Всего новостей: 2550783, выбрано 1183 за 0.156 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Образование, наука: Медведев Дмитрий (53)Чубайс Анатолий (52)Путин Владимир (43)Ливанов Дмитрий (40)Балабас Евгений (37)Садовничий Виктор (37)Алленова Ольга (33)Фортов Владимир (32)Кравцов Сергей (29)Лемуткина Марина (29)Васильева Ольга (27)Заякин Андрей (24)Ямбу Евгений (23)Ямбург Евгений (22)Филиппов Владимир (20)Астахов Павел (19)Кузьминов Ярослав (18)Лесков Сергей (18)Фурсенко Андрей (17)Кропачев Николай (15) далее...по алфавиту
Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Образование, наука > stroygaz.ru, 13 июля 2018 > № 2674670 Алексей Болдин, Дина Шехтман

Ценность знаний.

Качественная учебная инфраструктура становится важным конкурентным преимуществом

Стремление сделать город «умным» — это не только цифровые технологии, но и умные, образованные его жители. Быстрее всего это поняли девелоперы, поставившие учебную инфраструктуру в один ряд с такими устоявшимися конкурентными преимуществами жилых комплексов, как местоположение, дворы без машин, красивые входные группы. О том, почему лучше жить рядом со школой, а не возить ребенка на другой конец города, чтобы дать ему качественное образование, корреспондент «Строительной газеты» побеседовала с вице-президентом, руководителем комплекса продаж и маркетинга компании «Лидер Инвест» Алексеем БОЛДИНЫМ и заместителем генерального директора частной школы «Золотое сечение» Диной ШЕХТМАН.

«СГ»: Какую строчку в списке приоритетов сегодняшнего покупателя занимает учебная инфраструктура? Какие требования к ней предъявляются?

Алексей Болдин: По данным наших регулярных опросов, все больше покупателей жилья сегодня уделяют особое внимание тому, где будут учиться их дети. Нередко люди даже специально покупают жилье рядом со школой, в которой учится их ребенок, или рядом с вузом, в который он планирует поступать. В современном обществе есть запрос на качественное образование. Статус и важность хорошего образования снова растут, и ответственные родители, планируя будущее своих детей, стараются выбрать лучшее предложение. Этот тренд подтолкнул компанию «Лидер Инвест» к решению сфокусировать новый проект жилого комплекса «Лобачевского 120» на той целевой аудитории, для которой базовой ценностью является именно личностное развитие их детей. И реагируя на такой запрос, мы заключили партнерское соглашение с одной из ведущих частных школ Москвы — «Золотое сечение». Именно эта школа станет оператором образовательного центра в составе жилого комплекса на улице Лобачевского, 120. Наш жилой комплекс находится в Западном административном округе, который давно имеет статус «академического». Вокруг будущего жилого комплекса расположены лучшие вузы столицы, в которые, мы надеемся, будут поступать наши пока еще маленькие жители. Поэтому мы решили строить не просто школьные стены, а создать такой образ жизни и инфраструктуру, которые смогут обеспечить непрерывное гармоничное развитие и качественное образование детей от детского сада до университета.

«СГ»: Помогает ли бренд учебного заведения в продажах? Если да, то есть ли статистика? На каком этапе вы заключали договор с оператором?

А.Б.: Безусловно, это важно. Для нашего проекта, ориентированного на семьи с детьми, «якорный арендатор» в лице одной из ведущих частных школ Москвы добавляет проекту конкретный смысл. Это уже не просто выполнение «гигиенических требований» по строительству инфраструктуры, а дополнительный драйвер и точка роста проекта. Наличие в составе жилого комплекса образовательного учреждения от известного и уважаемого оператора — это то самое отличие, которое выгодно выделяет проект на фоне конкурентов.

«СГ»: Ваш комплекс рассчитан только на семьи с детьми? Какова доля многокомнатных квартир в комплексе? Как вы выстраиваете стратегию продаж?

А.Б.: Доля многокомнатных квартир в проекте составляет порядка 15%. Кроме того, в жилом комплексе запроектировано много 1-комнатных квартир, которые часто рассматриваются для покупки родителями ребят, которые учатся в расположенных рядом МГУ, МГИМО, РАНХиГС и других вузах или планируют в них поступить. Также проект на текущем этапе крайне привлекателен для инвестирования, с учетом нулевого цикла строительства и низких цен на старте продаж.

«СГ»: Какой процент от общей стоимости проекта уходит на инфраструктуру? Окупаемые ли это вложения?

А.Б.: На долю строительства инфраструктурных объектов приходится около 5% общей стоимости проекта. Конечно, это полностью оправданные инвестиции. Ведь наличие инфраструктуры — это дополнительное конкурентное преимущество, к тому же большая часть площадей — коммерческая и окупится за время эксплуатации объекта.

«СГ»: Останется ли здание школы в вашей собственности или передается оператору, городу?

А.Б.: Здание школы останется в нашей собственности и будет передано в аренду оператору — частной школе «Золотое сечение».

Заместитель генерального директора частной школы «Золотое сечение» Дина Шехтман:

«СГ»: Какие требования предъявляет ваша школа к помещению?

Дина Шехтман: Мы предъявляем к зданию требования, которые сегодня являются частью современной образовательной стратегии. Мы считаем, что здание школы должно представлять собой индивидуальное и свободное общественно-культурное пространство, в котором ребенок хочет находиться, в котором он может гулять, учиться, развиваться, радоваться и играть. Такое пространство, в которое ученику захочется ежедневно приходить и с удовольствием осваивать новые знания.

«СГ»: Каковы вообще современные требования к школьным помещениям?

Д.Ш.: К числу основных характеристик современного школьного здания можно отнести: открытость и просторность пространства, функциональность помещений, мобильность и способность к трансформации. Кроме того, нам важно, чтобы архитектура здания способствовала сохранению нашего сложившегося за много лет школьного уклада жизни, формированию особой эмоциональной «золотосеченской» атмосферы, которую отличают камерность и безопасность. Безусловно, архитектура образовательного пространства влияет на учебный процесс. Пространство является ресурсом для решения разных педагогических задач.

«СГ»: Участвовали ли вы в проектировании? Менялось ли что-нибудь в проекте после того, как с вами был заключен договор?

Д.Ш.: Сегодня школа «Золотое сечение» совместно с Центром психологического сопровождения образования «ТОЧКА ПСИ» работает над техзаданием, которое будет отражать нашу образовательную концепцию. Это задание и станет для архитекторов отправной точкой при проектировании. Надеюсь, что мы вместе с «Лидер Инвест» примем участие в выборе архбюро и готовы активно включаться в качестве консультантов на каждом этапе как проектирования, так и строительства.

«СГ»: Рассчитываете ли вы, что большинство ваших учеников будут жителями комплекса или ближайших домов?

Д.Ш.: Мы будем рады увидеть среди учеников нашей школы жителей ЖК «Лобачевского 120», но вместе с тем рассчитываем, что и большинство тех, кто сейчас учится у нас, также последует за нами в новое здание. Может быть, часть семей наших учеников также решат переехать в ЖК «Лобачевского 120».

«СГ»: Считаете ли вы, что близость дома от школы и школы от дома влияет на интерес к учебе и успеваемость? Есть ли зависимость успеваемости от времени, которое дети тратят на дорогу?

Д.Ш.: Сейчас достаточно распространена идея: «живём там, где учатся дети». А если в школе и рядом с ней будет сформировано пространство для дополнительного образования, спорта, творчества, то это даст возможность ребенку полноценно и гармонично развиваться, сохраняя при этом время, здоровье, силы, которые так часто отбирает транспорт.

«СГ»: Чему вы будете учить? Есть ли у школы профиль?

Д.Ш.: На протяжении всей 26-летней истории школы «Золотое сечение» помимо высоких академических показателей нам было важно, чтобы выпускник школы был ответственным, самостоятельным человеком, имел развитый социальный и эмоциональный интеллект, хорошую языковую подготовку, умел строить деловые, партнерские, личные отношения и получил углубленные предметные знания в тех областях, которые он выбрал на основании своего индивидуального образовательного маршрута.

Цитата в тему

«Вокруг жилого комплекса «Лобачевского 120» расположены лучшие вузы столицы, в которые, мы надеемся, будут поступать наши пока еще маленькие жители»

Цитата в тему

«Наличие в составе жилого комплекса образовательного учреждения от известного и уважаемого оператора — это то самое отличие, которое выгодно выделяет проект на фоне конкурентов»

Автор: Оксана САМБОРСКАЯ

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Образование, наука > stroygaz.ru, 13 июля 2018 > № 2674670 Алексей Болдин, Дина Шехтман


Россия. СФО > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 13 июля 2018 > № 2671898 Владимир Шумный

Экс-директор ИЦиГа СО РАН Владимир Шумный об освобождении генетики от статуса лженауки

ФИЦ «ИЦиГ СО РАН» – крупнейшее фундаментальное научное учреждение страны, занимающееся генетическими исследованиями. Совсем иначе было в конце 1950-х гг., когда первые ученые-энтузиасты еще только съезжались со всей страны в Новосибирск, а генетика формально оставалась в статусе «лженауки». Многолетний (на протяжении 60 лет) сотрудник Института цитологии и генетики СО РАН, занимавший в том числе пост директора института, а ныне советник РАН, академик Владимир Константинович Шумный рассказал Аcademcity.org о первых годах возрождения отечественной генетики, строительстве Академгородка и радиационном облучении.

– Владимир Константинович, как же так получилось: в СССР продолжается торжество «лысенковщины», генетику власть отказывается признавать настоящей наукой, но в новосибирском Академгородке возникает целый Институт цитологии и генетики?

– Действительно, в тот момент Лысенко был еще в фаворе, Хрущев к нему прислушивался и в генетику не верил. Но свою роль сыграли наши физики, руководившие советским атомным проектом – академик Курчатов и его коллеги. Им необходимо было изучить воздействие, которое оказывает радиация на живые организмы, определить безопасные дозы облучения. Учитывая, что многие последствия проявляются и в последующих поколениях, решить эту проблему без генетических исследований было невозможно. Поэтому Хрущеву нехотя, но пришлось пойти на создание в структуре Сибирского отделения Академии наук СССР Института цитологии и генетики. Но жизнь у института в первые годы была непростой.

Директор-организатор, тогда член-корр АН СССР Николай Петрович Дубинин, был через два года уволен. Его преемник – Дмитрий Константинович Беляев – несколько лет работал в статусе «исполняющего обязанности», в институт постоянно приезжали ревизии, а Хрущев во время каждого визита в Академгородок поднимал тему о закрытии ИЦиГ.

И Лаврентьеву приходилось проявлять чудеса дипломатии, чтобы спасти нас. Так что свободно мы вздохнули впервые лишь после отставки Хрущева, когда Лысенко был смещён со своих постов, а табу на генетику окончательно снято.

- Вернемся к 1950-м годам. Как для Вас началась работа в ИЦиГ?

– В то время Николай Петрович Дубинин еще работал в московском Институте биофизики на улице Профсоюзной, где у него была лаборатория радиационной генетики. А возле здания этого института стоял небольшой домик, на котором повесили табличку «Институт цитологии и генетики СО АН». Именно в этом домике Дубинин осуществлял набор первых сотрудников в новый институт. К нему и пришла наша группа пятикурсников биолого-почвенного факультета МГУ с целью устроиться на работу. Николай Петрович с нами побеседовал, сразу распределил по лабораториям и написал Михаилу Алексеевичу Лаврентьеву письмо с просьбой зачислить нас в Сибирское отделение Академии наук, в Институт цитологии и генетики. Согласование было относительно недолгим, и уже в мае 1958 года я приехал в Новосибирск.

– Насколько мне известно, в создаваемый Институт потянулись не только вчерашние студенты, но и ученые, которые до «лысенковщины» уже успели многого добиться на этом поприще.

– Да, это так, в Институт приехало немало ученых, входивших до войны в знаменитые школы советских генетиков – «кольцовскую» (в Москве) и «вавиловскую» (в Ленинграде). Но после 1947 года они были отлучены от науки. Например, Юрий Петрович Мирюта ряд лет был вынужден работать бригадиром в одном из колхозов. Или Пётр Климентьевич Шкварников, заместитель Дубинина, первым приехавший в Новосибирск для организации работы на месте будущего института. Известный советский генетик, в 1939 году ставший заместителем директора Института генетики АН СССР Вавилова, после войны (а он всю войну провел на фронте) был направлен председателем колхоза в Крыму. Зоя Сафрониевна Никоро, много лет занимавшаяся наукой под началом С.С. Четверикова, почти десять лет была вынуждена работать сначала педагогом-воспитателем в детском туберкулезном санатории, а затем пианисткой эстрадного оркестра ресторана «Голубой Дунай» в Одессе. Что далеко ходить, и сам Дубинин после печально известной августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 года несколько лет был вынужден заниматься орнитологией, к которой раньше он почти не имел отношения.

Для этих ученых, как и для многих, кого я не упомянул, работа в нашем институте стала единственным возможным путем для занятий генетикой.

– Какими Вам запомнились первые годы работы в Новосибирске?

– Когда я сюда приехал, Академгородка, как такового, еще не было. Тогда все Сибирское отделение базировалось в одном здании на Советской, 20, где на каждый институт приходилось несколько комнат. Впрочем, и сотрудников было не так уж много. К примеру, в нашем институте числилось тогда человек сорок-пятьдесят, но половина еще дорабатывала на прежних местах работы, и в Новосибирск к тому моменту переехало не более двадцати сотрудников. Что интересно, мы не только работали вместе, но и жили все в одном общежитии. Я помню, что Лаврентьев снял для этих целей одно из зданий в районе известных в городе «обкомовских дач». Там мы и поселились, по несколько человек в комнате, причем, все перемешались, генетики жили с экономистами, физики с химиками… В результате мы постоянно общались друг с другом, учились друг у друга. Доходило до смешного, когда наши соседи по комнате, экономисты, в время одной из перепалок стали обмениваться биологическими терминами: «Ах, ты, гомозигота», «От гетерозиготы слышу». Ну а если серьезно, то Лаврентьев сознательно стимулировал это смешение ученых из разных наук. Так создавалось то уникальное научное сообщество Академгородка, которое стало основой для превращения его в уважаемый во всем мире научный центр. Центр, где многие результаты получены в результате мультидисциплинарных проектов, на стыке наук.

– А параллельно с формированием этого сообщества шло и строительство самого Академгородка…

– Строительство шло довольно быстро, потому что Лаврентьеву удалось добиться от Хрущева привлечения военных строителей по линии Министерства среднего машиностроения. В сферу этого ведомства входил ряд серьезных проектов, включая атомный и космический, так что они умели быстро возводить самые большие и сложные объекты. Но для нас новоселье несколько затянулось. Хотя ИЦиГ был в числе первых десяти институтов, ставивших «первую очередь» строящегося Академгородка. И нам выделили площадку на будущем проспекте Лаврентьева, там даже стояла табличка с названием института. Но осенью 1958 года нашу табличку сняли, это был еще один «привет» от сторонников Лысенко. На том месте построили Институт катализа, а мы еще некоторое время ютились «по квартирам». Порой в буквальном смысле слова.

– Это как?

– Одновременно со зданиями институтов шло строительство жилых домов на Морском проспекте. Хотя это сейчас проспект, а тогда это была скорее просека в лесу, на которой возводили дома. Мы тоже участвовали в его создании – сажали после работы возле домов березы, многие из которых растут до сих пор.

А в самих домах некоторые подъезды отдавали под размещение лабораторий институтов, чьи корпуса еще не были достроены. И на протяжении нескольких лет ряд лабораторий Института цитологии и генетики проработал в доме, где позже находился магазин «Альбумин», выходило по квартире на лабораторию.

Конечно, там поместились далеко не все, в ИЦиГ к 1959 году работало уже около двухсот человек. Другие наши лаборатории разместили в уже построенных институтах: часть – в Институте гидродинамики, часть – в Институте автоматики и так далее. И только в начале 1960-х годов мы, наконец, получили в свое распоряжение здание, которое по сей день является главным корпусом Института цитологии и генетики.

– Вы говорили о том, что первоначально задачей Института было определить безопасные дозы радиационного облучения. Как она была решена?

– Радиационная генетика стала одним из главных направлений работы института с момента его создания. Тем более, Дубинин и раньше занимался этой темой в Институте биофизики. Саму лабораторию радиационной генетики возглавил известный представитель ленинградской школы генетиков Юлий Яковлевич Керкис. Они впервые смогли обнаружить дистанционный эффект радиации у млекопитающих. Тогда же удалось установить минимальную дозу облучения (10 рентген), которая способна вызвать мутации в клетках человека. В сентябре 1960 года эти данные были представлены Научному комитету ООН и легли в основу определения порога радиационной безопасности. Эти данные не утратили актуальности и сейчас. Современный человек часто взаимодействует с радиационным излучением – во время полетов на самолете, прохождения рамок металлодетектора и т.п. И то, что эти контакты не ведут к болезням и мутациям, – заслуга новосибирских генетиков, определивших пределы безопасного воздействия радиации на организм. Но, что не менее важно, за эти годы были сформированы лаборатории и по другим основным направлениям генетики на тот момент. И Дмитрию Константиновичу Беляеву вместе с коллегами удалось доказать, что польза государству от генетики заключается не только в вопросах радиационной безопасности. Так удалось сохранить институт, который стал одним из центров возрождения генетики как науки в нашей стране. Хотя это было очень непросто, и в первые годы весь коллектив находился в довольно «подвешенном состоянии». Все эти проверки, инспекции, давление со стороны лысенковцев, конечно, нервировали. Но мы работали, стараясь не оглядываться на трудности. Надо сказать, этим духом была пропитана атмосфера не только ИЦиГ, а всего Академгородка. И это оказалось лучшей стратегией для его развития.

Источник: academcity.org

Россия. СФО > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 13 июля 2018 > № 2671898 Владимир Шумный


Россия > Химпром. Образование, наука. СМИ, ИТ > rusnano.com, 11 июля 2018 > № 2674682 Анатолий Чубайс

Анатолий Чубайс впервые выступил c лекцией «Инновационная экономика — что это?»

О чем я хотел бы рассказать? Рассказать хотел бы о пяти вещах.

Во-первых, надо как-то разобраться с истоками, понятиями, категориями, даже есть целая теория вокруг этого [инновационной экономики]. Я, наверное, погружаться в нее не буду, но хотя бы что-то упомянуть просто обязан, если претендовать на целостное описание того, что такое инновационная экономика.

Во-вторых, от этой теоретической части я попробую перейти к рассказу о том, как это реально происходит, что это такое, как это делается. Когда я буду рассказывать о том, как это делается, мы увидим с вами, что здание инновационной экономики базируется на двух китах. Один из которых — это тот, кто это делает — технологический предприниматель, второй — это тот, кто инвестирует — инвестор. Поэтому, третья часть разговора, это технологический предприниматель, а четвертая часть разговора — это финансовая индустрия, которая вокруг категории инновационной экономики существует.

Последнее, о чем нельзя не сказать, это ответ на вопрос о том, где [находится] Россия в этом инновационном мире, который уже колоссальный, масштабный, бурно развивающийся. Я попробую по возможности объективно ответить на вопрос о том, где мы в этом мире находимся. Давайте начнем сначала.

Теория и этапы развития инновационной экономики

Давайте начнем с ответа на вопрос, откуда пошла инновационная экономика. Говоря об этом, правильно вспомнить несколько без преувеличения великих имен, которые создавали теорию. Первым, в моем понимании, был известный классик экономист Йозеф Шумпетер, который ввел само понятие инноваций. Disruptive innovation — очень популярный термин, сейчас часто используемый, придуман впервые в его работах, это было примерно в 1940-ые годы. Основные его работы вышли в прошлом веке, и это был стартовый шаг в этой истории. Николай Кондратьев — привожу его не только потому, что он наш отечественный ученый, а потому что, в моем понимании, сделанное им без преувеличения стало важнейшей частью мирового теоретического фундамента в этой сфере. Пожалуй, об этом стоит сказать еще пару слов.

Элвина Тоффлера не очень сейчас часто вспоминают, но это несправедливо, потому что он придумал третью волну. Я имею в виду аграрную цивилизацию, индустриальную цивилизацию и инновационную экономику, как третий шаг в этом историческом развитии.

Было бы неправильно вычеркнуть советскую часть из этого теоретического задела. В позднесоветские годы, когда советская власть стала осознавать, что НТП (научно-технический прогресс) — это не просто важнейшая часть современной жизни, но и то, в чем Советский Союз, начиная с 1970-х годов все больше и больше отставал. Что-то надо было делать. По этому поводу был создан целый Институт экономики и научно-технического прогресса, и [на его базе] крупные ученые Александр Анчишкин и Юрий Еременко, наши в некотором смысле старшие товарищи, для кого-то — учителя, много чего сделали в этой сфере. Тогда появился очень важный документ КП НТП — комплексная программа научно-технического прогресса, до 2000-го года она была (1980–2000-е гг.). Она, конечно, по понятным историческим причинам, совсем мало имела отношения к реальной жизни, но, тем не менее, это был прорыв в понимании того, что такое инновационная экономика.

Совсем недавно вышла мощная книга Уильяма Баумоля, тоже такого классика, ровно про это. Чтобы не пытаться описать вам всю эту теорию от начала до конца, я попробовал выбрать то, что мне в целом в этом теоретическом заделе кажется наиболее интересным, и то, что в нем является наиболее модным. Это совсем разные вещи, поэтому два слова про «интересное» и два слова про «модное».

Итак, про интересное — это, конечно же, Николай Кондратьев — крупнейший ученый-экономист, уничтоженный в сталинских лагерях по личному решению Иосифа Виссарионовича [Сталина], который, в моем понимании, по масштабу входит в этот ряд с теорией технологических укладов, созданной им. В рамках этой теории он описал три технологических уклада: текстильная механизация, пар железной дороги, сталь и электричество. И у него еще были ранние описания периодов нефти и автомобилестроения, конвейера. Собственно, на этом фактическая часть [исследования] закончилась, но всегда сила теории, как мне кажется, проверяется ее предсказательной силой. Работает ли она за пределами того отрезка, который описан. Вот у Кондратьева она [теория] работает.

После смерти Кондратьева появились его последователи, ученые, в том числе описавшие пятый технологический уклад — эру информатизации и телекоммуникаций, и шестой технологический уклад — нано-, биотехнологии, так он в мире называется.

Мне кажется, что это наиболее такая основательная, серьезная, фундированная работа, про которую можно было бы много говорить. Будут вопросы — с удовольствием добавлю, но мне хотелось бы, чтобы в памяти у вас осталось и имя, и то, что сделано Кондратьевым.

Но в популярной сфере про это мало, кто знает, мало кто помнит, а все сейчас любят говорить про четвертую промышленную революцию. Это, собственно говоря, то же самое, это попытка как-то этапизировать историю инноваций, но немножко с другой позиции. Придумал это профессор [Клаус] Шваб — основатель Давосского форума. Вы если в Google, наберете про четвертую промышленную революцию, найдете тысячи ссылок, в отличие от технологических укладов — самая популярная, самая хайповая теория сейчас, в моем понимании, предельно малосодержательная. Если попытаться вгрызться внутрь, понять, что же такое каждый из этих этапов, то вы быстро обнаружите, что определения «четвертой промышленной революции» не существует, а есть набросанные самые разные вещи. Наверное, надо согласиться с тем, что на таком, чисто интуитивном уровне, вот как-то все ощущают, что в конце XX-го — начале XXI-го века что-то такое начало происходить, массы каких-то новых технологических прорывов: 3D-печать, роботизация, искусственный интеллект. И правда, это хочется как-то отдельно назвать, отдельно описать, но, на мой взгляд, здесь сильно не хватает теоретической основательности, хотя повторю еще раз, это моя субъективная точка зрения.

Суть инновационной экономики

Итак, это теоретические основы всей этой истории [инновационной экономики] и какие-то базовые термины, которые в нее заложены. Теперь, как и собирался, попробую описать, дать ответ на вопрос о том, а что это такое. Прошли историческую и теоретическую часть, давайте попробуем вгрызться внутрь того, что такое инновационная экономика. Предложу вам какое-то мое собственное изобретение на этот счет, немножко доморощенное, но то, как я это дело понимаю. Попробую описать вам движение инноваций, потому что кроме понимания сути, надо понимать еще, как она от рождения проходит до зрелости, это крайне важно. Без этой динамики бессмысленно о ней говорить. Но еще и в конце даже попробуем какую-то психологически-эмоциональную связь к этому прибавить, если удастся.

Итак, суть. Если говорить про суть, надо начинать от самого начала. Давайте начнем от Адама. Вот известная классическая фреска (см. слайды 7–10). Сейчас ее правда рисуют в основном, когда одна рука прикасается к ноге Акинфеева [вратаря сборной России Игоря Акинфеева], отбившего пенальти, это тоже, наверное, уместно, но я немножко про другое хотел сказать. Я хотел сказать про инновации. В этом прикосновении, мне кажется, действительно заложен ответ на вопрос о том, в чем же суть. Она вот в чем: с одной стороны — это технологический предприниматель, а с другой стороны — это инвестор. Мне представляется, что в той точке, где они соединяются, и только тогда, когда они соединяются — собственно говоря, и рождается то, что мы называем инновацией.

В некотором смысле, на этом можно было закончить лекцию, я сказал самое главное. Все остальное будет разного рода иллюстрации. При этом на вопрос о том, кого больше всего ненавидит технологический предприниматель, правильный ответ будет «инвестор». На вопрос о том, кого больше всего ненавидит инвестор, правильный ответ будет «технологический предприниматель». Эта такая любовь и ненависть, которая вот здесь есть, но именно в этом взаимодействии и рождается что-то, или не рождается.

Инновации: рождение и развитие

Мы с вами будем анализировать тот случай, когда рождается — это суть. Дальше мы хотели разобраться с этапом, как это появляется. У нас есть с вами источник финансирования — инвестор, есть сама инновация, есть технологический предприниматель. Какие стадии, как это движется, откуда это рождается, и куда эта история приходит. Давайте попробуем разложить это на несколько этапов.

С чего все начинается? Начинается, как правило, даже не с предпринимателя, а часто с ученого (у меня здесь ученый-предприниматель), с появления концепции и ее доказательства. Для этого тоже нужны деньги, поэтому какие-то источники появляются, хотя, строго говоря, грант — это не инвестиции, грант — это безвозвратные деньги, просто их подарили, и родилась концепция. Первая стадия, по классике в этой сфере — это доказательство концепции (Prove of concept), предположим, что оно произошло. Что происходит дальше? Дальше начинается следующая стадия, на следующей стадии вместо одного предпринимателя появляется, как правило, несколько человек, какая-то команда сумасшедших, которая дальше точно требует новых денег, это может быть опять же грант, а могут быть бизнес-ангелы.

Бизнес-ангелы — это специальный вид инвестора, которые на очень-очень ранней стадии, когда все непонятно, все сомнительно, берет и дает деньги. По этому поводу есть концепция трех F: friends, family and fools — друзья, семья и дураки — три категории инвесторов, которые на этой стадии готовы дать деньги, поверив, что из этого что-то произойдет. Так вот, если все правильно и получилось, то результатом этого этапа является доказательство работоспособности продукта. То есть они должны что-то изготовить, что-то сделать физически. Появился этот продукт, и он должен демонстрировать те свойства, которые в концепции ему были предписаны. Предположим, что это произошло, что и вторая стадия свершилась, все срослось.

Тогда начинается третья стадия — это уже стартап и юрлицо, а это уже немножко другой разговор. Это уже профессиональный инвестор, которым, по классике, является венчурный фонд. И здесь задача этого самого стартапа за счет денег венчурного фонда, прототип, который был на предыдущей стадии, довести до стадии пригодного к продаже продукта. На этой стадии масса чего погибает, масса чего не получается. Но мы опять живем в своем предположении, что пока все срастается, пока получается.

Итак, получили в результате работы венчурного фонда и в стартапе продукт, который пригоден к массовому производству. Что дальше? Дальше опять деньги, но уже другого масштаба. И стартап — это уже не просто стартап, а это уже компания в стадии роста. Если эта следующая стадия произошла, если нашелся фонд прямых инвестиций, который проинвестировал в это расширение, то тогда удачей станет доведение этой истории до стадии продаж.

Заметьте, стадия продаж (четвертая стадия) — это первый счастливый момент с самого начала, когда деньги не вовнутрь идут, а когда деньги из компании. Это принципиальная точка, очень важная.

Отвлекусь на секунду с примером. Нас [РОСНАНО] с любовью проверяет очень много разных проверяющих организаций. Одна из проверяющих организаций, причем такая довольно благожелательная, уж не буду называть, среди набора претензий к нам, сказала: «В принципе, все у вас неплохо, много чего делаете, замечательно, много финансируете стартапов, все здорово. Но есть одна проблема: у вас из 60-ти проектов 55 — это нецелевые расходы, а нецелевые расходы, кто понимает, — это вообще статья УК РФ, до 5 лет строгого режима». Соответственно, мы встревожились, почему нецелевые расходы, как же так? Мы же все направляли на нанотехнологии, мы создали стартапы, стартапы готовят продукты к продаже. Ну как же? А нецелевые потому, что вот инструкция Минфина, подписанная чуть ли не мной лет 20 назад, в которой пункт 3.6 гласит следующее (не дословно, но по смыслу): «бюджетные субсидии и ассигнования не допускается направлять в убыточные предприятия».

А как мы с вами видим, продажи с источником дохода, появляются только лишь на четвертой стадии, причем заметьте, и это пока еще только продажи, а не окупаемость, а все, что было до этого, по определению, убыточно. Это означает, что в этом месте логика инновационная в лоб сталкивается с логикой государственной бюджетной системы, и таких примеров очень много. Тем не менее, это суть процесса. Он вот здесь еще никакой окупаемости нам не дает.

Окупаемость может быть возникнет на следующей стадии. Если у вас правильно пошли продажи, если вы правильно подняли рынок, если вы развили построенный завод, производственную мощность и так далее, и, если вы дошли до целого публичного размещения акций — IPO. Это стадия, в которой у вас может появиться окупаемость, тогда вы публичная компания, у вас все прекрасно. Надо понять, что этот счастливый путь от начала до конца усеян трупами, как правило, в переносном смысле слова. Из 10 концепций 9 не доказываются, из 10 полученных продуктов 9 не доказываются, из 10 созданных до пригодности продуктов до производства не доходят 9, из 10 начатых производить — 9 не удается довести до продаж, а из 9 начатых продавать — 9 заканчиваются отсутствием окупаемости. Вот такой веселый процесс, а вместе все называется инновационной экономикой. Это и есть стадия рождения инноваций, как они в реальной жизни выглядят.

Кстати говоря, здесь правильно будет отделить науку от инноваций, которые очень часто путают, смешивают, хотя это вещи взаимно-противоположные. Почему? У вас есть знания, у вас есть деньги. Если вы хотите из денег сделать знания — это называется наука. А если вы хотите, наоборот, из знаний сделать деньги — это будет называться ровно наоборот, инновации. В этом смысле, это два противоположных процесса, но в идеале, вы сначала тратите долго-долго деньги, чтобы получить знания, а потом в идеале, из этих знаний вы с помощью инноваций возвращаете деньги, но как вы понимаете, это все далеко не в одном процессе, далеко не все связано, в одном месте затраты, в другом — результаты. Это два разных вида деятельности, с первым [с наукой] как мы знаем, у нас в стране все хорошо было, и сейчас в некоторых сферах хорошо, я считаю, а со вторым [c инновациями] у нас все гораздо сложнее. Это совсем другая история, смешивать их тут, мне кажется, принципиально неправильно.

Как почувствовать инновации

Собственно говоря, последнее, что я хотел попытаться здесь сделать, это еще сказать про то, как это [инновации] можно почувствовать, что ощущает технологический предприниматель, который ввязался в эту историю. Напомню, как мы с вами только что разобрались, у него источника доходов нет, он начал тратить полученные от предыдущего инвестора деньги на материалы, аренду, электроэнергию, зарплату, и осуществляя эти расходы, он понимает, что у него продаж пока еще нет, ему нужно дожить до следующей стадии. Что такое следующая стадия? Следующая стадия — это «следующий инвестор», следующий раунд финансирования. Таких раундов у стартапа может быть 4, 5, 6, 7, а окупаемость появится гораздо позже. Это означает что, ввязавшись в эту историю, на каждом этапе, технологический предприниматель, он же стартапер, находится в ситуации, когда он не знает, доплывет ли он до следующего этапа или нет.

Есть такая история, под названием «подводная спелеология» (cave diving), если кто-то сталкивался, примерно представляет себе ощущения. Особенность ее состоит в том, что в пещерах часть водной поверхности все-таки выходит на воздух, а часть не выходит. И вы каждый раз, ныряя из одной ниши в другую, предполагаете, что там впереди, наверное, будет воздух, а может его и не будет. Это все хорошо с аквалангом и инструктором, мне приходилось это делать, и это такие сильные впечатления в жизни. А стартапер в этом смысле, собственно говоря, делает то, чего никто никогда до него не делал, эта та же самая подводная спелеология, только без акваланга и без инструктора. Ныряешь, наверное, там, в конце все-таки будет воздух, а может быть и нет, я этого не знаю, но пока я плыву без акваланга и без инструктора. При этом по пути мне попадаются вот такие ниши, о части из них я что-то знал, а о части из них я не имел ни малейшего представления, потому что никто и никогда здесь не был. В результате всего этого процесса, если все было правильно и хорошо, если мне еще и повезло, то в итоге я на последних остатках кислорода вынырну.

К счастью, как мы знаем, детей в Таиланде спасли всех, слава Богу — сообщение полчаса назад пришло. Это для того, чтобы почувствовать. В реальной жизни, как мы понимаем, не все [стартапы] дошли, эта такая история жесткая: невыполненные финансовые обязательства, личные неудачи и так далее. Серьезный стартапер — это человек, который хотя бы раз пять обанкротился, с таким человеком уже можно разговаривать всерьез. Без этого — это какой-то детский сад. В этом смысле, надо понимать, что при всей романтике, при всем захватывающем характере этого вида деятельности — это жесткий тяжелый настоящий труд, с большими рисками, которые потянуть могут только настоящие энтузиасты своего дела. Закончим со второй частью, в которой я хотел рассказать про этапы и про то, как это прочувствовать.

Технологический предприниматель — кто это?

Теперь, давайте погрузимся внутрь двух основных компонентов: одна из них — это технологический предприниматель, вторая — инвестор. Что такое «технологический предприниматель»? Ну предприниматель — он и в Африке предприниматель. Нет! Я считаю, что технологический предприниматель — это нечто, принципиально отличающееся от обычного предпринимателя. Чем? Традиционный предприниматель, соединяясь с инвестициями, создает традиционный продукт — честь ему и хвала! Взял и открыл ресторан, замечательно — это правда круто, это правда серьезно, и это такой вполне уважаемый вид деятельности. Но в наших условиях скажем иначе — вид деятельности, который должен стать уважаемым, и надеюсь, что станет уважаемый, но это традиционный предприниматель. А в технологическом предпринимательстве есть еще одна важнейшая компонента, которая отличает его от традиционного предпринимательства — новый продукт, новая технология.

Вы всегда должны создавать то, чего не существовало, по крайней мере в стране, а вообще по-хорошему и в мире. В этом смысле традиционный предприниматель отличается от технологического очень существенно, и это не просто отличие теоретическое. Я вижу это по своему опыту работы с коллегами, с технологическими предпринимателями, там правда другая атмосфера, другой тип людей, другая этика, другие ценности. Я попытался ответить на вопрос о том, в чем они другие. Традиционный бизнес — это, прежде всего, снижение затрат. Резать косты — это основа для любого традиционного бизнеса, в инновационной сфере главное — это новый продукт.

Я как-то был на дискуссии в Давосе, в которой выступал президент компании Microsoft, тогда еще — Билл Гейтс. В какой-то момент в ходе дискуссии участники сильно на него наехали и стали критиковать за принятую [Microsoft] программу снижения издержек. Я как-то не сразу понял, в чем криминал: «Ну да, затраты снижает, эффективность вырастает». И как-то потом уже, по ходу дискуссии, стало понятно, что в технологическом предпринимательстве «косты» — дело пятнадцатое, оно не про это, оно не про затраты. Оно про создание нового продукта, ключевая вещь здесь — это time to market, время продвижения к новому продукту. Если ты прорвался на рынок, если ты быстро успел сделать новый продукт, значит потом уже разберешься и с «костами», и со всем остальным. Это совсем другая философия, сильно отличающаяся.

