа.

Китай – это одна из пяти официально признанных ядерных держав, и в качестве таковой она крайне не заинтересована в распространении ядерного оружия на планете, так что ядерные усилия Пхеньяна понимания в Пекине никогда не встречали. Тем не менее в Китае всегда считали, что непосредственной угрозы Пекину северокорейская ядерная программа не представляет, и с ней в принципе Пекину можно смириться.

Однако с лета 2017 года ситуация ненадолго изменилась: Китай стал действовать заодно с Соединенными Штатами, создав практически единый фронт с США по северокорейскому вопросу. Китайские дипломаты проголосовали за беспрецедентно жесткий режим санкций в Совете Безопасности ООН и, что еще важнее, китайские таможенники, следуя указаниям Пекина, начали проводить новый режим санкций в жизнь с исключительной суровостью.

Однако в новой ситуации эта суровость, кажется, быстро уходит в прошлое. Сейчас, когда администрация Трампа развязала против Китая торговую войну, для Пекина имеет смысл продемонстрировать американцам их, американцев, уязвимость и их зависимость от доброй воли Китая в иных вопросах. Учитывая степень раскрученности северокорейского ядерного вопроса, Северная Корея является идеальным плацдармом для нанесения подобного ответного удара.

Поэтому не следует удивляться тому, что в последние месяц-полтора китайские таможенники стали смотреть сквозь пальцы на те торговые сделки с Северной Кореей, которые отчасти нарушают санкционный режим. Понятно, что стоит только руководству КНР принять соответствующее решение, пусть и негласное, – и весь режим санкций станет бесполезным. Китай контролирует около 85–90% всей внешней торговли КНДР, и, если в Пекине решат игнорировать или даже осторожно поощрять нарушение санкций китайскими компаниями, вся политика экономического давления на КНДР станет бессмысленной – что бы по этому поводу ни думали сейчас в Вашингтоне. Однако именно такое изменение позиции Пекина и происходит сейчас, на наших глазах. Фактически Китай отказывается от единого фронта с США и возвращается к той политике, которую он проводил по отношению к Северной Корее уже почти два десятилетия.

Не может повторить

Есть у происходящего и иное измерение. Одной из причин успеха американской дипломатии, которой удалось посадить северокорейцев за стол переговоров (и сделать это фактически бесплатно, что само по себе является немалым достижением!), было то, что администрация Трампа убедительно демонстрировала свою готовность применить против Северной Кореи силу в том случае, если Пхеньян не пойдет на уступки. Не исключено, что все те воинственные заявления, равно как и соответствующие утечки из Белого дома и Пентагона, которые мы наблюдали в 2017 году, являлись блефом. Однако закрепившаяся за Трампом репутация отвязного или, как говорят в определенных кругах, «отмороженного» человека привела к тому, что его заявления – даже если они в действительности являлись блефом –воспринимались всерьез. Сейчас на повторение этого эффекта рассчитывать не приходится.

Пыл американских ястребов может охладить и то обстоятельство, что в нынешней ситуации Китай вполне способен заявить о том, что, верный духу китайско-северокорейского договора о дружбе 1961 года, окажет Северной Корее военное содействие, если она станет жертвой нападения третьей страны (то есть Соединенных Штатов). Разумеется, речь не идет об отправке китайских войск на Корейский полуостров. Скорее всего, даже при самом драматическом развитии событий Китай ограничится отправкой вооружений и передачей разведывательных данных. Однако даже такие частичные меры – и, более того, даже сама вероятность принятия Китаем этих мер – являются весьма весомым фактором, который, как можно предположить, существенно остудит самые горячие головы в Вашингтоне.

Наконец, немалую роль играет и позиция руководства Южной Кореи. Президент Мун Чжэ Ин постоянно подчеркивает, что у него, дескать, нет никаких сомнений в искренности Ким Чен Ына и готовности северокорейского лидера отказаться от ядерного оружия. Сомнительно, что такой тертый и многоопытный политик, как Мун Чжэ Ин, действительно верит в возможность построения на Корейском полуострове безъядерного парадиза. Однако обстоятельства оставляют ему мало пространства для выбора: если Мун Чжэ Ин признает очевидное – невозможность решения проблемы дипломатическими средствами, то этим он не только сыграет на руку своим внутриполитическим оппонентам, ястребам из правого лагеря, но и увеличит шансы на то, что США вернутся к политике давления и военных угроз. Именно поэтому южнокорейское руководство, скорее всего, в обозримом будущем будет отрицать очевидное, настаивать, что полное ядерное разоружение Северной Кореи – дело ближайшего будущего, и всячески саботировать возвращение США к политике «максимального давления».

Таким образом, вернуться в 2017 год не удастся. В создавшихся условиях новая волна угроз и многозначительных заявлений о «гневе и пламени», которые вот-вот обрушатся на непокорный Пхеньян, будет проигнорирована. Здесь Трамп и его окружение, скорее всего, обнаружат себя в положении, напоминающем героя известной сказки, мальчика-пастуха, который любил кричать о появившемся волке. Первый раз его крикам поверили все, однако во второй или третий раз крикам этим будет веры куда меньше.

Вся эта ситуация очевидна для северокорейской стороны – не случайно за последние три месяца Ким Чен Ын побывал в Пекине три раза. В Пхеньяне и с самого начала не собирались соглашаться на полное ядерное разоружение, но там были готовы идти на кардинальные уступки по ядерному вопросу. Однако эта готовность уступать была вызвана исключительно опасениями по поводу возможной американской силовой акции, равно как и по поводу последствий санкций, в поддержку которых неожиданно выступил Китай.

Сейчас эти опасения исчезают – и неудивительно, что Пхеньян меньше заботится о том, чтобы скрывать свою позицию. Позиция эта на данный момент состоит из двух пунктов: во-первых, полное и необратимое ядерное разоружение для КНДР неприемлемо (хотя по дипломатическим соображениям этого теперь не говорят прямо); во-вторых, уступки по линии ограничения ядерного и ракетного потенциала теоретически приемлемы, но только в том случае, если каждая такая уступка будет немедленно и адекватно вознаграждаться американской стороной – в первую очередь путем поэтапного ослабления санкций. Именно второй пункт, кажется, донесли до госсекретаря Помпео в Пхеньяне.

Судя по слухам и утечкам, Помпео вез в Пхеньян некую дорожную карту, конкретный план действий, которые, по мнению США, должны были предпринять в Пхеньяне для того, чтобы в обозримом будущем, до истечения первого президентского срока Дональда Трампа, полностью завершить ликвидацию северокорейского ядерного потенциала. Он, скорее всего, выразил и текущую позицию США по санкциям, которая заключается в том, что ни о какой отмене санкций не может быть и речи до тех пор, пока КНДР не ликвидирует весь свой ядерный потенциал. Поскольку полная ликвидация ядерного потенциала в планы Пхеньяна в принципе не входит, переговоры окончились ничем. Показательно, что намечавшаяся встреча Помпео и Ким Чен Ына проведена не была.

Это, конечно, не прекращение переговоров. Для Трампа будет непросто признать свою неудачу перед промежуточными выборами, так что переговоры продолжатся. Не возражают против этого и северокорейцы, главная задача которых – переждать бурю, дождаться того неизбежного момента, когда Трамп сдаст дела и покинет Белый дом. После этого, как справедливо полагают в Пхеньяне, можно будет вернуться к старому.

Провал американской дипломатии на северокорейском направлении, который стал очевиден уже после Сингапурского саммита, приобретает все более впечатляющие масштабы. Сейчас уже нет шансов на то, что миру удастся просто вернуться к ситуации, существовавшей на конец 2016 года, то есть на момент избрания Трампа президентом. Ситуация, скорее всего, в итоге стабилизируется – речи о войне на Корейском полуострове по целому ряду причин как не было, так и нет. Тем не менее новая ситуация, которая, скорее всего, сложится на Корейском полуострове после ухода Трампа, будет куда более опасной и для мира в целом, и для Восточной Азии, чем та ситуация, которая существовала в момент прихода Трампа к власти.

КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 16 июля 2018 > № 2679500 Андрей Ланьков


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671945 Андрей Ланьков

Ядерный тупик. Почему Северная Корея не поверила Трампу

Андрей Ланьков

Преподаватель университета Кукмин (Южная Корея)

Как Северная Корея для Китая из источника проблем превратилась в удобное орудие, с помощью которого можно оказывать давление на Соединенные Штаты

12 июня в Сингапуре состоялась встреча президента США Трампа и верховного лидера Северной Кореи Ким Чен Ына, первая в истории встреча на высшем уровне руководителей этих двух государств. По этому случаю мировая печать немедленно сообщила, что на этой встрече было достигнуто «историческое решение о ядерном разоружении Северной Кореи».

Это заявление вызвало усмешку у большинства экспертов, занимающихся северокорейскими делами уже не первое десятилетие и внимательно прочитавшими то заявление, которое в Сингапуре подписали Ким Чен Ын и Дональд Трамп. Однако голоса скептиков-профессионалов тонули в потоке оптимистических сообщений, с которыми выступали журналисты, не слишком разбирающиеся в корейских делах.

Немалую роль в общем воодушевлении, конечно, сыграло и то, что сам президент Трамп, будучи по одной из своих профессий телевизионным шоуменом, превратил сингапурскую встречу в эффектный спектакль. Цель спектакля заключалась в том, чтобы убедить американского избирателя: именно Трампу удалось добиться того, чего не удалось добиться ни одному из его предшественников, — решить северокорейский ядерный вопрос.

Осознание грустной реальности, впрочем, неизбежно — и, кажется, оно наступает раньше, чем ожидалось. 7-8 июля в Пхеньяне находился с визитом госсекретарь США Майк Помпео. Он должен был там согласовать конкретные сроки и планы, связанные с поэтапным свертыванием северокорейской ядерной программы. Однако Помпео не смог добиться от северокорейской стороны ровным счетом ничего. Более того, Ким Чен Ын отказался встречаться с Помпео и демонстративно отправился инспектировать картофельную ферму. Когда Помпео покинул страну, северокорейская печать тут же объявила, что предъявленные им требования о немедленной сдаче ядерного орудия являются «гангстерскими».

Северная Корея работает над ядерным оружием еще с 1960-х годов, а первые успешные испытания ядерного заряда там прошли в 2006 году. Руководители Северной Кореи абсолютно уверены: только при наличии ядерного оружия можно обеспечить как безопасность страны от внешнего нападения, так и сохранение власти в руках нынешней наследственной элиты.

В Северной Корее видели, что происходило со странами, которые отказались от ядерного оружия или не смогли его разработать. Там хорошо выучили уроки Ирака — страны, которая попыталась запустить собственную ядерную программу, но так и не оправилась после израильского удара по ядерному исследовательскому центру. Еще лучше там выучили уроки Ливии. Каддафи является единственным диктатором мировой истории, который когда-то согласился свернуть собственную ядерную программу. Результат этого хорошо известен. Когда в Ливии началась революция, страны Запада вмешались в происходящее и оказали поддержку революционным силам. В результате излишне доверчивый диктатор был убит, а не столь доверчивые руководители Северной Кореи в очередной раз убедились в том, что они по большому счету знали и так: единственной гарантией сохранения режима является ядерное оружие.

Позиция эта логична, и спорить с ней сложно. Правда, в этой связи возникают вопросы: с чем же был связан был Сингапурский саммит и почему Северная Корея, которая даже внесла упоминание о своем ядерном статусе в конституцию, вдруг заявила о своей принципиальной готовности обсуждать вопросы ядерного разоружения?

Поворот этот носит чисто тактический характер и является реакцией на действия Дональда Трампа. На протяжении всего 2017 года президент США регулярно заявлял о том, что американская сторона, будучи крайне обеспокоенной успехами северокорейской ядерной и ракетной программ, готова к применению вооруженной силы против КНДР. Неизвестно, до какой степени эти заявления отражали реальные намерения американского руководства, а до какой степени являлись блефом, но во всех заинтересованных столицах — в том числе и в Пхеньяне — эти заявления были восприняты с полной серьезностью.

Декларируемая готовность администрации Трампа к применению силы оказала влияние и на Китай, который до этого занимал амбивалентную позицию по отношению к северокорейской ядерной программе. С лета прошлого года Китай, действуя в связке с США, начал осуществлять беспрецедентную по своей жесткости политику экономического давления на КНДР. Политика эта близка практически к полному запрету на торговлю с КНДР.

Таким образом, в 2017 году Северная Корея столкнулась с двойной угрозой. С одной стороны, руководство Северной Кореи опасалось, что непредсказуемый Трамп действительно решится на силовые акции, полностью пренебрегая тем обстоятельством, что в ответ на американский рейд северокорейская ствольная артиллерия может обрушить шквальный огонь на южнокорейскую столицу. Сеул находится на самой границе двух Корей, и именно опасения по поводу эскалации конфликта всегда сдерживали предшественников Трампа. С другой стороны, в северокорейском руководстве опасаются того, что новые санкции спровоцируют в стране экономический кризис.

В этой обстановке Ким Чен Ын решил, что имеет смысл уступить и изобразить готовность к сотрудничеству с Соединенными Штатами, сделать некоторые (обратимые и не очень значительные) уступки, а также пообещать, что со временем Северная Корея откажется от ядерного оружия. Именно это и было проделано им на протяжении первых месяцев 2018 года. Кульминацией этой политики стал саммит в Сингапуре, на котором обе стороны приняли, на удивление, весьма расплывчатое и мало к чему обязывающее заявление.

Однако в последние недели ситуация изменилась, и причиной изменений опять-таки стала политика Дональда Трампа. Проявив нетипичную для политика верность предвыборным обещаниям, Дональд Трамп начал торговую войну с Китаем. Поскольку в Пекине вовсе не собираются подставлять под удар другую щеку, там стали искать асимметричные варианты ответа — и заинтересовались Северной Кореей.

Ким Чен Ын в последние месяцы весьма активно обхаживал Пекин, стремясь подорвать чрезвычайно опасный для его режима (и его страны) единый американо-китайский фронт — достаточно сказать, что в этом году произошло три китайско-северокорейских саммита. Торговая война радикальным образом облегчила задачи Ким Чен Ына. Северная Корея для Пекина из источника проблем превратилась в удобное орудие, с помощью которого можно оказывать давление на Соединенные Штаты.

Почувствовав китайскую поддержку, Северная Корея заняла куда более жесткую позицию, чем можно было ожидать, — что и было продемонстрировано демонстративным нежеланием вести с Майком Помпео разговоры о конкретных шагах к разоружению.

Если бы позиция Китая не изменилась, Северная Корея все равно не согласилась бы на полный отказ от ядерного оружия, ибо сохранение ядерного потенциала является важнейшим условием сохранения существующего режима. Однако без пекинской поддержки Северная Корея вела бы себя, наверное, осторожнее и на протяжении последующих нескольких лет делала бы уступки, всячески стараясь поддерживать впечатление, что она движется по пути к ядерному разоружению, пусть и медленно. Сейчас, впрочем, необходимости играть в эти игры стало существенно меньше, и скорее всего воспоминание о июньских надеждах уже через несколько месяцев будет вызывать у всех только грустную усмешку. Нравится нам это или нет, но в обозримом будущем миру придется мириться с существованием ядерной Северной Кореи — и никакие твиты президентов этого факта не изменят.

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671945 Андрей Ланьков


США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674370 Андрей Фефелов

О, Трамп, ты — Ын!

крах мирового либерализма не видят лишь те, кто изо всех сил не желает этого видеть

Андрей Фефелов

Могуч и громаден русский язык. В огненной его стремнине мелькают смыслы и формы грядущих озарений. Но и в своей устойчивой, незыблемой, словарной основе — содержит он немало тайн, ключей и подсказок. Старинное русское слово "предприниматель" толкует о человеке, совершающем нечто загодя, встречающем обстоятельства жизни подготовленным, так сказать, во всеоружии. Ведь даже само слово "успех" — от глагола "успеть". Быстрота и точность действий особенно важны в период краха больших систем, когда осыпаются и колеблются привычные основы бытия, возникают новые, невиданные доселе, жизненные завихрения.

Сегодня так называемый глобализм доживает свои последние деньки. Хотя, весьма вероятно, что этот дряхлый порочный старик после семи пересадок сердца уже скончался, и мы имеем дело с размалёванным трупом, оцепенело восседающим во главе совета директоров мировой финансовой олигархии.

Крах мирового либерализма не видят лишь те, кто изо всех сил не желает этого видеть. Именно эти "наивные создания" с большой долей вероятности попадут под обломки системы, станут первыми, но, увы, не единственными жертвами великих трансформаций.

Дональд Трамп не из таких. Вся политика его администрации — это рискованная и великолепная попытка спрыгнуть с горящего поезда, на полном ходу несущегося к разобранному мосту…

История либерализма-глобализма-капитализма насчитывает несколько столетий, но расцвет его пришёлся на конец XX века, когда США — эта торгашеская империя, новый Карфаген — достигли мировой гегемонии. Тогда, на пыльных обломках СССР мошоночные идеологи глобализма поспешили провозгласить "конец истории". Однако спустя четверть века безраздельного торжества международной финансовой мафии сей фантом стал кривиться и бледнеть. Новый мировой порядок всё более стал напоминать беспорядок, грозящий перерасти в неконтролируемый хаос, войну всех против всех. Оказалось, что властители судеб человечества давно и прочно находятся в изменённом состоянии ума — то есть в "полном неадеквате". Мировая финансовая и политическая власть досталась каким-то фанатичным фарцовщикам, чей врождённый хватательный рефлекс на порядок превысил инстинкт самосохранения. При этом развитие цифровых и прочих технологий подвело жирную черту под всем этим самоубийственным укладом. Цифра стала одновременно и катализатором, и убийцей рыночных отношений. Недалёк тот день, когда цифрономика навсегда похоронит банки и биржи, отменит пресловутую "игру свободных сил", переведёт хозяйства мира в режим строгого планирования.

Стадия экстенсивного рынка, период безответственного жонглирования финансами — весь этот дьявольский карнавал стремительно сворачивается.

Первый, но уже очень громкий "звоночек" прозвучал в 2008 году в Нью-Йорке. Крушение банка Lehman Brothers стало яркой иллюстрацией жадности, граничащей с моральным идиотизмом. Результатом стал жесточайший кризис в США, отголоски которого докатились до всех народов земли. Именно тогда национальные банки в различных государствах мира задумались о том, что неплохо бы как-то начать регулировать деятельность разбушевавшихся финансовых рынков. Что и было сделано — как в Европе, так и в самих Соединённых Штатах.

Второй "звоночек" — это история с дичайшим долговым кризисом в Греции, которой стал результатом кровопийства Международного валютного фонда и других банков-кредиторов, вогнавших население европейской страны в чудовищное долговое рабство. И сейчас там обдирают православных как липку, с помощью налогов и дополнительных поборов заставляя платить огромные проценты по международным долгам. Это, конечно, не новость дня. Новизна была в том, что народ Греции на референдуме проголосовал против выплаты кредиторам, в том числе Международному валютному фонду. Таким образом, был подан первый робкий, но весьма отчётливый сигнал всем развивающимся странам, всем государствам со слабыми экономиками, попавшим в сети международных ростовщиков. Смысл данного месседжа прост: "Банкиры, идите в ж…!"

Третий "звоночек" — это Брекзит, когда большинство населения и значительная часть элит Британии сказали, что они не хотят жить в этом дивном глобальном мире, не хотят быть частью ЕС, а хотят выйти вон из всей этой распрекрасной системы новых международных отношений.

И четвёртый — уже не "звоночек", а ужасающий гром! — рождение за океаном агрессивной "трампономики", нацеленной на жёсткий протекционизм, на развитие национальных отраслей промышленности, на увеличение занятости и покупательной способности населения США и на вытеснение всех международных игроков с внутреннего рынка. Трамп, развязавший торговые войны с Китаем и Европой, похоже, взял курс на автаркию. Выламывая США из мировой экономики, он выступает главным могильщиком глобализма.

Уже сегодня "трампономика" демонстрирует свою невиданную эффективность. США переживают период экономического роста, развития промышленности и внутреннего сектора услуг. Рейтинг Трампа внутри страны неукоснительно ползёт ввысь. Америка подобно оленю сбрасывает старые, изъеденные паразитами, рога. Америка подобно тяжёлому фрегату становится на противоположенный курс, совершая на глазах всего человечества опасный и смелый "поворот оверштаг". Америка из прожорливой гусеницы превращается в бронированную куколку, чтобы затем выпорхнуть цифровой бабочкой в новую социальную вселенную.

Доктрина Рах Аmericana стремительно трансформируется в Arx Аmericana. Трамп планомерно строит стены, границы и заслоны. Если не сегодня, то завтра США откажутся от доллара, оставив разочарованное человечество копошиться в терриконах замызганных зелёных билетов. Не пора ли на просторах Евразии начать строить предприятия по переработке долларовой массы в бумагу для школьных тетрадей?

Встреча мистера Трампа и товарища Ына в Сингапуре глубоко символична. Трампистская Америка шаг за шагом выковывает для себя собственную теорию чучхе, обеспеченную мощнейшими индустриальными, интеллектуальными и IT-ресурсами. В конце концов, система цифрового социализма — это та луза, куда неизбежно закатится любое развитое общество.

А что же рынок, базар, валютные спекуляции, либерализм, гомосексуализм, феминизм, советы по правам человека, всемирные комитеты, трёхсторонние и шестиконечные комиссии вкупе с т. н. "современным искусством" и его полоумными адептами?

В новых условиях, лишённая американской поддержки, вся эта "макроновская перхоть", паршивая "международка" закономерно будет отправлена в утиль истории.

Туда же стройными рядами пойдет и пресловутая российская регрессивная общественность. Речь о профессиональных предателях, космополитах-русофобах, агентах транснациональных корпораций, мошенниках-приватизаторах и прочих завшивевших "профессорах экономики" — внесистемных и системных либералах, живущих всю жизнь на интеллектуальном и долларовом подсосе у Запада, век жующих вязкий вонючий гудрон застарелой лжи про свободу, рынок и общечеловеческие ценности.

На сегодня США возглавили назревший процесс сворачивания паразитарного финансового глобализма. Но и России не следует стоять в сторонке и ждать, чем дело закончится. Требуется уже сейчас в срочном порядке выстраивать, выковывать континентальную доктрину суверенного будущего, многоаспектную программу освоения, преобразования и организации 1/6 части суши при помощи комплексных решений и больших систем. Пора заявить миру русскую планетарную альтернативу, нацеленную на преображение природы и человека, провозглашающую космический вектор развития земной цивилизации.

США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674370 Андрей Фефелов


Китай. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > russian.news.cn, 19 июня 2018 > № 2650865

Генеральный секретарь ЦК КПК, председатель КНР Си Цзиньпин во вторник в Пекине провел переговоры с председателем Трудовой партии Кореи /ТПК/, председателем Госсовета КНДР Ким Чен Ыном, прибывшим во вторник с визитом в Пекин.

Главы двух государств откровенно и углубленно обменялись мнениями по вопросам нынешнего развития двусторонних отношений и ситуации на Корейском полуострове. Они договорились обеспечивать, укреплять и развивать отношения между КНР и КНДР, а также совместно продвигать благоприятную тенденцию мира и стабильности на Корейском полуострове с тем, чтобы внести позитивный вклад в обеспечение мира, стабильности, процветания и развития во всем мире и регионе.

Си Цзиньпин указал, что Китай рад проведению важной встречи между товарищем председателем Ким Чен Ыном и президентом США Д. Трампом в Сингапуре, достижению принципиального консенсуса по реализации денуклеаризации Корейского полуострова и созданию механизма прочного мира на полуострове. Он это высоко оценивает.

Си Цзиньпин заявил, что специальный визит товарища председателя Ким Чен Ына в Китай демонстрирует повышенное внимание к межпартийным и межгосударственным стратегическим контактам, и он это высоко оценивает.

Си Цзиньпин подчеркнул, что в течение менее чем трех месяцев они с товарищем председателем Ким Чен Ыном провели три встречи, определили направление развития межпартийных и межгосударственных отношений, а также открыли новую страницу в развитии отношений между Китаем и КНДР.

По словам Си Цзиньпина, КПК и китайское правительство уделяют повышенное внимание отношениям дружбы и сотрудничества между Китаем и КНДР. Как бы ни изменялась глобальная и региональная обстановка, неизменными останутся позиция КПК и китайского правительства по развитию отношений между Китаем и КНДР, дружба китайского народа к народу КНДР, поддержка Китая социалистической КНДР.

Си Цзиньпин заявил о готовности с товарищем председателем Ким Чен Ыном продолжать надлежащим образом реализовывать важные договоренности, достигнутые двумя сторонами, продвигать долгосрочное, здоровое и стабильное развитие отношений между Китаем и КНДР на благо двух государств и их народов.

Си Цзиньпин подчеркнул, что в этом году отмечается 40-я годовщина проведения политики реформ и открытости. Китайский народ нашел путь развития, соответствующий реальным условиям страны.

Мы рады видеть, что КНДР приняла решение по смещению стратегического приоритета в сторону экономического строительства, дело социализма КНДР вступило в новый исторический этап. Мы поддерживаем экономическое развитие, улучшение благосостояния народа КНДР, а также поддерживаем движение КНДР по пути развития, отвечающему реалиям страны, заявил Си Цзиньпин.

Ким Чен Ын подчеркнул, что Китай -- наш великий дружественный сосед, товарищ генеральный секретарь Си Цзиньпин -- великий руководитель, которого мы уважаем и на которого полагаемся. Он выразил благодарность товарищу генеральному секретарю Си Цзиньпину, КПК, правительству и народу Китая за искреннюю дружбу и ценную поддержку ему лично, ТПК, правительству и народу КНДР.

Он также заявил о готовности вместе со всеми членами ТПК, народом КНДР добросовестно реализовывать важные договоренности, достигнутые им с Си Цзиньпином, поднять нерушимые отношения между КНДР и КНР на новую высоту.

Си Цзиньпин отметил, что общими усилиями соответствующих сторон, проблема Корейского полуострова вернулась в правильное русло урегулирования за счет диалога и консультаций, ситуация на полуострове развивается в направлении мира и стабильности. Товарищ Ким Чен Ын приложил активные усилия по достижению денуклеаризации Корейского полуострова и обеспечению мира на полуострове. Нынешняя встреча между лидерами КНДР и США -- важный шаг на пути к политическому урегулированию ядерной проблемы Корейского полуострова.

Си Цзиньпин выразил надежду на то, что КНДР и США смогут перевести полученные результаты встречи в практическую плоскость, соответствующие стороны объединят усилия для совместного содействия процессу достижения мира на полуострове. Китайская сторона как и прежде продолжит играть конструктивную роль в этом процессе.

Ким Чен Ын сказал, что на недавней встрече между лидерами КНДР и США были достигнуты позитивные результаты, отвечающие интересам всех сторон и ожиданиям международного сообщества. При серьезной реализации достигнутого на ней консенсуса будет создана новая обстановка в денуклеаризации Корейского полуострова.

КНДР благодарит китайскую сторону за важную роль в содействии денуклеаризации Корейского полуострова, обеспечении мира и стабильности на полуострове, и готова вместе с китайской стороной прилагать общие усилия к формированию на Корейском полуострове механизма прочного и стабильного мира и осуществлению долгосрочного мира на полуострове, отметил Ким Чен Ын.

Перед переговорами генеральный секретарь Си Цзиньпин устроил в Доме народных собраний церемонию встречи председателя Ким Чен Ына.

После переговоров Си Цзиньпин с супругой Пэн Лиюань устроили банкет в честь Ким Чен Ына и его супруги Ли Соль Чжу.

Китай. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > russian.news.cn, 19 июня 2018 > № 2650865


КНДР. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 14 июня 2018 > № 2645216 Владимир Путин, Ким Ён Нам

Встреча с Председателем Президиума Верховного народного собрания КНДР Ким Ён Намом.

Владимир Путин принял в Кремле Председателя Президиума Верховного народного собрания Корейской Народно-Демократической Республики Ким Ён Нама.

В.Путин: Уважаемый товарищ Председатель! Уважаемые друзья!

Очень рад вас всех видеть.

Спасибо, что откликнулись на наше приглашение, приехали сегодня в Россию. Между нашими странами давние, очень добрые отношения. В этом году мы отмечаем 70-летие установления дипломатических связей.

Вы знаете, что мы всегда стремились к урегулированию всех проблем вокруг Корейского полуострова. И в этой связи хотел бы подчеркнуть, что мы, безусловно, приветствуем контакты, которые начались между лидером Корейской Народно-Демократической Республики и Президентом Республики Корея.

Приветствуем также и высоко оцениваем результаты встречи лидера Северной Кореи товарища Ким Чен Ына и Президента Соединённых Штатов Америки господина Трампа, которая состоялась совсем недавно, 12 июня. Исходим из того, что это, безусловно, только первый шаг на пути к полноформатному урегулированию, но благодаря доброй воле обоих лидеров этот шаг сделан. Безусловно, это создаёт условия для дальнейшего движения вперёд и снижает общий уровень напряжения вокруг Корейского полуострова.

У всего мира это вызывало тревогу, поскольку могло привести к очень тяжёлым последствиям, вплоть до крупного военного конфликта. Благодаря этой встрече возможный неблагоприятный сценарий отодвинут. Наоборот, появились перспективы урегулирования проблем мирными политико-дипломатическими средствами.

Россия всегда за это выступала, предпринимала необходимые для этого шаги. Мы и дальше готовы действовать в этом же направлении и вместе с вами предпринимать необходимые действия для налаживания контактов, в том числе в сфере экономического сотрудничества.

Хочу подтвердить и прошу передать лидеру Северной Кореи товарищу Ким Чен Ыну наше приглашение посетить Россию с визитом, в том числе это можно было бы сделать в рамках Восточного экономического форума во Владивостоке в сентябре этого года. Можно сделать это и отдельно, можем согласовать эту встречу вне привязки к международным событиям по линии министерств иностранных дел.

Рады вас видеть. Добро пожаловать!

Ким Ён Нам (как переведено): Большое спасибо.

Я с большим вниманием слушал Ваши высказывания, господин Президент. Прежде всего имею честь с особой почтительностью передать Вам искренний привет от председателя Госсовета КНДР товарища Ким Чен Ына в Ваш адрес. Также для меня большая честь, пользуясь этим случаем, передать послание от председателя Госсовета КНДР в Ваш адрес. (Передает документ.)

В.Путин: Спасибо.

Ким Ён Нам: Я всегда с большой теплотой вспоминаю мои визиты в Россию, эти ценные встречи с Вами, господин Президент, когда я участвовал в церемонии открытия Олимпиады в Сочи, а также в праздновании 70-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне. И сегодня я тоже очень рад встретиться с Вами, господин Президент.

Примите ещё раз от нас искренние поздравления с тем, что недавно Вы были переизбраны на пост Президента Российской Федерации при большой, абсолютной поддержке народа России.

Господин Президент, примите также наши искренние поздравления с предстоящим большим событием – открытием Кубка мира. Мы искренне надеемся, что это событие станет важным моментом для того, чтобы славить великую Россию на весь мир, а также продолжить экономической рост и развитие физкультуры и спорта в вашей стране.

Как Вам известно, господин Президент, недавно, в апреле, на третьем пленуме ЦК Трудовой партии Кореи 7-го созыва Председатель Трудовой партии Кореи товарищ Ким Чен Ын выдвинул новую стратегическую линию, согласно которой наша страна будет концентрировать все ресурсы и усилия на экономическом строительстве.

КНДР. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 14 июня 2018 > № 2645216 Владимир Путин, Ким Ён Нам


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика > rg-rb.de, 13 июня 2018 > № 2649394 Арсений Каматозов

Они договорились

Вы ведь помните этот старый анекдот? На ступеньках банка Хаим торгует семечками. К нему подходит Мойша и просит рубль в долг. Хаим отвечает: «Не могу! У меня эксклюзивный контракт с банком – они не торгуют семечками, я не выдаю ссуд».

Мне представляется, что подобного рода контракт заключён во вторник в Сингапуре.

Задумаемся: что по-настоящему, кровно, жизненно важно для Ким Чен Ына? Возможность сохранить власть над страной.

Что ему для этого нужно? Сохранение существующей формы правления. Потому что любые радикальные перемены этой формы автоматически сливают Ына и его соратников в канализацию исторических процессов.

Никакой другой лидер Западного мира не смог бы пообещать диктатору стабильности его диктатуры. Трамп – легко. Он, в отличие от своих предшественников, не «торгует семечками», простите, не продвигает демократию.

Так издевательски вышло, что последний осколок кровавой сталинской империи пришёл сдаваться застройщику и шоумену. Вероятно, его Солнцеподобный дед сейчас работает вентилятором в собственном мавзолее.

Но для Трампа этот маленький хулиган большой политики, поставивший регион на грань ядерной войны, сегодня важнее шести коллег-лидеров крупнейших держав, с которыми американский президент повздорил в Канаде. Потому что спустя 500 шумных дней в Белом доме непопулярному президенту США нужен звучный и осязаемый политический успех. До сих пор крупнейшими победами Трампа был перенос посольства США в Иерусалим и выход из ядерного соглашения с Ираном.

Для шоу это – отлично. Для политики – скромновато. Выйти из договора – это не то же, что заключить договор. (Хотя велика ли цена договоров, если из них можно выходить, как из метро?)

И тем не менее Ын сейчас важен Трампу больше, чем любой политик в мире. Такие «странные сближения» нечасто, но случаются в мировой истории.

Однако что глобально, а не сиюминутно важно для президента Трампа? Вырвать Северную Корею из «оси зла». Ради этого, собственно, Ына и выпустили из клетки.

Сам по себе Пхеньян, даже с атомными тамтамами и копьями, с точки зрения Трампа, – не американская, а местная проблема. Пусть ею занимается Китай, Япония, Южная Корея. В мироустройстве Трампа Ким опасен исключительно в роли ядерного донора Ирана. Вот он и пообещал Трампу «не выдавать ссуд», то бишь не снабжать Тегеран людьми, материалами, технологиями, которые будут способствовать воссозданию и развитию военной ядерной инфраструктуры Ирана.

Так они и договорились. И в цене сошлись легко.

Конечно, такие люди, как Ын и Трамп, не смогут договориться окончательно никогда. Для подобных людей всё, что уже куплено, – куплено задорого; а всё, что уже продано, – продано по дешёвке. Но миг купли-продажи это миг их триумфа. И он наступил!

Трамп пообещал отменить военные учения на полуострове. Думаю, не все, а лишь наиболее болезненные для Пхеньяна. Этой отменой Трамп ничего не теряет, она лежит полностью в рамках его идеологии. Разве что лишний раз подразнит своих военных, они сразу всполошились и стали заявлять, что отмена учений – только лишь фигура речи президента. Но Трамп уже сосчитал: чего дальше тратить бюджетные миллионы? От кого защищать южнокорейцев, если Ын Америке – новый друг, товарищ и брат?

А Ыну подписать мирный договор с Сеулом, вернуть останки погибших американцев (кстати, война с его дедушкой обошлась США в более чем 50 000 жизней!!!), поставить памятники на их захоронениях – легче лёгкого. Обещанная же денуклеаризация будет в ближайший год-два состоять в том, что Ын перестанет будить соседей ядерными подземными взрывами (у него подземка и так временно остановилась) и станет упрекать Сеул в отставании от хода истории.

Что же касается Ирана, то аятоллы всегда были для Кимов просто источником чёрных денег. Но зачем Ыну чёрный нал теперь, когда Трамп развернул перед ним бескрайние дали западных инвестиций и кредитов после отмены санкций?

Блестящая сделка? Несомненно! Трамп так и оценил её на пресс-конференции. Стоит и нам присоединиться к его оценке.

Теперь самое главное, чтоб новый друг Трампа дожил до подписания стратегически важных документов.

Задача, скажу откровенно, не из простых. И стать вечноживым, как его дед и отец, Ыну светит больше, чем выжить в ближайшие пару-тройку месяцев.

Очевидно, что Ын должен почти мгновенно отправить в историю своих главных противников. От троих – всего высшего руководства армии – он уже избавился перед Сингапуром. Вероятно, это была лишь видимая часть айсберга сопротивления Ыностройке. Остальных надо убрать, пока наркоз от факта встречи с Трампом – первой в истории кимовской Кореи – не прошёл.

Конечно, его номенклатура туповата, престарела, в Швейцарии не училась, языков не знает. Это всё так. Но инстинкт выживания у них должен быть просто звериный. Без него они не были бы теми, кто есть сейчас. Подскажет ли им этот инстинкт, что со дня подписания договоров все они станут исторически мертвы? И способны ли они из этой подсказки сделать правильные выводы?

 A ведь есть ещё очень влиятельные в Пхеньяне Москва и Пекин, где капитуляция Ына перед Трампом рассматривается почти как предательство. В Китае Северную Корею традиционно называют «губой, прикрывающей китайские зубы». И вдруг губа оказалась совсем не дура – и меняет лицо…

Глобальная проблема состоит в том, что с момента возвращения в Пхеньян никто во всём мире не способен защитить Ына. Даже его новый друг Дональд.

Что сделает президент Трамп, если Ын вдруг «захворает», исчезнет с горизонта? Ни-че-го. Он не высадит десант в Пхеньяне и не пошлёт бомбардировщики против Президиума Верховного Народного Собрания КНДР. Выживание Ына теперь целиком в руках самого Кима и его близких соратников.

Кстати, случись с Ыном какая беда, на успех Трампа в Сингапуре она не повлияет. Даже, пожалуй, наоборот. Живой Ын ведь может ещё и накосячить, а вечноживой он безопасный и полезный. Если, конечно, доживёт подписать бумаги…

Арсений Каматозов

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика > rg-rb.de, 13 июня 2018 > № 2649394 Арсений Каматозов


США. КНДР. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 июня 2018 > № 2648022 Андрей Ланьков

Третий участник. Какую роль играет Китай в переговорах Кима и Трампа

Андрей Ланьков

Сейчас Китай является единственной страной в мире, которая может оказывать эффективное давление и на США, и на КНДР. Для этого в распоряжении у Китая есть весомый инструмент – санкции. Монопольный контроль над внешней торговлей КНДР означает, что Китай фактически определяет, насколько жестко они будут реализовываться. Если КНДР заупрямится, то Китай всегда может усилить санкционное давление на Пхеньян. Если вдруг несговорчивость и нежелание идти на компромисс станут проявлять США, Китай может ослабить санкции, дав Пхеньяну, напротив, шанс уйти от давления

Двенадцатого июня 2018 года в Сингапуре состоялась первая в истории встреча на высшем уровне между руководителями США и КНДР. Встреча, которую с самого начала объявили «исторической», была коротка – длилась она менее шести часов, причем разговор Дональда Трампа и Ким Чен Ына наедине продолжался 45 минут, а встреча делегаций – полтора часа. По результатам саммита было опубликовано краткое заявление, фактически – декларация о намерениях сторон, которая поразила всех своей изумительной неконкретностью.

Эта неконкретность и расплывчатость кажется особенно странной, если вспомнить, как развивались события в последние месяцы. С конца прошлого года северокорейское руководство не только активно добивалось переговоров с США, Южной Кореей и Китаем, но и делало многочисленные односторонние уступки, временами – весьма серьезные. Более того, когда в мае Дональд Трамп, раздосадованный некоторыми заявлениями северокорейских дипломатов, внезапно объявил об отмене встречи в Сингапуре, северокорейская сторона сразу же отступила. Не прошло и суток после заявления об отмене, как из Пхеньяна в Вашингтон было доставлено письмо, в котором северокорейский заместитель министра иностранных дел заверял США, в том, что северокорейская сторона горит желанием провести саммит в Сингапуре.

В этой обстановке едва ли не всем наблюдателям казалось, что на первом американо-северокорейском саммите будет достигнута договоренность о конкретных шагах, направленных на ядерное разоружение КНДР – или скорее на заметное сокращение северокорейского ядерного потенциала. Однако эти предположения не подтвердились – к немалому и всеобщему удивлению.

В декларации, принятой по итогам сингапурского саммита, содержались лишь самые общие фразы о готовности КНДР со временем отказаться от ядерного оружия в обмен на американские гарантии безопасности, равно как и заверения в готовности сторон работать над новыми соглашениями. Вдобавок на пресс-конференции президент Трамп неожиданно заявил о приостановке совместных американо-южнокорейских военных учений, которые проводятся ежегодно уже много десятилетий. Это заявление стало единственной заметной уступкой, которая была предъявлена на саммите, и показательно, что уступку эту сделали Соединенные Штаты, а не Северная Корея. Впрочем, северокорейская сторона заявила о готовности через несколько месяцев закрыть полигон, на котором испытывались ракетные двигатели.

Честно говоря, непонятно, что именно произошло в Сингапуре и почему Трамп неожиданно занял столь мягкую позицию. В беседе с журналистами по итогам встречи Дональд Трамп заявил, что Вашингтон не отказывается от своих былых требований к КНДР, включая «полный, проверяемый и необратимый отказ от ядерного оружия», но считает, что ядерное разоружение должно продвигаться постепенно, так что для достижения заветной цели потребуется еще немало встреч.

Несмотря на странную уступчивость, проявленную американской стороной, большинство наблюдателей скорее довольны результатами переговоров. Как известно, плохой мир лучше хорошей ссоры, а на протяжении всего 2017 года казалось, что дело идет именно к хорошей ссоре, то есть к военному конфликту на полуострове. По крайней мере обе стороны постоянно угрожали друг другу войной, а США начали сосредотачивать поблизости от Корейского полуострова значительные военные силы.

Происходящее в Корее весьма напрягало ее соседей – в первую очередь Китай, и именно Китай, пожалуй, больше всех выиграл от сингапурского саммита и его, скажем прямо, несколько мутных итогов.

Показательно, что верховный руководитель КНДР маршал Ким Чен Ын прибыл в Сингапур на переговоры с президентом США на борту китайского самолета. Его доставил в Сингапур один из тех «Боингов-747», которыми временами пользуются китайские руководители для поездок за границу (в остальное время машина используется как обычный рейсовый авиалайнер).

Решение использовать китайский самолет кажется странным, если учесть, что северокорейские ИЛ-62 из правительственного авиаотряда вполне в состоянии добраться из Пхеньяна до Сингапура без промежуточных посадок. Собственно говоря, перед саммитом в Сингапуре приземлился и правительственный северокорейский борт ИЛ-62, на котором туда прибыла Ким Ё Чжон – сестра и ближайший советник Ким Чен Ына.

Решение Ким Чен Ына добираться до места переговоров на китайском самолете было неожиданным и, скорее всего, неслучайным. Таким необычным образом Ким Чен Ын, видимо, хотел продемонстрировать, что ситуация в регионе изменилась, так что в случае провала переговоров с американцами у КНДР есть альтернативы. Будет лишь небольшим преувеличением сказать, что Пекин был третьим, виртуальным участником американо-северокорейских переговоров в Сингапуре.

Часто приходится сталкиваться с заявлениями, что в последнее время Китай «обеспокоен» интенсивными северокорейско-американскими контактами и опасается, что его отстранят от участия в северокорейском урегулировании. Как показывает информация из Пекина, такое беспокойство там действительно присутствует. Однако реальная картина сложнее, так как в целом в Пекине приветствуют начавшиеся американо-северокорейские переговоры, ведь альтернативой этим переговорам, по большому счету, является острый кризис, а возможно, и военный конфликт на Корейском полуострове.

Такой поворот событий Пекин категорически не устраивает, и дело тут вовсе не в миролюбии Пекина, а в объективной ситуации, при которой любые мыслимые резкие перемены в Корее не соответствуют долгосрочным интересам Китая.

Интересы эти можно в первом приближении свести к трем основным пунктам: в идеале Китай хотел бы видеть стабильный, разделенный и безъядерный Корейский полуостров. Именно в таком порядке: стабильность для Пекина важнее сохранения раздела Кореи, а сохранение раздела – важнее ядерного разоружения КНДР.

Однако в последние полтора года именно стабильность ситуации на полуострове находилась под серьезной угрозой. После того как Дональд Трамп стал президентом США, а северокорейские инженеры успешно испытали первые образцы межконтинентальных ракет, способных нанести удар по континентальной территории США, ситуация в Корее стала быстро обостряться. Открытым остается вопрос, блефовал ли Дональд Трамп, когда часто говорил о возможном применении против КНДР военной силы, однако большинство наблюдателей были готовы принимать такие президентские заявления всерьез.

Такой поворот событий не устраивал Китай, и с лета 2017 года позиция Пекина по корейскому вопросу стала беспрецедентно жесткой. Китайские дипломаты в ООН не возражали против введения новых санкций в отношении КНДР, а местные власти контролировали тщательное их исполнение. Если учесть, что на Китай приходится примерно 85–90% всей северокорейской внешней торговли, то легко понять, что пересмотр Пекином своих позиций стал для Пхеньяна ощутимым ударом.

Ужесточение позиций Китая было вызвано в первую очередь опасениями по поводу последствий возможной американской военной операции. Проявив солидарность с США, Китай рассчитывал на то, что ему удастся, во-первых, оттянуть сроки американской военной операции, а во-вторых, усадить Северную Корею за стол переговоров.

Во многом китайская тактика сработала – хотя не столько сама по себе, сколько в сочетании с трамповским то ли блефом, то ли шантажом. Неожиданно столкнувшись с единым американо-китайским фронтом и поняв, чем этот фронт грозит северокорейской экономике, Пхеньян в конце прошлого года решил ввести мораторий на ядерные и ракетные испытания и заявил о своей готовности вести переговоры с США.

Первым заграничным визитом Ким Чен Ына, который до этого вел жизнь отшельническую и с иностранными руководителями за все шесть лет правления ни разу не встречался, стала его полусекретная поездка в Китай в конце марта. За этим визитом последовал второй – в начале мая Ким внезапно приехал в Далянь, где опять встретился с Си Цзиньпином. Цель этих визитов была очевидна – Ким Чен Ын и его советники старались разбить неожиданно возникший американо-китайский единый фронт.

Надо сказать, что действия Дональда Трампа во многом упростили задачу северокорейским дипломатам: начатая Белым домом торгово-тарифная война с Китаем заставила многих в Пекине задуматься о том, следует ли и далее помогать США на северокорейском направлении. Скорее всего, в Пекине и Даляне Ким Чен Ыну обещали некоторую поддержку, но только если он тоже пойдет на уступки американской стороне и не будет нагнетать напряженность.

Показательно, что сразу после мартовского визита Ким Чен Ына резко изменился тон сообщений о Китае в северокорейской печати: до этого на протяжении нескольких лет о Китае там писали мало и не слишком доброжелательно, а иногда и просто враждебно. Однако после поездки Ким Чен Ына в Пекин официальные СМИ стали описывать Китай в самых восторженных выражениях, а о самом Си Цзиньпине некоторое время писали, используя такие подчеркнуто вежливые грамматические формы, которые обычно могут применяться в официальных публикациях только к членам правящей семьи Ким.

Позиция Китая понятна: ему не нужен кризис и не нужна война, поэтому он будет подталкивать обе стороны к компромиссу. Сейчас Китай единственная страна в мире, которая может оказывать эффективное давление и на США, и на КНДР. Для этого в распоряжении у Китая есть весомый инструмент – санкции. Монопольный контроль над внешней торговлей КНДР означает, что Китай фактически определяет, насколько жестко они будут реализовываться. Если КНДР заупрямится, то Китай всегда может усилить санкционное давление на Пхеньян. Если вдруг несговорчивость и нежелание идти на компромисс станут проявлять США, то Китай может ослабить санкции, дав Пхеньяну, напротив, шанс уйти от давления.

Достигнутое в Сингапуре соглашение, при всей его неконкретности, вполне соответствует интересам Китая. Хотя в Пекине не слишком довольны ядерными амбициями КНДР, совсем уж прямого беспокойства ядерная программа там не вызывает, поэтому в Пекине едва ли будут опечалены тем, что саммит в Сингапуре не привел к ощутимым сдвигам в сторону ядерного разоружения (в возможность ядерного разоружения в Пекине не верят).

Зато саммит показал, что ситуация сейчас находится под контролем, что до войны в ближайшее время дело не дойдет и что стороны выдвигают не слишком радикальные требования друг к другу. Для Китая это хорошая новость: то, что между США и КНДР идут переговоры, означает, что резких изменений в ситуации на Корейском полуострове не будет. Скорее всего, Пекин и дальше будет подталкивать Пхеньян к переговорам, не загоняя его при этом в угол и не ставя под прямую угрозу сохранение нынешнего режима. Будет ли действовать Пекин совместно с США – вопрос сложный, но пока кажется, что времена координации их действий прошли.

США. КНДР. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 июня 2018 > № 2648022 Андрей Ланьков


США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 июня 2018 > № 2645901

Трамп: пресс-конференция по Северной Корее

Vox, США

(Окончание. Начало здесь)

— Господин президент, эта неделя оказалась очень насыщенной на международной политической сцене. Вы покидаете саммит в Сингапуре, заявив, что Ким Чен Ын — талантливый человек. Несколько дней назад вы покидали саммит «Большой семерки», назвав премьер-министра Канады Джастина Трюдо слабым и бесчестным человеком. Что вы можете сказать союзникам Америки, которые беспокоятся, что вы подрываете наши давние альянсы, и волнуются о том, как вы относитесь к нашим историческим друзьям и врагам?

— Это вполне уместный вопрос. Мы провели прекрасную встречу с «Большой семеркой». Я уехал. Буду говорить честно. Нами пользуется практически каждая из стран, входящих в ее состав. Из-за плохого руководства и президентов, которых не слишком интересовала торговля, или они не понимали ее, или по какой-либо иной причине, Китай стал, как это очевидно, наиболее успешен в ней, а Европейский союз занял второе место. Мы потеряли 151 миллиард долларов. Все они присутствовали на встрече. Нами пользуются в области торговли. У Канады есть очень большой перевес по сравнению с нами в вопросе торгового дефицита. У нас большой дефицит торгового баланса с Канадой. Это излишек. Это либо 17, либо 100. Не знаю, видели ли вы это. Мы это выяснили. Возможно, они пытались продемонстрировать те 151 миллиард, что мы проиграли. Они были представлены на саммите. Это близко к 100 миллиардам долларов потерь с Канадой. Они не берут нашей фермерской продукции, большую ее часть. Они облагают 270%, но на днях мне рассказали, что они подняли пошлину на нашу молочную продукцию до 295%. Это несправедливо по отношению к нашим фермерам и по отношению к народу нашей страны.

Рабочие, фермеры, компании. У нас нет возможности вести торговлю. Они выставили огромные барьеры и пошлины. Когда я ввожу пошлины в ответ, баланс меняется. Так это и действует. Они сказали, что это ужасно. Я спросил: что ужасно? Мы должны сбалансировать потери. Пусть даже не полностью. Нам нужно немного выровнять баланс. Я говорю об этом в диалоге со многими странами. Мы закончили встречу, и все были довольны. Я согласился кое-что подписать. Я хотел внести изменения. Я требовал внести поправки.

На самом деле, на фотографии с Ангелой Меркель, с которой у меня, кстати, прекрасные отношения, где я сижу вот в такой позе, — там я жду документа, потому что я хотел увидеть финальный документ с теми поправками, которых я требовал. Это была дружественная встреча. Я знаю, что выглядела она не очень дружественно. Я знаю, что о ней писали неприятные вещи. Я из-за этого разозлился: на самом деле, мы все вместе обсуждали нечто, совершенно со всем этим не связанное.

Я ждал, когда вернут документ. Сел на самолет и, думаю, Джастин не знал, что на президентском самолете транслируют около 20 телеканалов. Я смотрю телевизор. И он дает пресс-конференцию о том, что он не позволит Соединенным Штатам помыкать собой. И я говорю «помыкать»? Мы только что пожали друг другу руки в очень дружественной обстановке. Другие страны не могут продолжать использовать нас в торговле. Цифры выходят за допустимые рамки.

За последние пару лет и за последние много лет, но особенно за последнюю пару лет эта страна потеряла 800 миллиардов долларов из-за торговли с другими странами. Крупнейшие потери — из-за Китая. 800 миллиардов. 151 миллиард — из-за торговли с ЕС. Они не принимают нашу сельскохозяйственную продукцию, почти не принимают. Они не принимают многое из того, что у нас есть, зато отправляют нам миллионы Мерседес-Бенц и БМВ. Это очень несправедливо. Очень несправедливо по отношению к нашим рабочим.

Я разберусь с этим. Это нетрудно. Спасибо.

Прошу вас, прошу вас.

[неразборчивый вопрос из зала]

Я бы хотел вовлечь Конгресс, да. У меня хорошие отношения с Джастином Трюдо. За исключением того, что он провел пресс-конференцию, потому что решил, что я уже в самолете и не смотрю ее. Он получил урок. Так делать нельзя. Мы посмеялись. У нас были хорошие отношения. У меня были хорошие отношения с Джастином. У меня очень хорошие отношения с Ангелой Меркель. Что касается НАТО, то мы платим 4,2%, а она — 1% от ВВП, который меньше нашего.

Мы платим 4,2%. Мы платим от 60% до 90% за НАТО. Мы защищаем страны Европы. А они убивают нас в торговле. А так нельзя. Это несправедливо по отношению к нашим налогоплательщикам и к нашему народу. У меня хорошие отношения с Джастином. На мой взгляд, у меня теперь очень хорошие отношения с председателем Кимом. Я действительно так считаю. Я надеюсь, что это так, потому что, если так и есть, мы решим серьезную проблему. Мы прошли большой путь, чтобы получить возможность найти ее решение.

Стоит ли нам продолжать? Не знаю. Это зависит от легендарной Сары Хаккаби Сандерс. Нам продолжать, Сара? Хорошо. Продолжим. Мне все равно. Вы же понимаете, что это просто значит, что все мы вернемся домой гораздо позже, верно? Продолжаем, конечно, прошу Вас.

— Здравствуйте, господин президент. Добро пожаловать в Сингапур.

— Спасибо.

— Надеюсь, вам понравилась наша кухня.

— Да, весьма.

— Вы охарактеризовали это как процесс. Каков будет следующий шаг? Происходит ли непрерывный диалог?

— Да. Мы встречаемся на следующей неделе для обсуждения деталей. Я имею в виду госсекретаря Помпео. На следующей неделе Джон Болтон и вся команда будет заниматься деталями и подготовкой этого вопроса. Мы хотим довести это до конца. Он хочет довести это до конца. Мы также очень тесно сотрудничаем с Южной Кореей и с Японией. Немного в меньшем объеме сотрудничаем с Китаем.

— Вы вернетесь в Сингапур?

— С радостью. Ваш премьер-министр — фантастический человек. Мы встречались с ним вчера. Он был очень гостеприимен. Возможно, это сыграло решающую роль. Прекрасное место. Спасибо большое. Да, мэм.

— Спасибо, господин президент. Благодаря чему в ходе вашего первого взаимодействия с председателем Кимом сегодня утром вы решили остаться, после того как сказали, что в первые же минуты узнаете, искренен он или нет.

— Я говорил это об отношениях. Я говорил это о людях. Знаете, в первую же секунду. А я был щедр и дал пять секунд. В некоторых случаях все понятно в первую же секунду. Порой это не действует. А порой — да. Мы не просто сразу сели за обсуждение сложных вопросов, которые накипели за 70 лет. Мы обсуждали это несколько месяцев. И, знаете, как только риторика прекратилась, как только они сделали этот большой шаг, когда Северная Корея решила отправиться на Олимпиаду. Президент Мун скажет вам, что Олимпиада шла не лучшим образом. Людям не хотелось, чтобы их бомбили на церемонии открытия. Билеты не продавались.

И как только председатель Ким сказал: «Давайте примем участие в Олимпиаде, билеты стали расходиться, как горячие пирожки. Он сделал большой шаг. Это был большой успех. После этого, в основном после этого, делегация из Северной Кореи отправилась в Белый дом. Они о многом рассказали, в том числе о том, что хотят денуклеаризации. Как только это началось, с окончания Олимпиады мы действительно перешли к обсуждению этого вопроса, после заявлений делегации о денуклеаризации.

— Если вы позволите, у меня есть еще один вопрос. В подписанном вами сегодня документе Северная Корея обязалась провести денуклеаризацию. Вы используете это, чтобы критиковать своих предшественников и политических оппонентов. Как вы можете гарантировать, что Северная Корея не пускает слов на ветер?

— Могу ли я гарантировать, что вы будете сидеть как следует, когда сядете на свое место? Ничего нельзя гарантировать. Все, что я могу сказать, — что они хотят пойти на сделку. Что я и делаю. Вся моя жизнь прошла в сделках. Я в этом преуспел. Этим я и занимаюсь. Я знаю, когда человек хочет идти на сделку, а когда — нет. Многие политики не хотят. Это не по ним. Это можно было сделать уже давно. Я точно это знаю. Я это чувствую. Мой инстинкт, моя способность, мой талант подсказывают мне, что они хотят заключить сделку. Это прекрасный шанс для всего мира. Это прекрасный шанс и для Китая. Я не могу себе представить, чтобы Китай радовался, что у столь близкого соседа имеется ядерное оружие. И это Китай, который очень помогал Корее.

[отсутствует небольшая часть]

Уверены? Вскоре мы будем уверены. Переговоры продолжаются. Спасибо большое, продолжаем.

— Вы упомянули, что подняли вопрос нарушений прав человека в разговоре с председателем Кимом. Интересно, что вы скажете о людях, у которых нет возможности слушать и смотреть эту пресс-конференцию. 100 тысяч северокорейских граждан содержатся в лагерях. Вы добились их оправдания?

— Я думаю, я им помог. Больше я ничего сказать не могу. Я могу сделать лишь то, что в моих силах. Мы должны добиться денуклеаризации. В какой-то момент вы зададите мне более позитивный вопрос или сделаете заявление. В данный момент я немногое могу сделать. В какой-то момент, я считаю, он предпримет меры для решения этого вопроса. Думаю, сегодня эти люди стали одними из главных победителей.

Эта большая группа людей, о которых вы говорите. Думаю, они будут только в выигрыше. Да, сэр. Прошу вас.

— Вы будете рассматривать вопрос об отмене санкций без значительного улучшения в ситуации с соблюдением прав человека?

— Я хочу добиться значительного улучшения в этом вопросе. Я хочу начать этот процесс. Этот вопрос нельзя решить быстро, но и назад пути нет. Как только мы достигнем этой точки, я серьезно подумаю об этом.

Прошу вас. Сначала вы.

— Господин президент, как Северная Корея будет расплачиваться по счетам, пока действуют санкции?

— Я считаю, им очень помогут Южная Корея и Япония. Думаю, они готовы им помогать и очень им помогут.

Соединенные Штаты платили высокую цену во многих странах. Южная Корея, их ближайший сосед, и Япония, тоже расположенная очень близко, будут им помогать. Они проявят щедрость. Да, мэм.

— Спасибо, господин президент. Я бы хотела задать вопрос в продолжение вопроса Стива. Он спросил, в какие сроки будет осуществлена денуклеаризация Корейского полуострова. Вы сказали, что на это уйдет много времени. Что это значит?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду. Много времени. Я думаю, мы осуществим это как можно скорее, насколько это позволит наука и техника. Я не думаю… Я читал ужасы. Процесс на 15 лет. Учитывая, что вы хотели, чтобы все прошло быстро, я в это не верю. Кто бы это ни написал, это неправильно. Будет момент, когда процесс будет осуществлен на 20%, и назад пути уже не будет. У меня дядя был замечательным профессором, 40 лет проработал в Массачусетском технологическом институте. Мы с ним говорили на тему ядерного оружия. Он был замечательным специалистом. Потрясающий гений. Профессор Джон Трамп. Массачусетский технологический институт прислал мне книгу о моем дяде. Мы говорили с ним о ядерном оружии. Вы говорите на очень сложную тему. Вопрос не просто в том, чтобы избавиться от него. Когда ты достиг определенного момента — назад пути нет.

— Сколько времени потребуется на это?

— Мы не знаем, но это произойдет быстро.

— Благодарю вас, господин президент. Я хочу снова задать вам вопрос о санкциях. Вы сказали, что Китаю не удается обеспечивать неприкосновенность границ столь же успешно, как раньше. Вы выразили сомнения, кода Ким поехал на встречу с президентом Си. Министр иностранных дел России был в Пхеньяне и заявил, что никаких санкций не должно быть, когда проходят переговоры. А Южная Корея говорит о частичном восстановлении торговли. Как вы сможете сохранить режим санкций, когда столько стран заинтересовано в его упразднении? Какие рычаги имеются у вас для воздействия на эти страны?

— Думаю, у нас есть очень мощные рычаги. Я действительно считаю, что Китай, несмотря на мои отношения с президентом Си, человеком, как я говорил, которого я очень уважаю и который мне очень нравится, мы с ним провели жесткие переговоры по торговле. Я думаю, это затрагивает и Китай. Я должен делать то, что должен. Думаю, за последние два месяца граница стала более открытой, чем когда мы только начинали. Так и есть. Мы должны это делать. У нас огромный дефицит в торговле. Обычно о нем говорят как о дефиците торгового баланса. У нас огромный дефицит торгового баланса с Китаем. Мы должны предпринимать какие-то меры в этом вопросе.

Я думаю, это сказалось на моей позиции в вопросе границ. Не думаю, что это как-то влияет на мое отношение к президенту Си. Когда мы только начали, мы не были готовы идти в этом направлении. Как только мы стали готовиться к этому, это немедленно сказалось на границах. Я должен это делать. Должен ради нашей страны. Южная Корея сделает необходимое, чтобы осуществить сделку. Если мы не будем вести торговлю, значит, не будем. Если они считают так и поступают так с нашего согласия. Если они могут заняться делом, потому что мы уже далеко зашли.

Тот документ, который вы сегодня прочтете, — это большой шаг. Это не просто нечто, что само собой случилось и совпало. На это ушли месяцы работы. Опять-таки риторика сыграла важную роль, как и санкции. И то, и другое было очень важно. Пожалуйста, прошу вас.

— Дэвид Сэнджер, газета «Нью-Йорк таймз». Не могли бы вы рассказать нам, говорил ли вам председатель Ким о том, сколько ядерного оружия произвела Северная Корея, о том, какое оружие он готов уничтожить в первую очередь? Считаете ли вы, что следует предпринять больше, чем было сделано при подписании соглашения с Ираном, чтобы добиться прекращения процессов обогащения урана и плутония? Как вы считаете, понял ли председатель Ким, что для этого требуется, и в какие сроки он намерен это осуществить?

— Дэвид, могу сказать вам, что он все понимает. Очень хорошо понимает. Он понимает это лучше, чем люди, которые на него работают. Это просто. Что касается его арсенала, то он значителен. Сроки будут краткими. Если говорить о примерах, то вы были удивлены, узнав об уничтожении ракетного полигона. Это был своеобразный бонус в конце. Ракетный полигон.

Я действительно верю, Дэвид, что все произойдет быстро. Это значительный арсенал. Я говорил, что все это может оказаться одними только словами, не подкрепленными действиями. Но у нас есть разведданные на этот счет, хотя, вероятно, меньше, чем у других стран. Вы, наверное, это понимаете. У нас достаточно данных, чтобы знать, что у них имеется значительный арсенал.

Поэтому, Дэвид, я говорю, что это должно было произойти намного раньше. Разве не было бы лучше, если бы это было десять или пять лет назад? Когда нам не пришлось бы беспокоиться об успешном исходе сегодняшней встречи. Прошу вас. Спасибо.

— Если будет второй саммит с Ким Чен Ыном, он состоится в Пхеньяне?

— Мы об этом не договаривались. Вероятно, нам потребуется новый саммит, новая встреча. Можно использовать другое название. Я скажу это. Мы прошли уже больший путь, чем я рассчитывал. Я уже говорил об этом. Я не хочу сеять надежды. Я говорил уже, я думал, что встреча будет успешной по мере нашей работы. Мы выработали отношения и могли бы достигнуть этой точки на три-четыре месяца позже. Все произошло действительно быстро. Во-многом это получилось благодаря изначально заложенному фундаменту. Многие вопросы решились быстро.

Мы не оговаривали, допустим, возвращение останков. Этого вопроса не было в нашей сегодняшней повестке. Мы подняли его в самом конце, потому что многие говорили об этом. Я поднял этот вопрос в конце. Он сказал, что это обоснованно. Мы сделаем это. Он знал. Они знают, где находятся многие из тех невероятных людей, где они захоронены. Вдоль дорог. Вдоль шоссе. Вдоль тропинок. Потому что наши солдаты бывали то здесь, то там, и это произойдет быстро. Это действительно прекрасно, что он смог это сделать. Это многих обрадует.

Да, пожалуйста, прошу вас.

— Спасибо, господин президент. «Американ Ньюз». Поздравляю вас.

— Спасибо. И спасибо за доброе ко мне отношение, правда. Это очень хорошо, действительно, очень приятно.

— Так…

— Теперь я наверняка нарвусь на какой-нибудь убийственный вопрос.

— Я хочу поговорить о будущем Северной Кореи. Особенно о северокорейском народе. Ким Чен Ын говорит, что хочет светлого будущего и процветания для своего народа. Мы знаем, что эта страна жила под гнетом. Вы показали видеозапись, где демонстрируется, каким может быть будущее. У вас есть представление о том, к какой конкретно модели он хочет двигаться? В экономическом плане? Готов ли он к экономической свободе?

— Хороший вопрос. Вы видели сегодня запись. Думаю, ее хорошо сделали. На высшем уровне будущего развития. Я сказал ему: возможно, это не то, чего вы хотите. Может быть, вы хотите этого в меньших масштабах. Может быть, не хотите поездов и т.п. Я буду прислушиваться к ним и к народу. Возможно, им этого не надо. Это я тоже готов понять.

Это был вариант развития событий. У них замечательные пляжи. Это можно увидеть всякий раз, когда они взрывают ракеты в океане. Я сказал: вы только взгляните, какой вид. Здесь же может быть прекрасный дом. Я объяснил это. Я сказал: вместо этого у вас могут быть лучшие отели в мире. Подумайте об этом с точки зрения рынка недвижимости. Южная Корея и Китай — им принадлежит территория между ними. Прекрасно. Я сказал им: возможно, вам не нужно все это. Возможно, вам хотелось бы видеть это в меньших масштабах. Такое возможно. Он посмотрел эту запись. Посмотрел на этот планшет. Говорю вам, им это действительно понравилось. Прошу вас. Еще пару вопросов. Ну ладно. Еще тройку, прошу вас.

— Райан Беннетт из журнала «Тайм».

— Я на этой неделе снова на обложке?

— Вполне возможно. Воспринимаете ли вы Ким Чен Ына как равного?

— В каком смысле?

— Вы только что продемонстрировали видеозапись, где вы и Ким Чен Ын на равных обсуждаете будущее страны.

— Я представляю это иначе. Я сделаю то, что нужно, чтобы мир стал более безопасным. Скажем так, представим, что я сижу на сцене — я понимаю, к чему вы клоните, — я сижу на сцене с председателем Кимом, и это позволяет нам спасти 30 миллионов жизней, а может быть, и больше, — тогда я хочу сидеть на этой сцене. Я хочу ехать в Сингапур. И сделаю это с радостью и гордостью. Опять же, понимаете, несмотря на то, что на это требуется много времени. Они уже отказались от значительной части арсенала. И это было раньше. Далее, вспомните об Олимпиаде. Прибавьте ее к вопросу. Они отправились на Олимпиаду.

Они поехали на Олимпиаду, которая могла быть огромным провалом, а благодаря им стала грандиозным успехом, благодаря тому, что они согласились участвовать. Райан, вдруг я могу спасти миллионы жизней, приехав сюда, сев за стол переговоров и установив отношения с человеком, обладающим властью? В его руках — твердый контроль над страной, и у этой страны имеется очень мощное ядерное оружие. Поэтому для меня честь заниматься этим.

— Вы не беспокоитесь, что показанное Киму видео может использоваться как пропаганда?

— Нисколько. Мы можем использовать его и с другими странами. Прошу вас.

— Господин президент, в 2000 году Ким Чен Ир обратился к президенту Клинтону с просьбой. К вам тоже обратились с просьбой, и вы немедленно приехали сюда на встречу с ним. Вы понимаете тех, кто говорит, что вы преподнесли ему лучший подарок? Вы как президент Соединенных Штатов и лидер свободного мира оправдали тех, кто подавляет свой народ, пожали руку лидеру Северной Кореи, угнетающему свой собственный народ?

— Я считаю, что уже ответил на этот вопрос.

— Вы понимаете?

— Я понимаю это лучше, чем вы. Большое спасибо.

— Благодарю вас, господин президент. Элли Джонсон из «Политико». Вы упомянули пару конкретных обещаний Ким Чен Ына. Во-первых, возвращение останков, во-вторых, уничтожение ядерного полигона.

— И не только это.

— Вы сказали, что последнее — это бонус и что этого нет в соглашении. Он дал вам слово. Если он не выполнит своих обязательств, что вы готовы сделать в ответ? Не утратите ли вы из-за этого веру в весь процесс?

— Нет, я думаю, он это сделает. Я действительно в это верю. Мы действительно обсуждали вопрос об уничтожении испытательного полигона вдобавок ко всем нашим договоренностям. У них есть мощный полигон. И, опять же, мы все это видим из-за выделяемого им тепла. Я могу… Я очень счастлив, что достигнуты обе договоренности. Те, о которых вы сказали. Возможно, вы говорите о том, чего нет в соглашении. Испытательный полигон ракетных двигателей. Я думаю, он все это сделает. Я могу ошибаться. Возможно, я буду стоять перед вами через полгода и говорить, что я был неправ. Не знаю, признаю ли я это когда-нибудь. Найду какое-нибудь оправдание. Еще один вопрос. Прошу вас.

— Спасибо, господин президент. Я бы хотел спросить, собираетесь ли вы звонить президенту Китая господину Си, когда вернетесь в Вашингтон, чтобы обсудить договоренности, достигнутые сегодня с председателем Кимом?

— Да, я ему позвоню.

— Как вы представляете себе роль Китая в процессе установления мира в длительной перспективе?

— Китай — это великая страна с великим руководителем, который является моим другом. Я считаю, что он рад нашему прогрессу. Мы уже поговорили с ним. И скоро позвоню ему опять. Возможно, перед прилетом. Должен сказать, что Соединенные Штаты — это великая страна. Мы поставили экономические рекорды: свыше 7 триллионов чистых активов в дополнение к тому, что у нас есть. Наша экономика почти вдвое больше, но никто об этом не говорит. Вы много слышите о Китае. И это вполне оправданно. Экономика США почти вдвое больше экономики Китая. У нас великая страна, и мы на верном пути.

Еще один вопрос. Последний. От Южной Кореи. Где Южная Корея? Думаю, вы этого заслуживаете. Прошу вас. Один вопрос.

— У меня к вам два вопроса, господин президент. Во-первых, ранее вы упомянули, что будете говорить с президентом Южной Кореи Мун Чжэ Ином. Что вы будете с ним обсуждать?

— Я хочу рассказать ему о прошедшей встрече и о том, что она прошла очень успешно. Он замечательный человек. Тоже мой друг. Я очень жду разговора с ним. Он будет очень рад. Я отправил ему письмо о том, что произошло. Отправил документ. И все детали, связанные с ним. Скоро мы с ним поговорим.

— Можно я задам еще один вопрос? Подписывая мирное соглашение, планируете ли вы разрабатывать его только с председателем Северной Кореи Кимом и что вы думаете об участии Южной Кореи и Китая в качестве сторон соглашения?

— Я бы хотел участия и той и другой стороны. Я думаю, будет прекрасно, если Китай и, конечно, Южная Корея примут участие.

Благодарю вас. Майк, у них есть расшифровка? Можете раздать ее. Они не записывали. Вряд ли идет запись сейчас. Это записи? Надеюсь, что так. Интересно. Не надо. У нас наверняка есть какие-то заметки или что-то в этом роде. Думаю, у них есть очень подробные заметки. Мы прекрасно побеседовали. Это была очень искренняя беседа.

У меня осталось прекрасное воспоминание об этом времени. Я не должен этого делать. Ладно, я не хочу это обсуждать. У нас было множество обсуждений. У нас установились очень важные отношения на уровне госсекретаря и на других уровнях. На самом деле здесь присутствует пара человек из Северной Кореи, как вы знаете. Они были здесь, в зале. У нас есть несколько человек в зале. Когда мы дошли до последнего соглашения, мы действовали не вслепую. Мы подписывали его с большим авторитетом и знаниями. Поэтому мы и довели его до конца.

Я, пожалуй, пойду. Не знаю, как вы, ребята. Я уже давно не отдыхал. Так что давайте немного отдохнем, а потом снова за работу. Я очень благодарен всем за присутствие. Надеюсь, я ответил на ваши вопросы.

Я всех поздравляю. Для меня это очень важное событие мировой истории, и, если говорить совсем начистоту, я хочу добавить, что намерен довести это до конца. Майк и наша команда должны вернуться к работе и завершить ее, иначе работа не будет успешной. Если вы не довели мяч до ворот, значит, вы сделали недостаточно.

Спасибо. Я всех вас поздравляю. Большое спасибо. Я очень вам благодарен.

США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 июня 2018 > № 2645901


США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 13 июня 2018 > № 2644194 Алексей Гордеев

Встреча американского "голиафа" с северокорейским "давидом"

Трамп готов подвести черту подо всем послевоенным мироустройством

Алексей Гордеев

Встреча президента США Дональда Трампа с лидером КНДР Ким Чен Ыном, в реальности которой так долго сомневались глобальные масс–медиа, всё-таки произошла. Как и планировалось ранее, 12 июня, в Сингапуре. Сразу после саммитов "Большой семёрки" и Шанхайской организации сотрудничества.

И если в канадском Ла-Мальбе Трамп не жалел жёсткости и сарказма в адрес традиционных союзников Америки, то на встрече с "северокорейским рокетменом" он был сама учтивость, рассыпаясь в комплиментах своему визави. Контраст был слишком разительным, чтобы полностью списать его на "неадекватность" действующего хозяина вашингтонского Белого дома. Скорее, наоборот — видимо, "на кону" для него здесь стояло нечто гораздо большее, чем на встрече с партнёрами по G7.

Ни финансово-экономический, ни военно-стратегический вес самого Пхеньяна, при всём уважении к подвигам "страны чучхе", такому отношению со стороны американского президента явно не соответствует. Следовательно, дело не в Ким Чен Ыне как таковом, и не в значении достигнутых на сингапурской встрече соглашений, поскольку обозначенные четыре пункта итоговой декларации: США и КНДР принимают обязательства установить отношения между странами в соответствии с желанием народов этих государств добиться мира и процветания; США и КНДР совместно приложат усилия для того, чтобы установить на территории Корейского полуострова устойчивое и продолжительное состояние мира; КНДР подтверждает приверженность Пханмунджомской декларации, подписанной 27 апреля 2018 года, и полному освобождению Корейского полуострова от ядерного оружия; США и КНДР принимают обязательства по возвращению останков военнопленных и пропавших без вести, включая возвращение уже идентифицированных останков, — честно говоря, на "дипломатический прорыв" мирового значения не тянут и никаких конкретных обязательств договаривающихся сторон не предусматривают.

А в чём же тогда дело?

Если рассматривать "бэкграунд" первой в истории американо-северокорейской встречи на высшем уровне комплексно, то обращают на себя внимание следующие обстоятельства.

Первое обстоятельство — внутриполитическое. КНДР — одно из немногих государств мира, открыто занимающих радикально антиамериканскую позицию (к числу таковых относятся сегодня разве что Иран и, уже в меньшей степени, Куба с Венесуэлой). И в этом качестве Пхеньян является постоянной "занозой" для американского "глобального лидерства", которая мешала и мешает "вашингтонскому обкому" чувствовать себя комфортно и уверенно. Можно сколько угодно называть "страну чучхе" государством-изгоем, вводить против неё санкции вплоть до блокады, высмеивать её политических лидеров из "династии Кимов" и т.д., но сути дела это не меняет: пока весь мир видит, что американский "голиаф" не справляется с северокорейским "давидом", сила первого находится под большим вопросом. Поэтому все американские президенты, начиная с Буша-младшего, придавали важное значение отношениям с Пхеньяном. То есть этот вопрос уже минимум два десятилетия находится в фокусе приоритетов американской политики: как внешней, так и внутренней. И сингапурскую встречу Трамп сразу может занести себе и своей партии в актив накануне уже близких промежуточных выборов 4 ноября 2018 года.

Второе обстоятельство — собственно внешнеполитическое. Мы видели, как Трамп в течение всего своего президентства пытался "дрессировать" Ким Чен Ына "кнутом и пряником": то суля лидеру КНДР златые горы, то посылая против него сразу три авианосные группы с приказом "нанести сокрушительный удар". Насколько серьёзно всё было в последнем случае, можно судить по реакции китайской и российской сторон, которые направили к берегам Корейского полуострова свои военно-морские силы, что несколько охладило пыл "Большого Дональда".

Китай, со времён Корейской войны являющийся "старшим братом" для КНДР, успешно использует ракетно-ядерную программу Пхеньяна в качестве весьма эффективного инструмента давления на США не только в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но и в более широком, общемировом масштабе. Когда же дело подошло к критической отметке, свою лепту в урегулирование ситуации внесла и Россия, заявив о недопустимости военного конфликта в непосредственной близости от своих дальневосточных границ. Буквально накануне сингапурского саммита, 31 мая, министр иностранных дел РФ Сергей Лавров посетил КНДР с официальным визитом, в комментариях к которому от российского МИДа "совершенно случайно" было использовано знаковое сочетание "вежливые люди": "Мы получили приглашение, и не абстрактное, а с конкретными сроками. И, как вежливые люди, мы им воспользовались". Так что здесь речь может идти, прежде всего, о весьма отчётливых и, не исключено, заранее согласованных "сигналах" Дональда Трампа в адрес Пекина и Москвы.

Существует также и третье, весьма важное, обстоятельство, которое можно назвать символическим. Речь идёт о том, что Корейская война 1950—1953 гг. была, по сути, последним конфликтом в рамках Второй мировой войны, который формально не завершён и по сей день, — подписанному 27 июля 1953 года между США и КНДР договору о перемирии и прекращении огня, а также о линии демаркации по 38-й параллели северной широты, скоро исполнится 65 лет, а с 13 декабря 1991 года оно дополнено Соглашением о примирении, ненападении, сотрудничестве и обменах между КНДР и Южной Кореей, но официально эта война не завершена каким-либо правовым актом. Теперь это становится не просто возможным, а неизбежным. Подписав соглашение с Ким Чен Ыном, Дональд Трамп ещё раз продемонстрировал готовность США "подвести черту" под Второй мировой и под всем послевоенным мироустройством, с новым "глобальным переформатированием" матрицы международных отношений. Что и говорить, это решительный и важный шаг — правда, к непрерывно удаляющейся линии горизонта…

США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 13 июня 2018 > № 2644194 Алексей Гордеев


США. КНДР. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 июня 2018 > № 2648023 Александр Габуев

Много выгод из ничего. Что получили от встречи в Сингапуре Ким, Трамп, Пекин и Москва

Александр Габуев

Драматичный саммит Дональда Трампа и Ким Чен Ына оказался скуп на конкретику и не приблизил стороны к пониманию, как на практике решать самые важные для них проблемы: ядерное разоружение КНДР для Вашингтона и получение надежных гарантий выживания режима для Пхеньяна. Однако в короткой перспективе, которая при хорошем раскладе может продлиться до ноябрьских выборов в США, от красочного шоу в Сингапуре выигрывают оба главных героя, да и многие другие стороны. Ради этого все и затевалось

Планка ожиданий от сингапурского саммита Дональда Трампа и Ким Чен Ына была установлена настолько низко, что взять ее оба лидера смогли без особых усилий. Еще осенью прошлого года Трамп и Ким заочно обменивались смачными оскорблениями, американский президент грозил КНДР «огнем и яростью», а его тогдашний советник по национальной безопасности Герберт Макмастер всерьез рекомендовал «разбить нос» северокорейцам, чтобы поостыли, – например, нанести точечный ракетный удар по одному из ядерных объектов или потопить подлодку КНДР, не сливая это в СМИ.

До сих пор непонятно, всерьез ли Трамп рассматривал эти возможности, или это был блеф, но в любом случае повод поволноваться был. Риск просчетов и эмоциональных решений в таких ситуациях повышается кратно, а через несколько витков эскалации Корейский полуостров мог оказаться на пороге военного конфликта между двумя ядерными державами.

На этом фоне сингапурский саммит, где Трамп долго трясет руку Киму, – действительно большой вклад в дело мира во всем мире. Это признают даже некоторые оппоненты Трампа внутри США (по крайней мере те, кто еще способен к трезвому анализу): самая плохая мирная встреча, на которой самая могущественная демократия мира идет на небывалые символические уступки чудовищному режиму, лучше войны с возможным применением ядерного оружия.

Однако с практической точки зрения итоги саммита обсуждать крайне сложно: помимо того отрадного факта, что он состоялся и Трамп с Кимом расплывчато пообещали вместе бороться за все хорошее против всего плохого, на встрече было мало конкретики. В принципе это неудивительно для саммита, готовившегося впопыхах и, прежде всего, ради картинки в СМИ.

Заявление, которое Трамп и Ким торжественно подписали в отеле Cappella, нельзя назвать даже промежуточным итогом в процессе урегулирования корейского кризиса. Это минимально возможный на сегодняшний день компромисс, и любое уточнение формулировок сразу высветило бы непримиримые разногласия между сторонами. Получившийся короткий текст даже менее конкретен, чем многие прошлые документы, которые США и КНДР подписывали на куда более низком уровне, а северокорейские обещания расплывчаты, как никогда.

При этом многие из заявленных на саммите вещей, вроде готовности Трампа свернуть военные учения США и Южной Кореи, на бумагу не положены и могут быть пересмотрены в любой момент. Хотя, как показывает история с заявлением G7, даже запись на бумаге не является надежной защитой от переменчивости настроения Трампа или его понимания, что может понравиться его ядерному электорату.

Но скучные, хоть и принципиальные вопросы еще станут предметом мучительных и трудных переговоров. А пока никакой конкретики в переговорах нет, победу могут праздновать и в Вашингтоне, и в Пхеньяне, и в ряде других мировых столиц.

Ким начинает и выигрывает

Самый крупный выигрыш, безусловно, сорвал Ким Чен Ын. Еще несколько месяцев назад он возглавлял страну-изгоя, которая была обложена международными санкциями и против которой были настроены все соседи, не говоря уже о самой мощной державе современности. Теперь же его торжественно принимают за границей как нормального мирового лидера, сингапурские министры катают его по ночному городу и делают с ним селфи, а затем он на равных встречается с действующим президентом США – то, чего не удавалось добиться ни его великому деду, ни его отцу.

Мелкие детали протокола подчеркивают статус Северной Кореи как нормальной державы: установленные через один флаги США и КНДР, обращение «уважаемый председатель», сам тон Трампа, обещание пригласить в Белый дом, подписание документов. Даже CNN стал называть Кима «лидером», а не «кровавым диктатором».

Неслучайно именно эти детали больше всего бесят американских чиновников прежних администраций, бушующих сейчас в твиттере. Именно символическая легитимизация режима – главный итог саммита для Ким Чен Ына. Можно не сомневаться, что весь отснятый материал будет умело использован северокорейской пропагандой для укрепления авторитета «молодого маршала».

При этом пока Киму не пришлось жертвовать ничем существенным. Он на время отказался от проведения ядерных и ракетных испытаний и приказал устроить взрыв на ядерном полигоне. Но сейчас у КНДР и так нет острой технологической необходимости проводить новые испытания, полигон уже не так нужен, да и мощность взрыва, судя по некоторым данным, была недостаточной, чтобы окончательно вывести его из строя. Зато режим пока не взял на себя никаких четких обязательств, которые приближали бы США к их главной цели – полному, проверяемому и необратимому ядерному разоружению КНДР.

В подписанном документе говорится лишь о «движении в направлении» безъядерного статуса, причем всего Корейского полуострова, а не только КНДР – никаких сроков, никаких обязательств в одностороннем порядке разоружиться. Все эти уступки, если до них вообще дойдет, можно будет расторговать потом, получив за это куда более серьезные призы. И тут события вчерашнего дня могут подстегивать аппетиты – Трамп на итоговой пресс-конференции говорил и о готовности свернуть военные учения с Южной Кореей, и о потенциальной возможности сократить или вообще свернуть американское военное присутствие на полуострове.

Помимо доставшихся почти даром символических уступок, крайне важный для Кима итог саммита и всего процесса то, что военный удар по КНДР сейчас выглядит как малореальный сценарий. Между тем еще в конце прошлого года это было не так, и в Пхеньяне, похоже, куда больше опасались не экономических санкций, а решимости Трампа разбить им нос. Именно из-за риска военной операции Ким смягчил тон в своем новогоднем обращении.

Этот риск заметно снизился за последние месяцы, а благодаря встрече в Сингапуре уверенно стремится к нулю (по крайней мере, так видится сейчас). Для режима это крайне важно – убрав со стола переговоров американский военный удар, вести свою игру становится проще.

Наконец, подготовка к саммиту с Трампом позволила Ким Чен Ыну решить еще одну важную задачу – выйти из дипломатической изоляции. Напуганный перспективой войны, президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин развил бурную дипломатическую активность и выступил посредником между КНДР и США, а заодно уже дважды встретился с Кимом. Улучшение отношений с Сеулом и инвестиции в отношения с Муном – важное достижение для Кима, который может обернуть это в конкретные экономические выгоды, а также попытаться дискредитировать установки южнокорейской правой оппозиции, которая всегда была настроена по отношению к Пхеньяну куда жестче, чем правящие сейчас левые.

Прорыв произошел и на другом дипломатическом фронте – в отношениях с Китаем. Отношения Пхеньяна и Пекина стабильно портились на протяжении последних лет: северокорейцам не нравилась растущая зависимость от Китая, а китайцев бесило то, что КНДР ведет свою игру, а не следует мудрым указаниям старших товарищей, в результате чего у США появляется предлог активнее давить на Китай и разворачивать элементы противоракетной обороны в Южной Корее.

После почти синхронного прихода к власти Ким Чен Ына и Си Цзиньпина эти отношения стали еще сложнее – Ким зачистил северокорейскую элиту, устранив многих представителей китайского лобби, и вообще для столь молодого лидера вел себя крайне самоуверенно, что никак не могло нравиться товарищу Си с его собственными лидерскими амбициями.

Отношения достигли низшей точки после убийства в феврале прошлого года в Куала-Лумпуре Ким Чен Нама, сводного брата северокорейского лидера. Однако в условиях приближающегося саммита с Трампом Ким Чен Ын остро нуждался в демонстрации того, что Пхеньян не находится в полной изоляции и у него есть старшие партнеры, а значит, дополнительные карты на руках. Для Китая остаться совсем в стороне от готовящегося саммита также было непозволительно – оказавшись один на один с США в сложной ситуации, Ким мог бы пойти на неприемлемые для Пекина уступки.

В итоге в конце марта Ким успешно съездил в Пекин и познакомился с Си Цзиньпином, а в начале мая они вновь встретились в Даляне. Протокол был соблюден – северокорейский лидер почтительно приехал к старшему брату в гости, как и полагается младшему партнеру, но тут же был милостиво обласкан. Нормализация отношений с Китаем и лично с Си – важный побочный итог саммита с Трампом. Если бы не Сингапур, неизвестно, как и на каких условиях это бы произошло.

Наконец, вслед за Южной Кореей, Китаем и США устанавливать более тесные отношения с КНДР и ее лидером заспешили и другие страны, хоть и менее важные, но тоже нужные и полезные как для прекращения изоляции режима, так и для практической помощи в свете возможного смягчения санкций. Самая главная из этих стран «второго ряда», безусловно, Россия. Глава МИД РФ Сергей Лавров был в Пхеньяне и встречался с Кимом 31 мая. Не исключено, что теперь визиты высокопоставленных иностранных гостей в КНДР станут регулярными.

Безусловно, самое сложное у Кима впереди. Планка ожиданий внутри самой КНДР от быстрых успехов может оказаться задрана высоко, а простых для режима решений по основному вопросу о ядерном разоружении, на который завязан дальнейший выход страны из изоляции, не существует. Но сейчас Ким Чен Ын может заслуженно радоваться блестяще отыгранному дебюту долгой партии.

Искусство сделки

Если следить за дискуссией американских экспертов по Корее и Восточной Азии, которая идет в твиттере, выступление Дональда Трампа выглядит как крупный проигрыш. Единственное, что сквозь зубы ставят президенту в заслугу, – это то, что саммит лучше ядерной войны, но тут же справедливо замечают, что перспективу войны сделал реальной исключительно сам Трамп. В остальном же американский президент выступил «слабо»: улыбался и шутил с кровавым диктатором, отдал КНДР символическое равенство с США попросту даром, не добился никаких конкретных обещаний и уступок по ключевому вопросу, да еще сказал о возможности отменить военные учения и чуть ли не вообще вывести американский контингент из Южной Кореи.

Впрочем, сложно ожидать, что американское экспертное сообщество могло сказать о Трампе что-то другое – для этого президенту пришлось бы сделать что-то совершенно невероятное, добившись от КНДР безоговорочного разоружения (и даже в этом случае его бы раскритиковали, например, за то, что он не решил проблему с правами человека в КНДР).

Зато для своего ядерного электората Дональд Трамп выглядит героем. Еще недавно мир балансировал на грани ядерной катастрофы, потому что северокорейский диктатор угрожал Америке и ее союзникам своими ракетами, которые появились у него, разумеется, исключительно благодаря слабости предшественников Трампа в Белом доме, особенно Барака Обамы. Но Дональд Трамп проявил невероятную твердость и мудрость – и вот уже вчерашний враг готов встать на путь исправления, мир спасен, и все благодаря такому крутому американскому парню, как Трамп.

Не стоит переоценивать влияние внешней политики на симпатии американских избирателей, но предотвращенная угроза ядерной войны и беспрецедентный шаг по нормализации отношений со вчерашним врагом – это то, что запомнится большинству трамповских избирателей, которые уж точно не будут лезть в тонкости корейской ядерной проблемы. Это может понравиться и обычным избирателям, которые не относятся к жестким противникам президента – кто станет возражать против мира?

До ноябрьских выборов пока далеко, но запущенный мирный процесс с КНДР явно растянется на многие месяцы, так что какие-то ударные и красивые встречи можно будет провести и поближе к дню голосования. Наконец, подготовка к саммиту в Сингапуре принесла и вполне конкретный, понятный для американцев результат – освобождение граждан США, которых удерживали в КНДР, и это президент тоже записал себе в актив.

При этом, если не считать великодержавного символизма, который волнует в основном экспертное сообщество и небольшую часть избирателей, и без того ненавидящих Трампа, никаких серьезных и к чему-то обязывающих уступок президент США пока не сделал. Приостановить учения он лишь пообещал на пресс-конференции, и это обещание выглядит как экспромт (командование сил США в Республике Корея уже заявило, что никаких инструкций не получало).

Санкции ООН по-прежнему действуют и постепенно разрушают северокорейскую экономику. Пока цены на рис и курс доллара на пхеньянских рынках довольно стабильны, но по мере истощения притока валюты в КНДР внутренние проблемы будут медленно, но неизбежно нарастать. Конечно, КНДР жила и даже развивалась в условиях крайне жестких санкций, но принятые осенью меры в среднесрочной перспективе и правда могут сильно повредить режиму – особенно после многочисленных фотографий любимого руководителя в сияющем ночными огнями Сингапуре на первых страницах северокорейских газет.

Выигрывают все

Помимо главных героев сингапурского шоу, польза от саммита будет и другим сторонам. Прежде всего, южнокорейскому президенту Мун Чжэ Ину. Именно он рискнул пойти на сближение с КНДР, начал переговоры, принял статусную делегацию из Северной Кореи во время Олимпиады и потом встретился с Кимом в Пханмунджоме (текст декларации той встречи во многом стал основной для заявления Трампа и Кима).

Риски были велики, учитывая печальную историю переговоров с КНДР, непредсказуемый характер Дональда Трампа, а также волатильность американской команды переговорщиков (например, Белый дом отозвал кандидатуру посла в Южной Корее Виктора Ча, уже получившего агреман Сеула). Но теперь действия Муна выглядят как крайне успешные. Шанс капитализировать этот символический выигрыш у президента появится уже 13 июня, когда в Южной Корее пройдут местные выборы (на кону все 17 губернаторских постов и все места в региональных и муниципальных заксобраниях).

Еще одним бенефициаром саммита стал Китай. КНДР вряд ли удалось бы склонить к переговорам, если бы Пекин не поддержал более жесткие санкции и не начал бы их исполнять – по крайней мере, об этом на пресс-конференции в Сингапуре сказал сам Дональд Трамп. Поддержка Китая оказалась нужна как Америке, так и Северной Корее, и мартовский визит Ким Чен Ына в Пекин продемонстрировал, что без учета интересов Китая эта дипломатическая головоломка не складывается.

Уже сейчас Пекин начал нормализацию отношений с КНДР на своих условиях. Статус старшего партнера виден уже в том, что в Сингапур из Пхеньяна Ким Чен Ын летел специальным бортом государственной авиакомпании Китая Air China. Развязки по основным вопросам ядерного кризиса будут искать переговорщики КНДР и США, но можно быть уверенным, что китайские пожелания и интересы примут во внимание.

Для отношений Си с Трампом сингапурский саммит тоже хорошее достижение. Переоценивать его прагматичные китайцы не будут, но наверняка попробуют задействовать как еще один козырь в сложных переговорах с Вашингтоном. В Пекине не опасаются, что КНДР ринется в объятия США и быстро станет американским протекторатом – китайские аналитики слишком хорошо знают обе страны, чтобы рассматривать этот вариант всерьез.

Наконец, в небольшом плюсе оказывается даже Россия, хотя ее роль в сингапурском саммите была минимальна. Встреча Трампа и Кима и весь дипломатический процесс вокруг нее позволили снизить риск войны у российских границ.

Россия также может утверждать, что отношения США и КНДР развиваются в логике предложенного Москвой и Пекином плана из трех пунктов, финальной точкой в котором были прямые переговоры между американцами и северокорейцами. На практике в Пхеньяне или в Вашингтоне вряд ли руководствовались российско-китайской дорожной картой, но хвастаться этим российским дипломатам никто помешать не может.

Визит Сергея Лаврова в Пхеньян и его встреча с Кимом выводят отношения с КНДР на новый уровень, и следующим логичным шагом может стать саммит с Кимом уже президента Владимира Путина – тем более в сентябре он будет во Владивостоке на Восточном экономическом форуме. Учитывая, что Трамп заговорил о КНДР как о точке приложения инвестиций (американский президент, разумеется, говорил об отелях и кондоминиумах), Москва может вспомнить о проектах железной дороги, выводящей южнокорейские грузы на Транссиб, а также газопровода и электрического кабеля, которые шли бы из России в Южную Корею через КНДР, давая Пхеньяну доходы от транзита и делая режим миролюбивее.

Рычагов для воздействия на ситуацию и будущие переговоры между США и КНДР у Москвы, в отличие от Китая, немного, но они все же есть: ведь любые договоренности, если они будут достигнуты, должны закрепляться резолюцией Совбеза ООН, где у России право вето.

Единственным проигравшим пока что выглядит японский премьер Синдзо Абэ, оказавшийся на обочине дипломатического процесса. Еще недавно Абэ, а вслед за ним и японские чиновники любили рассказывать, что японский премьер имеет на Трампа огромное влияние, что американский президент прислушивается к нему по всем вопросам, касающимся Восточной Азии и особенно отношений с КНДР.

На деле Токио оказался единственной столицей, чьи пожелания при подготовке к саммиту вообще не были учтены – Абэ и его команда считают, что говорить с Пхеньяном надо с позиции силы, а также настаивают на том, чтобы на переговорах обсуждалась и судьба японских граждан, похищенных северокорейцами в XX веке. Так что прошедшая встреча может быть воспринята в Японии как личное поражение Абэ, который и так испытывает большие трудности из-за коррупционных скандалов. Но пока ни проблемы японского премьера, ни проступающие на горизонте практические трудности дальнейших переговоров не могут омрачить радости сторон от проведения столь удачного и почти ничего не стоившего им саммита.

США. КНДР. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 июня 2018 > № 2648023 Александр Габуев


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 25 мая 2018 > № 2624331 Андрей Ланьков

Срыв саммита. К чему приведет отказ Трампа встречаться с Кимом

Андрей Ланьков

Если КНДР проявит сдержанность и не возобновит свою ракетно-ядерную программу, то вероятность американской военной операции будет заметно ниже. Но при этом КНДР придется многие годы жить в условиях действительно жестких санкций, наносящих большой ущерб ее экономике. Поэтому не исключено, что Пхеньян пойдет на обострение и примется ударными темпами продвигать свой ядерный потенциал – в расчете, что США не рискнут пойти на прямую конфронтацию со страной, способной нанести ядерный удар по американской территории

Дональд Трамп преподнес миру очередной сюрприз – не первый и, надо думать, не последний. В преданном огласке коротком личном письме, адресованном северокорейскому высшему руководителю Ким Чен Ыну, президент США сообщил, что в связи с «недавними враждебными заявлениями», прозвучавшими со стороны Северной Кореи, он не видит смысла проводить намеченную на 12 июня первую в истории встречу глав КНДР и США. Саммит, на котором, как ожидалось, будут согласованы меры по ликвидации северокорейского ядерного кризиса, не состоится.

Подготовка к проведению американо-северокорейского саммита началась в марте и последние недели шла полным ходом. Майк Помпео, который за время подготовки к саммиту сменил кресло директора ЦРУ на кресло госсекретаря, несколько раз посетил Пхеньян и, как можно предположить, в общих чертах обсудил те договоренности, о которых предполагалось объявить 12 июня.

Северокорейские власти освободили американских граждан, которые были задержаны за нарушение правил пребывания на территории КНДР и, главное, взорвали тоннели на том полигоне, где были проведены все ядерные испытания. Последний жест был в целом символическим – полигон все равно, похоже, собирались закрывать по техническим причинам. Тем не менее вряд ли в Пхеньяне не заметили того обстоятельства, что свое письмо Трамп написал как раз после того, как полигон был ликвидирован.

В любом случае этот шаг оставил неприятный привкус: у северокорейских руководителей не может не сложиться впечатление, что их, как говорят в определенных кругах, развели: сначала получили от них целый ряд уступок, часть которых необратима, а потом заявили о нежелании иметь с ними дело.

На протяжении последних месяцев северокорейская сторона демонстрировала совершенно необычную для пхеньянской дипломатии покладистость. Помимо уже упомянутых решений о возвращении задержанных граждан США и ликвидации полигона, КНДР также ввела в одностороннем порядке мораторий на ядерные и ракетные испытания и (в устной форме) согласилась с проведением масштабных американо-южнокорейских учений. Подобная покладистость понятна, учитывая стремление КНДР решить проблемы, с которыми она столкнулась с приходом к власти Дональда Трампа, но все равно представляется странным, что все эти уступки носили односторонний характер.

Как оно обычно и бывает в международных отношениях, покладистость не пошла северокорейцам на пользу – скорее ее восприняли как признак слабости. Со стороны Вашингтона все чаще стали раздаваться заявления, носившие ультимативный характер: Пхеньяну давали понять, что для США будет приемлем только один вариант решения вопроса – полное и немедленное ядерное разоружение КНДР.

Напряжения добавляли резкие замечания некоторых высокопоставленных сотрудников администрации, в первую очередь вице-президента Майка Пенса и советника по национальной безопасности, сурового ястреба Джона Болтона, который прямо говорил, что Северной Корее следует принять ливийский вариант ядерного разоружения, то есть в максимально короткие сроки сдать и отправить за границу все оборудование, материалы и готовые заряды. Ничего нового Болтон не сказал – о достоинствах ливийского варианта он говорит уже лет пятнадцать, но для руководства КНДР, которое всегда связывало отказ Ливии от ядерного оружия с последующим свержением и убийством Каддафи, подобные заявления звучали крайне провокационно.

В этих условиях в Пхеньяне решили, что пришла пора показать зубы. Два высокопоставленных северокорейских дипломата с интервалом в несколько дней выступили с заявлениями, в которых осуждали высказывания Болтона и Пенса, критиковали очередные военные учения и угрожали отказаться от проведения саммита. Вдобавок северокорейская делегация не появилась на одной из предварительных встреч, где должны были согласовываться связанные с саммитом вопросы.

Показательно, что оба заявления были выдержаны в относительно спокойном тоне (если судить по весьма специфическим северокорейским меркам, конечно, угрозы «встретиться на поле ядерной битвы» в тексте присутствовали). При этом критика была сосредоточена на окружении Трампа, в то время как самого президента, тоже отметившегося весьма резкими высказываниями, старались не трогать.

Скорее всего, северокорейская сторона хотела показать американцам, что на совсем уж полную покладистость и безоговорочную капитуляцию рассчитывать не следует. Однако реакция оказалась неожиданной: Трамп написал свое письмо и заявил об отказе от встречи.

Итак, чего же следует нам ждать в ближайшем будущем?

Пока не совсем ясно, действительно ли Дональд Трамп решил хлопнуть дверью, или же мы имеем дело лишь с демонстративным отказом от переговоров с целью добиться от другой стороны дополнительных уступок. Таким тактическим приемом нынешний президент неоднократно пользовался в те времена, когда торговал недвижимостью. В таком случае все произошедшее не имеет особого значения, и американо-северокорейский саммит состоится, хотя и в другие сроки.

Однако есть немалая вероятность, что Трамп действительно решил отказаться от встречи на высшем уровне, осознав, что ему едва ли удастся добиться того, что то ли он сам, то ли его ближайшие советники считают единственным приемлемым результатом «полное, проверяемое и необратимое ядерное разоружение Северной Кореи».

Северная Корея готова пойти на очень серьезные уступки – не в последнюю очередь потому, что там опасаются как возможной военной акции со стороны США, так и последствий тех беспрецедентно жестких санкций, которые Совет Безопасности ООН – по американской инициативе, но с полного одобрения Китая – ввел против Северной Кореи в декабре прошлого года. Но сдавать все свое ядерное оружие, памятуя о судьбе Каддафи, в Пхеньяне не намерены.

Если переговоры действительно расстроились, то можно ожидать, что в ближайшие недели и месяцы северокорейская сторона постарается наладить отношения с Китаем – неслучайно весной этого года уже состоялись две встречи Ким Чен Ына и Си Цзиньпина.

Китай может оказаться полезным для КНДР в двух отношениях. Во-первых, Пхеньян может убедить Пекин в том, что не в интересах Китая загонять КНДР в угол, и добиться того, что Китай, фактически контролирующий всю внешнюю торговлю КНДР, начнет игнорировать ооновские санкции, а возможно, и предоставит Северной Корее заметную помощь.

Во-вторых, если угроза американского нападения встанет всерьез, есть надежда, что Китай выразит готовность выполнить свои договорные обязательства и оказать КНДР помощь. Речь, конечно, не идет о вступлении в войну на стороне Северной Кореи, но такие меры, как поставка современных вооружений, предоставление разведывательной информации и отправка советников, могут сделать военное решение крайне дорогостоящим для США и остудить некоторые горячие головы в окружении Трампа.

Однако если Китай и окажет подобные услуги КНДР, он наверняка потребует в ответ серьезных уступок – в первую очередь политического характера. В обмен на спасение режима семьи Ким Китай, скорее всего, захочет установить над Северной Кореей свой контроль – и не факт, что условия, которые выдвинет Пекин, будут приемлемыми для Ким Чен Ына и его окружения.

Если же договориться с Китаем не удастся, мы вернемся к ситуации, которую наблюдали на протяжении всего 2017 года, когда на Корейском полуострове медленно, но неуклонно нарастала вероятность военного конфликта. Если руководство КНДР проявит сдержанность и не возобновит свою ракетно-ядерную программу, то вероятность американской военной операции будет заметно ниже. Но при этом КНДР придется многие годы жить в условиях действительно жестких санкций, которые могут нанести большой ущерб ее экономике.