Не знаю, как присутствующих, но меня учили в моем родном Инженерно-экономическом институте, что спрос рождает предложение, а в инновационной сфере, в технологической сфере часто наоборот, предложение рождает спрос. Мы не знали с вами, что у нас есть спрос на то, чтобы, взяв в руки мобильный телефон сделать вот так вот и увеличить размер картинки. Мы этого не знали, а Стив Джобс знал, знал, взял и сделал. Multi touch называется. Сейчас мы держим в руках мобильный телефон, и, если захотим сделать такой Multi touch, и он сработает — все нормально.

Это означает, что он сформировал нашу потребность, уж по крайней мере, он за нас ее угадал. Мы ее не предъявляли, мы этого не понимали. Это не потребность в еде, пище, одежде — это другого типа потребность. Она скорее идет от предпринимателя, который попадает или не попадает. Это, мне кажется, очень важное отличие. Еще одно отличие — доход традиционного предпринимательства. Я искренне считаю, что в технологическом предпринимательстве доход — это не главное. Я не знаю лично Илона Маска, хотя знаю многих его товарищей.

Новый продукт — главная мотивация

Я убежден в том, что для него вопрос о том, на каком месте в списке Forbes он окажется — вот правда, совсем не значимый вопрос. А вопрос в том, он все-таки родит Tesla, или, пройдя теперь уже четыре банкротства на волоске (последнее, как я понимаю, он прошел два месяца назад), все-таки доведет ее до окупаемости, до той самой окупаемости, которой у Tesla нет до сих пор. Главный символ инновационной экономики в мире, объем производства дошел до 500 тысяч штук [автомобилей] в год. Очевидно, посрамил все крупнейшие автомобильные концерны в мире, является символом всей инновационной экономики и так далее, и так далее — убыточная компания!

Если я правильно помню, из 16 последних кварталов — лишь один доход на все остальное. Убыток, убыток, убыток, убыток, убыток. Это специфика деятельности. Для такого человека — главное сделать, главное доказать, что эта история летает. Это мне, правда, кажется очень важным этическим отличием инновационной сферы от сферы традиционного предпринимательства.

Еще одно более хитрое отличие, которое не сразу осознал — как выглядит нормальный традиционный бизнес? Ты создал продукт, начал его продавать. Все прекрасно — у тебя есть рынок, есть продажи, бизнес растет. В какой-то момент ты продаешь бизнес и зарабатываешь свои скромные миллиарды. Все чудесно. В инновационной сфере сплошь и рядом ты еще не создал продукт, ты еще не начал его продавать, но ты способен продать бизнес. И поверьте, это не какая-то там невероятная экзотика.

Даже в нашем скромном опыте есть пример — компания Selecta, в которую мы вложили на совсем ранней стадии. Занимается уникальными технологиями — использование иммунной системы организма для защиты организма от серий заболеваний. Один из боковых эффектов — это антиникотиновая вакцина, с которой, кстати, смешная история произошла.

Отвлекусь на секунду, у нас есть такая нанопремия. Мы автору концепции, это американский ученый, дали нанопремию на нашем нанофоруме года 3–4 назад [Омид Фарокзад, Профессор Гарвардской медицинской школы, лауреат RusnanoPrize-2013]. Он индус и говорит: «Вы знаете, когда я ехал в Москву получать премию, в Россию…». А отец у него в Индии живет, какой-то, видимо простой крестьянин, соответственно спрашивает его: «Тебе за что премию дают?» Он говорит: «Я придумал вакцину от никотина». — «Да? А в чем смысл этой вакцины? Что она делает?» — «Ну как же, она приводит к тому, что мне удалось разорвать связь между рецепторами, ощущающими поступление продуктов табака в организм, и рецепторами удовольствия». А отец думает, думает и говорит: «Это значит я курю и не получаю удовольствия?» Он говорит: «Да!» — «Какой смысл в твоей вакцине? Это же какая-то дичь! Зачем мне нужна такая вакцина? Мне, наоборот, нужно, чтобы я получал удовольствие. Иди со своими вакцинами! Это все не интересно и никому не нужно».

Тем не менее, мы ему дали премию, но это я не к теме вакцин, а к теме того, что вот эта самая компания Selecta до сих пор продолжает разработку продукта, продукт находится на стадии клинических исследований (вторая стадия сейчас). Компанию мы за 3 года вывели на публичный рынок, рыночная капитализация у нее сейчас за 300 млн долларов, все вполне успешно. А живой продукт конечный, при хорошей погоде, у него появится через несколько лет. Продукта нет, а цена бизнеса за 300 млн долларов есть.

Такой истории в обычном бизнесе не может быть, а в инновационном бизнесе — сплошь и рядом. Это обычная история, мы тут ничего такого героического не совершили. Таким образом, отличие совершенно принципиального свойства, и я требую просто, чтобы мы с вами никогда не путали технологического предпринимателя и обычного предпринимателя — они сделаны из разного теста.

Как устроена индустрия прямых и венчурных инвестиций

Завершающая часть конструкции инновационной экономики — инвестор. Это важнейшая часть, не понимая которую, ничего невозможно сделать, из которой, как мне кажется, у нас как раз в стране главный провал. Дело в том, что инвестор в этом мире инновационной экономики не просто продвинулся и развился, а он превратился сегодня в целую колоссальную индустрию.

Наверное, слышали сочетание PE/VC индустрия (private equity/venture capital industry). Это индустрия, размер которой больше, чем размер банковской индустрии. В это трудно поверить и, кстати, многие специалисты наши этого не знают, но это правда. Это сложнейшая индустрия, которая развивается темпами, существенно большими, чем банковская, без которой никакой инновационной экономики не возникнет, без которой будет технологический предприниматель, но не будет инноваций. Поэтому ей стоит уделить чуть больше времени, и я несколько слов об этом скажу.

Итак, что такое эта самая PE/VC-индустрия — один вопрос. И второй вопрос — откуда она сама берет деньги? Как в нее деньги попадают, которые через нее потом попадают к инноваторам? Чем она принципиально отличается от других видов индустрии? Вот я сказал, что она больше, чем банковская. Банк дает кредит, а PE/VC индустрия дает капитал — и это вообще разные истории, совсем разные.

Да, конечно, есть пересечения. Бывают ситуации, когда инвесторам банк дает капитал, но мы все-таки пытаемся главное понять. Главное в этом состоит, банк — это кредит, а эта PE/VC- индустрия — капитал. Это, кстати, парадокс. Сразу же на Россию обратим взгляды. Наверняка, здесь присутствуют люди, которые понимают, как устроен наш финансовый мир. У нас, очевидно, в России крайне переразвита банковская индустрия, и чудовищно недоразвита индустрия PE/VC. Предоставлять кредит мы умеем. Да, можно спорить, ругаться: проценты, условия, залоги и еще 150 вопросов, но тем не менее, размер индустрии колоссален. А предоставлять капитал в стране [могут] 20–25 фондов — ни о чем. Это первая главная особенность.

Вторая главная особенность. В этой индустрии активы отделены от управления, и это настолько важно, что об этом я должен сказать еще несколько слов. Почему активы отделены от управления? Во-первых, в этой сфере всегда нужно управлять большими деньгами, и это не десятки миллионов долларов, это сотни миллионов долларов или миллиарды. Даже самый маленький венчурный фонд — 50 млн долларов (меньше просто не бывает и быть не может технологически). Итак, объем денег колоссален, и тот, кто управляет ими — он такими деньгами не обладает. Вам нужно отделить того, кто управляет от того, чем он управляет, институционально отделить. То есть сам процесс принятия инвестиционных решений нужно сделать профессиональным, это профессией стало.

Отделение активов от управления

Investment Professionals — что это такое? Это тот самый отделенный от активов управляющий, который умеет ими управлять. И, кстати, не просто умеет управлять, а у которого репутация, имя, у которого за спиной pipeline, то есть поток проектов, которые он сделал, track record и так далее. Профессионализация процесса принятия инвестиционных решений, PE/VC индустрия — важнейшая история. Мало того, вам нужно так структурировать это индустрию, чтобы риски управляющего и риски инвестора были адекватно отражены в этой индустрии, а они совершенно разные. Это сложнейшая задача в таком теоретическом отношении, которая в итоге решена совершенно блестяще. Суть ее решения — то, что называется LP и GP.

Я извиняюсь, что вас втягиваю в наши совсем экономические вещи, но буквально два слова. LP — это limited partners. LP — партнеры с ограниченной ответственностью. GP — general partners, партнеры с генеральной (общей) ответственностью. Что это означает? Это означает, что в LP инвестор ограничивает свою ответственность размером его инвестиций, а GP — ограничивает свою ответственность размерами всего своего имущества. Не справился с управлением фондов на 100 млн — квартиру продай, машину продай.

Так выстроена эта индустрия, потому что эти рискуют сотнями миллионов долларов, а этот рискует десятками тысяч долларов. Это принципиальная разница, именно поэтому вся индустрия выстроена в конструкции фондов LP/GP, ее так и называют, в литературе это можете увидеть. Ничего подобного нет ни в банковской, ни в страховой, ни в пенсионной…тут все по-другому. А вот в нашей индустрии это именно так и работает. В России мы создали с Минэкономики российский аналог PE/VC фонда — инвесттоварищество, абсолютно работоспособная история, которых сейчас десятки появляются. Итак, это мы про вторую особенность говорили — про отделение активов от управления.

Портфельный принцип для хеджирования рисков

Третья особенность — портфельный принцип. Наверняка все, даже не специалисты, много раз слышали про портфель проектов: у меня портфель такой-то, что такое портфель? Портфель — это сердцевина всей этой истории. Если бы не было портфеля — не было бы индустрии всей. Он позволяет не только серийными проектами управлять, но и риски снимать. У вас портфель проектов. То есть в фонде у вас 10–15-20–30 проектов. Вы заранее понимаете, что у вас не все проекты доживут. Вот на этом вашем судне парусном, под названием «венчурный фонд», по ходу дела точно поотрывает часть парусов, и они куда-то улетят, как мы и говорили с самого начала. Они улетят, но фонд выплывет.

Портфельный принцип — это способ хеджирования рисков. Главная особенность этой индустрии — невероятный уровень рисков, выше, чем инвестиции в недвижимость, в рестораны, во что хочешь, намного выше. Значит ее так должны структурировать, чтобы она умела эти риски акцептовать и адекватно хеджировать. Вот суть решения, простая и, я бы сказал, гениальная. Портфельный принцип вместе с серийным управлением — это основа выстраивания всей инвестиционной индустрии, без которых эта сфера бы просто не существовала.

Уникальная система мотивации менеджмента

Последняя, четвертая особенность — уникальная система мотивации менеджмента. Представьте себе, что у каждого из вас небольшая сумма — 100 млн долларов. Вам нужно, чтобы ею кто-то управлял, и вы по каким-то загадочным причинам считаете, что: «Давайте, я ее в венчурный фонд отдам. Мне говорят, что есть такой-то фонд, в котором есть такие-то управляющие, они толковые ребята. Они понимают, как инвестировать, они заработают». Но тогда первая мысль здравая, которая появится у вас, как у владельцев 100 млн долларов — это мысль о том, как сделать так, чтобы управляющий моими деньгами управлял ими правильно? При том, что наша нормальная мысль в этой ситуации пойдет в сторону: «Дай-ка, я его проверю раз в неделю, а дай-ка я ему заложу массу ограничений, дай-ка я устрою специальный аудит» и так далее.

А здесь мысль пошла вообще в другую сторону. Мысль, которая называется: «Дай-ка, я согласую интересы. Дай-ка, я сделаю так, чтобы у него, у управляющего моими ста миллионами долларов, интерес был такой же как у меня, чтобы он хотел того же, чего и я». Чтобы он хотел заработать деньги на этих ста миллионах. Мысль очень простая, но абсолютно фундаментальная, которая и создала всю систему мотивации менеджмента, которая базируется на двух китах.

Вот золотая формула оплаты менеджмента в этой сфере, его мотивация 2% — плата за управление и 20% — плата за успех. Что это такое в двух словах? Плата за управление, с этим просто — как бы я его не мотивировал по результату, но в текущем режиме ему нужно какую-то зарплату платить, но раз ее нужно платить, значит давайте договоримся. Есть этот самый фонд, со ста миллионами долларов, и я ему буду платить каждый год 2% от стоимости фонда. Это такой принятый в индустрии стандарт. Это и есть плата за управление, management fee. Это первая часть.

Вторая часть. За результат, за успех. За успех плата должна зависеть от того, каков успех. Что такое успех? Может быть, сложный получился фонд, сложная картинка, но на самом деле ничего сложного, если у меня сил хватит, и у вас сил хватит пройти за мыслью, она очень простая. Вот у вас есть это самый мешок с деньгами, дальше вы, как управляющий, из этого мешка с деньгами выделяете X денег на инвестиции в портфельную компанию. Проинвестировали. Удачно проинвестировали. Она подрастает.

Прошло еще какое-то время — еще подрастает, замечательно. Все прекрасно, вы продали ее и получили возврат инвестиций. И тут начинается самое главное, здесь вся сердцевина этой истории. Возвращенные удачно деньги делятся на две части. Одна часть — это тот самый X, который был в начале, то что вложено в начале — возвращается сразу же владельцам фонда и инвесторам. А то, что дополнительно заработано (дополнительный заработок) — делится в пропорции 80%/20%, 80% — туда же в фонд, а 20% — менеджерам, которые организовали весь этот процесс. Это и есть a light interest — ситуация, когда менеджмент прежде всего заинтересован в том, чтобы доход получить от этой деятельности. Фундаментальный принцип, я не знаю его в других видах финансовой индустрии. Здесь опять же в силу высочайшей рискованности индустрии — это единственная работоспособное решение, которое доказало на практике свою работоспособность.

На этом мы завершили описание того, как устроена эта индустрия. Осталось ответить на вопрос о том, откуда она сама берет деньги. От возвратов — это понятно, но должны быть еще какие-то иные источники. Ответ — да, должны.

Источники финансирования индустрии PE/VC

Таких источников по классике четыре: эндаументы, фонды фондов, семейный офис и негосударственные пенсионные фонды. Вот четыре вида финансовых института, которые, как правило, аккумулируют десятки миллиардов долларов, которые инвестируют в эту самую индустрию. Я попробовал эту теоретическую картинку наложить на нашу практическую российскую реальность. Что я увидел.

Эндаументы — вот свежие данные по всем эндаументам наших ВУЗов. «Сколтеха» — самый большой — 4,7 млрд рублей, но если вы даже сложите все эндаументы всех наших ВУЗов вместе взятых, то сразу увидите, что эта сумма в 10 раз меньше, чем эндаумент одного Кембриджа (6 мдрд евро). Вообще не летает эта история, несопоставимый объем ресурсов, который в России в этом источнике существует.

Фонды фондов — это специальный институт особого вида. Вот РОСНАНО — это фонд фондов. РВК, российская венчурная корпорация — это фонд фондов. Общий объем двух фондов — 35 млрд рублей. Это, конечно, для России крайне недостаточно.

Family office — это наш простой российский олигарх, который свои скромно заработанные 10 млрд долларов как-то расходует, нанимая для этого менеджеров. Тут есть одна коварная история. Я, как молодой инноватор, поначалу, пошел в сторону Family office, поскольку я их знаю всех, со своими ребятами говорю: «Дайте хоть 200 млн долларов, больше мне не надо. Знаете, какую офигительную нанотехнологию разовьем?». На что они мне говорят: «Ты кто?» — «Я менеджер, который берет ваши деньги, у которого будет light interest и так далее». Они говорят: «То есть ты нам заработаешь денег?» — «Да, я говорю, что я заработаю вам денег». — «А ты кто такой? Мы тебя не помним в списке Forbes», — резонно говорят они. Действительно, к сожалению, я не оказывался там никогда и явно уже не окажусь. Я говорю: «И чего?» — «Да то», — говорят они мне, — «Мы-то заработали и доказали, а ты рассказываешь, а не доказал. Иди, дорогой, Анатолий Борисович, поработай лет 20. Докажешь — потом к нам вернешься».

Это абсолютно объективная особенность, стадиальная. Наш большой бизнес только родился, он весь в первом поколении. Реальными Family office управляют не независимые менеджеры, а сами наши уважаемые бизнесмены. Они в гробу видели и меня, и всех моих коллег, которые твердят им, что они сейчас заработают. Не работает эта история.

Осталось одно — негосударственные пенсионные фонды. Вот цифра объемов. Это, как вы видите, за 3,5 трлн рублей, и это серьезно. Для справки, на сегодняшний день негосударственным пенсионным фондам запрещено размещать свои активы в инвесттовариществах.

Да, причина понятна, мы не можем рисковать пенсионной системой, сейчас в ней особенно страсти кипят. Понятно, что здесь нужно быть крайне осторожным, в этом смысле Центральный Банк прав. Я уже устал с ним ругаться, но тем не менее, я понимаю их логику, осторожность нужна. Но, о чем здесь может идти речь? Речь может идти, во-первых, не о приказе, а о разрешении, а во-вторых о разрешении не 100%, а хотя бы 5% активов [НПФ] размещать в фонды прямых и венчурных инвестиций, которые прошли соответствующую аттестацию по рискам.

Пока ничего этого нет, а это означает, что вся картинка выглядит таким образом: Family office нет, фонда фондов нет, эндаументов нет, Empire запрещены.

Опять же, в этом месте лекцию можно уже было закончить, но я все-таки ее продолжу, у меня еще кусочек остался. Но тем не менее — это реальная российская картина, на которую нужно смотреть объективно. Из всего из этого давайте перейдем к последней части.

Есть ли у России шанс?

Где мы [Россия] в мире? Я, естественно, имею в виду инновационную экономику, про которую мы с вами и говорим, на каком мы месте. Существует 150 способов измерять. Я сейчас не пытаюсь ничего доказать, просто взял мировой рейтинг конкурентоспособности. Между 41 и 51, с Маврикием, Филиппинами, Мальтой, Южной Африкой и так далее. А где правит наша индустрия, про которую я сейчас вам с пылом и с жаром рассказывал? Ее неправильно мерить в абсолютных размерах, правильно взять долю этой самой индустрии в ВВП. Посмотрите, как по долям мы соотносимся с миром. Как видите, исходя из этих цифр, мы в 8 раз меньше чем Турция, в 10 раз меньше — чем Мексика, в 20 раз — чем Китай, в 100 раз меньше, чем Израиль, и в 10 раз меньше, чем Великобритания.

Я не про абсолютный размер — это хуже, это про доли, это нормированный показатель, сопоставимый. Это, конечно, тяжелый факт, без понимания которого, невозможно сдвинуть ситуацию с мертвой точки по-настоящему. Никак и никогда. Это общая оценка.

У нас в стране есть документ, называется он «Стратегия инновационного развития России». В этом документе, как на беду, есть целый набор плановых показателей. Принят документ в 2011-ом году, и показатели там до 2020-го года. Я, со свойственной мне язвительностью, решил проверить план-факт к сегодняшнему разговору, чтобы вам рассказать об этом. Взял основные показатели из этого документа и посмотрел отчеты Росстата.

Количество ВУЗов, входящих в число двухсот ведущих университетов мира. Был один [ВУЗ] — планировали к 2020-му году четыре. Факт — в 2017-м — один. Внутренние затраты на исследования и разработки в процентах ВВП — был 1,3%, планировали 3% (это фундаментальный, важнейший, очень важный показатель), факт — 1,1%. Стабильность — наше мастерство! Коэффициент изобретательной активности, количество поданных патентных заявок на 10 тысяч человек: с 2 [в 2010 году] хотели поднять до 2,8 [к 2020 году]. Факт [в 2017 году] — героических 2. Доля организаций, осуществляющих технологические инновации: с 7,7% [в 2010 году] хотели поднять до 25% [к 2020 году]. Факт [2017 года] — 7,3%, снизили чуть-чуть. В общем, такая печальная статистика.

Международный рейтинг по индексу развития информационных технологий. Я было сначала обрадовался, потому что вижу, что факт выше плана, а потом пригляделся, понял — это же место [России] в мире. Это означает, что мы хотели перейти на 10 место [начиная с 2016 года], а мы на 45 месте. К сожалению, все то же самое. Плохо у нас дело с этим.

Инновационная экономики в России: что получилось?

Это формальные показатели, которые трудно опровергнуть, но я рискну к ним добавить неформальные качественные оценки или почти ощущения, потому что я не считаю, что все провалено, все рухнуло. Я вижу, что много чего сделано, и я попробовал сам ответить на вопрос (поделюсь сейчас с вами) о том, что, в моем понимании, сделано практически за 10 лет, потому что история инновационной экономики реально в России началась примерно с 2007–2008-го года. Что не сделано, что в плюсе, что в минусе? И на этом будем завершать.

Итак, я считаю, что тема под названием «государственный институт развития» по-настоящему важна и по-настоящему работающая. Я вижу, что происходит в Сколково, начиная от 1,5 тысяч стартапов, заканчивая «Сколтехом», одним из лучших ВУЗов в стране, гимназии прекрасные и так далее. Считаю, что это успешно развивающийся проект. РВК — наши коллеги, неплохо продвигающиеся со всеми сложностями. Фонд содействия инновациям, так называемый Фонд [Ивана] Бортника — сильный институт, вполне работающий. Про себя [РОСНАНО] не говорю.

Агентство стратегических инициатив, которое пытается, в отличие от нас, заглянуть не на 10 лет вперед, а на 25 лет вперед — тоже в правильном направлении работают, как мне кажется. Это институты развития.

За это же время в стране реально появились венчурные фонды, появились Private Equity фонды, стартапы (по моим прикидкам их уж не меньше 2,5–3 тысяч точно). Закон об инвесттовариществах — тоже очень важный документ. Создали мы на Московской бирже площадку для IPO инновационных компаний [Рынок Инноваций и Инвестиций Московской Биржи]. Я вижу явственно 10–12 регионов лидеров, которые по-настоящему продвигаются и всерьез хотят строить инновационную экономику, и много чего сделали у себя. Я вижу 5–10 лидеров ВУЗов-лидеров, которые тоже этим занимаются. Конечно, их бесконечно мало, но это все-таки они есть, и сбрасывать их со счетов было бы неправильно.

Я вижу реально возникающий кластер, по крайней мере в нашей тематике [нанотехнологии], которую мы понимаем хорошо. Я знаю, что в России не было настоящей ядерной медицины. Я знаю, что на сегодня, построенная нами в 11 регионах страны сеть позитронно-эмиссионных томографичесикх центров [«ПЭТ-Технолоджи«], которая на сегодня уже пропустила больше 60 тысяч человек — это реально работающая ранняя диагностика. А что такое ранняя диагностика в раке? Выявление на первой стадии — 80% выживает, выявление на четвертой стадии — 20%. Эта история серьезная, это жизни человеческие.

Наноэлектроника — классическая наноэлектроника начинается с топологического размера, 100 нанометров и меньше. В России не было производства электронной компонентной базы такой размерности, пока мы с Евтушенковым [АФК «Система»] не построили завод «Микрон» (ныне флагман отечественной промышленности).

Фотоника — Россия не производила оптоволокна. Сто процентов российского рынка оптоволокна, кроме спецволокна — это импорт, Corning, американцы. Построили завод в Саранске, который сейчас вытесняет американцев шаг за шагом и точно вытеснит, не сомневаюсь. Солнечная энергетика, ее в России не было, не существовало. [Теперь] она есть в России. Завод «Хевел» сегодня производит солнечную панель с КПД 22,7% — ТОП 3 в мире. Солнечных станций введено уже 460 МВт, и будем вводить дальше. Биофармацевтика — почти отсутствовавший кластер. На сегодня он возник, десятки компаний на российском рынке производят свою продукцию. Это то, что уже есть. Я рискнул и нахально рассказал.

Тут, кстати, есть ссылка на другую мою лекцию, в которой я взял на себя обязательства в следующие 10 лет построить в России новые кластеры, которых не существовало. Это наша роснановская задача: ветроэнергетика — уже в этом ни минуты не сомневаюсь, ясно понимаю, что она будет. Не просто будет [эксплуатация ветроустановок], а будет вместе с производством лопастей, производством гандол, производством башен — основных компонентов в России.

Промышленное хранение электроэнергии, развивающаяся индустрия с колоссальной перспективой, просто гигантской, которая лицо электроэнергетики изменит. Гибкая электроника — крупная прорывная тема — отдельный разговор. Завершаем строительство Российского центра гибкой электроники в Троицке. Переработка мусора в электроэнергию — большущая новая тема. Наномодифицированные материалы.

О каждом из этих направлений можно было бы рассказывать, но сейчас неуместно. Но, знаете, что для меня важно? Для меня важно, что и левая часть, и правая часть — это то, чего не было в стране, а сейчас оно есть. И точно также, как мы, оглядываясь, можем сказать о том, что уже есть, глядя вперед, мы говорим, что будет.

Инновационная экономики в России: что не получилось?

Это в плюсах, что в минусах. Минусы, к сожалению, очень и очень серьезные и очень и очень весомые. Один из главных: крупный частный бизнес не пошел в инновации. Я его хорошо знаю (крупный российский частный бизнес), я с ним много раз говорил об этом. По разным причинам, примерно понимаю по каким, этого не произошло. Государственные компании, естественно перебюрократизированы, среди них есть те, которые по-настоящему этим [инновациями] занимаются, но скорее, это вопрос персонального менталитета первого лица. Могу прямо назвать вам тех, кто по-настоящему продвигает эту историю, а есть те, кого это вообще не интересует никак, ни на миллиметр.

Академия наук, мы видим погружение ее в бои вокруг реформы. Не хочу оценивать, с плюсом или с минусом, но факт остается фактом. Она не стала драйвером инноваций.

Вся система госконтроля и та часть, про которую я сейчас рассказывал, и та часть, про которую не рассказывал, внутренне, институционально, просто с ненавистью к этому ко всему этому относится. Любой способ увидеть изъян — это то, что наверняка будет, как говорят в Америке: «С этого момента каждое ваше слово может быть использовано против вас». Здесь каждая ваша инновация может быть использована против вас, и вообще ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным. Это фундаментальный принцип, который, к сожалению, работает здесь на сто процентов.

И последнее — источники финансирования, то, про что я долго рассказывал. Системных институтов нет, а это означает, что не может быть индустрии. Могут быть отдельные успехи, могут быть отдельные прорывы, но системного результата нет.

Выводы

Итог: со всеми плюсами и минусами Россия построила базовые институты инновационной сферы, кроме финансирования, которых не было раньше. Их не существовало. Мы язык этот даже не знали, мы терминов не знали. Я не знал этих терминов, для меня это все совершенно новый мир — это. Во-первых.

Во-вторых, стратегия, принятая страной, не будет выполнена. Никаких шансов. По факту 2017-го года ясно, что к 2020-му году эту картинку переломить не удастся. Скорее тревожит даже не это, а тревожит то, что, по-моему, я первый человек в стране, а вы первые люди в стране, которые об этом услышали. Я не слышал этого ни от кого, может я в чем-то ошибся, что-то перепутал, но, правда, готовясь к разговору, я сознательно поднял эту фактуру и с вами ей делюсь, это так.

И, наконец, третье и последнее — очевидно, что для преодоления отставания нужна резкая активизация, изменение приоритета. При чем драматизм всей этой истории состоят в том, что государство одно с этим справиться не может, а без государства тоже сделать [это] невозможно.

Забудьте эти псевдолиберальные и поверхностные иллюзии о том, что инновационная экономика в мире возникает сама по себе, а не от рынка. Нет! Не возникает. Не только в Южной Корее, на Тайвани, в Китае, в Японии, она не возникает сама по себе, даже в Соединенных Штатах Америки [не возникает]. Так не бывает, и я готов это доказывать. В этом смысле она появляется только тогда, когда соединяется несоединимое, с чего я и начал сегодняшний разговор — когда соединяется государство и живой технологический предприниматель. Соединились — значит полетело, не соединились — не полетело. Мы пока еще этот Рубикон не перешли.

На этой грустной ноте (я не обещал вам очень привлекательного разговора, но обещал рассказать вам о том, что я думаю на самом деле) и завершаю, спасибо за внимание. Будут вопросы — готов ответить.

Справка

Акционерное общество «РОСНАНО» создано в марте 2011 года путем реорганизации государственной корпорации «Российская корпорация нанотехнологий». АО «РОСНАНО» содействует реализации государственной политики по развитию наноиндустрии, инвестируя напрямую и через инвестиционные фонды нанотехнологий в финансово эффективные высокотехнологичные проекты, обеспечивающие развитие новых производств на территории Российской Федерации. Основные направления инвестирования: электроника, оптоэлектроника и телекоммуникации, здравоохранение и биотехнологии, металлургия и металлообработка, энергетика, машино- и приборостроение, строительные и промышленные материалы, химия и нефтехимия. 100% акций АО «РОСНАНО» находится в собственности государства. Благодаря инвестициям РОСНАНО работает 96 предприятий и R&D центров в 37 регионах России.

Функцию управления активами АО «РОСНАНО» выполняет созданное в декабре 2013 года Общество с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «РОСНАНО», председателем правления которого является Анатолий Чубайс.

Задачи по созданию нанотехнологической инфраструктуры и реализации образовательных программ выполняются Фондом инфраструктурных и образовательных программ, также созданным в результате реорганизации госкорпорации.

Россия > Химпром. Образование, наука. СМИ, ИТ > rusnano.com, 11 июля 2018 > № 2674682 Анатолий Чубайс


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > zavtra.ru, 11 июля 2018 > № 2674387 Алексей Анпилогов

Лингвоцид

за четверть века "новой языковой политики" Украина провалилась в глобальную культурную пропасть

Алексей Анпилогов

Уничтожение русских на Украине: язык как маркер

Русские на Украине. Или, как теперь пытаются заставить всех говорить, в нарушение традиционных норм русского (да и украинского) языка, — "в Украине". Этот сюжет отдаётся болью в сердце любого русского человека вот уже целую четверть века. И здесь нет никакой "потерянной империи" или "великорусского шовинизма", о которых любят кричать националисты всех мастей и расцветок, но есть поломанные судьбы и разрушенные жизни миллионов русских, которые остались за пределами границ новой постсоветской России. И теперь, фактически, стали заложниками геополитики — и "неугодным элементом" для новых национальных республик, образовавшихся на обломках СССР.

Лингвоцид: краткое пособие от украинского националиста

Определение лингвоцида, или же, в буквальном переводе на русский, "языкоубийства", принадлежит Ярославу Рудницкому, украинскому канадскому лингвисту и, одновременно с этим, "премьер-министру Украинской народной республики в изгнании (1980—1989)". Интересна биография Рудницкого. Родился он на территории Западной Украины, в городе Перемышле. Родной город Рудницкого своей историей буквально отразил все шатания западных украинцев между европейскими "центрами силы": основан как город киевским князем Владимиром Святославовичем, во время монгольского нашествия завоёван Польшей, окатоличен, долгое время был приграничной крепостью Австро-Венгрии; потом, во время Первой мировой войны, был ненадолго занят русскими войсками, вскорости снова потерян во время немецкого наступления, попал в состав Второй Польской республики, после её разгрома гитлеровской Германией отошёл к СССР, по итогам Второй мировой войны окончательно передан Польше.

Неудивительно, что вместе с метаниями западных украинцев, попавших в жернова европейской истории, метался и наш герой. Молодой Рудницкий состоял в "Пласте" — украинской националистической скаутской организации, в членах которой отметились и Роман Шухевич, и Степан Бандера. Окончил университет во Львове, там же в 1937 году получил степень по философии. В 1938 году молодой Рудницкий переехал в нацистский в то время Берлин, где работал вплоть до 1940 года, после чего примкнул к Украинскому свободному университету (УСУ), организованному в оккупированной Праге.

Взаимоотношения УСУ с нацистами были весьма сложными: университет рассматривался Германией как нежелательный пережиток прошлой политики Чехословакии по поддержке украинской эмиграции. Тем не менее, УСУ спокойно пережил Вторую мировую войну, а в 1945 году переехал в Мюнхен, в американскую зону оккупации. США, в отличие от нацистской Германии, не испытывали никаких предубеждений против украинских "унтерменшей", предпочитая использовать их как оружие в борьбе против Советского Союза.

Судя по всему, именно тогда началось сотрудничество Рудницкого с американцами. В 1949 году Рудницкий переезжает в канадский Виннипег, основывая отдел украинистики в Манитобском университете. Во время руководства отделом он развернул активную политическую деятельность, добиваясь особого статуса украинского языка в Канаде. В частности, в 1967 году он добился того, что украинский язык и другие языки меньшинств были признаны официальными языками для территорий Канады, где таковые меньшинства составляли более 10% местного населения. В том же 1967 году Рудницкий ввёл в научный оборот и сделавший его известным термин "лингвоцид". Согласно принятому теперь определению, лингвоцид — это комплекс мер административно-политического, а также экономического характера, направленных на искоренение языка, обычно в регионах его исконного и исторического распространения. Впоследствии определение лингвоцида было включено в документы ООН, которые приравняли насильственное изменение языковой идентичности к геноциду. Обычно в случае лингвоцида доминирующая бюрократическая машина государства довольно лояльно относится к сохранению этнических, культурных или религиозных элементов при подавлении языка — однако вполне может сочетать все эти элементы для полного искоренения неугодной ей идентичности и "перепрошивки" своих граждан на нужный языковой, культурный и религиозный стандарт.

Лингвоцид русских на Украине: идеология

Конечно же, любой украинский националист, кроме совсем уж отмороженных праворадикалов, ни в коем случае не признается в использовании украинской государственной "машины" для насильственного уничтожения русской идентичности — как в языковом, так и шире того — в культурном смысле.

Манипулирование данными социологических опросов, фальсификация данных в рамках переписи населения, существующая политика замалчивания, а то и просто извращения повестки русского языка в украинских СМИ — всё это должно стать не более, чем "фиговым листком" для максимально жёсткого и однозначного курса государственной политики Киева на создание невыносимых условий для носителей русского языка. По определению одного из наиболее одиозных представителей украинского национализма, чьё имя не стоит рекламировать в нашей статье, "русский язык должен занять своё законное место — в туалете; а вот даже на кухнях между собой наши граждане должны говорить на украинском".

Такой радикальный подход — один из краёв украинского спектра отношения к русскому языку. Второй его край наглядно обозначил украинский писатель Андрей Курков, который призвал объявить русский язык на Украине "украинской культурной собственностью" и взять под "филологический контроль". По мнению Куркова, необходимо создать какой-то мифический "украинский русский язык", который позволит использовать его носителей в качестве тарана против "российского самодержавия".

Как видите, запрограммированный выбор для русских и русскоязычных на Украине в представлении украинских националистов различных оттенков весьма невелик: или же просто языковая смерть, о которой и говорит определение лингвоцида, или же — использование его носителей для борьбы с Россией, причём использование в буквальном смысле "до последнего русского".

Создание такой идеологической платформы для уничтожения, будь то медленного или быстрого, русского языка и "перепрошивка" его носителей — это альфа и омега для любого украинского националиста. Но откуда берётся такая звериная ненависть к русскому языку и к русским? Ведь, на деле, такой подход разрушает в первую очередь саму Украину! Миллионы граждан страны как бы "зависают" между двумя языками, по-прежнему общаясь между собой на русском, и лишённые свободного доступа к научным и техническим знаниям, русской "культурной матрице", включаются в украинское языковое поле — минимально, так как его наполнение им представляется и чуждым, и малозначительным.

В чём же состоит замысел идеологов русского лингвоцида на Украине, и является ли это чисто украинским изобретением и начинанием?

Лингвоцид: глобальный аспект

Неустранимой проблемой украинского национализма, как и всех "малых" национализмов второй половины ХХ века является их несводимое родимое пятно: никто из них просто не успел к настоящему, "взрослому" национализму, который смогли привнести в мир Великобритания и Франция, Германия и Россия, США и Япония.

Все эти мировые державы в той или иной степени прошли горнило национализма ещё в середине XIX века, и к началу ХХ века угодили уже в следующую стадию цивилизационного развития — имперскую. Именно имперская стадия, этот удивительный этап "сплава непохожего" позволил поднять голову национализму малых народов Европы, да и всего мира.

Ни германская, ни австро-венгерская, ни российская (а потом советская) империи не видели в национализме своих малых народов ничего плохого — ровно до тех пор, пока он не начинал разрушать имперский порядок и влиять на саму структуру государства. Поэтому-то и выходит, что все нынешние доморощенные украинские националисты были поголовно или комсомольцами или же членами КПСС: их в советское время использовали для будничного имперского строительства, предпочитая закрывать глаза на их мелкие "странности".

Однако проблемой стало то, что сами индустриальные империи попали в кризис в конце ХХ века, вступив в противоречие с новым формирующимся укладом — глобальным. Глобализм как течение возник сразу после Второй мировой войны, породив сразу два проекта: американский "мир объединённых корпораций" и европейский мир "объединённых наций".