Поэтому не исключено, что Пхеньян пойдет на обострение и примется ударными темпами продвигать свой ядерный потенциал – в расчете, что США не рискнут пойти на прямую конфронтацию со страной, которая продемонстрирует способность нанести ракетно-ядерный удар по американской территории. Этот вариант является крайне рискованным, но, к сожалению, весьма вероятным.

В любом случае события последних дней показали: до урегулирования корейского кризиса еще очень далеко, и в ближайшие недели и месяцы нас, скорее всего, ждет череда неприятных сюрпризов.

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 25 мая 2018 > № 2624331 Андрей Ланьков


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610681 Джон Болтон

США рассматривают «ливийский сценарий» в отношении КНДР

CBS News, США

Бреннан: Доброе утро и добро пожаловать на передачу «Лицом к нации». Меня зовут Маргарет Бреннан (Margaret Brennan). Нам сегодня предстоит обсудить много вопросов, и начнем мы с беседы с новым советником президента Трампа по национальной безопасности, бывшим постоянным представителем США при ООН Джоном Болтоном. Добро пожаловать на нашу передачу.

Болтон: Рад быть вашим гостем.

— Вы исполняете свои обязанности всего лишь около трех недель, и уже такой прорыв на дипломатическом фронте с Северной Кореей. Вы верите, что Ким Чен Ын готов отказаться от своего оружия или он просто пытается улучшить свой имидж?

— Ну, я не думаю, что мы на данный момент об этом знаем. Я считаю, что если он принял стратегическое решение о том, что Северной Корее было бы лучше без ядерного оружия, то, на мой взгляд, нам есть о чем поговорить, и я думаю, что президент хотел бы воспользоваться этой возможностью. Но, по моему мнению, совершенно ясно, что мы сегодня к этому пришли благодаря тому давлению, которое администрация Трампа оказала на Северную Корею. Экономическое давление, политическое, военное давление. Думаю, что это признают все, и сам президент Южной Кореи Мун неоднократно заявлял, что без этого давления не было бы возможности провести ни Олимпиаду, ни саммит лидеров Севера и Юга. То же самое говорят премьер-министры Японии и Австралии, президент Франции, канцлер Германии. Так что именно поэтому мы сейчас здесь. И я считаю, что именно северокорейцы должны показать нам, что они действительно намерены отказаться от ядерного оружия.

— Ну, возможно, Северная Корея тоже идет на переговоры, имея возможность диктовать условия с позиции определенной силы. Слабая экономика — пожалуй, да. Но с этой ядерной программой они продвинулись дальше, чем при всех прежних администрациях США. Так…

— Во многом из-за ошибок, которые на протяжении 25 лет совершали прежние администрации —

— А это обязательное условие? Ким Чен Ын обязательно должен отказаться от этого оружия, прежде чем вы пойдете на какие-то уступки?

— Думаю, что да. Мы сейчас рассматриваем ливийский сценарий 2003-2004 годов. Мы также пытаемся выяснить, какое решение Северная Корея приняла раньше. И, самое главное, наверное, возвращаемся более чем на четверть века назад к совместному соглашению 1992 года о денуклеаризации между Севером и Югом, согласно которому Северная Корея обязалась отказаться от ядерного оружия и еще обязалась отказаться от обогащения урана и переработки плутония. Сейчас нам надо обсудить и другие вопросы — их программы по баллистическим ракетам, их программы по биологическому и химическому оружию, проблему американских заложников, которых они удерживают, вопрос о том, что они на протяжении многих лет похищают ни в чем не повинных японских и южнокорейских граждан.

— Примут ли США приглашение Северной Кореи осмотреть их ядерный полигон, когда в мае он, как было обещано, будет демонтирован?

— Ну, мы посмотрим, что именно это означает, ведь…

— Но Сеул заявляет, что Северная Корея обещала это сделать.

— Северная Корея. Все это, конечно, интересно, потому что мы уже это проходили раньше. Надеюсь, Северная Корея в этом искреннее заинтересована и ее намерения серьезны. Но я просто зачитаю вам предложение, если позволите. «В качестве жеста, демонстрирующего свою готовность выполнить свое обязательство по прекращению своей программы создания ядерного оружия, Северная Корея в пятницу взорвала свой самый известный символ производства плутония. Уничтожение градирни свидетельствовало о пошаговом выполнении многосторонних действий, предпринимаемых под руководством США, целью которых является прекращение реализации северокорейской программы производства ядерного оружия». 27 июня 2008 года, газета «Нью-Йорк Таймс». И та же самая «Нью-Йорк Таймс» в прошлом месяце написала, что у президента Трампа будут сложности с Северной Кореей, потому что новые данные, полученные с помощью спутника, свидетельствуют о том, что Северная Корея расширяет производство плутония. Поэтому мы хотим видеть реальную готовность, реальные намерения. А видеть пропаганду Северной Кореи мы не хотим.

- Вы таких демонстративных, постановочных действий пока не видите?

— Мы слышим слова…

— И никакого демонтажа?

— Пока мы слышим слова.

— И разработка продолжается.

— Вы… они сказали, что собираются прекратить ядерные испытания и испытания баллистических ракет. В последнее время они их не проводят. Это действительно так. Это может быть очень позитивным знаком. Или же это может означать, что в своих разработках они достигли такого уровня, что сейчас проводить испытания им и не нужно. Мы наблюдаем это и в других ситуациях. Президент Трамп полон решимости полностью использовать эту возможность и довести все до конца. Надеюсь, что мы сможем добиться настоящего прорыва, но у нас в администрации наивных людей нет — очень многое будет зависеть от этой встречи с Ким Чен Ыном.

— Поэтому и так много сообщений о том — из Северной Кореи сообщают, что Ким Чен Ын откажется от ядерного оружия, если США пообещают не вторгаться в его страну. Намерены ли вы давать подобные обещания?

— Вообще-то мы это слышали и раньше. Это… набор пропагандистских приемов у Северной Кореи богат и безграничен.

- Но это оборачивается тяжелыми бременем для США, создает им проблемы.

— Думаю, что на самом деле это не так. Я считаю, что следует смотреть на решение отказаться от ядерного оружия как на реальное стратегическое решение, которое должна принять Северная Корея. Мы хотим увидеть доказательства того, что их решение реальное, а не просто риторика. В случае с Ливией, например, и это другая ситуация, в определенном смысле эти переговоры проводились в узком кругу, с глазу на глаз, и общественность о них не знала. Но Ливия сделала то, что заставило нас преодолеть наш скептицизм — она позволяла американским и британским наблюдателям посещать все свои ядерные объекты. Поэтому об использовании международных механизмов речь не шла. Мы увидели их совершенно в другом свете — такими мы их никогда раньше не видели.

— Это звучит так, словно вы хотите сначала провести инспектирование и только потом ослаблять санкции.

— Ну, я считаю, что это было бы доказательством принятия стратегического решения отказаться от ядерного оружия, (оно) не обязательно должно быть таким же, как решение, принятое Ливией, но это должно быть нечто конкретное и реальное. Вполне возможно, что у Ким Чен Ына есть какие-то идеи. И мы должны его выслушать.

— Как сообщает CBS, предпочтительным местом для этой встречи между президентом Трампом и Ким Чен Ыном является Сингапур. Когда вы определитесь относительно места проведения встречи, и насколько это важно?

— Я думаю, что это произойдет, когда президент будет готов объявить это. Мы все еще решаем, в каком месте это произойдет. И мы пока еще не определились с датой.

— Он заявил, что в ближайшие несколько недель. Три-четыре недели.

— Он, президент, готов к активным действиям. И мы стремимся принять решение, чтобы можно было спланировать всю логистику, но я не хочу забегать вперед и сообщать о том, о чем, возможно, он сам хочет сообщить. Мы просто пока еще не пришли к окончательному решению.

— Есть ли какие-либо новости о трех американцах, которые находятся в заключении в Северной Корее? Я имею в виду, будут ли они фактически оставаться заложниками успеха этих переговоров, или же их нужно освободить до того, как президент войдет переговорную комнату?

— Я не хочу вдаваться в подробности наших дискуссий. Я скажу лишь одно. Для президента эти трое американцев являются приоритетной задачей. И в обмене (заложниками) между нормальными странами этих людей даже не стали бы держать в заключении. Поэтому я считаю, что Северная Корея должна отнестись к этому очень серьезно.

— Хотя это и жест, который им не обязательно делать до встречи?

— Он был бы доказательством их искренности. Нам не терпится узнать, каково их решение.

— Вы могли бы рассказать нам, в каком они состоянии?

— Я бы предпочел не обсуждать эту тему — пока, но это очень важно для президента.

- Я также хочу спросить вас о другом важном решении, которое будет принято по иранской ядерной сделке. Раньше вы очень открыто заявляли о своем скептицизме, и поэтому дипломаты в частном порядке говорят и задаются вопросом, собираетесь ли вы быть в этом случае посредником, который мог бы в принципе предложить президенту другое решение. Если европейцы смогут заключить закулисную сделку с целью урегулирования вопроса с ядерной установкой, вы действительно думаете, что ее можно сохранить?

— Ну, это решение президента. Я имею в виду, что люди должны иметь в виду одно — то, что здесь у меня другие функции. Когда я был частным лицом, я мог говорить все, что хотел, и это было большой роскошью, но…

— В марте вы заявили, что улучшить ситуацию нельзя, и что просто бессмысленно и неразумно думать, что мы можем ее исправить. Это было не так давно.

— Поэтому я так и не думаю. А говорил я то, в чем был убежден, и от этих слов я не отказываюсь. Но теперь это не моя работа. Моя работа — давать советы президенту. Это решение будет принимать он. Это его решение. Я — советник по вопросам национальной безопасности, но решений по этим вопросам я не принимаю. И, кстати, по вопросу иранской ядерной сделки я предложил ему несколько вариантов решения, я буду и дальше это делать до тех пор, пока он не примет решение. Я считаю, что это очень важно для нормальной работы системы национальной безопасности, и делать это — моя обязанность.

— И если госсекретарь Помпео сможет заключить кулуарную сделку, вы готовы согласиться на ядерную сделку с Ираном и оставить ее в силе?

— Я считаю, что это вопрос о том, что окончательное решение принимает президент. Задача его советников — давать советы. А решения принимает он.

- Итак, 12 мая США снова ввели санкции против Ирана, значит ли это, что США вышли из этого соглашения?

— Произойти может всякое, и я не хочу вдаваться в обсуждение гипотетических сценариев, но вопрос о выходе из соглашения, безусловно, рассматривается. Президент говорил об этом неоднократно. Его позиция в отношении этой ядерной сделки постоянна, последовательна и неизменна со времени президентской кампании 2016 года. Так что посмотрим, что произойдет.

— Что ж, мир следит за событиями. Большое вам спасибо.

— Был рад побеседовать с вами…

— У нас в гостях был Джон Болтон. Спасибо, что приняли участие в программе «Лицом к нации». Надеюсь на скорую встречу.

— Большое спасибо.

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610681 Джон Болтон


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610680 Джон Болтон

Кампания давления на КНДР сработала

Fox News, США

Уоллес (Wallace): А сейчас у нас в гостях Джон Болтон (John Bolton), и это его первое интервью в нашем воскресном выпуске в роли советника президента по национальной безопасности. Посол, с возвращением на Воскресный выпуск новостей Фокс.

Джон Болтон, советник президента по национальной безопасности: Мне очень приятно быть здесь.

— Давайте начнем со встречи Трампа и Кима. Она состоится. Где и когда?

— Да, думаю, она состоится. Даты и места пока обсуждаются. Я думаю, президент хочет, чтобы она состоялась как можно раньше, но нам до сих пор нужно определиться с этими параметрами.

— Значит, по вашим словам, он хочет организовать ее как можно скорее. Готовы ли США сесть за стол переговоров?

— Мы будем готовы к ним, когда сядем за этот стол. Я считаю, что это что-то, о чем президент уже много размышлял, и, думаю, люди по всему миру уже отдают ему должное за то, что он создал предварительные условия для этой встречи. Президент Южной Кореи Мун, к примеру, очень ясно высказался о том, что, если бы не давление, не экономическое давление, не военно-политическое давление президента Трампа на Северную Корею, мы бы не достигли сейчас этого результата.

— Учитывая, как успешно — на первый взгляд — прошла встреча между Кимом и президентом Южной Кореи в пятницу, что может стать препятствием для встречи Трампа и Кима?

— Мы должны оговорить место, и это все еще остается проблемой, но если, на самом деле, Ким принял стратегическое решение отказаться от всей своей ядерной программы, то, я думаю, назначить место и время встречи будет несложно.

— Хорошо. Давайте поговорим о Вашей позиции, о позиции США в том, чего наша страна хочет добиться от Кима. Будет ли президент Трамп настаивать, чтобы Ким отказался и избавился от всего своего ядерного оружия, от всего ядерного топлива, от всех своих баллистических ракет до того, как США пойдут на какие-то уступки?

— Да, я думаю, именно это и подразумевается под словом «денуклеаризация». У нас свежа в памяти ливийская модель 2003, 2004 годов. Конечно, есть очевидные различия. Ливийская программа была намного меньше, но в сущности мы заключили там соглашение. Поэтому мы хотим проверить Северную Корею на этой первой встрече, увидеть доказательства, что она приняла это стратегическое решение, и история может нам тут помочь. И в 1992 году совместное соглашение между Югом и Севером по денуклеаризации обязывало Северную Корею отказаться от любых видов ядерного оружия и от обогащения урана и переработки плутония. Теперь у нас есть и другие темы для обсуждения: баллистические ракеты, химическое и биологическое оружие, американские заложники, похищенные японцы.

Но оттолкнуться от ядерной программы, опираясь на обязательства, данные Северной Кореей более четверти века назад, — это хорошее начало.

— Хочу окончательно прояснить этот вопрос: Северная Корея должна отказаться, в сущности, от всей своей программы до того, как США приступят к ослаблению режима экономических санкций?

— Да. На мой взгляд, кампания по оказанию огромного давления, запущенная против Северной Кореи администрацией Трампа, а также военно-политическое давление позволило нам подойти к этой точке. Я уже говорил ранее о президенте Муне. Только на прошлой неделе президент Франции Макрон, канцлер Германии Меркель, японский премьер-министр Абэ, а сегодня утром и премьер-министр Австралии Малкольм Тернбулл (Malcolm Turnbull) признали, что мы достигли этой стадии благодаря давлению Америки. Если мы ослабим это давление, мы не упростим этим переговоры, а, напротив, можем их только усложнить.

— В какие сроки Северная Корея должна отказаться от своего оружия? Как быстро они должны успеть это сделать? Существует ли хотя бы малая вероятность, что США примет Северную Корею как ядерную державу и позволит ей сохранить какую-то часть инфраструктуры?

— Я не представляю себе такой вероятности. Повторюсь: Северная Корея уже согласилась пойти на это. Они согласились сделать это в 1992 году в договоре с Южной Кореей и выступали с подобными обещаниями с того времени.

Теперь дело состоит еще и в том, что они лгали об этом и нарушили свои обязательства, вот вам и причина, что в администрации Трампа никто не смотрит через розовые очки на то, что может произойти здесь. Но, если КНДР докажет, что они приняли стратегическое решение отказаться от ядерного оружия, это даст возможность быстро продвигаться в этом вопросе. Что, повторюсь, и доказывает пример Ливии.

— Когда вы говорите «быстро», вы подразумеваете, что это может произойти к концу этого года?

— Скажем, это зависит в первую очередь от того, сколько оружия требуется уничтожить. Я хочу сказать, что невозможно идти на эту встречу с набором отверток и думать, что мы разберем северокорейскую программу, начиная с первого дня после встречи. Таким образом, полное, всецелое, тотальное выяснение всего, что связано с их программой разработки ядерного оружия при полноценном международном надзоре, и, думаю, после событий в Ливии, надзор со стороны американских и других специалистов может здесь сыграть очень важную роль.

— В совместном заявлении двух Корей, сделанном в пятницу, содержался призыв — и я бы хотел, чтобы это показали на экране — освободить Корейский полуостров от ядерного оружия, и некоторые предположили, что Северная Корея откажется от всего имеющегося у нее оружия. Но взамен США согласятся, что мы не допустим присутствия никаких самолетов и кораблей с ядерным оружием на Корейском полуострове. Допустимо ли это?

— Мы, безусловно, не давали таких обязательств. Я опять же расцениваю сделанное в Пханмунджоме заявление, как они его называют, в контексте ряда предыдущих заявлений Северной Кореи. И, подчеркну, если вспомнить совместное заявление 1992 года, когда они говорили о Корее без ядерного оружия, то подразумевались обе Кореи.

— Значит, вы не расцениваете это как требование каких-либо обязательств от США?

— Нет, я не считаю, что это к чему-то обязывает Америку.

— После встречи лидеров двух Корей в пятницу президент Трамп опубликовал следующий твит: «США и весь их великий народ должны очень гордиться тем, что сейчас происходит в Корее».

— Мне не следует напоминать вам, господин посол, что до этого Ким много чего говорил, но ни от чего не отказывался. Не испытываете ли вы беспокойства, что господин Трамп заблуждается?

— Нет, совсем нет. Как я говорил, у нас в администрации нет никого, кто бы возлагал на КНДР какие-то завышенные ожидания. Нам всем приклеивают разные ярлыки, но наивность — не в их числе. На мой взгляд, президент видит здесь потенциал заключения исторического соглашения — прорыв, который никто и вообразить не мог даже несколько месяцев назад. И этот потенциал есть.

— Но как он неоднократно повторяет, здесь есть также вероятность, что никакого соглашения не будет. Мы не узнаем этого, пока встреча не состоится и мы не поймем, на что готов пойти Ким Чен Ын. Это как раз тот случай, когда слов мало, чтобы ввести кого-то в заблуждение.

— Безусловно, это тот случай, ведь вы никогда не питали никаких иллюзий относительно режима Трампа. Я полагаю, вы ожидали того, что я намерен сейчас сделать. Вот некоторые ваши лучшие выступления: «Я думаю, единственный дипломатический вариант — это положить конец северокорейскому режиму при помощи захвата его Южной Кореей». «Вот универсальное оскорбление, которое можно использовать, и я применю его к Северной Корее. Вопрос: как можно понять, что северокорейский режим лжет? Ответ: когда его руководители открывают рот». Дорогие друзья, я должен признаться, что, когда мы просматривали эти записи, у посла Болтона на лице была улыбка. Так кому мы должны верить, тому Джону Болтону или этому?

— Я отвечу вам так же, как ответил Марте МакКаллум (Martha MacCallum) в день, когда президент написал в Твиттере о моем назначении, а я даже не знал, что меня освободили от моих обязанностей на канале Фокс-ньюз. Понимаете, я ведь много чего говорил и писал за все эти годы. И настаиваю на этом.

Но тогда я был фрилансером. У меня была привилегия на выражение собственного мнения. А теперь это не входит в мои обязанности. Я всего лишь советник. Решения здесь принимает президент, и вряд ли будет какая-то польза от возвращения в прежний золотой век и сравнения его с нынешней позицией президента.

Свои советы ему я даю с глазу на глаз. Он принимает решения. Так это и работает.

— Итак, Ким сказал южнокорейцам в пятницу, — и об этом говорят теперь сами представители Южной Кореи — что он откажется от всего своего оружия, если США пообещают не вторгаться на полуостров. Мы намерены дать ему такие гарантии?

— Об этом еще следует поговорить. Мы уже слышали подобные заявления от Северной Кореи раньше. Поэтому, на мой взгляд, мы, с одной стороны, должны с оптимизмом идти к этой возможности, но, с другой, — скептически отнестись к риторике, пока мы не увидим каких-то конкретных доказательств.

— Теперь я хочу просмотреть уже не ваши старые записи, а одну из записей президента Трампа на этой неделе. Взгляните. «Ким Чен Ын был… Он действительно был очень открыт и, думаю, очень достойно вел себя, если судить по тому, что мы сейчас наблюдаем». Ким Чен Ын вел себя «открыто и достойно»?

— На мой взгляд, президент сосредоточен на том, чтобы сделать все возможное и все от него зависящее, чтобы эта встреча прошла успешно. Это некоторым образом отличается от того, что он говорил раньше, но, на мой взгляд, он говорит: послушайте, если вы придете с реальным стратегическим намерением отказаться от ядерного оружия, нам предстоит очень серьезный разговор.

— Хорошо. Давайте теперь поговорим об Иране, в отношении которого у президента 12 мая назначен дедлайн для принятия решения, возобновлять или не возобновлять санкции в отношении тегеранского режима, и для выхода из иранского ядерного соглашения. Администрация президента ведет переговоры с нашими европейскими союзниками относительно плана, подразумевающего сохранение соглашения, но при условии добавления пунктов, которые ограничат баллистические ракеты Ирана, определят наказание за агрессию в регионе и назначат положение об истечении срока действия, когда Иран сможет освободиться от соглашения и возобновить свою ядерную программу в 2025 году.

— Согласится ли на это президент Трамп? Останется ли он в соглашении при добавлении такого рода ограничительных мер?

— Во-первых, я хочу подчеркнуть, что он не принимал пока никаких решений по ядерному соглашению относительно того, остаться в нем или выйти из него. Он, безусловно, обдумывает основу, четыре столпа, о которых говорил президент Макрон во время их встречи на прошлой неделе — нынешняя ядерная ситуация в Иране, ситуация в будущем, баллистические ракеты Ирана и мир и стабильность в регионе. И это, на мой взгляд, отвечает интересам президента и достойно осуществления.

Но, если говорить конкретно о ядерной сделке, то никакого решения пока не принято.

— Мой вопрос состоит в следующем: считает ли он, что соглашение содержит роковые недостатки, или что при решении других проблемных вопросов, например, о баллистических ракетах, положении об истечении срока действия, их действий в регионе как недобросовестной стороны в мире, соглашение можно исправить? Основной вопрос: можно ли его исправить?

— Он, безусловно, весьма негативно высказывался о сделке, которая подразумевала, что все остальные действия не станут решением той проблемы, но, послушайте, это возможно в ходе обсуждения с нашими европейскими партнерами, тогда мы сможем рассмотреть там какую-то возможность. Он примет решение, когда придет время принять решение, и это произойдет не раньше 12 мая. Наконец-то, но мы же были коллегами и всегда хорошо ладили, но, знаете, мне не нужно даже вам этого рассказывать, ведь вы здесь в Вашингтоне считаетесь противоречивой фигурой, и мне бы хотелось коротко об этом поговорить. Бывший госсекретарь Пауэлл публично назвал Вас «абсолютно брутальным менеджером, относящимся к людям, как к грязи. С самого вашего появления три недели назад по крайней мере четыре высокопоставленных чиновника были выдворены из Совета безопасности.

— Как вы ответите на это обвинение? Связано ли оно с другими? Как вы говорите, в своей новой роли вы уже не свободный художник, Вы стали членом администрации. Меняете ли вы свою манеру поведения, смягчаете ли свои взгляды или подход к делам?

— Возможно также, что новостные СМИ ошибаются, и люди, не соглашавшиеся со мной в прошлом, сформировали определенное отношение к моей манере поведения, с чем я не согласен. Пусть судят другие. У меня есть свои взгляды, я высказывал их, я стараюсь руководить справедливо. Я ввел некоторые изменения в составе Совета национальной безопасности. На мой взгляд, это более чем уместно, ведь перемены и непрерывность — это два ключевых элемента в любой организации, и мы попытаемся найти подходящих людей для нашей организации. Но я считаю, что значительная часть этой ошибочной оценки связана с процессом моего утверждения в должности посла в ООН в 2005 году. Я предлагаю всем, кому это интересно, прочитать доклад Сенатского комитета по внешним связям.

— Как вы считаете, у вас дурная репутация?

— Я думаю, это неотъемлемая часть сегодняшнего Вашингтона. Даже накануне вечером мы могли наблюдать на ужине для корреспондентов в Белом доме, которого я счастливо избежал, предосудительное поведение человека, обращавшегося ко всем собравшимся, и, к сожалению, это в порядке вещей в современном Вашингтоне.

— Должен признаться, я тоже рад, что манкировал. Посол Болтон, благодарю Вас. Спасибо Вам за то, что уделили нам свое время. Приходите еще, сэр.

— Обязательно.

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610680 Джон Болтон


КНДР. Корея. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dn.kz, 11 мая 2018 > № 2605187 Юрий Сигов

КОРЕЙСКАЯ ШАРАДА

Чем закончатся игры в “объединение Кореи” никто не знает. Даже сами корейцы

Юрий Сигов, Вашингтон

Вот уже несколько недель со страниц мировой печати и с экранов телевизоров не сходит якобы сверх-сенсационная тема. Две Кореи чуть ли не собрались воссоединяться, благодарность за подобный “исторический прорыв” требует себе исключительно президент Соединенных Штатов, в то время как два корейских лидера пожимают друг другу руки и даже вроде как какое-то дерево совместно сажают на радость соотечественникам. А уж насчет прогнозов по типу “то ли еще будет – ой, ой, ой” на Корейском полуострове отметились все, кто мало-мальски КНДР и Южную Корею может отыскать на карте мира.

Теперь вот ждут-не дождутся еще одного исторического события – планируемой (якобы) встречи в верхах между лидерами США и КНДР. Гадают, где они встретятся, кто кому первым пожмет руку, и сколько потом разных медпрепаратов будет использовано, чтобы руки отмыть от “крепкого политического захвата”. А еще каждый Божий день сообщается о том, что КНДР “вот-вот свернет свою ядерную программу”, И опять-таки все благодаря неустанной работе нынешнего хозяина Белого дома, который в единственном числе и правит современным миром (это если в Москве или Пекине вдруг думают иначе).

Но что во всей этой информационной кутерьме вокруг Корейского полуострова на самом деле имеет место быть, а что – чисто пропагандистская шелуха? И насколько вообще возможно некое объединение двух Корей, которым чуть ли не предсказывают “светлое единство” по примеру двух Германий (где на самом деле одна “скушала” другую при полнейшем предательстве верхушки СССР и ее так называемого “перестроечного руководителя”)?

Предлагаю же в этой связи посмотреть на происходящее на Корейском полуострове предельно прагматично, с точки зрения имеющихся “на местности” реалий, и оценить сам смысл тех громогласных заявлений и предсказаний, которые не просто делаются политиками самого высокого ранга, но и могут действительно оказать влияние на всю систему безопасности Азиатского континента, включая и страны Центральной Азии.

О каких победителях вообще можно толковать? В проигравшие не попасть бы

Начну вот с чего. С момента встречи лидеров КНДР и Южной Кореи чего только обеим странам не предрекалось, Особенно много заострялось внимания на том, что за всеми этими картинными рукопожатиями руководителей двух Корей незримо стоял американский президент. Тем более после того, как опять-таки американская сторона по всем подконтрольным СМИ распространила таинственный рассказ о якобы имевшем место визите нынешнего Госсекретаря США в КНДР и его тайных переговорах в Пхеньяне с Кимом-младшим (что никто ни разу не подтверждал, а американцы могут в этом плане обнародовать все, что им на руку).

Также важно, что две страны, которым никакое объединение Кореи невыгодно - США и Япония продолжают настаивать на том, что якобы необходимо по-прежнему оказывать на Пхеньян давление, пока КНДР не откажется полностью от ядерного оружия и не свернет свои ядерные программы. Одновременно подчеркивается, что пока Северная Корея не станет “Южной”, ее будут гнобить, давить и “указывать как ей жить”, даже если Ким-младший будет с южно-корейским руководителем встречаться по десять раз в месяц.

По поводу самого факта начала вменяемого диалога между двумя Кореями. Давно уже существует твердое мнение о том, что если бы внешние посторонние силы не вмешивались в межкорейские отношения, Сеул и Пхеньян давно бы нашли общий язык (благо он один и тот же). И какое-то подобие взаимосуществования выработали бы. Но это - в теории, которая с практикой с 1945 года не особо стыкуется.

Ведь Южная Корея по-прежнему фактически оккупирована американскими войсками (в то время, как на территории КНДР давно уже нет ни советских, ни китайских войск). Любые решения, касающиеся внешней политики собственной страны президент Южной Кореи принимает только после согласований с Вашингтоном. К тому же в случае возникновения любого военного конфликта на Корейском полуострове командовать всей Южной Кореей (включая ее армию) будет американский генерал, и никак иначе.

Что же касается самого факта переговоров, а не словесных оскорблений и угроз в адрес друг друга, то тут надо иметь в виду типично восточный сюжет о “сохранении лица”. Для КНДР и товарища Кима сам факт ведения с ним переговоров иностранцами - это признание его силы, авторитета, независимости и суверенитета возглавляемой им страны. Но то же самое про себя думает и нынешний президент США. Д.Трамп уверен, что именно он – главный в этих переговорах, и именно он "не позволит себя обмануть", плюс будет добиваться полного прекращения ядерной программы Пхеньяна.

А это, между прочим, означает не только отказ от испытаний ракетно-ядерного оружия, но и его уничтожение в КНДР под присмотром так называемых международных инспекторов. То есть весь мир нынче фактически вводится в заблуждение, поскольку Соединенные Штаты обещают именно ракетно-ядерное разоружение Северной Кореи, чего они добиться не смогли за более, чем 60 лет постоянного давления, и вряд ли смогут это сделать нынешними переговорами.

Дело в том, что товарищ Ким-младщий уже неоднократно объяснял, что ему совсем даже не улыбается судьба первых лиц Ирака и Ливии, и ни на какое ядерное разоружение он не пойдет ни при каких условиях. Америка сама может вспомнить, чего ей стоило создать собственное ядерное оружие и с его помощью править миром. Так почему КНДР должна на это пойти добровольно, хотя угрозу ее суверенитету никто с повестки дня не снимал?

И даже если две Кореи и начнут какие-то конкретные переговоры о том, чтобы в каком-то отдаленном будущем объединяться (но никак по типу ГДР с ФРГ), то ведь есть еще на карте совсем рядышком Япония. Она тоже с 1945 года оккупирована Соединенными Штатами, и ни одно существенное решение в области внешней политики Токио не может принять без согласования и “утверждения” в Вашингтоне. Называется это нынче “стратегическим партнерством и союзничеством”, но в руководстве КНДР полных лохов и готовых на “разводку” простаков вроде бы не наблюдается.

Кстати, северокорейцам прекрасно известно, что между Токио и Вашингтоном имеются секретные договоренности, согласно которым руководство Японии соглашается с наличием ядерного оружия на прибывающих в страну американских кораблях и самолетах. Те же японские журналисты постоянно пишут о том, что американское ядерное оружие может находиться на американских военных базах в Японии. Но ведь японцев туда не пускают, да и с какой стати американцам это делать?

Кто кого обманывает, и есть ли вообще на свете правда?

Здесь вот еще о чем стоило бы упомянуть. Все годы существования Северной Кореи как независимого государства и ее жизнь, и высшее руководство рисовались на Западе и в Японии с Южной Кореей (прежде всего) как жуткий кошмар и ужас без конца. Голод, пытки, уничтожение несогласных с курсом партии и правительства в Пхеньяне, сумасшествие северокорейского руководства в плане неких экстравагантных вариантов поведения - все это изо дня в день выдается на страницы газет и журналов, и постоянно муссируется сотнями прикормленных политологов и “экспертов по Северной Корее”.

Вся информация о том, что делается в КНДР на Западе имеется по-прежнему от разного рода перебежчиков, ищущих себе “подкорм” в Южной Корее и США “противников режима в Пхеньяне” и тому подобных. Можно ли всему этому верить? И более того - можно ли формировать какую-то вменяемую политику на основе подобных “свидетельств” и “разоблачений” якобы кошмарности северокорейских властей? Ответ, думаю, очевиден.

Поэтому примерно с той же степенью “доверия” стоило бы оценивать достигнутые на недавней встрече лидеров КНДР и Южной Кореи соглашения и принятые с широкими улыбками первых лиц декларации. К примеру, явно раздутые надежды выражаются на отказ Северной Кореи от ядерного оружия и полный его вывод с Корейского полуострова. Это ведь означало бы полную капитуляцию КНДР, на что товарищ Ким ну явно идти не планирует. Зато многочисленные американские эксперты уверенно утверждают, что именно это и будет обсуждаться на возможной встрече Кима и Д. Трампа(что вероятно только если корейского лидера напоят каким-нибудь зельем).

Также подобное непонимание ситуации демонстрируют те, кто мусолит тему о якобы “запускаемом процессе объединения двух Корей в одно государство”. Да, на данном этапе они могли бы подписать некий мирный договор между собой и установить, скажем, дипломатические отношения (хотя, думаю, это больше походило бы на внешние понты, но никак не на смену общего вектора развития двусторонних отношений).

Да и потом практически всем основным “друзьям” Кореи и ее возможного объединения именно оно особо невыгодно. Хотя до этого еще при любых раскладах очень далеко (да и неизвестно, дойдет ли до этого вообще дело), появление нового влиятельного государства в регионе для той же Японии, да и США (в меньшей степени - для России и КНР) может создать весьма серьезные проблемы для всей архитектуры безопасности этого и так нашпигованного оружием и военной силой региона.

Чем ниже конфликтный потенциал основных партнеров стран Центральной Азии, тем проще им будет проводить свою многовекторную политику

И, наконец, что в этом якобы “сдвинувшемся мирном процессе на Корейском полуострове” может выгореть не только его естественным участникам, но и другим странам континента, включая центральноазиатские? О том, каковы планы и расчеты в этом процессе США и Японии уже упомяналось. Поэтому обращу внимание на политику в отношении двух Корей Китая, России, и как следствие- значение подобных событий для центральноазиатских государств.

Что касается КНР, то в той же Америке ее политика в отношении Северной Кореи уже как пару лет попросту переворачивается с ног на голову. Если раньше американцы считали китайцев чуть ли не основными спонсорами северокорейского режима, то теперь Китаю уже приписывается якобы желание “быть с Америкой в одной лодке” для того, чтобы лишить КНДР ее ядерного оружия.

Помимо этого, в американских научных кругах постоянно педалируется тема о том, что якобы китайский руководитель товарищ Си очень даже не любит товарища Кима, и вроде как возмущен проводимой им политикой, намереваясь давно “закрыть северокорейский вопрос”. А еще утверждается, что Китай в любой момент, если, к примеру, Америка нападет на КНДР, попросту сдаст северокорейцев, чтобы только не связываться в военном конфликте с Соединенными Штатами.

На самом же деле, какие планы у Китая в отношении что КНДР, что в перспективе возможного объединения всего Корейского полуострова не знает никто. И уж тем более невозможно просчитать китайские планы в отношении своих ближайших соседей “западными лекалами” менталитета. Пока же ясно одно: Китай по-прежнему имеет немалое влияние на политику Северной Кореи (чтобы по этому поводу не писали самые всезнающие мировые эксперты). И стабильность вкупе с предсказуемостью руководства Северной Кореи для Пекина крайне важны и принципиальны.

Самой проигрывающей стороной от всей этой “корейско-объединительной суеты” оказывается Россия – причем по целому ряду причин. Имея непосредственную границу с КНДР, и фактически будучи зачисленной в союзники Пхеньяна усилиями американских правящих кругов, Москва с потрясающим упорством, граничащим с натуральным безумием, подписывалась все эти годы под всеми гадостями, которые “обеспокоенное международное сообщество” вытворяло на всех уровнях против КНДР. Также Россия голосовала за нелепейшие санкции против этой страны, будучи под точно такими же санкциями той же самой страны, которой она пыталась прислуживать “на корейском направлении”.

Плюс постоянно только сокращала все экономические (не говоря уже о иных) связи с Пхеньяном, высылала по просьбе “американских партнеров” корейских рабочих с лесосек на Дальнем Востоке. Хотя имела уникальные возможности нарастить там свое не просто влияние, а реально укрепить позиции во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Между прочим, полностью игнорировал существование товарища Кима и занятый “укреплением отношений с Западом” российский президент. Зато теперь с “достойным переговоров” соверокорейским первым лицом готовы беседовать все– вплоть до главного еще вчера “усмирителя Пхеньяна” Д. Трампа. И это не упоминая развитие отношений именно на личном уровне руководства КНДР с другими своими соседями.

Для государств Центральной Азии ситуация с “мирными инициативами на Корейском полуострове” в принципе выгодна по самой главной причине. А именно снижение напряженности вокруг КНДР в противостоянии основных игроков будущего обустройства миропорядка - США и Китая. Если им там удастся избежать жесткой конфронтации, то и в других точках они больше (по крайней мере, пока) станут искать возможности не столкнуться лоб в лоб, а хотя бы внешне имитировать какое-то подобие взаимопонимания и учет интересов друг друга.

Чем больше будут основные игроки в геополитике Азии отвлекать свои усилия на важные для них, но не принципиальные сюжеты для той же Центральной Азии, тем проще будет странам региона и дальше проталкивать так называемую многовекторную политику. При которой сегодня можно получить кредит у китайцев, завтра - у России, послезавтра поучаствовать с Америкой в каких-нибудь военных учениях или отправить туда на обучение своих офицеров. А еще через пару деньков “подыграть” в чем-то Турции, Ирану или единой Европе.

В любом случае до какой-то конкретики на Корейском полуострове еще очень и очень далеко. А чем дольше будут идти все эти мало к чему обязывающие переговоры, пожиматься руки и высаживаться деревца зеленые, тем выгоднее подобное положение будет для всех, кто на большую политику в мире не влияет, но к ее основным “разводящим” имеет желание как можно плотнее к собственной выгоде подвязаться.

КНДР. Корея. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dn.kz, 11 мая 2018 > № 2605187 Юрий Сигов


США. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 10 мая 2018 > № 2600648 Александр Воронцов

Диктатор и провокатор: на каких условиях смогут помириться США и Северная Корея

Александр Воронцов

заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН, доцент кафедры востоковедения МГИМО

Предвоенная риторика КНДР и Соединенных Штатов внезапно сменилась конструктивным диалогом. Тем не менее вопрос ядерного разоружения останется главной темой предстоящих переговоров Дональда Трампа с Ким Чен Ыном

Американо-северокорейский саммит состоится этой весной — и похоже, мир все еще не может в это поверить. Стороны долго уклонялись от переговоров, но с наступлением 2018 года пошли на компромиссы.

Особую интригу в подготовку саммита привнесла лидирующая роль специальных служб США, Южной Кореи и КНДР. Разведывательные ведомства трех стран действовали в секретном режиме без уведомления министерств иностранных дел и других национальных ведомств, выяснила газета New York Times.

Крутой разворот событий породил массу вопросов о его причинах новой риторики, повестке ожидаемых переговоров и месте их проведения. Разумеется, каждая сторона дает свою интерпретацию данных событий.

Чего добиваются США и Южная Корея

Вашингтон представляет инициативу Ким Чен Ына как собственную победу, то есть прямой результат жесткого режима санкций и военно-политического давления, которое якобы напугало руководство КНДР и вынудило пойти на капитуляцию. Естественно, Пхеньян объясняет свой шаг по-другому — проявлением доброй воли и искреннего стремления к миру, подкрепленного усилившимся оборонным потенциалом.

В декабре 2017 года, задолго до начала головокружительной дипломатической истории, Северная Корея объявила о завершении намеченных ранее программ создания ракетно-ядерного оружия. Власти КНДР утверждают, что уже сформировали ядерный щит, гарантирующий безопасность государства. Мировые державы не обратили должного внимания на это заявление, представив его как очередной пропагандистский ход Пхеньяна.

На данный момент запросы сторон остаются в целом прежними, а Вашингтон и Сеул стремятся продемонстрировать подчеркнутую жесткость и непоколебимую солидарность собственных действий в отношении КНДР. США и Южная Корея продолжают утверждать, что конечным итогом переговоров может быть только полная ликвидация ядерной программы КНДР.

Более того, западные партнеры выдвигают предварительные требования. Как заявила пресс-секретарь Белого дома Сара Хакаби Сандерс, «президент не будет проводить встречу, пока не увидит конкретных шагов и конкретных действий, предпринятых Северной Кореей таким образом, чтобы президент кое-что получил (до проведения встречи)».

Еще одно требование Вашингтона звучит так: «любое соглашение с КНДР должно сопровождаться обязательным механизмом его верификации, нацеленным на необратимую денуклеаризацию».

При этом ни Дональд Трамп, ни глава Южной Кореи Мун Чжэ Ин не собираются ослаблять санкции против Пхеньяна в период подготовки и проведения саммита. Вместо этого они намерены наращивать давление на Ким Чен Ына, чтобы сделать его более сговорчивым.

Нетрудно заметить, что набор этих требований неоднократно выдвигался США и их союзниками, а северокорейский режим столь же регулярно отвергал предложения западных стран. Пока трудно представить, что на этот раз Ким Чен Ын согласится принять американский ультиматум.

В чем заключается тактика КНДР

В марте этого года я был в командировке в Пхеньяне, где встретился с сотрудниками Министерства иностранных дел северокорейской республики. В тот раз дипломаты из КНДР впервые озвучили обновленный подход к ведению дел с США. По их словам, Северная Корея предлагает такую формулу переговоров, на которых каждая сторона будет иметь возможность поставить на обсуждение любой вопрос.

Это значительно более гибкая позиция по сравнению с той, на которой Пхеньян категорически настаивал до сих пор. Прежде суть заявлений КНДР сводилась к утверждению: «Мы не будем участвовать ни в каких переговорах, в повестку которых может быть включен вопрос о ракетно-ядерный программах Северной Кореи».

Теперь же в КНДР воспользовались посредничеством южнокорейских эмиссаров и передали в Вашингтон, что Ким Чен Ын выразил «приверженность денуклеаризации Корейского полуострова и дал понять, что у него не будет причин для обладания ядерным вооружением в случае отсутствия военных угроз для КНДР и гарантий сохранности северокорейского режима». Действующий глава КНДР также неоднократно вспоминал заветы своего деда, основателя северокорейского государства Ким Ир Сена, который хотел видеть будущее Корейского полуострова в безъядерном статусе.

Под внешними гарантиями своей безопасности Ким Чен Ын подразумевает вывод американских войск из Южной Кореи, изъятие американского ядерного оружия с территорий, примыкающих к КНДР (в первую очередь с острова Гуам и Японии), прекращение регулярных американо-южнокорейских военных учений, снятие международных и односторонних санкций, а также предоставление экономической помощи в качестве компенсации ущерба, причиненного санкциями. Прежде Вашингтон многократно отвергал такие запросы КНДР, но, похоже, в этот раз все может быть по-другому.

Сейчас речь идет о новом, но наиболее серьезном за последние годы раунде дипломатической игры и маневрирования. Сам по себе этот факт, конечно, заслуживает позитивной оценки. Но насколько широки границы подобного маневрирования, можно спорить.

Как на самом деле проходили переговоры

Можно не сомневаться, что спецпредставитель Мун Чжэ Ина в Пхеньяне договорился о чем-то, что осталось за скобками опубликованных материалов. Южнокорейский президент старается быть «настоящим корейцем» для Пхеньяна и надежным союзником для Вашингтона. Совместить это очень сложно.

Можно допустить, что информация и детали договоренностей, которые были реально достигнуты в Пхеньяне, а затем доложены в Вашингтоне, не совпадают и имеют различную тональность. Тогда в случае срыва намечающегося грандиозного проекта и Вашингтон, и Пхеньян смогут сказать, что посредник в лице Южной Кореи их дезинформировал.

С другой стороны, игра уже началась, и с северокорейской стороны она хорошо продумана. Во время Олимпийских игр в Пхенчхане им удалось установить контакты с американскими представителями. При этом Пхеньян исходит из того, что «козырные карты» КНДР усилились.

В Северной Корее считают: США всерьез обеспокоены успехами ракетно-ядерной программы Пхеньяна и верят в способность Ким Чен Ына нанести ядерный удар по континентальной части Америки.

К тому же Вашингтон с разочарованием убедился, что Япония и Южная Корея, главные дальневосточные союзники Соединенных Штатов, категорически отвергают любой вариант военной операции против КНДР. Возможно, Трампу стало ясно: если США проигнорируют жестко негативную позицию союзников и все-таки нанесут военный удар по Северной Корее, то Вашингтон может потерять Токио и Сеул в качестве союзников. Подобная реальность в определенной степени сузила рамки маневрирования администрации Трампа.

Наконец, неожиданно начавшийся вопреки воле Вашингтона и динамично продолжающийся прогресс в межкорейских отношениях в январе-марте 2018 года дал Пхеньяну новый рычаг воздействия на США.

В итоге свобода действий Вашингтона на Корейском полуострове относительно сократилась, а переговорные позиции Пхеньяна сравнительно укрепились. В этих условиях КНДР, видимо, решила перейти в дипломатическое наступление, надеясь на получение ограниченных, но реальных дивидендов.

В качестве разумного жеста доброй воли Северная Корея добровольно пошла на мораторий по ракетно-ядерным испытаниям до проведения двух саммитов. Впрочем, на деле этому может способствовать нынешний технологический цикл развития военных программ, не требующий ракетных запусков в ближайшее время. Естественно, это не помешает Вашингтону трактовать миролюбивый шаг КНДР как проявление слабости и уступку северян под нажимом международного сообщества.

Военные учения против ядерной программы

Если для стран Запада ключевым вопросом в переговорах остается ядерная программа Ким Чен Ына, то для КНДР принципиальную важность имеют совместные военные учения США и Южной Кореи. Эти учения проходят каждый год, но в этот раз кое-что изменилось.

Вопреки неоднократно озвученным утечкам информации о том, что военные маневры «Фоул игл» и «Ки Ризолв» могут отменить, в апреле совместные учения США и Южной Кореи все-таки начались. Прошедшие маневры оказались более масштабными, чем прежде: в 2017 году в учениях участвовало 320 тысяч военнослужащих, включая 15 тысяч американских военных, а в этом году — 323 тысячи солдат, в том числе 23 тысячи представителей Соединенных Штатов.

Одновременно союзники сократили продолжительность маневров, ранее длившихся по два месяца. Сценарий учений стал менее воинственным и более деликатным: в документах более не упоминается цель «обезглавливания», то есть скорейшей ликвидации высшего руководства Северной Кореи. Не случайно южнокорейские и американские СМИ отмечают, что «Ким Чен Ын проявил сдержанную реакцию и неожиданную гибкость к маневрам этого года».

Непредсказуемый фактор Трампа

Предсказывать итоги начавшегося интересного этапа дипломатической борьбы невозможно. Очень многое зависит от соотношения внутриполитических сил в Южной Корее и в США. В Америке позиции «ястребов», то есть сторонников бескомпромиссного подхода к КНДР, сильнее, чем у мирно настроенных «переговорщиков»: весной в Белый дом вернулся Джон Болтон, известный своей жесткой риторикой. Из-за этого начавшийся хрупкий процесс диалога может сорваться в любой момент.

Вместе с тем недавняя история помнит случаи, когда президенты США начинали с жесткой конфронтации с КНДР, а затем резко переходили к конструктивному переговорному процессу. В частности, так поступали Билл Клинтон и Джордж Буш-младший. Подобные дипломатические повороты можно назвать частью американской внешнеполитической традиции. Нельзя недооценивать и «фактор Трампа», который со своей непредсказуемостью способен круто развернуть вектор переговоров в любую сторону.

В последние два месяца на различных международных площадках проводится серия совещаний экспертов высокого уровня с целью прояснения и формирования позиций в преддверии саммита США — КНДР. Американские представители, как всегда, занимают бескомпромиссно наступательную позицию: они акцентируют внимание на известных резолюциях Совета Безопасности ООН и фокусируются на легалистском подходе и требовании немедленной денуклеаризации по формуле CVID (полное проверяемое необратимое уничтожение) без предварительных условий.

Зато позиция северокорейской стороны стала значительно более сдержанной и осторожной. Создалось впечатление, что, уходя от прямых ответов на резко заостренные вопросы американских коллег, северяне хотят довести дело до саммита и озвучить свою реальную позицию уже там. Сама же позиция, судя по всему, заключается во введении поэтапной дорожной карты с взаимными обязательствами сторон.

Зная северокорейскую дипломатию не первое десятилетие, трудно представить, что Пхеньян согласится на формулу CVID без предварительных условий или на полное ракетно-ядерное разоружение по ливийской модели. Эту модель активно продвигает советник Трампа Джон Болтон. Хочется верить, что реализм и прагматизм с обеих сторон проявятся должным образом.

США. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 10 мая 2018 > № 2600648 Александр Воронцов


Россия. КНДР. ДФО > Транспорт > metalinfo.ru, 4 мая 2018 > № 2644933

КНДР частично проспонсирует мост в Россию

Северная Корея предоставит рабочих и часть материалов для строительства автомобильного моста через границу с Россией, сообщает пресс-служба Минвостокразвития.

Технические специалисты России и КНДР в июне проведут консультации по строительству автомобильного моста между двумя странами. Предполагается, что КНДР выделит трудовые ресурсы и часть строительных материалов, российская сторона предоставит необходимую для строительства технику и стройматериалы.

Как рассказал заместитель министра по развитию Дальнего Востока Александр Крутиков, на этих консультациях планируется просчитать все технические параметры, необходимое количество техники и материалов, а также определить сроки строительства.

О строительстве моста на границе России и КНДР говорил в конце марта глава ведомства Александр Галушка. По его словам, правительство поручило Минтрансу проработать этот вопрос, уже создана рабочая группа. В качестве первого шага, добавил Галушка, могли бы построить понтонную переправу.

В апреле замминистра экономических дел КНДР Ли Гван Гын на встрече с врио губернатора Приморского края Андреем Тарасенко предложил подписать меморандум о намерениях по строительству моста через пограничную реку Туманная. По словам врио губернатора, власти предложили построить мост и пункт пропуска за федеральные деньги в рамках программы развития Приморья.

Россия. КНДР. ДФО > Транспорт > metalinfo.ru, 4 мая 2018 > № 2644933


КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 мая 2018 > № 2616249 Олег Щукин

Межкорейский диалог

его результаты могут оказаться настоящим прорывом, кардинально меняющим весь дальнейший ход событий

27 апреля председатель Госсовета КНДР Ким Чен Ын и президент Республики Корея Мун Чжэ Ин провели в демилитаризованной зоне межгосударственные переговоры на высшем уровне и подписали Пханмунчжомскую декларацию, в которой заявили о немедленном прекращении любых враждебных действий в отношении друг друга, а также о денуклеаризации Корейского полуострова и о стремлении двух корейских государств подписать полноценный мирный договор, поставив точку в длящемся вот уже 68-й год "временном перемирии".

Событие, что и говорить, беспрецедентное и, что весьма важно, безусловно положительно воспринятое всем нынешним разделённым и даже разорванным по многочисленным линиям конфликта миром. Но это — далеко не тот случай, когда солдаты, смертельно уставшие от многомесячных или даже многолетних тягот войны, из своих окопов любуются внезапно залетевшей на "ничейную полосу" невесть откуда взявшейся прекрасной бабочкой или птицей, которые напоминают им о жизни и мире. Нет, состоявшийся межкорейский диалог и его результаты могут оказаться настоящим прорывом, кардинально меняющим весь дальнейший ход событий.

У встречи двух политических лидеров разделённой в 1953 году по 38-й параллели "Страны утренней свежести" — гигантский "бэкграунд", в котором есть место и смерти Сталина, и ссоре Хрущёва с Мао Цзэдуном, и "экономическому чуду" Сеула, и ракетно-ядерному проекту Пхеньяна, и стратагемам китайской внешней политики, и американскому "атомному зонтику" имени Хиросимы и Нагасаки над Японией, Южной Кореей и Тайванем, и очень многому другому.

Ким Чен Ын — уже третий представитель "политической династии", начатой Ким Ир Сеном и пережившей уже добрую дюжину президентов США, начиная с Гарри Трумэна, и не дрогнувшей ни перед какими угрозами и даже ударами "дяди Сэма". Сегодня он может считать себя не просто победителем, а человеком, сделавшим важнейший исторический шаг к восстановлению единого корейского государства. Потому что так, наконец, сложилась международная ситуация, что оно оказывается нужным практически всем "центрам силы" современного мира. А значит — и возможным.

В Азиатско-Тихоокеанском регионе это далеко не первый случай возвращения насильственно отторгнутых или разделённых территорий. В 1975 году произошло объединение Вьетнама. До 1997 года, например, казалось невозможным представить себе, что Великобритания полностью откажется от Гонконга, вернув этот крупнейший финансовый центр под юрисдикцию континентального Китая. Теперь на очереди — Корея. После вывода с полуострова американских ядерных ракет и систем ПРО "двойного назначения", после установления нормальных экономических отношений между Севером и Югом полуострова, рано или поздно "вода найдёт дорогу", политическое и государственное единство Кореи будет восстановлено — скажем, в рамках уже вполне успешно опробованной Китаем концепции "одна страна — две системы". Не исключено, что следом за этим, если верить пресловутой "теории домино", последуют и нормализация отношений КНР с Тайванем, а в более отдалённой перспективе — и вывод американских военных баз из Японии.

Но сегодня остаётся только поздравить корейский народ с самым первым и трудным шагом к восстановлению его единства.

Олег Щукин

КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 мая 2018 > № 2616249 Олег Щукин


Корея. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 апреля 2018 > № 2591052 Андрей Ланьков

Единство и противоположности. Достижимо ли объединение Кореи

Андрей Ланьков

Идея объединения является составной частью националистического пакета, от которого сейчас ни Сеул, ни Пхеньян отказаться не могут. Однако опросы показывают, что население Южной Кореи относится к ней все хуже. А в КНДР его боится элита, не только партийная, но и нарождающаяся северокорейская буржуазия. Единственный реальный сценарий — революционный, но он разрушителен для южнокорейской экономики

27 апреля в маленьком пограничном поселке Пханмунчжом состоялась встреча глав двух корейских государств – президента Южной Кореи Мун Чжэ Ина и Высшего Руководителя КНДР Ким Чен Ына.

Сама по себе эта встреча не принесла конкретных результатов – от нее, впрочем, таких результатов никто особо и не ожидал, ибо встреча была не более чем разминкой перед настоящими переговорами, которые начнутся в ближайшие недели. Тем не менее, помимо обычного в таких случаях протокольно-дипломатического театра, были подписаны и очередные межкорейские документы. В них, как легко догадаться, говорилось о готовности сторон хранить мир на Корейском полуострове, а также об их желании двигаться к объединению страны.

Ничего необычного в последнем заявлении не было, хотя именно его с особой активностью стали цитировать в зарубежных СМИ. Подписанная в Пханмунчжоме декларация по своей риторике неотличима от деклараций 2000 и 2007 годов, не говоря уже о более ранних документах, которые подписывались в 1991 и совсем уж далеком 1972 году. Фраза о стремлении к объединению и готовности не покладая рук трудиться над достижением этой замечательной цели должна присутствовать в любом межкорейском документе – таковы установившиеся на Корейском полуострове правила политической игры, менять которые никто не собирается.

Каждый раз, когда Северная и Южная Корея начинают обмениваться широкими улыбками, спортивными делегациями и концертными группами, в российских и мировых СМИ увлеченно обсуждается тема «объединения Кореи», а иногда там даже появляются сообщения о том, что «корейские государства решили начать процесс объединения». Принятая в Корее риторика время от времени принимается за чистую монету даже серьезными людьми, поскольку эти люди не имеют особого представления о реальном положении дел на Корейском полуострове.

Слово, которое ласкает слух

Слово «объединение» имеет в современном корейском политическом словаре исключительно позитивные коннотации. Этот термин и на Юге, и на Севере используют для того, чтобы политкорректным образом описать контакты между двумя Кореями. Например, в составе южнокорейского правительства имеется Министерство объединения, которое, по сути, является просто «Министерством по вопросам отношений с КНДР». В Южной Корее научно-исследовательские институты, занимающиеся проблемами КНДР, активно используют слово «объединение» в своих названиях. Точно так же обстоят дела и на Севере. На северокорейском официальном жаргоне даже сотрудники северокорейской разведки, в поте лица своего трудящиеся на южнокорейской земле, именуются «работниками объединения».

Раскол страны, фактически случившийся в 1945 году и формально закрепленный тремя годами позднее, официально не признан ни на Севере, ни на Юге. И Конституция КНДР, и Конституция Республики Корея утверждают, что на всей территории Корейского полуострова имеется одно и только одно законное правительство. Как легко догадаться, по мнению Северной Кореи это правительство находится в Пхеньяне, а по мнению Южной – наоборот, в Сеуле. С точки зрения южнокорейского законодательства, КНДР является даже не «самопровозглашенной республикой», а «антигосударственной организацией». С точки зрения северокорейского правительства, все обстоит ровно наоборот: Южная Корея является территорией, оккупированной Соединенными Штатами, на которой действует марионеточный и не имеющий легитимности режим.

Обе стороны временами предпринимали весьма экзотические шаги, дабы продемонстрировать, что их власть распространяется на весь Корейский полуостров. В частности, по северокорейской Конституции, до 1972 года столицей КНДР официально был Сеул, в то время как Пхеньян тогда полагалось считать лишь временной ставкой северокорейского руководства. С другой стороны, президент Южной Кореи и по сей день назначает губернаторов в северокорейские провинции. Губернаторы эти, понятное дело, во вверенных им провинциях не появляются, но для размещения их офисов построено даже специальное здание на ближней окраине южнокорейской столицы.

Впрочем, вся эта риторика уже давно не имеет никакого отношения к действительности. И на Севере, и на Юге по-прежнему есть силы, которые считают объединение страны актуальной, пусть и в перспективе, политической задачей. Однако в целом на Корейском полуострове все большее влияние имеет мнение о том, что объединение Севера и Юга является не только нежелательным, но и крайне опасным делом.

Тем не менее, как уже говорилось, клятвы в верности идеалу объединения остаются важной частью официальной риторики обоих корейских государств – в чем мы очередной раз убедились 27 апреля, во время саммита в Пханмунчжоме. Связано это в первую очередь с тем, что и на Севере, и на Юге большую роль в господствующей идеологии играет национализм. Корейский этнический национализм, разумеется, подразумевает, что все «люди корейской крови» должны жить в едином и единственном корейском государстве. Поэтому идея объединения является составной частью националистического идеологического пакета, от которого сейчас ни Сеул, ни Пхеньян отказаться не могут.

Тем не менее опросы общественного мнения показывают, что население Южной Кореи все хуже относится к идее объединения, причем чем моложе житель Юга, тем меньше энтузиазма он проявляет в отношении объединения. В частности, по данным проведенного Сеульским государственным университетом опроса, в 2016 году среди 20-летних южан объединение страны считали необходимым 36,7%, среди 40-летних так думало 54,2%, а среди 60-летних – 75,4%. Иначе говоря, среди 60-летних доля сторонников объединения в два раза выше, чем среди молодежи.

В КНДР по понятным причинам социологические опросы на такую тему проводиться не могут, однако, по имеющимся сведениям, можно предполагать, что особого энтузиазма по поводу создания единого государства не наблюдается и на Севере – по крайней мере, среди элиты.

Старики-энтузиасты и студенты скептики

Несколько упрощая картину, можно сказать: отношение к проблеме объединения в Южной Корее зависит в первую очередь от возраста. В первом приближении можно выделить три поколения южных корейцев, каждое из которых относится к объединению по-своему.

Первая группа включает в себя людей пожилых, которым сейчас уже сильно за 60 и которые родились в самом начале пятидесятых или раньше. Это люди в своем большинстве помнят (или хотя бы представляют по рассказам старших братьев и сестер) Корейскую войну и последовавшие за ней времена бедности и лишений. Помнят они и времена «южнокорейского экономического чуда», того стремительного рывка, который в 1960–1989 годах превратил одну из беднейших стран Азии в индустриальную державу мирового уровня. У многих из них есть родственники на Севере, а свое детство и юность они провели в стране, в которой память о существовании единого государства была еще свежа. С другой стороны, эти люди в своем большинстве искренне разделяли – да и поныне разделяют – идеологию агрессивного антикоммунизма, которая в 1948–1988 годах не только активно насаждалась сверху, но и пользовалась поддержкой снизу.

Для пожилых жителей Юга Северная Корея – это, безусловно, часть корейского государства, но это одновременно и территория, в которой у власти находятся зловещие «коммунистические бандиты», под гнетом которых страдают соплеменники. Для большинства этих людей единственным приемлемым сценарием является объединение страны по южнокорейской модели и под эгидой Сеула, хотя некоторые из них теоретически готовы обсуждать и какие-то компромиссные варианты. Однако и политическое влияние этих людей, и их доля в общей численности населения сейчас сокращается – по чисто биологическим причинам.

Вторая группа – это люди, условно говоря, среднего возраста, то есть те, кто родились примерно между 1955 и 1975 годами. Образованная и политически активная часть этого поколения училась в южнокорейских университетах в семидесятых и восьмидесятых, то есть во времена, когда радикальные левонационалистические группы доминировали в жизни крайне политизированных южнокорейских университетов. Многие из этих людей (по крайней мере, их наиболее образованная и социально активная часть) провели свою юность, активно штудируя запрещенную литературу – труды Маркса, Энгельса, Ленина, Мао Цзэдуна, Че Гевары и, конечно же, Ким Ир Сена. В молодые годы многие из них относились к Северной Корее положительно, иногда даже считая Северную Корею образцом для подражания, государством, где свободно и счастливо живут рабочие, крестьяне и прочие простые хорошие люди.

События девяностых и двухтысячных привели к тому, что былые бунтари в своем подавляющем большинстве сильно разочаровались в Северной Корее. Особое влияние на них оказал распад социалистического лагеря, равно как и массовый голод в Северной Корее в 1996–1999 годах. Дополнительный удар нанесла и передача власти в КНДР по наследству. В молодые годы многие из студенческих радикалов не очень верили рассказам официальной печати о нищете в КНДР и семейно-династическом характере власти в Северной Корее, но сейчас сомнений в этом у них не осталось.

В то же время не следует считать, что нынешние пятидесятилетние полностью отказались от своих былых идей. К Северной Корее они могут сейчас относиться критически, однако и к либерально-рыночной экономике, и к Соединенным Штатам отношение у них совсем не безоблачное. Именно из этих людей, кстати, в основном и состоит окружение нынешнего президента страны Мун Чжэ Ина.

Многие из представителей среднего поколения по-прежнему верят в необходимость объединения. В идеологии южнокорейского студенческого движения 1980–1995 годов с радикально левой риторикой сочетался и сильный националистический компонент. Представители среднего поколения по-прежнему надеются на какое-то компромиссное дипломатическое решение, которое чудесным образом приведет к созданию на Корейском полуострове единого государства – возможно, конфедеративного по своему устройству. Одни подразумевают, что по своему политическому и социальному устройству такое государство будет гибридом между Севером и Югом, а другие предпочитают формулу «одна страна – две системы».

Если же говорить о тех, кому сейчас меньше 40–45 лет, то есть о тех, кто родился позже 1970–1975 годов, то их отношение к Северной Корее можно описать как смесь враждебности и равнодушия, слегка приправленного высокомерно-иронической усмешкой. Эти люди, к числу которых относится и большинство нынешних студентов, обычно не ощущают личной связи с Севером. У некоторых из них, конечно, есть родственники на Севере, но об этих родственниках они могут что-то знать по пожелтевшим фотографиям и по рассказам бабушек. По своему укладу жизни молодые южнокорейцы куда ближе к своим французским или немецким сверстникам, чем к северокорейской молодежи. В отличие от своих родителей эти люди в молодые годы не читали нелегальных изданий Ким Ир Сена, Маркса и Мао. Многие, если не большинство из них, придерживаются взглядов социал-демократического толка и обычно голосуют за левоцентристские партии. Однако в этом своем варианте левые взгляды не означают никаких симпатий к Северу.

Младшее поколение жителей Юга, в которое, напомним, входят почти все, кому сейчас меньше 40–45 лет, относится к Северу просто как к очень бедной стране, управляемой каким-то странным и отчасти смешным образом. Тот факт, что население этой бедной и странной страны тоже говорит на корейском языке, воспринимается ими скорее как исторический парадокс. Однако и молодое поколение с самого раннего возраста росло под влиянием пропаганды объединения, так что напрямую бросить вызов этой идее очень трудно: такой вызов мог бы стать вызовом корейскому националистическому мышлению, которое характерно и для молодежи (впрочем, в меньшей степени, чем для старших поколений).

Поэтому скептики нашли в общем безопасный вариант выхода из этого положения. Не желая напрямую отрицать необходимость объединения как политической цели, молодые жители Юга обычно говорят, что объединение страны, конечно же, необходимо, но оно не должно осуществляться с излишней поспешностью, к нему нужно готовиться основательно и не спеша. Такой поворот логики позволяет исключить вопрос объединения из актуальной повестки дня и отложить его на неопределенное будущее, не бросая в то же время прямого вызова идеологии этнического национализма.

Это отношение как-то хорошо сформулировал один мой южнокорейский знакомый: «Какое объединение? И главное, зачем? Мне оно не нужно. Я несколько раз бывал в Кэсонской промышленной зоне, да и в Пхеньяне один раз побывал. Это – не наша страна. Они там и говорят по-другому, и думают по-другому. Они там даже выглядят иначе. Я вам вот что скажу. Они там везде понаписали, что счастливо живут под мудрым руководством Вождей. Вот пусть себе и живут там счастливо, наслаждаются. А объединение – лет через сто, не раньше. Двести – тоже ничего».

Объединение как экономическая катастрофа

В начале 2014 года на встрече с журналистами тогдашний президент Южной Кореи Пак Кын Хе произнесла фразу, которую потом повторяли многие: «Объединение – это большая удача» (она, впрочем, употребила разговорный термин, который, пожалуй, лучше было бы перевести как «большая пруха»). Подразумевалось, что объединенная Корея станет экономически и политически серьезной силой, чуть ли не великой державой.

Надо сказать, что Пак Кын Хе, дочь диктатора и, одновременно, отца «корейского экономического чуда» Пак Чон Хи, несмотря на свой относительно молодой возраст, по своим политическим воззрениям относилась к старшему поколению, то есть к тем, кому сейчас около 70. Эти люди действительно всю жизнь мечтали об освобождении Севера от «кровавой красной клики» и в своем большинстве и поныне сохранили уверенность в том, что объединение принесет стране мощь и процветание. Как уже говорилось, далеко не все корейцы разделяют это убеждение.

На настроения в сеульской элите большое влияние оказал непростой опыт Германии, которую в Южной Корее всегда воспринимали как аналог разделенной Кореи. Объединение Германии, как известно, стоило дорого и было очень болезненным. Это обстоятельство подвигло корейских специалистов на то, чтобы подсчитать, во сколько может обойтись Корее объединение.

Стартовые условия объединения в Корее куда хуже, чем в Германии конца восьмидесятых. Если верить оптимистам, то по уровню ВВП на душу населения Южная Корея превосходит Северную в 14 раз, а если верить пессимистам, то разрыв этот является чуть ли не 30-кратным. Даже если поверить оптимистам, все равно обнаружится, что разрыв в уровне ВВП на душу населения, ныне существующий между двумя корейскими государствами, является самым большим в мире разрывом между двумя странами, имеющими общую сухопутную границу. Для сравнения, разрыв в уровне ВВП на душу населения между Восточной и Западной Германией в 1989 году был всего лишь двух- или, от силы, трехкратным.

На протяжении последних 25 лет южнокорейские и западные экономисты неоднократно пытались оценить стоимость объединения – то есть стоимость вытягивания Северной Кореи на уровень экономического развития, сравнимый (не равный, а просто сравнимый!) с уровнем Юга. Эти оценки дали самые неутешительные результаты. Стоимость объединения оценивается в астрономические суммы – от половины до пяти годовых ВВП Южной Кореи. Вдобавок опыт общения с северокорейскими беженцами, каковых сейчас на Юге более тридцати тысяч, наглядно показал, что в культурном и социальном отношении жители двух корейских государств отличаются друг от друга гораздо больше, чем говорят националисты.

Иногда утверждается, что объединение даст Южной Корее (точнее, южнокорейским экономическим элитам) доступ к северокорейским запасам полезных ископаемых и к дешевой рабочей силе. Увы, эти утверждения при более детальном рассмотрении не выдерживают критики. Северная Корея действительно обладает определенными запасами полезных ископаемых, но эти запасы трудно назвать рекордными и уникальными, так что южнокорейские фирмы могут обнаружить, что им куда проще покупать сырье на международном рынке.

Не так просто обстоят дела и с якобы «дешевой» северокорейской рабочей силой. В том случае, если Север и Юг станут одним государством, с общим трудовым законодательством и единым рынком труда, северокорейская рабочая сила основательно подорожает. Учитывая низкую производительность труда северокорейских рабочих (результат их недостаточной образовательной подготовки и иного профессионального опыта), вполне может получиться, что северокорейская рабочая сила в итоге окажется даже дороже, чем рабочая сила Юга.

Осознание всех этих обстоятельств привело к тому, что южнокорейская политическая и экономическая элита стала относиться к перспективам объединения без особого интереса. Впрочем, ее взгляды разделяются и большинством населения, в первую очередь молодежью, которая понимает, что астрономическая стоимость объединения будет финансироваться в первую очередь из карманов южнокорейских налогоплательщиков, то есть из их карманов.

Партократ и теневики в одной лодке

О северокорейском отношении к вопросам объединения судить достаточно сложно. Однако, объективно говоря, у северокорейской элиты нет никаких оснований для того, чтобы мечтать о слиянии в объятиях с южнокорейскими «братьями и сестрами». Объединение страны, пусть и в форме мягкой конфедерации, приведет к тому, что в Северной Корее начнет распространяться информация о процветании Юга – процветании, совершенно невероятном по меркам северокорейского простонародья. Информация эта по сути своей является политически дестабилизирующей, и ее распространение может спровоцировать массовое недовольство в стране. Это недовольство, скорее всего, будет направлено против северокорейской элиты.

Вдобавок, даже если волнений и возможной революции на Севере удастся избежать, северокорейская элита отлично понимает слабость своих позиций в подобном гипотетическом конфедеративном союзе. Несмотря на то что в последнее время северокорейская экономика показывала неплохие результаты, отставание от Юга остается огромным, так что союз с Югом будет катастрофически неравным.

В последние два десятилетия большую роль в северокорейской экономике играет новая буржуазия, класс предпринимателей, возникший в 1990-х годах в результате полустихийного распада государственной экономики советского образца. Сейчас северокорейская экономика во многом является частной, причем в годы правления Ким Чен Ына процесс приватизации ускорился –теперь новой буржуазии помогают сверху, без особой огласки проводя реформы, похожие на преобразования в Китае 1980-х годов, и помогая теневой экономике, так сказать, «выходить из тени».

Однако молодая северокорейская буржуазия тоже едва ли мечтает об объединении. В том случае, если северокорейские владельцы обувных мастерских, траулеров и угольных шахт окажутся на одном рынке с южнокорейцами, шансов конкурировать с южнокорейскими гигантами-чэболь у них нет совсем, и, как приходилось убедиться автору этих строк, многие из них это обстоятельство вполне осознают. Поэтому новая северокорейская буржуазия, при всей своей нелюбви к старой партийно-силовой номенклатурной элите, все равно понимает: и «партократы», и «теневики» находятся в одной лодке, которую в их общих интересах лучше было бы не раскачивать.

Революционное объединение и его опасности

Все сказанное выше не означает, что объединение Кореи невозможно как таковое. Оно вполне возможно, но единственный реалистичный сценарий объединения Кореи не имеет ничего общего с той благостной картиной мирного и постепенного процесса, о котором сейчас можно только и говорить в южнокорейских (да и северокорейских) СМИ. Объединение может стать только результатом революции, то есть, в общем, оно будет похожим на тот вариант, который был осуществлен в Германии. Речь идет о падении северокорейского режима, за которым последует объединение страны, на практике являющееся поглощением Севера богатым Югом.

В случае с Северной Кореей было бы наивным рассчитывать на то, что возможная революция там будет бескровной и, как говорили в Восточной Европе, «бархатной»: у северокорейской элиты нет выхода, у нее мало шансов вписаться в новый режим, так что она будет драться. Понятно и то, что поглощение Севера Югом окажется чрезвычайно болезненным и дорогостоящим и с большей долей вероятности превратится в экономическую и социальную катастрофу для Юга.

Едва ли подобный поворот событий вызовет радость и на Севере. Скорее всего, после объединения уровень жизни в Северной Корее ощутимо возрастет. Однако послереволюционный энтузиазм скоро стихнет и, как не раз бывало в истории, даст дорогу разочарованиям. Северокорейцы, став гражданами единого государства, довольно быстро привыкнут к новому – заметно более высокому – уровню жизни, к возможности каждый день есть чистый рис, а не опостылевшую кукурузу. Однако, привыкнув к новой жизни, они обнаружат, что в единой стране они оказались гражданами второго сорта и что, скорее всего, не только они, но и их дети будут жить существенно хуже, чем их южные братья и сестры. Понятно, что результатом этого станет недовольство объединением даже в тех слоях, которые поначалу, скорее всего, будут его активно приветствовать и даже, возможно, сражаться за него.

Тем не менее такой поворот является возможным, так что его нельзя исключать и к нему следует готовиться. Однако ни о каком мирном и постепенном объединении страны ни сейчас, ни в обозримом будущем не может быть и речи. Вопреки закостеневшей риторике, объединения сейчас не хочет никто – кроме разве что части северокорейских низов, мнение которых никому не интересно и ни на что не влияет – по крайней мере, пока.

Корея. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 апреля 2018 > № 2591052 Андрей Ланьков


Корея. КНДР. США. Весь мир. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 27 апреля 2018 > № 2613116 Александр Жебин

Как развязать корейский узел

Развитие ситуации в регионе по-прежнему вызывает тревогу у мирового сообщества.

В этом году исполняется 65 лет с момента, как закончилась корейская война 1950–1953 годов. Закончилась не миром, а перемирием. И эта ситуация сохраняется до сих пор, временами накаляясь, временами переходя в стадию разрядки. Почему так происходит и есть ли реальные пути решения корейской проблемы? На эту тему наш обозреватель беседует с руководителем Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН Александром ЖЕБИНЫМ.

– Александр Захарович, ситуация на Корейском полуострове и вокруг него находится, без преувеличения, в фокусе внимания всего мира. И это понятно: наблюдаемые здесь резкие обострения напряжённости чреваты самыми серьёзными последствиями не только для стран Восточной Азии, но и для других регионов. Напомните с позиций эксперта читателям, как завязался корейский узел?

– Конфликтная ситуация на Корейском полуострове порождена расколом Кореи в результате Второй мировой войны и продолжающимся после корейской войны 1950–1953 годов противоборством двух корейских государств. Каждое из них стремится к доминированию на полуострове и объединению его на собственных условиях. Это составляет внутренний аспект корейской проблемы.

Вместе с тем геополитическое положение Корейского полуострова, примыкающего к Китаю, России и находящегося рядом с Японией, всегда привлекало к себе внимание внешних сил. В частности, США никогда не стремились добиться действительной разрядки напряжённости и примирения в Корее. Для американцев было и продолжает оставаться выгодным поддержание определённого уровня напряжённости на полуострове. Это позволяет им оправдывать «северокорейской угрозой» сохранение уже на протяжении более полувека сил передового базирования вдоль границ России и КНР на Дальнем Востоке, держать в узде младших союзников – Японию и Южную Корею, а теперь и развёртывать в регионе элементы американской системы глобальной ПРО.

Весь этот комплекс факторов и породил один из острейших очагов международной напряжённости.

– В ходе прошедших Олимпийских игр две Кореи выступили единой командой, наметился межкорейский диалог. О чём, по-вашему, это свидетельствует?

– Север и Юг Кореи заинтересованы в том, чтобы снизить напряжённость, к которой привели угрозы США нанести удар по КНДР. Новая война стала бы катастрофой для обеих частей Кореи. Любое применение ядерного оружия на Корейском полуострове чревато превращением его в зону, непригодную для проживания человека. Это может случиться даже без использования оружия массового уничтожения. Например, в Южной Корее, площадь которой около 99 тыс. кв. километров, на АЭС работают 25 атомных реакторов. Если в случае войны часть из них будет разрушена обычными бомбами и ракетами, даже непреднамеренно, – ведь, как утверждают на Западе, северокорейские ракеты очень неточны, – то последствия появления на столь ограниченной территории (примерно равна нашей Ростовской области) 5–6 Чернобылей и Фукусим будут ужасающими. Кроме того, РК – страна с развитой химической индустрией. Разрушение крупных химических комбинатов теми же обычными боеприпасами также приведёт к страшной катастрофе.

А опасность такого развития ситуации, особенно во второй половине прошлого года, была. Причём настолько очевидной, что вынудила президента РК Мун Чжэ Ина заявить, что никакая война в Корее не может быть начата без согласия его страны. Более того, южнокорейский лидер призвал Вашингтон к прямому диалогу с Пхеньяном.

В свою очередь лидер КНДР Ким Чен Ын выступил инициатором проведения межкорейских переговоров. В новогоднем обращении к народу он пожелал успеха зимней Олимпиаде в южнокорейском Пхёнчхане, выразил надежду на участие в ней северокорейских спортсменов и допустил возможность проведения по этому вопросу переговоров между Пхеньяном и Сеулом.

Последовала череда различных встреч, в ходе которых была достигнута договорённость о проведении межкорейского саммита.

– Он состоится уже в эту пятницу в находящемся в демилитаризованной зоне между Севером и Югом местечке Пханмунджом, в расположенном в его южнокорейской части Доме мира. Причём для главы северокорейского государства это станет его первым визитом на южнокорейскую территорию с момента окончания войны между двумя странами в 1953 году. К чему, по вашему мнению, может привести эта встреча?

– Прежде всего хочу отметить, что возобновление диалога между Сеулом и Пхеньяном свидетельствует о том, что корейцы хотели бы играть более самостоятельную роль в определении своей судьбы. Правда, видят они её совершенно по-разному. Сеул уверен, что объединённая Корея будет представлять собой либеральную демократию с рыночной экономикой. Там рассчитывают добиться «мягкой посадки» северокорейского режима без широкомасштабного конфликта.

Пхеньян выступает за постепенное сближение двух систем в рамках конфедеративного государства. Причём решение этой проблемы северокорейские лидеры видят в условиях предоставления Вашингтоном гарантий безопасности их стране.

Южная Корея в конституции объявила весь полуостров своей территорией. А в Пхеньяне нередко именуют Южную Корею «временно оккупированной южной частью республики», то есть КНДР.

Естественно, свести эти подходы воедино тяжело, но возможно при наличии у сторон готовности к диалогу и поиску компромиссов. А они её в последнее время демонстрируют весьма активно. Во всяком случае, такое стремление декларируется публично и на высшем уровне.

– Сюда, несомненно, следует отнести решение Пхеньяна отказаться от ракетно-ядерных испытаний, которое совершенно неожиданно для многих было принято в прошедшую субботу…

– Я не сказал бы, что неожиданно. Это вполне ожидаемая мера, ведь ещё с прошлого года нет ни запусков ракет, ни ядерных испытаний. КНДР заявила, что будет вести себя как ответственное ядерное государство, в частности не передавать ядерное оружие третьим странам. Обещание не испытывать также очень важно, оно означает, что КНДР не будет совершенствовать свои ядерные заряды. В целом северокорейцы дают понять, что они будут соблюдать Договор о нераспространении ядерного оружия, оставаясь формально вне этого договора.

Президент Южной Кореи приветствовал северокорейское решение как «крупный шаг» на пути к денуклеаризации полуострова. По его словам, в настоящее время Пхеньян демонстрирует международному сообществу свою волю к полному отказу от ядерного оружия, а Республике Корея – свою готовность к проведению активного диалога. Мун Чжэ Ин подчеркнул необходимость положить конец режиму перемирия на Корейском полуострове, опубликовать декларацию о прекращении войны и двигаться к заключению мирного договора. Саммит покажет, согласятся ли с таким подходом северокорейцы, которые уже несколько десятилетий настаивают на заключении мирного договора с США, а не с Южной Кореей, так как последняя в 1953 году отказалась подписать соглашение о перемирии в Корее.

Естественно, пойдёт речь и о том, как возродить межкорейское экономическое сотрудничество. И это сложная задача, учитывая введённые в отношении КНДР санкции СБ ООН, которые фактически блокируют не только всю внешнеэкономическую деятельность этой страны, но и серьёзно затрудняют даже её гуманитарные и спортивные обмены.

Следует также отметить, что свобода рук официального Сеула сильно ограничена негативным отношением части южнокорейской элиты и особенно военных к самой идее улучшения отношений с Пхеньяном. Антикоммунистические предубеждения в РК настолько сильны, что согласие Мун Чжэ Ина откликнуться на мирные инициативы КНДР дало основание этим кругам открыто обвинить президента РК в том, что он является «розовым» и даже «красным».

Реагируя на эти выступления, Мун Чжэ Ин призвал своих оппонентов прекратить все спекуляции относительно предстоящего межкорейского саммита. «Весь мир следит за ситуацией, и весь мир надеется на успех. Поэтому прошу политические круги также остановить свои «боевые действия» по крайней мере на это время. Мы стоим на перекрёстке, где открывается путь к денуклеаризации не военными мерами, а мирным способом», – подчеркнул он.

Кроме того существуют ещё требования старшего союзника – США продолжать политику «максимального давления» на КНДР. Не учитывать в выстраивании диалога с Пхеньяном эту позицию США Мун Чжэ Ин не может.

Так что обеим сторонам на пути к миру, равноправному сотрудничеству и объединению предстоит устранить немало политических, правовых и институциональных барьеров и достичь взаимоприемлимого видения будущего единого государства.

– Вы сказали о позиции США. Её учитывает не только Сеул, но и Пхеньян. Ведь Северная Корея создавала свой оборонный потенциал, достаточный для нанесения противнику неприемлемого ущерба или угрозы самой возможности нанесения такого ущерба, чтобы не допустить повторения на полуострове иракского и ливийского сценариев смены неугодных Западу режимов. Да и нарушивший все нормы международного права, предпринятый без санкции Совета Безопасности ООН недавний ракетный удар США, Англии и Франции по Сирии наверняка добавил Пхеньяну аргументов в пользу его подходов к решению этой задачи. Тем не менее он пошёл на отказ от ракетно-ядерных испытаний. Почему?

– По большому счёту ответ на этот вопрос дали сами северокорейские власти. Как было объявлено в Пхеньяне, стране больше не требуется проводить ядерные испытания, а также испытания межконтинентальных баллистических ракет и ракет средней дальности, поскольку поставленные в этой области цели успешно достигнуты. Тем самым и миссия северного ядерного полигона также подошла к концу.

Отныне Северная Корея, как подчёркивается в сообщениях из Пхеньяна, сосредоточит все усилия на создании сильной социалистической экономики и мобилизации людских и материальных ресурсов страны, чтобы резко повысить уровень жизни людей.

Было также отмечено, что Пхеньян не будет использовать ядерное оружие, если против КНДР не будет ядерных угроз или провокаций. То есть можно предположить, что, отказавшись от новых испытаний, северокорейцы намерены сохранить (полностью или частично) уже созданный ими ракетно-ядерный потенциал, который и призван сдерживать возможные в будущем «ядерные угрозы и провокации».

Наконец, приняв такое решение, Пхеньян как бы сработал на опережение. Теперь Мун Чжэ Ин и тем более Дональд Трамп, требовавшие, чтобы КНДР практическими шагами подтвердила своё намерение денуклеаризироваться, стоят перед необходимостью сделать какой-то ответный ход, пойти на какие-то встречные шаги.

– И чего теперь следует ожидать от Вашингтона?

– Как известно, Дональд Трамп принял приглашение Ким Чен Ына на личную встречу. И сделал это практически единолично, без должного обсуждения с помощниками, за что его уже критикуют. Во всяком случае, отставка Рекса Тиллерсона с поста госсекретаря США и замена его директором ЦРУ Майклом Помпео была связана, как объявлено Белым домом, с желанием Трампа создать новую команду в преддверии переговоров с Ким Чен Ыном. А они, как сообщается, могут состояться в мае или начале июня.

О чём может пойти речь на этих переговорах? Предположения на этот счёт высказываются разные. Есть даже такие радикальные, как, например, то, что Трамп попытается включить КНДР в антикитайский альянс, формируемый Вашингтоном в Восточной Азии. И тем самым взять КНР в «клещи» – от Южно-Китайского до Жёлтого морей. В подтверждение возможности такого поворота говорится о том, что нынешняя ситуация, когда Северная Корея оказалась под мощнейшим внешним давлением, подталкивает Пхеньян к разыгрыванию любых кажущихся ему спасительными внешнеполитических комбинаций вроде предполагаемого «замирения» с США.

Конечно, учитывая нетрадиционные действия Трампа, от него можно ожидать всего. Тем более что он пообещал заключить с Ким Чен Ыном «величайшую сделку», не расшифровав, что он под ней понимает. Нельзя также не заметить, что в последние дни США демонстрируют некоторую динамику в выстраивании отношений с Пхеньяном. Так, установлен канал секретной связи между разведкой США и КНДР, появились сообщения о встрече представителей Вашингтона и Пхеньяна. Причём ключевую роль в подготовке встречи президента США Дональда Трампа и лидера КНДР Ким Чен Ына с американской стороны играет не госдепартамент, а ЦРУ.

Москва полностью поддержала отказ Пхеньяна от ядерных испытаний, считая, что это решение ведёт к снижению напряжённости между Пхеньяном и Сеулом

В частности, в северокорейской столице с тайным визитом побывал директор ЦРУ Майкл Помпео. Кстати, этот визит состоялся буквально накануне принятия Пхеньяном решения об отказе от ракетно-ядерных испытаний. По словам американского президента, визит прошёл успешно. В его ходе прорабатывались детали саммита, главной темой которого станет денуклеаризация.

И всё же вряд ли Трамп сможет пойти на подписание мирного договора между США и КНДР и предоставить Северной Корее такие гарантии безопасности, которые будут сочтены в Пхеньяне убедительными. Американский президент не откажется и от требований, закреплённых в формулировке о «полном, проверяемом и необратимом демонтаже» всех ядерных программ КНДР. Ведь в этом случае на Трампа обрушится такая волна критики, с которой, несмотря на весь негатив, который сегодня приходится преодолевать его администрации, ему до сих пор ещё не пришлось сталкиваться. Да и конгресс не пропустит хотя бы близкое к тому соглашение.

– Есть ещё один важный игрок в регионе. Это КНР. Какова, на ваш взгляд, специфика китайского подхода к проблеме двух Корей?

– Для КНР, как по военно-стратегическим, так и престижно-политическим соображениям, ликвидация КНДР, тем более силовым путём, совершенно неприемлема. Такое развитие событий привело бы к выходу вооружённых сил США и их союзников на 1360-километровую сухопутную границу с Китаем, серьёзно подрывало бы престиж и внешнеполитические позиции КНР в Азии и во всём мире, практически ставило бы крест на планах Пекина вернуть в «лоно родины» Тайвань.

В то же время Китай недоволен ядерными амбициями КНДР, которые дали американцам предлог для давления на Пекин. Китай также опасается, что если КНДР станет ядерной державой, то это может привести к появлению такого оружия у Японии, Южной Кореи и самое худшее – у Тайваня.

Но было бы крайним упрощением считать, что главным объектом затеянного американцами очередного «крестового похода» в Азии является КНДР. Ситуацию вокруг этой страны следует рассматривать в контексте геополитических амбиций США в АТР.

И в Пекине, уверен, прекрасно понимают, что главной целью геополитических комбинаций США в регионе является Китай. Тем более что Вашингтон всё откровеннее сползает в сторону «сдерживания» и неприкрытого силового давления на Китай, о чём свидетельствуют те же действия ВМС США в Южно-Китайском море.

Беседовал Александр ФРОЛОВ

Корея. КНДР. США. Весь мир. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 27 апреля 2018 > № 2613116 Александр Жебин


КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578426 Андрей Ланьков

Закрытие полигона. Почему Северная Корея отказалась от ядерных испытаний

Андрей Ланьков

Уступки, на которые готов Пхеньян, будут только частичными и не затронут основы ядерного потенциала КНДР. Вдобавок они, с большой вероятностью, будут носить временный характер: как только в Белом доме появится президент, менее склонный к жестким силовым действиям, все может вернуться на круги своя. Однако временное и неполное решение все равно лучше, чем то постепенное сползание к вооруженному конфликту, которое мы наблюдали в Восточной Азии на протяжении всего прошлого года

В последние дни мировые СМИ так много говорят о ситуации в Корее, что у широкой публики, похоже, создается впечатление, что там сейчас происходит «коренной перелом» в сложившейся ситуации. Выступление Кима на Пленуме ЦК ТПК, в котором он заявил о приостановке ядерных и ракетных испытаний, подается в большинстве СМИ чуть ли не как кардинальный пересмотр всей северокорейской политики по ядерному вопросу.

Однако ничего сенсационного в заявлении Ким Чен Ына нет, и в этом легко убедиться, если подробно ознакомиться с текстом выступления. Северокорейский руководитель сказал, что КНДР считает достаточным достигнутый уровень ракетно-ядерного потенциала и в настоящее время не видит необходимости в проведении новых испытаний ядерных зарядов и межконтинентальных баллистических ракет (МБР). Он также сказал, что Северная Корея закрывает свой «северный ядерный полигон», и подчеркнул, что сейчас, когда безопасность страны обеспечена на необходимом уровне, основные ресурсы и силы следует сосредоточить на решении экономических задач.

В таком заявлении нет ничего неожиданного. По сути, оно повторяет, пусть и в более четкой форме, то, что было официально сказано еще полгода назад, в конце ноября 2017 года. Тогда в Пхеньяне было заявлено, что КНДР «полностью завершила» разработку сил ядерного и ракетного сдерживания. Хотя напрямую о прекращении испытаний тогда не говорилось, наблюдатели восприняли ноябрьское заявление однозначно – именно как декларацию о приостановлении ядерных и ракетных испытаний, в которых теперь, дескать, больше нет никакого военно-технического смысла (потенциал уже создан). Сейчас Ким Чен Ын просто повторил то, что было сказано тогда, хотя и в более определенных выражениях.

Прекращение ядерных испытаний для Северной Кореи – шаг не просто ожидаемый, а неизбежный. Последние несколько месяцев руководство КНДР активно стремится договориться с США и, до некоторой степени, с Южной Кореей. Договоренности по определению всегда предполагают компромисс, то есть уступки с обеих сторон, а мораторий на проведение ядерных и ракетных испытаний является едва ли не самой очевидной и неизбежной из всех мыслимых уступок, которые только может сделать Пхеньян. Иначе говоря, уже несколько месяцев ясно, что в любом случае Пхеньяну рано или поздно пришлось бы делать заявление о моратории.

Само по себе заявление о прекращении работы «северного полигона», столь понравившееся мировой печати, является чисто символическим. На полигон всегда можно повесить виртуальную табличку «закрыто», но в условиях КНДР эту табличку также легко и снять. Если ситуация изменится, ядерный полигон будет объявлен открытым – или же возобновит свою работу вообще без всяких формальных объявлений. Как вариант, на смену «северному полигону» может прийти «восточный» или «южный» – тем более что на старом, ныне закрываемом, полигоне возникли, кажется, некоторые технические проблемы.

При этом надо иметь в виду, что никаких заявлений об отказе от ядерного оружия Ким Чен Ын не делал.

Заявления Ким Чен Ына – это часть подготовки к встрече с президентом Трампом, которая намечена на май или июнь. Сейчас уже мало сомнений в том, что эта встреча состоится. Очередным показателем того, что подготовка к ней идет полным ходом, стал состоявшийся в начале апреля визит в Пхеньян Майка Помпео, до недавнего времени – директора ЦРУ, а теперь – госсекретаря.

Причины, по которым Северная Корея в конце января неожиданно сменила свою позицию и согласилась на переговоры, достаточно понятны. Связано это, в первую очередь, с «фактором Трампа». На протяжении первого года его правления из Белого дома постоянно поступали сигналы о том, что на этот раз США готовы применить силу для решения «корейского ядерного вопроса».

Вдобавок Вашингтону удалось добиться того, что Китай, который ранее не проявлял особого энтузиазма по поводу санкций против КНДР, внезапно занял беспрецедентно жесткую позицию. В прошлом году Пекин активно поддержал новые санкции Совета Безопасности ООН, которые близки к полному эмбарго и фактически лишают КНДР возможности продавать те немногие северокорейские товары, которые пользуются спросом на мировом рынке.

Столкнувшись с реальной вероятностью американской атаки на военные и промышленные объекты, а также понимая, что новые санкции рано или поздно подорвут экономику страны, руководство КНДР решило пойти на некоторые уступки. При этом об отказе от ядерного оружия речи не идет и идти не может: в Пхеньяне не забыли уроков Ирака и, особенно, Ливии и считают ядерное оружие единственной гарантией своего политического, а отчасти – и физического выживания.

Тем не менее то, что у Северной Кореи нет реального желания сдавать ядерное оружие, еще не означает, что она не может о таком желании заявить. Ведь процесс денуклеаризации в любом случае будет очень долгим и очень постепенным. В конце концов, сделав такое заявление, Пхеньян окажется в неплохой компании – в соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия от 1968 года, все подписавшие его ядерные державы, включая США, тоже взяли на себя формальное обязательство когда-нибудь, в прекрасном будущем, отказаться от ядерного оружия.

Таким образом, задачи, которые стоят перед северокорейскими дипломатами, ясны. Они должны, во-первых, создать условия, при которых будет исключен американский удар по КНДР. А во-вторых, добиться частичного снятия экономических санкций.

В обмен на это КНДР вводит мораторий на ядерные и ракетные испытания, а возможно, также приостанавливает работу тех или иных предприятий своего ВПК (например, останавливает имеющийся у КНДР реактор – наработчик плутония). Вдобавок КНДР придется заявить о своей готовности к отказу от ядерного оружия – именно как «первый шаг» на пути к этой блистательной цели и будет представлен и мораторий, и иные шаги Пхеньяна, о которых мы услышим в ближайшем будущем.

Утверждения о том, что речь идет именно о начале процесса денуклеаризации, важны потому, что без такой упаковки компромисс по ядерному вопросу, каким бы разумным он ни был, будет неприемлем для Конгресса США и противников Трампа, которые тут же обвинят президента в капитуляции и в «готовности платить выкуп шантажистам из Пхеньяна».

Разумеется, уступки, на которые готов Пхеньян, будут только частичными и не затронут основы ядерного потенциала КНДР. Вдобавок они, с большой вероятностью, будут носить временный характер: как только в Белом доме появится президент, менее склонный к жестким силовым действиям, все может вернуться на круги своя. Однако временное и неполное решение все равно лучше, чем то постепенное сползание к вооруженному конфликту, которое мы наблюдали в Восточной Азии на протяжении всего последнего года.

Заявление Ким Чен Ына – это часть подготовки общественного мнения США и других заинтересованных стран к этому компромиссу. В ближайшее время мы, скорее всего, услышим немало подобных заявлений, а через пару-другую недель Ким Чен Ын наконец открыто заявит, что его страна собирается отказаться от ядерного оружия – со временем, конечно, и только в том случае, если для этого будут созданы соответствующие условия (такие заявления он уже делал, но пока – только кулуарно).

Пожалуй, будет лучше, если мы все притворимся, что поверили этому заявлению: хотя решить северокорейскую ядерную проблему невозможно, ее вполне можно на какое-то время взять под контроль. К этому, кажется, сейчас и идет дело – если все пойдет по плану (плану Ким Чен Ына, конечно).

КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578426 Андрей Ланьков


Россия. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 апреля 2018 > № 2588818 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам переговоров с Министром иностранных дел КНДР Ли Ён Хо, Москва, 10 апреля 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели переговоры с Министром иностранных дел КНДР Ли Ён Хо.

Очень подробно обсудили состояние наших двусторонних связей. В этом году исполняется 70 лет со дня установления дипломатических отношений между нашими странами. Мы согласовали очень внушительный перечень мероприятий, посвященных этому юбилею, которые состоятся в России и Северной Корее.

Рассмотрели состояние торгово-экономических связей. В прошлом месяце состоялось восьмое заседание Межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству, в ходе которого были рассмотрены конкретные вопросы, позволяющие работать над расширением нашего товарооборота и экономического сотрудничества в целом в условиях действия тех решений, которые были приняты СБ ООН. С обеих сторон есть понимание необходимости работать в этих рамках. Возможности для этого существуют.

Обсудили культурные и гуманитарные связи. В целом констатировали очень неплохой уровень нашего взаимодействия.

Достаточно подробно рассмотрели ситуацию вокруг ядерной проблемы Корейского полуострова. С российской стороны мы подтвердили, что приветствуем постепенную нормализацию обстановки, прекращение взаимных угроз, готовность к контактам как между Северной Кореей и Южной Кореей, так и между Северной Кореей и США.

Мы констатировали, что реальный ход событий «на земле» идет в русле той «дорожной карты», которую в прошлом году сформулировали и предложили Россия и Китай для деэскалации обстановки и создания условий, позволяющих вести переговоры. Понятно, что итогом этого процесса должна стать многосторонняя договоренность с участием всех стран Северо-Восточной Азии об обеспечении мира и безопасности на Корейском полуострове, включая, как об этом говорили лидеры Северной Кореи и Южной Кореи, денуклеаризацию этого важного региона мира.

Обсудили и другие аспекты нашего сотрудничества, прежде всего в международных организациях – в ООН и на других площадках.

Мы очень довольны переговорами. Министр иностранных дел КНДР Ли Ён Хо пригласил меня посетить Пхеньян с ответным визитом. Мы это приглашение приняли.

Вопрос: Россия и Северная Корея отмечают 70 лет установления дипломатических отношений. Вы упомянули активные контакты, которые ведутся на разных уровнях. Обсуждалась ли в ходе переговоров встреча на высшем уровне? Возможен ли визит Ким Чен Ына в Россию либо же ответный визит Президента Российской Федерации в Северную Корею?

С.В.Лавров: Сегодня эти вопросы мы не обсуждали. Оба лидера регулярно обмениваются посланиями. Я убежден, что, когда они сочтут оптимальным и целесообразным, они обсудят и возможность личного контакта.

Вопрос: Обсуждалась ли на сегодняшних переговорах возможная сделка по денуклеаризации Северной Кореи? Высказывали ли представители Пхеньяна опасения в ненадежности США как переговорщика? Ведь подобную сделку с Ираном Президент США Д.Трамп грозиться расторгнуть в одностороннем порядке.

Обсуждались ли конкретные шаги по урегулированию корейского кризиса, включая возобновление шестисторонних переговоров и совместную российско-китайскую инициативу?

С.В.Лавров: Я только что сказал, что реальное развитие событий идет в русле российско-китайской «дорожной карты». Это включает поэтапное, но устойчивое продвижение к завершающей фазе, каковой должна стать многосторонняя договоренность об обеспечении мира и безопасности Северо-Восточной Азии, включая денуклеаризацию Корейского полуострова. Этот принцип был подтвержден в заявлениях корейского руководства, а также лично Ким Чен Ыном, в том числе на переговорах в Пекине. Конечно же, мы приветствуем движение в этом направлении. Другое дело, что вопрос этот непростой. Обеспечение законных интересов и безопасности КНДР в контексте денуклеаризации, конечно, потребует очень серьезных согласований и гарантий.

Мы сегодня не касались темы иранской ядерной программы и того, что вокруг нее происходит. Но, безусловно, с учетом происходящего вокруг Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ситуации, гарантии, о которых пойдет речь на переговорах по Корейскому полуострову, должны быть «железобетонными». Повторю, гадать сейчас на эту тему было, наверное, бесперспективно. Понятно, что шестисторонние переговоры являются тем форматом, в рамках которого необходимо обсуждать проблемы безопасности, денуклеаризации Северо-Восточной Азии, потому что они касаются всех расположенных здесь стран.

Вопрос: Недавно в СМИ появилась информация о том, что КНР предложила США продолжить переговоры по КНДР в рамках «четверки», то есть без участия России и Японии. Как Вы оцениваете перспективу возобновления переговоров, и будет ли Россия в них участвовать?

С.В.Лавров: Эта тема в виде слуха появилась уже пару недель назад. 5 апреля, когда в Москве с визитом был Министр иностранных дел КНР Ван И, мы по-товарищески, по-партнёрски прямо спросили у наших китайских друзей правда ли это. Он категорически опроверг подобные слухи, назвав их попыткой опять «ловить рыбку в мутной воде». Так что ничего подобного не происходило, никаких планов у наших китайских коллег, как они нас заверили, не существует.

Вопрос: Получила ли Россия ответ от ОЗХО на предложение посетить экспертами Организации г.Дума, где предположительно произошла химическая атака?

С.В.Лавров: Нет, никакого ответа мы пока не получили. Мы слышим заявления из Гааги о том, что они уже приступили к расследованию этого инцидента, вернее сообщения о том, что такой инцидент произошёл, потому что подтвердить сам факт применения каких-либо химических веществ пока не получается. Представителя Сирийского общества Красного Полумесяца (СОКП), российские представители соответствующих служб, которые занимаются радиологической безопасностью, были на месте предполагаемого инцидента в г.Дума и не обнаружили там каких-либо следов применения химических веществ. Об этом было уже неоднократно и публично сказано. Тем не менее, мы заинтересованы в том, чтобы в этом анализе убедились и независимые эксперты. Мы пригласили экспертов Организации по запрещению химического оружия прибыть в г.Дума и будем добиваться, чтобы эта поездка состоялась. Мы не можем больше брать на веру те результаты, которые получаются по итогам расследования «с дистанции», как это было год назад в Хан-Шейхуне, когда итогом такого дистанционного разбирательства был невнятный доклад, весь вдоль и поперек испещренный фразами «highly possible» или «highly likely». Мы знаем цену таким выражениям, и никогда больше на веру принимать их не будем. Так было, собственно, и год назад, когда мы категорически отказались принимать резолюцию Совета Безопасности ООН на основе невнятных и очень мутных оценок и выводов. Но для того, чтобы ОЗХО всё-таки выполняла свои обязательства по Конвенции о запрещении химического оружия и проводила расследования обязательно с выездом на место и с обеспечением сохранности взятых проб на всем пути следования соответствующей лаборатории, и чтобы это всё было транспарентно и по-честному, мы сегодня в СБ ООН предложим проект резолюции, который будет требовать именно такого расследования в ответ на прямое приглашение Правительства Сирии, которое, как вы знаете, уже сегодня было готово принять экспертов «на земле». Какие-либо ссылки на сомнения по поводу безопасности едва ли будут серьезными, так как г.Дума полностью освобожден от боевиков и контролируется сирийскими правительственными войсками, а российские военные наблюдатели и военная полиция находятся на месте. Если нужны будут гарантии безопасности инспекторов ОЗХО, то они будут предоставлены. Если же опять под предлогом отсутствия своей безопасности эксперты не будут допущены на место инцидента теми, кто хочет спекулировать на химическом вопросе для продолжения своей антисирийской и русофобской линии, то это будет вердиктом. Таким образом, они распишутся в своих истинных планах и подтвердят, что их не интересует установление истины ни в этом случае, ни в Хан-Шейхуне, ни в т.н. «деле Скрипалей», ни где бы то ни было еще, когда они пытаются голословно обвинить Россию.

Россия. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 апреля 2018 > № 2588818 Сергей Лавров


КНДР. США. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539513 Георгий Толорая

Почему Трампу стоит встретиться с Кимом во Владивостоке

Близость России к Северной Корее напомнит всем заинтересованным сторонам о том, что сильным державам есть что предложить Пхеньяну в смысле гарантий безопасности.

Лайл Голдстайн (Lyle J. Goldstein), Артем Лукин, Георгий Толорая, The National Interest, США

Один из самых интригующих вопросов, возникающих в связи с возможной личной встречей президента США Дональда Трампа и северокорейского лидера Ким Чен Ына, касается места проведения этого беспрецедентного мероприятия. И одним из наиболее подходящих мест является российский Дальний Восток.