Старая максима "враг моего врага — мой друг" была сполна использована глобалистами против классических империй. Новый, местечковый национализм стал поднимать голову везде: в Африке и в Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке и на просторах деградировавшего в конце своего существования СССР. Уход Франции из Алжира, уход Великобритании из Южной Родезии и ЮАР или же уход России с Украины можно подвергнуть простому сравнительному анализу — и везде найти одни и те же сюжеты.

Переход к стадии картонного "национального строительства" происходил везде по одним и тем же странным лекалам. Квалифицированные имперские кадры во всех сферах тут же замещались "национальным элементом" различной степени некомпетентности. Уход из публичной сферы имперского, "большого" языка приводил обычно к чудовищной деградации культурной, научной, социальной и технической сферы. В случае с Украиной такой подход выразился в известном перечне "национальных" ценностей: тын, глечик, вышиванка и рушник (забор, кувшин, крестьянская рубашка и полотенце), — которые показывали уровень понимания современного мира в представлении украинских националистов.

Интересно в данном плане невольное сравнение с Россией: здесь лапти, балалайку, косоворотку или самовар никто не считает признаками нынешней "русскости", предпочитая в качестве символов нынешней России использовать куда более современные предметы, а не лубочную "клюкву" из прошлых и позапрошлых веков.

Впрочем, такой подход, если его рассмотреть через призму глобализма, оказывается весьма продуктивным. Такая полуразрушенная и перепаханная лингвоцидом территория (а назвать это образование государством как-то и язык не поворачивается), сразу же попадает в тотальную зависимость от глобальных систем. Имея собственные структуры на уровне "добротного конца XVIII века", а то и местами — куда хуже, нынешняя Украина как пример оказывается в полной политической и экономической зависимости от ЕС и США — не имея ни собственного будущего, ни собственной исторической судьбы после искомого часа икс, когда во главу националистического тупикового угла был поставлен отказ от русского языка.

Лингвоцид: последствия

Конечно же, изменение языкового ландшафта — это дело отнюдь не одного десятилетия. Демографические и языковые процессы достаточно инертны — например, сейчас на территории Украины ещё "рулят" в основном выпускники советской системы образования. Поэтому-то на Украине ещё не взлетают на воздух химические заводы или атомные станции, массово не падают самолёты и не сходят с рельс поезда. Хотя, надо сказать, что первые "звоночки" в такого рода сюжете мы уже наблюдаем — достаточно лишь внимательно прочитать ленту новостей об очередных происшествиях на просторах "незалежной".

Однако надо сказать, что в другой, более чувствительной и нежной, сфере Украина уже сполна получила все негативные эффекты от такой самоубийственной политики в сфере языка. Вам знакомы известные украинские театральные постановки? Произведения новой, независимой украинской литературы? Украинские кинофильмы мирового уровня? Наконец, ёлы-палы, украинские изобретатели и учёные?

Скажем просто: за прошедшие четверть века "новой языковой политики" Украина просто провалилась в глобальную культурную пропасть. Большая часть из того, что реально стоит упоминания в культурном плане, создана в стране русскими и на русском языке даже сегодня. А вот украинское культурное поле скорее напоминает заброшенный пустырь, по которому ветер гоняет грязные и рваные листки каких-то скучных и унылых заметок. В большинстве случаев — не интересных не то что читателям, но даже и самим авторам, которые творят их скорее из-за "вовлечённости в процесс", а не с вдохновением или с внезапно пришедшей музой.

Украинская культура и наука стали явлениями глубоко вторичными, не имеющими собственного наполнения и смысла. Результат достаточно запрограммированный, ожидаемый — но никогда не провозглашавшийся в начальной идеологической платформе. Как мы помним, четверть века на Украине националисты бредили "второй Францией", только вот по факту получили ухудшенную копию какой-нибудь африканской Зимбабве (бывшей Южной Родезии). Белых фермеров в Родезии или "русских колонизаторов" на Украине успешно выгнали, но тут же выяснилось, что национальная экономика без них "не работает". А национальная культурка так и вовсе — катится в тартарары.

Опять-таки, возвращаясь к идеологическому наполнению, разница между глобалистскими элитами Лондона, которые пятнадцать лет не признавали Родезию Яна Смита, но сразу же признали Зимбабве Роберта Мугабе, — и глобалистскими элитами в Москве, которые до сих пор говорят о каких-то "партнёрах" в Киеве, — минимальна. Нынешняя Россия столь же больна вирусом глобализма, как и лондонский Сити. Ведь для известной российской корпорации сохранность газопровода через территорию Украины является гораздо более весомой величиной, нежели сохранность или просто элементарное выживание русской и русскоговорящей общины. А Сбербанк России добровольно, по первой готовности готов докапитализировать свои "дочки" на Украине и косвенно финансировать украинскую войну против русских Донбасса — но в то же время лживо продолжает рассказывать, что не имеет возможности предоставлять свой сервис на территории российского Крыма.

Конечно, российских глобалистов на этом пути ждёт ожидаемая расплата — никто на Западе не рассматривает Украину как будущую глобальную вотчину Газпрома или Сбербанка. Скорее, незадачливых российских нуворишей при первой возможности выбросят из Украины, ещё и обеспечив позорную конфискацию всех активов. Как это уже, кстати, и происходит в случае упомянутых компаний. Но первыми пострадавшими, конечно же, будут отнюдь не эти "жирные коты", но — русские Украины, которые живут в состоянии лингвоцида уже не первое десятилетие.

Может ли Россия защитить русских?

Ситуацию, которую сегодня мы видим на Украине, уже отнюдь не решить "одним взмахом сабли". Если, конечно, вдруг не произойдёт чудо — и в Москве не появится единое мнение в вопросе Украины как имперской территории, ушедшей в сепаратное плавание. Но даже в этом случае, как показывают множественные примеры нового и новейшего времени, у России будет масса врагов в реализации такого силового подхода и, что гораздо важнее, — ноль союзников. Решения 1991 года никто не даст отменить "просто так" — за наши красивые голубые глаза или по причине величия русского языка.

Но, как показывает история, даже в нынешнем положении "независимой Украины" есть своя слабость. Аналогичный украинскому языковый подход по изменению языкового "ландшафта" уже не раз применялся в мировой практике. Наиболее наглядно он был оформлен в случае двух языков современной Норвегии: букмола (датско-норвежского) и нюнорска (новонорвежского).

Букмол (норв. "книжная речь") — это стихийно "норвегизированный" датский язык, аналог украинского суржика, во многом унаследовавшего нормы русского языка. Причём, как и в случае суржика, букмол имел давние исторические связи с Данией, а также испытал влияние Нового времени, когда южная часть Норвегии находилась под властью Дании. Известные норвежские писатели Генрик Ибсен и Бьёрнстьерне Бьёрнсон творили именно на букмоле, ничуть не стесняясь его датского прошлого.

В конце XIX века на волне собственной "украинизации" Норвегия тоже пошла на насильственное внедрение новой лексики и грамматики, взяв за основу сельские западнонорвежские диалекты. На их основе был создан во многом искусственный язык нюнорск (норв. "новонорвежский"). Впрочем, в истории Норвегии всё-таки не было попыток насильственной "норвегизации": начиная с 1915 года язык обучения в школах выбирается на общем голосовании совершеннолетних жителей местной коммуны.

Единственный краткий период насильственного внедрения нюнорска пришёлся на период нацистского режима Видкуна Квислинга в Норвегии во времена Второй мировой войны, когда доля преподавания нюнорска в школах составила около 34%. По иронии судьбы, в политике насильственной "норвегизации", проводимой режимом Квислинга, приняла самое активное участие его жена, Мария Квислинг (в девичестве — Пасечникова), которая была… уроженкой Украины, родом из Харькова.

Нынешнее же состояние новонорвежского весьма показательно — на сегодня он преподается в 15—17% норвежских школ, а языковая среда Норвегии в основном базируется на букмоле. Хотя жители страны в целом понимают "экспериментальный" язык, ставший частью норвежской идентичности. Во многом победа букмола произошла как из-за позиции Дании, защищавшей этот вариант норвежского языка, так и по выбору самих жителей Норвегии: в Скандинавии всё-таки здравый смысл победил — в отличие от украинских чернозёмов.

Именно на воплощение такого рода сценария и надо постоянно работать России на территории Украины. У нас есть свой "букмол" для неё — русский язык, который имеет куда меньшие отличия для случая Украины и России, нежели это наблюдалось для датского и старонорвежского языков. "Филологический контроль" русского языка — это прерогатива исключительно русских людей и России, никакой внешней рамки политического, бюрократического или государственного контроля над ним допускать нельзя ни в коем случае. В этом плане для российских политиков должна стать образцом реакция Венгрии на новый закон об образовании на Украине. Будапешт пошёл на радикальное ухудшение своих взаимоотношений с НАТО и ЕС — но чётко дал понять, что ни с какими проявлениями лингвоцида он не согласен в принципе. И только украинские венгры могут определять, на каком языке будут учиться их дети — и где и как они будут жить.

Именно такой подход стоит проповедовать России по отношению к украинским, среднеазиатским или прибалтийским националистам. Те русские, которые хотят уехать, — должны иметь возможность вернуться в Россию не как гастарбайтеры или бесправные мигранты, а как репатрианты и возвращающиеся на родину соотечественники. Тех же, кто вопреки внешнему давлению своих государств (которое никуда не денется) решат остаться, надо всячески поддерживать — как на уровне Российского государства, так и в виде целевых программ помощи.

Быть русским на Украине должно стать престижно — начиная от возможностей к образованию и работе в России и заканчивая участием в общем культурном и социальном пространстве. И, если вам кто-нибудь из "упоротых" украинских националистов скажет, что "русских на Украине слишком мало", то приводите им определение лингвоцида их кумира Ярослава Рудницкого и скромно упоминайте, что именно он добился того, что в Канаде даже 10% жителей той или иной территории имеют при желании право на полную языковую автономию.

В противном случае — просто посылайте их в Зимбабве, к наследникам товарища Мугабе. Они научат их, как бороться с "имперскими колонизаторами".

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > zavtra.ru, 11 июля 2018 > № 2674387 Алексей Анпилогов


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 июля 2018 > № 2670401 Алексей Соловьев

Голый энтузиазм: на что живут технологические стартапы в России

Алексей Соловьев

венчурный инвестор, партнер iTech Capital

Более 70% российских стартапов основаны на собственные средства их создателей, то есть без помощи бизнес-ангелов и венчурных фондов. Как стартапы ищут финансирование и почему не торопятся выходить на международный рынок?

Российский технологический стартап, каков он? Чем занимается, на что живет, какие проблемы испытывает, какие планы вынашивает? Казалось бы, кому, как ни нам, инвесторам, знать ответы на все эти вопросы. Уж сколько питчей прослушали, сколько проектов проанализировали, чем еще нас можно удивить?

Оказалось, что можно. Исследование «Стартап Барометр» 2018 года, проведенное при поддержке ФРИИ и Ernst & Young, обнаружило немало интересных моментов. Полученные на основе опроса 300 основателей бизнеса результаты вызвали неоднозначную интерпретацию. Оптимисты оценили зрелость российской стартап индустрии, пессимисты акцентировали внимание на ее дефектах. Вот три «голых» факта, вызвавших наиболее жаркие дискуссии.

Факт №1: 71% российских стартапов основаны на собственные средства, без помощи институциональных инвесторов (венчурных фондов, бизнес-ангелов, институтов развития, краудсорсинговых площадок и т. д.).

О чем это может говорить? Если сравнить полученную картинку с международной практикой, то расхождение окажется колоссальным. В США, например, особенно в инновационных хабах (Кремниевой долине, Бостоне, Лос-Анджелесе или Сиэтле), среди зарабатывающих стартапов доля привлекших инвестиции приближается к 100%. То есть лучшие мировые практики мы не повторяем. Более того, по мере роста компаний ситуация особо не меняется: основным источником средств для 40% компаний остается начальное финансирование, 33% развиваются за счет выручки. Внешние инвесторы, не являющиеся основателями, есть только у 30%.

Недостатки такого расклада вполне очевидны: у большинства проектов нет средств для быстрого развития, а значит, и возможности для перехода в другую лигу. Как показывает мировая практика, единорогами становятся только спринтеры — те, кто вырвался вперед буквально на старте и смог сделать резкий скачок в развитии. Стратегия стайера не обеспечит команде победы в конкурентной борьбе. Для концентрации сил нужен серьезный допинг — деньги инвесторов.

Что может быть в этом хорошего? Возможно, преимущества не столь заметны, но они есть. Компании на ранних стадиях без выручки готовы сами отвечать за собственные риски, не перекладывая ответственность на профессиональных участников рынка. И у них это получается! Да, они не срываются с места, как Усэйн Болт, зато умеют беречь дыхание на марафонских дистанциях, как Деннис Киметто.

К тому же основатели не попадают в зависимость и сохраняют долю в компании, что стимулирует их в дальнейшем наращивать обороты и развивать бизнес. У них нет «аркана», который диктует им темпы роста и условия выхода. Для них и выход в перспективе может быть проще, так как основателей обычно устраивает более низкая цена, на которую никогда бы не согласились инвесторы.

Для тех, кто находится по ту стороны баррикад, — профессиональных инвесторов, есть тоже немало положительных моментов. Прежде всего это возможности для дальнейшей институционализации венчурного рынка, которые открываются на фоне такого количества недофинансированных стартапов. «Стартап Барометр» показал: почти у половины тех стартапов, имеющих финансирование, основной источник внешнего капитала — это частный непрофильный инвестор. У 27% — бизнес-ангел. Фонды входят в бизнес только у 24% опрошенных.

Очевидно, что существующие венчурные структуры не справляются с ситуацией: возможно, стартапы и были бы готовы привлекать деньги извне, но не могут, так как непрофильных источников на всех не хватает, а профильные не особо охотно инвестируют в проекты ранних стадий. То есть на рынке явно есть свободная ниша, требующая отличных от классических механизмов финансирования (например, небанковское залоговое кредитование или факторинг).

Факт №2: 33% фаундеров сосредоточены не на сбыте и не на поиске инвестора, а на… разработке продукта! Хотя при этом своей самой серьезной проблемой сами предприниматели называют нехватку денег (45%).

Парадокс? Возможно. Почему бы при отсутствии нужных для роста денег не переключить внимание на поиски новых клиентов или инвесторов? Тем более что фаундеры все-таки бизнесмены, а не программисты (вопрос не в образовании, а в их статусе по отношению к собственному проекту). Сосредоточившись на продукте, предприниматели тем самым попадают в замкнутый круг: протестировать продукт и его востребованность на рынке может только сбыт.

А теперь давайте посмотрим на эту же ситуацию с другой стороны. Как известно, большинство проинвестированных проектов не приходят в фонды самостоятельно. Обычно все происходит по-другому: инвесторы сами мониторят рынок и находят тех, у кого есть потенциал. Замечая интересную команду, они берут ее «на радар» и внимательно отслеживают — до тех пор, пока проект не дорастет до нужных размеров. Не исключено, что основатели бизнесов абсолютно правы, все свои усилия направляя на разработку продукта: если результат будет качественным, то инвесторы их сами найдут. А если так, зачем отвлекаться и заниматься их поиском самостоятельно? Вполне заслуживающая внимания гипотеза.

Факт №3: российские стартапы не торопятся выходить на международный рынок. Около 70% опрошенных отметили, что получают внутри страны от 75% до 100% всего дохода.

С чем это может быть связано? В первую очередь с отсутствием амбиций и веры в свои возможности. Согласно данным «Стартап Барометра», только 1% опрошенных признались, что уже попробовали это сделать, но у них не получилось. Во-вторых, элементарно — с незнанием языка и недостаточной мобильностью. Европейский предприниматель легко сорвется с насиженного места и уедет в Силиконовую долину, тогда как наш 100 раз задумается: а стоит ли игра свеч, может, синица в руке все-таки надежнее? Да и березок за окном там точно не будет, одни пальмы да кактусы.

На первый взгляд откровенно грустная картинка, которая говорит о том, что на российском технологическом рынке нет значимых успешных бизнесов. Если потенциал спроса ограничен локальной границей, особо не разбежишься. Российский рынок слишком мал и слаб, чтобы обеспечить ликвидность инвесторам, и многие проекты не получают инвестиции именно потому, что не продают за рубежом.

Что на это возразят оптимисты? На самом деле концентрация на домашнем рынке может быть следствием определенного прагматизма, здравой оценки своих сил и стартовых компетенций. Да, я не знаю английского языка и не понимаю, как у них там устроен рынок. Зачем мне этот журавль, если моя потенциальная аудитория здесь превышает население Франции? Тем более что мой сервис привязан к местной экосистеме, законодательству и особенностям экономики. На волне 54-ФЗ я разработаю и продам миллионы онлайн-касс, которые за пределами России никому не нужны. Или пойду автоматизировать рынки, которым ой как нужны современные технологии, например, строительство. А это, между прочим, 7,5 трлн рублей в год. В конце концов фокус на отечественные продукты и импортозамещение пока еще тоже никто не отменял.

Интерпретация важнее факта. Каждый может выбрать ту сторону медали, которая ему нравится больше. И не только в силу рациональных аргументов. Там, где риски особенно высоки, стоит полагаться на интуицию.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 июля 2018 > № 2670401 Алексей Соловьев


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668741 Максим Артемьев

Прошлое не вернуть. Россия больше не будет великой научной державой

Максим Артемьев

Историк, журналист

Сергей Кириенко был удостоен звания «Герой России» за участие в разработке новых видов ядерного оружия. К сожалению, все ценные разработки отечественные ученые создали еще в советские годы. Это атомные, космические и военные технологии. Эти сферы нуждаются в дальнейшем развитии, но амбициозных планов на них нет

На прошлой неделе общественность узнала о двух разных, но на самом деле взаимосвязанных новостях. Сергей Кириенко, курирующий в Кремле вопросы внутренней политики, оказывается, удостоен звания «Герой России», а на реализацию нацпроекта по науке предполагается потратить 546 млрд рублей.

«Геройский подвиг» Кириенко заключался в разработке новых видов ядерного оружия, которая напрямую связана с научными технологиями. СМИ и соцсети порядком поиздевались над награжденным, хотя, собственно, поводом для иронии был пробел в новейшей российской наградной линейке. В советское время существовало два «героя» — «Герой Советского Союза» и «Герой Социалистического Труда». Ученых-атомщиков и стоявших над ними руководителей, создавших атомную бомбу, награждали именно последним званием. Сейчас же, исходя из новых капиталистических реалий, героев соцтруда убрали за ненадобностью. Правда, в 2013 вернули «Героя труда», но престиж этого звания — никакой, почему Кириенко и «герой» просто, что и порождает иронию.

Стоит заметить, что из шестнадцати трижды Героев Социалистического Труда — десять — выходцы именно из советского атомного проекта. Именно ядерщиков советская родина награждала щедрее всего. Ракетчики выше дважды героев соцтруда не поднимались, как тот же Сергей Королев.

Переброска бизнесмена-комсомольца Кириенко на «Росатом» вполне укладывается в советскую парадигму «талантливых руководителей» — «эффективных менеджеров». Точно так же 60 годами ранее Лаврентий Берия, человек вообще без высшего образования, стал руководить созданием атомной бомбы, и небезуспешно. Он добился воспроизведения американского образца за четыре года — выдающийся результат, с учетом состояния тогдашней инфраструктуры.

Советская наука была по преимуществу наукой военной, работавшей на оборону. Сегодня же стоит задача (исходя из указа президента Владимира Путина от 7 мая 2018 года, для реализации которого и требуется 546 млрд рублей) создания в России науки, в первую очередь гражданской, открытой миру.

Путин поставил для своих подчиненных непростые цели: «обеспечение присутствия Российской Федерации в числе пяти ведущих стран мира, осуществляющих научные исследования <…>, привлекательности работы в Российской Федерации для российских и зарубежных ведущих ученых и молодых перспективных исследователей». Там же речь идет и о «опережающем увеличении внутренних затрат на научные исследования и разработки» и о «развитии сети уникальных научных установок класса «мегасайенс», а также о «создании не менее 15 научно-образовательных центров мирового уровня». Насколько реально выполнение подобных задач?

Время бюджетной экономии

Когда Иосиф Сталин ставил задачу по созданию ядерного оружия, то на нее бросались все ресурсы страны, а ответственные ученые знали, что им будет за неисполнение поручения. Сегодня мы, к счастью, живем в иных условиях, и за неисполнение указаний директивных органов суровых кар не предусмотрено. Также, к счастью, ради исполнения любой ценой задач, не будут изыматься последние ресурсы. Мы уже рассматривали подобную ситуацию в связи с отчетом правительства в марте этого года, как оно провалило свои обещания пятилетней давности. В том числе не сдержало обещания, что «внутренние затраты на исследования и разработки должны были составить к 2018 году 2,48% к ВВП». По последним опубликованным данным этот показатель равен 1,1%.

Согласно прошлогоднему исследованию ВШЭ, Россия находится на 35-м месте в мире по уровню бюджетных трат на науку. В пятерку же лидеров входят Израиль (4,25%), Южная Корея (4,23%), Швейцария (3,42%), Япония (3,29%) и Швеция (3,28%). Если рассматривать ситуацию в денежном выражении, то Россия находится на десятом месте — $37,3 млрд, тогда как у Индии $50,3 млрд, а нам в затылок дышит Тайвань с $33,6 млрд. Даже Бразилия тратит на науку больше — $38,4 млрд.

Следующие шесть лет — это время строгой бюджетной экономии. Россия только-только начинает выходить из экономической рецессии. Собственно серьезного роста нет уже десять лет, с 2008 года. ВВП топчется на месте. Как в таких условиях двигать вперед науку, да причем семимильными шагами — совершенно непонятно. Мы уже видели создание в Москве «международного финансового центра». На наших глазах успешно провалилась пенсионная реформа по-зурабовски. А создание Инновационного центра «Сколково» ни на йоту не приблизило его к Кремниевой долине. Правительство России не отвечает за свои обещания.

Отсутствие спроса на инновации

В России мал спрос на инновационные разработки. Если экономика целиком завязана на добычу и экспорт углеводородов, то ждать развития наукоемких отраслей было бы наивно. Сингапур, Гонконг, Тайвань стали великими наукоемкими экономиками, грубо говоря, от бедности. Нефтяные монархии Персидского залива и не пытаются в этом смысле угнаться за Израилем или Южной Кореей. Они развивают у себя как альтернативу природным ископаемым туризм, развлечения, шопинг, предоставление финансовых услуг. А также вкладывают активно деньги по всему миру.

Есть у России перспективы для создания мощной науки? Нет. То, что имеется ценного и востребованного на глобальном рынке, создано было еще в советские годы, — атомные, космические и военные технологии, именно их и надо бы развивать. Но пока и в этих сферах никакого прорыва не наблюдается, нет амбициозных планов. Когда Россия последний раз запускала АМС к другим планетам? Почему нет программы по исследованию Марса, Юпитера и прочих объектов? Каждый такой проект стоит $2-3 млрд, как свидетельствует опыт НАСА и ЕКА, но он влечет за собой и приток ученых из разных стран, и разработку действительно революционных технологий, создает рабочие места. Даже Индия уже отправила аппарат к Марсу, а Китай — к Луне.

Байконур строили 2,5 года, а космодром Восточный — девять лет и пока произвели только три запуска. Как при таких черепашьих темпах можно рассчитывать на создание объектов «меганауки» в России? Да еще при столь неблагоприятной внешнеполитической обстановке. Значительная часть ведущих научных держав мира, начиная с США, с нами контактов в области высоких технологий поддерживать не будет. Вспомним, что энергетическую блокаду Крыма мы прорывали при помощи немецкой и китайской техники. И это вылилось в скандал с фирмой Siemens. Даже в жизненно важной для России области геологоразведки, технологий добычи полезных ископаемых и их переработки, страна сильно зависит от иностранных поставщиков. Вот где надо совершать прорыв.

Российское руководство попало в неприятную ситуацию. С одной стороны, оно объективно не может выйти из конфронтации с Западом, ибо это грозит внутренними потрясениями в результате капитуляции перед его требованиями. С другой, конфронтация препятствует техническому и научному прогрессу. При этом у России нет тех ресурсов и возможностей СССР, которые позволяли ему поддерживать жизненно важную для него науку в отрыве от мировой.

Другая проблема, помимо финансовой и политической, институциональная. Каждая страна создает собственную модель науки. У нас же, разрушив худо-бедно работавшую советскую модель, не создали взамен работающей альтернативной модели. Налицо метания с попытками заимствовать то американский, то европейский опыт университетской науки. Реформа Академии наук, формально давно назревшая, у нас исполнилась «по-черномырдински» — «хотели как лучше, а получилось как всегда». Думается, правительство просто никак не может собраться с духом и признать публично очевидное: в обозримой перспективе Россия не будет великой научной державой.

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668741 Максим Артемьев


Россия. ПФО > Агропром. Образование, наука > oilworld.ru, 9 июля 2018 > № 2673673 Рустам Равилов

Рустам Равилов. Агропромышленное образование проходит период обновления.

Milknews уже рассказывал о состоянии аграрного образования России в целом и о том, что происходит в РГАУ-МСХА им. Тимирязева. На прошедшей в июне агропромышленной выставке «Дни поля в Татарстане – 2018» ректор Казанской государственной академии ветеринарной медицины имени Н.Э. Баумана Рустам Равилов рассказал журналистам "Эксперта" о востребованных программах и направлениях в университете и о том, где брать специалистов для современных роботизированных систем, которые устанавливают на производствах.

- Рустам Хаметович, расскажите, насколько сейчас востребовано агропромышленное образование?

- В настоящий момент агропромышленное образование проходит период активного обновления. Это связано с тем, что руководящие органы, Республики Татарстан в частности, в последнее время обратили особое внимание на подготовку квалифицированных специалистов. Невозможно обойтись просто техникой или новыми технологиями. Любые машины, механизмы обслуживают люди. Поэтому подготовка высококвалифицированных кадров – актуальнейшая задача, решение которой играет большую роль в развитии аграрного сектора.

- Какие профессии сейчас наиболее востребованы?

- Ветеринарное, агрономическое, зоотехническое направления наиболее популярны в аграрном секторе. Но, пожалуй, самая востребованная специальность – это ветеринарный врач. Думаю, это связано с тем, что ветврачи необходимы и в сельском хозяйстве, и в перерабатывающей промышленности. Частные клиники нуждаются в квалифицированных специалистах. При рынках ветврачи занимаются пищевой безопасностью. Можно сказать, что ветврач – это универсальная профессия. Что касается других направлений, очень перспективны сейчас технологи различных производств по переработке сельхозпродукции. Скажу больше – данные специалисты сейчас в дефиците. Возьмем, к примеру, молочное производство. Татарстан – первый регион по производству молока, но весомая часть молочных продуктов глубокой переработки производится за пределами республики. То есть мы потребляем товары, которые привозят нам из других регионов, а иногда это продукт из нашего же молока. Это неправильно.

- Как Вы считаете, в чем причина такой ситуации?

- Здесь вопрос связан не только с дефицитом кадров, но, как и в любом бизнесе, с инвестициями. Государство не может самостоятельно организовать перерабатывающее производство. Должны быть какие-то инициативные люди, которые могут взяться за такие проекты. Например, у нас в республике президент поднимал вопрос о строительстве завода по глубокой переработке картофеля (чипсы, картошка быстрого приготовления и тому подобное). Этот вопрос стоит до сих пор, но, я так понимаю, проблема именно в инвестициях. Потому что инвестиции всегда определяются заинтересованностью бизнеса в производстве. Если оно рентабельное, то есть прибыль превышает сумму затрат, тогда оно будет развиваться. Для создания рентабельности необходимы соответствующие условия. На первых парах, возможно, подойдут какие-то льготы, субсидии в качестве господдержки, но это уже вопрос не к нам. Что касается востребованности наших выпускников, мы каждый год видим, что увеличивается необходимость в переработчиках. Это говорит о том, что в Татарстане это направление активно развивается.

- Можете дать небольшой прогноз: как будет развиваться агропромышленный сектор в Татарстане?

- Вы знаете, это интересно. Татарстан – первый регион по производству молока, на четвертом месте – по мясу, где-то в первой пятерке по зерну. Мы собираем зерна почти столько же, сколько некоторые области, которые на тысячи километров южнее нас, и это несмотря на то, что у нас зона рискованного земледелия. Значит, в нашей республике активно используются высокие технологии, потому что иначе такой результат был бы невозможен.

- Думаете, новые технологии поднимут сельское хозяйство на новый уровень?

- Новые технологии, конечно, дают определенный эффект, но все-таки большое влияние будет заметно не сразу. Нужно какое-то время, чтобы освоиться: люди не всегда готовы работать с новой техникой, они боятся ее, поскольку не до конца понимают, как работает та или иная система. Я думаю, будущее аграрного сектора – это новые технологии, однако человек всегда будет той отправной точкой, откуда исходит развитие производства.

- Возможно, будут открываться какие-то новые факультеты?

- Да, мы думаем об этом. Например, рассматриваем вариант направления, которое занималось бы товароведением сельхозпродукции. Этот вопрос, может быть, не профильный. Но, как показывает практика, продать сельхозпродукцию – это не продажа автомобиля или чего-то подобного. Человек, далекий от сельского хозяйства, не может дать конструктивную консультацию по тому или иному продукту агропромышленного рынка. Поэтому наши выпускники часто работают в компаниях, которые занимаются торговлей, потому что там тоже нужны консультанты, специалисты, глубоко разбирающиеся не только в отрасли сельского хозяйства, но и в новых технологиях.

Россия. ПФО > Агропром. Образование, наука > oilworld.ru, 9 июля 2018 > № 2673673 Рустам Равилов


Россия > Образование, наука > ras.ru, 9 июля 2018 > № 2667897 Юрий Балега

Дети вакуума. Интервью вице-президента РАН, астрофизиком Юрия Балеги

О загадках вселенского масштаба и о том, какое среди них место занимает человек, мы . беседовали с научным руководителем крупнейшей в России Специальной астрофизической обсерватории РАН (Карачаево-Черкесия), вице-президентом РАН, астрофизиком Юрием Юрьевичем Балегой.

- Юрий Юрьевич, красота спасет мир, это известно всем. По-вашему, есть что-то красивее нашей Вселенной?

- Поскольку мы знаем только нашу Вселенную. красивее ее для нас. безусловно, нет ничего. Но. может быть, есть много других вселенных. Сейчас физики склоняются к тому, что таких вселенных, как наша, бесконечно много. Но наша для нас уникальна.

Звезда в хозяйстве пригодится

- Многие люди считают, что астрономия— абсолютно бесполезная наука. Ну что нам за прок от этих дальних звезд?

- Я с ними согласен. Как и любая наука, астрономия совершенно бесполезна с точки зрения производства сиюминутных благ. Большинство обывателей считают, что все новое вокруг появляется ниоткуда, само по себе. На самом деле, для того чтобы что-то появилось, ученые несколько десятилетий или даже столетий назад сидели и занимались «бесполезной ерундой». По поводу астрономии приведу лишь два примера. Сейчас все снимают фото и видео не на пленку, а на цифру. Даже в самых простых сотовых телефонах есть цифровой фотоаппарат, в котором вместо пленки стоит ПЗС-матрица. небольшой кремниевый кристалл, который регистрирует изображение. Так вот, первыми эту технику внедрили в быт астрономы. Еще в 1991 г. я получил Государственную премию СССР за создание в 1980-х гг. «цифровых телевизионных средств для исследования предельно слабых астрономических объектов».

Второй пример— GPS. Мы все путешествуем по миру с навигаторами. С их помощью где угодно знаем свои координаты с точностью ± 3 м.

- Это в гражданских приборах, а в тех, что, скажем так, специального назначения, погрешность не превышает 90 см.

- Очень скоро специальные системы будут давать точность 2-3 см. При этом учитывается огромное количество данных и научных теорий, вплоть до теории относительности Эйнштейна. Если бы мы ее не учитывали, погрешность составила бы сотни метров. Но для того чтобы навигационные спутники давали точные координаты, они привязаны к далеким квазарам. Квазары — это ядра галактик. находящихся от нас на расстояниях в миллиарды световых лет. Настолько далеко, что они нам кажутся совершенно неподвижными.

- Звезды ведь тоже неподвижны?

- Отнюдь, наблюдаемые нами отдельные звезды достаточно близки, до них всего лишь десятки или сотни, максимум тысячи световых лет. Они движутся, и постепенно их координаты меняются. А вот квазары очень далеко. Для того чтобы мы заметили их движение, должны пройти тысячелетия.

- То есть для нас это своего рода вселенские маяки?

- Именно. И мы привязываем навигационные спутники к этим тысячам квазаров. Получается такая координатная сетка, в которой уже можно получить картинку положения любого объекта на поверхности нашей планеты и вокруг нее. И это только два примера того, как и где астрономия работает в нашей жизни. Можно привести еще один простой пример— термоядерные реакции, которые проходят в ядре Солнца. Сначала природу таких реакций, когда два ядра атома водорода сливаются в атом гелия с выделением энергии, благодаря которой мы живем, поняли и описали астрофизики. А уже потом были созданы ядерная и термоядерная бомбы, атомные электростанции и прочие абсолютно практические вещи. Так что физика и астрофизика очень нужны, они идут всегда впереди человечества. При этом мы никогда не гарантируем успеха. Мы можем заниматься какой-то проблемой бесконечно долго, и непонятно, приведут ли эти занятия когда-нибудь к практическим результатам.

- То есть если занимаемся, результат может быть, а может и не быть. Но если не занимаемся — его гарантированно не будет.

- Например, темная энергия. Мы даже пока не знаем, что это такое, знаем только, как она влияет на нашу Вселенную. Дадут ли работы в этой области практический результат? Если дадут, то когда? Мы не знаем. Это может быть завтра, через сто лет, а может и через миллион лет. Но этим кто-то должен заниматься уже сейчас, обязательно должна быть небольшая прослойка людей — исследователей, ученых, научных работников, — которые будут разбирать эту «ненужную ерунду». Только тогда человечество будет двигаться вперед.

- Получается, что астрономия — это авангардная наука, которая за собой все подтягивает?

- Абсолютно правильно.

Что луч грядущий нам готовит?

— Настоящий специалист, как известно, должен знать немного обо всем н все о немногом. Говорят, вы знаете все о кратных звездных системах, о двойных звездах, тройных, четверных... Какая из систем вам кажется наиболее интересной?

- Я могу об этом говорить бесконечно, потому что их очень много. Чрезвычайно интересна звезда Тета1 Ориона С. В созвездии Ориона есть область активного звездообразования. Она недалеко от нас, примерно полторы тысячи световых лет. Это такой галактический роддом, где рождаются молодые звезды. И рождаются почему-то целыми группами и достаточно больших масс. Масса звезды, о которой я говорю, примерно в 35 раз больше, чем масса Солнца. Тета1 очень молода, ей чуть больше миллиона лет.

- Когда она родилась, на Земле уже 60 млн лет как динозавры вымерли...

- Она горячая, у нее температура поверхности под 40 тыс. градусов (на Солнце — 6 тыс. градусов). И у нее есть спутник. В соответствии с законами Кеплера такие двойные звезды двигаются вокруг центра масс, который находится ближе к более массивной звезде. Наблюдая и изучая это движение, мы можем обе звезды «взвесить», сказать. сколько весит каждая из них. А определив массу звезды, мы можем рассказать о ней почти все. От чего зависит будущее человека? От его предков, наличия у него связей, денег. А у звезды все определяется массой. Такая большая, массивная звезда, как Тета1, будет жить очень мало, всего лишь еще миллион лет, максимум — два миллиона. Дальше она взорвется, как сверхновая, и превратится в черную дыру.

Маленькая звезда типа нашего Солнца медленно сжигает свой водород, а потому живет, не торопясь, десять и даже больше миллиардов лет. постепенно превращаясь сначала в красного гиганта, а потом в белого карлика размером с нашу Землю. А красные карлики, которые еще меньше, чем Солнце, вообще живут почти бесконечно долго, как Вселенная.

Так вот, изучая звезду Тета1, мы получили уникальные характеристики ее двойной системы. У нее магнитное поле, у нее в плоскости экватора падение веществ, это беспрецедентная космическая лаборатория, которая дает физикам потрясающее количество информации. И это лишь одна из таких загадочных звезд, которую мы сейчас активно изучаем вместе с немецкими и французскими коллегами в нашей обсерватории.

- Полагаю, когда она взорвется, а миллион лет по космическим меркам почти ничто, это будет эффектно. Слова богу, мы от нее далеко...