В настоящее время выдвигаются самые разные варианты места проведения их встречи — от Гуама до Швеции. Разумеется, северокорейцы предпочли бы, чтобы Трамп приехал в Пхеньян. В конце концов, в 2000 году один из его предшественников, а именно Билл Клинтон, был очень близок к тому, чтобы совершить поездку в КНДР (и он сделал это, хотя, увы, гораздо позже и уже не в качестве президента США). Однако на этот раз визит президента США в Северную Корею крайне маловероятен. Такой визит мог бы создать впечатление, что хозяином положения является Ким Чен Ын, а Трамп — лишь проситель.

Панмунджом — место в демилитаризированной зоне, разделяющей Корейский полуостров на две половины, — это еще один из рассматриваемых вариантов. Однако там нет подходящих комплексов и инфраструктуры для проведения подобного грандиозного мероприятия, хотя встреча с президентом Южной Кореи Мун Чжэ Ином, назначенная на конец апреля, может оказаться хорошей репетицией. Но вполне возможно, что Трамп не захочет ездить в одно и то же место во второй раз за месяц, потому что это может отчасти лишить его историческую встречу с северокорейским лидером ее эффектности.

Другой вариант — провести эту встречу на территории Южной Кореи — в Сеуле или на острове Чеджу. Однако такой вариант может показаться Киму неприемлемым, потому что его поездку могут расценить как признак излишнего уважения по отношению к южнокорейцам. Кроме того, немаловажными факторами здесь могут стать безопасность и доверие. Захочет ли Ким отправиться в страну, в конституции которой он назван лидером незаконного образования и значительная часть населения которой, включая многих представителей истеблишмента, испытывает сильную неприязнь по отношению к северокорейскому режиму. Как показали недавние демонстрации в Сеуле, против него могут выступить миллионы людей.

Сам Ким заявил о том, что он готов приехать в Белый дом, однако для американского истеблишмента это может обернуться политическими сложностями. Как насчет Европы, Юго-Восточной Азии или Монголии? Возможно, Ким не захочет уезжать так далеко от дома по множеству вполне очевидных причин, включая причины логистического характера. К примеру, чтобы добраться до Швеции, ему придется сделать остановку в Москве. Более того, стоит помнить, что Ким ни разу не выезжал за границу после того, как стал лидером Северной Кореи, поэтому причины логистического характера являются довольно вескими.

Очевидным вариантом остается Китай. Пекин, Шэньян или Чанчунь — это вполне логичные варианты, учитывая близость границы КНДР и доступность сухопутных маршрутов. Однако за последние несколько лет отношения между этими двумя формальными союзниками достигли беспрецедентно низкого уровня. Пхеньян не доверяет Пекину и испытывает обиду в связи с ужесточением китайских санкций против Северной Кореи. Ким знает, что в Пекине его делегация будет подвергаться влиянию и контролю со стороны китайских властей. Северокорейцы стремятся избежать зависимости от Китая, и им бы не хотелось ставить китайцев в сильную позицию посредников, которую они займут в том случае, если саммит Трампа и Кима пройдет на территории Китая. Как сообщают наши северокорейские источники, Китай как место проведения саммита даже не рассматривается.

Таким образом, остается только Россия. Главный город российского Дальнего Востока Владивосток расположен всего в 160 километрах от северокорейской границы. Ким Чен Ын может безопасно добраться туда на самолете, на своем личном поезде (именно так предпочитал путешествовать его отец) или даже в составе автомобильного кортежа. Если говорить об отце Ким Чен Ына, Ким Чен Ир несколько раз посещал российский Дальний Восток, включая Владивосток, в 2000-х годах. С этими местами его связывали собственные ностальгические воспоминания, поскольку он родился недалеко от Хабаровска, где находился его отец во время Второй мировой войны. Во Владивостоке есть множество объектов мирового класса для проведения подобных мероприятий — они были построены в преддверии саммита АТЭС 2012 года. Они идеальны с точки зрения безопасности, и они расположены на живописном острове Русский у берегов Владивостока. Кстати, множество северокорейских гастарбайтеров принимали участие в строительстве этого современного и красивого комплекса в потрясающим видом на Тихий океан. С тех пор этот комплекс, который формально принадлежит Дальневосточному федеральному университету, использовался для проведения множества важных международных мероприятий, включая ежегодный Восточный экономический форум, в котором принимали участие премьер-министр Японии Синдзо Абэ, президент Мун и лидеры других стран. Стоит отметить, что и у США, и у Северной Кореи есть консульства во Владивостоке. Наличие консульств облегчит логистику и обеспечение безопасности.

Россия неоднократно предлагала Владивосток в качестве возможного места проведения международных переговоров с участием Северной Кореи — это своего рода постоянное приглашение. Этот город рассматривался в качестве варианта для проведения встречи Ким Чен Ира и Ким Дэ Чжуна в 2000-х годах, однако тогда Путин предложил Иркутск (несмотря на одобрение Ким Чен Ира, Иркутск так и не стал местом их встречи). Российские чиновники с радостью предложили бы столицу дальнего Востока в качестве места проведения саммита Трампа и Кима, хотя пока никаких серьезных дискуссий с северокорейцами не ведется. Тем не менее, из всех крупных держав в настоящий момент Москва поддерживает наиболее теплые отношения с Северной Кореей, и между ними существует множество каналов и происходит множество контактов (к примеру, предстоящая встреча межправительственной комиссии), в ходе которых можно обсудить этот вопрос. Стоит подчеркнуть, что Пхеньян не доверяет никому, но меньше всего он не доверяет русским. Кроме того, с точки зрения северокорейцев (да и южнокорейцев тоже), Россия пользуется достаточным влиянием на полуострове, но в отличие от влияния Китая, ее влияние не угрожает стать чрезмерно сильным. Именно поэтому Ким Чен Ыну вполне может понравиться Владивосток в качестве места проведения саммита, и его служба безопасности, скорее всего, с радостью одобрит этот вариант.

«Российский ракурс» может оказаться важным сам по себе. Владимир Путин лично может приехать во Владивосток, чтобы провести двустороннюю встречу с северокорейским лидером (первую подобную встречу, в ходе которой он может попытаться повлиять на позицию своего коллеги) и первую встречу с президентом Трампом на российской территории. Организация российско-американского саммита может сейчас оказаться сложной задачей по ряду понятных причин. Путин сам говорил, что Россия может взять на себя функции посредника в урегулировании кризиса на Корейском полуострове. Тогда почему бы ему не устроить неформальный обед с двумя противниками — не с гамбургерами, а, возможно, с кулебякой в качестве основного блюда? И это не должно казаться чем-то надуманным, потому что Россия глубоко заинтересована в урегулировании этого кризиса. Помимо приостановки распространения ядерного оружия — в чем Москва как ядерная держава искренне заинтересована — успешное урегулирование этого кризиса устранит опасность начала войны у самых границ России и поможет ей реализовать свои амбициозные экономические проекты, такие как проект по соединению Транссибирской и Транскорейской магистралей. Крайне важно то, что у Путина сложились довольно близкие и доверительные отношения с Си Цзиньпином. Пекину придется скрыть свое возможное недовольство по поводу идеи проведения саммита Трампа и Кима в России, но интересы Китая будут учтены. Южная Корея тоже вряд ли станет сильно возражать, потому что Россия в качестве места встречи лидеров — это один из наиболее приемлемых для нее вариантов.

Между тем у Трампа могут возникнуть сложности с тем, чтобы отправиться на саммит во Владивосток, учитывая крайне напряженные отношения между США и Россией, однако почти все благоразумные американские дипломаты и аналитики согласны с тем, что каналы коммуникации с Кремлем должны оставаться открытыми — именно для того, чтобы находить способы устранения самых серьезных вызовов, таких как северокорейский ядерный кризис. Нет никаких сомнений в том, что между президентом Трампом и президентом Путиным установились довольно неплохие отношения, о чем свидетельствует их встреча на полях саммита Большой двадцатки в Гамбурге, которая вместо 30 минут продлилась более двух часов. Это неудивительно, поскольку они оба — реалисты, прагматики, и у них множество общих проблем. Какой бы «низкой политикой» ни характеризовалось так называемое российское расследование, ее необходимо отодвинуть в сторону ради «высокой политики» достижения стабильного соглашения, направленного на урегулирование северокорейского ядерного кризиса. Это та цель, которую поддержат все американцы, а Владивосток — это всего лишь наиболее подходящее место для проведения этих крайне важных переговоров. Если президент Мун и премьер-министр Абэ смогли приехать во Владивосток и дружески обсудить с Путиным северокорейскую ситуацию, как они сделали в сентябре 2017 года, Трамп, несомненно, может поступить так же. Наконец, Трамп принял крайне смелое решение встретиться с Кимом лицом к лицу — решение, которое, возможно, далеко не так импульсивно, как нам пытаются внушить. Это свидетельствует о том, что его шаг является частью четкой стратегии, и никакие возражения со стороны партий касательно места проведения встречи не должны его сдерживать или препятствовать ему.

Если Трамп поедет во Владивосток, чтобы лично поговорить с Ким Чен Ыном и, возможно, встретиться с Путиным, это может стать возможностью для возобновления российско-американского стратегического диалога. Его отсутствие становится попросту опасным, особенно учитывая недавнее выступление Путина, в ходе которого он рассказал о целом ряде новых ядерных вооружений, а также меры по модернизации ядерного арсенала, предпринимаемые США. Кстати, Владивосток стал тем местом, где в 1974 году советский лидер Леонид Брежнев и президент США Джеральд Форд провели успешные переговоры по вопросу о контроле над вооружениями. В данном случае будет совсем неплохо, если история повторится.

Если в результате этой встречи удастся хотя бы немного улучшить российско-американские отношения, тем лучше, однако основное внимание необходимо будет уделить сложной встрече Кима и Трампа и ее результатам. Некоторые могут указать на то, что Киму будет слишком комфортно во Владивостоке в окружении российских «друзей». Было бы лучше, скажут они, вывести Кима из зоны комфорта и поместить его в менее знакомую обстановку. Они могут предложить, скажем, Гуам, где Ким сможет своими глазами увидеть множество примеров американской военной мощи. Тем не менее, поступать так было бы чрезвычайно глупо. Учитывая высоту ставок и серьезную асимметрию в мощи двух сторон, США стоит приложить максимум усилий для того, чтобы Киму было комфортно, чтобы он мог сосредоточиться и хорошо все обдумать. Если Ким будет нервничать и вести себя импульсивно, он вполне может сначала согласиться на некий договор, а затем сразу же передумать, что станет катастрофой для всех заинтересованных сторон. Таким образом, в такой резко асимметричной ситуации имеет смысл найти такое место для встречи, которое будет комфортным для стороны, обладающей меньшей мощью. Это облегчит процесс принятия по-настоящему тяжелых решений, а страна-хозяйка будет частично нести ответственность — как минимум моральную — за их реализацию. Более того, близость России к Северной Корее напомнит всем заинтересованным сторонам, что сильным внешним державам, включая не только Россию, но и Китай, есть что предложить Пхеньяну в смысле гарантий безопасности, чтобы смягчить «дилемму безопасности» во время деликатного и постепенного процесса денуклеаризации.

Лайл Голдстайн — профессор Военно-морского колледжа США.

Артем Лукин — профессор и заместитель директора по исследовательской работе Школы региональных и международных исследований Дальневосточного федерального университета.

Георгий Толорая — директор Центра российской стратегии в Азии Института экономики Российской академии наук.

КНДР. США. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539513 Георгий Толорая


КНДР. США. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 марта 2018 > № 2524605 Андрей Ланьков

Убедительная неадекватность. Как Трампу удалось остановить корейский ядерный кризис

Андрей Ланьков

Мы не знаем, насколько серьезен был Дональд Трамп, когда намекал на возможность силовой акции против КНДР. Но действия правительств региона недвусмысленно показывают: и Китай, и Южная Корея, и особенно Корея Северная в своих решениях в последние месяцы исходили из того, что Трамп действительно готов стрелять. Нравится кому-то или нет, но проводимая Трампом политика шантажа сработала, заставив Пхеньян остановить испытания и пойти на переговоры

Ситуация на Корейском полуострове в очередной раз радикально изменилась: еще несколько недель назад все ждали ядерной войны, а теперь, наоборот, – эпохальных мирных переговоров Дональда Трампа и Ким Чен Ына. СМИ привычно говорят об «историческом повороте», но люди, которые занимаются корейскими делами уже не первое десятилетие, этого оптимизма не разделяют: подобные заявления за последние 30 лет звучали неоднократно, но регион продолжает двигаться тем же курсом, что и четверть века назад. Тем не менее нельзя не признать: последние события выглядят впечатляюще.

Угрозы с разворотом

На протяжении 2017 года КНДР испытала ряд принципиально новых систем вооружений, в том числе термоядерный заряд и межконтинентальные баллистические ракеты (МБР), способные поражать цели на континентальной территории США. В результате стало ясно, что в ближайшем будущем Северная Корея станет третьей, после России и Китая, страной мира, технически способной нанести ракетно-ядерный удар по любому из американских городов.

Подобные действия вызывали крайне резкую реакцию новой американской администрации, что неудивительно: еще до формального вступления в должность в одном из своих твитов Дональд Трамп обещал, что не допустит запуска Северной Кореей подобных МБР. Весь прошедший год Пхеньян и Вашингтон обменивались беспрецедентными по своей жесткости угрозами. К цветистым выражениям Пхеньяна все уже давно привыкли (там, в конце концов, каждые пару лет обещают «превратить Сеул в море огня»), но на этот раз похожим образом стали выражаться и в Вашингтоне. В частности, Трамп пообещал, что ответом на действия КНДР будет «гнев и пламя», и назвал Ким Чен Ына «маленьким человечком с ракетой». В Пхеньяне не остались в долгу и сообщили городу и миру, что Трамп – «старый маразматик».

Словами дело не ограничивалось. С первых же дней правления Трампа из Белого дома стали просачиваться слухи, что новая администрация всерьез готовится нанести удар по КНДР. Неясно, до какой степени эти слухи отражали реальные намерения Трампа, а до какой были сознательным блефом нового президента, но выглядело все крайне правдоподобно. На фоне слухов, утечек и угрожающих твитов шло постепенное наращивание американского военного присутствия в регионе, а официальные представители США стали очень активно говорить о нарушениях прав человека и репрессиях в КНДР (заметим, вполне реальных). Все это выглядело как военная и политико-пропагандистская подготовка военной операции.

И вдруг все изменилось. Сначала, в ноябре 2017 года, КНДР, благополучно испытав ракету «Хвасон-15», способную поразить любую точку на территории США, вдруг заявила, что «полностью завершила работу над силами сдерживания» и прекратила дальнейшие испытания ядерных устройств и МБР за их якобы ненадобностью (мол, все уже и так готово к бою). При этом специалистам ясно, что новые северокорейские МБР пока еще, как говорится, сырые и нуждаются в дополнительных запусках.

Далее, в своей традиционной новогодней речи Ким Чен Ын заявил, что открыт к диалогу и сотрудничеству, в первую очередь с Южной Кореей, и что Северная Корея хотела бы отправить спортсменов на Олимпийские игры, проходящие в Южной Корее. Это заявление резко контрастировало с тем, что говорили в Пхеньяне до этого. В мае 2017 года к власти в Южной Корее пришла новая, левоцентристская и умеренно националистическая администрация Мун Чжэ Ина, которая относилась к Северной Корее куда лучше своих предшественников из консервативного лагеря и настойчиво пыталась наладить контакты с Пхеньяном. Но тогда все эти попытки отвергались Пхеньяном с порога.

Прозвучавшие в новогодней речи северокорейские предложения были немедленно приняты Сеулом. Делегация КНДР действительно приехала в Пхенчхан на Олимпийские игры, причем возглавила делегацию Ким Ё Чжон, сестра Ким Чен Ына, которую многие считают вторым или третьим по влиянию человеком в Пхеньяне. Она встретилась с южнокорейским президентом Мун Чжэ Ином, и в результате была достигнута договоренность о возобновлении контактов между двумя корейскими правительствами и, главное, о проведении в апреле третьей за всю историю встречи глав двух корейских государств. В отличие от двух предшествующих саммитов, которые проводились в Пхеньяне в 2000 и 2007 годах, на этот раз встреча пройдет на южнокорейской территории, пусть и символически – на южной стороне разделенного демаркационной линией пополам поселка Пханмунчжом.

За этим последовал блиц-визит в Пхеньян двух высокопоставленных представителей южнокорейского правительства – главы южнокорейской разведки и советника президента по национальной безопасности, которые отправились ужинать с Ким Чен Ыном. Через своих южнокорейских гостей Ким Чен Ын передал Дональду Трампу предложение о встрече на высшем уровне, и это предложение было тут же принято американской стороной.

Если не случится ничего неожиданного, то первый в истории американо-северокорейский саммит, кажется, состоится в мае 2018 года. Кроме того, Ким Чен Ын уже напрямую заявил о введении моратория на ядерные и ракетные испытания на время переговоров и добавил, что «с пониманием» отнесется к масштабным американо-южнокорейским войсковым учениям, которые намечены на начало апреля.

Вдобавок северокорейские представители заявили, что в принципе готовы рассматривать вопрос об отказе от ядерного оружия, но только если им будут даны соответствующие гарантии безопасности и сохранения существующего государственного строя.

На первый взгляд само по себе заявление о готовности отказаться от ядерного оружия значит не так много. В конце концов, по букве Договора о нераспространении 1968 года все ядерные державы взяли на себя обязательство отказаться от ядерного оружия, что, как известно, ни малейшим образом не повлияло на их реальное поведение и готовность при необходимости грозить друг другу ядерной дубинкой. Однако в случае с Северной Кореей такое заявление является ощутимой уступкой: с 2007 года представители КНДР на всех уровнях постоянно подчеркивали, что никогда и ни при каких обстоятельствах не будут даже теоретически рассматривать вопрос о возможном отказе их страны от ядерного оружия. Чтобы поставить все точки над i, в 2012 году в КНДР даже внесли упоминание о ядерном статусе в Конституцию страны.

В общем, все ждут переговоров и исходят из того, что в ближайшее время КНДР пойдет на серьезные уступки, результатом чего станет какой-то компромисс по ядерной проблеме.

Новый подход Китая

Тут возникает немаловажный вопрос: а чем же вызваны все эти неожиданные перемены? Строго говоря, большинство наблюдателей с самого начала ожидали, что рано или поздно КНДР пойдет на переговоры. Но предполагалось, что это случится (если случится вообще) уже после того, как будут доработаны, испытаны и размещены на позициях МБР, способные нанести удар по континентальной части США.

Предполагалось также, что переговоры будут идти долго и трудно, так как северокорейские представители будут делать все возможное, чтобы выдавить из США, Южной Кореи и других оппонентов максимальные уступки. То, что происходит в последние недели, не укладывается в эту схему, которая вообще-то опирается на хорошее знание истории корейской ядерной проблемы. На этот раз явно что-то пошло не так, и закономерно возникает вопрос, что именно подвигло Пхеньян на столь резкий и, кажется, преждевременный разворот.

Ответ на этот вопрос довольно неприятен: страх. Нравится кому-то или нет, но проводимая Трампом жесткая политика – скажем прямо, политика шантажа – все-таки сработала.

Мы не знаем, насколько серьезен был Дональд Трамп в своих намерениях, когда намекал на возможность силовой акции против КНДР. Есть вероятность, что таковы были его реальные планы. Но нельзя исключать и того, что он блефовал, стремясь оказать давление на заинтересованные стороны. Ответ на этот вопрос мы узнаем не скоро, если узнаем вообще, но вот действия правительств региона достаточно недвусмысленно показывают: и Китай, и Северная Корея, и Корея Южная в своих решениях в последние месяцы исходили из того, что Дональд Трамп действительно готов стрелять.

Его предшественники не решались применить силу против КНДР в первую очередь потому, что такая операция с большой вероятностью привела бы к войне в Корее, в ходе которой огромные потери понесла бы Южная Корея, союзник США, столица которой, Сеул, находится в зоне огня северокорейской артиллерии. Однако для Трампа, как считают многие, этот фактор не имеет особого значения: он как американский националист-государственник не будет беспокоиться о судьбе Сеула, если под потенциальной угрозой оказались Нью-Йорк, Чикаго и Сан-Франциско.

Первым на новую ситуацию отреагировал Китай. В августе – сентябре 2017 года стало ясно, что Китай радикально пересматривает свою позицию по международным санкциям в отношении Северной Кореи. На протяжении многих лет китайская сторона относилась к санкциям без особого энтузиазма. В ходе обсуждения очередного санкционного пакета в Совете Безопасности ООН китайские дипломаты старались смягчить его содержание.

Эта позиция Китая была вполне логична. Китай плохо относится к северокорейской ядерной программе, которая наносит ощутимый ущерб статусу Китая как одной из пяти «официально признанных» ядерных держав. Не может Китай игнорировать и «эффект ядерного домино», то есть то обстоятельство, что вслед за ядерной Северной Кореей на политической карте может появиться ядерная Южная Корея, ядерная Япония и даже ядерный Тайвань.

Однако куда большую потенциальную угрозу для Пекина представляет возможная нестабильность в КНДР. Китай добросовестно соблюдает те санкции ООН, которые ограничивают поставку в КНДР материалов, необходимых для работы над ракетно-ядерным оружием. Но до недавнего времени Китай выступал против чисто экономических санкций, реальной целью которых (пусть и непризнаваемой официально) является создание в КНДР кризисной экономической ситуации.

С точки зрения Китая экономический кризис в КНДР опасен тем, что он с большой долей вероятности может спровоцировать и кризис политический – вплоть до падения режима. Ядерная Северная Корея является для Пекина неприятным соседом, но Северная Корея, находящаяся в состоянии внутреннего хаоса и смуты (этакая дальневосточная Сирия), будет Китаю соседом еще более неприятным. В результате на протяжении долгого времени китайское правительство из двух зол выбирало меньшее и старалось смягчать или даже саботировать экономические санкции против КНДР.

Ситуация изменилась летом прошлого года, когда китайские аналитики пришли к выводу, что Дональд Трамп и его окружение, кажется, всерьез задумались о применении против КНДР военной силы. В сложившейся ситуации Китаю приходится иметь дело не с двумя, а с тремя неприятными перспективами. Помимо перспективы ядерной Северной Кореи и Северной Кореи, находящейся в состоянии хаоса, перед Пекином в полный рост встала перспектива войны в Восточной Азии. Ясно, что из трех неприятных перспектив наименее привлекательной является последняя. Осознав это обстоятельство, Китай начал действовать соответствующим образом.

С августа началось резкое ужесточение санкций, а в декабре 2017 года, когда в Совете Безопасности ООН обсуждали введение очередных ограничений, китайская сторона не только сама заняла исключительно жесткие позиции, но даже стала выкручивать руки своим российским партнерам, которые настаивали на более мягкой резолюции.

Логика понятна. В Пекине полагают, что введение полноценных санкций даст китайским дипломатам хорошие аргументы при взаимодействии с американскими коллегами и поможет им добиться того, что американцы на какое-то время – до того, как станет ясен эффект от санкций – отложат свои воинственные планы в отношении Корейского полуострова. Такая политика, которая бы отсрочила начало военного конфликта, а возможно, и помогла бы этот конфликт предотвратить, может работать только в том случае, если жесткую позицию займет сам Китай, на который приходится более 80% внешней торговли Северной Кореи.

Санкции, которые при полной китайской поддержке были введены ООН в декабре 2017 года, на практике близки к полному эмбарго. Северной Корее сейчас запрещено экспортировать почти все те (немногие) товары, которые пользуются хоть каким-то спросом на мировом рынке. В частности, Северной Корее запрещена продажа минерального сырья, морепродуктов, экспорт рабочей силы.

Пока новые санкции, кажется, не сказались на ситуации в КНДР. Цены на основные виды продовольствия на северокорейских рынках остаются стабильными, равно как и рыночный курс доллара. Однако никто и не ожидал, что санкции произведут незамедлительный эффект. Специалисты по северокорейской экономике считают, что санкции станут ощутимыми только к концу этого года.

У специалистов есть разные мнения по поводу того, насколько болезненными в итоге окажутся эти санкции. Часть экспертов полагает, что новая северокорейская экономика, которая сейчас в основном является рыночной и опирается на внутренний спрос, пострадает не так уж и сильно. Есть и пессимисты, по мнению которых санкции могут привести к экономическому краху и даже голоду. В любом случае никто не сомневается, что к концу этого года экономическая ситуация в Северной Корее начнет существенно ухудшаться.

Обе Кореи: логика страха

На Южную Корею создавшаяся ситуация произвела весьма сильное впечатление: в последние месяцы 2017 года южнокорейский политический класс находился в состоянии, близком к панике. Страна оказалась в роли заложника Белого дома и никак не могла влиять на ситуацию. Президент Мун Чжэ Ин и сотрудники внешнеполитических ведомств ограничивались лишь ритуальными заявлениями, что, дескать, Соединенные Штаты не пойдут на военный конфликт в одностороннем порядке, не получив на то одобрение со стороны Сеула.

Понятно, что в случае конфликта подавляющее число его жертв будут составлять корейцы, особенно жители Большого Сеула, которые живут в зоне досягаемости северокорейской артиллерии больших и средних калибров. Понятно, впрочем, было и то, что подобные ритуальные заявления не отражали политическую реальность. Дональд Трамп воспринимался многими, в том числе и в Сеуле, как человек, не слишком склонный считаться с интересами союзников.

Однако наибольшее влияние политика Трампа оказала на Северную Корею. К концу прошлого года северяне наконец осознали, что новый хозяин Белого дома существенно отличается от своих предшественников, и стали подозревать, что он действительно готов применить военную силу. В КНДР понимают, что масштабный военный конфликт опасен для Пхеньяна. В случае большой войны Северная Корея способна нанести своим противникам немалый урон, но шансов на победу у нее нет. Даже если конфликт удастся остановить и заморозить (например, в результате вмешательства Китая и, возможно, России), он нанесет КНДР огромный экономический и военный ущерб, а возможно, приведет к гибели значительной части северокорейской элиты.

В итоге в Пхеньяне решили в последний момент притормозить и не пересекать опасной черты. От создания МБР, способных поразить территорию континентальных США, Северную Корею, судя по всему, отделяет всего лишь несколько запусков, но в Пхеньяне решили этих финальных шагов не совершать, а, наоборот, вступить на путь переговоров.

Влияние на подобное решение могла оказать и позиция Китая, которая, как мы помним, тоже сформировалась под давлением трамповского Вашингтона. Поддержанные Китаем, новые санкции вызывают в Пхеньяне немалое беспокойство. В последние годы северокорейская экономика росла неплохими темпами, и вызванный санкциями спад может иметь и политические последствия – вплоть до волнений.

Вдобавок Ким Чен Ын и его окружение искренне хотят добиться экономического роста в стране и понимают, что санкции с большой долей вероятности поставят крест на этих их намерениях. Поэтому им сейчас надо срочно предпринять меры, которые не только снизят вероятность военного конфликта, но и приведут к частичной отмене международных санкций.

Контуры соглашения

Итак, переговоры между Пхеньяном, Сеулом и Вашингтоном начнутся, скорее всего, в ближайшие недели. Чего ожидать от этих переговоров?

Во-первых и в-главных, надо понимать: Северная Корея не собирается отказываться от ядерного оружия. Сделанное Ким Чен Ыном в беседе с южнокорейскими гостями заявление о теоретической желательности ядерного разоружения реальных намерений Северной Кореи никак не отражает. В КНДР отлично помнят, что случилось с полковником Каддафи, единственным политическим лидером современности, который согласился отказаться от ядерной программы в обмен на снятие санкций и экономические уступки. Помнят там и о судьбе Саддама Хусейна, равно как и о судьбе правительства «Талибана» в Афганистане. Наконец, когда речь заходит о международных гарантиях безопасности, в Пхеньяне вспоминают о судьбе Будапештского меморандума 1994 года, который гарантировал неизменность границ Украины в обмен на ее отказ от советского ядерного наследства.

Опыт последних десятилетий однозначно показывает, что международным гарантиям и обещаниям великих держав (в первую очередь, но не исключительно, Соединенных Штатов) нет ни малейшей веры и что ядерное оружие является в наши дни едва ли не единственной гарантией и суверенитета страны, и относительной безопасности правящей в этой стране элиты.

Конечно, в своих официальных заявлениях КНДР придется подчеркивать, что долгосрочной целью Пхеньяна является именно отказ от ядерного оружия. Без таких ритуальных утверждений не будет и речи о каких-либо компромиссах – на них просто не смогут пойти в Вашингтоне. Однако в данном случае речь пойдет лишь о дипломатическом лукавстве.

Тем не менее КНДР придется все-таки сделать и немалые реальные уступки. Это будет платой за то, что жители правительственных кварталов Пхеньяна не будут как-нибудь ранним утром разбужены ревом двигателей крылатых ракет, заходящих на цель, равно как и за то, что северокорейская экономика, выздоравливающая и переходящая на рыночно-капиталистические рельсы, избежит катастрофы.

Скорее всего, результатом северокорейско-американских переговоров станет введение Северной Кореей моратория на ядерные испытания и запуски как межконтинентальных баллистических ракет, так и искусственных спутников. Исполнение такого моратория легко контролировать, и, скорее всего, он будет принят обеими сторонами без особых проблем.

Не исключено, что будущее соглашение будет предусматривать и остановку ядерного реактора, который используется для наработки плутония, а также запрет на стендовые испытания ракетных двигателей. Выполнение этих запретов тоже проверяется средствами космической разведки.

В соглашении могут быть предусмотрены и инспекции северокорейских ядерных и ракетных объектов, хотя, как показал опыт предшествующих лет, северокорейцам часто удается перехитрить инспекторов.

Возникает, конечно, вопрос, как долго просуществует подобное соглашение. В конечном итоге долгосрочным интересам Северной Кореи отвечает создание полноценного ракетно-ядерного потенциала, который включал бы в себя и средства доставки, способные нанести удар по континентальным США. А намечающееся соглашение сильно затруднит работу над такими средствами.

Однако следует помнить: к компромиссу Пхеньян подтолкнула в первую очередь политика президента Трампа, его искренняя или притворная готовность применить силу, проигнорировав при этом те последствия, к которым применение силы приведет для американских союзников. Это означает, что появление в Белом доме нового президента, занимающего более умеренные или, скажем так, более рационально взвешенные позиции, может привести к тому, что у руководителей КНДР появится большой соблазн выйти из соглашения и закончить работу над полноценным ракетно-ядерным потенциалом. Иначе говоря, основой этого будущего соглашения будет страх, и выполнять его северокорейцы будут до тех пор, пока этот страх будет существовать.

На пути к идеалу

То, что дело идет к компромиссу, можно только приветствовать. Даже если Трамп действительно блефовал (уверенности в этом нет), его политика была весьма рискованной, потому что все равно повышала вероятность вооруженного конфликта. Если же Трамп действительно собирался сделать то, на что он постоянно намекал, то в последний год мы наблюдали сползание Восточной Азии к масштабной войне. Сейчас это сползание, похоже, будет приостановлено, и северокорейская ядерная проблема окажется на какое-то время замороженной.

Разумеется, идеалом было бы ее решение. Однако в современном мире было бы наивно полагать, что правительство, которое находится в том положении, в котором находится правительство КНДР, пойдет на отказ от ядерной программы. Самое большое, на что можно рассчитывать, – что такую программу удастся заморозить и потом некоторое время держать под контролем. Именно в этом направлении сейчас и двигаются события, так что нам остается только надеяться, что компромиссы будут в итоге достигнуты и острота проблемы будет снята, пусть и на несколько лет.

КНДР. США. Корея > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 марта 2018 > № 2524605 Андрей Ланьков


КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > nhk.or.jp, 6 марта 2018 > № 2519681

Северокорейская газета разместила снимки встречи Ким Чен Ына с представителями Южной Кореи

Печатный орган правящей партии Северной Кореи опубликовал фотоснимки встречи северокорейского лидера Ким Чен Ына с представителями президента Южной Кореи.

Газета "Нодон Синмун" разместила десять фотографий на первой и второй страницах своего выпуска во вторник.

На одном фотоснимке Ким Чен Ын совершает рукопожатие с главой южнокорейской делегацию Чен Ы Ёном, который возглавляет Национальную службу разведки. На снимке также видно, что Ким Чен Ын держит в руке письмо от президента Южной Кореи Мун Чжэ Ина.

"Нодон Синмун" пишет, что Ким Чен Ын был проинформирован о намерениях Мун Чжэ Ина в отношении межкорейского саммита. Газета сообщает, что северокорейский лидер обменялся мнениями с представителями Сеула и достиг с ними "удовлетворительной договоренности".

Газета не сообщила, о чем договорились две стороны, однако написала, что Ким Чен Ын дал распоряжения соответствующим чиновникам предпринять конкретные шаги в связи с достигнутым соглашением.

Она также пишет, что северокорейский лидер провел искренние переговоры с представителями Южной Кореи по вопросу усилий, направленных на активное улучшение межкорейских отношений и обеспечение мира и стабильности на Корейском полуострове.

КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > nhk.or.jp, 6 марта 2018 > № 2519681


КНДР. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513571 Василий Кашин

Стереотипам вопреки

Холодная война и ее стратегические уроки: пример КНДР

Василий Кашин – кандидат политических наук, старший научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН.

Резюме Срок жизни социалистического государства советского типа определяется одним параметром – скоростью падения лояльности элиты. Опыт Северной Кореи показывает, что при высоком уровне консолидации власти система способна противостоять высочайшему уровню давления извне.

Постсоветская история Северной Кореи представляет собой ценный социально-политический эксперимент. Ее изучение способно привести к важным выводам, касающимся экономики, промышленной политики и международных отношений. И в частности, опыт КНДР позволяет по-новому взглянуть на последние десятилетия холодной войны и обстоятельства гибели Советского Союза. Правильная же оценка нужна не для очередного витка болезненного исторического правдоискательства. Она необходима для понимания эффективности инструментов политики, использовавшихся участниками противоборства. Уже в 1992 г. утвердился тезис о победе США в холодной войне. Победе столь грандиозной, что у нее не могло не обнаружиться многих отцов. Эти люди написали книги, из которых возникли целые отрасли знания, посвященные изучению победоносных стратегий. А они оказали и продолжают оказывать влияние на американскую политику (и не только).

Северная Корея: наперекор ожиданиям

КНДР представляет собой химически чистый пример применения всех возможных стратегий холодной войны против, казалось бы, уязвимой цели – и столь же абсолютный пример их катастрофического провала. Среди социалистических государств, которым удалось пережить крах СССР, Северная Корея, с точки зрения экономики и внешней политики, находилась в наихудшем положении. В отличие от Китая и Вьетнама КНДР к моменту распада Советского Союза имела довольно сложную по структуре, энергоемкую и неконкурентоспособную экономику. Природные условия в сочетании с социалистическими методами в сельском хозяйстве означали, что страна не в состоянии себя прокормить. Она не обеспечивала себя энергоносителями. Предпринятые еще в 1980-е гг. попытки создать экспортно-ориентированные индустрию (легкую промышленность) не увенчались успехом. Экспорт военной техники постепенно рос, но не мог покрыть потребностей в иностранной валюте. Жесткая централизованная система управления экономикой представляла собой доведенную до абсурда советскую командно-административную модель.

После крушения Советского Союза северокорейские руководители долгое время не спешили с реформами. С ограниченными и непоследовательными преобразованиями стали экспериментировать в 2000-е годы. Но лишь после прихода к власти Ким Чен Ына в конце 2011 г. начались относительно быстрые изменения.

Северокорейские руководители не были сильны и в области идеологии и пропаганды, которая носила примитивный, зачастую анекдотический характер. А с определенного момента Пхеньян уже не мог полагаться на закрытость страны. Во время голода 1990-х гг. сотни тысяч жителей бежали в Китай. Многие из них потом вернулись назад. В 2000-е гг. из-за рубежа стали массово проникать дешевые DVD-проигрыватели, а вместе с ними – южнокорейский кинематограф и поп-культура. Многие десятки тысяч граждан КНДР работают за границей, и правительство поощряет экспорт рабочей силы. Сегодня северокорейцы имеют представление о жизни соседей по региону. Это не сказалось пока явным образом на стабильности режима.

На протяжении всей истории Северная Корея не признается США, Японией и Южной Кореей, что само по себе делало невозможным развитие нормальных экономических отношений. После ядерных испытаний 2006 г. началась эскалация санкций. В результате нескольких волн ужесточения санкционного давления (наиболее серьезные – в 2009, 2013, 2016 гг.) КНДР отключена от мировой финансовой системы. Запрещен импорт и экспорт продукции военного назначения. Ограничены поставки основных видов сырья (уголь, морепродукты, цветные и редкоземельные металлы и т.п.).

Тем не менее именно с 2006 г. наблюдается особенно быстрый рост северокорейской экономики и прогресс в военном производстве. Экономический подъем достигался за счет принятия серии довольно очевидных решений по частичному демонтажу социалистических отношений в сельском хозяйстве, сфере услуг и промышленности, а также на основе целенаправленных инвестиций в восстановление инфраструктуры. Видимые негативные последствия санкций стали проявляться лишь к концу 2017 г., когда уровень давления стал приближаться к экономической блокаде.

Находясь в полной изоляции, северокорейский ВПК показывает быстрый прогресс в создании новых типов ракетного оружия, и в ряде случаев разработки носят вполне оригинальный характер. Успехи не ограничиваются военной промышленностью. Северная Корея самостоятельно производит подвижной состав для железных дорог и метро, наземный городской транспорт, различные модели легковых и грузовых автомобилей. Изготавливаются сложные виды промышленного оборудования (например, станки с ЧПУ, лазерные 3D-сканеры), оборудование для тепловых и гидроэлектростанций.

Санкции не помешали развернуть выпуск смартфонов и планшетных компьютеров с собственными ОС на основе Android и создать довольно развитую инфраструктуру собственного, отделенного от мира Интернета. В нем есть свои поисковики, магазины, соцсети, многопользовательские онлайн-игры и т.п. Немало стран, не находящихся под санкциями, пытаются проводить активную промышленную политику, но не производят ничего подобного.

Несмотря на эти успехи, КНДР остается беднейшей страной Северо-Восточной Азии с низким уровнем жизни населения. Это не мешает властям удерживать ситуацию под контролем и чувствовать себя вполне уверенно.

Уверенность отчасти поддерживается мощными службами безопасности, но это не единственное объяснение. В конце концов, Северная Корея пронизана коррупцией, в ней действует огромная теневая экономика. В такой ситуации система не смогла бы выживать исключительно на основе насилия. Она сохраняется и развивается благодаря заинтересованности в ее существовании значительной части населения. Эта заинтересованность – главное и единственное отличие сохранившихся коммунистических режимов от СССР и его восточноевропейских сателлитов, где такие режимы пережили молниеносный демонтаж.

Верхи могут, низы хотят?

Неустранимым конструктивным изъяном социализма советского образца является постепенная, но неизбежная утрата «верхними» 10–15% населения (а они и участвуют в принятии решений) интереса к сохранению социалистической системы. Уничтожив внутреннюю оппозицию, обеспечив внешнюю обороноспособность, закрепившись «наверху», социалистическая элита постепенно проникается ощущением собственной безопасности и осознает, что система действует против ее интересов. Ответственная работа, сопряженная с серьезными усилиями, рисками и стрессом, требующая высокого уровня образования, не получает адекватного вознаграждения. В рамках социалистической системы советского типа накопленный этими людьми огромный социальный капитал лишь в ничтожной мере может быть конвертирован в комфорт и потребление. Сопоставление собственного уровня жизни с уровнем жизни элиты других государств деморализует. Таким образом, демонтаж социалистической системы сверху становится неизбежен. Но в одних случаях он носит характер неуправляемого распада, а в других – поэтапной и планомерной корректировки с сохранением основ и принципиальной возможностью по крайней мере частичного поворота вспять.

Cохранившиеся коммунистические режимы (будем называть их так, идейная мутация и ревизия многих установок очевидна практически во всех случаях, но и отказа от идеологической базы не происходит) во многом не похожи друг на друга, но все их отличает одно качество: осознание связи между выживанием политической системы, с одной стороны, и физической безопасностью и благополучием элиты, с другой. Все другие параметры, влияющие на устойчивость социалистической системы, имеют ничтожное значение. Управленческие ошибки в командно-административной экономике и отсутствие рыночных механизмов саморегулирования периодически приводят к жестоким кризисам. Но при наличии у авторитарного государства под социалистическими лозунгами воли к жизни оно способно довольно быстро справляться с этими кризисами, пользуясь такими преимуществами, как возможность быстро концентрировать ресурсы на приоритетных проектах и направлениях.

КНДР – пример явной заинтересованности элиты в выживании социалистического по своему генезису государства. Частично это обусловлено крайне репрессивным характером, исторически присущим северокорейской модели. В стране сложилось довольно архаичное общество с обширными прослойками лиц, пораженных в правах или привилегированных по признаку классового происхождения и революционных заслуг предков, с масштабной пенитенциарной системой, широким применением смертной казни и к тому же пережившее массовый голод.

Ситуация усугубляется внешним давлением. С точки зрения Южной Кореи, все северокорейские институты и органы преступны по своей природе и подлежат ликвидации. При гипотетическом поглощении Югом (по германской модели, например) не только высшие, но и средние и низшие эшелоны северокорейского партийно-государственного аппарата, офицерского корпуса спецслужб и армии ждет утрата социального статуса и поражение в правах, с высокой вероятностью – нищета, репрессии и стихийные расправы. Давление Соединенных Штатов, доказавших свою агрессивность на примере Ливии и Ирака, дополнительно мобилизует северокорейскую элиту и позволяет принимать необходимые решения по проведению реформ и перераспределению ресурсов.

Схожие условия характерны и для других успешно трансформировавшихся коммунистических государств. Например, Китай в начале реформ оставался страной, только что пережившей кровавую культурную революцию, сопровождавшуюся голодом и массовыми репрессиями. Падение власти КПК с неизбежностью привело бы к масштабному насилию и расправам над представителями режима – такая опасность вполне осознавалась руководителями «второго поколения» во главе с Дэн Сяопином. Китайское решение проблемы устойчивости социалистической системы заключалось в запуске механизма поэтапных рыночных реформ, которые давали возможность для быстрого обогащения прежде всего старой элите и ее окружению. К настоящему времени ведущие позиции в китайском бизнесе принадлежат родственникам либо доверенным лицам представителей коммунистической номенклатуры. Элита в ходе реформ приобрела ясно выраженный династический характер, при этом собственность и власть часто объединяются в одной семье путем заключения тщательно спланированных браков.

Разумеется, реформы и экономический рост привели к общему повышению благосостояния населения, но концентрация богатства в руках избранных впечатляет. По данным исследовательского доклада Hurun report, в 2016 г. Китай обогнал США по числу долларовых миллиардеров (594 против 535), хотя две страны несравнимы по богатству и уровню развития. В Китае пока еще меньше миллионеров, чем в Соединенных Штатах (3,6 млн против 6,9 млн), но, возможно, это связано с трудностями идентификации, поскольку в КНР многие скрывают свои состояния. И в любом случае число миллионеров растет весьма высокими темпами.

Государство сохраняет ведущие позиции в экономике. Данные китайской статистики о том, что на частный сектор приходится 60% ВВП, многие экономисты считают ненадежными. Китай завышает число частных предприятий, относя к ним так называемые «не полностью государственные компании», т.е. компании со смешанной формой собственности, где у государства менее 100% акций.

Целью китайского государства является сохранение основ старой системы. Например, в докладе XIX съезду КПК председатель КНР, генсек ЦК КПК Си Цзиньпин заявил, что госпредприятия должны стать «больше и сильнее». Правительство рассматривает их как своего рода «национальных чемпионов», аккумулируя гигантские государственные ресурсы для поддержки международной экспансии. Большое внимание уделяется модернизации органов коммунистической партии и закреплению ее руководящей роли.

Такими же характерными для социалистических государств методами мобилизации и концентрации ресурсов на ключевых направлениях под персональным контролем высшего руководства решаются и другие важнейшие задачи, например, связанные с ликвидацией технологического отставания от Запада.

Противоположностью китайскому варианту трансформации социализма является его полный демонтаж, осуществленный в странах Восточной Европы. Он сопровождался более или менее полной распродажей госсобственности, проведением сверхлиберальной экономической политики, демонстративным разрывом с прошлым на уровне риторики и даже ограниченными репрессиями против некоторой части старой элиты, составлявшей ее обособленное меньшинство (например, сотрудники органов госбезопасности). При этом большая часть прежней элиты смогла в полной мере использовать свой социальный капитал в новых условиях; она составляла основу политического класса до начала естественной смены поколений в 2010-е годы. Такие изменения стали возможными благодаря отсутствию страха старой верхушки перед расправой, небольшим размерам и относительно высокому уровню развития этих стран, поддержке, оказанной им Западом.

Выбор в пользу постепенной трансформации социализма или его быстрого демонтажа определялся при этом не экономическими факторами, а исключительно интересами безопасности и благосостояния тех самых 10–15% населения, составлявших элиту «старого режима». Главную роль здесь играл фактор страха: его наличие заставляло делать однозначный выбор в пользу постепенной трансформации.

Российский путь развития можно считать промежуточным. Двинувшись первоначально по пути полного демонтажа старой системы, Россия столкнулась с довольно быстрым возобновлением внешнего давления (расширение НАТО, попытки Запада ликвидировать российское влияние на постсоветском пространстве), с одной стороны, и с угрозой утраты управляемости страной, с другой. В результате Москва свернула на траекторию, более присущую режимам, выбравшим трансформацию. Наряду с отдельными либеральными реформами произошло закрепление ведущей доли государственного сектора экономики и укрепление контроля над общественной жизнью (хотя в этом отношении Россия по-прежнему не может сравниться с КНР или Вьетнамом).

Срок жизни социалистического государства советского типа определяется, по существу, лишь одним параметром, а именно скоростью падения лояльности элиты. Все прочее не имеет существенного значения. Опыт КНДР показывает, что при высоком уровне консолидации власти социалистическая система способна противостоять высочайшему уровню экономического, политического и даже военного давления извне.

Небезобидный миф

Стратегии, которым приписывался успех в холодной войне, имели мало отношения к действительным обстоятельствам краха СССР. Более того, многие из них фактически продлевали жизнь советской системы, пугая и мобилизуя руководство в Москве. Финансово-экономические санкции, военное запугивание и пропагандистская демонизация – примеры таких заведомо проигрышных стратегий. Попытки их применения для подрыва авторитарных режимов в последние десятилетия приносили разочаровывающие результаты, даже если объект воздействия был откровенно слаб. Например, экстремальные санкции против Ирака под властью Саддама Хусейна, включавшие жесткие ограничения как на импорт, так и на экспорт, не сыграли никакой роли. После 13 лет санкций режим был настолько прочен, что не шла речь даже о его свержении путем спецопераций или ограниченных ударов. Для решения этой задачи потребовалось полномасштабное вторжение войск США в 2003 г., имевшее катастрофические последствия и для самих Соединенных Штатов, и для Ближнего Востока.

Технологические санкции приносят ограниченный эффект: социалистическое государство при общем дефиците ресурсов в состоянии сконцентрировать гигантские усилия на нескольких приоритетных направлениях науки и техники, где оно, скорее всего, добьется впечатляющего результата. И северокорейские успехи не являются исключительными. СССР, унаследовав весьма скромную военно-промышленную базу от Российской империи, на протяжении всей своей истории планомерно сокращал отставание в военных технологиях от ведущих западных стран. Начав с простого копирования западных конструкций танков, самолетов и кораблей, к концу своей истории он добился по многим направлениям примерного паритета, а в отдельных случаях – даже превосходства. Нищий маоистский Китай смог наладить самостоятельную разработку и производство целой линейки баллистических ракет для доставки ядерного оружия, в то время как богатая и развитая Великобритания с этой задачей не справилась.

Разумеется, отрасли, не пользующиеся приоритетным вниманием высшего руководства, будут испытывать застой независимо от внешних факторов, таких как западные санкции. Если советский завод 30 лет производил одну и ту же модель автомобиля, то это происходило не из-за отсутствия доступа к чудесам западной конструкторской мысли, а только потому, что это было выгодно руководству предприятия и автомобильной промышленности в целом: таким способом без напряжения выполнялся план. Расположенное по соседству конструкторское бюро могло при этом разрабатывать вполне футуристические проекты вроде электромобилей на солнечных батареях и автомобилей на водородном топливе (реально проходившие испытания в 1970-е – 1980-е гг. в СССР модели). Проблемой, таким образом, являлась не несовместимость социализма или тоталитаризма с инновациями, а, скорее, прогрессировавший паралич системы управления.

Фактически все, на что были способны США в ходе холодной войны – это сдерживание советской экспансии до тех пор, пока социалистический механизм не развалился под влиянием заложенных в него конструктивных ошибок. И даже с этой задачей американцы, обладая на порядок большими ресурсами, справлялись из рук вон плохо: советская сфера влияния расширялась до конца 1970-х гг. на фоне уже необратимого внутреннего гниения системы.

КНДР не пытается осуществлять экспансию: ее целью является гарантированное выживание режима путем обретения ядерного оружия и навязывания Соединенным Штатам прямого диалога о нормализации отношений. Первая часть плана успешно выполнена, несмотря на активное противодействие Вашингтона при поддержке практически всех других крупных стран мира. Сейчас, на фоне панических рассуждений американских экспертов и политиков о том, «как же так получилось», мы движемся в направлении реализации его второй части.

Мифологизированный взгляд на холодную войну, согласно которому Запад во главе с США одержал победу над СССР благодаря успешно разработанной стратегии, вовсе не безобиден. Реализация основанных на этом мифе абсурдных стратегий уже привела к серии катастроф, в том числе иракской и, отчасти, югославской и сирийской. К этому списку может добавиться самая крупная катастрофа – корейская. В России этот миф подпитывал реваншистские настроения и ностальгию по Советскому Союзу – печалиться по империи, которая погибла в бою, куда проще, чем по империи, которая всего лишь бесславно сгнила. В США результатом укоренившегося мифа стала фактическая неспособность страны выполнять данную ей судьбой роль мирового лидера и наметившаяся (кажется, уже необратимая) утрата этой роли.

КНДР. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513571 Василий Кашин


КНДР. Корея. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 21 февраля 2018 > № 2507864 Лаврентий Гурджиев

Ложка мёда в бочке дёгтя

Северная Корея заставила себя уважать

Зимняя Олимпиада 2018 года ознаменовала новый этап в развитии как спортивных, так и политических событий, и не только на Корейском полуострове, а на всей планете.

Важнейшей спортивной сенсацией стали не какие-то рекорды, а выступление олимпийцев двух Корей — Северной и Южной — одной командой. Это случилось во второй раз за историю олимпийского движения. Но последнее проявление спортивного единства нации наиболее примечательно. Оно произошло на фоне предшествовавшего резкого обострения ситуации на полуострове, вызванного беспрецедентным давлением на КНДР и угрозами в её адрес, исходящими от США и их вассалов. Никогда ещё Запад не был столь агрессивен и не вводил столь жёстких санкций против гордого и свободолюбивого народа.

И чем всё закончилось для недоброжелателей? Как говорят в народе — пшиком.

Страна Чосон, ведомая молодым, но преисполненным мудрости, выдержки, воли руководителем, презрела все санкции и угрозы. Решительно и спокойно, без суеты и без уступок внешнему нажиму (включая хамское отношение со стороны обанкротившейся и выродившейся ООН), она осуществляла плановые испытания ядерных и термоядерных зарядов, баллистических ракет разной дальности, продемонстрировав редкие для наших дней качества образцовой государственности. Назову всего четыре из этих превосходных качеств: сверхсознательность, сверхмобилизационность, сверхдисциплинированность, сверхнезависимость!

В самом деле, огромная и несоизмеримо более сильная Россия за свои довольно осторожные попытки встать с колен и избавиться от иностранного диктата подверглась унизительному обращению с собой и беспардонной травле. Добро бы на неё ополчились боссы западного мира, вроде США или Британии. Но ведь облаяли, обкусали самые что ни есть шавки типа Голландии, Польши, Прибалтики, Украины… Причём, безнаказано. Причём, соревнуясь в рвении. Причём, продолжают.