- Не стоит обольщаться, это не так и далеко. Диаметр нашей галактики— примерно 100 тыс. световых лет, так что в галактических масштабах Тета1 от нас достаточно близко. При взрыве сверхновой происходит так называемый гамма- всплеск, при котором образуются два противоположно направленных джета, пучка жесткого гамма-излучения. Всякая возможная жизнь на близких. в пределах нескольких десятков световых лет. объектах, которые попадут в такой пучок, будет безусловно уничтожена. Вы правы, в этом плане Тета1 — достаточно далекий объект. Тем не менее если мы попадем в этот джет. будет не очень приятно. Но у нас есть и более опасные кандидаты на такой взрыв. Например, тоже в Орионе, звезда Бетельгейзе, красный сверхгигант. Она разбухла, у нее размеры в 300-350 раз больше, чем размеры Солнца, и она уже условно холодная, всего 3 тыс. градусов. Бетельгейзе вот-вот взорвется как сверхновая звезда. И если мы попадаем в конус ее излучения, думаю, последствия для нашей цивилизации могут быть достаточно катастрофичными.

- И когда это может произойти? Сколько нам еще жить осталось?

- Никто вам не скажет. Это может произойти сегодня, через минуту, может через сто лет, через тысячу, через десять тысяч лет.

- Десять тысяч лет — это не скоро.

- Для историка— нескоро, а для астронома — это прямо вот-вот, на пороге. Бетельгейзе уже находится на стадии неустойчивости, там водород весь выгорел, и теперь вся ее огромная масса должна схлопнуться к ядру. И тогда произойдет взрыв сверхновой. Это очень редкие явления во Вселенной, но очень эффектные. Звезда в это короткое время взрыва излучает энергию почти как все звезды Галактики вместе взятые.

Десять загадок

— Я нашел в интернете список из десяти самых загадочных астрономических объектов и явлений. Давайте сделаем небольшой рейтинг, поставим каждому от одного до десяти баллов по мере роста загадочности и уменьшения объяснимости. Первая загадка— движущиеся звезды, которые летят сквозь галактику с огромными скоростями. Мы можем это объяснить?

- Здесь вообще нет ничего загадочного или странного. Многие звезды покидают свои «насиженные места», свои галактики и могут двигаться даже просто в межгалактическом пространстве, это вполне реальные вещи. Такие «блуждающие» звезды, а также газовые или газопылевые облака могут сталкиваться с галактикой, пролетать через нее, вызывать какие-то явления. Например, пояс Гулда, в котором находится наше Солнце, как полагают, тоже возник в результате столкновения газового облака с диском нашей галактики.

- То есть так себе загадка, на единичку. Пойдем дальше. Второе, черные дыры. Насколько их природа сейчас загадочна для науки?

- Особенной загадки для ученого здесь нет, это сложно понять обычному неподготовленному человеческому восприятию: как огромный объект, целая звезда, может сколлапсировать в почти точечное состояние. Но это объекты, существование которых подтверждено. Мы знаем, что в центре нашей Галактики находится черная дыра в 4,6 млн солнечных масс. Но мы не можем ее увидеть, потому что она находится в коконе газа и пыли.

- Значит, троечка. Третье — магнетары, магнитное поле которых в миллион миллиардов раз сильнее земного, — насколько это загадочно?

— Тоже ничего необычного. Это нейтронные звезды с действительно огромными магнитными полями. Несмотря на крохотные размеры, буквально несколько десятков километров в диаметре, мы их прекрасно наблюдаем, их реальное существование подтверждено. Нам известно несколько десятков, кроме того, есть множество кандидатов на звание магнетара. Тут большой загадки нет. Хотя, конечно, обычного человека его характеристики не могут не впечатлять. Так, если Солнце, вращаясь, делает один оборот вокруг своей оси за 25 дней, то некоторые магнетары крутятся со скоростью несколько оборотов в секунду. А горошина, сделанная из вещества магнетара. будет весить сотни миллионов тонн.

- Понятно, учитывая, что это нейтронная звезда, а значит, она состоит из спрессованных нейтронов. Поставим четверку и пойдем дальше. Четвертое — есть ли что-то загадочное в нейтрино?

- Тут тоже не о чем особо говорить. Это частицы, которые известны нам десятки лет. Мы знаем, как они рождаются, как преобразуются из одной формы в другую, из одного состояния в другое. Это обычные объекты, которые и в нашем Солнце рождаются в результате термоядерных реакций. Людям кажется удивительным, что они почти беспрепятственно пролетают через любые преграды, но для ученых это странности не представляет. Мы-то знаем, что на микроуровне наша материя совсем не такая плотная, как кажется, и что между составляющими ее частицами — огромные расстояния, так что пролететь через них маленькому и не обладающему зарядом нейтрино не составляет никакой сложности. Так что и тут загадки нет.

- Понятно, двойка. Пятое — что скажете о темной материи?

- Намой взгляд, в ближайшие десятилетия ее тайна должна быть разгадана. Пока непонятно, то ли это нейтрино, то ли очень массивные, но слабо взаимодействующие частицы, то ли еще что-то. Но мы уже много о ней знаем, видим, где она находится, где ее много, понимаем, как она влияет на обычную нашу материю, знаем, что ее примерно в пять раз больше, чем видимой материи. Мы ее уже чувствуем, но пока не понимаем, что это.

- Играем с ней в жмурки?

- Понимаете, есть неожиданные открытия. Открытие факта существования темной материи было достаточно неожиданным. Была загадка, мы видели, что есть нечто, что влияет на движение галактик. В галактическом скоплении Кома более тысячи галактик. Они движутся, и мы чувствовали, что это движение происходит под влиянием еще какой-то материи, которая нам не видна.

- Как мы можем это чувствовать?

- Представьте себе совершенно темную комнату. Там много людей. У некоторых маленькая лампочка на лбу, этих вы видите. Но у большинства лампочки нет, однако вы их чувствуете, поскольку они вас толкают. Так же мы видим по движению галактик, что нечто влияет на их движение. Это обнаружили довольно давно, еще в 1950-е гг. Но тогда ни о какой темной материи речи не шло.

- Искали какой-нибудь сверхмассивный и сверхневидимый объект типа черной дыры?

- Сейчас мы про темную материю знаем. Мы знаем, что она есть даже здесь, в этой комнате, вокруг нас, просто здесь ее плотность мала. Но в масштабах Вселенной она доминирующая, ее больше, чем видимой материи, чем звезд, чем галактик и т.д. Открытие самой темной материи было неожиданным, его сложно было предсказать. А вот открытие природы темной материи будет уже открытием ожидаемым.

- Поставим пятерку. Шестое— темная энергия.

- Вот это уже реальная загадка. Такая, что многие астрономы до сих пор не верят, что она существует. Первыми экспериментами, которые привели к обнаружению темной энергии, было наблюдение за вспышками сверхновых звезд на огромных, космологических расстояниях, в других галактиках. По этим вспышкам промерили расстояния во Вселенной и поняли, что ее расширение не тормозится, как это должно было бы быть, а напротив, идет с ускорением. Как будто кто-то нашу Вселенную искусственно расталкивает. Сейчас мы знаем, что этот «кто-то» — темная энергия, которая доминирует и над обычной энергией, и над материей, и темной, и обычной. Но 5% или 10% астрономов до сих пор считают, что это фальшивые эффекты и они могут быть объяснены другими причинами. Так что тут мы действительно пока вообще ничего не понимаем.

- Теоретики объяснений не дают?

- Теоретики могут объяснить вообще все что угодно. Они придумывают некие слова, и вот вам, пожалуйста, — расширение пространства, времени, все нормально. Они подстраиваются под любые явления. Но суть физики — не теория, а эксперимент, практика, когда ты можешь пощупать результат и этим результатом подтвердить теорию. Теорий может быть много, правильная— только одна, и только эксперимент может ее выявить среди других.

- Раз есть хоть какие-то теории, поставим девять баллов. Пойдем дальше. Седьмое — почему-то в списке загадочных объектов числятся такие, с моей точки зрения, заурядные, как планеты...

- Насчет заурядности позвольте с вами не согласиться. загадки тут действительно есть. Сейчас нам известно более 5 тыс. планет и экзопланет, то есть планет у других звезд. Кандидатов еще больше, более десятка тысяч. Можно сказать, планетные системы есть практически у всех звезд, возможно, у всех. При рождении звезды из огромного облака газа при его сжатии образуется про- топланетный диск, в котором позже формируются планеты.

Перед нами на сегодня стоит такая загадка. У большинства звезд, у которых мы нашли планеты, газовые планеты-гиганты, вроде нашего Юпитера, находятся не на больших расстояниях, как у нас, а рядом с главной звездой. И таких примеров очень много. Это не очень понятно. С Солнечной системой все ясно, вот родилась звезда, она своим излучением сдувает все вокруг себя. При этом чем легче элемент, тем дальше он улетает. Водород и гелий — легкие газы, улетели далеко и там, вдали, образовали газовые планеты-гиганты. А тяжелые элементы — пыль, частицы — образовали каменные планеты типа Земли, Марса или Венеры здесь, вблизи от Солнца. Но наблюдения показывают, что наша система— скорее исключение из правил и чаще все происходит наоборот. Почему— пока загадка. Так что здесь все не так заурядно, как вам кажется..

— То есть более или менее понятно, но есть нюансы, потому— четверка. Идем дальше. Восьмое в списке по загадочности — гравитация. Можем мы сказать, что хотя бы примерно знаем ее природу и механизм действия?

- Гравитация, если ее брать в бытовом понимании, это. естественно, законы всемирного притяжения Ньютона, которые нам хорошо известны. Нам понятно, что все материальные тела взаимодействуют через гравитацию, и мы знаем, как именно они взаимодействуют. Но вот природа гравитации. обмен частицами, которые за нее отвечают. — это довольно сложно. Не все разделяют эти теории, существует много альтернативных версий.

- Тогда оценим загадочность на семь балов и пойдем дальше. Девятое, немного в сторону от астрономии. Насколько загадочное явление во Вселенной — жизнь?

- Это безусловная загадка. В подтверждение часто приводят слова Канта: «Две вещи не перестают приводить меня в изумление — звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас». Скорее всего, жизнь — рядовое, рутинное явление в нашей Галактике и во Вселенной. Она рождается, принимая самые разные формы, и исчезает. В ближайших газовых облаках, в том же Орионе, мы находим очень сложные органические молекулы, сахара. спирты. То есть там уже все есть для рождения жизни.

- Но органические молекулы — все-таки еще не жизнь...

- Человек — такое существо, которое любит прежде всего себя самого, потом своих родственников. потом друзей, потом уже свой народ, свою страну, свою планету — и пытается все подстроить под себя. Наше мировоззрение в этом смысле достаточно примитивно и убого. Мы пытаемся найти во Вселенной жизнь, очень похожую на нашу, отсюда вся эта философия поиска инопланетян, пришельцев, всякой чепухи, которая к науке отношения не имеет.

- Вы не верите в инопланетян?

- Поймите, вот наша Земля, жизнь на ней в том виде, о котором вы думаете, разумная и цивилизованная, родилась совсем недавно. Мы же себя сейчас считаем вершиной творения, мы настолько умны, что можем уничтожить собственную планету, сжигая леса, губя природу, убивая друг друга в войнах и прочих конфликтах. Вот насколько мы умны! Но время жизни такой человекоподобной цивилизации — мгновение в жизни звезды. Наша цивилизация появилась пусть 50 тыс. лет назад, она достигла определенной технической стадии. А потом взяла — и исчезла.

- Почему исчезла?

- Причин может быть много. Самоуничтожилась в ядерной войне, астероид планету поцеловал, гамма-всплеск, о котором мы говорили, ее накрыл, результат один: была цивилизация — и нет ее. Пусть она просуществовала 100 тыс. лет — это мгновение в жизни звезды, которая живет в 100 тыс. раз дольше. Вот на одной звезде такая цивилизация появилась и исчезла, на другой звезде со сходными условиями тоже появилась и исчезла, но это не может произойти синхронно. Разрыв между ними может составлять миллионы лет.

- А если повезет и цивилизации возникнут почти одновременно?

- Тут ключевое слово «почти». Астрономы XIX в., наблюдая Марс, разглядели на нем прямые линии, очень похожие на искусственные каналы, и сразу сделали вывод о том, что на Красной планете кипит разумная жизнь. Потом это все оказалось следствием плохой оптики, но некоторое время идея налаживания связи с марсианами была очень популярна не только у фантастов, но и у серьезных ученых. Астрономы предлагали зажигать на Земле гигантскими треугольниками огромные костры, чтобы марсиане их увидели и поняли, что на соседней Земле тоже живут разумные существа. Это было всего два века назад. За это время средства связи, как нам кажется, сильно шагнули вперед. Мы научились передавать радиосигналы, у нас появились лазеры, мы отправляем к ближайшим планетам космические аппараты. Нам кажется, что это вершина технического прогресса, и нам трудно признать, что для цивилизации, обогнавшей нас всего на смешную для Вселенной тысячу лет. наши радио и лазеры могут казаться такими же примитивными средствами связи, какими нам кажутся теперь те старые костры.

Цивилизации появляются и исчезают. Во Вселенной ничто не вечно, и мы тут не исключение, как бы нам ни хотелось обратного. Мы исчезнем так же. как и все живое исчезает и появляется. И говорить о пришельцах, о контакте с ними не стоит: никаких пришельцев у нас не было, нет и не будет. Мы никогда ничего этого не видели и не увидим. К сожалению или к счастью — это другой вопрос. Но сама жизнь во Вселенной — на мой взгляд, обычное явление, результат эволюции материи, некая форма ее самоорганизации. И вместе с тем это большая загадка, на которую вам ни один человек в мире не ответит.

- Даже оценивать не буду. И самая загадочная загадка— наша Вселенная. Можем ли мы сказать, что хотя бы примерно представляем, как она получилась и во что в конце концов уйдет?

- Мы можем описать рождение нашей Вселенной с высочайшей точностью, вплоть до самых первых мгновений. Родилась она из вакуума.

- Из пустоты?

- Вакуум — не пустота, он имеет энергию, случайные флуктуации которой приводят к тому, что из этой энергии рождается материя, вещество. Из этого вакуума мы родились и в этот вакуум спустя многие миллиарды лет опять превратимся. Все распадается, даже протон, одна из наших составных частичек, тоже распадется, все развалится. 13.68 млрд лет назад Вселенная родилась из точки. Она сначала была сверхгорячим, огнедышащим шаром, в котором из-за высоких температур даже атомы не могли образоваться. все было замешено в одну кашу. Примерно через 380 тыс. лет появились первые, самые простые атомы водорода. Спустя уже миллионы лет родились первые звезды. Они были, по-видимому, очень массивными, в 100, в 1 тыс. раз больше, чем наше Солнце. Жизнь их из-за этого была очень коротка.

- Выходит, ожирение не только для человека опасно, но и для звезды...

- Они быстро выгорали и взрывались сверхновыми. оставляя после себя первые черные дыры. Но у них в ядрах, где шли термоядерные реакции, уже рождались тяжелые элементы, из которых теперь состоим в том числе и мы с вами.

- Мы состоим из вещества, родившегося в недрах взорвавшихся звезд?

- Именно. Я, вы, воздух, которым мы дышим, и все, что мы вокруг видим, состоит из атомов, рожденных в ядрах давно погибших звезд. Это не загадка уже, но это то, что волнует воображение. Атомы, из которых вы состоите, горели когда- то в термоядерном аду, в ядре другой звезды, которая погибла миллиарды лет назад. Она взорвалась и этим дала импульс дальнейшей эволюции Вселенной, обогатила ее более тяжелыми элементами. При сгорании обычных звезд типа Солнца появляются элементы вплоть до железа. Более тяжелые возникают уже при взрывах сверхновых звезд. Все эти атомы, этот прах умерших звезд, разлетелись по Вселенной, перемешались с водородом, которого в миллионы раз больше, и из этой смеси родились уже другие звезды, в том числе наше Солнце. Смерть старых звезд породила жизнь звезд новых. И не только звезд, она породила вообще новый виток жизни: благодаря ей появились планеты, биологические объекты, мы с вами.

- А вместе снами появились разум, искусство, культура... Получается, что прелюдия и фуга до мажор Баха родились в недрах умирающей звезды?

- Умирающих звезд. В этом красота человека. Когда вам говорят, что мы пришли из ничего, — это правда, мы родились из вакуума. Мы были звездами, вместе с ними умерли и благодаря этой смерти вновь воскресли. Уже как разумные существа. Через некоторое время мы вновь превратимся в вакуум, поэтому сейчас нам надо использовать короткий промежуток времени, в котором мы живем, чтобы прожить интересно и в то же время не принести вреда нашему дому, нашей планете, которая представляет собой поистине уникальное явление во Вселенной. Я бы по вашей шкале поставил бы Земле десять баллов. По крайней мере, мы ничего похожего пока не нашли. Так что, изучая далекие планеты и еще более далекие звезды, астрономия на самом деле учит нас беречь то, что нам близко и что дало нам жизнь: нашу Землю, природу, человечество. И вместе с тем — двигаться вперед, познавать мир. Это очень важно, и если мы этого не поймем, то останемся в истории Вселенной всего лишь случайным сочетанием атомов, которое пришло, прожило свой коротенький век, проело все что можно, уничтожило все, что нельзя было проесть, и на этом закончило свое существование. Только в том случае, если мы будем не уничтожать, а создавать, не разрушать, а защищать, не убивать, а воскрешать, только тогда мы, быть может, действительно станем достойны самолично присвоенного титула «венец творения». ?

Беседовал Валерий Чумаков

Научная Россия

Россия > Образование, наука > ras.ru, 9 июля 2018 > № 2667897 Юрий Балега


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 6 июля 2018 > № 2663466 Дмитрий Медведев, Валентина Матвиенко

О плане основных мероприятий в рамках Десятилетия детства.

Совещание.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Сегодня встречаемся в особом формате, с участием наших коллег из Совета Федерации, Государственной Думы и, конечно, представителей Правительства, для того чтобы обсудить, что надо сделать в рамках так называемого Десятилетия детства. Специально об этом говорю, потому что сам по себе проект стал продолжением Национальной стратегии действий в интересах детей. Такое решение было принято Президентом по инициативе Валентины Ивановны (В.И.Матвиенко).

Мы уделяли и будем уделять нашим детям самое пристальное внимание, стремиться к тому, чтобы ребёнок был здоровым и счастливым (это общие вещи, но они абсолютно правильные), чтобы молодой человек мог научиться думать, самостоятельно принимать решения, добиваться успехов. Десятилетие детства даёт возможность сконцентрироваться на решении именно этих вопросов, сделать такую работу (которая и так должна вестись на всех уровнях, и раньше она велась) более системной для всех уровней власти – в этом я вижу основной смысл и Десятилетия детства как проекта, и тех мер, которые мы реализуем.

Ряд мер реализуется с начала этого года. Приняты федеральные законы о выплатах семьям при рождении первого и второго ребёнка. Мы продлили срок действия материнского капитала до конца 2021 года, расширили возможности его использования. Строго говоря, этот процесс не прекращался, мы постоянно расширяли границы и возможности использования материнского капитала, и сейчас этот процесс идёт. Начали программу субсидирования ипотечных кредитов для семей с детьми.

Правительство разработало план мероприятий в рамках Десятилетия детства до 2020 года, то есть на ближайшие три года. Он охватывает все вопросы, которые, по мнению Правительства, являются наиболее важными. Что хотел бы прежде всего с вами обсудить – насколько этот план является достаточным, действительно ли туда попали (хотя мы консультировались со всеми присутствующими) все вопросы, которые там должны быть. План содержит в общей сложности 131 мероприятие, структурирован по 15 разделам: повышение благосостояния детей и семей с детьми, современная инфраструктура детства, обеспечение безопасности детей, всестороннее образование, культурное развитие детей, развитие физкультуры и спорта и целый ряд других направлений. Предполагается, что новый план будет приниматься на каждые три бюджетных года. Конечно, надо будет анализировать, что уже сделано, корректировать дальнейшие шаги, если это требуется, причём ориентируясь не только по показателям и финансам, но и по некоторым другим, самым важным моментам отношения семей к этим всем мероприятиям и решениям и так далее.

У каждого региона должны появиться собственные планы, которые должны быть увязаны с федеральным. Такое поручение главам регионов я дам, хотя я знаю, что некоторые регионы уже начали готовить такие документы, надо просто проследить, чтобы они находились в створе, что называется, тех решений, которые попали в федеральный план.

Теперь несколько подробнее о направлениях, в которых предлагается работать.

Первое направление – это поддержка семей с детьми. Для родителей появление ребёнка – это, конечно, не только большая радость, но и безусловная ответственность, в том числе и финансовая ответственность. Сотни тысяч семей с детьми получают от государства расширенный пакет материальных гарантий. До 2020 года мы усовершенствуем механизмы этой поддержки, разработаем новые, в том числе на основе так называемого социального контракта. Расширим использование программы материнского капитала.

Один из главных вопросов, который волнует практически большинство семей, – это жильё. Эту проблему мы будем стараться помогать решить, прежде всего многодетным семьям, чтобы они могли приобрести в ипотеку новую квартиру или дом по пониженной на настоящий момент ставке – 6%. Сегодня такой кредит доступен семьям, где рождается второй или третий ребёнок. Мы готовим поправки в законодательство, после которых воспользоваться льготной ипотекой смогут также семьи при рождении четвёртого и последующего детей. На эту тему был, напомню, разговор во время Прямой линии с Президентом.

Будем сокращать очередь на получение земельных участков, которые выдаются после рождения третьего ребёнка. Это сложная тема, я когда-то принимал это решение. Надо признать, что оно выполнятся по-разному – где-то нормально, где-то с большими осложнениями. Это зависит от самого субъекта Федерации, от его реальных возможностей, в том числе в области земель, инфраструктуры и так далее. Для детей из многодетных семей предусмотрим дополнительные льготы, в частности бесплатные занятия в спортивных секциях, кружках, курсах.

Второе направление касается здоровья и безопасности детей, это абсолютный приоритет. Здесь ещё многое предстоит сделать. Надо совершенствовать систему профилактики, медицинской помощи. Целый ряд сопряжённых вопросов также должен решаться, включая вопросы питания, здорового и активного образа жизни, спортивного воспитания, – всё в этом направлении.

Третье – по важности его можно назвать и первым – это образование. Речь не только о том, чтобы обеспечить детей местами в детских садах и школах. Здесь у нас определённые успехи есть, за последние годы мы сильно добавили в этом направлении. Практически решили проблему очередей в детские сады для детей от трёх до семи лет, чего никогда не было, за последние годы создали более 1 млн дополнительных мест. Постепенно возвращаем и ясельные группы, этой проблемой сейчас активно занимаются регионы. Чтобы в детских садах появились места для детей до трёх лет, мы заложили в бюджете в общей сложности 49 млрд рублей на ближайшие два года. Посмотрим, как будут идти эти процессы.

Начали программу строительства новых современных школ по всей стране. Эта программа длительная, первые объекты уже построены, введены в эксплуатацию. К 2025 году у нас должно появиться более 6,5 млн дополнительных учебных мест.

Здесь, конечно, надо дать детям возможность изучать что-то помимо школьной программы, развивать свои способности. Важно, чтобы дети получали практическое и разностороннее образование – пробовали себя в разных областях, погружались в профессию, были вовлечены в культурную жизнь, знакомились с произведениями искусства, литературы, смотрели качественные фильмы, участвовали в различных фестивалях. И конечно, очень важно обеспечить нормальный отдых, чтобы было интересно проводить каникулы, путешествовать по нашей стране и не только.

Семья – это особая ценность, но, к сожалению, не все дети растут с родителями. Есть дети, которые находятся, как принято говорить, в трудной жизненной ситуации, дети с инвалидностью. Государство, естественно, продолжит о них заботиться. Будет продолжена программа помощи устройства в семьи, создания условий для так называемого инклюзивного образования. Здесь мало ограничиться только материальной помощью, нужна моральная поддержка, это во многом зависит от профессионализма социальных работников, психологов. Такие специалисты сейчас очень востребованы во всех организациях детского образования. Надо обратить внимание на развитие и психологических служб, и целого ряда других направлений.

Я лишь некоторые темы обозначил. Нам предстоит определиться и с рядом организационных моментов. Мы создадим координационный совет, видимо, тоже при Правительстве, который будет отвечать за проведение Десятилетия детства. Министерство труда подготовило проект соответствующего акта Правительства, который мы рассмотрим на одном из ближайших заседаний Правительства. Затем я дам поручение подготовить предложения по составу такого координационного органа.

Я просил бы Валентину Ивановну Матвиенко продолжить.

В.Матвиенко : Спасибо, что сегодня в таком формате Председатель Правительства практически осуществляет запуск нового, очень важного национального проекта.

Стратегические задачи и цели по прорывному развитию страны, которые были поставлены в майском указе Президента, в конечном счёте нацелены на главное – повышение качества, уровня жизни наших граждан, рост благополучия семей. Президентом поставлена задача, как известно, до 1 октября сформировать все национальные проекты во исполнение указа. И подписанный Вами план мероприятий на три года в рамках Десятилетия детства можно считать, по сути, первым уже сформированным, утверждённым, отработанным – первым и, может быть, самым главным национальным проектом. Как в семье, так и в государстве главная забота, конечно, должна быть о детях.

Ценность таких документов, таких проектов в том, что они рассчитаны на длинный горизонт планирования, их ценность – в системном, программном подходе, выделении чётких приоритетов.

На мой взгляд, план получился добротным. Хочу поблагодарить министров, членов Правительства, Аппарат Правительства – тех, кто его готовил. Была проделана большая работа. Она проводилась не в кабинетах. План мероприятий обсуждался и в электронных средствах массовой информации, на сайте, и широким кругом общественных организаций, неправительственных организаций, специалистов. Не бывает идеальных документов, но, на мой взгляд, он соответствует задачам, которые поставлены.

Конечно, мы исходим из того, что это будет не некий закостенелый документ. Жизнь богаче. В него будут вноситься изменения, дополнения, он будет актуализироваться. И важно, что вместе с проектом бюджета на следующую трёхлетку будет актуализироваться этот план мероприятий, будет увязываться с финансовыми возможностями. Важно, что план носит межведомственный характер, поэтому я поддерживаю Ваше предложение, Дмитрий Анатольевич, о котором Вы сказали. Нужен чёткий организационный механизм в форме координационного совета, который будет координировать всю эту работу не только на федеральном уровне, но и с субъектами Федерации, регионами, что очень важно. Мне кажется, что этот совет можно было бы поручить возглавить Татьяне Алексеевне Голиковой, человеку с большим опытом, который сумеет организовать эту сложную, важную, нужную работу.

Вы отметили, что многие субъекты Федерации уже приняли свои планы, но ещё далеко не все. Мы бы просили Вас, Дмитрий Анатольевич, направить каждому губернатору письмо от Вашего имени, обозначив важность и значимость этого национального проекта, с поручениями принять региональные планы в увязке с планом мероприятий, утверждённым Правительством. Чтобы у нас была единая выстроенная политика в этой части. Безусловно, будет важно привлечь к этой работе широкий круг общественных организаций и институтов гражданского общества, родительскую общественность, педагогов, экспертов, специалистов – всех неравнодушных людей, чтобы все на эти 10 лет «заболели» детством. Оно должно стать для страны, для государства, для общества важнейшим приоритетом.

В рамках координационного совета я бы попросила разработать чёткую систему показателей контроля реализации плана. У нас научились красиво отчитываться, а если поглубже копнуть, то отчёты часто либо не соответствуют действительности, либо поверхностные. Поэтому, если будут чёткие критерии, оценивающие результаты реализации Десятилетия детства, – и для регионов, и в целом, то это будет дисциплинировать, на мой взгляд, всех участников этого процесса.

Наряду с государственным контролем должен осуществляться и общественный контроль. Предполагается, что это будет делаться в рамках совета при Президенте, который будет называться Советом при Президенте в интересах семьи и детей. Туда мы постараемся в основном включать общественных представителей, чтобы они предметно контролировали, как будет реализовываться этот план.

Очень важно выстроить систему информационного сопровождения реализации Десятилетия детства. Причём такую систему, чтобы эта тема была постоянно на слуху, чтобы это не были некие разовые акции. Может быть, подумать о создании специальных программ, специальных рубрик, освещающих эту тему в более широком контексте: семья, детство, роль и влияние власти, государства, общества. Естественно, мы рассчитываем, что будет расширен объём детских передач, фильмов, издание отечественных детских книг. Вы также об этом говорили.

Объективности ради надо сказать, что в последние годы очень много уделялось внимания проблемам семьи, детства и очень многого удалось добиться. Начат очень правильный, на мой взгляд, программный подход. Берётся проблема, сосредотачиваются ресурсы, и она решается. Так была решена проблема (ещё достраиваются, тем не менее в целом) перинатальных центров. Мы видим, какой это дало эффект и результат в плане снижения младенческой смертности. У нас 5,5 промилле – это один из лучших результатов за всю историю, это соответствует европейским показателям.

Программа детских садов, обеспечения детей с трёх до семи лет местами в детских садах – эффект от этой программы огромный, и не только социальный, но и экономический, потому что мы дали возможность родителям продолжать работу, свою экономическую деятельность. Программа материнского капитала очень серьёзно повлияла на демографическую ситуацию. Конечно, стратегия в интересах детей, которая шесть лет реализовывалась в России, собрала всех вместе в одну команду. В рамках стратегии тоже очень многое удалось сделать. Но то, что у нас в два раза уменьшилось количество детей-сирот в детских домах, – это показатель, который очень радует. На 27% снизилось количество родителей, лишённых родительских прав. То есть идёт моральное оздоровление общества в этой сфере. Действительно есть чем гордиться.

Хотелось бы помечтать. Пётр I говорил, что мечты сбываются, и «Газпром» взял этот лозунг. Хотелось бы, чтобы у нас всех мечты сбывались в рамках Десятилетия детства. Что я имею в виду? Вы уже перечислили основные важные направления. Мне бы хотелось, чтобы по каждому этому направлению был результат, чтобы за эти 10 лет мы привели в порядок инфраструктуру детства, основную инфраструктуру детства. Если взять детское здравоохранение, демографический пакет, который озвучил Владимир Владимирович (Путин), всё это, безусловно, имеет большое значение. Поликлиники – поставлена задача привести детские поликлиники в порядок. Но не только поликлиники. В рамках партийного проекта «Единой России» Совет Федерации вместе с Министерством здравоохранения и субъектами Федерации сделали тщательнейший анализ состояния детских больниц. Не буду перечислять, но есть детские больницы, где нет отопления, которые не ремонтировались по 50–60 лет, которые являются отделениями многопрофильных больниц и так далее. На самом деле это не космические средства. Мы даже примерно представляем размер этих средств, естественно, с участием регионов. Если бы Вы по итогам сегодняшнего заседания дали поручение Татьяне Алексеевне Голиковой, Министерству финансов и Министерству здравоохранения сформировать программу приведения в порядок детских больниц, это было бы решение крупной, серьёзной задачи. За 10 лет это вполне посильная задача – где-то надо ремонт сделать, где-то оборудование заменить, где-то построить новую больницу, потому что она вышла из строя.

Если спросить родителей, что для них главное в жизни, что для них есть счастье, ответ у всех будет один: чтобы ребёнок был здоров, чтобы они имели возможность следить за его здоровьем, чтобы ребёнок получал хорошее, качественное образование, чтобы ребёнок имел условия для развития. Приоритеты этого плана на это и рассчитаны.

По здравоохранению. Кроме системной программы по приведению в порядок больниц надо посмотреть (очень чувствительно общество на это реагирует): почему мы всё время говорим о необходимости медицинских операций в Европе? У нас потрясающие хирурги, у нас замечательное оборудование есть. Мы можем это делать. Давайте в детском здравоохранении сделаем так, чтобы можно было делать операции детям, выхаживать их в России, а не где-то. Давайте посмотрим, что у нас с лекарственным обеспечением детей. Мы благодарны, Дмитрий Анатольевич, Вам за поддержку, первому вице-премьеру Силуанову – уже пошло движение в правильном направлении по переводу закупки лекарств по орфанным заболеваниям на федеральный уровень. Силуанов пообещал, что первые пять новых нозологий к семи существующим будут включены в федеральный бюджет. И в первую очередь это касается детей. Обеспечение детей, больных орфанными заболеваниями, – задача номер один. Надеюсь, что с 2019 года мы закроем эту проблему, и не надо будет собирать по миру деньги, чтобы обеспечить ребёнка лекарством. Хотя я ничего плохого не вижу в том, что благотворительные организации, граждане занимаются благотворительностью. Но всё-таки закрывать эту проблему должно государство.

Ещё один вопрос в этой сфере. Координационный совет по нацстратегии выступил с этим, Президент поддержал, Вы поддержали и дали поручение – о возрождении Евпатории как всероссийской детской здравницы. Мы знаем, что в Советском Союзе именно там была всероссийская детская здравница. Там сохранилась хорошая база, медицинские школы, коллективы. Надо просто организовать программу, довести это всё до соответствующего уровня.

Что касается образования, Вы о главном сказали: надо продолжать строительство школ, чтобы уйти от второй смены, потому что это не только детям неудобно, но и работающим родителям. Чтобы во вторую смену можно было использовать базу школы для развития детей – для кружков, внеклассной работы, спорта. И конечно, новые школы должны обязательно строиться с бассейнами, со всей инфраструктурой, чтобы это уже были школы будущего.

Может быть, на таком высоком собрании неудобно об этом говорить, но я считаю, что нужно: у нас более 2,5 тыс. школ, не имеющих тёплых туалетов. Дмитрий Анатольевич, это катастрофа. И девочки и мальчики потом страдают бесплодием. Эта проблема вообще не стоит выеденного яйца. Мы в Совете Федерации ею сейчас предметно занялись, работаем с каждым регионом. Надеемся, что до конца года разрешим её. Это не стоит больших денег, это вопрос внимания.

Д.Медведев: Валентина Ивановна, я считаю, если говорить о таких проблемах, нам тоже нужно правильно делить ответственность. Это задача регионов. Тут даже нечего обсуждать. Надо просто сказать номера школ и поставить эту задачу перед субъектами Федерации. Если не решат, пусть тогда сами выходят там и строят всё.

В.Матвиенко: Дмитрий Анатольевич, Вы абсолютно правы. Мы сейчас насели на субъекты Федерации, у нас есть поадресно эта тема. И таких узких мест, кому-то кажущихся незначимыми, не требующих больших денег… Это вопрос внимания. Мне кажется, что программа «Десятилетие детства», план мероприятий как раз и будет обращать внимание регионов, всех, кто должен за это отвечать, – и на развитие спорта, и на решение таких проблем. И Минпросвещения, конечно, должно обязать соответствующих министров образования регионов решить эту задачу и проконтролировать её исполнение.

Дмитрий Анатольевич, я хочу сказать спасибо Президенту за то, что он поддержал эту инициативу по Десятилетию детства, издал соответствующий указ. Спасибо Вам, что Вы так к этому трепетно относитесь, неравнодушно. Почему я считаю, что это общенациональный проект? Потому что это проект, который затрагивает каждую семью. Нет ни одной семьи, которая может остаться равнодушной к этой теме. И мы как органы законодательной власти самым активным образом будем участвовать в этой работе, и если мы вместе займёмся, то будут хорошие результаты.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 6 июля 2018 > № 2663466 Дмитрий Медведев, Валентина Матвиенко


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2018 > № 2664913 Лев Матвеев

За стеклом. Как защититься от утечки данных при увольнении ключевого сотрудника

Лев Матвеев

Председатель совета директоров «СерчИнформ»

Контролировать работника после разрыва трудовых отношений компания практически не может, поэтому единственный эффективный способ защититься — позаботиться заранее

Есть работники, увольнение которых особенно болезненно для бизнеса, — это ключевые сотрудники, руководители направлений или топ-менеджмент. Но просто увольнение — полбеды, хуже, когда такие люди уносят ценную информацию или начинают использовать опыт против вас.

Поучительная история для затравки

Джентльменские соглашения, как и золотые парашюты, сегодня не работают — это я проверил на себе. Больше года назад из команды ушел топ-менеджер. Он не справился с должностью технического директора — и сначала вернулся к работе с клиентами. Конечно, расстроился и скоро заявил об уходе. Прощаясь, жал руку и говорил о преданности. Я поблагодарил человека за 6 лет работы, выплатил «золотой парашют» в несколько годовых зарплат, а через несколько недель узнал, что тот устроился к конкуренту.