Если рассуждать о форме допуска нашей страны на Олимпиаду, то России смачно плюнули в лицо, не позволив даже утереться. Её олимпийцы были не допущены, а "опущены"! Дело не в эмоциях, а в элементарном самоуважении, вердикт которого однозначен: Россия ни в каком виде не должна была присутствовать в Пхёнчхане. Относительно эмоций скажу, что они могут быть расчётливыми, не говоря об их естественности.

Поясню. Россия имела полное моральное право жестоко отомстить западным кругам, устроившим это политическое изнасилование. Конкретно: сорвать зимние Олимпийские игры, нанеся смертоносный удар по финансам и вообще по существованию пресловутого Международного олимпийского комитета. (О раковой опухоли в спорте под названием профессионализм нужен отдельный разговор). Надо быть слепоглухим, чтобы не сознавать, что дискредитация и организационное уничтожение нынешнего МОК есть обязательное требование в рамках нормализации международных спортивных и прочих отношений. Не единственное, но весьма насущное. Реальные возможности для этого имелись. Они вытекали из места проведения Олимпиады и наличия в регионе нашего, пожалуй, лучшего друга и союзника. Правда, от сближения с ним Россия отказывается, а вот поездку в Пхёнчхан восприняла так, как холоп воспринимает чарку от барина…

Невнятный, унылый лепет кураторов российских олимпийцев о том, что они кому-то, что-то показали и доказали, разительно отличается от исполненного достоинства заявления Ким Чен Ына. Накануне зимних игр он, не скрывая, подчеркнул, что Олимпиада станет отличным поводом для "демонстрации великого облика нашего народа" и шагов КНДР по уменьшению раздора между соотечественниками Севера и Юга. Корейская Народно-Демократическая Республика согласилась принять участие в Олимпиаде на основе выдвинутых ею предложений и условий. Открыто объявленной целью был не слюнявый пацифизм, а неподдельное миролюбие и использование Олимпийских игр в качестве пропаганды всесторонних достижений социализма в несдавшейся стране.

Коммунисты Севера смело протянули руку добрососедства капиталистам Юга. Сеульское руководство, уступая требованию едва ли не всех слоёв южнокорейского общества, согласилось на переговоры и приняло условия. Неслыханным явилось и то, что на него не повлияло яростное противодействие США и внутренних реакционеров. Что же касается многосотенной делегации северокорейцев, то она со всеми внешними атрибутами ненавистного Западу государства участвовала в Олимпиаде как первая среди равных, источая колоссальный заряд духовности и непоколебимую уверенность в своих силах. И, что особенно важно — свою незапятнанную честь! Никто не посмел унизить и оскорбить её действием, а на западный и прозападный словесный понос она отреагировала славным и шокирующим чистоплюев от политики образом. Нет, не спортивными успехами — это, само собой — а предолимпийским военным парадом в Пхеньяне, формально посвящённым 70-летию образования Народной Армии Кореи.

Меня не радуют медали, полученные россиянами в Пхёнчхане. Их награды выглядят как букет цветов, который не преподносят с признательностью и любовью, но которым сильно и больно бьют по морде. Да ещё приговаривают — типа "подавись". То есть эти расхристанные цветы, пардон, медали, даже ложкой мёда в бочке дёгтя не могут быть в принципе. Единственным утешением служило уважение, проявленное к нашим спортсменам корейцами. Но могут ли и должны ли их тёплые приветствия компенсировать чудовищный урон, понесённый нашей родиной отнюдь не из-за допингового скандала, а от неумения (или нежелания?) дать сдачи.

Враги (у нас почему-то именуемые партнёрами) вытирают о Россию ноги, но могут лишь скрежетать зубами, бессильно наблюдая, как озарённая идеями чучхе Корея развивается и устремляется в будущее. Самое время прикусить язык тем недальновидным и самоуверенным болтунам, что потешались над этими идеями, над принципами вождизма, в целом над образом жизни Северной Кореи. Именно суверенная КНДР прочно взяла в свои руки инициативу по объединению нации. Она не просто выступает за равноправие и справедливость, а подкрепляет призывы эффективными и взвешенными поступками, в результате которых обеспечены рост уровней образованности и физической закалки населения КНДР, создание ракетно-ядерного щита, выход в космос, другие технологические прорывы. Этакий отрезвляющий душ на разгорячённые, истеричные головы западников, погрязших в наркотиках, допингах и, выражаясь языком новомодных терминов, в гендерных мерзостях, привыкших расправляться с теми, кто пуглив и слаб… Прогрессивные планы и деяния северокорейцев находят положительный отклик в сердцах большинства населения полуострова и десятков других стран.

Таков результат политики, осуществляемой народом под руководством прозорливого лидера — политики ответственной, подлинно независимой, неподвластной бизнесменам от спорта и проводникам капиталистической идеологии. Товарищ Ким Чен Ын переиграл господина Трампа. Это признал президент Российской Федерации. С этим согласны все объективные журналисты, политологи, министры, парламентарии на пяти континентах.

Поэтому зимняя Олимпиада 2018 года засвидетельствовала:

1) неоспорима правота самостоятельных, без оглядки на продажное мнение "мирового сообщества", политических, экономических и военных мер, предпринимаемых национально ориентированным правительством по защите национальных же интересов;

2) неизбежен провал усилий дряхлеющего американского тигра помешать возмужанию растущего, крепнущего, полного энергии корейского тигрёнка;

3) необходимо пересмотреть и скорректировать оценку перспектив любого народа. Она изначально определяется не столько размерами его территории и природных богатств, финансовым и промышленным потенциалом, сколько степенью мощи его духа, энтузиазма и соответствия критериям Истины.

Заявляю, имея на то полное основание: трудолюбивые корейцы, исповедующие благородные идеалы и вдохновляемые тем, кого называют Уважаемым Высшим Руководителем, выведут (уже выводят!) этот древний, но вечно молодой край в авангард не одних лишь спортивных состязаний. Ибо им незачем подниматься с колен — они давно и прочно стоят на ногах. Выглядят неунывающе. Работают азартно. Учатся целеустремлённо. Карают беспощадно. Отдыхают разно­образно. Радуются искренне. Любят от сердца. Смеются от души.

Вам есть, с кого брать пример, спорт­смены и болельщики бывшего Советского Союза, а также — господа, товарищи, граждане и подданные всех стран! Тебе есть, с кем водить настоящую дружбу, Россия!

Лаврентий Гурджиев

КНДР. Корея. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 21 февраля 2018 > № 2507864 Лаврентий Гурджиев


США. КНДР > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Финансы, банки > regnum.ru, 16 февраля 2018 > № 2499663

Foreign Policy: Разведка США готовится нанести удар по КНДР

Бывшие американские разведчики и действующие шпионы утверждают, что на создание технической инфраструктуры и подготовку профессионалов для работы в Пхеньяне направлены миллиарды долларов

Во время обсуждения в Вашингтоне возможного превентивного удара по КНДР всё внимание общественности было сосредоточено на военных приготовлениях возможного нападения на Пхеньян, вследствие чего, практически никто не обратил внимания на очень важный аспект. За последние несколько месяцев Вашингтон направил крупные ресурсы для расширения разведывательной деятельности на территории Корейского полуострова, пишет Дженна Маклохлин в статье для The Foreign Policy.

Высокопоставленные чиновники США никогда не скрывали, что Вашингтон наращивает разведывательные возможности на Корейском полуострове. Однако шесть источников, знакомых с ситуацией в разведывательной сфере, утверждают, что в агентствах, ответственных за шпионаж и кибербезопасность, идет беспрецедентный переполох.

По словам бывших сотрудников разведки, первый удар по КНДР будет кибернетическим, а не физическим. Последние шесть месяцев США были заняты созданием центров в Южной Корее и Японии для осуществления возможных кибератак против Северной Кореи. Идет поиск возможного доступа к северокорейской сети интернет, которая в значительной степени заблокирована для внешних подключений.

Бывшие американские разведчики и действующие шпионы утверждают, что на создание технической инфраструктуры и подготовку профессионалов для работы в Пхеньяне направлены миллиарды долларов. Идет перепрофилирование аналитиков разведывательных агентств. «Если вы специалист по Африке, то у вас большие проблемы», — заявил бывший чиновник. Подрядчики, работающие с министерством обороны США и разведывательными ведомствами, ведут поиск аналитиков со знанием корейского языка.

В ноябре 2017 года появились слухи о том, что ЦРУ подключает аналитиков из разных сфер к работе центра по осуществления миссий на Корейском полуострове, который был создан в мае прошлого года. Данные приготовления свидетельствуют о высокой возможности начала военных действий против КНДР, заявил один из бывших сотрудников разведки. Директор ЦРУ Майк Помпео публично подтвердил, что ведется отбор людей для работы в этом центре.

«ЦРУ создало центр по осуществлению миссий на Корейском полуострове, чтобы сконцентрировать ресурсы, возможности и полномочия разведывательного управления для устранения угрозы, которую представляет Ким Чен Ын и его режим», — заявил представитель ЦРУ Джонатан Лю.

В разведывательном управлении министерства обороны США (РУМО) также произошли изменения. Эксперты в сфере борьбы с терроризмом и нелегальным оборотом наркотиков неожиданно были назначены на новые должности. Им говорят, что скоро они должны будут сосредоточить свое внимание на Корейском полуострове.

Тайная служба министерства обороны США — шпионское подразделение РУМО — увеличила свое присутствие на Корейском полуострове. По словам бывшего сотрудника разведки, правительство работает над тем, чтобы «собрать на полуострове элиту элит».

С другой стороны, некоторые действующие и бывшие сотрудники разведки опасаются, что переброска крупных ресурсов на корейское направление может негативно сказаться на обеспечении разведывательной деятельности в таких горячих точках, таких как Сирия или Иран. В ЦРУ заявили, что опасения относительно ограничения ресурсов для проведения операций в других регионах мира являются неуместными.

«ЦРУ вполне может решать сразу несколько приоритетных задач и агрессивно выполнять полученную миссию. Мы никогда не забываем о своей обязанности защищать Америку от угроз, исходящих со всего мира», — заявил представитель ЦРУ Лю.

В офисе директора национальной разведки США подтвердили, что Северная Корея оказалась под пристальным вниманием разведывательного сообщества, однако отказались предоставить конкретные детали.

Северная Корея пытается компенсировать воздействие санкций за счет массированных кибератак на биткоин-обменники в Южной Корее, согласно данным Присциллы Мориути, ранее возглавлявшей отдел агентства национальной безопасности по обеспечению кибербезопасности в Восточной Азии и Тихоокеанском регионе.

«Очевидно, что Северная Корея уклоняется от санкций… Это может стать существенным источником дохода. Мы просто не знаем, когда они обналичивают (электронную валюту)», — заявила Мориути.

Соединенным Штатам необходимо использовать разные рычаги давления, чтобы сдержать Северную Корею, поскольку одних санкций явно недостаточно, чтобы помешать Ким Чен Ыну продолжить развитие своей ракетной программы. «Криптовалюта может оказаться тем самым рычагом», — заявила Мориучи.

 Максим Исаев

США. КНДР > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Финансы, банки > regnum.ru, 16 февраля 2018 > № 2499663


Япония. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > nhk.or.jp, 15 февраля 2018 > № 2497421

По словам Синдзо Абэ, необходима необратимая денуклеаризация Корейского полуострова

Премьер-министр Японии Синдзо Абэ говорит, что он вместе с президентом США Дональдом Трампом верит в то, что необратимая денуклеаризация Корейского полуострова является предпосылкой для значимого диалога с Северной Кореей.

Абэ побеседовал с Трампом по телефону в среду вечером.

Позже Абэ сказал журналистам, что они обменялись искренними мнениями, в основном, о ситуации на Корейском полуострове.

Абэ сказал, что мир должен взглянуть в лицо тому факту, что Северная Корея продолжает развивать свою ядерную и ракетную программы.

По словам Абэ, лидеры двух стран полностью согласились с важностью оказания максимального давления на Пхеньян до тех пор, пока он не попросит о диалоге.

Абэ сказал, что они обсудили пути достижения денуклеаризации Северной Кореи.

Как отметил Абэ, они подтвердили, что японо-американский союз никогда не дрогнет.

Япония. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > nhk.or.jp, 15 февраля 2018 > № 2497421


Корея. КНДР. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 января 2018 > № 2467051 Андрей Ланьков

Почему отношения Северной и Южной Кореи опять потеплели

Андрей Ланьков

С одной стороны, Пхеньян, опасаясь военных угроз Вашингтона, решил снизить градус напряженности и дал понять Сеулу, что готов восстановить гуманитарные контакты. С другой – левые националисты, пришедшие к власти в Сеуле, с самого начала стремились установить такие контакты, рассчитывая, что частичная нормализация межкорейских отношений снизит вероятность вооруженного конфликта. Иначе говоря, и в Сеуле, и в Пхеньяне надеются: в Вашингтоне не будут так рваться стрелять, если решат, что Пхеньян пошел на уступки, пусть и символические

На Корейском полуострове, который в последние месяцы был чуть ли не главным источником международной напряженности, вдруг стали происходить события, поражающие своим миролюбием. Северная Корея заявила, что будет участвовать в Олимпийских играх в Пхёнчхане, на территории Южной Кореи. Более того, Южная и Северная Корея выставляют на Игры единую команду, которая будет выступать под нейтральным флагом с изображением Корейского полуострова. Вместо государственного гимна они планируют использовать народную песню «Ариран».

Сообщение об этом стало неожиданностью, ведь еще в декабре большинство наблюдателей не сомневались, что Северная Корея не будет участвовать в Олимпийских играх в Пхёнчхане.

Впрочем, Олимпийскими играми все не ограничивается: появились признаки потепления межкорейских отношений и на других направлениях. Идет подготовка к политическим переговорам на «высоком уровне», всерьез обсуждаются контакты по линии Красного Креста и возможная встреча членов разделенных семей. Показательно, что многие из обсуждающихся сейчас контактов всего лишь несколько месяцев назад предлагались Сеулом, но были с негодованием отвергнуты северокорейской стороной.

Поворот в Пхеньяне

На протяжении последнего года Северная Корея активно продвигала ракетно-ядерную программу, проводила запуски межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и ядерные испытания, причем добилась в этом больших успехов: именно в 2017 году КНДР впервые испытала как полноценный водородный заряд, так и баллистические ракеты, способные поразить территорию США. Особенно показательным был запуск «Хвасон-15», новой северокорейской МБР, которая в состоянии нанести удар по любой точке Соединенных Штатов.

Тем не менее, несмотря на эти акции и сопровождавшую их воинственную риторику, большинство наблюдателей предполагали, что мы имеем дело с обыкновенной для КНДР тактикой. Эта тактика предусматривает, что за периодом нагнетания напряженности следует период переговоров.

Неожиданностью, однако, стало то, что поворот к переговорам произошел раньше, чем предполагалось. Один удачный запуск не является достаточным основанием для того, чтобы ставить МБР на вооружение. Поэтому наблюдатели предполагали, что Северная Корея сначала проведет серию запусков «Хвасон-15» и лишь после этого сменит риторику и пойдет на переговоры, на которых будет говорить с позиции силы и, соответственно, сможет рассчитывать на серьезные уступки. Однако сейчас мы видим, что дипломатический разворот произошел раньше, чем ожидалось.

Президент Трамп и его окружение сочли такое развитие событий своим достижением, о чем американский президент, по обыкновению, и заявил в твиттере. Нельзя исключать, что на этот раз президент Трамп прав и Соединенные Штаты действительно внесли свой вклад в неожиданное изменение северокорейского политического курса.

Ведь в прошлом году жесткой была не только риторика Пхеньяна: совершенно беспрецедентные по жесткости заявления регулярно делались и в Вашингтоне. Из окружения Трампа постоянно просачивались слухи, что в Белом доме всерьез думают о нанесении ударов по стартовым позициям ракет или по иным объектам северокорейского военно-промышленного комплекса. Трудно сказать, сколько в этих слухах было реальности, а сколько блефа. Мнения на этот счет были разные, и даже хорошо информированные специалисты по КНДР терялись в догадках. Тем более терялись в догадках и в Пхеньяне.

В любом случае в последний год казалось, что вероятность вооруженного удара со стороны Соединенных Штатов резко возросла. Понятно, что такую угрозу в Пхеньяне игнорировать не могли. Хотя в случае прямого конфликта у КНДР есть возможность нанести противнику тяжелый ущерб, шансов на победу в военном противостоянии с США у Северной Кореи нет.

Именно в этой обстановке в Северной Корее, кажется, решили снизить накал ситуации, опасаясь, что продолжение запусков МБР и ядерных испытаний в конце концов переполнит чашу терпения Трампа и его окружения и подтолкнет его к решению о применении против Северной Кореи силовых мер.

Поворот в Сеуле

Беспокойство (и даже страх) Пхеньяна по поводу возможного конфликта вполне разделяли и в Сеуле. После выборов, которые прошли в мае 2017 года, к власти в Южной Корее пришли левые националисты, которые традиционно относились к Северной Корее существенно мягче, чем их предшественники из консервативного лагеря, правившие страной в 2008–2017 годах. В своей предвыборной платформе Мун Чжэ Ин обещал, что преодолеет кризис в межкорейских отношениях, возникший из-за его предшественников-консерваторов, и наладит отношения с Пхеньяном.

Однако после избрания Мун Чжэ Ина президентом стало ясно, что его планам на северокорейском направлении не дано осуществиться. Главную роль тут сыграла жесткая позиция новой американской администрации, которая самым недвусмысленным образом выступает против любой экономической помощи Северной Корее и против экономического сотрудничества между двумя корейскими государствами. Вызвано это тем, что на практике такое «сотрудничество» является замаскированной формой помощи Северу со стороны Юга, невозможно без дотаций из южнокорейского бюджета и фактически подрывает режим санкций, направленных против КНДР.

Мун Чжэ Ину удалось получить от Трампа согласие на то, что Сеул будет развивать спортивные, гуманитарные и прочие формы неэкономического взаимодействия с Пхеньяном. Однако этот дипломатический успех на практике значил мало, так как до недавнего времени северокорейская сторона самым недвусмысленным образом отвергала любые попытки Южной Кореи наладить такие неэкономические контакты.

Тем не менее стремление окружения Мун Чжэ Ина улучшить отношения с Северной Кореей никуда не делось, особенно в условиях, когда нарастающая угроза вооруженной конфронтации создавала немалую нервозность в Сеуле.

Таким образом, в начале января совпало несколько тенденций. Во-первых, северокорейское руководство, опасаясь поступающей из Вашингтона информации, решило снизить градус напряженности и дало понять южнокорейской стороне, что готово на восстановление культурных и гуманитарных контактов и даже на участие в Олимпийских играх.

Во-вторых, администрация президента Муна, которая с самого начала стремилась установить такие контакты, в последние несколько месяцев стала рассчитывать на то, что частичная нормализация межкорейских отношений снизит вероятность возникновения на полуострове вооруженного конфликта. Иначе говоря, в Сеуле (и Пхеньяне) надеются: в Вашингтоне не будут так рваться стрелять, если решат, что Пхеньян пошел на уступки, пусть и символические.

Так и возникла нынешняя ситуация, при которой северокорейские спортсмены, скорее всего, появятся в Пхёнчхане.

Все это можно только приветствовать, ибо олимпийские переговоры действительно снижают вероятность вооруженного конфликта на Корейском полуострове, которая сейчас выше, чем когда-либо за последние два-три десятилетия. Тем не менее излишним оптимизмом по поводу происходящего лучше не проникаться.

Речь идет о мероприятиях, носящих косметическо-символический характер. Никуда не делась решимость руководства Северной Кореи создать полноценный ядерный арсенал и разработать средства доставки, способные нанести ядерный удар по континентальной части Соединенных Штатов. Отказ от ракетно-ядерной программы или ее существенное сокращение воспринимаются северокорейским руководством как первый шаг на пути к коллективному политическому и даже физическому самоубийству, и поэтому на серьезные уступки рассчитывать не приходится.

Более того, недоработанной остается и северокорейская ракетная программа, так что, скорее всего, как только отшумят олимпийские страсти и в Белом доме несколько успокоятся, северокорейские стартовые площадки опять услышат рев реактивных двигателей. Испытания наверняка будут продолжены, и это обстоятельство гарантированно вызовет жесткую реакцию США.

Нынешние контакты и взаимодействие по олимпийским делам никак не решают ключевых проблем Корейского полуострова и являются лишь способом выиграть время. Тем не менее даже временное снижение напряженности – хорошая новость.

Корея. КНДР. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 января 2018 > № 2467051 Андрей Ланьков


КНДР. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 января 2018 > № 2466600 Олег Жданов

Угроза большой войны в мире: Кремль уходит в тень

Олег Жданов, Апостроф, Украина

США не спешат с разрешением северокорейского кризиса, поскольку присутствие американцев на Дальнем Востоке выгодно им самим. У президента РФ Владимира Путина же нет ресурсов, чтобы помочь своему другу Ким Чен Ыну, поэтому перед угрозой большого военного конфликта мирового масштаба Россия уходит в тень. Такое мнение высказал «Апострофу» военный эксперт Олег Жданов, комментируя появившуюся в СМИ информацию о тайной подготовке армии США к войне с КНДР.

Это уже третьи учения такого характера. Первые два проводились совместно с армией Южной Кореи и, по-моему, во вторых учениях даже принимали участие наблюдатели из Китая и Японии. Это реальные планы и операции, которые были разработаны Пентагоном, а практические вопросы отрабатываются на местности. Это и есть инструмент политики через вооруженные силы. Американцы реально демонстрируют Пхеньяну, что ожидает КНДР в случае, если страна не пойдет на уступки.

Эти учения вполне могут быть применимы, если США принимают решение о силовом варианте разрешения северокорейского кризиса. И именно проведение подобных учений говорит о том, что вероятность вырастает до 50 процентов. Если Ким Чен Ын не согласится на уступки, американцы проведут военную операцию, а если согласится — сядут за стол переговоров. Это и есть способы давления.

Есть еще одно ключевое событие в плане разрешения кризиса, которое используют американцы — это Олимпиада в Южной Корее. И сейчас Штаты показывают Ким Чен Ыну реальные сценарии, что с ним может быть. Вполне возможно, ему скажут, что четыре государства (Южная Корея, США, Китай и Япония) начнут на него охоту в плане того, кто первым проведет спецоперацию по его ликвидации. И это звучит именно в преддверии Олимпиады. И неслучайно Ким Чен Ын пошел на телефонные переговоры с МОК, а сейчас и какие-то встречи организовывают. Даже если не будет подписана какая-либо декларация о намерениях до Олимпиады, то переговорный процесс будет идти очень активно.

Дело еще в том, что у Российской Федерации и денег особо нет, чтобы поддерживать армию Северной Кореи. Пуски ракет прекратились, ядерные угрозы (со стороны КНДР) о том, что «завтра мы начнем ядерную войну», прекратились, ядерными кнопками уже померялись — и Ким Чен Ын реально понимает, что его просто могут ликвидировать. А так он может тянуть время в переговорном процессе бесконечно долго.

У северокорейцев абсолютно точно нет ядерного потенциала — никто уже не даст им ядерный заряд, даже Россия. Поэтому говорить о том, чтобы они «рванули» свои устройства — это нонсенс. Второе — у них нет ракетных технологий, нет ни конструкторской, ни научной школы. А те пусковые устройства, которые у них есть — это либо российский вариант в китайском исполнении, либо видоизмененные наши старые советские наработки.

И я напомню заявление Дональда Трампа о том, что если Россия не прекратит в Северной Корее испытание ракет средней дальности, то США оставляют за собой право возобновить производство этого оружия. Он сделал это заявление не на пустом месте. Россия же использует КНДР, поставив им хороший носитель ракет на среднюю дальность (на 5-7 тысяч километров). А этого не может быть в природе согласно договора от 1987 года о режиме контроля за ракетными технологиями.

Если же сейчас нагнетать обстановку, то следующий этап — это военные действия. Но на носу Олимпиада, которую никто не хочет срывать ради Северной Кореи. Собственно, поэтому ставятся жесткие условия и проводятся учения, максимально приближенные к реальным действиям, демонстрируя, что если нет, то завтра эти учения пройдут на территории Пхеньяна.

Я думаю, что сейчас Северная Корея — это торги между США и Китаем, поскольку последний очень хочет вернуть протекторат над КНДР, очень злится на Россию за то, что они туда вмешались со своими деньгами в плане поддержки и финансирования армии Северной Кореи. Скорее всего, США уступят китайцам (Северную Корею), но пока присутствие США на Дальнем Востоке очень выгодно им самим. Поэтому они не собираются особо спешить с разрешением кризиса. Сейчас они придавят Ким Чен Ына, чтобы спокойно провести Олимпиаду, но дальше будет медленное удушение.

Не забываем и про три авианосца, стоящие у берегов РФ и контролирующие всю Восточную Сибирь, где находятся пусковые установки «Тополь-М», направленные на США. Американцам так спокойнее спится.

Спасет ли Путин своего друга Кима? РФ никогда не идет в лоб. Когда возникает прямая угроза расправы или разрешения кризиса силовым путем, то Россия всегда уходит в тень. Они в принципе и так не очень легализовались там. Россия в данном случае исчерпала свой ресурс в плане повышения градуса напряженности в северокорейской проблеме.

В Сирии тоже тишина и покой, потому что все Стражи Исламской революции сейчас в Тегеране и уже российские частные военные компании там же, потому что если Иран отойдет от России, то у Путина не останется основы для ведения политики на Ближнем Востоке. Поэтому в Сирии россияне сейчас молчат как мыши, их там долбят все, кому не лень. Путин уже даже про пенопластовые беспилотники говорит, что это замаскированные высокотехнологичные аппараты, которым нет аналогов в мире. То есть как-то надо оправдывать то, что в Сирии их долбят по полной программе.

А тот же Израиль стоит на низком старте, намереваясь хапнуть Голанские высоты. Там [президент Турции Реджеп Тайип] Эрдоган уже заявляет, что «мы весь Курдистан возьмем под контроль», тогда как Россия требует от него ответ на вопрос, когда он уйдет с Евфрата. А Турция контролирует практически всю Северную Сирию, включительно до Евфрата. Поэтому в Сирии у Путина тоже тупик. Остается одна Украина, но наш кризис живет за счет поддержки нашей власти. Это больше наш кризис, чем российский.

КНДР. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 января 2018 > № 2466600 Олег Жданов


КНДР. Китай. США. ООН. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 января 2018 > № 2458799 Андрей Ланьков

Как России относиться к новым санкциям против Северной Кореи

Андрей Ланьков

Новые санкции подталкивают Северную Корею сначала к гуманитарной и политической катастрофе, которая может перерасти в международный конфликт. Подобное развитие событий ни в коем случае не соответствует интересам России. Москве пора задуматься о том, чтобы использовать свой статус в Совбезе ООН, чтобы воспрепятствовать росту санкционного давления на Пхеньян, которое может закончиться весьма печально

В конце декабря прошлого года Совет Безопасности ООН единогласно одобрил введение новых, беспрецедентных по своей жесткости санкций против Северной Кореи. Кроме того, Китай, который на протяжении долгого времени не проявлял особого энтузиазма в отношении санкций, в последние несколько месяцев внезапно совершил разворот на 180 градусов и теперь занимает в отношении Северной Кореи крайне жесткую позицию.

Это создает принципиально новую ситуацию, которая чревата проблемами для целого ряда стран, в том числе и России. К сожалению, некоторые действия российской дипломатии, хоть и не лишены определенной внутренней логики, способствуют дальнейшему ухудшению этой ситуации.

Разворот Китая

До недавнего времени режим санкций в отношении Северной Кореи отличался низкой эффективностью – это хорошо видно из того, что десятилетие, последовавшее за введением первого раунда санкций в октябре 2006 года, стало периодом, когда северокорейская экономика сначала вышла из кризиса, а потом стала быстро, на 4–5% в год, расти.

Вызвана неэффективность санкций была в основном двумя причинами. Во-первых, те санкции, которые вводились Советом Безопасности до 2016 года, носили полусимволический характер. Северокорейская пропаганда, конечно, говорила о «блокаде», в которой, дескать, находится Корейская Народно-Демократическая Республика. Однако на практике первые раунды санкций касались лишь товаров, которые не играли заметной роли в северокорейской внешней торговле.

Вторая причина, по которой санкции до недавнего времени были неэффективными, – это позиция Китая. Фактически санкции саботировались Китаем на всех этапах. На этапе подготовки документов китайские дипломаты затягивали принятие очередной резолюции Совета Безопасности, а также добивались того, чтобы в тексте резолюции оставалось максимальное количество недомолвок и лазеек, которые отвечали бы нуждам китайских фирм, ведущих бизнес в Северной Корее. На этапе исполнения санкций китайская сторона использовала все эти лазейки и временами сознательно закрывала глаза на нарушение санкционного режима на местном уровне.

Такая позиция Китая была вызвана тем, что китайское руководство, несмотря на крайнее недовольство северокорейскими ядерными и ракетными амбициями, имеет все основания считать, что интересам Китая наилучшим образом соответствует сохранение статус-кво на Корейском полуострове. В Пекине всегда опасались того, что излишне жесткие санкции могут спровоцировать экономический кризис, а вслед за ним и политическую нестабильность в Северной Корее.

Поскольку руководство Китая не испытывает энтузиазма по поводу перспектив гражданской войны в соседней стране, обладающей ядерным оружием, данная позиция была вполне рациональной. Кроме того, в Пекине понимали, что конечным результатом кризиса в КНДР может стать объединение Кореи по германскому сценарию, то есть появление на китайских границах националистического и демократического государства, которое останется военно-стратегическим союзником США.

Однако в августе – сентябре китайская позиция по северокорейскому вопросу претерпела неожиданные и радикальные изменения. Это хорошо видно и из поведения китайских дипломатов, и из того, как изменился тон бесед с китайскими чиновниками и экспертами. Еще в прошлом году китайские эксперты часто обвиняли своих российских коллег в том, что те, дескать, слишком уж жестко относятся к Северной Корее. В последние месяцы, однако, стали звучать прямо противоположные обвинения: якобы Россия слишком терпимо относится к КНДР.

Другим признаком новой китайской линии стала та поспешность, с которой в последние месяцы принимаются резолюции Совета Безопасности о введении новых санкций в отношении КНДР. Китайские дипломаты больше не затягивают принятие резолюций, как они часто делали раньше – наоборот, они не просто полностью следуют в фарватере США, но и добиваются того, чтобы так же вели себя и представители России.

Причины китайского разворота понятны. Долгие годы Китаю приходилось делать выбор между двумя неприятными перспективами: ядерной Северной Кореей и нестабильностью и крахом режима в Северной Корее. Объективно говоря, вторая перспектива представляла более серьезную угрозу, поэтому Китай стремился не переусердствовать в своих попытках оказать давление на Северную Корею.

Сейчас усилиями президента Трампа Китай столкнулся с третьей, совсем уж неприятной перспективой – с вероятностью возникновения большой войны на Корейском полуострове. Никто толком не знает, отражают ли воинственные заявления Трампа его реальные намерения, или он просто блефует. Но китайская сторона, кажется, решила не рисковать и исходит из того, что угроза американского удара по КНДР вполне реальна.

Последствия санкций

Активное участие в режиме жестких санкций позволяет китайским дипломатам аргументированно доказывать своим американским коллегам, что время для нанесения военного удара еще не пришло и что, дескать, будет лучше повременить с отдачей соответствующих приказов, отложив военную операцию на полгода или год. Подразумевается, что жесткие санкции к тому времени начнут душить северокорейскую экономику и Пхеньян, возможно, пойдет на уступки.

Однако санкции, хотя и могут ввергнуть северокорейскую экономику в кризис, едва ли приведут к тем результатам, на которые надеются их сторонники. Если на этот раз санкции действительно окажутся «эффективными», их организаторам, возможно, придется вспомнить древнюю мудрость: бойся того, о чем ты молишься.

Введенные недавно санкции действительно носят беспрецедентный характер. Они, в частности, ограничивают объем поставок жидкого топлива в КНДР. Допустимый уровень поставок зафиксирован на мизерном уровне – примерно 10% от уровня не слишком благополучного 2016 года. Введены также ограничения на поставки сырой нефти. Кроме того, Резолюция 2397 запрещает странам ООН закупать в Северной Корее минеральное сырье, морепродукты и иные виды продовольствия, машины и оборудование. Наконец, резолюция требует, чтобы в течение 24 месяцев все страны ООН выдворили со своей территории всех находящихся там северокорейских рабочих.

Если эти меры будут выполнены в полном объеме (ключевой здесь является позиция Китая), то КНДР столкнется с острым дефицитом дизельного топлива и бензина, причем масштаб этого дефицита будет таков, что северокорейская экономика окажется практически парализованной. Вдобавок КНДР потеряет 80–90% всех валютных поступлений.

В связи с этим возникает вопрос о политических последствиях этого экономического кризиса. Сторонники жестких санкций, которые в настоящее время доминируют в Вашингтоне, исходят из того, что резкое снижение уровня жизни приведет к росту недовольства значительной части населения. Это недовольство может быть особенно сильным, если учесть, что в последние 5–6 лет экономика КНДР, во многом работающая сейчас на принципах рынка, росла неплохими темпами.

Известно, что кризис, который случается после нескольких лет роста уровня жизни (и соответствующих ожиданий), сказывается на состоянии народных умов куда сильнее, чем пребывание в состоянии стабильной многолетней нищеты. Сторонники санкций считают, что северокорейское руководство, столкнувшись с ростом недовольства и угрозой волнений или государственного переворота, пойдет на уступки и начнет переговоры на условиях США и их союзников.

Однако эти надежды беспочвенны. Северокорейское руководство хорошо помнит, что случилось с Муаммаром Каддафи, который, оказавшись в похожем положении, согласился на свертывание своей ядерной программы. Как известно, через десятилетие после торжественной сдачи ядерного оружия Каддафи столкнулся с революционной ситуацией у себя в стране. Тогда он не смог использовать против повстанцев свое основное преимущество – превосходство в воздухе. Случилось это потому, что страны Запада ввели в Ливии систему бесполетных зон, парализовав правительственную авиацию.

В Пхеньяне считают, что если бы в распоряжении Каддафи было даже самое примитивное ядерное оружие, то западные страны не пошли бы на прямое вмешательство в ливийский кризис и у сторонников Каддафи были бы реальные шансы победить в гражданской войне.

Понятно, что уроки Ливии вполне усвоены в Пхеньяне. Если в Северной Корее появятся признаки массового недовольства, то северокорейское руководство, скорее всего, не только не задумается об отказе от ядерного оружия, но, наоборот, будет считать развитие ядерного потенциала еще более важной задачей.

Новые санкции могут спровоцировать в КНДР экономический и политический кризис, но никак не могут привести к изменениям в политике руководства КНДР по ядерному вопросу – более того, с некоторой долей вероятности санкции приведут к ужесточению этой политики.

Если волнения не просто начнутся, но и выйдут из-под контроля, ситуация может принять еще более неприятный оборот. Северокорейское руководство, окончательно загнанное в угол, может попытаться спровоцировать конфликт с внешним миром. Если Ким Чен Ын и его окружение решат, что шансов на спасение у них больше не остается, они вполне могут захотеть умереть с музыкой и нанести удар (возможно, и ядерный) по своим соседям. Жертвами такого удара могут стать не только США, но и Южная Корея, и Япония, и даже Китай, к которому в Северной Корее всегда относились не слишком дружелюбно.

Впрочем, даже возможная победа северокорейской революции, скорее всего, не должна вызывать особого энтузиазма. Падение режима семейства Ким, даже если оно и не приведет к международному кризису, все равно станет началом крайне непростого периода, который затронет не только обе Кореи, но и все соседние страны.

Существующие оценки говорят, что объединение Кореи по германскому образцу будет стоить огромных денег, а постепенное превращение двух Корей в единое общество займет не одно десятилетие. На протяжении этого времени Корея будет оставаться потенциально нестабильным, раздираемым внутренними противоречиями регионом и источником неприятностей для соседей.

Позиция России

В этой связи возникает вопрос, насколько рациональны действия российской дипломатии, которая последовательно поддерживает все более радикальные резолюции Совета Безопасности.

Пока санкции носили умеренный характер и были направлены на то, чтобы лишить КНДР доступа к материалам, необходимым для продвижения ракетно-ядерных программ, они, безусловно, имели смысл. Как одна из пяти «официальных» ядерных держав, Россия естественным образом не заинтересована в распространении ядерного оружия. Отношения Москвы с Пхеньяном, несмотря на случающиеся время от времени периоды широких улыбок и сладкой риторики, еще с 1950-х годов остаются более чем прохладными, а иногда и прямо враждебными. Тем не менее в той ситуации, что сейчас сложилась в Восточной Азии, подталкивание Северной Кореи к внутриполитической катастрофе однозначно не отвечает интересам России (равно как и интересам других держав, которым по воле географии не повезло оказаться соседями КНДР).

Позицию Китая, который в последние месяцы фактически следует в фарватере северокорейский политики США, можно отчасти понять. Поскольку Китай контролирует 80–90% всей северокорейской внешней торговли, готовность Пекина принимать участие в сверхжестких санкциях может даже оказаться дипломатически полезной. Китайские дипломаты могут использовать свое участие в санкциях для того, чтобы добиться от президента Трампа и его окружения решения отложить силовые меры на будущее. Возможно, именно подобными соображениями руководствовались и на Смоленской площади, когда решили проголосовать за Резолюцию 2397.

Тем не менее возникает вопрос, насколько разумно дальнейшее увеличение давления на КНДР. Даже если санкции можно использовать как аргумент в попытках не допустить силовой акции со стороны США, в долгосрочном плане нынешние санкции опасны.

Россия как постоянный член Совета Безопасности имеет в своем распоряжении такой уникальный инструмент, как право вето. Речь пока идет не о том, чтобы напрямую заблокировать усиление санкций против Северной Кореи. Однако сам факт наличия права вето дает России возможность добиваться смягчения резолюций по санкциям и вообще делать то, чем на протяжении последнего десятилетия активно занимались китайцы, – включать в текст резолюции максимальное количество лазеек, которые бы позволяли КНДР более или менее свободно торговать гражданской продукцией.

Наконец, в том – увы, вероятном – случае, если Резолюция 2397 приведет к резкому ухудшению ситуации в КНДР (например, к тому, что к концу 2018 года в стране опять возникнет угроза голода), у России будут все основания для того, чтобы решительно выступить против нынешнего режима санкций и создать условия для предоставления КНДР гуманитарной помощи.

Северную Корею фактически подталкивают сначала к гуманитарной, а потом и политической катастрофе, которая к тому же может перерасти в международный конфликт. Понятно, что подобное развитие событий в Восточной Азии ни в коем случае не соответствует интересам России. Пришла пора останавливать санкционный маховик, дальнейшее раскручивание которого может окончиться весьма печально.

КНДР. Китай. США. ООН. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 января 2018 > № 2458799 Андрей Ланьков


КНДР. Иран > Электроэнергетика. Армия, полиция > inopressa.ru, 5 января 2018 > № 2449445 Рено Жирар

Северная Корея и Иран: 2018 год - год атомного риска

Рено Жирар | Le Figaro

"В этом году мы отмечаем 50-ю хаотическую годовщину Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Его подписали все страны мира за исключением Индии, Пакистана и Израиля", - пишет обозреватель французской газеты Le Figaro Рено Жирар.

В своей речи "О положении страны" в январе 2002 года американский президент Джордж Буш сказал, что Северная Корея принадлежит к "оси зла", продолжает автор. Менее чем через год КНДР официально вышла из ДНЯО. В ходе своего поздравления с новым 2018 годом Ким Чен Ын заявил, что Северная Корея стала ядерной державой, обладающей межконтинентальными ракетами, равно как и США, говорится в статье. "Затем он протянул руку Южной Корее, выразив пожелание о том, чтобы северокорейские спортсмены смогли туда поехать для участия в зимних Олимпийских играх в феврале 2018 года, - сообщает Жирар. - Власти Сеула сразу же отреагировали положительно".

"Учитывая настрой его южнокорейского союзника, незаметно, чтобы американский президент распорядился о какой-либо превентивной войне против Северной Кореи, чтобы лишить ее нового статуса атомной державы, - комментирует журналист. - Таким образом, в борьбе между Пхеньяном и Вашингтоном выиграл Пхеньян. Это плохая новость для нераспространения ядерного оружия".

"Наряду с Ираком и Северной Кореей в "оси зла" президента Буша фигурировал и Иран, - говорится далее. - После того как в 2002 году он тайно возобновил военную атомную программу, Иран официально от нее отказался посредством соглашения от 14 июля 2015 года, подписанного постоянными членами Совбеза ООН и Германией. МАГАТЭ регулярно констатирует в своих докладах, что Иран соблюдает должным образом свои обязательства. Несмотря на это, с момента своего прихода к власти в январе 2017 года Дональд Трамп грозится денонсировать этот договор, который, на его взгляд, представляет собой "худшее соглашение, когда-либо подписанное Америкой за всю ее историю".

По словам автора, есть два возможных сценария развития событий политической ситуации в Иране. "В случае мирного сценария власти Исламской Республики примут во внимание недовольство манифестантов и решат вывести стану на более либеральный путь", - предполагает обозреватель. Этот сценарий предполагает, что власти ограничат свои внешние экспедиции, чтобы направить государственные деньги на улучшение повседневной жизни иранских граждан. "Если Иран откажется от всех претензий на региональное господство, атомное соглашение ожидает безоблачное будущее", - пишет автор.

"Однако после того, как высший руководитель Хаменеи назвал протестующих 2 января 2018 года "врагами, проплачиваемыми и манипулируемыми Саудовской Аравией", увы, мрачный сценарий становится более вероятным, - говорится в статье. - Этот сценарий предполагает суровое подавление протестного движения со стороны "Пасдаран" ("Корпуса стражей исламской революции") и поворот к еще более авторитарному и религиозному режиму". Когда это случится, Трампа больше ничто не будет сдерживать от денонсирования атомного соглашения, считает Жирар. "Почувствовав, что им угрожает Америка, открыто призывающая к смене режима в их стране, муллы возобновят производство обогащенного урана, вновь повергнув весь Ближний Восток в опасную гонку атомных вооружений", - предполагает обозреватель.

КНДР. Иран > Электроэнергетика. Армия, полиция > inopressa.ru, 5 января 2018 > № 2449445 Рено Жирар


КНДР. США. Корея. ООН. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > mirnov.ru, 1 января 2018 > № 2486101 Виктор Литовкин

КНДР - США: НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ ПРАВДА?

Ситуация вокруг Северной Кореи попала в первую тройку запросов в поисковой системе Google за 2017 год.

То, что у наших восточных границ может полыхнуть нешуточный конфликт с использованием ядерного оружия, волнует не только жителей региона. Насколько реальна эта угроза и кто прав, «Мир Новостей» спросил у экспертов.

Военный аналитик Виктор Литовкин:

«ОТВЕТКА ДОРОГО ОБОЙДЕТСЯ АМЕРИКАНЦАМ»

- Если Соединенные Штаты и Южная Корея хотят, чтобы КНДР прекратила испытания ядерного оружия, они должны прекратить раздражать Северную Корею, пугать ее, провоцировать на ответные действия, - считает Виктор Литовкин. - КНДР давно предлагает США сесть за стол переговоров без всяких предварительных условий. Но американцы этого уже не хотят, несмотря на то что госсекретарь США Рекс Тиллерсон говорит о такой готовности.

В этом вопросе между Трампом и Тиллерсоном существуют противоречия. И хотя Китай и Россия вместе уже разработали дорожную карту, которую предлагают для решения проблем Северной Кореи, без переговоров здесь ничего сделать нельзя.

- А может, Штатам вовсе и не нужен мирный исход конфликта?

- Конечно, не нужен. Потому что если прекратится конфликт вокруг Северной Кореи, тогда не будет и оснований держать военные базы в Южной Корее и Японии. Не будет необходимости мотаться авианосными ударными группировками в Южно-Китайском и Японском морях, подходить к берегам Китая, приближаться к российским берегам. Для того они и подогревают конфликтную ситуацию.

- Можно ли считать эти учения репетицией агрессии против КНДР?

- Любое учение - это репетиция действий. Но я глубоко убежден, что американцы не рискнут наносить удары по Северной Корее, пока не будут точно знать, где расположены северокорейские ядерные и ракетные вооружения. А они этого не знают, поэтому ответка может стоить очень дорого.

- Армия КНДР считается одной из самых многочисленных в мире...

- Да. Ее численность составляет около двух миллионов, судя по справочникам. Но дело же не в количестве войск, а в том, чем они располагают для ведения военных действий и насколько высоко их боевое мастерство.

- А оно высокое?

- Пока не было боевых действий, ничего определенного сказать нельзя. Люди проверяются во время войны.

Китайцы уже неоднократно заявляли, что есть только два заинтересованных участника этих событий: Соединенные Штаты и Северная Корея. Пусть они садятся и договариваются. Нечего сюда вмешивать всех остальных - Россию, Китай, Совет Безопасности ООН, еще кого-то.

- Представитель Пентагона говорил, что пуски «Хвансон-15», которые летают на 13 тысяч километров, не угрожали ни Соединенным Штатам, ни их союзникам. Чего же США так нервничают?

- Ну они ни разу еще не летали дальше 4,5 тысячи. Поэтому все это пугалки для того, чтобы демонизировать Северную Корею. Но ракеты, конечно, угрожают. Не дай бог, упадет кому-нибудь на голову (тем же японцам, южнокорейцам или на американские базы) - мало не покажется.

Международный обозреватель и востоковед Леонид Млечин:

«К ЧЕЛОВЕКУ С НОЖОМ СПИНОЙ НЕ ПОВОРАЧИВАЮТСЯ»

- Ким Чен Ын держит мир на тонкой ниточке. Он обзавелся ракетно-ядерным оружием. Применить его или нет, решает он один. И, конечно, это вселяет дикий страх в соседей, прежде всего в южнокорейцев и японцев. Японцы точно не хотят, чтобы второй раз на них обрушилось ядерное оружие.

- Почему США постоянно апеллируют к Китаю в ситуации с КНДР?

- На северных корейцев повлиять может только Китай - больше никто. Но мы должны отдавать себе отчет в том, что возможности китайцев тоже ограниченны. С одной стороны, Северная Корея зависит от Китая, с другой - она ведет себя совершенно самостоятельно.

Ким Чен Ын расстрелял своего дядю вскоре после того, как тот вернулся из большой поездки в Китай, где встречался с Си Цзиньпином. Это было сделано демонстративно: мол, я вас слушаться не буду. Китай при этом во что бы то ни стало желает сохранить тамошний режим, потому что боится объединения Кореи.

Но больше всего боятся северокорейских ракет японцы. Потому что они привыкли жить в мире с 1945 года. У них и армии-то практически нет. И сейчас, по всей видимости, они уже будут создавать полноценные вооруженные силы.

- Вот мнение члена Совета Федерации Франца Клинцевича: «США продолжают играть на нервах у всего мира, поскольку ожидают добиться от Пхеньяна одностороннего разоружения».

- Разумеется, весь мир вправе требовать от Северной Кореи отказа от ядерного оружия. Она, напомню, подписала Договор о нераспространении ядерного оружия и получила атомные технологии для мирного атома. Потом вышла из договора в одностороннем порядке, нарушив принятые на себя обязательства.

Северная Корея нарушает все резолюции Совета Безопасности ООН, за которые голосовала в том числе и наша страна. Долг всех великих держав - призвать ее к порядку.

- Куда США ни сунутся, везде начинается полный бардак...

- Можно и по-другому сказать: если где-то начинается бардак, все обращаются к американцам.

- В Совете Федерации назвали поведение США ковбойскими методами.

- Если человек, который очевидно не в себе, бегает с ножом, ты спиной к нему не поворачиваешься.

- Трамп обозвал Ким Чен Ына больным щенком. В ответ МИД КНДР назвал США ядерным демоном, бьющим в барабаны атомной войны. Трамп сам-то вменяемый человек?

- Психом его не называли, только толстым коротышкой. Но он же ведущий ток-шоу, он привык так высказываться - у него такая манера. Но в подобной ситуации это самое последнее, что нас должно интересовать.

- Аналитики американского политического журнала «Национальный интерес» спрогнозировали, возможен ли ядерный удар КНДР по США и каковы его последствия для Вашингтона и Лос-Анджелеса. Прогнозы ужасающие...

- Это все очень реальная опасность. А мы ее всерьез, к сожалению, не воспринимаем.

- И когда может случиться эта заварушка?

- По мнению генерал-полковника Виктора Есина, недавнего начальника штаба Ракетных войск стратегического назначения, Северной Корее нужно три-четыре года для того, чтобы обрести потенциал для удара по Соединенным Штатам.

- То есть у американцев еще есть запас времени...

- Или у нас у всех.

Виталий Карюков

КНДР. США. Корея. ООН. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > mirnov.ru, 1 января 2018 > № 2486101 Виктор Литовкин


КНДР. ДФО > Миграция, виза, туризм > carnegie.ru, 21 декабря 2017 > № 2435903 Андрей Ланьков

Россия глазами Пака. Каким видят Дальний Восток рабочие из Северной Кореи

Андрей Ланьков

Россия поразила товарища Пака, причем удивило его не материальное процветание, а развитая инфраструктура и уровень личных свобод. Покрытые асфальтом российские дороги показались ему сказочными, а беспрерывное снабжение электроэнергией было просто чудом. А в то, что любой человек может путешествовать по стране без всяких разрешений, и вовсе было невозможно поверить

Давайте познакомимся с господином или скорее товарищем Паком. Имя это, конечно, не настоящее, но товарищ Пак – вполне реальный человек, один из тех 30–35 тысяч северокорейских рабочих, которые сейчас трудятся на стройках, заводах и фермах России, в основном на Дальнем Востоке. Впрочем, как мы увидим дальше, товарищ Пак не совсем рядовой рабочий: ему удалось выйти в начальство, пусть и относительно мелкое.

Родился господин Пак в начале 1970-х годов. Для Северной Кореи это были времена крайне ограниченной социальной мобильности. Головокружительные карьеры делались в революционные сороковые и военные пятидесятые, и вновь – в условиях хаоса девяностых (хотя речь уже шла не о чиновничьих, а о предпринимательских карьерах). Но та Северная Корея, в которой родился товарищ Пак, была страной стабильной, очень бедной (по крайней мере по меркам СССР и Восточной Европы) и не дававшей особых возможностей для социального продвижения. Дети начальников стабильно становились начальниками, а рабочих – рабочими. Социальные лифты застряли намертво.

Впрочем, товарищу Паку отчасти повезло: он родился в семье, принадлежавшей, скажем так, к низу верхних 20% северокорейского общества. Небольшое начальство, конечно, но все равно – семья, которая в жесткой иерархии, столь характерной для КНДР времен развитого кимирсенизма, находилась существенно выше среднего уровня.

Как и большинство детей из таких семей, товарищ Пак пошел в армию, где и отслужил положенные десять с лишним лет срочной службы. В армии товарищ Пак служил неплохо. Ему повезло попасть в хорошее подразделение, так что голод 1996–1999 годов он почти не заметил. Родители его тем временем стали заниматься мелкой торговлей – как и большинство северокорейских семей в девяностые.

В результате, когда товарищ Пак отслужил и вернулся в родительский дом, перед ним открывалось две перспективы. Он мог поступить в вуз и выйти в чиновники, менеджеры младшего звена. Или заняться мелким бизнесом, работая со своими родителями. Но товарищ Пак не пошел ни по той, ни по другой дороге. Связи отца помогли ему устроиться в фирму, которая занималась отправкой северокорейцев на работу за границу.

Еще с шестидесятых все жители КНДР знали: работа за границей – это едва ли единственный путь к успеху для простого человека. Лесорубы, которые с конца шестидесятых годов стали появляться в сибирской и дальневосточной тайге, работали в тяжелейших условиях и получали, по тогдашним советским меркам, совершенно мизерные деньги. Но даже на эти деньги они могли покупать то, что тогда в КНДР считалось престижными потребительскими товарами, – от цветных телевизоров до эмалированных тазиков и электрических утюгов.

Товары эти частично «дарились» тем чиновникам, которые помогли получить работу за границей, а частично – продавались с высокой прибылью, так что дома иностранных рабочих были полной чашей, и это знали все. В северокорейских городах 70–80-х было обычным, когда о ком-то говорили с завистью и восхищением: он работал в Советском Союзе, он очень богатый, у него есть даже мотоцикл!

Путь в Россию

Ситуация не особенно изменилась и в наши дни. Конечно, благодаря развитию частного бизнеса у простых жителей КНДР появились и другие возможности разбогатеть. Но большинство северокорейцев заниматься частным бизнесом не могут. Не у всех есть необходимые для этого качества, но главная причина в том, что «лихие девяностые» закончились и сейчас в Северной Корее начать бизнес без стартового капитала невозможно.

Стартового капитала у подавляющего большинства северокорейцев нет, а единственный способ этим капиталом обзавестись – отправиться за границу. Работа там тяжела и опасна, но она дает шанс вернуться с приличными деньгами. Именно поэтому уже третье поколение северокорейцев прилагают все усилия, чтобы только попасть в российские леса или арабские пустыни.

Товарищу Паку повезло. Поскольку работа за границей является престижной, попасть туда можно только за взятку. Уже с начала 1970-х годов подразумевалось, что кореец, удачно съездивший на лесозаготовки куда-нибудь в Хабаровский край, по возвращении подарит своему начальнику телевизор или магнитолу. В те времена, когда люди не особенно двигались не только по социальной лестнице, но и по стране и когда разбогатевший работяга не мог исчезнуть в неизвестном направлении, начальство было готово верить и порекомендовать человека авансом.

С тех пор ситуация изменилась, поэтому в деле отбора на работу за границу действует бессменный принцип Остапа Бендера «утром – деньги, вечером – стулья». Кроме того, взятки дают не магнитолами и телевизорами, а хрустящими американскими долларами (китайские юани тоже подойдут).

Сейчас северокорейские рабочие трудятся в основном в трех регионах: Россия, Китай и страны Ближнего Востока. Та фирма, куда с помощью родительских связей устроился товарищ Пак, Китаем не занималась, так что он мог выбирать только между Ближним Востоком и Россией. И Россия, и Ближний Восток считаются в КНДР куда более престижными местами работы, чем Китай: взятка за право поехать в Китай составляет всего пару сотен долларов, а вот поездка в Россию или на Ближний Восток стоит от 500 долларов.

В отдельных случаях взятка может составлять и 1000 долларов, но такие суммы приходится платить тем, у кого есть проблемы с анкетой и нет необходимых связей. Товарищ Пак решил проблемы на удивление дешево: право поехать рабочим в Россию было куплено им всего за 300 долларов. Сыграла роль и безупречная анкета товарища Пака, и связи его родителей.

Пройдя необходимую подготовку (как идейно-политическую, так и профессиональную), в середине 2000-х товарищ Пак оказался в России, в одной из северокорейских компаний, занимающихся строительными и отделочными работами в Приморском крае.

Вдаль по асфальту

Россия поразила товарища Пака, причем удивило его не материальное процветание. Скорее, наоборот: как и большинство северокорейцев его поколения, товарищ Пак много слышал о сказочном богатстве России и иных стран. Поэтому, как товарищ Пак честно признается, уровень жизни в Приморье середины 2000-х его даже несколько разочаровал: Россия оказалась зажиточной, но не настолько, насколько он ожидал. Реально поразили его две вещи: развитая инфраструктура и уровень личных свобод.

Покрытые асфальтом российские дороги, которые вызывают столь много нареканий жителей Приморья, показались ему сказочными, а беспрерывное снабжение электроэнергией даже в небольших городках, с точки зрения товарища Пака, было просто чудом.

Если говорить о свободах, то товарища Пак привлекали не политические свободы, хотя его немало удивило, с какой резкостью пресса может писать о действиях правительства. Однако куда большее впечатление на него произвели обычные бытовые свободы – возможность отправиться за границу и даже просто путешествовать по стране без всяких разрешений на поездку и взяток на блокпостах.

Первые несколько лет пребывания в Приморье товарищ Пак был простым строителем и занимался отделочными работами. В некоторых случаях северокорейские рабочие жили организованно, непосредственно на объектах или рядом с ними. Но к тому времени в России стала обычной практика отпуска северокорейских рабочих, так сказать, на вольные хлеба – им разрешают искать работу самостоятельно. От рабочих требуется только делать определенные фиксированные взносы в государственный фонд и появляться на политических мероприятиях.

Размер взноса меняется и зависит от ряда факторов, но в целом в середине 2000-х северокорейский рабочий средней квалификации мог отложить 1000–1500 долларов в год. По тем временам это были основательные деньги, и, вернувшись домой после двух-трех лет отсутствия, такой рабочий мог купить торговую точку, делами которой занималась бы его жена. То есть одна поездка в Россию превращала простого рабочего в представителя среднего класса и деятеля малого бизнеса – неудивительно, что работа эта и тогда, и сейчас считается очень престижной.

Условия труда были, конечно, тяжелыми, хотя в большинстве случаев происходило это по инициативе самих рабочих. Северокорейцы едут в Россию зарабатывать деньги и готовы работать столько, сколько нужно, чтобы заработать как можно больше. Руководство не особо интересовалось, что они делают после рабочего дня. Как выразился по этому поводу товарищ Пак, который, как мы увидим, впоследствии стал руководителем: «Хоть они по бабам ходят, хоть работают всю ночь где-то, это не наше дело. Главное, чтобы основная работа выполнялась как следует».

Перед отъездом в Россию рабочим объясняли, что им ни в коем случае не следует общаться с южнокорейцами, которые, дескать, все без исключения являются сотрудниками южнокорейской разведки. Действительно, контакты с гражданами Юга служили основанием для немедленного вывоза человека в Северную Корею, если необходимо, то вывоза насильственного (похищение людей за границей – это давнее хобби северокорейских спецслужб, так что методика там отработана хорошо).

Теоретически рабочим также запрещалось слушать иностранное радио, но этот запрет, как и многие другие, игнорировался. У руководства не было ни возможности контролировать поведение рабочих до таких деталей, ни необходимости делать это.

Подавляющее большинство северокорейских рабочих не проявляют никакого интереса к политическим вопросам. Это не означает, что политические вопросы их совсем не интересуют, но они приезжают в Россию с конкретной задачей – заработать как можно больше денег для себя и своей семьи. Они отлично понимают, что любое политически подозрительное поведение приведет к катастрофическим последствиям, от которых пострадают и сам рабочий, и его семья, и связанные с ними люди. Поэтому подавляющее большинство рабочих ведет себя надлежащим образом, разве что потихонечку смотрит южнокорейские сериалы и слушает южнокорейское радио. Так обстояли дела десять лет назад, так они обстоят и сейчас.

Под американской защитой

Примерно в 2009 году в жизни Пака случились серьезные перемены. К тому времени товарищ Пак, обладавший немалыми способностями к языкам, неплохо освоил русский. Вдобавок те несколько лет, которые ему пришлось провести в Северной Корее, ожидая отправки за границу, он активно работал в родительском бизнесе, торгуя аккумуляторными батареями (очень важное устройство в КНДР, где отключение электроэнергии – часть повседневной жизни) и морепродуктами.

У товарища Пак от природы была коммерческая жилка, которую немало обогатил опыт работы в частной коммерции, так что с конца 2000-х, по-прежнему формально числясь простым рабочим, он стал одним из тех посредников, которые ищут работу для автономных северокорейских строительных бригад и неплохо зарабатывают на этом.

У товарища Пака появился офис с русской секретаршей и неплохие контакты в деловых кругах Приморья. Большинство его российских знакомых и партнеров были уверены, что товарищ Пак – большой начальник и, скорее всего, вообще сотрудник страшного «северокорейского КГБ». Сам товарищ Пак подобные мнения не опровергал. Связи товарища Пака с северокорейскими спецслужбами действительно были весьма близкими и дружественными, но все-таки никак не делали его кадровым сотрудником Министерства охраны безопасности государства. Особистам товарищ Пак периодически делал щедрые подарки, чтобы они не задавали слишком много вопросов, а также помогал им, делясь информацией о северокорейских рабочих и о российских партнерах, с ними сотрудничавших.

Изменение статуса существенно повлияло на доход товарища Пака. Раньше его чистый доход составлял чуть более 1000 долларов в год, но, став посредником, он зарабатывал 7–10 тысяч долларов в год. По северокорейским меркам это огромные деньги, которые позволили ему приобрести хорошую квартиру и обеспечить образование детей. Как и все северокорейские рабочие, товарищ Пак был женат – наличие семьи по понятным причинам является обязательным требованием для всех, кого отправляют работать за границу.

Товарищ Пак относится к тем десяткам и даже сотням тысяч жителей КНДР, кто благодаря работе за границей сумел и существенно улучшить свое материальное положение, и подняться в северокорейской иерархии. К сожалению, похоже, что времена людей, подобных товарищу Паку, подходят к концу. Новый раунд санкций против КНДР, введенный Совбезом ООН, предусматривает ограничения на использование труда северокорейских рабочих, и Вашингтон изо всех сил давит на заинтересованные страны, добиваясь от них высылки рабочих домой.

Эта кампания обычно подается как борьба за права северокорейских трудящихся, которые, дескать, являются «рабами наших дней». Самозваных защитников прав рабочих не смущает то, что все до единого северокорейские рабочие за границей не только приехали туда добровольно, но и заплатили немалые деньги за право быть отобранными для якобы «рабского труда». Этот факт обычно замалчивается – слишком уж явно он противоречит стройной и, главное, высокоморальной картине, которая позволяет представить усилия, направленные на развал экономики и снижение уровня жизни в КНДР, как благородную борьбу за интересы и права народных масс.

Понятно, что усилия по выдворению северокорейских рабочих в целом увенчаются успехом – слишком уж неравны силы. Так что десяткам тысяч людей, похожих на товарища Пака, надо готовиться к тому, что сытой и относительно благополучной жизни и их самих, и их семей приходит конец. Как заметил недавно знакомый автора, «северокорейские официантки в ресторанах Китая пакуют чемоданы и ходят заплаканные». Товарищи товарища Пака вряд ли плачут – не мужское это поведение, но на сердце и у них, и у их семей тяжело.

КНДР. ДФО > Миграция, виза, туризм > carnegie.ru, 21 декабря 2017 > № 2435903 Андрей Ланьков


КНДР. ДФО > СМИ, ИТ > mirnov.ru, 19 декабря 2017 > № 2487944 Никита Кричевский

КОСМОС КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ. НЕ САМОЕ ХОРОШЕЕ

Никакая страховка не может оправдать неудачи в запуске ракетной техники.

Как известно, очередной неудачей для отечественной космонавтики закончился запуск с космодрома Восточный ракеты-носителя «Союз-2.1б» с разгонным блоком «Фрегат». Он должен был доставить на орбиту российский спутник «Метеор-М» и еще 18 малых космических аппаратов. Должен был, однако разгонный блок со спутниками упал в океан.

Причины неудачного запуска аварийная комиссия Роскосмоса озвучила. Согласно выводам специалистов, к падению «Фрегата» привело «непрогнозировавшееся поведение разгонного блока после его отделения от ракеты-носителя». А глава Роскосмоса Игорь Комаров на конференции «Космос как бизнес», состоявшейся 12 декабря, поспешил успокоить общественность тем, что сумма страховки - 2,6 млрд рублей - полностью покроет все понесенные убытки.

Тем временем интернет продолжает бурлить и иронизировать по случаю очередной неудачи: «Разгонный блок столкнулся с небесной твердью», «Так мы ж доказали, что Земля плоская!» Но мы решили выслушать и мнения серьезных людей.

- На мой взгляд, существуют две взаимоисключающие причины того, почему наши ракеты падают, а северокорейские, наоборот, успешно запускаются, - говорит доктор экономических наук, профессор Никита Кричевский. - Первая - чисто техническая: ошибки совершаются из-за несовершенства техники и оборудования. Вторая причина «зарыта» в технологической и общей дисциплине труда. Будь в России такой же строгий режим, как в Северной Корее, при котором за любую погрешность, а тем более за воровство или просто разгильдяйство сажали в тюрьму, подобных случаев было бы значительно меньше. Впрочем, я не исключаю и фактор случайности.

- Сравнивать Россию с КНДР в плане развития ракетной техники смысла нет - слишком большая разница, - вступает в разговор директор Института актуальной экономики Никита Исаев. - Отправить баллистическую ракету без полезной нагрузки на 960 км в море - это совсем не то же самое, что поддерживать собственную пилотируемую программу, иметь собственные уникальные спутники и регулярно совершать запуски.

Однако это не отменяет системных проблем в отрасли. Россия действительно теряет позиции в том, в чем всегда была сильна, - в доставке грузов в космос. Последние срывы и аварии происходят по совершенно нелепым оплошностям. То припой не тот использовали при постройке двигателей для «Протона», то при подготовке к пуску ангольского спутника забыли вытащить заглушки из трубопровода. Вот и в последнем неудачном запуске, возможно, виноват человеческий фактор. Налицо снижение качества производства.

И проблема не только в том, что при аварии теряются спутники и заказчикам приходится терять время и ждать изготовления новых. Каждая авария увеличивает стоимость страховки. В итоге заказчики стремятся выбирать другие варианты.

Тем временем частная компания SpaceX в этом году совершила 15 пусков, и все успешные. В планах еще три. То есть весь Роскосмос тягается с одной частной компанией, создавшей ракету-носитель за несколько лет, потратив на это почти в семь раз меньше средств, чем было потрачено на «Ангару», которая так пока и не летает.

Преимуществом «Союзов» всегда была низкая цена. Но теперь с учетом страховки она сравнима со стоимостью отправки груза на более тяжелом «Фальконе» от SpaceX. Что имели - не сохранили, а новое не создали.

Андрей Князев,

Евгений Малякин

КНДР. ДФО > СМИ, ИТ > mirnov.ru, 19 декабря 2017 > № 2487944 Никита Кричевский


Япония. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > nhk.or.jp, 16 декабря 2017 > № 2424797

Семьи похищенных японцев собрались почтить память скончавшихся

Семьи японцев, похищенных северокорейскими агентами, собрались почтить память двоих членов своей группы, скончавшихся ранее в этом месяце.

Чарльз Роберт Дженкинс, американский муж похищенной японки Хитоми Сога, скончался в понедельник в возрасте 77 лет. Дженкинс и Сога поженились в Северной Корее и впоследствии смогли приехать в Японию.

Во вторник в возрасте 90 лет скончалась Нобуко Масумото, мать Румико Масумото, японки, похищенной в Северную Корею в 1978 году.

В субботу члены семей похищенных собрались со всей Японии в Токио, чтобы вознести молитвы.

Лидер группы Сигэо Иидзука выразил разочарование по поводу того, что члены группы скончались, так и не дождавшись возвращения своих родных из Северной Кореи.

Иидзука сказал, что полон решимости призвать правительство немедленно решить эту проблему. Его сестра Яэко Тагути также была похищена в Северную Корею.

Япония. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > nhk.or.jp, 16 декабря 2017 > № 2424797


КНДР. США > Армия, полиция > inopressa.ru, 5 декабря 2017 > № 2412970 Мадлен Олбрайт

Мадлен Олбрайт: Как защитить мир от Северной Кореи

Мадлен Олбрайт | The New York Times

Мадлен Олбрайт, занимавшая в администрации Билла Клинтона посты посла США в ООН (1993-1997) и госсекретаря США (1997-2001), рассказывает в The New York Times о своих переговорах с северокорейским лидером Ким Чен Иром и заключении договора "Рамочная договоренность" (Agreed Framework), благодаря которому США удалось убедить Северную Корею не создавать ядерное оружие.

"Когда к власти пришла администрация Буша, она отказалась продолжать переговоры и перешла к более конфронтационной стратегии. К 2003 году "Рамочная договоренность" обрушилась. К 2006 году Северная Корея испытала свое первое ядерное устройство", - напоминает Олбрайт.

"Уходя в отставку, я полагала, что события на Корейском полуострове могут развиваться во многих направлениях. К сожалению, после множества поворотов они прошли полный цикл. Администрация Трампа теперь имеет дело с тем самым призраком, которого боялся Клинтон: с Северной Кореей, вооруженной ядерными бомбами в достаточном количестве, чтобы угрожать своим соседям - и Соединенным Штатам, - предотвращая вторжения на свою территорию", - отмечает Олбрайт.

"Очевидно, если бы данную дилемму было легко решить, это было бы давно сделано. Фундаментальная проблема в том, что руководство Северной Кореи считает, что для того, чтобы гарантировать его собственное выживание, требуется ядерное оружие. Для подтверждения этой идеи ему нужно только поразмышлять о судьбе Саддама Хусейна (Ирак) и Муаммара аль-Каддафи (Ливия), - рассуждает политик. - Однако самый многообещающий способ стабилизировать ситуацию не отличается от подхода, использованного администрацией Клинтона. Политика Соединенных Штатов в отношении Северной Кореи должна включать в себя дипломатическое давление, улучшенное военное сдерживание, тесное сотрудничество с Южной Кореей и Японией, а также готовность участвовать в прямых переговорах не в качестве вознаграждения для Пхеньяна, а в качестве средства сделать то, что необходимо для нашей собственной безопасности".

"Слишком долго американские политики тщетно искали ловкого, простого решения для северокорейских ядерных амбиций. Была надежда на то, что режим в Пхеньяне изменится или что Китай принудит Северную Корею к капитуляции. В результате произошел откат назад. Прежние достижения упущены, не замененные ничем новым. Настало время для более реалистичного и серьезного подхода - такого, который позволяет исчерпать возможности дипломатии и защитить наших граждан, а также не повергнуть мир в войну, без которой можно обойтись", - заключает Олбрайт.

Данная статья впервые опубликована в издаваемом редакцией The New York Times журнале Turning Points, посвященном поворотным моментам текущего года, которые могут повлиять на следующий год

КНДР. США > Армия, полиция > inopressa.ru, 5 декабря 2017 > № 2412970 Мадлен Олбрайт


КНДР. США. Корея > Армия, полиция > carnegie.ru, 30 ноября 2017 > № 2407119 Андрей Ланьков

От защиты к нападению. Может ли ядерная программа Северной Кореи стать наступательной

Андрей Ланьков

Если США увязнут во внутри- или внешнеполитических проблемах, в Пхеньяне могут подумать, что им удастся не допустить вмешательства американцев в их конфликт с Югом под угрозой ядерного удара. Тем не менее нынешняя политика Ким Чен Ына не похожа на политику человека, готового начать поход на Сеул и Пусан

В последнее время весь мир стал свидетелем ракетной канонады, доносящейся с Корейского полуострова: Пхеньян ускоренными темпами создает ядерный потенциал. Тем временем Вашингтон, а если точнее, то в первую очередь Совет национальной безопасности и ближайшие советники Трампа находятся в непростых размышлениях, какие именно долгосрочные цели преследует Ким Чен Ын, столь решительно взявшийся за продвижение ядерной программы.

Наращивание потенциала

До недавнего времени с его целями, казалось, все было ясно. За исключением небольшого количества особо упрямых правоконсервативных идеологов, все в Вашингтоне, равно как и в других мировых столицах понимали: работа северокорейцев над ядерным оружием, начатая еще в 1960-е годы и ускорившаяся в начале 1990-х, продиктована опасениями по поводу безопасности КНДР. В зависимости от личных политических предпочтений эти опасения можно описать как «беспокойство за будущее страны» или «беспокойство о сохранении режима» – это вопрос вкуса.

Иначе говоря, северокорейское руководство, несмотря на тяжелейшие проблемы в экономике, не жалело сил на ракетно-ядерную программу в первую очередь потому, что хотело избежать печальной судьбы режимов Саддама Хусейна и Муаммара Каддафи. И это в целом понимали в мировых столицах.

Более того, до недавнего времени подразумевалось, что Северная Корея не представляет прямой угрозы для США и в чисто техническом плане. В распоряжении северокорейских военных просто не было средств доставки, которые бы позволяли им нанести удар по континентальной территории Соединенных Штатов. Конечно, теоретически Пхеньян мог проявить изобретательность и, например, спрятать ядерный заряд в трюме обычного обшарпанного рыболовного траулера, который потом был бы отправлен куда-нибудь к берегам Калифорнии и там подорван (о возможности такого варианта давно уже говорили всерьез, и не только в США). Тем не менее отсутствие средств доставки успокаивало.

Северокорейская ядерная программа все равно вызывала беспокойство, но в первую очередь потому, что создавала опасный прецедент. В отличие от Индии, Пакистана и Израиля КНДР в свое время подписала Договор о нераспространении ядерного оружия и использовала это обстоятельство, чтобы легально получить доступ к некоторым ядерным технологиям. Потом она, как известно, вышла из Договора о нераспространении и успешно разработала ядерные заряды. Понятно, что этот прецедент не вызывал восторга у США и других официально признанных ядерных держав, включая Россию и Китай. Тем не менее прямой угрозы для США не было.

Однако на протяжении последних лет ситуация изменилась кардинальным образом. Ким Чен Ын, придя к власти, не был удовлетворен тем уровнем ракетно-ядерного потенциала, который был создан его отцом. Хотя многие специалисты считали, что и этот уровень был достаточным для минимального сдерживания Соединенных Штатов и иных потенциальных противников.

Ким Чен Ын начал вкладывать немалые средства в ускоренное развитие ракетно-ядерной программы и за пять лет правления добился куда больших успехов, чем ожидали зарубежные эксперты. За время его правления Северная Корея не только провела четыре ядерных взрыва, но и успешно разработала термоядерный заряд, который был испытан в сентябре этого года.

Еще важнее здесь то обстоятельство, что за годы правления Ким Чен Ына впечатляющих успехов добились северокорейские ракетчики. В частности, им удалось создать межконтинентальную баллистическую ракету «Хвасон-14», которую впервые испытали в июле 2017 года. Все четыре запуска ракет этого типа оказались успешными. «Хвасон-14» способна поражать цели на большой части континентальной территории США – в частности, в зоне ее досягаемости находятся Сан-Франциско и, возможно, Нью-Йорк, хотя Вашингтон и города южной части США в эту зону, кажется, пока не попали.

Одновременно северокорейские инженеры успешно работают над созданием твердотопливных ракет и баллистических ракет подводных лодок. Пока в северокорейском подводном флоте есть только одна подводная лодка, оборудованная для запуска баллистических ракет, но данные спутниковых снимков не оставляют сомнений в том, что в ближайшее время количество таких лодок вырастет.

В результате Северная Корея стала третьей после Китая и России страной в мире, которая в состоянии нанести удар по континентальной части Соединенных Штатов, и это обстоятельство сильно меняет всю ситуацию. Раньше США, если бы решили принять участие в новом вооруженном конфликте на Корейском полуострове, рисковали лишь жизнью своих солдат. В новых обстоятельствах потенциальная цена подобной военной акции (необходимой, например, в рамках союзнических обязательств по отношению к Южной Корее) может измеряться сотнями тысяч и миллионами жизней простых американских граждан – обитателей крупных американских городов.

Могут повторить

В этой обстановке в Южной Корее стали задумываться о том, насколько они могут полагаться на обязательства, взятые США в былые годы. Далеко не все в Сеуле сейчас уверены, что Соединенные Штаты будут готовы, как часто говорят, «пожертвовать Сан-Франциско, чтобы спасти Сеул». Именно этим вызван резкий рост интереса Сеула к идее создать собственное южнокорейское ядерное оружие.

Вдобавок многие стали осознавать, что в нынешней ситуации у Северной Кореи появилась теоретическая возможность перейти от оборонительной стратегии к наступательной. Сейчас, когда Северная Корея в состоянии нанести удар по США, Ким Чен Ын и его окружение могут попытаться завершить дело, некогда начатое, но проваленное дедом нынешнего северокорейского руководителя, – попытаться объединить Корейский полуостров под властью семьи Ким.

Как известно, сразу же после создания КНДР, в 1948 году, Ким Ир Сен начал активную дипломатическую кампанию, направленную на то, чтобы получить у Москвы и Пекина благословение на «операцию по освобождению Южной Кореи», жители которой, как считал Ким и его окружение (возможно, вполне искренне), «страдали под гнетом американского империализма и лисынмановской клики».

Ким Ир Сен, проявив немалое дипломатическое мастерство, в конце концов убедил Сталина в том, что военное решение северокорейской проблемы вполне реально. Сталин и Ким Ир Сен исходили тогда из того, что американцы не захотят или не успеют вмешаться в конфликт и спасти своих сторонников в Сеуле от разгрома. Как выяснилось, эти расчеты были ошибочными: США в конфликт вмешались, и в результате корейская война окончилась вничью.

Однако сейчас у северокорейского руководства может возникнуть ощущение, что в нынешней ситуации рано или поздно будет подходящий момент для повторения неудачной попытки 1950 года. Если в Вашингтоне у власти будет слабый президент или США увязнут в каких-то внутри- или внешнеполитических проблемах, в Пхеньяне могут подумать, что им удастся не допустить вмешательства американцев в их конфликт с Югом – «внутренние дела корейского народа» – под угрозой ядерного удара.

Такой конфликт будет представлен именно как внутреннее дело единой корейской нации, истинный лидер которой, конечно же, находится в Пхеньяне. К тому же наличие ядерного оружия дает Пхеньяну решающее военное преимущество над Югом – и руководство КНДР относится к числу тех немногих правительств мира, которые могли бы такое преимущество использовать. Таким образом, запугав США и нейтрализовав Юг – угрозами или реальным тактическим применением ядерного оружия, Северная Корея может (теоретически) объединить страну под своим контролем.

Насколько велика вероятность такого поворота событий, сказать сложно, но о том, что такой поворот событий возможен, сейчас говорят специалисты не только в Вашингтоне, но и в иных странах – в том числе и в тех, отношения которых с Соединенными Штатами трудно назвать идеальными.

Правда, сама по себе вероятность того, что Ким Чен Ын начнет мечтать о завоевании Юга, значит не так много. В конце концов, на протяжении большей части истории генеральные штабы всех армий в основном готовились к конфликтам, которые там так и не произошли. Можно, например, вспомнить, что весь XIX век французский флот готовился к решительным сражениям с британцами – каковых, как известно, так и не случилось. Наличие теоретической возможности и желания вовсе не означает, что тот или иной сценарий реализуем и будет реализован на практике.

Управление рисками

Даже забыв о роли США и потенциале южнокорейской армии, можно понять, что Южная Корея едва ли станет для Севера легкой добычей. Южная Корея превосходит Северную по объему ВВП в 30–60 раз, а по численности населения – в два раза. В истории действительно были случаи, когда более развитые в экономическом плане общества захватывались не столь богатыми, но решительными соседями. Однако в последние века во всех этих случаях на стороне бедного, но агрессивного соседа обычно было хотя бы численное преимущество.

Нынешняя политика Ким Чен Ына также не похожа на политику человека, готового начать поход на Сеул и Пусан. Ким Чен Ын по-прежнему активно тасует руководство вооруженных сил. За шесть лет его правления на посту начальника Генерального штаба побывали пять человек, а на посту министра обороны – шесть. Для сравнения: за все 46 лет правления его деда Ким Ир Сена в КНДР было восемь начальников Генштаба и шесть министров обороны. Постоянные чистки и перемещения в армии показывают, что Ким Чен Ын вряд ли сейчас готовится к активному наступлению. Вдобавок Ким Чен Ын активно занимается проблемой увеличения уровня жизни населения и вкладывает немалые средства в развитие гражданской экономики. Все это едва ли является индикатором близкого конфликта.

Тем не менее в Соединенных Штатах все громче звучат разговоры о том, что в нынешней ситуации КНДР готовится к внезапному удару, который может быть нанесен в ближайшее время. Беспокойства американским дипломатам и военным добавляет то обстоятельство, что многие считают (скорее всего, несправедливо) Ким Чен Ына иррациональным и непредсказуемым лидером, который мотивирован какой-то непонятной, но явно агрессивной идеологией. Неслучайно, что в последние год-два в Вашингтоне с большим интересом читают работы американского культуролога и историка-корееведа Брайана Майерса, который уже не одно десятилетие доказывает, что КНДР, несмотря на всю свою псевдосоциалистическую оболочку, в действительности является ультраправым государством, цель и смысл существования которого – завоевательные походы (точнее, один такой поход – на Юг), а идеология – перекрашенный японский милитаризм образца 1941 года. Независимо от того, имеет ли построение Брайана Майерса (человека в профессиональных кругах, безусловно, уважаемого) отношение к реальности, сам факт его популярности среди американских элит говорит о многом.

Спор о северокорейских намерениях носит не слишком академический характер. Если в Вашингтоне решат, что КНДР готова не просто рассматривать (на уровне, скажем, планов Генерального штаба) теоретическую возможность завоевания Юга, а реально собирается начать такую войну в ближайшем будущем, то наиболее логической позицией США и их союзников является нанесение упреждающего удара. Понятно, что такой удар приведет к досрочному началу войны на Корейском полуострове – но сторонники этой стратегии считают, что лучше начать войну сейчас, чем ждать, когда Северная Корея будет представлять еще большую угрозу и нарастит еще больший ракетный потенциал.

К счастью, подобная точка зрения пока разделяется меньшинством американских экспертов и лиц, принимающих решения, в том числе и явным меньшинством в Госдепартаменте и Пентагоне. Однако число ее сторонников быстро увеличивается, и это обстоятельство не может не вызывать тревогу.

КНДР. США. Корея > Армия, полиция > carnegie.ru, 30 ноября 2017 > № 2407119 Андрей Ланьков


КНДР. США. Япония > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384550

Способности КНДР к кибератаке достигли «несмешного» уровня

Санкции не действуют: раздается смех Ким Чен Ына

Кадзумаса Бандо (Kadzumasa Bando), Санкэй симбун, Япония

В мире участились кибератаки со стороны Северной Кореи. Недавно одна информационная структура Соединенных Штатов, которые считаются «кибердержавой», объявила о наличии такой угрозы и стала усиливать бдительность. Кажется, вот-вот раздастся взрыв смеха лидера КНДР Ким Чен Ына. С другой стороны, даже среди специалистов нет единого мнения о наличии у Северной Кореи реальных возможностей совершить такое нападение на инфраструктуру, которое считается «самым вредоносным актом кибертерроризма», и нанести ущерб, угрожающий жизни людей.

Развитие с 1980-х годов

«Раньше мир насмехался над ядерным потенциалом Северной Кореи. Теперь нам уже не до шуток».

Под таким заголовком американская газета New York Times (электронная версия) опубликовала специальную статью, анализирующую киберпотенциал КНДР. В статье разъясняются причины того, что Северная Корея, начиная с прихода к власти Ким Чен Ына, стала уделять больше внимания подготовке киберподразделений. В ней также представлено мнение эксперта, который рассказывает о стремительном росте киберпотенциала страны в действительности.

Подготовка ядерных подразделений Северной Кореей началась в 1986 году, после того, как получил реальную власть Ким Чен Ир (1941-2011). Считается, что в первой половине 2000-х годов они уже совершали атаки на другие страны, но информации о человеческих жертвах в ходе этого нет.

Согласно статье, обвинения в кибератаках, предъявляемые к КНДР, в прошлом ограничивались заявлениями о нападках на некрупные веб-сайты, принадлежащие Белому Дому или органам разведки, а также тем, что сторонники Северной Кореи якобы совершили хакерскую атаку на американское правительство.

Однако господин Бэн Бьюкенен, специальный научный сотрудник проекта по кибербезопасности Гарвардского университета в США, оценивает возможности КНДР в данной сфере следующим образом: «Примерно с 2009 года, когда все это казалось шуткой, КНДР очень сильно увеличила свой боевой потенциал».

Кроме того, в статье делается акцент на то, что в случае совершения Северной Кореей кибератаки на другое государство, никакое наказание к ней не может быть применено, в отличие от ядерных испытаний, влекущих за собой международные санкции.

С этого года одно за другим происходили нападения, в причастности к которым подозревается КНДР, например, случаи кибертерроризма в мае этого года в 150 странах, когда взамен на восстановление данных потребовали деньги. Однако какие будут применены санкции и другие ответные меры в ответ на эту и другие атаки, пока не ясно.

Господин Ко Ён Чоль, бывший служащий отдела информации и аналитики министерства обороны Южной Кореи, приглашенный научный сотрудник университета Токусёку, подчеркивает следующее: «Международному сообществу трудно окончательно признать подобные действия КНДР преступными, поэтому и санкции применить нельзя. Пользуясь этим, Северная Корея продолжает совершать атаки». Он также дал следующий анализ ситуации: «Даже информационные структуры США, которые, как считается, обладают самыми высокими кибервозможностями в мире, начинают чувствовать опасность в отношении киберпотенциала Северной Кореи».

Главный удар — по инфраструктуре

Мнение специалиста насчет киберпотенциала Северной Кореи практически совпадает с приведенной выше точкой зрения господина Бьюкенена. Оно звучит так: «Раньше этот вопрос не имел существенного значения, но сейчас нужно постоянно быть начеку». Кроме того, я побеседовал и с несколькими другими экспертами, и многие из них высоко оценили силу киберподразделений КНДР, дав ей «пятое место после США, Китая, России и Израиля».

Разделились мнения насчет того, есть ли у КНДР возможность действительно дойти до кибератаки, нацеленной на инфраструктуру — например, на электроснабжение или железные дороги. Кибернападение заключает в себе угрозу возникновения несчастных случаев, затрагивающих жизни людей, и это террористический акт, наносящий колоссальный ущерб. С другой стороны, безопасность каждой страны строго соблюдается, поэтому эксперты говорят, что причинить фатальный ущерб электрическим компаниям и другим структурам «с точки зрения кибертерроризма труднее всего» (цитата одного из органов безопасности).

Компания FireEye (США), специализирующаяся на защите информации, 10 октября объявила о том, что группа хакеров, предположительно из КНДР, совершила нападение на систему американской электрической компании. Однако в последний момент атака была остановлена, и ущерб нанесен не был. Американская газета Wall Street Journal (от 12-го октября) написала, что часть экспертов по кибербезопасности подвергает сомнению наличие у КНДР реальных возможностей проведения успешную атаку на инфраструктуру. В интервью того же издания Брайс Боланд, отвечающий за технологии в FireEye (директор по Азиатско-Тихоокеанскому региону), отмечает, что Северной Корее «еще далеко до того, чтобы добраться до систем, контролирующих инфраструктуру». Он подчеркнул следующее: «Возможно, КНДР что-то скрывает, но вероятно, что если бы у страны действительно была возможность создать такой хаос, она бы уже это сделала».

Есть и критические отзывы о точке зрения Боланда, полагающие, что она «слишком оптимистична».

Сторонники такой позиции в качестве аргумента приводят то, что в декабре 2014 года атомная электростанция, управляемая компанией Korea Hydro& Nuclear Power (KHNP), стала целью для серьезной вредоносной программы, связанной с КНДР, и был обнаружен факт утечки секретных документов.

Господин Тацухиро Танака, бывший директор школы связи наземных сил самообороны Японии, занимающейся исследованием киберпотенциала КНДР, упомянул случай с KHNP и сказал так: «Уже много лет Северная Корея пытается навести прицел на инфраструктуру». Он также отметил следующее: «Инцидент с Korea Hydro& Nuclear Power обошелся лишь утечкой информации, но велика вероятность, что КНДР уже имеет наготове все необходимое для атаки, влекущей за собой сбой в работе инфраструктуры. Можно поставить эту угрозу в один ряд с межконтинентальными баллистическими ракетами (ICBM). Господин Танака полагает, что «велика также опасность того, что под прицелом окажется Япония, поэтому органам, ведающим инфраструктурой, необходимо учитывать худший вариант — заражение регулирующих ее систем вредоносной программой».

Профессор Мотохиро Цутия из университета Кэйо говорит, что «возможно, КНДР уже обладает способностью успешно провести однократное нападение на инфраструктуру». Однако если кибератака совершена один раз, то ее приемы оказываются раскрыты, и, если не использовать другой метод во время последующих нападений, увеличивается вероятность применения защиты со стороны атакуемого. «Я не уверен в том, что Северная Корея имеет в готовности кибероружие, достаточное для многократного нападения», — добавил профессор Цутия.

Можно ли устранить опорные пункты за рубежом?

Еще одним фактором, от которого зависит киберпотенциал КНДР, является наличие опорных пунктов за пределами страны. Северная Корея, внутри которой информация жестко контролируется, и где слабо развита инфраструктура связи, совершает кибернападения из заграничных точек, главным образом, в Китае и Юго-Восточной Азии. Такие базы необходимы для кибератак.

Господин Ко, научный сотрудник университета Токусёку, говорит, что «важность заграничных опорных пунктов для КНДР ясна даже из подхода бывшего генерального секретаря Ким Чен Ира, создавшего киберподразделения».

Приблизительно в мае 2003 года произошло следующее. Известно, что тогда генеральный секретарь Ким Ир Сен специально вызвал в Северную Корею, город Пхеньян, киберподразделение, находящееся «в укрытии» в Китае, провинции Ляонин, городе Шэньян, состоящее из 20 человек, и организовал роскошный «ободряющий прием» как выражение благодарности этим людям.

Согласно мнению нескольких специалистов, заграничные опорные пункты обычно работают под видом южнокорейских и других IT или торговых компаний, и зарабатывают иностранную валюту. По этой схеме, как только приходит указание из КНДР, они немедленно начинают выполнять обязанности киберподразделений. Считается, что в Китае подобных баз больше всего, «их точно более десяти» (цитата профессора Цутия).

Однако в последние годы, в связи с необходимостью еще большего сотрудничества по усилению санкций против Северной Кореи, «правительству Китая становится сложно делать вид, что оно не замечает северокорейские опорные пункты» (цитата господина Ко). Тем не менее, господин Цутия отмечает, что: «Даже если устранить одну базу, сразу же в других местах возникнут новые. Сложно предположить, что в дальнейшем Северная Корея потеряет все опорные пункты за рубежом».

Неэффективные оборонительные меры

В то время, как усиливается угроза кибератаки со стороны КНДР, растет и количество мнений о недостаточной эффективности оборонительных мер других стран.

12-го октября Wall Street Journal обнародовал случай, когда в результате хакерской атаки, предположительно совершенной КНДР, произошла утечка 295 секретных документов, в числе которых был новейший военный план армий США и Южной Кореи, включающий покушение на председателя трудовой партии Кореи Ким Чен Ына. Сообщалось, что утечка произошла из-за того, что в момент хакерской атаки на внутреннюю сеть южнокорейской армии в сентябре прошлого года, база данных была ошибочно подключена к интернету.

То же издание пишет, что украденные секретные документы обычно хранились во внутренней частной сети армии, к интернету не подключенной. Несмотря на это, сообщается, что данный сегмент интернета больше года был соединен с всемирной сетью. В статье приводятся слова депутата правящей партии Южной Кореи, критикующие ситуацию: «Это фантастическая ошибка».

Охранительные меры Южной Кореи оказались крайне ненадежными, но сможет ли Япония эффективно отреагировать, если сама подвергнется нападению?

Многие специалисты подчеркивают отсталость подготовки кадров в сфере безопасности, занимающихся охранительными мерами, в Японии, а также то, что по киберспособностям страна уступает КНДР.

«В мире кибернетики сильные поедают слабых. Объектом нападения становятся, начиная со слабейшего». Так в один голос говорят японские и зарубежные эксперты по безопасности. Наряду с анализом киберпотенциала Северной Кореи, неотложной задачей Японии является усиление охранительных мер.

КНДР. США. Япония > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384550


Россия. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392171 Константин Асмолов

БОльшее зло

Как России вести себя перед лицом кризиса на Корейском полуострове

Константин Асмолов – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН и Международного учебно-научного центра корееведческих исследований Института стран Азии и Африки при МГУ.

Резюме Россия в наименьшей степени проигрывает от ядерной КНДР. Мы, с одной стороны, должны принимать меры к тому, чтобы избежать конфликта, с другой, – строить стратегию на том, чтобы возможный конфликт задел нас минимально по сравнению с остальными.

Кризис вокруг Корейского полуострова последовательно дрейфует к потенциальному взрыву. Пикировка между Вашингтоном и Пхеньяном все меньше напоминает «драку детсадовцев в песочнице» и действительно может перерасти в вооруженный конфликт. Что в этом случае делать Москве?

После июльской статьи о выборе из двух зол, опубликованной на сайте «Россия в глобальной политике», освещение «корейского кризиса» успело пройти очередной цикл. После обмена воинственными заявлениями, за которым ничего не последовало, ажиотаж начал было спадать, и заголовки «Корейский полуостров на грани войны!» стали меняться на «Кризис миновал». Однако в конце августа наступило «традиционное осеннее обострение», связанное с проведением на полуострове ежегодных маневров Ulchi Freedom Guardian, на которых отрабатывался пресловутый «оперативный план 5015», нацеленный на уничтожение ключевых объектов инфраструктуры КНДР, включая атаки на атомные объекты и физическое устранение высшего руководства.

В этот раз в учениях принимало участие «всего» немногим более 50 тыс. южнокорейских и американских военнослужащих. Однако следует вспомнить, что белорусско-российские стратегические учения «Запад-2017», насчитывающие куда меньше участников, вызвали громкие заявления о том, что «Россия накапливает силы и готовится к агрессии». При том что, в отличие от «плана 5015», там отрабатывались военные действия против условной Вейшнории, а не открыто названной Северной Кореи. Однако речь не о том, что подобные учения проводятся несколько раз в год, давая Пхеньяну неиллюзорное ощущение угрозы. И даже не о том, что 24 августа в ходе этих учений осуществлено три пуска южнокорейских ракет малой дальности «Хёнму-2», которые, в отличие от ракет северокорейских, отнюдь не вызвали медиаистерику и требования обсудить эти стрельбы в СБ ООН. Речь о северокорейском ответе: вначале последовал пуск ракет малой дальности, затем 29 августа еще один запуск «Хвасон-12», которая перелетела через территорию Японии (впервые с 2009 г.), показав, что северокорейские ракеты действительно могут достичь как минимум острова Гуам.

3 сентября Ким Чен Ын сначала продемонстрировал миру термоядерную боеголовку, теоретически вполне готовую к установке на МБР, и практически в тот же день КНДР осуществила шестое ядерное испытание, мощность которого по разным источникам оценивается от 50 до 250 килотонн. Да, это термояд.

Автор не уверен, что Пхеньян верно просчитал все последствия. Проведение испытания на фоне саммита БРИКС и Восточного экономического форума обеспечило относительно быструю реакцию. 11 сентября 2017 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию № 2375, предусматривающую ужесточение санкций против КНДР. Предлагаемый Соединенными Штатами пакет, включающий в том числе топливное эмбарго, правда, полностью не прошел, хотя его принятие активно лоббировал президент РК, дозвонившийся по этому поводу почти до всех региональных лидеров.

В ответ Пхеньян тоже поднял ставки, хотя и не на максимальную высоту – 15 сентября Северная Корея произвела очередной запуск баллистической ракеты, дальность полета которой составила 3700 километров. С учетом высотной траектории это и реальное подтверждение возможности нанести удар по американской авиабазе на о. Гуам, и намек на большее. Кроме того, лидер КНДР указал, что Север продолжит разработку ракетно-ядерной программы, пока не будет достигнут паритет с Соединенными Штатами.

Этот шаг не остался без ответа. Сначала Дональд Трамп назвал в своем твиттере Ким Чен Ына «Рокетменом», а затем 19 сентября, уже с трибуны ООН, открыто предупредил, что, если Пхеньян не свернет свою ядерную программу, угрожающую США и ее союзникам, у Вашингтона не будет выбора, кроме как полностью уничтожить КНДР. Еще через два дня Трамп объявил о новых экономических санкциях в отношении Северной Кореи и стран, ведущих с ней бизнес, окончательно оформив концепцию вторичного бойкота.

Ответ не заставил себя ждать. 20 сентября глава северокорейского МИДа Ли Ён Хо сравнил заявления Трампа о готовности уничтожить КНДР в случае прямой угрозы с «лаем собаки», а 22 сентября «Рокетмен» ответил лично. И хотя инвективная риторика взяла пару новых высот, если вынести за скобки оскорбления, суть в следующем: действия Соединенных Штатов «отнюдь не запугивают, не останавливают меня, а, наоборот, подтверждают, что выбранный мною путь правилен, и по нему следует идти до конца».

«Американского старого маразматика непременно, наверняка буду укрощать огнем», заявил Ким в последней фразе, после чего министр иностранных дел КНДР Ли Ён Хо предположил, что обещанные «сверхжесткие ответные меры» могут включать «самый мощный взрыв водородной бомбы в Тихом океане». Вместе с тем министр отметил, что «мы не имеем представления о том, какие именно действия могут быть предприняты, поскольку приказ отдает Ким Чен Ын». Ли Ён Хо назвал Трампа «психически неуравновешенным человеком, страдающим манией величия» и предупредил, что если в результате вооруженного противостояния между двумя странами «погибнут невинные американцы», то «Трамп будет нести полную ответственность» за это.

Алармистские заголовки снова замелькали в СМИ, причем реплика Ли преобразовалась в «КНДР пообещала взорвать водородную бомбу над Тихим океаном»; в следующем раунде президентского «баттла» Трамп пригрозил «безумцу» Киму «невиданными испытаниями», северяне ответили видео с уничтожением американского авианосца, после чего Сергей Лавров сравнил ситуацию с дракой детсадовцев и предложил добиваться «разумного, а не эмоционального подхода».

Да, в глазах непрофессионалов динамика корейского ракетно-ядерного кризиса представляется в виде некоего волнообразного графика, в котором пики обострений (связанные с очередным ядерным испытанием, военными маневрами той или иной стороны или резкими заявлениями лидеров) сменяются спадами, когда эксперты, ранее ставившие полуостров на грань войны, начинают говорить о том, что опасность миновала. На деле же мы наблюдаем медленный и неотвратимый рост вероятности силового решения, которое, по мнению автора, на данный момент составляет примерно 35% и уверенно подбирается к сорока. Конечно, это условные цифры, но речь идет о том, что тренды, ведущие к обострению, никуда не делись, и каждый подобный всплеск повышает его вероятность.

Чего хочет «Рокетмен» и в чем он, возможно, ошибается

Если посмотреть на ситуацию с северокорейской точки зрения, то у Пхеньяна есть более чем обоснованные подозрения, что Соединенные Штаты и их союзники будут уничтожать КНДР как государство при первой возможности. На это указывает целый ряд факторов:

Последовательный отказ признать существование КНДР как государства. США не признали ее в начале 1990-х гг. (хотя неформальная договоренность между Москвой и Вашингтоном говорила о перекрестном признании) и не сделали этого позднее (хотя заключение дипотношений было, в общем-то, одним из условий Рамочного соглашения 1994 года). И сейчас Соединенные Штаты блокируют любые попытки заключения с Пхеньяном каких-либо официальных договоренностей, даже если речь идет о документе, призванном зафиксировать итоги Корейской войны 1950–1953 годов.

Северная Корея последовательно демонизируется и имеет фактически официальный статус страны-изгоя, который подразумевает, что взаимодействие с ней противоречит морально-этическим нормам, принятым «цивилизованными странами». Северокорейский режим достаточно одиозен и авторитарен, и в его истории хватает темных пятен. Однако вешать на нынешнюю КНДР события времен Ким Ир Сена или раннего Ким Чен Ира – это примерно то же самое, что рассуждать о современной России как о сталинском Союзе или временах «лихих 90-х». КНДР меняется, и эти перемены достаточно заметны.

Если вынести за скобки риторику о «самозащитных мерах, принимаемых в ответ на провокации», то уровень южнокорейско-американской военной активности не уступает северокорейскому, если не превосходит его. Только с марта по сентябрь 2017 г. США и РК провели пятнадцать военных учений различных типов, которые включали в себя в том числе ракетные пуски и вылеты стратегических бомбардировщиков, отрабатывавших атаки на ключевые объекты инфраструктуры. Эти действия отнюдь не вызывают международного ажиотажа, хотя для Пхеньяна вылеты американских бомбардировщиков В1-В – не меньшая угроза и провокация, чем ракетные пуски, благо цели для бомбометания находятся достаточно близко от северокорейской границы.

В отличие от Сеула, у Северной Кореи нет союзников, которые в рамках политического договора готовы прикрыть ее ядерным зонтом или прийти на помощь по первому требованию в случае внешней агрессии.

Кроме того, Северная Корея получила ряд прямых и косвенных уроков, указывающих на то, что любые попытки договариваться не с позиции силы обречены на провал. Договоренности либо не будут выполнены, либо в определенный момент будут пересмотрены или снабжены дополнительными условиями. Так было с Рамочным соглашением 1994 г. (желающие могут поинтересоваться судьбой двух легководных реакторов, которые должны были быть построены к 2003 г.), и так же, по сути, закончилась возможность урегулировать ядерную проблему на основании плана, отраженного в Совместном заявлении участников переговоров в 2005 году. Окончательно же концепция договороспособности «Запада» была перечеркнута после падения режима Каддафи, да и судьба иранской ядерной сделки может оказаться незавидной – Трамп открыто обвиняет Тегеран в «нарушении духа (не буквы!) соглашения», грозит из него выйти, а Вашингтон вводит против Ирана все новые санкции.

С другой стороны, у КНДР есть пример маоистского Китая, который на момент начала своей ядерной программы обладал не менее одиозной репутацией. Однако после превращения Китая в ядерную державу значительная часть вариантов решения вопроса была убрана со стола.

В такой ситуации руководство Северной Кореи идет простым и понятным путем – любой ценой проскочив «окно уязвимости», выйти на минимальный уровень гарантированного ядерного сдерживания, который станет для Пхеньяна «пропуском в высшую лигу». После этого военное решение вопроса станет неприемлемым из-за запредельных рисков, и недруги КНДР будут вынуждены договариваться с ней. А это позволит как минимум убрать часть угроз, связанных с насильственной сменой режима, и смягчить санкционное давление, связанное с непризнанием ядерного статуса.

На данный момент в Пхеньяне уверены, что ситуация развивается по выгодному сценарию. Точнее, что на войну американское руководство не пойдет. Это подтверждается и тем, что ни летом, ни сейчас в Пхеньяне не было усиления «военной тревоги», которая могла бы стать признаком подготовки к конфликту со стороны КНДР. Действительно, в вопросе «воевать или договариваться» выбор кажется очевидным. Однако на месте пхеньянского руководства автор не был бы столь оптимистичен. К сожалению, существует несколько групп факторов, делающих выбор Вашингтона более нетривиальным, и именно поэтому в предыдущей статье автор называл его «выбором из двух зол».

Первая группа аргументов против признания ядерного статуса КНДР может быть условно названа «системными», так как они касаются не СВА, а всего существующего миропорядка. Да, с точки зрения многих, включая автора, таковой трещит давно, но принятие «мировым сообществом» северокорейских условий будет означать не трещину в стене или отвалившийся кусок лепнины, а обрушение части фасада, сопровождающееся падением пары несущих колонн. Почему это так?

Современная «архитектура глобальной безопасности», как минимум формально, строится на авторитете ООН как надгосударственной организации. Если посмотреть под этим углом на «мирный исход», то получится, что десять с лишним лет международное сообщество пыталось, но так и не смогло «окоротить» Северную Корею, и более того, теперь вынужденно приняло ее условия. Какова тогда вообще цена ООН, и не грозит ли ей участь Лиги Наций при любом мало-мальски серьезном кризисе?

Вторая важная составляющая современного миропорядка касается режима нераспространения ядерного оружия. Здесь мы также получаем очень неприятный прецедент: любая страна, даже необязательно страна-изгой, развив ракетно-ядерную программу до уровня МБР с термоядерной боеголовкой, получает совсем иной статус. Это – дорога к падению режима НЯО, что бьет по интересам постоянного комитета СБ ООН, которому будет значительно сложнее проталкивать свое видение проблем. Кроме этого, согласно закону больших чисел, повышается как вероятность катастроф в результате технического сбоя, так и попадание ядерного оружия в руки негосударственных акторов, включая террористические организации. Поэтому с точки зрения многих сторонников действующего миропорядка, новый – мультиядерный – выглядит существенно хуже, и остановить сползание в него допустимо любыми средствами.