Устному соглашению не конкурировать пришел конец, и началась игра против: в течение года мы наблюдали, как экс-менеджер использует знание наших внутренних процессов, чтобы продвигаться на новом месте. Он обращался к клиентам с конкурентными предложениями и использовал связи, приобретенные в нашей компании. Но дальше — больше: когда его новый работодатель не смог решить техническую проблему в собственном продукте, бывший директор обратился к нашему программисту. Предложили задачу по разработке и вознаграждение, даже составили договор. Не узнай мы об этом — могли бы своими руками помочь конкуренту.

Я уверен, что подобные истории есть у каждого бизнеса. И, увы, ни договоренности, ни деньги, ни даже закон не могут застраховать от них. Остается только работа на упреждение.

Подготовка: программа-минимум

Для начала придется ввести правила и задокументировать их. У вас есть технические средства и информационные ресурсы — должен быть и режим их использования. Пусть трудовые договоры, должностные инструкции и правила внутреннего распорядка фиксируют, что сотрудники могут использовать информацию компании строго для выполнения должностных обязанностей. Отдельно придется прописать и условие о неразглашении тайны: служебной, коммерческой или той, что продиктует специфика бизнеса.

Следующий шаг — назначить права доступа и не пускать к чувствительным данным тех, кого не следует. Вы же не оставляете дверь нараспашку, когда уходите из дома? То же самое в компании. Проведите аудит, классифицируйте всю корпоративную информацию и назначьте права доступа. Пусть каждый сотрудник свободно обращается только к тем данным, которые нужны ему по работе.

И наконец, внедрите систему контроля, которая сообщит, если правила будут нарушены. Рынок предлагает бизнесу множество систем предотвращения утечек конфиденциальной информации — DLP, SIEM и др. Одни программы просто блокируют отправку секретов фирмы неположенным адресатам. Другие могут больше: понять, что поведение сотрудника подозрительно, провести расследование, выяснить причину и устранить угрозу. Проще говоря, первые заблокируют отправку, когда менеджер попытается слить базу клиентов. А вторые заранее сообщат, что конкурент начал хантить вашего сотрудника и предлагает ему более выгодные условия в обмен на информацию.

Я ухожу: оперативные действия

По шаблонной процедуре можно увольнять только линейных специалистов, которые не владели секретами, не являлись критичными для организации и не могут нанести вреда компании после ухода. Здесь все относительно просто: подписали бумаги, лишили доступов, пожелали всего хорошего — и вернулись к работе. Но в случаях с ключевыми сотрудниками универсального скрипта быть не может. Хотя, как только становится ясно, что человек уйдет, у компании появляется две цели: просчитать риски и свести негатив работника к минимуму.

План действий зависит от того, почему специалист уходит. Кто инициатор увольнения: вы или он? Если вы, то, скорее всего, сотрудник будет обижен, лучше перестраховаться и сразу закрыть доступы к критичной информации. Если инициатива за работником — важен контекст. Часто расставания проходят гладко, человек просто уходит на другую должность, переезжает по семейным обстоятельствам или меняет сферу деятельности. Понимая подобные мотивы, обстоятельства и контекст, сотруднику никто не обрубает доступы и не пугает карами небесными в случае утечки. Наоборот, стоит поблагодарить за работу, даже можно предложить вернуться, если что-то на новом месте не устроит. Но если сотрудник уходит с негативом, после ИБ-инцидентов или с балластом из служебных проступков, ситуация требует более жестких меры. В каждом случае будет оптимальным индивидуальный подход, но чаще всего базовые действия выглядят так:

Поставить человека на особый контроль

Потому что люди могут навредить не только воровством. Например, настроить коллег против руководства, испортить репутацию компании в СМИ или подделать документы. Один из клиентов делился историей, когда обиженный главный бухгалтер, уходя, удалил с файлового сервера около 10 000 документов. Не узнай компания об этом, история могла бы завершиться банкротством. Но действия пресекли, файлы восстановили и предупредили нового работодателя.

Закрыть доступ к критичной информации

Потому что люди ее уносят. Они считают, что имеют право, поскольку внесли непосильный вклад. Или видят в данных пропуск на новое место работы.

Сообщить о контроле и напомнить права и обязанности

Если верить исследованиям KPMG, в 71% случаев мошенничеству в российских компаниях способствует слабость внутреннего контроля. То есть люди нарушают правила, просто потому что могут сделать это безнаказанно. Если не уверены в человеке, сообщите ему о контроле и напомните об ответственности за нарушение правил. Формулировки типа «7 лет заключения и штраф до 1,5 млн рублей» сдерживают от необдуманных поступков.

После ухода сотрудника контролировать атмосферу в коллективе

Множество наших клиентов сталкивались с ситуацией, когда бывший сотрудник продолжал общение с коллегами и умело выманивал информацию о текущих делах компании. Коллективу необходимо периодически напоминать, что дружба дружбой, а корпоративные секреты нужно беречь.

Человеческий фактор

Сегодня многое сделано для борьбы с утечками информации и недобросовестной конкуренцией: создается и внедряется специализированное ПО, разрабатываются политики безопасности, принимаются законы, защищающие данные компании и клиентов. Все это в разы снижает риски потери данных. Почему же информацию все еще воруют, а корпоративные мошенники все еще существуют?

Потому что самый нестабильный фактор в этом уравнении — всегда человек, которого сложно оцифровать или спрогнозировать. Хотя попытки профилирования сотрудников и предугадывания их поведения предпринимает все больше компаний. Но топ-менеджер, даже если закрыть ему доступы, может унести стратегические планы или разработки компании «в голове». И единственный способ избежать перекупки его конкурентами — соглашение о неконкуренции. Только, увы, в российском праве, в отличие от английского, такой практики еще нет.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 июля 2018 > № 2664913 Лев Матвеев


Россия > Образование, наука > premier.gov.ru, 4 июля 2018 > № 2663464 Дмитрий Медведев

Встреча Дмитрия Медведева с ректорами высших учебных заведений.

Д.Медведев: «Россия – страна, где спрос на высшее образование один из самых высоких в мире: 9 из 10 родителей видят своих детей с вузовскими дипломами. В этом году мы увеличили план приёма на 9 тыс. мест. В общей сложности он превышает 514 тыс. мест».

Из стенограммы:

Д.Медведев: Мы встречаемся регулярно, что не умаляет необходимости обсудить целый ряд вопросов. Сегодня здесь присутствуют руководители ряда ведущих государственных университетов, университетов разного профиля. Многие из вас – люди, которые давно работают в системе высшей школы, люди с мировым именем и авторитетом. Самое главное, что для вас небезразлично, каким образом высшая школа будет развиваться, – как, скажем прямо, и для нас это небезразлично.

Я знаю, что в конце апреля был XI съезд союза ректоров, в котором принимал участие Президент. Там обсуждалось много вопросов, значительная часть которых входит в компетенцию Правительства Российской Федерации. Давайте сегодня рассмотрим некоторые из этих вопросов и другие темы.

Первое, о чём хотелось бы сказать, у нас завершилось проведение основного периода единых государственных экзаменов. Период госэкзаменов прошёл в достаточно спокойной обстановке, без серьёзных осложнений. Хотя подготовка к ЕГЭ – это всегда очень напряжённый, ответственный период для выпускников, родителей. От результатов экзаменов зависит будущее молодых людей. Пользуясь возможностью, я хочу ещё раз поздравить всех, кто прошёл через это испытание, пожелать успешного поступления в высшие учебные заведения, в университеты.

Россия – страна, где спрос на высшее образование один из самых высоких в мире: 9 из 10 родителей видят своих детей с вузовскими дипломами. Напомню, что в прежнюю эпоху в нашей стране, я имею в виду Советский Союз, да и в других странах, эти представления были совсем иными. В одной из книг я наткнулся на описание того, что считалось успешной карьерой – причём не у нас, а в Соединённых Штатах Америки – для женщины в конце 1950-х годов: окончить курсы машинописи, хорошо владеть этой техникой и поступить на работу. Это считалось достаточным для того, чтобы создать основу для жизни, карьеры человека на длительное время: школа и курсы машинописи. Сейчас всё изменилось – изменилась наша страна, мир, наши ценности и представления о ценностях самого образования.

Приёмная кампания в разгаре. В этом году мы увеличили план приёма, напомню, на 9 тыс. мест. В общей сложности он превышает 514 тыс. мест. На ближайшие шесть лет задачи у нас весьма амбициозны, они обозначены в президентском указе №204 от 7 мая текущего года. Большинство из них не может быть эффективно решено без сильной высшей школы, то есть без новых специалистов, идей, разработок. Правительство сейчас разрабатывает национальные проекты в сфере образования и науки. В этих проектах будут сведены воедино и детализированы все наши планы, механизмы их выполнения, заложено финансирование, что исключительно важно. Эту тему курирует Татьяна Алексеевна Голикова. Также, как вам хорошо известно, у нас теперь есть отдельное министерство, которое возглавляет Михаил Михайлович Котюков. Я просил бы всех коллег-ректоров подключиться к этой работе. Я имею в виду работу по подготовке национальных проектов в сфере образования и науки.

Ряд задач, которые в указе поставлены, напрямую касается образования и научной сферы. Напомню, что наша страна должна обеспечить конкурентоспособность российского образования в мире. К 2024 году поставлены задачи по вхождению в пятёрку стран-лидеров по научным исследованиям. Задачи крайне непростые. Научные образовательные сообщества давно стали глобальными – студенты, учёные, преподаватели сами выбирают, где им работать, где воплощать в жизнь свои идеи. Не только люди конкурируют за места в университетах. Сами университеты конкурируют уже в этой борьбе за таланты. Мы можем не проиграть в ней, только повышая качество нашего высшего образования и, самое главное, его привлекательность для молодых специалистов, молодых учёных, улучшая академическую среду, доступность образовательной и научной инфраструктуры.

Здесь наша работа будет построена по нескольким направлениям. Напомню, что благодаря программе 5-100 мы закрепились в ряде глобальных рейтингов. Мы всегда говорим, что рейтинги не главное, но это всё-таки индикаторы, которые так или иначе отражают как минимум движение. Вопрос не в конкретном месте в этом рейтинге, потому что это всегда субъективные вещи. Мы понимаем, что целый ряд рейтингов отражает специфику отдельных групп государств. В англосаксонском мире это одно, в тихоокеанском регионе – другое. Тем не менее движение в рейтингах – это точно тренд, и на это нужно обращать внимание.

Что ещё хочу сказать? У нас есть по понятным причинам сильные и слабые стороны, сильные и слабые направления. Сильные, как всем известно, это математика, физика, область компьютерных знаний, машиностроение, отдельные гуманитарные направления типа лингвистики. Но мы пока довольно серьёзно отстаём в биотехнологиях, биомедицине, транспортных науках, телекоммуникациях, в специальностях, связанных с дизайном и архитектурой. Этому следует уделять сегодня большее внимание.

Мы активно формируем образовательные онлайн-платформы, расширяем сегмент бизнес-образования. Это тоже важное направление. Буквально неделю назад мы подробно об этом говорили на заседании попечительского совета Санкт-Петербургского государственного университета.

В-третьих, ведущие вузы страны с их потенциалом и историей успеха должны играть более активную роль в развитии образовательной и научной среды в регионах. Для этого у нас есть, например, проект создания в регионах университетских центров. Подобные инициативы нужно развивать.

Я обратил внимание, как во время встречи с союзом ректоров ректорское сообщество аплодировало, судя по стенограмме (написано: аплодисменты), когда Президент сказал, что нужно заниматься кампусами. Это действительно правда. В мире ничего другого не придумано. Да, это непросто, это требует земли, это подчас требует значительного финансирования, но представление об университетах просто как о зданиях, да ещё разбросанных по городу (нам это хорошо известно – и в Москве, и в Питере), – это представление XIX–XX веков, а не XXI века. Университет – это среда. А среда – это коммуникации, инфраструктура. Без кампусов, без университетских городков, университетских центров это сделать невозможно. Понятно, это появится не сразу и не везде, но для ведущих университетов это, безусловно, приоритетный путь развития.

В.Садовничий : Спасибо за Ваше внимание к системе высшего образования, мы это чувствуем. Я хотел выступить с позиции того, что система образования является стратегически важной для нашей страны. Наша страна огромная. У нас 600 университетов, Вы упомянули, они разные, есть проблемы. Задача нашего университета и тех, которые достигли определённого уровня, – помочь, чтобы в России все университеты были сильные. Если государство даёт диплом о высшем образовании, он должен быть качественным и отвечать уровню образования нашей страны. Нам есть что показать и чем гордиться. В связи с этим на съезде была выдвинута идея программы «Вернадский», это условное название. Речь идёт о том, чтобы в регионах создавать кластеры, цель работы которых состояла бы в том, чтобы молодые учёные, студенты, аспиранты ехали не в центр, а наоборот – было бы привлекательным поехать в регион, в Ханты-Мансийск, например, на Сахалин, на Камчатку. Чтобы создать там нужную научную школу, исходя из потребностей региона, его промышленности, экономики, ресурсов. А ведущие университеты могли бы в этом поучаствовать и сыграть ведущую роль.

Я вспомнил историю, был её свидетелем, когда в советское время, в 1959 году, начиная с 1957-го, страна создала несколько таких центров: в Новосибирске – Академгородок, туда поехали профессора Московского университета, Ленинградского университета. Ректор Александров там был, Лаврентьев, наш профессор. И то, что получилось, – чудо, наукоград в Новосибирске изменил научную карту России. Точно такие же центры были созданы на Дальнем Востоке, в Екатеринбурге, других городах. Наше предложение созвучно, но оно должно отвечать современности, чтобы пойти по этому пути.

Есть ещё одно хорошее обстоятельство – мы, Московский университет, выступили инициатором закона о научно-технологических долинах при университетах. На выходе ваши постановления о старте такой долины в МГУ, но они при каждом университете могут быть, и кое-где уже существуют и научные парки, и…

Д.Медведев: Я только, Виктор Антонович, не люблю слово «долина». Это же у нас не Silicon Valley, у них это в долине, а мы вроде назвали это центром.

В.Садовничий: Я назвал это долиной исторически… Так вот, передать в эти центры структуры, научные парки, которые есть. Эта программа, на мой взгляд, должна быть хорошей, она принята региональными университетами, мы общаемся. И конечно, при соответствующей поддержке – может, коллеги будут это моё предложение развивать, дополнять – это было бы хорошей программой поднятия уровня и распределения потенциала по всей стране.

Второе. Мы живём в цифровую эпоху, и какова роль университетов? Я полагаю, что роль университетов – развитие онлайн-образования, которое было бы качественным, приемлемым для всей страны, для регионов. Это образование должны давать профессора и университеты, которые обладают таким научным потенциалом. Мы, 12 университетов (здесь они в основном присутствуют), образовали консорциум. Эти 12 университетов уже читают около 300 курсов, которые слушают 2 миллиона человек. Это наша платформа «Открытое образование». Мы полагаем, что «Национальная платформа открытого образования» заслуживает внимания и уже хорошо заработала.

Есть ещё одно обстоятельство, которое говорит в пользу того, чтобы это развивать, так называемое междисциплинарное образование. Три года назад я в Московском университете наобум выдал: «Давайте, чтобы лектор мехмата читал математику для юристов, для биологов, для психологов, а студенты слушали не по направлению курс». Преподаватели все были против: это наш хлеб, кафедры!.. Я тогда сказал: «Давайте на сайте в интернете студенты запишутся. Если их будет больше 10 тысяч – откроем. Не будет – не будем». Записалось 20 тысяч. Сейчас на этих онлайн-курсах у нас 34 тысячи слушателей, на междисциплинарных курсах. И это очень востребовано людьми.

Но каково было моё удивление, когда несколько дней назад я нашёл постановление Совета Народных Комиссаров (1933 года). В этом постановлении сказано: «Открыть в Московском университете междисциплинарные курсы для повышения уровня образования в нашей стране». То есть это уж и не столь оригинально… Но то, что мы говорим об открытом образовании, это, безусловно, заслуживает поддержки, будут развиваться эти предложения. Я предлагаю их включить в наши решения.

Третье – математическое образование. Не потому, что я математик, я исхожу из международного опыта. Несколько лет назад Президент Соединённых Штатов создал комиссию во главе с Гленном (с тем, который летал в космос), и Гленн для этой комиссии написал доклад. Доклад называется «Пока ещё не слишком поздно». Американцы сделали такой доклад. Он обсуждён в Конгрессе и принят Президентом к исполнению. В чём суть этого доклада?

Суть в том, что Америка отстаёт в математическом образовании. И дальше были приняты меры поддержки учителей математики в школах, университетской математики и так далее. Мы предлагаем, конечно, не буквально повторяя это, но всё-таки поддержать что-то подобное. Может быть, мы съезды учителей-математиков будем проводить. И ещё важно, чтобы наши журналы (об этом будет говориться) в основном естественно-научного профиля, – были поддержаны.

Я ещё рос в то время, когда гонялись за нашими журналами, а зарубежные... Сейчас, увы, (и об этом будут говорить очень подробно коллеги) всё наоборот, причём для нас довольно плачевно.

И ещё такое предложение – это экспорт нашего образования. Мы – сильная страна. У нас за пять лет число иностранных студентов увеличилось в пять раз. Было 50 тысяч, сейчас 250 тысяч. В Московском университете 10 тысяч. Такого никогда не было, даже в советское время.

Союз ректоров провёл 50 форумов за 10 лет. 2 тысячи ректоров зарубежных стран участвовали в этих форумах. Мы авторитетны. Но для того, чтобы наращивать эти усилия, нужны кампусы. К нам едут, когда понимают, что у нас можно жить, учиться. Поэтому в этом смысле нужна какая-то программа общежитий. Я построил на 3 тыс. мест общежитие год назад, места в нём мгновенно расхвачены.

И в заключение – о поиске талантов. Дмитрий Анатольевич, очень важно, чтобы эти таланты мы находили и чтобы они равномерно были распределены, работали на страну. Как находить? С помощью олимпиад. У нас в этом году 2,5 миллиона участников олимпиад – с первого класса до выпускного. Союз ректоров проводит эти олимпиады. Конечно, все они будут поступать в вузы – выпускники. Есть разные точки зрения. Есть точка зрения, что надо в сильный вуз привлекать. Например, в Московский университет. Они там получат настоящее высшее образование. Я придерживаюсь немного другой точки зрения. Я считаю, что этот талант хорошо бы окунуть в среду, создавая её в том или ином регионе. Есть Дальневосточный университет. Мне ректоры говорят, что там есть проблемы. Поэтому поиск талантов нужно сопрячь с тем, что эти таланты должны всю Россию поднимать. В этом наш долг.

Совсем недавно в Сочи на Фестивале молодёжи и студентов в присутствии Владимира Владимировича (Путина) я предложил создать Международный союз молодых учёных. Это предложение было поддержано, и такой союз создан. Он начал работать, выбрал ряд приоритетов. Многие страны (около 60) включились в этот союз. Экология, цифровая экономика, искусственный интеллект – всё это очень волнует молодёжь не только нашей страны, но и всего мира. Союз молодых учёных – наш приоритет, и, конечно, он тоже требует поддержки, потому что это ещё и политический приоритет.

За всем этим стоит, о чём Вы сказали, формирование приоритетов в области науки и образования. И конечно, важно, чтобы мы были представлены в союзе с Академией наук. Я член её президиума и неоднократно говорил на заседаниях президиума, что мы порознь не сильны, мы сильны вместе и надо даже это настроение изжить, что мы, дескать, сами по себе. Мы вместе с академией, и всё, что мы говорим, мы предлагаем делать вместе с академией, интегрируясь в группы и центры.

Вопрос средств, денег мы сейчас не ставим, потому что знаем, что трудно стране. Но, конечно, всё, о чём сказано и будет сказано, требует определённой поддержки, и мы, сдавая свой «экзамен», рассчитываем на хорошую оценку, в том числе и финансовую.

Я.Кузьминов : Здесь собрались ректоры ведущих российских университетов, имеющих право на собственные стандарты. Собственно, это наиболее общее и формальное определение ведущих университетов, которое мы сейчас имеем.

Перед встречей мы с Татьяной Алексеевной обсуждали, что такое ведущие университеты. Собственно, это университеты, которые активно ведут исследования. Да, это глобальные университеты, которые участвуют в глобальном рынке высшего образования, кадров и так далее, но главное – это университеты, которые берут на себя ответственность, выходящую за рамки их узких задач: ответственность за развитие образования в России в целом (у всех собравшихся здесь есть амбиции), ответственность за международное продвижение России, ответственность за экономическое, технологическое и социальное развитие страны или регионов в секторах своей профессиональной ответственности.

Мы сегодня хотели бы рассказать о том, как мы видим эти зоны ответственности и как мы в них работаем. Виктор Антонович уже сказал, что определяющая черта сегодняшнего времени – это цифровая революция. Она создаёт возможность рывка, возможность догнать и перегнать сильных конкурентов, у которых больше денег, чем мы тратим в традиционных формах.

Фокус цифровой революции – это школы, конечно. Там нужны новые интерактивные цифровые учебники, обучающие симуляторы. Движки для них есть, и мы готовы участвовать в наполнении контента, в цифровом обновлении наших школ. И вузы должны помогать школам определять и вытаскивать таланты – это система олимпиад, которую Виктор Антонович возглавляет, это интеграция университета в профильных старших классах.

Сегодня 4 из 10 лучших школ Москвы – это лицеи в составе университетов и СУНЦ МГУ, но, кроме СУНЦ, им всего несколько лет – это некий показатель того, что может сделать такого рода обращение вузов в школу.

Высшее образование – это массовые онлайн-курсы, конечно, ведущих профессоров страны. Они должны заместить традиционные лекции. Мы в ведущих вузах это начали делать. «Вышка» включила по одному онлайн-курсу в год в каждую из 220 программ своего высшего образования. Кое-где просто ожесточённая война была у самых прогрессивных экономистов – они сопротивлялись до последнего, говорили, что они лучше, чем онлайн-курсы.

Д.Медведев: А Вы сами как считаете? Они лучше, чем онлайн-курсы?

Я.Кузьминов: Смотря какие онлайн-курсы. Наверняка можно найти онлайн-курс, который слабее Олега Замулина.

Д.Медведев: Безусловно.

Я.Кузьминов: Надо разбирать онлайн-курсы. Если нет у себя, давайте американский слушать, английский, наверняка можно найти у умного человека, которого у тебя нет на факультете.

Это электронные библиотеки, дающие доступ ко всем существующим научным результатам, ко всем открытым данным. Вот это создаёт возможность огромного, совершенно невиданного раньше выбора для студентов – курса, образовательного трека. Даже для научного руководителя. Но одновременно это возможность разгрузить преподавателя от рутинных задач, от повторения в лекциях того, что, в общем, уже написано, уже сделано.

Теперь есть возможность перенести фокус работы всех университетов на исследования и проектную работу. И быстрое освоение цифровых инструментов, на наш взгляд, должно быть общенациональной программой, задачей для всей высшей школы. Надо снять существующие препятствия для зачёта онлайн-курсов в качестве равноправных элементов образовательной программы, даже желательных элементов.

Мы с Рособрнадзором обсуждали это дело, мне кажется, можно решение какое-то предлагать.

Предлагаем также включить в национальный проект закупку государством для всех вузов России доступа к основным мировым базам электронных библиотек – от научных статей до юридических баз, баз материалов, а для инженеров это компонентные базы, как вы знаете.

И критерием оценки вуза должно стать, насколько он обеспечивает бесплатный доступ своих студентов к нацплатформе открытых курсов, к глобальным электронным библиотекам, курсеровским курсам, где Россия тоже активно представлена.

У нас платформа – Виктор Антонович о ней сказал, я продолжу – это самый близкий и экономически эффективный резерв повышения качества высшего образования. Мы предлагаем до 2020 года с 300 до 1000 онлайн-курсов её достроить, покрыть все важнейшие предметы по всем направлениям высшего профобразования. Это будет такое ежегодно пополняющееся национальное достояние. И предлагаем разработать такую экономическую модель, когда использование онлайн-курсов ведущих профессоров было бы бесплатным для региональных университетов. Авторы курсов получали бы вознаграждение в связи с числом записавшихся студентов.

Такая модель реализована Собяниным в Москве для курсов Московской электронной школы и хорошо работает.

И разумеется, на базе онлайн-курсов нацплатформы мы можем радикально изменить качество заочного высшего образования в России. Это 40% российских студентов, недавно было 50%. Часто из семей с низкими доходами, невысоким уровнем образования родителей. Это незащищённые люди. А во многом это обучение взрослых, это второй шанс у многих людей.

Просили бы Вашего поручения Минобрнауки разработать специальный проект по переводу заочного образования в принципиально новый цифровой формат в рамках нацпроекта по образованию. Присутствующие здесь участники нацплатформы, наши 12 вузов, к этому готовы. Это действительно может радикально повернуть не просто образование, а судьбу людей, которые пошли на эти курсы.

По науке. Программа глобальной конкурентоспособности – спасибо за Вашу высокую оценку – действительно за четыре года обеспечила быстрый качественный рост наших университетов. Сегодня мы обеспечиваем половину российских публикаций в самых высокоцитируемых журналах. Рост в базе Scopus за четыре года – в 3,5 раза, рост по цитируемости – в 5 раз.

Но для устойчивых позиций России нам необходимо выйти на нормальное соотношение научного и образовательного бюджета исследовательских университетов. Мы Татьяне Алексеевне показывали: Гарвард – три к одному, Стэнфорд – два с половиной к одному, MIT – три к одному, притом что образовательный бюджет у них хороший.

Мировой опыт показывает, что один к одному – это минимально приемлемый показатель для группы исследовательских университетов в топ-100, мировом общем рейтинге.

Д.Медведев: Один к одному – соотношение между чем и чем?

Я.Кузьминов: Наука и образование.

Д.Медведев: Расходы?

Я.Кузьминов: Да. И в части госзаданий, и в части зарабатываемых средств.

Сейчас наш показатель такой (мы с Садовничим считали): 15% в среднем для российских вузов (от 13 до 15%), для вузов группы 5-100 – 25%.

Д.Медведев: Это наука?

Я.Кузьминов: Наука.

Для МГУ и «Вышки» – 28%.

Эта ситуация, конечно, должна быть исправлена.

У нас есть расчёты, по паритету покупательной способности посчитали: наш образовательный бюджет в расчёте на студента – это примерно 70% от стран ОЭСР, то есть в общем можем соревноваться при каких-то изменениях. Но научный бюджет в расчёте на студента в 8 раз ниже. Это явно требует изменений.

Нужна «дорожная карта» по изменению такой ситуации. И здесь есть несколько критических точек.

Первая, самая простая (мы с Михаилом Михайловичем (Котюковым) это обсуждали несколько раз), – это горизонт финансирования. У нас это два-три года, а часто, все присутствующие знают, фактически это год. Год – вся отчётность, всё заново. Как удержать в этой ситуации перспективного учёного? Мы говорим об устойчивости налоговой ситуации для бизнеса, но учёный тоже человек, ему тоже надо себя планировать. Мы просто проиграем заранее, если не выйдем на горизонт пять, семь, десять лет – и для грантовой системы, и для собственных программ по финансированию в ведущих университетах.

Следующая проблема. Мы отобрали в прошлом году 90 лучших научных проектов 5-100. Это было предусмотрено программой. Но деньги из программы пропали. Мы находимся в крайне неловком положении перед нашими партнёрами.

Д.Медведев: Куда пропали?

Я.Кузьминов: Пропали из бюджета. Там было 3 млрд рублей.

Д.Медведев: Почему?

Я.Кузьминов: Потому что их Минфин сократил в своё время.

Д.Медведев: А почему он их сократил, может, они не выбраны были?

Я.Кузьминов: Нет, не было ещё проведено конкурса, их заранее убрали, там было 14, а осталось 3.

Д.Медведев: То есть, если говорить прямо, Вы считаете, что это тайный умысел Минфина или же всё-таки нерасторопность отдельных университетов? Вот так, по-честному. Или органов управления?

Я.Кузьминов: Университеты, Дмитрий Анатольевич, здесь совершенно ни при чём.

Нерасторопность Минобрнауки, которое не смогло вовремя отстоять. Я не думаю, что для Минфина эти 3 млрд были…

Д.Медведев: То есть это проблема всё-таки органов исполнительной власти – профильного министерства.

Я.Кузьминов: Да. Просто мы в неловком положении и перед нашими партнёрами. Их проекты одобрены, и из года в год мы не знаем, что им сказать. И членам международного совета, которые голосовали за эти проекты. Мы бы очень просили к этому вопросу вернуться.

Подчеркну, когда мы говорим о науке, речь не идёт только о бюджетных средствах. В России исследовательские университеты выстраивают долгосрочное партнёрство с крупными корпорациями, так у нас рынок организован. Это практическая ориентация – образование и финансирование поисковых прикладных исследований в интересах этих корпораций. «Вышка», в частности, работает активно со Сбербанком, с группой ВТБ, с «Яндексом» мы работаем, ещё с несколькими. И я думаю, что целый ряд коллег то же самое делают. Но этой работе имело бы смысл государственный систематический характер придать. На таком открытом рынке конкурсов больше, чем сейчас зарабатывают, заработать не смогут, потому что, со своей стороны, без того, чтобы иметь институционализированное в программах развития этих корпораций некое партнёрство с тремя-четырьмя отобранными университетами или с группой университетов в этом секторе, я думаю, мы не достигнем тех цифр, о которых я говорил.

В связи с этим хотел бы остановиться на проблеме соотношения вузов и отраслевых ведомств. Идут дискуссии по этому поводу, мы тоже слышим эти дискуссии. На наш взгляд, ответ очевидный. Если учредитель инвестирует в вуз, его исследования и проекты, обеспечивает востребованность на практике, тогда есть все основания сохранять такой университет в рамках ведомства. Кстати, Правительство России как учредитель четырёх присутствующих здесь вузов показывает пример такой ответственности: мы чувствуем и востребованность, и то, что вы нам…

Д.Медведев: А если бы Правительство этого не делало, то тогда это вообще было бы катастрофой.

Я.Кузьминов: Минздрав обеспечивает за счёт традиционно клинических практик, начиная с того времени, когда Татьяна Алексеевна возглавляла это дело, до 30% бюджета медицинских вузов. Вряд ли у кого-то возникнет идея сейчас эти вузы передать. Но есть противоположные примеры. И считаем, что это как раз ответственность ведомства – обеспечить наполнение.

Д.Медведев: Какие?

Я.Кузьминов: Минсельхоз, Минтранс.

Д.Медведев: Я достаточно подробно этой темой занимался – даже в момент подготовки предложений о системе органов исполнительной власти, появления нового министерства, деления компетенций между двумя министерствами, которые относятся к образованию теперь, то есть среднее образование – Министерство просвещения – высшее образование. И этот вопрос действительно был главным: инвестирует ли учредитель университета деньги в развитие этих университетов? От этого и нужно плясать.

Я.Кузьминов: Собственно говоря, я к чему клоню – было бы неплохо, может быть, дать поручение Минфину и Минэкономразвития проработать возможность включения университетов в отраслевые госпрограммы, потому что Минфин занимает сейчас исходную… Сейчас такая ситуация: вот у вас есть собственная программа образования, там все вещи, включая отраслевые, должны быть, а мы вам ничем не обязаны. При этом эти госпрограммы идут к исполнителям, которые часто слабее даже, чем отраслевые вузы.

Д.Медведев: Или нужно все отраслевые вузы передать сюда.

Я.Кузьминов: Или так. Но если они не востребованы, значит, они им не нужны, наверное.

О научных кадрах. Есть проблема приглашения ведущих перспективных молодых учёных из-за рубежа, да и удержания отечественных учёных, которые интересны для глобального рынка. Хороший опыт есть у Китая. Там государство оплачивает университету 50% зарплаты такого специалиста. Ты нанимаешь за 10 тыс. долларов в месяц – столько стоит профессор на мировом рынке, – правительство смотрит его публикации, его реальный уровень и тебе 50% возмещает. Университет тоже рискует. Университет берёт на себя ответственность, но всё-таки он не сам справляется с этой нагрузкой.

Д.Медведев: А кто принимает решение о том, что этот профессор достоин приглашения? Чиновники?

Я.Кузьминов: Мне кажется, комиссия Минобрнауки должна принимать – из ведущих профессоров по этому профилю.

Д.Медведев: Это другое дело. Потому что иначе таких наприглашают...

Я.Кузьминов: Нет, мне кажется, что это должен быть не сам университет точно.

Д.Медведев: Но и точно не министерство.

Я.Кузьминов: И не чиновники. Профильные комиссии. Мне кажется, что и у них так сделано.

И аспирантура. Аспирантура сегодня – это 100 тысяч человек, которые получают от 2 до 7 (у технарей) тысяч рублей в месяц. Взрослому человеку, нередко с семьёй, надо на что-то жить. Ведущие учёные время от времени находят деньги на поддержку своих аспирантов...

Д.Медведев: А раньше что, много получали?

Я.Кузьминов: Раньше получали среднюю зарплату по России, 80 рублей получали, 105.

Д.Медведев: Я аспирантом стал в 1987 году. Какие 105? 70 рублей.

Я.Кузьминов: У нас было 80.

Д.Медведев: Вы столичные. А в Ленинградском государственном университете – 70 рублей.

Я.Кузьминов: В любом случае это не нынешние 2 или 7 тысяч.

Д.Медведев: Согласен.

Я.Кузьминов: Это не самая роскошная жизнь, но это хотя бы основа жизни. Подрабатывать можно...

Д.Медведев: Это извечная дискуссия по поводу того, можно ли жить на стипендию и на такого рода платежи.

Я.Кузьминов: Но это уже не стипендия, её честнее отменить.

Д.Медведев: А что делать с аспирантскими выплатами? На Ваш взгляд?

Я.Кузьминов: Мне кажется, нужны гранты тем аспирантам, которые подтвердили свои результаты по итогам первого года, на дальнейшую работу. И честно говоря, Дмитрий Анатольевич, нам надо 100 тысяч сокращать до 30–35. У нас 14% аспирантов защищаются. Если мы в два раза увеличим круг защит, я считаю, это будет очень хорошее решение.

Т.Голикова: Тогда их надо вести с самого начала. Надо правильных аспирантов отбирать.

Я.Кузьминов: Да, надо заранее отбирать. Мы к себе в аспирантуру начинаем предварительно уговаривать, зачислять на втором курсе.

Д.Медведев: Так и было всегда. И в советские времена аспирантов присматривали из студентов. Все, кто защищался в тот период, – а здесь большинство присутствующих именно из той поры, – знают: всегда аспирантов присматривали из студентов. Редко когда какой-нибудь гений приезжал откуда-нибудь со стороны и ему говорили: ладно, становись аспирантом. Своих аспирантов готовили из своих студентов.

Я.Кузьминов: И последнее, что я хотел сказать. Вы уже сами за меня сказали, что у нас есть серая зона, где Россия не представлена даже в топ-500 глобальных рейтингов по предметам. Это такие вещи, как сельское хозяйство, транспорт, строительство, если брать отрасль. Слушайте, мы собираемся экономический рывок на инфраструктуре обеспечивать! Целиком на заёмных технологиях, получается? Конечно, нужно расширить, по нашему мнению, проект 5-100 за счёт целевых конкурсов по нужным направлениям. Не так, как его первоначально формировали. У нас есть три аэрокосмических университета и медицинские есть. Вот эти направления.

И проект надо продлить, поставив задачу к 2025 году обеспечить место российских вузов в топ-100 не менее половины глобальных рейтингов (сейчас четверть всего) и к 2030-му – 75%. Будут совершенно конкретные задачи перед Минобрнауки: как отбирать, как помогать, а остальное уже можно, детали, предоставить министру.

Д.Медведев: Я, конечно, в конце всё прокомментирую, а сейчас буквально только два слова скажу в отношении вещей, которые являются исключительно важными, но в то же время абсолютно новыми для нашей страны. И Виктор Антонович, и Ярослав Иванович говорили про цифровую революцию и онлайн-курсы. Очевидно, что подобного рода курсы в любом университетском сообществе изначально встречаются в штыки. Большинство преподавателей, даже с мировым именем, уверены, что это халтура, и не воспринимают это. Но плыть против течения в этом направлении неверно.

Наша задача, задача государства, – сделать таким образом, чтобы эти онлайн-курсы были качественными.

Вот Вы сказали, я сразу посмотрел эту платформу: здесь даже не 300 курсов пока, а 277. Если все ведущие вузы считают, что это лучшая база для развития онлайн-образования, значит так и нужно делать. Нам здесь не нужно распылять силы.

Я сейчас не говорю про иностранные курсы, у них есть достоинства и недостатки, я говорю про нашу национальную платформу. Она должна быть одна, потому что человек, который пользуется ею (вот такая большая платформа), должен ей доверять. Пожалуйста, пусть будут любые другие – любительские, написанные одним человеком, энтузиастом, – всё это прекрасно и здорово. Но если мы хотим, чтобы у нас онлайн-образование развивалось как в том числе общественно-государственный проект, такая платформа должна быть именно большой и включающей в себя ведущие университеты. Тогда к ней будет доверие.

Я посмотрел, кто здесь, действительно серьёзные силы. И я, выбирая такой курс, естественно, буду на это ориентироваться. При этом я не знаю, как там – attendance, то, что Вы говорите, – присутствие на лекциях выглядит. Объективно всё-таки в очных лекциях и семинарах есть определённый смысл, от этого, конечно, образование никогда не откажется.

Более того, когда ты выбираешь онлайн-курс, мне кажется, что здесь, конечно, есть и преимущества, потому что не нужно никуда ходить, но и известные недостатки, которые неустранимы для онлайн-сферы, для виртуальной реальности, скажем так. Поэтому сосуществование между нормальным, традиционным образованием и онлайн-курсами, которые верифицированы ведущими университетами и учёными, – это является магистральным путём развития такого рода образования в нашей стране.

Я уже два слова сказал по поводу того, каким образом нам нужно смотреть на судьбу университетов. Здесь я не могу не согласиться с тем, что основным критерием является отношение учредителя. Это правильно. Неважно, как этот учредитель выглядит, это может быть государственная структура, государственный орган или частные учредители. Если учредителю наплевать на судьбу университета, такой университет должен быть в конечном счёте, если это государственный университет, важный для страны, передан в Министерство науки и высшего образования, и тогда к нему будут применяться общие критерии. Либо, если этот университет относится к частной сфере, учредитель просто должен призадуматься, каким образом ему этот университет содержать. Другого здесь быть не может.

Я такой порядок хочу распространить, или применить, вместе с коллегами, конечно, и в отношении российского университетского сообщества, включая наши отраслевые вузы, за которые часто ратуют отраслевые министры, а когда дело доходит до их финансирования, они разводят руками и говорят, что у нас на университеты денег не остаётся, мы должны другим заниматься. Если это так, тогда эти университеты должны быть в общей системе, и это совершенно очевидно.

Россия > Образование, наука > premier.gov.ru, 4 июля 2018 > № 2663464 Дмитрий Медведев


Россия. ЮФО > Недвижимость, строительство. Образование, наука. СМИ, ИТ > stroygaz.ru, 3 июля 2018 > № 2665259 Сергей Цокуконь

Как найти лучших.

В Донском университете хотят сделать так, чтобы талантливые студенты встретились с заинтересованными работодателями.

В 2017 году Агентство стратегических инициатив (АСИ) провело опрос удовлетворенности предприятий системой кадрового обеспечения, который показал, что необходимость переобучения новых сотрудников возникает у 51% работодателей, необходимость содержания корпоративных учебных центров — у 42%. Период адаптации выпускника в среднем составляет около одного года. Недостаточная эффективность и зачастую устаревшие механизмы взаимодействия образовательных учреждений и работодателей приводят к отставанию содержательной части обучения от потребностей на компетенции реального бизнеса. Решением этих проблем озабочены сегодня все ведущие технические вузы России. В Донском государственном техническом университете (ДГТУ) сегодня внедряют новую экспертно-аналитическую информационную систему по поиску среди обучающихся потенциально лучших специалистов. Об этом в интервью «СГ» рассказал начальник управления энергоэффективности и геоэкологической безопасности ДГТУ Сергей КОЦУКОНЬ.

«СГ»: Сергей Николаевич, одной из самых больших проблем системы образования является сегодня быстрая смена технологий и связанное с этим устаревание знаний и навыков. Что делать?

Сергей Коцуконь: Вы правы, в ближайшие десять-двадцать лет мир ожидает исчезновение примерно 30% традиционных профессий и одновременное появление новых. В перспективе появление новых технологий будет снижать потребность в людских ресурсах, но при этом на порядок увеличатся требования к качеству инженерных и рабочих кадров. Результаты кадрового прогноза, сделанного нашим университетом, говорят о том, что отдельным риском для каждого производителя станет дефицит квалифицированных кадров по техническим, инженерным специальностям. Как показывает практика, сегодня длительность подготовки инженерных кадров зачастую больше, чем сроки обновления технологий. Значительная часть компетенций уже сейчас находится в надпредметной сфере и не связана с запросом конкретных секторов экономики. В будущем одной из потребностей работодателей станет «мультидисциплинарность» подготовки и компетенций специалиста. В мировой практике одной из тенденций прогнозирования перспективных профессий и видов деятельности в условиях высокой рыночной динамики выступает уменьшение масштаба объектов прогнозирования: переход от проведения крупномасштабного анализа потребности в квалификациях на национальном уровне к прогнозированию качественных составляющих кадрового спроса на уровне отдельных компаний. Казалось бы, квалифицированные и талантливые кадры могут быстро трудоустроиться. Но реальность такова, что недостаточно иметь два разрозненных элемента, чтобы они начали взаимодействовать как система, просто между ними необходимо установить связь. Часто этому не придают значения, полагая, что связь появится сама, но это не всегда получается.

«СГ»: И что же предлагает вуз?

С.К.: Сегодня ДГТУ внедряет новую экспертно-аналитическую информационную систему по поиску среди обучающихся потенциально лучших специалистов. В дальнейшем мы планируем отслеживать их учебную и проектную деятельность, выстраивать обучение по индивидуальным образовательным программам в тесном сотрудничестве с бизнесом в рамках единой системы.

«СГ»: Как это будет выглядеть на практике?

С.К.: Система делится на несколько групп. Группа «Абитуриенты и их родители» поможет принимать решение о поступлении в тот или иной вуз. Здесь размещаются списки специальностей и вступительных испытаний, данные о трудоустройстве выпускников по различным специальностям, о степени связи между успешным обучением и эффективным трудоустройством; списки работодателей, трудоустроивших студентов и выпускников вуза в разрезе по специальностям.

Во второй группе «Студенты и выпускники» будет находиться информация о студентах — об их успеваемости в университете, общественной, инновационной, предпринимательской и иной деятельности, об их трудоустройстве (если студент или выпускник трудоустроен). Здесь же можно просмотреть формируемые системой списки работодателей, которых мог бы заинтересовать студент или выпускник с указанием условий труда и заработной платы.

Участники третьей группы — «Работодатели» — смогут знакомиться с информацией о вакансиях и необходимых компетенциях; просматривать списки незанятых студентов и выпускников, наилучшим образом подходящих к имеющимся вакансиям. Работодатели смогут выбрать лучших специалистов, которым дана независимая качественная оценка по различным признакам: успеваемость по нужным дисциплинам, деятельность и интересы студента, которые позволяют освоить соответствующие профессиональные компетенции.

«СГ»: Что в итоге даст разработанная вузом система?

С.К.: Она позволит в короткие сроки подбирать наиболее подходящих претендентов в соответствии с требованиями конкретных работодателей. Мониторинг развития карьеры лучших выпускников сформирует банк данных самых профессиональных специалистов региона, что позволит в дальнейшем планировать их карьерный рост. С наиболее перспективными и профессиональными специалистами работодатели будут заключать эксклюзивные договоры. Соответственно, работодателям внедрение нашей системы позволит быстро находить эффективных специалистов, снизить затраты на переподготовку сотрудников, повысить уровень трудоустройства по специальности, сократить отток талантливой молодежи из региона, выбирать жителям востребованные профессии.

Надо сказать, что в целом проект ДГТУ чем-то напоминает систему отбора игроков в североамериканских лигах, таких, как Национальная хоккейная лига (НХЛ) или Национальная баскетбольная ассоциация (НБА). С 1947 года в американском спорте применяется так называемая система драфта — процедура последовательного выбора, распределения игроков и подписания контрактов. Она заключается в том, что после школы перспективным ребятам, проявившим себя в том или ином виде спорта, предлагают стипендии в университетах и участие в студенческих соревнованиях, а уже оттуда по итогам мониторинга их драфтуют (отбирают) команды профессиональных лиг. И чем больше ценность и перспективность игрока, тем выше его номер в драфте. Эту успешную практику можно применить в решении кадрового вопроса и в других отраслях, не изобретая новых велосипедов.

«СГ»: Очевидно, что в новых условиях вузу потребуются и новые преподаватели. Как с этим обстоит дело?

С.К.: В системе, которую я вам описал, есть еще и четвертая группа «Представители университета (факультета)». В этой группе будет представлена информация, позволяющая проводить более эффективный учебный менеджмент: редактировать компетенции, приобретаемые студентами при прохождении учебных курсов, анализировать, насколько предлагаемые студентам курсы развивают компетенции, необходимые работодателям, и проводить своевременную корректировку учебных планов. Перед нами действительно стоит задача подготовки нового типа преподавателя. В идеале это должны быть практики из востребованных высокотехнологичных сфер деятельности, иначе говоря, носители практических знаний.

«В будущем одной из потребностей работодателей станет «мультидисциплинарность» подготовки и компетенций специалиста»

Справочно

Донской государственный технический университет (ДГТУ) — опорный многопрофильный вуз, расположенный в Ростовской области. Среди прочих в университете есть факультет «Промышленное и гражданское строительство», на котором готовят специалистов по направлениям «Городское строительство и хозяйство», «Организация строительства», «Строительство уникальных зданий и сооружений» и др.

Автор: Наталья ЕМЕЛЬЯНОВА (Ростов-на-Дону)

Россия. ЮФО > Недвижимость, строительство. Образование, наука. СМИ, ИТ > stroygaz.ru, 3 июля 2018 > № 2665259 Сергей Цокуконь


Россия. Корея. Весь мир. УФО > СМИ, ИТ. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 2 июля 2018 > № 2660240 Антон Атрашкин

«Иннопром» не спасает мир, наша задача — чтобы бизнесу было интересно»

О предстоящей международной промышленной выставке «Иннопром-2018» в интервью Business FM рассказал директор деловой программы Антон Атрашкин

В международной промышленной выставке «Иннопром-2018» примут участие 105 ведущих компаний Республики Корея. Он пройдет в Екатеринбурге с 9 по 12 июля.

Южная Корея — страна — партнер промышленной выставки в этом году. Ведущие компании представят свои последние разработки в машиностроении, робототехнике, энергетике. Hyundai Motors, например, презентует свой новый электрокар. Ожидается более 150 участников из России, стран Европы, Азии и Белоруссии. Деловая программа состоит из 13 тематических треков и пяти специальных проектов.

Почему для «Иннопрома» главный показатель выставки не число заключенных договоров, а количество заполненных площадей, и почему в этот раз организаторы ввели платный билет, директор деловой программы «Иннопрома» Антон Атрашкин рассказал в интервью обозревателю Business FM Ирине Яковлевой.

Тема «Иннопрома-2018» — цифровое производство. В прошлом году было «умное» производство. В чем новизна и как вы планируете раскрывать тему в этом году?

Антон Атрашкин: Выбирая тему, мы не пытаемся удивить мир. Наша задача — тему выбрать так, чтобы она была понятна и российским, и международным участникам. Конечно же, и в нашей стране, и за рубежом все говорят о «цифре», о цифровом производстве, поэтому мы эту тему так или иначе развиваем последние года три-четыре, раскрываем ее и в экспозиции, где появляется все больше и больше компаний, которые представляют свои технологии и продукты, соответствующие самым высоким стандартам четвертой промышленной революции. Это и робототехника, и машинное зрение, и 3D-принтинг. Мы находимся очень вдали от тем о том, как нам обустроить Россию и спасти мир, все наши мероприятия носят очень прикладной характер. Они достаточно скучны для непрофессионалов, но, мы надеемся, очень интересны для представителей бизнеса.

Какие основные задачи «Иннопрома» и в чем отличительные особенности этой промышленной выставки от многих других?

Антон Атрашкин: Наша основная задача — организовать эффективную торговую площадку для российских и зарубежных производителей. Две трети экспонентов «Иннопрома» в этом году — это международные компании, их становится все больше, многие приезжают делегациями, приезжают из стран, где мы покупаем технологии, приезжают из стран, куда мы продаем наши технологии. Поэтому наша основная задача — чтобы бизнесу было интересно. Мы хотим, чтобы на «Иннопроме» завязывались те самые деловые контакты, которые потом превратятся в будущие сделки, будущие совместные проекты.

Какие ключевые показатели эффективности выставки?

Антон Атрашкин: Для нас ключевым показателем выставки и популярности «Иннопрома» стал тот факт, что в апреле мы полностью реализовали все площади на выставке. Для нас количество подписанных контрактов никогда не было индикатором. Вы прекрасно знаете, что на больших выставках очень часто организаторы нарочно подгоняют контракты, принуждают компании подписывать уже заключенные сделки или, наоборот, подписывать меморандумы со многими нулями, за которыми ничего не стоит. Это не наша тема, мы не увлекаемся таким пиаром, прежде всего потому что самих бизнесменов не обмануть. Можно впечатлить журналистов количеством контрактов и миллиардами долларов, которые написаны на бумаге, но сами бизнесмены прекрасно знают, где реальная сделка, а где нет. Поэтому для нас это не показатель, для нас показатель — это растущее желание бизнесменов купить у нас площадь.

Давайте поговорим теперь о стране — партнере выставки. В чем интерес в привлечении отдельной страны в партнеры для «Иннопрома»?

Антон Атрашкин: Каждый год мы ведем переговоры с тремя-четырьмя кандидатами на страну-партнера. Это, как правило, большие торговые партнеры России, и мы знаем, что когда страна принимает участие в качестве страны-партнера, это всегда большая экспозиция, всегда большая делегация. Поэтому для нас привлечение страны в качестве страны-партнера — это, прежде всего, возможность получить доступ к самым передовым технологиям из этой страны, к самым передовым компаниям для себя.

По какому принципу вы выбираете страну-партнера? У вас представлено три-четыре, как вы решаете, что именно эта страна в этом году будет вашим партнером на «Иннопроме»?

Антон Атрашкин: Мы сейчас, например, ведем переговоры с двумя странами про 2019 год, каждый раз это всегда обсуждение с дипломатами, с бизнес-ассоциациями. И это не то что мы решаем, кто из стран первый, условно говоря, согласится, проявит интерес, та страна и будет страной-партнером. Но этому приглашению и согласию, конечно же, предшествует большая работа Министерства промышленности России, нас как организаторов.

Получается долгий переговорный процесс.

Антон Атрашкин: Они длятся, как правило, около года-полугода, потому что для страны-партнера это ведь большие затраты.

А уже известно, кто будет вашим партнером в 2019 году?

Антон Атрашкин: Честь объявить партнера следующего года выпадает нашему министру промышленности Денису Мантурову, который в торжественной обстановке объявляет страну-партнера.

То есть пока это секретная информация?

Антон Атрашкин: Да, мы это сделаем либо на «Иннопроме», либо чуть позже.

Давайте тогда поговорим о стране-партнере этого года. Это Южная Корея. Что наиболее интересного для бизнеса она привезет?

Антон Атрашкин: Вы знаете, что Южная Корея — один из лидеров промышленной революции в мире. Это страна, которая успешно внедряет технологии альтернативной энергетики, это страна номер один по такому показателю, как внедрение промышленных роботов: 630 промышленных роботов на 10 тысяч работников — это самый высокий показатель в мире. Корейцы — безусловные лидеры в автомобильной промышленности. Флагман корейской индустрии Hyundai Motor подготовил серьезную экспозицию и даже впервые привозит в нашу страну свою флагманскую модель электрокаров. Это машина с мощным двигателем, она называется IONIQ. Нам кажется, что это серьезная перспективная разработка.

В прошлом году партнером была Япония, в этом — Южная Корея. Можно ли говорить, что Азия в приоритете?

Антон Атрашкин: Это не так. Обе страны — наши важнейшие торговые партнеры, и нет задачи как-то очень сильно задумываться о географическом фокусе. Сейчас мы ведем переговоры с двумя европейскими странами. У России очень много торговых партнеров, они расположены в разных частях света, и мы с удовольствием видим и наблюдаем значительный интерес к нашему мероприятию.

То есть это не какая-то государственная линия?

Антон Атрашкин: Нет, это совсем не так.

Вы ввели платный билет. Это какой-то новый канал для зарабатывания денег или есть какие-то другие причины, которые стоят за этим непопулярным шагом?

Антон Атрашкин: Платный билет действительно с этого года запущен — это 300 рублей. Прежде всего, экспоненты приезжают на «Иннопром», чтобы продать свои технологии, поэтому они заинтересованы в профессиональной публике. Однако мы действительно хотим, чтобы особенно в первые дни было меньше праздных участников, которые заходят на стенды и первый вопрос задают про бесплатные ручки или пакеты. Чтобы немножко оградить экспонентов от любителей халявы, мы действительно ввели этот билет.

А яркие звезды посетят в этом году «Иннопром», будут какие-то хедлайнеры?

Антон Атрашкин: В этом году на «Иннопром» приедут главы таких крупнейших мировых компаний, как Yaskawa, KUKA, Volvo, Lifan, VIKO, ряд компаний из Европы, из Азии. Очень много частных компаний из Европы приезжают к нам на «Иннопром», для них это возможность именно продать свою продукцию, найти партнеров, это точно не имиджевые поездки. И рост средних европейских компаний, которые принимают участие в нашей выставке, для нас тоже хороший индикатор, потому что их не заманишь возможностью посмотреть на первых лиц России. Если такие люди приезжают на какую-то выставку или на какой-то форум, то только потому, что они видят для себя бизнес-возможности.

Спасибо вам большое за интервью, и продуктивной работы «Иннопрому».

Антон Атрашкин: Спасибо, приезжайте.

Ирина Яковлева

Россия. Корея. Весь мир. УФО > СМИ, ИТ. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 2 июля 2018 > № 2660240 Антон Атрашкин


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 29 июня 2018 > № 2661119 Дмитрий Волошин

Учеба будущего. Как подготовить детей к появлению новых профессий

Дмитрий Волошин

Старший вице-президент УК «ПроОбраз»

Все люди станут предпринимателями и окажутся наедине с рынком. Какое образование получать и какие навыки развивать, чтобы соответствовать новым реалиям?

В современной жизни, где основное свойство окружающего нас мира — скорость, хочется ухватиться за что-то постоянное. Этим постоянным обычно служит образование, которое помогает подготовить наших детей к таким уютным и привычным ролям, как «экономист», «чиновник» или «программист». Эти названия успокаивают, дают ощущение стабильности и преемственности. А из всех чайников и утюгов гремят новые, пугающие названия. Как вам «воспитатель искусственного интеллекта»? Это о чем и как стать этим не-пойми-кем? Или «оператор дронов»? А еще «социальный брокер» или, скажем, «генетический консультант»? Новый мир, лязгая и обзываясь непонятными словами, надвигается на нас, лишая сна и заставляя думать о судьбе детей.

Самый важный из трендов ближайших пятидесяти лет — деиерархизация организационных структур. Этот процесс является системным ответом на необходимость конкурировать скоростью вывода продуктов на рынок, а также их персонализацией фактически под каждого потребителя. Сегодня уже никого не удивить ассортиментом, потребитель стал строг и разборчив. Ему подавай быстро и именно то, что он импульсивно захотел в этот момент. В этих условиях большие компании не успевают производить конкурентный продукт. Их «кусают» и выкидывают с рынка средние компании, а иногда и небольшие стартапы.

Все дело в мобильности. Небольшая компания не тратит время на долгие совещания и прочие корпоративные ритуалы. Она живет по принципу «взять и сделать», «попробовать и продать». Большие компании будут понемногу дробиться и делиться, увеличивая свою мобильность. В конечном счете появятся сложные сетевые структуры с небольшими командами предпринимателей. Каждая команда будет иметь узкую специализацию и конкурировать качеством и скоростью оказания услуг или создания продукта с другими микрокомандами. Не будет защитных стен офисов, больших бюджетов крупных компаний. Только ты и рынок.

Если предположить, что именно такое будущее нас ждет, то можно составить перечень критичных компетенций, которые должен демонстрировать наш ребенок в новом мире.

Во-первых, и это совершенно необходимо, он должен иметь предпринимательский навык. Гениальных предпринимателей мало. Есть крохотная часть талантливых людей, которые определяют развитие этой предметной области на десятилетия вперед. Но это не значит, что не надо стараться стать лучше. Предпринимательство — это и искусство, и наука, и ремесло. Знания о профессии достаточно формальны и вполне укладываются в семестровый курс обучения. А вот практика, в том числе построенная через наставничество, — существенная проблема современной системы образования. Что может предложить вуз успешному бизнесмену за развитие в студентах предпринимательского духа? На этот вопрос предстоит дать ответ.

Второй важный набор навыков, необходимый в будущем, — это навыки социальные. Количество коммуникативных связей растет очень быстро. Если в начале XX века мы могли родиться, жить и умереть, зная 50–100 человек, то уже в конце столетия эта величина возросла кратно. У нас только в телефоне можно насчитать около 4000 номеров, и это люди, с которыми мы знакомы лично. Если добавить «друзей» в социальных сетях, знакомых из чатов в мессенджерах, то это число легко превысит 25 000. Как с ними общаться? Как делать это максимально эффективно, не перегорая? Как строить свой личный бренд в этом информационном море? Как выделяться и чем привлекать людей? Это лишь несколько очень серьезных вопросов.

Третье, чему важно учить и что будет являться основой успешного человека будущего, — это ответственность. Прямо сейчас мы находимся на пороге удивительной трансформации. Идеи итерактивного подхода в менеджменте овладели массами. Кто из вас не слышал про agile, MVP, A/B-тесты, пробы и ошибки? Культура постоянного продуктового поиска, которая пришла из IT, быстро овладела умами руководителей разных отраслей. И это прекрасно, если мы говорим о достаточно безрисковых продуктах, где можно потерять только время и настроение в негативном сценарии. Но если мы говорим о комплексных, долгосрочных, потенциально опасных продуктах, то даже MVP должен в себя включать кропотливую разработку, большую аккуратность и ответственность.

Современный переход к холакратии сейчас сильно напоминает переход к демократии 1990-х годов. В «новых» компаниях уже нет начальников. Но еще нет и воспитанной внутри ответственности за свои обязательства, понимания репутационных рисков, четкого следования срокам.

В результате продукт, успешно преодолев стадию MVP, так иногда и не увидит свет: переносятся дедлайны, не согласовываются ожидаемые результаты, заказчики, не ограниченные ничем, кроме творческой инициативы, бесконечно меняют требования, совсем мало кого заботит качество в долгосрочном понимании. Поэтому кажется, что дефицитными и ценными свойствами будущего будут личная ответственность, умение планировать долгосрочный результат и соблюдать поставленные сроки.

Если собрать все перечисленное вместе, получается, что подготовленным к будущему будет ответственный предприниматель, умеющий взаимодействовать с аудиторией во всех необходимых каналах. С широким университетским кругозором — ведь ему предстоит создавать новое, то, чего раньше не было. Любопытный и креативный — мы же помним, что ему надо не просто создавать новое, но делать это быстро. Он должен уметь учиться: в мире, где все меняется, где на рынке роятся микрокоманды, учиться придется всю жизнь, каждую минуту, на каждом проекте.

И это все должно стоять на крепком фундаменте хорошего технического или естественнонаучного образования — того, которое способствует развитию системного и критического мышления, заставляет пытливо копаться в сути явлений, не терпит поверхностности и профанации и формирует ту самую ответственность.

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 29 июня 2018 > № 2661119 Дмитрий Волошин


Россия > Армия, полиция. Образование, наука > kremlin.ru, 28 июня 2018 > № 2661219 Владимир Путин

Приём в честь выпускников военных вузов.

В Большом Кремлёвском дворце состоялся торжественный приём в честь лучших выпускников высших военных учебных заведений Минобороны, МЧС, ФСБ, ФСО, Росгвардии и высших образовательных учреждений МВД и ФСИН.

В.Путин: Товарищи офицеры! Дорогие друзья!

Сердечно приветствую вас и поздравляю с успешным завершением учёбы.

По традиции мы чествуем лучших выпускников военных академий и вузов здесь, в парадных залах Московского Кремля, которые помнят величайшие события истории государства Российского и наполнены символами его ратной славы и гордости.

Убеждён, каждый из вас по-особому чувствует в эти минуты неразрывную связь времён и поколений и понимает, что ему доверена высочайшая честь – быть воином, офицером России, продолжать дело верных сынов и дочерей Отечества, героев, которые отстаивали свободу и независимость Родины, защищали мир и безопасность нашего народа.

Во все времена, на протяжении веков российский офицерский корпус был надёжной опорой Отечества, и всегда наших лучших командиров отличали несгибаемая воля и решимость, блестящая профессиональная школа и уважение к подчинённым, готовность жертвовать собой ради Отечества и боевых товарищей. В преемственности этих великих традиций – духовная, нравственная основа армии и флота современной России, источник силы и твёрдости для вас, для нынешнего и для будущих поколений российских офицеров.

Уважаемые товарищи! За последние годы мы многое сделали для качественного развития Вооружённых Сил. Свой возросший потенциал, слаженность частей и соединений российская армия наглядно показала в борьбе с террористами в Сирии. И сейчас вам, вашим сослуживцам предстоит в полной мере использовать опыт этой операции для боевой подготовки.

Как вы знаете, мы начали вывод наших подразделений ещё во время моего приезда на пункт базирования Хмеймим. Этот вывод продолжается и сейчас: только за последние несколько дней выведено 13 самолётов, 14 вертолётов, 1140 человек личного состава.

Все они – люди, прошедшие испытания боевыми действиями. И вам, вашим сослуживцам вместе с ними предстоит в полной мере использовать этот опыт для боевой подготовки личного состава здесь, на территории Российской Федерации, для отработки самых сложных, нестандартных задач в ходе внезапных проверок, стратегических и тактических учений, для освоения уникальной техники нового поколения, которая поступает в войска.

Здесь мы достигли решительного прорыва, и это, без преувеличения, колоссальный труд научных и конструкторских коллективов, промышленных предприятий, настоящий подвиг рабочих, инженеров, исследователей. Они, как не раз было в истории, сделали то, что другим пока сделать не удалось. Если ещё шесть лет назад доля современного оружия и техники в армии и на флоте не превышала 16 процентов, то сегодня она приближается к 60 процентам. Набранные темпы должны позволить нам выйти в 2021 году на запланированные показатели в 70 процентов.

При этом целый ряд отечественных систем вооружения на годы, а может быть, и на десятилетия опережают зарубежные аналоги. Так, в Южном военном округе на опытном дежурстве стоит новейший авиационный комплекс «Кинжал», как вы знаете. В ближайшее время в войска поступят ракетные комплексы межконтинентальной дальности «Авангард» и через год – «Сармат». И это лишь часть современных вооружений, которые позволят в разы, кратно увеличить потенциал российской армии.

В скором времени вы приступите к выполнению своих обязанностей, к несению службы в войсках. Ваша задача – стать настоящими профессионалами воинского дела, а для этого нужно до тонкостей освоить тактику управления и передовую технику, грамотно руководить личным составом и всегда высоко держать взятую в годы учёбы планку – быть лучшими, быть для своих сослуживцев и подчинённых примером во всём. Уверен, вы к этому готовы.

Хочу также сердечно поприветствовать офицеров, которые вскоре начнут работать в правоохранительных органах и специальных службах.

Круг стоящих перед вами задач исключительно широк: это надёжная защита прав и свобод наших граждан, это беспощадная борьба с террористами и экстремистами, криминалом и коррупцией. Рассчитываю, что вы проявите здесь свои самые лучшие профессиональные и личные качества, будете действовать ответственно и принципиально – в строгом соответствии с буквой и духом закона.

Уважаемые товарищи! Хочу подчеркнуть, государство будет развивать систему социальных гарантий для военнослужащих, для офицеров и членов их семей.

С 1 января текущего года проведена индексация денежного довольствия. В дальнейшем такая практика, безусловно, будет продолжена.

Военнослужащие планово обеспечиваются постоянным жильём. В этом году только по линии Минобороны новоселье отметили более четырёх тысяч семей, почти 14,5 тысячи получили ключи от служебного жилья.

Улучшается система медицинского обслуживания. Последовательно решается и такая важная для офицерских семей проблема, как обеспечение детей местами в детских садах и яслях. В этом году планируется более чем в четыре раза увеличить количество военных санаториев, бесплатно принимающих детей военнослужащих.

Повторю, работа по укреплению социальных гарантий обязательно будет продолжаться.

Уважаемые друзья! В завершение хотел бы привести слова легендарного маршала авиации Александра Покрышкина, который сказал, что «самым главным, самым священным делом всегда есть долг перед Родиной». Уверен, российские офицеры будут безупречно решать поставленные задачи, надёжно стоять на страже безопасности Родины и наших граждан.

Ещё раз поздравляю вас с завершением учёбы. Счастья и доброго здоровья вам, вашим родным и близким. Желаю вам и всем выпускникам 2018 года успешной службы.

Предлагаю тост: за продолжение лучших традиций российского офицерского корпуса, за наши Вооружённые Силы, за Россию!

С.Шойгу: Товарищ Верховный Главнокомандующий! Товарищи офицеры!

Здесь, в Большом Кремлёвском дворце, собрались лучшие выпускники военных вузов, золотые медалисты, стипендиаты, отличники учёбы – те, кому выпала честь представлять новый отряд офицерского корпуса. Во все времена он являлся стержнем Вооружённых Сил, опорой государственной власти, гарантом независимости страны и мирной жизни.

Сегодня трудно представить себе офицера без фундаментальной системной подготовки, общей культуры и высоких моральных качеств. Более того, он должен постоянно совершенствовать полученные в вузе знания и навыки, настойчиво искать новые формы обучения личного состава. Не случайно выдающиеся полководцы были всесторонне развитыми людьми, талантливыми воспитателями и тонкими психологами, умевшими найти путь к сердцу солдата.

Уважаемые выпускники! Убеждён, что вы, наследники ратной славы, будете достойно нести гордое звание защитника Отечества и неукоснительно следовать кодексу офицерской чести. Одна из его заповедей гласит: «Душа – Богу, сердце – женщине, долг – Отечеству, честь – никому».

Поздравляю вас с завершением важного этапа профессионального становления. Будьте сильны духом, инициативны, успешны. Руководство страны и Министерство обороны рассчитывает на вас.

Предлагаю тост: за мощь и процветание нашей великой Родины, за её верных союзников – армию и флот, за Президента России – Верховного Главнокомандующего Владимира Владимировича Путина, за здоровье и благополучие всех присутствующих!

А.Максимцев: Товарищ Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами Российской Федерации! Уважаемые товарищи!

Сегодня у нас, выпускников высших военных учебных заведений, наступил новый этап – служение Отечеству.

За годы учёбы мы приобрели практические навыки, которые позволят нам обеспечить национальную безопасность и оборону государства, защитить интересы России от любых вооружённых вызовов и угроз. Мы глубоко осознаём столь высокую ответственность за судьбу нашей Родины и готовы с максимальной отдачей выполнить свой воинский долг.

Позвольте слова признательности выразить нашим педагогам и наставникам, которые передали нам богатый жизненный и боевой опыт, глубокие знания военной науки. Спасибо вам.

Товарищ Верховный Главнокомандующий, разрешите поблагодарить лично Вас, руководство страны и Министерство обороны за постоянное внимание к Вооружённым Силам, оснащение войск новейшим вооружением и военной техникой, повышение престижа военной службы и военно-патриотическое воспитание молодёжи.

От имени всех выпускников заверяю Вас, что все поставленные Вами задачи по обеспечению безопасности нашей Родины будут выполнены.

Предлагаю тост: за Верховного Главнокомандующего Российской Федерации Владимира Владимировича Путина, за Россию, её славные Вооружённые Силы и непобедимого российского солдата!

Россия > Армия, полиция. Образование, наука > kremlin.ru, 28 июня 2018 > № 2661219 Владимир Путин


Россия > Образование, наука. Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 28 июня 2018 > № 2656729 Владимир Филиппов

Знания на экспорт. Как ведущие вузы мира зарабатывают на иностранных студентах

Владимир Филиппов

Ректор Российского университета дружбы народов

Один из основных источников доходов вуза — обучение граждан из других стран. Но в Россию в основном едут не лучшие, а те, кто не смог поступить в университеты мирового класса

В последнее время все чаще звучит тема «экспорт образования». Но насколько это выгодно и что именно мы должны экспортировать?

Сама система высшего образования в сиюминутном плане убыточна, это бюджетная сфера. Минимум 60% финансов среднестатистического вуза обеспечивает государство. В течение последних десятилетий правительства разных стран стимулируют университеты привлекать дополнительные средства. Один из основных источников — обучение граждан из других стран. В США доход от обучения иностранцев входит в десятку основных источников бюджета. Примерно то же самое в Австралии: образовательные услуги находятся в топ-10 экспортных продуктов наравне с шерстью, мясом и вином.

В России сейчас стоит задача — увеличить к 2020 году количество иностранных студентов с 250 000 до 750 000 и, как следствие, обеспечить рост доходов. При поставленной цели мы вынуждены признать неутешительный факт, что иностранцы выбирают наши университеты по остаточному принципу. К нам в основном едут не лучшие, а те, кто не смог поступить в университеты уровня мирового класса, которые входят в первую сотню всевозможных рейтингов.

Ключевые объекты экспорта образования — образовательные программы и выпускники. Мы понимаем, что образовательная программа по математике в региональном педагогическом институте и аналогичная в МГУ привлекают разных студентов. Диплом государственного образца одинаковый, но уровень образования будет разный. Экспортируя образовательные услуги, важно сместить акценты от передачи информации и подготовки специалиста на создание нового знания, тогда услуга будет конкурентоспособной. К этому надо прибавить развитую инфраструктуру кампуса, возможность работы во время учебы, интернациональную среду, изменение визовых процедур и программы академической мобильности, условия для самореализации. Университет должен отвечать ожиданиям аудитории и даже превосходить их, но такие возможности есть далеко не у всех учебных заведений.

Один из ключевых показателей успешности вуза — не просто востребованность, но и стоимость его выпускников на рынке. В среде работодателей очень часто можно слышать: «Выпускники вузов сразу хотят получать много денег, но при этом ничего не умеют, и их надо переучивать». А истоки этой ситуации в следующем: если в 1970-е годы в вузы шли 20% выпускников школ, то после 2010 года — более 75%, и высшее образование стало массовым.

Специалистов становится больше, чем нужно рынку, поэтому достаточно высок процент выпускников, которые работают не по специальности. Кроме того, в силу динамичного развития рынка вузы не успевают актуализировать образовательные программы, отсюда стереотип: почти 90% работодателей уверены, что у студентов слишком мало практических умений.

Продолжая тему экспорта образования, рассмотрим вопрос самоопределения и позиционирования университетов на международном рынке образовательных услуг. Есть, конечно, жесткое деление на вузы исследовательского, предпринимательского, академического типа. Среди ведущих университетов мира самые крупные — это многопрофильные. Там наряду со специальностями, которые могут приносить деньги, есть слабо монетизируемые направления: филология, философия, политология, математика. Они не приносят деньги напрямую, но влияют на репутацию и стратегию университета.

Каждая образовательная программа должна определиться, ориентирована ли она на исследование или на бизнес. Инженерный и аграрный факультеты, факультет наук могут предлагать готовые продукты бизнесу и коммерциализировать научные результаты. А кто-то делает ставку на программы Life Long Learning, ориентированные на развитие дополнительных профессиональных компетенций.

Самое интересное возникает в точках соприкосновения науки в университете и бизнеса. И если деятельность в сфере бизнеса начинается с маркетинга, то и ученые должны научиться смотреть по сторонам, искать, какая прикладная тематика может быть востребована, и предлагать свои идеи. Ждать, что коммерсанты сами прибегут за исследованием, не приходится даже с учетом того, что в крупном бизнесе есть специальные структуры для отслеживания и перекупки патентов, изобретений, технологий. Предложение в рыночных условиях должно опережать спрос.

Мы должны иметь в виду, что крупным корпорациям все равно, где находится нужный им продукт. Если интересна технология, то ее купят там, где она качественнее и дешевле. Например, в Берлинском техническом университете практически каждый магистрант при поступлении обязан выполнить прикладную тему НИР под руководством профессора. За эту тему поступают деньги и на зарплату преподавателя, и на стипендию студента, и на развитие университета. При этом иногда выгоднее заказать технологию не в высокоразвитых странах, а там, где невысокий уровень жизни.

В идеале в развитых странах мира работает модель, когда корпорации заказывают научную работу «под ключ» университетским лабораториям. В России пока это направление не развито. Рынок дает очень мало конкретных заказов (если не считать госзаказ по линии обороны). Связь бизнеса и университетов в России пока не развита до такой степени, чтобы университеты могли существенно пополнять свой бюджет за счет проектов, реализуемых по заказу компаний.

И если мы следуем стратегии, в которой университеты идут по пути корпораций, предлагая образовательные услуги на экспорт, то возникает вопрос, готов ли бизнес инвестировать в эти услуги для увеличения своего человеческого капитала.

Россия > Образование, наука. Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 28 июня 2018 > № 2656729 Владимир Филиппов


Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674234 Татьяна Воеводина

Градусник-ЕГЭ

вал невежества и некомпетентности и всеобщее высшее образование

Татьяна Воеводина

Глава Минпросвещения О.Васильева пообещала сделать больше экзаменов, т.к. нынешнее количество предметов, обязательных для сдачи ЕГЭ, недостаточно.

Однако патриотически-ностальгическая общественность не сдаётся и продолжает обличать ЕГЭ как источник всех зол и бед отечественного наробраза. И главное, той зримой кадровой деградации, которую видит каждый, кто пытается найти работника любого профиля.

Меж тем, я убеждена: в рассуждениях о ЕГЭ есть фундаментальная ошибка. Да, кадровая деградация, нарастающее массовое невежество публики, переходящее в прямое мракобесие, полная никчёмность выпускников многих и многих вузов, ощущаемая как что-то привычно-обычное, – да, всё это налицо. Но ЕГЭ тут решительно ни при чём. ЕГЭ – это просто форма проведения экзамена, и ничего больше.

Найдите в интернете вариант ЕГЭ по предмету, который вы хорошо знаете, и попробуйте пройти тест. Это не так-то просто! Чтобы сдать ЕГЭ на хороший балл, надо подлинно много знать и кое-что соображать. ЕГЭ по математике и физике – это просто серьёзная контрольная, которую без знаний не решишь. ЕГЭ по русскому и иностранному тоже без определённых знаний и навыков не пройдешь. Надо уметь понимать писанный и звучащий текст и так сяк отвечать на вопросы по нему. Натаскаться без понимания, как любят говорить критики ЕГЭ – решительно невозможно. Да и что такое натаскаться? Мой муж, выпускник знаменитой 57-й школы, говорил, что учителя им советовали просто решать подряд все задачи. Это натаскивание или нет?

Так откуда же этот вал невежества и некомпетентности?

Ответ прост. Дело во всеобщем высшем образовании. Сегодня в вуз поступают все желающие выпускники школы; места есть. В результате в вузах оказываются абитуриенты с крайне низкими баллами ЕГЭ. Это такой контингент, которому высшее образование вообще противопоказано. Они не имеют никаких предпосылок для обучения в подлинной высшей школе: ни знаний у них, ни усидчивости, ни привычки к умственному труду. Если он одиннадцать лет учился через пень колоду – с какой стати он будет стараться в вузе? Нет такой причины. Но митрофанушек принимают, поскольку «высокобальники» разобраны теми немногочисленными вузами, которые у нас принято называть элитными.

Так что дело не в ЕГЭ, дорогие товарищи, а в том, что школьники очень плохо учатся, вследствие чего сдают ЕГЭ на низкие баллы. Вот и вся загадка. А кто хорошо учится – тот сдаёт ЕГЭ на высокие баллы и легко поступает в топовые вузы. Притом речь не о каких-то гениях (никакая учебная система не рассчитана на гениев и даже на таланты) или об исступлённых зубрилах – просто о тех ребятах, которые так или иначе осваивают программу, читают книжки, стремятся к знаниям. Для меня самой эта незатейливая закономерность в своё время стала своеобразным открытием.

Что такое хорошие баллы? Ответ прост: 90 и больше. 80-90 – это знания пристойного середняка, 70-80 – знания неважнец, до 70 – это, как говорит молодёжь, «ни о чём»; лучше в вуз не поступать, а найти иное применение своим способностям. Педагоги это знают, но политкорректно помалкивают.

Что же в реальности? А вот что. В 2017 году общий средний балл зачисленных на бюджетные места — 68. Средний балл зачисленных на платное — 61,4. (по данным портала «Мел», который ссылается на исследование ВШЭ). Вы только вдумайтесь: средний балл, зачисленных «на бюджет» - 68!!! Это нечто запредельное, что способно изумить даже меня, которую вроде уж трудно чем-то удивить.

Но и это ещё не «днище». Есть у нас ещё и «платники», которых принимают с ещё более низкими баллами. Например, по данным того же источника, в Российский университет транспорта (МИИТ по старому) брали «на платку» с 55 баллами, а в Российский технологический университет (МИРЭА) – с 56.

В этом ЕГЭ виноват? Может, в высокой температуре виноват градусник? Кокнул градусник – и порядок. ЕГЭ – тот же градусник, и вот его градусы-баллы.

Теперь я лучше понимаю бизнес моей знакомой – доцента физики на пенсии. Она обучает студентов, которые поступили в вуз, но учиться не могут ввиду отсутствия базовой подготовки. Клиенты у неё не переводятся. Зачем их приняли в вуз? А вот затем и приняли, что теперь всех принимают.

Если количество вузовских мест будет уменьшено раз в 5-10, то на них можно будет набрать подлинно подготовленных абитуриентов, как это происходит в «топовых» вузах. Им надо бы платить приличную стипендию, на которую можно прожить, спрашивать строжайше, а при нерадении – нещадно выгонять. По окончании – распределять. И никакого платного обучения: это расхолаживает всех – платников, бесплатников, преподавателей.

А остальные выпускники школ с облегчением пошли бы в колледжи (ПТУ и техникумы по-старому) получать практическое и доступное им образование, которое при правильной постановке дела откроет дорогу к интересному и полезному труду. Только вот не хватает этих колледжей. И главное, чего не хватает - рабочих мест в промышленности и сельском хозяйстве. Главное – самой промышленности не хватает. Вот с этого и надо начинать.

Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674234 Татьяна Воеводина


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 27 июня 2018 > № 2655329 Наталья Альбрехт

Кадровый эксперимент: какому бизнесу нужна цифровая трансформация

Наталья Альбрехт

Исполнительный вице-президент по управлению персоналом, организационному развитию и поддержке ПАО «ВымпелКом»

Исполнительный вице-президент по управлению персоналом, организационному развитию и поддержке «ВымпелКом» Наталья Альбрехт — о том, как перевести бизнес на диджитал-рельсы и понять, необходимо ли это

Очень часто мы хватаемся за идеи новых проектов, забывая про то, что надо отвечать, на вопросы, которые помогут компании прийти к успеху. Увеличить выручку, сократить издержки, в любом случае самое главное — заработать деньги.

Как оказалось, проблема заключается не в том, чтобы разработать стратегию, которая позволила бы качественно изменить свой бизнес, а в том, что этого недостаточно. Требуется трансформация бизнеса в целом, которая затронет и вопросы корпоративной культуры, и лидерского стиля, и множества разных аспектов.

Теперь все хотят трансформацию. Каждый год появляется какая-то новая популярная идея: несколько лет назад это было шесть сигм, потом лин, теперь эджайл, блокчейн и Big Data и все это параллельно с желанием трансформировать бизнес. Но прежде чем идти в трансформацию, надо ответить себе на один очень простой вопрос: «А что я в принципе хочу изменить?»

Существует много примеров того, как люди идут в трансформацию, не отвечая себе на главные вопросы «зачем это надо» и «что я хочу получить в результате этой трансформации». Бывает, что одна компания увидела как трансформируется другая компания, и что у нее это неплохо получается, и решила сделать тоже самое. Это не работает. Все компании разные и степень зрелости у них тоже разные, поэтому единого подхода не существует.

Кто-то называет изменения «цифровая трансформация», кто-то просто — трансформация бизнеса, все это об одном и том же. Для начало необходимо понять какую бизнес-модель вы хотите получить, как и чем она будет отличаться от существующей, какая должна быть структура этой бизнес-модели. Даже самые крупные компании оказались под влиянием моды на эджайл и начали внедрять его повсеместно. Когда 1000 человек переходят на двухуровневое управление, возникает вопрос — как оно будет осуществляться в такой структуре? И оказывается, что несмотря на то, что на бумаге у нас всего две ступени иерархии, но работает по-прежнему, как и когда было восемь уровней. Эджайл остается только для отчетов. Поэтому структура должна реально отвечать изменениям, которые вы хотите сделать. Безусловно, под новую структуру должны быть построены новые процессы, но и, конечно же, должны прийти новые люди. Реально ли перевести людей старой формации на диджитал? По статистике выходит, что около 70% сотрудников необходимо обновить. Отсюда возникает еще один сложный вопрос — что делать со своими сотрудниками? Если вы не готовы уволить 70% штата компании, еще раз подумайте над тем, действительно ли вам так нужна трансформация и готовы ли вы пройти этот путь?

Очень часто диджитал-трансформация используется как подмена других понятий и других нужд компании, и тогда это превращается в процесс ради процесса. И если методично и планомерно ответить на эти вопросы, то может оказаться, что трансформация вам не нужна, а нужны совершенно другие процессы в компании. Может быть, у вас нет актуальных продуктов или вы не понимаете для кого вы работаете.

И не стоит забывать, что любая трансформация и стратегия компании начинаются с лидера. Важно доверять сотрудникам и создавать условия для талантов, для проб и ошибок, для экспериментов. Поэтому начинать нужно с лидера — с главы компании и с его личной трансформации. Ни один менеджер, ни HR не могут быть генераторами трансформации — только СЕО, и это самое главное условие для успеха.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 27 июня 2018 > № 2655329 Наталья Альбрехт


Россия. США > Образование, наука > forbes.ru, 27 июня 2018 > № 2655295 Олег Коновалов

Общее дело. Почему в России и США разный уровень вовлеченности сотрудников

Олег Коновалов

бизнес-консультант

Повышение уровня вовлеченности сотрудников может обеспечить до 20% прироста к прибыли компании. Как заработать больше, мотивируя других?

Двадцать лет назад экс-глава Campbell's Soup Дуглас Конант сказал: «Для того чтобы выиграть рынок, вы должны выиграть рабочую среду своей компании». Эта фраза сформулировала критически важную роль вовлеченности работников как в эффективность бизнеса, так и в его развитие.

Высокая вовлеченность сотрудников в работу определяет уровень продуктивности и превосходное качество сервиса, удовлетворение клиентов, растущие продажи и прибыль, а также рост доходов акционеров. Согласно исследованиям Gallup и IBM Kenexa, эффективность бизнеса с высокой вовлеченностью сотрудников выше на 17%, их продажи выше на 20%, а прибыль выше на 21%. При этом такие компании показывают пятикратный рост стоимости акций в пятилетней перспективе.

Важность этой метрики неоспорима. Например, награда Employee Engagement Awards ежегодно вручается компаниям, которые добились значительных успехов, поставив вовлеченность в центр своей бизнес-стратегии. Приз получали такие известные компании, как CISCO, Boeing, Calvin Klein, Southwest Airlines, Leo Burnett и другие.

Что такое вовлеченность?

Есть старая восточная поговорка: «Сколько не говори «халва», во рту слаще не станет». Перефразируя ее, можно сказать: сколько не говори «вовлеченность», эффективность компании расти не будет. Вовлеченность — это в первую очередь степень эмоциональной привязанности сотрудников, и то, насколько они посвящают себя компании и ее целям, работают не за деньги, а во имя репутации и ее будущего.

Вовлеченность видна прежде всего в действиях команд. Представьте себе скучный футбольный матч, где команды не энергичны, а создают лишь видимость активности. Так же можно сказать про компании любых размеров, от малого бизнеса до крупной корпорации. Ленивая и медленная компания не выживет в конкурентной борьбе. Но в отличие от футбола в бизнесе не переходят в более низкую лигу, а исчезают навсегда.

Уровень вовлеченности зависит от корпоративной культуры, основанной на верованиях, стремлениях, сомнениях и внутреннем опыте каждого человека. Семь основных факторов определяют вовлеченность людей в работу: уважение, удовлетворение работой, понимание роли и важности своей работы, лояльность, взаимопомощь, готовность к изменениям и личная ответственность.

Если в небольшом коллективе роль и вклад каждого сотрудника заметны, то в крупной корпорации управлять культурой и бороться за высокую вовлеченность работников гораздо сложнее. Хороший пример — американский банк KeyBank из Кливленда. Его штат насчитывает 18 000 работников, а доход составляет около $7 млрд. KeyBank разработал программу CultureNext, направленную на увеличение вовлеченности сотрудников в работу и лучшее обслуживание клиентов, определив ключевыми метриками дружественную атмосферу в коллективах отделений, позитивное поведение, заботливое отношение к клиентам и активную взаимопомощь коллег. Только за 2016 год банк вдвое увеличил вовлеченность до 62,7% и вошел в число лидеров банковского сектора по этому параметру.

Национальный вопрос

Влияние вовлеченности на эффективность организации понимается компаниями во всем мире как нечто безусловное и критически важное. Однако управление вовлеченностью требует индивидуального подхода, на что прежде всего влияют особенности национальной культуры и менталитета менеджеров.

Уровень вовлеченности в США самый высокий в мире — около 33%. Американцы улучшили показатель на 3% за последние четыре года, и компаниям приходится учитывать все факторы, влияющие на вовлеченность. Высокий уровень легко объяснить жесткой конкуренцией за рабочие места. Американцы точно знают, что компания и работа в ней обеспечивают благополучную жизнь на годы вперед и привычка трудиться сформирована на генном уровне.

У британцев это 17%, но с тенденцией к падению. Это последствия консервативного стиля управления. Британским менеджерам приходится делать основной акцент на: уважение к сотрудникам, понимание людьми своей роли в компании и стимулирование профессионального роста. Британцы прекрасно видят потенциал для роста и активно действуют в этом поле. Пример — производитель эля Fullers Brewery (380 пабов и гостиниц), который держит штат из 4000 работников. Оборот компании составляет порядка 400 млн фунтов. В 2015 году Fullers Brewery сконцентрировалась на двух факторах: понимании роли каждого в компании и важности голоса сотрудников. За шесть месяцев вовлеченность сотрудников увеличилась в среднем на 5%, а прибыль выросла на 10%.

Один из самых низких показателей вовлеченности в Китае — 6%. Руководитель американского института общественного мнения Gallup Джим Клифтон объясняет такой низкий показатель устаревшим принципом управления «приказывать и контролировать» и соответствующим построением иерархических структур. Прежде всего ментальность самих китайских менеджеров мешает развитию вовлеченности. Мнение работников не учитывается или не считается важным, и роль каждого сотрудника зачастую не соответствует его способностям и компетенциям. Но нужно учесть, что понимая проблему, китайцы умеют быстро и хорошо ее решать на национальном уровне. Не зря за последние два года резко вырос спрос китайских компаний на консультирование и исследования в этой области.

В России в работу вовлечено 19%, что соответствует средним данным по миру. Но в реальности, увы, отечественные менеджеры не считают показатель чем-то важным и не уделяют должного внимания вовлеченности своих сотрудников в работу. Низкий уровень доверия к руководству компании и честности принимаемых решений не стимулирует работников на усилия в достижении целей. При этом нужно учесть, что с мнением сотрудников во многих компаниях считаться не всегда принято. Более серьезной проблемой является то, что число людей, активно противодействующих активной работе, равно количеству вовлеченных в работу сотрудников, — те же 19%. Ситуацию, когда никто ни за что не хочет отвечать, не считает выполнение своих обязанностей чем-то важным и относится к коллегам без какого-либо уважения, можно встретить даже в известных компаниях, объявивших о своей сильной культуре (особенно, если вопрос касается удовлетворения нужд клиентов и партнеров).

Россия. США > Образование, наука > forbes.ru, 27 июня 2018 > № 2655295 Олег Коновалов


Россия > Недвижимость, строительство. Образование, наука. СМИ, ИТ > stroygaz.ru, 26 июня 2018 > № 2665263 Юлия Максимова

Город оцифрованный.

«РосКапСтрой» работает над созданием цифровой модели городского хозяйства.

Подведомственное Минстрою России Федеральное автономное учреждение (ФАУ) «РосКапСтрой», созданное на базе Государственной академии повышения квалификации и переподготовки кадров для строительства и жилищно-коммунального хозяйства, по праву считается крупным центром дополнительного профессионального образования. Помимо этого, на ФАУ возложено осуществление функций единого заказчика при строительстве и реконструкции объектов капитального строительства за счет средств федерального бюджета. Однако этим сфера деятельности «РосКапСтроя» не ограничивается. Сегодня в учреждении работают над новым интересным проектом по разработке цифровой модели реального города, на базе которой планируется создать уникальную систему управления городским хозяйством. Подробнее об этом проекте в интервью «СГ» рассказала и. о. руководителя ФАУ «РосКапСтрой» Юлия МАКСИМОВА.

«СГ»: Юлия Геннадьевна, мне доводилось немало читать о работе «РосКапСтроя » в сфере профессионального образования, а вот о том, что ФАУ занимается еще и цифровыми технологиями, слышу впервые. Какое вы имеете к ним отношение?

Юлия Максимова: Имеем и, представьте, самое прямое! Наступление цифровых технологий в строительстве — это неизбежность, которую можно, конечно, не замечать, но гораздо правильней, на мой взгляд, было бы к ней готовиться, а еще лучше — возглавить. Внутри нашего учреждения создан специальный департамент, который занимается информационными технологиями как на стадии проектирования, так и на стадии строительства и эксплуатации. То есть мы стараемся охватить весь жизненный цикл здания. Мы идем по двум направлениям. Первое — разрабатываем учебные программы и планируем по ним активно обучать, особенно это касается BIM-технологий в эксплуатации зданий и сооружений. Можно, например, что угодно внедрять в банках или иных структурах, но если сами сотрудники не понимают, как этим пользоваться, значит, услуга не будет востребована. С BIM примерно то же. Стройка — огромный сектор экономики, в нем много людей занято. И задержка с внедрением новых технологий напрямую связана с тем, что большинство работников отрасли пока не понимают, что такое BIM и как его применять. Поэтому наше второе направление — внедрять BIM на тех строительных объектах, где мы выступаем в качестве техзаказчика или осуществляем строительный контроль. У нас есть уникальная система — система управления отказами (Fault Management). Это часть так называемой FCAPS-модели, отражающей ключевые функции администрирования и управления компьютерными сетями. Управление отказами входит в эту модель первым пунктом — буква «F»…

«СГ»: Постойте, слишком много незнакомых слов сразу. Нельзя ли поподробнее?

Ю. М.: Эта система прошла апробацию в NASA, Boeing, и американцы признали ее исключительные достоинства. Сейчас в Роскосмосе, корпорации «Вертолеты России» и кое-где еще активно внедряют эту технологию. Суть ее заключается в том, что любая система описывается в модели: узлы и агрегаты, их состояние, ресурс и тому подобное.

В модели можно спрогнозировать, какой из узлов может отказать и к чему это приведет. Например, у вас «вылетел» генератор, и у вас, не дай бог, конечно, вертолет рухнул. Понятно, что гораздо лучше виртуально смоделировать нештатную ситуацию и заменить проблемный узел заблаговременно.

«СГ»: Очень интересно!

Ю. М.: Внедрение такой системы открывает огромные перспективы. Сейчас мы запускаем пилотный проект — оцифровка города Рязани на базе BIM-технологии с использованием как раз вот этой системы управления отказами. Мы попытаемся на базе целого города показать, как это работает. Аналогов этому проекту просто нет, и нам это интересно со всех точек зрения. То есть мы оцифруем все здания, инфраструктуру, инженерные сети, доставку всех ресурсов — электричество, вода, отопление и так далее. Это будет такая цифровая модель реального города.

Рязань выбрана не случайно — у нас там работает крупный филиал, есть имущественный комплекс, очень продвинутый коллектив сотрудников, хорошо выстроенная связь с руководством города и области. Скоро мы подпишем с администрацией города большое соглашение, в рамках которого у нас целый ряд проектов. В частности, разрабатывается положение о премии для лучшего застройщика. Для этого мы берем на себя мониторинг всех строек. Кроме того, будем заниматься и своим «прямым» делом» — проводить повышение квалификации специалистов, занятых в сфере жилищно-коммунального хозяйства. И третий большой блок работы — это как раз оцифровка Рязани.

«СГ»: Но это же необыкновенно сложная работа! Хватит ли у вас ресурсов, чтобы с нею справиться?

Ю. М.: Здесь, конечно, есть множество подводных камней. Но у нас есть понимание, что этот проект даст возможность на реальном примере большого города выстроить цифровую модель и попытаться внедрить ее, построив на ее базе систему управления городским хозяйством.

Мы хорошо осознаем, что в реальной модели города сразу будет невозможно все точно описать! По какому-то зданию есть, скажем, описание всех технических параметров, а по другому — документация утрачена. То есть в модель это здание придется вписывать с некими допущениями: «Предположительно здание построено в таком-то году, предположительно его остаточный ресурс такой-то, предположительно сечение труб такого-то диаметра…». Но в процесс оцифровки Рязани мы планируем активно вовлекать местные управляющие компании, чтобы они данные по своим объектам предоставляли нам, как составные «кирпичики» модели.

«СГ»: Если я правильно понимаю, эта система рассчитана на предупреждение каких-то нештатных ситуаций, на выявление слабых мест. Например, можно выявить точки, где идет слишком большой расход ресурсов и дать рекомендации по оптимизации процессов?

Ю. М.: Да, система, как мы надеемся, сможет сама просчитать избыточный расход ресурсов, проанализировать ситуацию и выявить причину — либо незаконное подсоединение, либо непроизводительный расход. Но это только одна из целей. С помощью системы управления отказами можно будет прогнозировать возникновение нештатных ситуаций в том или ином своем звене. Конечно, математический метод не сможет предсказать все аварии, халатность и плохая работа трудно просчитываемы, но я уверена, что внедрение такой модели, безусловно, приведет к снижению аварийности, количества нештатных ситуаций, ликвидации самой их возможности на ранней стадии. То есть, по завещанию Гиппократа, «болезнь легче предупредить, чем лечить».

«СГ»: Если получится все сделать так, как вы говорите, это будет настоящая революция в системе управления городским хозяйством…

Ю. М.: Да! Цифровая модель поможет повысить управляемость всей системы ЖКХ на уровне города. Вообще, все это напоминает мне ситуацию до введения бухгалтерской программы 1С. Раньше ведь вели бухучет в бумажном виде — накапливали регистры, считали на счетах, и это вроде работало. Но после внедрения бухгалтерских программ стало понятно, насколько удобнее, быстрее и точнее можно вести бухучет, оперируя массивом данных на компьютере, моментально формируя отчеты в любом разрезе.

Цифровая модель города должна сработать таким же образом. На примере Рязани мы решаем ряд вопросов: смотрим, как это работает в полевых условиях. И мы очень благодарны руководству города за предоставленную возможность воплотить такой проект в жизнь. И у нас появится фактический материал для нормотворческой, законодательной деятельности.

Потому что на примере живой модели будет понятно, где, как и что работает. Или не работает. И с приходом цифровой экономики эта модель абсолютно органично впишется в нее. И еще одно. Создание цифровой модели города позволит нам сделать большой шаг в том, чтобы начать прививать цифровую культуру в сфере ЖКХ, обучить специалистов ЖКХ работать в рамках этой цифровой модели. Ведь в ней будет описано все здание, вплоть до узлов и агрегатов, и можно выявить персональную ответственность за каждый участок. В модели будет описано, где, когда и кем были проведены те или иные работы, заменены те или иные узлы, агрегаты. Таким образом, мы всегда будем знать не только ресурс работающих или замененных узлов, но и кем они были заменены. И если конкретные узлы некачественно работают, отказывают, будет ясно, кому предъявлять претензии. В системе ЖКХ появится понятие персональной ответственности за аварийные ситуации. А это, несомненно, будет приводить к тому, что даже рядовые работники будут вынуждены добросовестно относиться к своим трудовым обязанностям и повышать свою квалификацию. А мы здесь обязательно поможем.

«СГ»: Уже как учреждение повышения квалификации?

Ю. М.: Именно! Для того чтобы эта модель работала, и ею могли пользоваться, мы параллельно будем проводить обучение.

И на примере нами же созданной цифровой модели города, думаю, сможем делать это успешнее. Кстати, руководство «РосКапСтроя» придерживается следующей позиции в этом вопросе: раньше это была академия, потом нас наделили еще функциями техзаказчика и стройконтроля. В этот период кое у кого возникали мысли о том, чтобы образовательное подразделение в структуре учреждения полностью ликвидировать.

Вроде как зачем? Но все же мы утвердились в мысли, что именно такое сочетание компетенций — и осуществление надзорных функций в стройке, и внедрение инноваций, и обучение тому, как это надо делать правильно, — надо сохранить и развивать на базе «РосКапСтроя» в дальнейшем.

Справочно

Управление компьютерной сетью (FCAPS) — выполнение множества функций, необходимых для контроля, планирования, выделения, внедрения, координации и мониторинга ресурсов крупномасштабной компьютерной сети. Управление включает в себя выполнение таких функций, как начальное сетевое планирование, распределение частот, предопределение маршрутов трафика, распределение криптографических ключей, управление конфигурацией, отказоустойчивостью, безопасностью, производительностью и учетной информацией. Международная организация по стандартизации (ИСО) описала FCAPS-модель, в которой отражены ключевые функции администрирования и управления сетями: (F) Fault Management/Управление отказами; (C) Configuration Management/Управление конфигурацией; (A) Accounting Management/Учет работы сети; (P) Performance Management/Управление производительностью; (S) Security Management/Управление безопасностью. Задачи управления отказами — выявление, определение и устранение последствий сбоев и отказов в работе сети.

Автор: Владимир ТЕН

Россия > Недвижимость, строительство. Образование, наука. СМИ, ИТ > stroygaz.ru, 26 июня 2018 > № 2665263 Юлия Максимова


Россия. СФО > Образование, наука > ras.ru, 26 июня 2018 > № 2653770 Павел Логачев

Павел Логачёв: «Источник СИ будет центром, который объединит разные научные направления»

В проекте Сибирского кольцевого источника фотонов (СКИФ) уже сейчас задействовано много институтов, а в будущем установка станет крупным центром общего пользования. Представители нескольких научных направлений рассказали, почему источник синхротронного излучения (СИ) важен для Академгородка и его ученых.

«Многие конкурентные и критически важные для экономики, безопасности и обороны страны исследования невозможно провести на объектах зарубежной инфраструктуры, — отметил директор Института ядерной физики им. Г. И. Будкера СО РАН академик Павел Владимирович Логачёв. — Существующие же в России установки (они есть в Национальном исследовательском центре «Курчатовский институт» и ИЯФ СО РАН) по интенсивности в тысячи раз уступают лучшим иностранным. Несмотря на это, нам пока удается проводить важные интересные работы».

Одно из таких исследований связано с созданием в Институте катализа им. Г. К. Борескова СО РАН автомобильных катализаторов дожигания выхлопных газов. Их роль, как правило, выполняют частицы благородных металлов (например, платины), нанесенные на стабильные элементы. Сибирские химики выяснили, что использование наноразмерных частиц приводит к резкому увеличению активности катализаторов, однако причина этого явления была непонятна: низкая концентрация платины не позволяла использовать привычные методы.

«Сотрудничество с ИЯФ СО РАН и использование СИ позволило выяснить, что указанный диапазон размеров и химическое взаимодействие создают смешанное металл-оксидное состояние платины, которое и приводит к увеличению активности, — рассказал директор ИК СО РАН академик Валерий Иванович Бухтияров. — Новые данные не только дали фундаментальную информацию, они позволили в 3–4 раза уменьшить содержание платины в катализаторе, а вместе ним и его цену. Сегодня именно эти катализаторы используются в автомобильной промышленности по всей России».

По словам Валерия Бухтиярова, развитие крупных источников СИ и координация вокруг них передовых проектов в области химии, биологии, физики, материаловедения, геологии — это мировая тенденция, а задействование различных направлений наук — мостик к развитию новых технологий.

Другое направление исследований, возможных благодаря источникам СИ, связано с геологией, первые совместные работы начались еще в 1970-х. Поначалу речь шла об элементном анализе, совершенствовании существующих методов, был развит комплекс методов, позволивших анализировать спектр элементов с высокой точностью. Также с помощью установленных в ИЯФ СО РАН накопителей ВЭПП-3 и ВЭПП-4 проводят анализ палеоклимата, то есть вариаций, происходивших с климатом в прежние годы. Сибирские геологи рассматривали донные отложения Телецкого озера и озера Байкал: это позволяет заглянуть как в далекое прошлое, так и в будущее.

«На донные осадки влияют самые разные факторы: колебание температуры, влажность, ветра и так далее. Отложения накапливаются слоями, а их разрез можно сравнить с годичными кольцами дерева, — объяснил директор Института геологии и минералогии им. В. С. Соболева СО РАН доктор геолого-минералогических наук Николай Николаевич Крук. — СИ дает возможность изучать каждый слой, каждый год. Современные осадки (за последние сто лет) можно с высокой точностью соотнести с данными метеостанций, полученная корреляция позволит определить погодные условия более ранних периодов. А с помощью модельных алгоритмов можно будет прогнозировать будущее». +

Геологами уже были сделаны выводы, имеющие фундаментальное и даже геополитическое значение, но использование более мощных установок откроет новые перспективы.

«Наука в Сибири»

Россия. СФО > Образование, наука > ras.ru, 26 июня 2018 > № 2653770 Павел Логачев


Россия. СЗФО > Образование, наука > ras.ru, 26 июня 2018 > № 2653748 Юрий Балега

Академик Балега рассказал о будущем Пулковской обсерватории

«Пулково – это лакомый кусок для строителей»: что ждет знаменитую обсерваторию

Почему президиум РАН рекомендовал перенести наблюдения из Пулковской обсерватории, и какое будущее ждет этот старейший научный центр, «Газете.Ru» рассказал первый вице-президент РАН, академик Юрий Балега.

— В социальных сетях сейчас обсуждают историю, связанную с Пулковской обсерваторией. Говорят, что президиуму Академии наук «хватило всего 8 минут», чтобы решить судьбу Пулково, нашего важного научного и исторического объекта. Не сформулируете ли вы позицию Академии наук по этому вопросу?

— Прежде всего, скажу, что на принятие этого решения президиум РАН потратил не 8 минут.

Судьба Пулковской обсерватории рассматривалась Академией наук и Отделением физических наук в течение последних пяти лет. Пулково постоянно находится на острие нашего внимания. И это связано с тем повышенным вниманием, которое возникло к этой обсерватории в связи с ведущейся вокруг нее застройкой.

Пулковская обсерватория – наш старейший (1839) и самый известный научный центр РАН. Она создавалась еще в императорскую эпоху как обсерватория, как было удобно царским астрономам: выехал из дворца, проехал в карете, подъехал к Пулково – и наблюдаешь небо. В Пулковской обсерватории работала огромная плеяда выдающихся астрономов прошлого, и сейчас там работают ученые мирового уровня. Это международно признанный научный коллектив.

Как известно, главным инструментом астронома является телескоп, который может работать в разных диапазонах – и в том, в котором видит человеческий глаз, и уже в инфракрасных лучах и радиоволнах, где человеческий глаз уже не видит. Но эффективность наблюдений зависит от тех условий, от астроклимата, в котором находится какой-то телескоп. Понятно, что для наблюдений прежде всего необходимо ясное небо – без облаков, с минимальной турбулентностью атмосферы.

Турбулентность «размазывает» изображение, приводит к тому, что оно ухудшается в 50-100 раз.

То, что астроклимат возле Пулково плохой – сильный факт. Астроклимат Пулковской обсерватории определяет и близость Балтики, и близость к огромному городу, создающему «засветку» неба, и близость к аэропорту, и к трассе – Пулковскому шоссе. Все это не позволяет обсерватории видеть «слабые» объекты, все это ограничивает ее возможности.

Поэтому мы давно рассматриваем вопрос, связанный с Пулково. Мы в течение последних десятилетий говорим о том, что наблюдательные возможности Пулковской обсерватории должны быть расширены путем установки телескопов в более подходящих местах.

Такой перенос наблюдательной базы из крупных городов мира совершенно естественен. Весь мир астрофизики движется по этому пути. Астрономические наблюдения переводились из тех обсерваторий, которые создавались 100-300 лет назад в больших городах, например, Гринвичской королевской в предместье Лондона, Римской или Парижской обсерватории, Вашингтонской морской, – в пустынные места, где спокойная атмосфера, где нет засветок, где большое количество ясных ночей, и это естественный путь.

И Пулково тоже шло по этому пути. Так, у обсерватории есть база на юге Боливии, в районе города Тариха, там полгода, когда нет муссонов, очень хорошее небо.

Есть база в Чили, в 70 км от Сантьяго. Пулковские телескопы есть и в Италии. Есть прекрасное место на Северном Кавказе, недалеко от Специальной астрофизической обсерватории, рядом с базой МГУ, вблизи Кисловодска. Но там пока нет их телескопа.

Сегодня же, когда в руках ученых есть новейшие телекоммуникационные средства, у астрономов нет необходимости сидеть у телескопов. Сейчас уже нет той астрономии, которая была в древние века, когда астроном ночью шел к телескопу, открывал купол, надевал шапочку пирамидкой и смотрел в небо, открывая новые звезды.

дюКрупнейшая и самая прогрессивная обсерватория в мире – объединенная Европейская южная обсерватория – имеет штаб-квартиру под Мюнхеном. А ее телескопы находятся в Чили, на другой стороне планеты, и оттуда данные с телескопов – самых крупных телескопов мира, включая VLT (Very Large Telescope), стоящих на высоте 3 км над уровнем моря в пустыне, где не бывает дождей по 20 лет, – поступают на обработку под Мюнхен, и астрономы всей Европы работают с этими данными.

В Академии наук высоко оценивают научные результаты Пулково в области физики звезд, физики Солнца и астрометрии звезд. Мы признаем эти заслуги и все-таки рекомендуем, и раньше рекомендовали, переносить наблюдения на телескопы, находящиеся в местах с хорошим астроклиматом.

Телескопы надо строить в других местах. Вот и вся идея, ничего нет необычного. Таково предложение РАН.

И боже упаси кому-то говорить о том, что Академия наук пытается закрыть Пулковскую обсерваторию или усекать ее в правах или ограничить научные программы. Мы не за закрытие, мы – за научное развитие Пулково!

Но вокруг чисто научного вопроса намешан большой слой таких полуполитических, полу-экономических историй, связанных с застройкой.

Да, конечно, Пулково – это очень лакомый кусок для строителей, причем разных компаний, разных ведомств и даже разных стран.

В той зоне, которая раньше называлась охранной, уже идет интенсивная застройка. Тот же Экспоцентр, в котором недавно проходил Санкт-Петербургский экономический форум тоже находится рядом с Пулково. И там ведется новое строительство. И этого не избежать, надо быть реалистами.

Обсерватория не может защищать вокруг себя территорию радиусом в 3 километра (или радиусом в 30 км как вокруг Специальной астрофизическое обсерватории, где я работал). Потому что жизнь продолжается, город наступает. Думаю, что в этих дискуссиях о Пулково доминируют не всегда чистоплотные мотивы. Они не имеют отношения к развитию Пулковской обсерватории.

Да, неприятно, что рядом с научным центром строится жилой комплекс, нехорошо, что это усугубит атмосферные условия для наблюдений. Но хороших условий там давно уже нет.

Какие-то работы в Пулково можно по-прежнему вести: в области астрометрии, наблюдения звезд, положения светил, движения звезд, особенно те, которые связаны с очень большими рядами, в сотни лет наблюдений – двойных звездных систем, движения медленных пар вокруг центра масс, и нужно построить точные орбиты. Это может продолжаться еще веками. Но это ограниченный набор задач, который, конечно же, не может быть главной темой для Пулковской обсерватории.

— Я слышала реплики в ответ на тезис, что «возле Кисловодска надо построить телескоп». Коллеги спрашивают: «Но где взять денег? Разве Академия дает на это деньги?»

— Академия на это деньги не дает, у нее денег вообще нет. После проведенных реформ

практически стала неким общественным клубом ученых.

Но Министерство науки и высшего образования, правительство, государство должно финансировать в России хотя бы один крупный современный проект в области астрофизики. Последним крупным проектом в области оптической астрономии в нашей стране была постройка 6-метрового телескопа на Северном Кавказе.

Полвека назад. И 50 лет страна больше ничего не создавала, ничего!

— Сейчас же большое зеркало привезли на Специальную астрофизическую обсерваторию…

— Это наше же зеркало, от того же телескопа. Их два, одно из зеркал отреставрировали и отполировали. Произошло техническое улучшение параметров того же телескопа. Но за полвека не построен ни один новый инструмент. Если мы хотим, как большая страна, иметь большую науку в области астрофизики, то мы должны вкладываться в новые инструменты.

Ведь астрофизика – это одна из ключевых наук мира! Физика космоса – это главная наука современности! Она дает человечеству движение вперед! Не экономика или политология.

Именно там создаются новые принципы, открываются новые законы, новые виды материи, новая энергия.

Все это изучается астрофизиками и физиками-ядерщиками. На слиянии этих двух великих дисциплин и движется сейчас наука…

А мы 50 лет ничего не строили – и как мы хотим продвигаться вперед?! При этом в мире в это направление науки вкладываются миллиарды! Конечно, мы каким-то «боком» участвуем в экспериментах. Так, наши ученые участвовали в создании LIGO (лазерно-интерферометрической гравитационно-волновой обсерватории), но Нобелевскую премию получили те, кто вложил в интерферометр полмиллиарда долларов.

Поэтому предполагается, что Пулковская обсерватория, совместно с другими обсерваториями нашей страны – Крымской, Специальной астрофизической, Институтом астрономии в Москве, ИЗМИРАН в Москве, возможно, обсерваторией в Иркутске – вложились вместе и разработали проект, который бы дал движение вперед. Пулковская обсерватория может этот проект возглавить.

Одно из предложений астрономов пятилетней давности: построить телескоп с зеркалом 4 м с большим полем зрения – обзорный телескоп. Сейчас очень многие телескопы видят на небе только маленькую площадочку, а есть специальные телескопы, которые имеют большой «охват» неба в несколько градусов, могут осматривать большой кусок неба в течение ночи. Вот такой телескоп мы могли бы все вместе построить, вместе его эксплуатировать и вместе получать данные. Мы говорим коллегам из Пулково: «Давайте, развивайте это направление!»

Астрометрическое направление, из-за которого сейчас много шума, к сожалению, ушло в значительной степени в радиодиапазон. Так, в Санкт-Петербурге действует Институт прикладной астрономии РАН, который построил интерферометр «Квазар» для наблюдений квазаров, в чисто прикладных целях. Наблюдения за квазарами позволяет, в частности, получать ГЛОНАССу координатную сетку, иначе бы у нас не работали навигаторы, и точность наших передвижений была бы плюс-минус полгорода.

Это радиоастрономический путь, второй путь – космическая астрометрия. Здесь Европа опередила США. В частности, в ходе эксперимента Hipparcos (High Precision Parallax Collecting Satellite), отправив спутник Европейского космического агентства с космическим телескопом, который еще в 1990-е годы дал огромное количество новых, очень точных данных. С Земли их получить невозможно.

Недавно закончил работу европейский спутник Gaia (Global Astrometric Interferometer for Astrophysics), который дал точность изображения в сотни тысяч раз лучше, чем то, что видно с Земли.

С чем мы собираемся соревноваться?

Астрометрия должна думать о решении новых практических задачах, которые могут продвинуть нашу российскую науку вперед. Да, продолжать работы, начатые еще в эпоху нашего великого астронома Струве, это неплохо. Но это должно быть лишь маленькой долей того, что должна делать Пулковская обсерватория, главная обсерватория СССР, а теперь – России.

- Жаль, что Академия не может сказать: «Вы берете землю вокруг Пулково, тогда дайте денег на новый телескоп». Такой обмен возможен?

— Возможен и, насколько я понимаю, такие разговоры ведутся. Я думаю, что это можно было бы произвести при разумной политике администрации обсерватории. Она этим занимается, может быть, недостаточно успешно. Они пытаются – привлекают «Газпром», проводят различные форумы. Конечно, СПбГУ готов в этот проект вложиться. Надо искать формы кооперации.

Партнерство с бизнесом трудно искать, в России его за последние 25 лет не было, но их можно находить. Сейчас ведь, по мере развития страны, наука будет востребована обществом. Страна растет, жизнь улучшается. И востребованность науки будет возрастать, нельзя же всю жизнь качать из скважин газ по трубам, проложенным еще в советскую эпоху и им торговать! Бизнесменам же интересно пообщаться с теми, кто работает головой.

Российская академия наук сейчас все больше востребована и по экспертным делам, и по прогнозированию, и по стратегии научно-технического развития страны. Это очень серьезный вопрос.

Пулково, как маленькая деталь жизни нашей страны, должна обязательно развиваться, но нельзя превращать обсерваторию в предмет торговли, когда дело доходит до ругани.

К нам, в Академию наук, пришло порядка 20 запросов депутатов Госдумы по поводу Пулковской обсерватории, и они все написаны как под копирку. Один и тот же текст, хотя подписи депутатов разные. Опять же идет общественная кампания с протестом. Все это хорошо, если она имеет вектор, направленный на созидательную часть, на улучшение обсерватории, на строительство чего-то нового для развития обсерватории. Если же это конъюнктурщина, война с директором – это никому не интересно. Академия старается это как-то регулировать, но не очень успешно.

— Вы проигрываете в социальных сетях?

— Проигрываем. Есть люди, которые решают проблемы, а есть те, кто занимается рассылкой по соцсетям.

— Может быть организовать представительную пресс-конференцию?

— Конечно! Ее стоило бы провести на на центральных телеканалах, пригласить разные стороны, поговорить спокойно. Еще раз скажу: никто не собирается разрушать обсерваторию, это же одна из базовых организаций Академии наук.

— А как вы думаете, какова судьба Академии в свете прошедших реформ министерства образования и науки? Как вы видите дальнейшее отношение Академии с руководством страны в области научных исследований?

— Все зависит от стратегии, которую правительство будет реализовать в отношении Академии. Если вы покопаетесь в исторических документах, то можете найти письмо 1991 года Александра Яковлева, члена Политбюро, члена ЦК КПСС, Михаилу Горбачеву, где он пишет о необходимости коренных изменений в советской науке. Он пишет, что советская наука паразитирует,

Академию наук надо разогнать и превратить в общественную организацию, что имущество надо изъять и передать в соответствующие структуры,

которые будут им лучше управлять, что наука должна повернуться к нуждам общества, ее надо перевести на развитие промышленности» и так далее. И что остатки науки надо передать университетам. Один к одному то, что происходит сейчас.

Потом Союз распался, Ельцин сделал Академию ведущей научной организацией нашей страны, повысив ее статус. Но спустя какое-то время идеи Александра Яковлева были реализованы. Даже не надо было ничего придумывать! Как говорил Экклезиаст: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Это то, что происходит сейчас с нашей Академией наук.

Но, с другой стороны, я прекрасно понимаю, что все наработки, колоссальный исторический опыт, знания, которые накоплены Академией, будут востребованы. Я почти уверен, что новое создаваемое Министерство найдет в себе силы и возможности для того, чтобы наладить нормальное взаимодействие с РАН. Чиновники, какие бы они ни были талантливые (а там хорошие руководители, я снимаю шляпу перед руководством, которое сейчас пришло), всегда будут нуждаться в мнении ученых. Потому что нет ни одного чиновника, который был бы одинаково выдающимся во всех областях знаний, ему для совета нужны умы ученых.

Поэтому правильная модель – если раньше у РАН и ФАНО было «правило двух ключей», которыми мы никак не могли попасть в одну замочную скважину, не могли воткнуть в нее два ключа, то в итоге ближе к исходу пятилетки, после реформы РАН, ФАНО и Академия наук более-менее нашли общий язык. Практически по всем вопросам мы договаривались! Это потрясающе – от дикого противостояния в самом начале мы пришли к пониманию. Теперь нас беспокоит то, что в тех поправках к «закону о РАН», которые внесло правительство, было убрано предложение президента, связанное со статусом Академии, прежде всего, в главе,

где мы согласовывали вопросы ликвидации и реорганизации научных организаций.

В тексте законопроекта Академии наук предлагается лишь пассивно созерцать, «рассматривать» стратегически важные для науки вопросы. Естественно, что Академию это не устраивает, мы за это поборемся. Есть Татьяна Голикова, вице-премьер, которая была у нас на заседании президиума, обещала к этому внимательно отнестись. Администрация президента нас поддерживает.

Сейчас не совсем понятно, куда это все повернется, но естественно, что без Академии российская наука не может развиваться. Это только кажется, что один начальник может всех построить. Нет. Нужен коллективный разум, опыт, ум людей, которые работают в науке. Их десятки тысяч. Не опираясь на интегральный опыт Академии, неизбежно будут выдергивать из этого списка не самые важные проблемы, не решая глобальных. Вот выдерните проблему Пулковской обсерватории – и вы будете считать, что это есть главная проблема нашей науки в области астрономии – а это не так, ее нет, она надумана и раздута. Может, тут еще сказывается и слабость руководителя обсерватории, который допустил раздувание этого пузыря.

Я почти уверен, что мы наладим взаимодействие с правительством и будем еще долго и дружно работать вместе для того, чтобы наша отечественная наука заняла достойное место в ряду мировых наук. Для этого нужны колоссальные организационные усилия, для этого нужны очень умные организаторы, которые могут поступиться собственной гордыней, понимая, что нужно привлекать и мнения других людей.

Для этого нужны огромные деньги – это самое сложное.

На встрече с Путиным в «Курчатнике», которая была совсем недавно, я говорил ему об этом, подчеркивал, что без многократного увеличения бюджета науки по некоторым выделенным направлениям, может, не по всем, у нас ничего не получится, мы так и останемся научным захолустьем, загнивающим, без инструментов, без людей, без методов.

— Он вас услышал?

— Он все внимательно слушал, но потом на встрече возражал, что, мол, Юрий Юрьевич просил увеличить бюджет науки до 2%, но мы и так перегрузили наш бюджет. Доля государства в расходах на науку – 70%. А в других странах мира государство обычно дает лишь 20%, остальное дает бизнес. На это Академия наук могла бы ответить, что структура экономики зависит от руководства страны, а не от ученых! Постройте экономику так, чтобы бизнес мог с выгодой для себя вкладывать деньги в развитие науки, и все будет хорошо, мы не будем просить деньги у государства.

Я думаю, что Владимир Владимирович это услышал, просто у него настолько большой объем и перечень первоочередных задач, гораздо более важных, что он не успевает на все реагировать. У него есть советники, помощники, Администрация, которая готовит многие вещи. Боюсь, что от этих людей, зависит больше, чем от президента и от всего научного сообщества. Так устроена наша страна.

— Один личный вопрос к вам к исследователю. Успеваете ли вы сейчас заниматься наукой?

— Нет!

— Не жалеете, что вошли в руководство Академии и стали первым вице-президентом, фактически вторым человеком в РАН?

— Могу я не отвечать на этот вопрос?

— Да, конечно! Спасибо за интервью.

Газета.ру, Наталья Демина

Россия. СЗФО > Образование, наука > ras.ru, 26 июня 2018 > № 2653748 Юрий Балега


Россия > Образование, наука > newizv.ru, 25 июня 2018 > № 2654270 Всеволод Луховицкий

Всеволод Луховицкий: «Ни один министр не примирит родителей и учителей»

Они очень часто не понимают друг друга и не осознают общности своих интересов

Государство уже много лет реформирует системы образования, а конца этим реформам не видно. В результате нервничают все участники этого процесса: и учителя, и ученики, и их родители. Свое мнение по этому поводу в интервью корреспонденту «Новых Известий» Марине Балуевой высказал учитель русского языка и права московской школы «Интеллектуал», сопредседатель межрегионального профсоюза работников образования «Учитель» Всеволод Луховицкий.

- Всеволод Владимирович, за последние годы школьная система в нашей стране претерпела множество попыток кардинального реформирования. Эти попытки, судя по всему, будут продолжаться. Например, сейчас в СМИ появляются сообщения о грядущей отмене классно-урочной системы. А каково ваше отношение к отмене классно-урочной системы?

- Такое же, как и к любой педагогической идее. Я не могу заранее сказать, что это универсально хорошо, не могу сказать, что это универсально плохо. Все зависит от конкретных обстоятельств. Есть школы, где это не нужно. И, наоборот, возможны ситуации, когда обучение в разновозрастных группах целесообразно. Главное, о чем следует помнить, что, как и любая другая концепция, она не должна быть внедрена насильно. Если нам завтра объявят, что каждую школу нужно преобразовать, ну, например, в школу-парк, это будет ужасно

- Не исключено, что нам так скажут, почему бы и нет?

- Вряд ли нужна такая унификация. По своему опыту я хорошо знаю, как работают разновозрастные группы. Много лет работал в коммунарском движении, это было замечательно. Сейчас у меня в спецкурсах занимаются одновременно ребята с 8 по 11 класс. Но я не решился бы отменить классно-урочную систему по всей стране. Кроме того, классно-урочная система организационно связана с массовой общеобразовательной школой, с ЕГЭ, с вузовской системой и многими другими формальными вещами в структуре нашего образования.

- Какова на ваш взгляд роль учителя в качественном образовании и насколько эта роль соответствует тому отношению к учителю, которое реально существует сегодня в обществе и государстве?

- О чем бы мы ни говорили: о классно-урочной ли системе или, наоборот, о разновозрастных группах, проблемных лабораториях, экспедициях,, театральных коллективах или иных детских объединениях, - что бы это ни было, там всегда должен быть взрослый. Невозможно представить себе, что учитель должен «создать проблемную ситуацию», а дальше сложить ручки и ничего не делать. Учитель был и остается центральной фигурой. Детям нужен именно взрослый. Даже студентам он нужен, хотя и в меньшей степени, чем детям. Взрослый, который будет вести их к цели самыми разными способами. Способы – не главное, главное – цель. Если поставлена цель - воспитание и образование, то какая разница, какими способами это достигнуто. Нельзя сказать: это неправильно - читать лекции или делать что-то еще. Потому что если лекция интересна, она будит мысль, захватывает...

- Мотивирует, как теперь принято говорить

-Верно, если она мотивирует, то почему нельзя? Самое страшное будет, если победит тенденция любыми способами обойтись без личности учителя. А к тому все и идет. Проект московская электронная школа – характерный пример. В Общественной палате недавно было обсуждение возможности повсеместного внедрения электронной школы, в резолюции предложено объявить мораторий, но всего на один год. И это не приказ, а всего лишь рекомендации, к ним могут и не прислушаться.

- В приказном порядке всем без исключения перейти на цифровые носители?

- Использование планшетов, безусловно, разнообразит обучение, но без учителя все равно ничего не получится. Если детей посадят перед мониторами и дадут им хоть самого прекрасного преподавателя издалека, это никогда не заменит человека рядом с ребенком, не обеспечит живой пример и живое взаимодействие.

- Скажите, пожалуйста, вот есть «Школа самоопределения Тубельского» в Москве. Казалось бы, концепция этой школы полностью соответствует принятому ныне федеральному государственному образовательному стандарту: здесь и партнерские отношения учителя и ученика, «субъектно-субъектные, как принято говорить, и саморазвитие личности, ну буквально все словно взято из ФГОС. И, тем не менее, не только опыт этот не распространяется, но и отношения с руководством образования, мягко говоря, не складываются.

- Здесь мы имеем дело с чудовищным противоречием. С одной стороны ФГОС, который красиво говорит...

- Простите, что перебиваю, ФГОСы написаны на удивление косноязычно, это практически единодушная оценка учительского сообщества.

- Хорошо, выразимся иначе. ФГОС предписывает нам делать всякие прекрасные вещи. Но эти требования не имеют никакого отношения к реальности. Потому что оценка школ производится по результатам ЕГЭ и олимпиад. Вот сегодня мне пришла радостная весть: среди моих выпускников два стобалльника по русскому языку. Я, конечно, очень рад за них персонально. Но, на мой взгляд, это ни о чем не говорит: эти ребята далеко не самые знающие из моих учеников.

- То есть формат ЕГЭ не позволяет пока определить самых лучших. Да вы, насколько я знаю, и не натаскиваете учеников на ЕГЭ специально.

- Да, у нас просто идут уроки, обучение, после которого ЕГЭ сдавать не так уж трудно. Конечно, в оценках здесь большой элемент случайности и приблизительности, поэтому, повторюсь, были ребята, которые знают лучше, но баллов получили меньше. С другой стороны, возвращаясь к стобалльникам, и моей заслуги полностью в этом нет, ребята, возможно, занимались с репетиторами или на курсах. А оценивать и школу, и меня будут по этим результатам. Сегодня пришла премия за победителей на Всероссийской олимпиаде. Опять же, все очень спорно: почему надо премировать именно этих учителей? Почему не тех, кто работает со «сложными» детьми?

А школа Тубельского не заточена на победы в олимпиадах. На этом примере очень хорошо виден парадокс: риторика ФГОС выступает за всякие красивые вещи - взаимное уважение, творческая обстановка и все такое. Однако школу оценивают не по этим показателям. Сейчас коллектив школы пытается что-то сделать, чтобы соответствовать реальным требованиям стандартизации.

-Чтобы школа выжила?

- Не просто выжила, но и сохранила традиции, педагогическую концепцию.

- Вы преподаватель права и лидер независимого профсоюза. Как, на ваш взгляд, соотносятся права учителей и качество образования?

- Качество образования определяется многими факторами, в том числе и учителем. Хотя и это относительно. У самого прекрасного учителя могут быть неудачи. Если бы кто-то взялся оценивать школу на протяжении нескольких десятилетий, отслеживая судьбу выпускников, тогда можно было бы оценить школу более или менее адекватно. Но я не помню, чтобы проводились такие исследования.

Нет сомнения, человек уважаемый и хорошо защищенный будет учить лучше. Не потому что такой человек умнее или опытнее, а потому, что детям полезно общение с человеком, который работает с удовольствием, гордится своей профессией, говорит, что считает нужным, поступает в соответствии со своей совестью. Это хороший, вдохновляющий пример. Пример человека защищенного – это и есть настоящее гражданское воспитание.

Учителей в России больше миллиона. Почему вопрос ставится только так: что они должны детям? А себе они разве ничего не должны? Разве не должны они себя защищать, не давать в обиду? Если несколько сотен тысяч человек смогут отстоять свои трудовые права и академические свободы, это не может не оказать влияния и на все общество.

- Банальный вопрос: что бы вы сделали, если бы вы стали министром?

- Министр только регулирует идущие процессы, но не определяет их. Так же, как, к примеру, и министр финансов. Дело в другом. Чего не сможет ни один министр, так это привести к договоренности родителей и учителей. Эти две группы часто не понимают друг друга: не хотят, или не могут, или не осознают своих интересов, или есть какие-то иные причины, - не важно. Ничто не может отменить необходимости совместного обсуждения школьных проблем. Для этого необходимо избавиться от многих стереотипов. Родители часто считают, что вот, эти учителя, они, во-первых, все взяточники, во-вторых, насильники, да еще и неучи. Учителя думают в ответ вот, эти родители к детям безразличны, необразованны, дома пьют, да еще и бьют детей. Необходимо избавиться от предвзятости и перейти к сотрудничеству. Если эти две группы участников образовательного процесса объединятся, посмотрят иначе друг на друга, это будет великая сила.

Из досье «Новых Известией»

- Проект «Цифровая школа» предложен премьер-министром Д.А.Медведевым в декабре 2017.Направлен на формирование у школьников навыков в цифровом мире. Потребует масштабного переоснащения школ и переподготовки учителей. Но начинать, по мнению министра О.Васильевой, можно уже сейчас.

- Школа самоопределения имени А.Н. Тубельского – государственное инновационное общеобразовательное учреждение в Москве, известное своим воспитательными традициями, направленными на развитие личности.

- Школа «Интеллектуал» - общеобразовательная школа для одаренных детей с углубленным изучение различных предметов: психология, математика, история искусства, физика, социология, филология, китайский язык и другие. Двенадцатое место в рейтинге «Лучшие школы России 2017».

- МПРО «Учитель» создан 16 января 2011 года. Входит в состав Конфедерации Труда России. Второй по численности учительский профсоюз в стране.

Россия > Образование, наука > newizv.ru, 25 июня 2018 > № 2654270 Всеволод Луховицкий


Россия. СЗФО > Образование, наука > premier.gov.ru, 25 июня 2018 > № 2652642 Дмитрий Медведев

Заседание попечительского совета Санкт-Петербургского государственного университета.

Дмитрий Медведев является председателем попечительского совета Санкт-Петербургского государственного университета. На заседании обсуждались вопросы создания единого университетского кампуса.

Перед заседанием попечительского совета Председатель Правительства посетил кампус «Михайловская дача» Высшей школы менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета, осмотрел аудитории учебного корпуса, актовый зал, студенческий клуб.

Дворцово-парковый ансамбль «Михайловская дача» – объект исторического и культурного наследия федерального значения, памятник архитектуры середины XIX века. В создании усадьбы и парка, принадлежавших великому князю Михаилу Николаевичу Романову, в 1857–1862 годах принимали участие выдающиеся зодчие Боссе, Штакеншнейдер, Шарлемань и др.

Усадьба была передана Санкт-Петербургскому государственному университету в 2005 году. Реконструкция ансамбля «Михайловская дача» и строительство объектов для размещения бизнес-школы СПбГУ осуществляются с 2006 года.

В 2015 году введены в эксплуатацию главный учебный корпус (20 120 кв. м), многофункциональный студенческий центр (4960 кв. м) для досуга студентов, внеучебной работы, проведения научных и общественных мероприятий до 1 тысячи человек, хозяйственный корпус.

В настоящее время осуществляется строительство комплекса общежитий для бакалавров. Пять из девяти корпусов будут завершены в 2018 году, а ввод в эксплуатацию всего комплекса планируется в 2020 году.

Заседание попечительского совета Санкт-Петербургского государственного университета

Из стенограммы:

Д.Медведев: Добрый день, уважаемые коллеги!

Всех сердечно приветствую в университете. Для многих присутствующих это альма-матер. И для меня это именно так.

Мы посмотрели сейчас бизнес-школу – новое структурное подразделение университета, современное, которое находится на весьма передовых позициях, если говорить о рейтингах бизнес-образования.

Но сегодня мы собрались говорить не о бизнес-образовании. Сегодня у нас мероприятие, которое не проводилось достаточно давно, а именно заседание попечительского совета Санкт-Петербургского государственного университета – большого университета, главного университета Петербурга. Такие мероприятия устраиваются, чтобы принять стратегические решения, задают основные направления развития университета, его базы на годы вперёд.

Санкт-Петербургский государственный университет входит в особую группу высших учебных заведений, ключевой задачей которых является подготовка специалистов высшей квалификации, проведение фундаментальных исследований по всем научным направлениям.

Перед нами стоит большая задача – совершить прорыв по самым разным направлениям жизни нашей страны, включая науку и образование. Это вытекает из указа, который был подписан Президентом 7 мая текущего года, и целого ряда других документов.

Мы принимаем разные решения по этому поводу. Сегодня я не буду касаться решений, которые принимаются в Правительстве на эту тему. Задача – сконцентрироваться именно на развитии Санкт-Петербургского государственного университета. Хотя понятно, что его развитие неотделимо от развития вузовской науки, развития университетского образования в нашей стране.

При принятии решений о системе органов государственной исполнительной власти мы вновь вернулись к министерству, которое имеет в качестве специального объекта регулирования, в качестве главной компетенции высшее образование, – мы создали Министерство науки и высшего образования. И сегодня в заседании нашего попечительского совета принимает участие министр.

Мы выделяем значительные деньги на повышение уровня глобальной конкурентоспособности и качества российского образования. Напомню, что в предыдущий период, то есть с 2013 по 2017 год, было выделено более 50 млрд рублей на соответствующие программы.

Определённые результаты есть. В прошлом году 11 российских университетов вошли в топ-100 ведущих вузов планеты. Эту работу мы будем продолжать, понимаем, насколько она сложна. И здесь, конечно, решениями не достигается результат, это может быть только результатом кропотливой постоянной работы всех, кто участвует в этом процессе, – самих университетов, власти, бизнеса, работодателей. Работу эту, повторяю, будем продолжать.

Мы сегодня уделим внимание очень важному для судьбы университета вопросу, а именно созданию единого университетского кампуса. Мы об этом говорили в прошлый раз.

Только что мы с ректором обсуждали этот вопрос и вспомнили, что ещё в 1915 году было обращение к императору по поводу того, чтобы создать единый университетский город. Но этому не суждено было сбыться по вполне понятным причинам. Впоследствии, в 1960-е годы, советская власть принимала решение о том, чтобы создать единый университетский городок (слово «кампус» тогда ещё не использовалось). Но это решение было реализовано, как известно, лишь частично. В результате реализации этого решения часть факультетов университета переехала в Петродворец, а университет оказался разорван ещё в большей степени, чем до тех пор. И все, кто учился в университете, отлично помнят, что университет как единый комплекс никогда и не воспринимался. Были отдельные факультеты, до которых нужно было добраться. Было здание Двенадцати коллегий. Но если говорить о едином университетском центре, едином университетском городке, университетском кампусе, то его не было.

Надо признать, что это существенным образом снижает возможности такого образовательного центра. Во всём мире все ведущие университеты имеют университетские кампусы, где и протекает университетская жизнь – и учебная, и научная, и просто обычная жизнь. Студенты и преподаватели общаются, и это даёт вполне понятные результаты.

Я давал поручение на предыдущем заседании совета сформировать концепцию единого кампуса. При Министерстве экономического развития была создана рабочая группа. В неё вошли представители Правительства, Парламента, региональной власти и университета. Проект подготовлен. Его основные положения Минэкономразвития, как я понимаю, в целом одобрены. Сегодня мы сможем это обсудить.

И самое главное – найти оптимальное решение. Чтобы сконцентрировать возможности вуза в одной географической точке. Нам ещё предстоит понять, где это будет.

Сейчас университет использует более 200 различных зданий и сооружений. Часть этих зданий не пригодна не только для научно-учебной деятельности, но даже для эксплуатации. Треть площадей расположены во дворцах и исторических памятниках Санкт-Петербурга. И вряд ли это тоже можно признать обоснованным.

Это сдерживает, как я уже сказал, развитие университета как единого научного и образовательного центра. Ситуацию эту нужно поменять. Для этого мы с вами после проведения определённых процедур, в которых, я надеюсь, примут участие городские власти, власти Ленинградской области и федеральные власти, должны будем окончательно принять решение, где можно было бы создавать единый университетский центр и за счёт каких ресурсов. Денег на это потребуется довольно много, но очевидно, что довольно значительную часть требуемого финансирования можно получить от реализации объектов, которые в настоящий момент находятся в оперативном управлении университета.

На этом я хотел бы завершить. Слово – ректору университета Николаю Михайловичу Кропачеву.

Н.Кропачев (ректор Санкт-Петербургского государственного университета): Санкт-Петербургский университет – динамично меняющееся сообщество обучающихся, преподавателей, учёных и корпоративных клиентов – друзей университета. Динамика изменений во многом предопределена как конкурентной средой, в которой все российские университеты оказались в последние десятилетия, так и задачами, которые поставлены перед ведущими российскими университетами Президентом и Правительством Российской Федерации.

Долгое время основными характеристиками университетов были экстенсивные показатели, например количество студентов, факультетов, учёных, преподавателей, объём библиотеки, количество научного оборудования. Конечно, и в представленных вам сегодня материалах такого рода характеристики есть, но они отнюдь не основные.

Бóльшая часть представленных вам сведений об университете – это показатели эффективности работы и университета как организации в целом, и наших работников и студентов. Такого рода оценки дают прежде всего нам самим возможность оценить ситуацию, принимать решения о дальнейших шагах, поощрять сотрудников и тому подобное.

Поэтому в презентации, которая вам представлена, вы найдёте пока не стандартную для российских университетов подборку сведений: информацию о результативности более 450 исследовательских коллективов (слайд №2), загруженности научного оборудования (например, на слайде №25) и других основных ресурсов университета, количестве не только основных, но и дополнительных образовательных программ (на слайде №2 указано более 400 основных и более 1 тыс. дополнительных программ, подавляющее большинство которых в нашем университете являются междисциплинарными), условиях использования более 300 тыс. информационных ресурсов в дополнение к более чем 7 млн бумажных изданий, как показано на слайдах №2 и №27. Более 15 тыс. научных публикаций в год, из них почти 4 тыс. – в изданиях, индексируемых Web of Science и Scopus, из них треть – в первом квартиле, то есть топ-25. Более 11 тысяч выпускников каждый год. Причём основной объём – это теперь выпускники дополнительных образовательных программ и слушатели наших онлайн-курсов, что вполне соответствует концепции образования в течение всей жизни. Свыше 50 научных открытий в год.

Особое внимание, в том числе с учётом вопроса, который нам сегодня предстоит рассмотреть, я прошу вас обратить на сведения о разобщённости университета, а также на то, как в этих условиях мы сегодня реализуем потенциал наших учёных и студентов. Так, на слайде №5 есть карта, на которой вы видите территориальную разобщённость нашего университета. Мы вынуждены сегодня при организации деятельности учитывать необходимость, а иногда и невозможность перемещения больших групп людей. Конечно, открытый доступ к кадровым позициям и исследовательскому оборудованию, прозрачные правила взаимодействия сотрудников, электронные сервисы и цифровизация уже много лет позволяют нам преодолевать эту разобщённость, но и тут есть определённые пределы.

Так, из-за территориальной разобщённости нам приходится иногда содержать дублирующие ресурсы, например аудиторный фонд. В нынешних условиях эффективность его использования, даже при использовании цифровых систем планирования расписания, в принципе будет в два-три раза ниже, чем в условиях единого кампуса.

С другой стороны, сейчас значительная часть студентов тратит почти год из шести лет обучения (если считать бакалавриат и магистратуру) на переезд из мест проживания в места занятий научными исследованиями. Сейчас 70% студентов – иногородние. И каждый год число их растёт, а студенты из Петергофа до центра города добираются два часа.

Сегодня основные акценты развития и в Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации, и в международном научно-образовательном пространстве – это междисциплинарный подход и трансляционные науки. Трансляционные в том смысле, что результаты фундаментальных и прикладных исследований в одной отрасли знаний передаются и используются в других, иногда совершенно неожиданных областях. Так, например, в нашем университете развиваются такие исследования, как дизайн в медицинской среде, право в генетике. Причём есть соответствующие публикации, в том числе и в журналах Nature.

В этой связи особо хочу подчеркнуть, что наш университет стал победителем конкурса на создание центра научно-технологической инициативы в области распределения реестров, то есть блокчейна. И мы всех, безусловно, призываем, приглашаем к сотрудничеству.

В университете благодаря утверждённой Правительством Российской Федерации в 2010 году программе развития (слайд №9, на котором слева написано, что ранее, до 2010 года университет непонятно, как планировал программу своего развития) у нас появились приоритетные, причём именно междисциплинарные трансляционные направления. Как можно заметить на слайде №10, нам удалось сделать определённый рывок и в количестве исследовательских проектов, и в портфеле наших образовательных программ, и в количестве научных публикаций во всех этих направлениях.

В презентации представлены сведения об объёмах разработанной в университете интеллектуальной собственности (лишь, к сожалению, в малой части пока реализованной в коммерческих целях), о росте объёмов финансирования НИР как из средств федерального бюджета, добываемых на конкурсной основе, так и из внебюджетных источников (слайд №15), об объёме оказываемых высокотехнологичных и интеллектуальных услуг, в том числе в форме экспертной деятельности (слайд №3).

Профессиональная успешность наших выпускников также определяет нашу конкурентоспособность. Например, благодаря этому показателю университет – единственный среди российских вузов – входит в топ-25 рейтинга магистерских программ в области менеджмента, который ежегодно проводит Financial Times.

Именно эти достижения сегодня демонстрируют эффективность работы университета и определяют нашу конкурентоспособность, ведь результативность в сегодняшних условиях – прямое следствие конкурентоспособности. Конечно, резервы развития конкурентоспособности у нас пока есть и в имеющихся зданиях. Хотя по мере того, как мы задействуем эти резервы, возможностей остаётся всё меньше. Вот несколько примеров.

Пример первый. Благодаря мощной поддержке государства Санкт-Петербургский и Московский университеты получили дополнительные средства на реализацию своих программ развития. В рамках этой программы у нас в университете создан научный парк. Основные его характеристики представлены на слайдах №25 и №26. Обращаю внимание на то, что научный парк нашего университета является уникальным для страны примером истинного центра коллективного пользования. Доступ к нему с использованием смарт-контрактов обеспечен не только студентам и сотрудникам университета, но и всем внешним пользователям по прозрачным и понятным правилам, с соблюдением прав собственности университета на результаты интеллектуальной деятельности. Средняя загрузка оборудования научного парка сегодня составляет около 16 часов в сутки. Для некоторых приборов – 24 часа в сутки. Таким образом, объективный предел достигнут. Как и предел загрузки, достигнут предел скорости доступа – он осуществляется исключительно через электронный сервис. Замечу только, что сегодня мы были вынуждены территориально разобщить и ресурсные центры. Сейчас наши ресурсные центры единого, как мы говорим, научного парка находятся в четырёх частях города.

Пример второй. Доступ к информационным ресурсам. Вот уже последние пять лет Санкт-Петербургский университет, по крайней мере по данным крупнейших мировых провайдеров, является национальным лидером по уровню подписки на электронные научные издания. Нашу модель сегодня многие хотят использовать в качестве примера. Учёные университета получили доступ к максимальному количеству источников научной информации на уровне топ-3 университетов мира. С другой стороны, это означает, что и здесь мы используем доступный ресурс с предельной эффективностью и возможности роста немного, но отстают.

Например, чтобы встретиться и обсудить очно (а заочно такие обсуждения не проводятся из-за большого количества участников, которым надо спорить друг с другом) вопросы подготовки заявки на крупный международный конкурс грантов, университетским учёным, чьи рабочие места расположены в Петергофе, в Смольном, на Васильевском острове и на острове Голодай, на 14-й линии, нужно несколько дней. А для того, чтобы подать заявку, выделяется неделя-две. Сколько мы проигрываем, сколько мы не делаем заявок, сколько мы не выигрываем грантов!

Пример третий. И для производства научных исследований, и для реализации образовательного процесса, и для создания коммерциализируемых результатов интеллектуальной деятельности необходимы материальные и финансовые ресурсы. Для того чтобы обеспечить максимальный уровень конкурентоспособности, мы с 2009 года планомерно к 2016 году вышли на то, что любые университетские ресурсы, начиная с финансовых, – финансирование научных исследований, тревел-грантов, позиций постдоков и многого другого – фактически всё происходит только на конкурсной основе. Причём при наличии принципиальной возможности, по всем понятным правилам, на условиях открытых конкурсов с возможностью участвовать учёным извне, студентам и так далее. Особенно если речь идёт о конкурсном замещении должностей учёных и преподавателей.

Наш с вами университет, как вы знаете, имеет право проводить конкурсный отбор на должности по собственным правилам (спасибо Министру юстиции в первую очередь и Министру образования), и с 2016 года мы активно пользуемся этими правилами. Конечно, тут есть и определённые резервы (посмотрите слайд №14), связанные, например, с тем, что российские учёные, в отличие от зарубежных коллег, не так спокойно относятся к смене места работы и жительства. Но и этот инструмент имеет свои принципиальные ограничения в виде периодичности сроков контрактов и всегда ограниченных объёмов финансирования.

Таким образом, в ближайшее время на первый план выходит совершенно новая для нас характеристика – скорость доступа к человеческому потенциалу, возможность быстрого, но глубокого и детального человеческого контакта учёных друг с другом для обсуждения возникающих проблем с использованием всех доступных ресурсов университета.

Конечно, онлайн-технологии выполняют здесь свою роль. В случаях уже стартовавших и налаженных процессов они позволяют нам обеспечить повышение скорости. Но даже для того, чтобы собрать видеоконференцию ректоров вузов Северо-Запада, порой требуется две-три недели. И это не преувеличение. Причём даже в этом случае зачастую участвуют не ректоры, а заместители. Замечу, что у учёных заместителей нет.

В науке сейчас скорость гораздо выше. Например, некоторые наши статьи в области генетики в журнале Nature публикуются в срок две-три недели. Поэтому наши учёные должны иметь возможность мгновенных рабочих контактов, наши студенты должны иметь прямой доступ к нашим учёным, а наши заказчики и партнёры должны иметь возможность оперативно участвовать в работе университета.

Довольно скоро это превратится в логистическую проблему, которую управленческими мерами будет преодолеть просто невозможно. Тут стоит вернуться к тому, что междисциплинарное и межотраслевое взаимодействие будет иметь ещё и синергетический эффект.

Перехожу к вопросу концепции единого кампуса. Здесь отмечу следующее: для разработки концепции по поручению Дмитрия Анатольевича в 2014 году была создана комиссия. В состав комиссии вошли представители Министерства экономического развития, министерств науки, здравоохранения, Министерства финансов, Агентства по управлению имуществом, Совета Федерации, Государственной Думы, Аппарата