Следующая группа причин может быть названа морально-этическими. Уровень демонизации КНДР таков, что переговоры со страной-изгоем будут восприниматься как уступки Злу, которое от этого только укрепится. Влияние такой позиции очень хорошо заметно в аргументах, которые используют сторонники силового решения в США и РК. Темы разрушения режима НЯО или падения авторитета ООН там почти не звучат. Вместо этого аудиторию знакомят с фантастическими сценариями: мол, стоит пойти хоть на малейшие уступки, как Пхеньян немедленно потребует разрыва южнокорейско-американского оборонного соглашения, а затем – угрожая ядерным ударом по континентальной территории Соединенных Штатов – начнет «коммунизацию» Юга (в версиях некоторых прогнозистов из радикал-протестантских кругов речь заходит и о вторжении в Японию). И хотя авторы подобных сценариев, похоже, черпают свое вдохновение из сюжета хорошо известной в узких кругах игры Homefront, публика, привыкшая воспринимать Северную Корею как патентованное «государство зла», «заглатывает» их с готовностью. А значит, политик, который «опустится» до переговоров с Пхеньяном, получит целый букет внутриполитических и репутационных проблем. Их могли бы преодолеть президент класса Никсона и госсекретарь ранга Киссинджера, но чем больше государство пронизано популизмом и действенными системами обратной связи, тем сложнее руководителю страны проводить непопулярные в обществе меры. Сложности, с которыми сталкивается сегодня правительство Трампа, только усугубляют тренд, сужая пространство для маневра. Президент уже сделал слишком много заявлений в стиле «этому не бывать» и «мы им покажем». Отказ от них может быть чреват потерей лица.

Третья группа связана с недостаточным экспертным сопровождением политики Трампа. Чехарда назначений, невысокое качество экспертов и советников, волюнтаризм при принятии решений могут привести к тому, что картина, которую будут рисовать Трампу относительно внутриполитической обстановки в КНДР, ее военного потенциала и, как следствие, хода возможной кампании, будет существенно отличаться от реальной.

В плену дискурса

Дополнительные когнитивные искажения при анализе ситуации стоит отметить особо – долговременные последствия демонизации сформировали определенный дискурс освещения проблемы, в рамках которого ее нельзя решить. Даже российским экспертам общего профиля, которые теоретически обладают бóльшим уровнем знаний о КНДР, чем западные, бывает сложно выйти за рамки господствующего дискурса, и в их заявлениях встречаются не имеющие отношения к реальности выражения типа «ядерный шантаж», «непредсказуемый режим» или «порочный круг северокорейских провокаций». При этом лица, рассуждающие о том, что Северная Корея вероломно нарушила Рамочное соглашение, не имеют понятия о его содержании или могут упоминать как общеизвестный факт то, что «в КНДР ежегодно от голода умирает миллион человек».

Друг на друга накладываются и недостаточная информированность, и то, что информационные лакуны заполняются пропагандистскими штампами.

Возьмем в качестве примера Институт Америки в рамках Академии общественных наук КНДР. Да, он был создан недавно, и, возможно, к нынешнему времени ситуация изменилась к лучшему, однако осенью 2016 г. в нем было всего три структурных подразделения, из которых одно занималось ядерной проблемой Корейского полуострова, другое – северокорейско-американскими отношениями, третье – внешними связями. Как можно заметить, никакого исследования американского общества, культуры, политики, системы принятия решений в нем не велось.

Однако и американский уровень изучения Северной Кореи находится на похожем уровне. До недавнего времени там пользовались информацией из вторых рук, в первую очередь – японской или южнокорейской, имея возможность полагаться либо на спутниковые снимки, либо на расспросы перебежчиков. Собственный отдел агентурной разведки, посвященный Северу, появился в США только в 2017 году. При этом, в отличие от российских экспертов, значительная часть которых застала СССР и поэтому как-то понимает особенности обществ подобного типа, у них вообще нет представления о контексте. Например, в КНДР безуспешно пытаются найти диссидентов-интеллигентов позднесоветского образца, хотя северокорейская специфика, в том числе и отношение к интеллигенции, исключает возможность формирования подобной страты.

О невысоком уровне исследований Северной Кореи хорошо говорят документы, обнародованные Wikileaks. Значительное число таковых составляют тексты, написанные непрофессионалами, ссылающимися на желтую прессу и иные варианты невалидных источников. Но на основании этих «аналитических записок» принимаются политические решения.

В результате и Соединенные Штаты, и КНДР разрабатывают стратегию взаимодействия с оппонентом, отталкиваясь не от реальной Америки или Северной Кореи, а от того изрядно карикатурного образа, который сложился в головах пропагандистов и подхвачен аналитиками. Естественно, это не способствует конструктивному решению вопроса.

Чего ждать и что делать

Ситуация теоретически способна развиваться весьма стремительно, и иногда складывается ощущение, что счет идет на дни, а события, которые автор собирается моделировать, могут случиться еще до того, как та или иная модель увидит свет.

Недруги Пхеньяна или люди, привыкшие думать в парадигме «КНДР провоцирует мировое сообщество», допускают вариант, при котором уровень региональной напряженности может дойти до аналога событий 2010 г.: имеется в виду обстрел северокорейской артиллерией острова Ёнпхёндо и предшествовавшее этому потопление южнокорейского корвета «Чхонан», в котором официальная версия (не лишенная, заметим, сомнительных допусков и оценочных суждений) обвиняет Северную Корею. Автор же считает более реальным ракетный пуск «на дальность», который должен будет окончательно снять вопрос о наличии МБР. Если он будет направлен в район Гуама, США вполне могут интерпретировать его как акт агрессии: «откуда мы знаем, учебный это пуск или боевой». После чего охранительный рефлекс накладывается на иные политические причины, и в итоге официальная версия будет звучать как «Северная Корея собиралась атаковать Гуам ракетами, и нам не оставалось ничего, кроме как произвести превентивный удар».

Вообще, в рамках «стратегической игры» наибольший шанс развиться в полномасштабный вооруженный конфликт имеет провокация КНДР на нечто неадекватное, что может быть интерпретировано как казус белли. Вариант, при котором северокорейское руководство или будет загнано в угол, или начнет считать военное противостояние неминуемым. Топливное эмбарго либо иные «санкции», которые проще называть блокадой, вполне могут оказаться таким триггером при том, что явное проявление агрессии со стороны Пхеньяна переложит ответственность за все последствия конфликта на того, кто «первый начал», а Россия и КНР в этом случае, скорее всего, Северной Корее не помогут. Каждый приступ военной тревоги с присущей ему эмоциональной накруткой повышает вероятность неадекватной интерпретации сигнала или возникновения конфликта не по злому умыслу, а в результате ошибки, сдавших нервов или технического сбоя.

Как и чем можно изменить ситуацию к лучшему, потому что при неизменности трендов вопрос о критическом обострении переходит в категорию не «если», а «когда». Российско-китайское предложение «двойной заморозки» кажется лучшим, чем ничего, однако в его нынешнем виде оно скорее затормаживает тренды, ведущие к конфликту, но не меняет их траекторию.

Среди факторов, способных повлиять на процесс, автор выделил бы следующие.

Новый уровень развития российско-американского или американо-китайского противостояния. До недавнего времени, несмотря на все разногласия по другим поводам, члены постоянного комитета СБ ООН все-таки были едины в том, что действия КНДР неприемлемы и нуждаются в порицании, независимо от острых дискуссий о том, каким именно это порицание должно быть. Отказ от этого консенсуса означал бы очень важное изменение в миропорядке и архитектуре безопасности. Однако пока ни Москва, ни Пекин, ни Вашингтон не заявили официально, что «правила игры изменились».

Подразделом этого является вопрос, дойдет ли дело до торговой войны США и КНР, – не исключено, что разговоры о том, что Китай помогает Северу или не соблюдает санкции, лишь повод для того, чтобы найти оправдание давлению на Пекин.

Объем северокорейских резервов. До отмены санкций еще надо дотерпеть. Есть информация о том, что Ким Чен Ын дал указание «копить нефть», но считается, что имеющиеся запасы эквивалентны объему поставок за полгода. Идет ли накопление других стратегических ресурсов – неизвестно. И поэтому в зависимости от осведомленности и ангажированности разные эксперты считают, что в случае дальнейшего усиления санкций и окончательного перехода к блокаде Ким Чен Ын продержится от нескольких месяцев до двух лет, причем наиболее вероятный срок – это год плюс-минус три месяца. За это время Ким должен постараться или привести Соединенные Штаты к «правильному решению», или затянуть пояс, либо принять условия Китая (чего, возможно, и добивается Пекин).

Смогут ли Южная Корея и Япония вести самостоятельную политику, стремясь обеспечить свою безопасность.

Что в этой ситуации может и должна делать Москва? Исходить, вероятно, придется из того, что старый миропорядок на самом деле уже развалился. Есть лишь фасад, который создает видимость, а на самом деле мы уже живем в «разделенном мире» и «мультяшной» реальности, которая диктует новые правила игры. Это печально, цинично, больно, но в такой ситуации побеждает тот, кто быстрее всех понимает, что правила игры изменились, и успевает скорректировать свою позицию, чтобы «вовремя сгруппироваться». Россия в наименьшей степени проигрывает от ядерной КНДР, и потому мы, с одной стороны, конечно, должны принимать меры к тому, чтобы избежать конфликта, с другой – расчетливая стратегия должна строиться на том, чтобы в случае, если он разгорится, нас бы он задел минимально по сравнению с остальными геополитическими противниками.

Ядерная Северная Корея для России – меньшее зло, чем превращение северной части полуострова в горячую точку. Но с другой стороны, хочет ли Россия, чтобы, неудачно вовлекаясь в северокорейский конфликт тем или иным образом, американское руководство потерпело политический или хотя бы репутационный ущерб? Не уверен…

В рамках умаления вероятности конфликта нам следует, с одной стороны, донести до Пхеньяна вероятные последствия некоторых его действий, являясь не столько посредником, сколько стороной, помогающей более глубоко понимать действия оппонента: в этом контексте автор подумал бы о контактах между вышеупомянутым Институтом Америки и российским ИСКРАН. Одновременно Россия должна всячески противостоять тем «санкционным действиям», которые предусматривают прямое или косвенное провоцирование Пхеньяна на необдуманные действия, и стремиться сводить к минимуму поводы для возможного конфликта. Естественно, это должно сочетаться с доведением российской позиции по этому поводу и до руководства в Пхеньяне.

Также российская стратегия может предусматривать последовательное донесение бесперспективности военного решения до региональных союзников США. На самом деле ни Южная Корея, ни Япония не получают ощутимой выгоды, даже если конфликт разрешится исчезновением КНДР с карты мира.

Во-первых, обеим странам достаточно сильно достанется, причем не исключено, что для атаки важных в военном отношении инфраструктурных узлов противника может быть использовано ядерное оружие. Во-вторых, мир после победы над Севером не станет лучше. Южной Корее, например, придется «переваривать» северные территории, что с поправкой на культурную дивергенцию и остаточное сопротивление прочучхейских сил будет не менее долгим и болезненным процессом, чем «установление демократии» в Ливии и Ираке. Он будет сопровождаться падением уровня жизни простых южнокорейцев, затяжным политическим кризисом, растущим социальным напряжением и уровнем криминала, закручиванием гаек и снижением индекса безопасности. При этом объективная зависимость нового государства от США скорее всего усилится. В связи с этим весьма вероятен рост национализма в его мелкодержавной версии, предполагающей поиск врагов. А это означает, что Япония, которая и сейчас занимает в корейском националистическом нарративе очень специфическое место, окончательно попадет в нишу «клятых жапскалей», которые убили нашу королеву, насиловали наших женщин, вбивали гвозди в нашу землю и перебили всех тигров, чтобы лишить нас национального духа сопротивления. Определенный уровень доверительных отношений, который существует между Москвой и Токио, а также желание установить таковые между Москвой и Сеулом теоретически позволяют донести подобное послание.

Понятно, что «осталось уговорить Рокфеллера». И воздействие на Вашингтон является самым сложным элементом стратегии, поскольку Трамп катализирует определенные процессы, но не инициирует их. Вопрос в том, как предложить Трампу грамотно «продать» идею переговоров, так чтобы они, с одной стороны, не выглядели сделкой с дьяволом, а с другой – наоборот, укрепили бы его позиции по аналогии с тем, что сделал Никсон, разменяв Тайвань на Китай. Теоретически можно взвалить всю ответственность на Обаму и Клинтон, сказав, что именно их политика «стратегического терпения» довела ситуацию до ручки, и в том, что мы выбираем большее зло, виноваты они. Но судя по известным бизнес-стратегиям Трампа, он не относится к тому психотипу политических деятелей, которые способны к длительным и тяжелым переговорам с поиском компромисса. Тем более что «продавали» Трампа публике как политика, который «придет и моментально все исправит».

Опять же возникает вопрос: допустим, переговоры в стиле Никсона увенчаются успехом, и что потом? Если вдруг Северную Корею признают в качестве ядерной державы, останется ли она в условно китайско-российском блоке или будет придерживаться более нейтралистской линии, и насколько такой сдвиг соответствует национальным интересам России? Не исключено, что Пхеньян рассчитывает играть на американо-китайских противоречиях так же, как дед нынешнего руководителя КНДР сохранял независимость, играя на отношениях между Пекином и Москвой.

Россия. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392171 Константин Асмолов


КНДР. Россия > Армия, полиция. Электроэнергетика > forbes.ru, 18 октября 2017 > № 2355580 Александр Воронцов

Отложенный эффект: наказала ли Москва Северную Корею за ракетно-ядерный авантюризм

Александр Воронцов

заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН, доцент кафедры востоковедения МГИМО Университет МИД РФ

Санкции России против Пхеньяна стали сенсацией. Но почему Москва отреагировала именно сейчас и повлияли ли рестрикции на отношения между странами?

На фоне обостряющегося кризиса между Пхеньяном и Вашингтоном и продолжающегося осложнения северокорейско-китайских отношений Россия осталась единственной среди ведущих держав, которая сохраняет конструктивное сотрудничество с КНДР. Неслучайно в последние месяцы в Москву зачастили официальные эмиссары из заинтересованных государств, прежде всего из США, КНДР, Китая. На Россию кто с надеждой, кто с раздражением сейчас смотрят как на важнейшего игрока, чей потенциал балансировки ситуации на Корейском полуострове повышается.

Тем более неожиданным (а для кого-то как «гром среди ясного неба») стал указ президента №484, подписанный президентом Владимиром Путиным 14 октября, о введении болезненных санкций против КНДР. Это стало сенсацией, новостью дня, отечественные и международные СМИ бросились широко комментировать данное решение. Среди них многие интерпретации сводились к тому, что в политике России в отношении Пхеньяна произошел крутой перелом, терпение Москвы, мол, лопнуло и она решила примерно наказать Пхеньян за его ракетно-ядерный авантюризм.

Поскольку многие из подобных оценок, предположений далеки от действительности, представляется уместным и своевременным внести ясность в рассматриваемые сюжеты.

Во-первых, одно из заблуждений, встречающееся в ряде СМИ, состоит в том, что нынешние санкции Москвы введены в качестве реакции на последнее, шестое по счету ядерное испытание, произведенное Северной Кореей 3 сентября 2017 года, по поводу чего Совбез ООН 12 сентября принял резолюцию 2375. На самом деле в отмеченном указе президента речь идет об ответе на предшествующий — пятый — подрыв ядерного заряда, который корейские военные осуществили 9 сентября 2016 года.

Во-вторых, многие СМИ представляют решение Владимира Путина как национальные санкции России против КНДР, подтверждающие, что Москва, наконец, решила присоединиться к стратегии Запада, направленной на полную изоляцию и экономическую блокаду Северной Кореи.

В реальности ситуация выглядит совершенно иначе. В упомянутом указе подчеркивается, что речь идет о мерах по выполнению резолюции Совбеза ООН 2321 от 30 октября 2016 года, посвященной осуждению пятого испытания ядерного оружия Северной Кореей. Здесь всё понятно и закономерно. Проголосовав за эту резолюцию в октябре прошлого года, Россия, как и все другие члены Совета безопасности, взяла на себя обязательства исполнять прописанные в резолюции рестрикции в отношении КНДР. Но чтобы их выполнять, их надо воплотить в национальные меры. Почему это произошло сейчас?

Да просто потому, что процесс воплощения международных обязательств в национальные практические шаги со стороны конкретно России в силу особенности бюрократических процедур у нас занимает около года. Сначала центр рассылает в заинтересованные министерства и ведомства (Министерство финансов, транспорта, Минэкономразвития и многие другие) задания по выработке конкретных ограничительных мер в рамках их участка работы и профессиональных компетенций. Затем данные организации определяют рестрикции в своих конкретных сферах и возвращают свои предложения в правительство, где они обобщаются и передаются в администрацию президента и уже на их основе готовится указ президента. И на всё это в России уходит около года.

Так происходило и с аналогичными актами в рамках предшествующих резолюций Совбеза ООН. Бывало, например, как после первого ядерного испытания Пхеньяна в 2006 году — про него мир уже успевал подзабыть, и шестисторонние переговоры по ядерной проблеме Корейского полуострова набирали позитивную динамику, и в двусторонних отношениях между Россией и КНДР всё обстояло благополучно, и вдруг Москва объявляет о своей порции санкций против северян. У многих и тогда возникало чувство недоумения и непонимания. А на деле оказывалось, что это всего лишь технический результат реализации как будто отложенного исполнения санкций Совбеза ООН. Именно такая же история произошла и сейчас.

В свете этого становится понятным, что в действительности озвученные 16 октября 2017 года рестрикции не имеют ничего общего с пересмотром позиции России по отношению как к ядерной проблеме КНДР, так и нашим двусторонним отношениям с ней.

Позиция Москвы по этим вопросам ясна и принципиальна. Россия последовательно выступает за денуклеаризацию Корейского полуострова, но исключительно мирным, дипломатическим путем. Мы понимаем мотивы поведения Пхеньяна и причины, подтолкнувшие его пойти по пути создания ядерного оружия, но признать его ядерной статус не можем и не будем. Объяснения этому простые. Исходя из обязательств как одного из депозитариев Договора о нераспространении ядерного оружия и собственных национальных интересов, Россия глубоко заинтересована в сохранении глобального режима нераспространения оружия массового поражения.

Конечно, эти санкции накладывают ограничения на возможности развития нашего экономического сотрудничества. Но когда КНДР приняла решение проводить испытания, она знала нашу позицию и понимала, какие будут действия с нашей стороны. Одновременно с этим мы признаем легитимные озабоченности КНДР в сфере обеспечения национальной безопасности и стремимся найти взаимопонимание со всеми заинтересованными сторонами, прежде всего США, Южной Кореей, Японией по этой важной проблеме. Поэтому Россия твердо выступает за скорейшее возобновление переговорного процесса на различных треках, в том числе американо-северокорейском и многостороннем. Эта наша позиция хорошо известна северокорейским партнерам.

Поэтому шаги Москвы, конечно, их не обрадовали, но не стали неожиданностью и не должны (как было и в предшествующих аналогичных случаях) негативно отразиться на традиционно дружественных отношениях между Россией и КНДР.

КНДР. Россия > Армия, полиция. Электроэнергетика > forbes.ru, 18 октября 2017 > № 2355580 Александр Воронцов


США. КНДР > СМИ, ИТ. Армия, полиция > regnum.ru, 15 октября 2017 > № 2351178

Президент Microsoft: Причиной WannaCry была КНДР

Специалисты фиксируют все большее количество атак, за которыми стоят отдельные государства

Ответственность за кибератаки с применением вируса-шифровальщика WannaCry лежит на Северной Корее. Об этом заявил президент компании Microsoft Брэд Смит, передает телеканал ITV.

«На данном этапе я думаю, что все осведомленные наблюдатели заключили, что причиной WannaCry была КНДР, которая использовала киберинструменты или оружие, украденное из Агентства национальной безопасности (АНБ) в США», — отметил Смит.

Президент Microsoft добавил, что на протяжении шести месяцев специалисты фиксируют все большее количество атак, за которыми стоят отдельные государства. При этом кибернападения становятся все более серьезными.

Напомним, крупномасштабная атака вируса-шифровальщика WannaCry началась 12 мая 2017 года. Вредоносная программа поразила сотни тысяч компьютеров в 150 странах мира, после чего затребовала от пользователей плату за расшифровку данных.

По подсчетам специалистов компании KnowBe4, всего за первые четыре дня компаниям, пострадавшим от WannaCry, был нанесен ущерб более $1 млрд. Кибератака обернулась для них масштабными остановками производства, простоями, снижением производительности и репутационными потерями.

Как сообщало ИА REGNUM, ранее в адрес властей КНДР уже звучали обвинения в причастности к масштабной кибератаке WannaCry. Так, исследователи из США, России и Израиля отмечали сходство вируса с кодом, которым пользуется связанная с Пхеньяном группа хакеров Lazarus.

В мае 2017 года первый заместитель постоянного представителя КНДР при ООН Ким Ин Рен заявил о непричастности северокорейских властей к кибератаке WannaCry. Дипломат назвал подобные обвинения смешными, отметив, что «шумная кампания против КНДР» начинается всякий раз, когда в мире происходит что-то «из ряда вон выходящее».

США. КНДР > СМИ, ИТ. Армия, полиция > regnum.ru, 15 октября 2017 > № 2351178


Китай. Россия. КНДР > Армия, полиция > inosmi.ru, 5 октября 2017 > № 2339580 Александр Габуев

Опасная договоренность Китая и России

Две страны ведут игру в хорошего и плохого полицейского, срывая планы против Северной Кореи.

Александр Габуев, The Wall Street Journal, США

Пока президент Трамп разглагольствует по поводу Северной Кореи, выступая с угрозами в ее адрес, весь мир задает себе вопрос о том, поможет ли Китай урегулировать возникший кризис. В прошлом месяце, когда Совет Безопасности ООН обсуждал новый пакет санкций против режима Ким Чен Ына, Пекин не высказал никаких возражений, что весьма примечательно. А спустя несколько дней во время телефонного разговора с Трампом китайский руководитель Си Цзиньпин пообещал, что он окажет «максимальное давление» на Пхеньян. Возникает впечатление, что Пекин наконец-то решил сотрудничать с Вашингтоном. Но впечатления могут быть обманчивыми.

На самом деле Си вместе с российским президентом Владимиром Путиным ведут игру в хорошего и плохого полицейского, Россия и Китай совместными усилиями пытаются торпедировать некоторые очень важные американские предложения по Северной Корее. В то время как Китай изображал конструктивного партнера, российские дипломаты в ООН сумели ослабить формулировки резолюции Совета Безопасности № 2375 об ограничении поставок нефти в Северную Корею и о введении полного запрета на использование северокорейских трудовых ресурсов за рубежом.

Такого рода сотрудничество между Москвой и Пекином не ограничивается Корейским полуостровом и распространяется на очень многие вопросы. Эта ситуация сохранится на долгие годы и будет играть важную роль на мировой арене. Беспрецедентные российско-китайские военно-морские учения, проведенные этим летом в Балтийском море, подали недвусмысленный сигнал о таком состоянии дел Вашингтону и его партнерам по НАТО. Еще большим оскорблением стали сентябрьские учения России и Китая в Японском море. Далее, с 2014 года Москва существенно наращивает поставки в Китай самых современных образцов российской военной техники и технологий. Сегодня российские истребители и зенитные ракеты усиливают военный потенциал Китая в спорных частях Южно-Китайского моря и в других районах Тихого океана. Китай и Россия часто выступают единым фронтом по таким международным вопросам как регулирование киберпространства, защита государственного суверенитета, и противостоят западной критике по поводу несоблюдения прав человека.

Две великие державы на протяжении многих десятилетий с большим недоверием относились друг другу. Но сегодня двустороннее партнерство между Россией и Китаем является их естественной реакцией на элементы враждебности и конфронтационности в российско-американских отношениях. Когда Трамп пришел в Белый дом, Кремль надеялся, что двусторонние отношения можно будет улучшить. Но конгресс ввел новые санкции против России, а по поводу способности Трампа изменить характер российско-американских отношений возникли большие сомнения, в связи с чем российские надежды на сближение угасли. Президент, подписывая документ о новых санкциях, заявил: «Этот закон, ограничивая гибкость исполнительной власти, еще больше сблизит Китай, Россию и Северную Корею». Такова новая реальность, и она наглядно показывает, почему Кремль уже не хочет помогать Соединенным Штатам в северокорейском вопросе, считая, что ничего от этого не выиграет.

Между тем, Китай занимает важнейшее место в экономических перспективах России и играет важную роль в обеспечении стабильности путинского режима. За последние четыре года Пекин превратился в крупного инвестора, предоставляющего России большие кредиты. Действуя через государственные банки, Китай направляет миллиарды долларов путинскому окружению и российским компаниям, которые подверглись западным санкциям. Это одна из ключевых причин, по которой Россия с удовольствием защищает Северную Корею в момент, когда для Китая такая политика чревата большими издержками. Дело в том, что Пекин обеспокоен угрозой Трампа увязать содействие КНР по Северной Корее с состоянием двусторонних торговых переговоров. Новая торговая война с США станет настоящим кошмаром для Пекина, особенно накануне чрезвычайно важного 19-го съезда партии. На нем Си Цзиньпин постарается консолидировать свою власть, а для этого ему необходимо создать впечатление внутренней и международной стабильности.

Эти отношения между Китаем и Россией строятся в основном на принципе временной выгоды. По многим вопросам их интересы не совпадают, и они не хотят сдерживать себя рамками официального и постоянного альянса. Но было бы большой ошибкой игнорировать стратегическую логику дальнейшего сближения между Китаем и Россией. Эти авторитарные державы объединяет не мессианская идеология и не стремление насаждать свою систему по всему миру, как это было в годы холодной войны. Сегодня они видят в международной системе под руководством США и в усилиях по продвижению западной демократии прямую угрозу своему политическому строю и своим региональным сферам влияния.

Лидеры Китая и России не всегда и не во всем соглашаются, но их усиливающиеся сотрудничество и недоверие к США — это надолго. К сожалению, американское руководство вряд ли понимает, как действовать в условиях этих новых реалий, а тем более в условиях усиливающегося соперничества между великими державами и укрепления незападных стран.

Александр Габуев — старший научный сотрудник и руководитель программы «Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе» Московского Центра Карнеги.

Китай. Россия. КНДР > Армия, полиция > inosmi.ru, 5 октября 2017 > № 2339580 Александр Габуев


КНДР. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 29 сентября 2017 > № 2332712 Дэвид Крамер

Россия не поможет Америке решить проблемы с Северной Кореей

Дэвид Крамер (David J. Kramer), Foreign Policy, США

Напряженность в отношениях между президентом Дональдом Трампом и северокорейским лидером Ким Чен Ыном дошла до точки кипения, и некоторые обозреватели полагают, что Россия в этих условиях может вмешаться и сыграть конструктивную роль посредника. Северная Корея, утверждают они, может стать одним из немногих вопросов, по которым Вашингтон и Москва способны найти точки соприкосновения.

На самом деле администрации Трампа не следует обращаться к Москве за помощью в урегулировании проблем с Северной Кореей. Россия имеет гораздо меньше влияния на Пхеньян, чем Китай, да и использует она свое влияние так, что это ослабляет международные санкции против северокорейского режима. Российский президент Владимир Путин видит в северокорейской ситуации, как и во многих других международных проблемах, антагонистическое игру: если положение Америки в этом регионе ослабнет, Россия соответствующим образом попытается укрепить собственные позиции. Точно так же, если Пекин начнет проводить более жесткую политику в отношении Северной Кореи, Москва может вступиться за нее и заполнить вакуум, оставленный Китаем. Кремль не заинтересован в перерастании этого конфликта в войну, но он готов использовать любые преимущества в ущерб Пекину и Вашингтону, даже если ситуация на Корейском полуострове станет исключительно опасной.

По этой причине на любые призывы обратиться к Москве за помощью в решении северокорейской проблемы следует смотреть скептически. Руководитель Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин написал на прошлой неделе в New York Times, что Россия «в состоянии принудить Пхеньян к стратегической сдержанности и ослабить напряженность, предложив ему новые экономические перспективы». Согласно утверждениям Тренина, Россия может сыграть роль посредника в деэскалации напряженности. Бывший министр иностранных дел России Игорь Иванов в своей статье придерживается такого же мнения.

Однако российская элита, мыслящая по принципу «кто кого», видит в ухудшении отношений между Вашингтоном и Пхеньяном благоприятные возможности для Москвы. Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов написал недавно на страницах Financial Times: «У северокорейского ракетно-ядерного кризиса нет простого решения, однако урегулировать его можно и необходимо. И если Россия будет действовать грамотно и умело, она укрепит свои позиции в Азиатско-Тихоокеанском регионе и сделает очередной шаг к ослаблению гегемонии США в международных делах».

«Кремль понимает психологию Северной Кореи, — продолжает Лукьянов, — потому что российские лидеры точно так же издавна ощущают, что их страна находится в осаде. Для Северной Кореи это не вопрос торга, это вопрос выживания. Ким Чен Ын знает, какая судьба постигла Саддама Хусейна в Ираке и Муаммара Каддафи в Ливии. И ядерные ракеты он считает гарантией своего выживания». Иными словами, Лукьянов утверждает, что Москва чувствует боль Пхеньяна.

Лукьянов выразил точку зрения своего президента Путина, который в начале сентября заявил, что Северная Корея скорее будет «есть траву», но не откажется от программы ядерного оружия, если не будет ощущать себя в безопасности. А поскольку сегодня против России действуют санкции, Путин не заинтересован в том, чтобы санкции давали результат где-то еще.

Российские официальные лица последовательно осуждают ужесточение санкций против северокорейского режима и заявления Вашингтона (для осуждения таких заявлений у них есть основания). Гораздо менее настойчиво они осуждают ракетные пуски Северной Кореи, хотя и называют их «провокационными». Российский министр иностранных дел Сергей Лавров на прошлой неделе подверг критике выступление Трампа в ООН, в котором президент пригрозил уничтожить Северную Корею. «Если просто осуждать и угрожать, то мы, наверное, будем антагонизировать те страны, на которые хотим оказать влияние», — сказал он.

В ООН Россия вместе с Китаем весьма успешно ослабляют санкции, вводимые Советом Безопасности. Как пишет Ханна Тоберн (Hannah Thoburn), у России есть экономические интересы, и она не хочет ставить их под угрозу, из-за чего отказывается ужесточать свою политику в отношении Пхеньяна.

Выступая на прошлой неделе на полях сессии Генеральной Ассамблеи ООН, госсекретарь Рекс Тиллерсон выразил сомнение в том, что Россия может сыграть позитивную роль. «Если Россия хочет восстановить свой статус авторитетного и заслуживающего доверия игрока в урегулировании ситуации на Корейском полуострове, то доказать свои благие намерения она может, подтвердив собственные обязательства в вопросах ядерной безопасности и контроля вооружений», — сказал он.

У Тиллерсона есть основания для сомнений. Даже в тех случаях, когда Москва может оказать содействие в том или ином вопросе, она предпочитает поступать наперекор. Например, этой весной впервые было открыто паромное сообщение между Северной Кореей и Россией, хотя США призывают мировое сообщество понизить уровень отношений с Пхеньяном из-за его программы испытаний ракетно-ядерного оружия.

Появляющиеся в последнее время сообщения СМИ указывают на то, что Россия демонстративно нарушает согласованные мировым сообществом санкции против Северной Кореи. Как пишет Washington Post, «российские контрабандисты спешат на помощь Северной Корее, поставляя туда нефть и другую важную продукцию, которая поможет этой стране выстоять в условиях новых и чрезвычайно жестких экономических санкций». Далее в статье говорится об усилении активности в северокорейских портах и в российском дальневосточном портовом городе Владивостоке. Все дело в том, что российские коммерсанты хотят воспользоваться благоприятными возможностями, пока Китай и прочие страны закручивают экономические гайки Пхеньяну. Иными словами, когда Китай делает шаг назад, Россия делает шаг вперед, бросая Северной Корее спасательный круг в виде поставок энергоресурсов и прочих товаров, в которых отчаянно нуждается Пхеньян. Администрация Трампа, недовольная политикой Пекина в отношении Северной Кореи, должна пойти дальше и выразить свое недовольство деструктивными действиями Москвы.

Есть даже подозрения в том, что Россия раскрутила историю, о которой в августе написала New York Times. Речь идет о том, что Украина поставляла Северной Корее ракетные двигатели, тем самым оказав ей содействие в реализации ракетно-ядерный программы. Украинское руководство резко опровергает эти обвинения и указывает пальцем на Москву, заявляя, что та проводит кампанию дезинформации с целью подрыва репутации Киева. Нет никаких сомнений в том, что Россия в 2014 году вторглась на территорию Украины, незаконно присоединила Крым и продолжает свою агрессию в Донбассе. Очернить Украину в глазах международного сообщества путем распространения такого рода историй — это вполне соответствует кремлевской тактике.

И наконец, беспрецедентная жестокость северокорейского режима никогда не вызывала беспокойство у Путина. Подобно Киму, Путин сделает все возможное, чтобы остаться у власти, в том числе, пойдет на грубые нарушения прав человека (хотя и не в тех масштабах, как в Северной Корее). Ради власти он будет нападать на соседей и угрожать ядерным оружием.

Путинской России просто нельзя доверять, считая, что она может стать честным посредником в решении проблем Северной Кореи, как собственно в решении всех прочих проблем. И если мы хотим найти решение и урегулировать этот серьезный кризис, нам надо обращаться не к Москве.

КНДР. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 29 сентября 2017 > № 2332712 Дэвид Крамер


Китай. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 29 сентября 2017 > № 2329608

Правительство Китая распорядилось о закрытии совместных с КНДР предприятий. Как сообщает ТАСС со ссылкой на телеканал KBS, данное распоряжение обнародовано 28 сентября на сайте министерства коммерции КНР, передает МИА «DKNews» со ссылкой на МИА «Казинформ».

«В документе указывается, что действующие в Китае совместные предприятия, кооперативы, а также предприятия с иностранным капиталом с юридическими или физическими лицами из КНДР, должны прекратить свою деятельность в течение 120 дней с момента принятия Советом Безопасности ООН резолюции 2375», - подчеркивает телеканал.

Резолюция принята 12 сентября, следовательно, срок истекает 10 января 2018 года, отмечается в сюжете. Исключением являются лишь некоммерческие проекты в области жилищно-коммунального хозяйства и предприятия, не генерирующие прибыль.

Гражданам КНР также предписывается закрыть совместные с КНДР компании, работающие за пределами страны. В последнее время Пекин принял целый ряд санкционных мер против Пхеньяна. Опрошенные телеканалом эксперты считают, что эти шаги отражают стремление китайских властей показать готовность к исполнению резолюций Совбеза ООН в преддверии визита в Пекин госсекретаря США Рекса Тиллерсона.

Китай. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 29 сентября 2017 > № 2329608


США. КНДР > Армия, полиция > inopressa.ru, 26 сентября 2017 > № 2325056 Рено Жирар

Какова американская стратегия в отношении Северной Кореи?

Рено Жирар | Le Figaro

Когда в геополитике переходят от стадии конфронтации с военными маневрами к стадии обмена косвенными оскорблениями в ООН, это значит, что напряженность начитает снижаться, пишет международный обозреватель Le Figaro Рено Жирар.

8 августа 2017 года Дональд Трамп пообещал "огонь и ярость" Северной Корее, в случае если она продолжит свою программу по вооружению ядерными баллистическими ракетами. 29 августа молодой северокорейский диктатор Ким Чен Ын приказал запустить баллистическую ракету межконтинентальной дальности, которая упала где-то в Тихом океане, пролетев над японским архипелагом и не подвергшись перехвату. Во избежание усиления эскалации Китай и Россия призывают США возобновить дипломатический диалог с маленькой сталинистской и воинственной страной (25 млн жителей, территория - четверть французской), говорится в статье.

Пекин и Москва предлагают следующую сделку: прекращение Пхеньяном ядерных и баллистических испытаний в обмен на приостановку американских маневров. Но Вашингтон отказывается, указывает автор.

Сегодня кажется очевидным, что США не станут вести превентивную войну против Северной Кореи: обжегшись на молоке, дуют на воду, пишет Жирар. США сдерживают себя после катастрофы, которой стала их последняя превентивная война - вторжение в Ирак в марте 2003 года. Что еще хуже, американские односторонние действия могут спровоцировать северокорейские карательные операции против Сеула с десятками тысяч жертв.

Столь же очевидным сегодня представляется тот факт, что Северная Корея в 2003 году вышла из ДНЯО (Договора о нераспространении ядерного оружия, применение которого контролируется МАГАТЭ), намереваясь стать признанной ядерной державой, наряду с Индией и Пакистаном, отмечает обозреватель.

Большая стратегическая ошибка восходит к эпохе администрации Джорджа Буша-младшего, считает автор. В 2002 году он поставил Северную Корею в один ряд с Ираком и Ираном, провозгласив "ось зла". Но затем Вашингтон ошибся с выбором мишени: во имя борьбы с "оружием массового уничтожения" неоконсерваторы воевали с Ираком, у которого его не было, вместо того чтобы заняться Северной Кореей. Сегодня, когда Пхеньян располагает бомбой, уже поздно действовать военными методами.

Но Америка еще не сказала последнего слова, пишет автор, прогнозируя "двойное гибкое реагирование". С одной стороны, она будет действовать через Китай. Ей достаточно будет применить финансовую угрозу против китайских компаний, издав указ о том, что всем, кто продолжит торговать с Северной Кореей, будет запрещено вести дела с Америкой и проводить транзакции в долларах. С другой стороны, США запустят знаменитую "звездную войну", дорогую сердцу покойного президента Рональда Рейгана. С тех пор лазерные технологии сильно продвинулись вперед. Легко представить, как с геостационарного спутника над северокорейской территорией пролетает система, способная дезориентировать наведение любой ракеты в фазе взлета, пишет Жирар.

Однако, предостерегает обозреватель, тут существует еще больший стратегический риск: подобный технический прогресс запустит новую нежелательную гонку вооружений между Вашингтоном, Пекином и Москвой.

США. КНДР > Армия, полиция > inopressa.ru, 26 сентября 2017 > № 2325056 Рено Жирар


КНДР. Иран. РФ > Армия, полиция > un.org, 22 сентября 2017 > № 2321788

Сергей Лавров - против отказа от сделки с Ираном и угроз в адрес Пхеньяна

«Остудить горячие головы» порекомендовал министр иностранных дел России Сергей Лавров в связи с кризисом на Корейском полуострове. Именно этот вопрос больше всего интересовал журналистов, собравшихся на пресс-конференцию министра. Он провел ее на следующий день после выступления в общих прениях в Генеральной Ассамблее.

Лавров повторил , что взаимные угрозы не приведут к преодолению кризиса, связанного с ядерными амбициями Пхеньяна. «Да, неприемлемо смотреть молча на ракетно-ядерные авантюры Северной Кореи, - признал российский министр. - Но так же неприемлемо развязывать войну на Корейском полуострове. Если эти угрозы переводить на язык практических действий, то именно об этом идет речь».

По словам Лаврова, не способствуют урегулированию на Корейском полуострове и попытки подорвать соглашение об иранской ядерной программе. «Вскрывать совместный всеобъемлющий план действий мы не хотим», - сказал он и поддержал опасения, высказанные с трибуны Генеральной Ассамблеи вице-канцлером Германии Зигмаром Габриэлем: если США вновь введут односторонние санкции, от которых они отказались, заключая соглашение, то это, по мнению министра будут неверным сигналом для Северной Кореи, у которой не будет стимула стремиться к диалогу. «Если сейчас развалится договоренность по ядерной проблеме Ирана, - сказал российский дипломат, - то Северная Корея кажет: а зачем тогда мне с вами договариваться, если вы недоговороспообны, если вы не только обещанное, но уже сделанное забираете назад».

Глава российского МИД напомнил, что вместе с Китаем еще в июле Россия предложила создать механизм по достижению мира и безопасности в Восточной Азии на основе общего согласия. Однако западные партнеры не откликнулись на это предложение, которое, подчеркнул Лавров, остается в силе. По его словам «потенциал росийско-китайской ”дорожной карты” далеко не иcчерпан».

Касаясь ситуации в Мьянме, Сергей Лавров отметил некоторые позитивные сдвиги. По его мнению, власти Мьянмы «стали учитывать мнение международного сообщества и гуманитарную составляющую». Он напомнил, что в штате Ракхайн действительно орудуют террористы, но подчеркнул, что из-за них не должны страдать ни в чем не повинные мирные граждане. Министр сказал, что власти Мьянмы работают с Международным комитетом Красного Креста.

Касаясь отношений между Россией и США, Сергей Лавров обвинил администрацию Обамы в том, что она «заложила мину» под российско-американские отношения. В результате, по его словам, «огромный потенциал двусторонних отношений просто простаивает вхолостую и даже сокращается из-за русофобской истерии, а из-за отсутствия координации между Россией и США «страдают международные проблемы».

В качестве примера он привел Сирию, где США и Россия проводят так называемый «деконфликтинг».

«Но, наверное, этого мало, когда идет борьба с террором, когда мы уже уничтожаем террористические очаги и в Ираке и в Дейр-эз-Зоре, - сказал российский дипломат. - Такое фактическое разделение труда происходит. Но для того, чтобы эффективно добить террористов, - нужно не просто иметь некий «деконфликтинг», нужна координация, а американским военным координация запрещена законом о бюджетных ассигнованиях Конгресса для Пентагона напрямую – запрет координировать с Россией. Почему?»

Сергей Лавров добавил, что необходимо уже сейчас думать о том, как восстанавливать единство Сирийской Арабской Республики. «Никакого раздела допускать нельзя», - заявил Лавров и предупредил, что в таком случае по Ближнему Востоку пойдет цепная реакция. Он пояснил, что концепция районов деэскалации носит временный характер. «Паралельно с зонами деэскалации мы хотим стимулировать процессы национального примирения, создание механизмов между центральными властями и зонами деэскалации, с тем чтобы начинался уже национальный диалог, чтобы готовилась почва для политического процесса в дополнение к тому, что делается в Женеве», - сказал российский министр.

КНДР. Иран. РФ > Армия, полиция > un.org, 22 сентября 2017 > № 2321788


КНДР. Япония > Армия, полиция > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314506 Синдзо Абэ

Солидарность перед лицом северокорейской угрозы

Синдзо Абэ | The New York Times

"Весь мир столкнулся с беспрецедентной, серьезной, безотлагательной угрозой, которая исходит от Северной Кореи", - пишет в статье, опубликованной в The New York Times, премьер-министр Японии Синдзо Абэ. Он называет важным шагом новые санкции СБ ООН, принятые 11 сентября, но подчеркивает: "Официальный Пхеньян неуклонно игнорировал предыдущие резолюции. Международное сообщество должно сохранять единство и добиваться соблюдения санкций".

Абэ отмечает, что все надеются на мирное урегулирование северокорейского кризиса. Но, считает он, дальнейший диалог с Северной Кореей - тупиковый путь: "Пхеньян воспринял бы новые переговоры как доказательство того, что другие страны пошли на уступки под давлением успешных северокорейских ракетных пусков и ядерных испытаний. Пришло время оказать на Северную Корею максимальное давление. Никаких отсрочек больше не должно быть".

Абэ вопрошает, каким образом Северная Корея, несмотря на санкции, получает сырье, компоненты и двигатели. И отвечает: "Статистика демонстрирует, что некоторые страны, преимущественно страны Азии, продолжают торговать с Северной Кореей". "По данным ООН, в баллистических ракетах Северной Кореи использовались компоненты зарубежного производства. Некоторые страны покупают северокорейские товары, платят за услуги этой страны или принимают рабочих из нее. Подставные фирмы, зарегистрированные в Азии, обеспечивают Северной Корее доступ к иностранным валютам", - поясняет японский премьер.

Абэ сообщает, что Япония в ответ еще более упрочила альянс с США и координирует свои действия с США и Южной Кореей. "Я твердо поддерживаю позицию США, которая гласит, что рассматриваются все варианты действий", - пишет японский премьер.

Абэ призывает "добиться досконального выполнения всей череды резолюций [СБ ООН], чтобы не позволить Северной Корее приобрести товары, технологии, деньги и кадровые ресурсы для дальнейшего развития ее ракетной и ядерной программ".

По словам Абэ, необходимо как можно скорее "добиться, чтобы Северная Корея прекратила провокации, отказалась от разработок ядерного оружия и баллистических ракет и вернула похищенных лиц на родину".

КНДР. Япония > Армия, полиция > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314506 Синдзо Абэ


США. КНДР. РФ > Армия, полиция > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314498 Дмитрий Тренин

Лучший вариант для США в условиях северокорейского кризиса? Сотрудничество с Россией

Дмитрий Тренин | The New York Times

Обычно считается, что Россия играет сравнительно малозначительную роль в большинстве дискуссий о северокорейском кризисе, пишет в статье для The New York Times Дмитрий Тренин, директор Московского центра Карнеги. "Однако Россия находится в уникальном положении - именно она может помочь с деэскалацией этого кризиса", и у России есть веские резоны этим заняться, считает автор.

По мнению Тренина, возможности Пекина в том, что касается воздействия на Северную Корею, ограничены. Китайская сторона "опасается негативных последствий, которые обрушатся на нее, если в Северной Корее произойдет коллапс, она также хочет сохранить некий буфер между своей территорией и силами США, размещенными в Южной Корее", - пишет он.

Почему же Россия может стать эффективным посредником? Это ядерная держава, постоянный член СБ ООН, страна, которая граничит с Северной Кореей и имеет с ней прочные каналы связи.

Россия не относится к числу стран, по которым непосредственно или остро бьют ядерные амбиции Северной Кореи, считает автор. Россия никогда не была "имперской властью" на Корейском полуострове. "Возможно, Москва не так сильно, как Пекин, влияет на Пхеньян напрямую, но она вызывает у северных корейцев гораздо меньше подозрений и не ассоциируется с националистической обидой на прошлое", - говорится в статье.

Тренин указывает, что Россия однозначно заинтересована в урегулировании нынешнего кризиса: "Любая авария или другие сбои при ядерных испытаниях или запусках ракет в Северной Корее могут вылиться в загрязнение российской территории". Вдобавок российское правительство стремится воспрепятствовать размещению дополнительных систем ПРО США в Южной Корее и Японии.

По мнению Тренина, Северная Корея рано или поздно обзаведется примитивным ядерным оружием, пригодным для ударов по территории США, и санкции этому не помешают, поскольку Пхеньян считает ядерную и ракетную программы залогом своего выживания.

Полная блокада Северной Кореи могла бы этому помешать, но блокада может подтолкнуть Северную Корею к развязыванию войны или спровоцировать ее коллапс.

"Итак, остается только одна реалистичная стратегия - убедить северокорейское руководство, что оно уже обладает необходимыми ему силами сдерживания, а двигаться дальше - разрабатывать новые ядерные вооружения и более дальнобойные ракеты - было бы контрпродуктивно", - пишет автор. По его мнению, Россия могла бы подтолкнуть Пхеньян к стратегической сдержанности и разрядить напряженность, предложив ему новые экономические перспективы.

"В конечном итоге Вашингтону и Пхеньяну придется возобновить прямые переговоры. Поскольку ни одна из сторон к этому пока не готова, вначале понадобится организовать тайные контакты в сторонних государствах. Тем временем на повестке дня стоит деэскалация, и Россия - один из неожиданных посредников, которые могут ее организовать", - заключает автор.

США. КНДР. РФ > Армия, полиция > inopressa.ru, 18 сентября 2017 > № 2314498 Дмитрий Тренин


КНДР. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 12 сентября 2017 > № 2306360

Как Россия потихоньку срывает санкции, цель которых - остановить ядерную программу Северной Кореи

Джоби Уоррик | The Washington Post

"Как утверждают в своем докладе американские чиновники, российские контрабандисты спешат на помощь Северной Корее, направляя туда партии нефти и других жизненно важных грузов, которые, возможно, помогут стране пережить новые жесткие экономические санкции", - пишет The Washington Post. Доклад "пробуждает новые сомнения в том, можно ли исключительно финансовыми мерами принудить диктатора Ким Чен Ына к отказу от разработки ядерных вооружений", считает журналист Джоби Уоррик.

"Судя по официальным документам и интервью, весной нынешнего года увеличились объемы танкерного сообщения между северокорейскими портами и Владивостоком", - утверждает издание.

"Пока китайцы перекрывают им нефть и газ, мы видим, что они обращаются к России", - сказал высокопоставленный американский чиновник, пожелавший остаться анонимным.

По словам автора, рост российско-северокорейской торговли стал одним из главных оснований для мер, о которых в августе объявили служащие министерств юстиции и финансов США. Это юридические меры в отношении россиян, которые якобы помогают Северной Корее обойти санкции. "В документах судебных дел, представленных в поддержку этих мер, описывается сеть предполагаемых подставных компаний, созданных российскими гражданами специально для утаивания бизнес-договоренностей с Пхеньяном", - говорится в статье.

Автор подчеркивает, что более 90% внешней торговли Северной Кореи приходится на Китай. По мнению американских чиновников, содействие Пекина - ключ к успеху санкций в отношении Пхеньяна. И все же американцы полагают: Россия в силах достаточно поддержать северокорейскую экономику, чтобы та не застопорилась, и Пхеньян сможет выстоять под давлением международного сообщества.

Издание подробно останавливается на вышеупомянутых материалах судебных дел: "в них подробно описано, как компания Velmur была создана российскими воротилами в Сингапуре, чтобы предположительно помочь Северной Корее закупить горючее на миллионы долларов и сохранить в тайне детали транзакций".

"Velmur была зарегистрирована в Сингапуре в 2014 году как компания, которая управляет недвижимостью. Однако, как представляется, ее основная функция - "содействие отмыванию денег для северокорейских финансовых посредников и находящихся под санкциями организаций", согласно официальному обвинению министерства юстиции, поданному 22 августа. Насколько известно, у компании нет штаб-квартиры, офисных площадей или даже электронного адреса, она скорее "имеет признаки подставной компании", как говорится в обвинениях", - пишет газета.

"Согласно документам, Velmur работала с другими российскими партнерами, чтобы в нынешнем году получить контракты на закупку с февраля по май дизельного топлива на 7 млн долларов без малого у российского поставщика, известного как IPC. В каждом случае северокорейские воротилы переводили Velmur платежи в твердой валюте - долларах США, а Velmur в свою очередь платила этими деньгами IPC за партии дизельного топлива, которые отгружались из порта Владивосток, демонстрируют документы", - пишет издание.

"Следствие заключило, что Северная Корея была пунктом назначения" при перевалке дизельного топлива, гласят документы министерства юстиции США. "По существу Velmur, как представляется, хотя и зарегистрирована в качестве компании по управлению недвижимостью, на деле является северокорейским финансовым посредником", - говорится в документе.

Издание отмечает, что не смогло связаться с сотрудниками Velmur. Заместитель МИД РФ Сергей Рябков в августе назвал санкционную политику бесполезной и отказался коснуться конкретных обвинений в отношении российских физических лиц, якобы срывающих санкции США в отношении Северной Кореи.

"Американские чиновники признали: пока правительство Путина молчаливо одобряет происходящее, вряд ли возможно физически воспрепятствовать российским танкерам, доставляющим топливо в Северную Корею. Но у США есть кое-какие рычаги ввиду того, что контрабандисты предпочитают вести расчеты в долларах", - говорится в статье.

В августе сотрудники министерства юстиции США ходатайствовали о конфискации миллионов долларов в американской валюте, которые якобы были задействованы при транзакциях с Северной Кореей. "Русские не станут принимать северокорейские воны", - уверен экс-сотрудник министерства финансов США Энтони Руджеро.

КНДР. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 12 сентября 2017 > № 2306360


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter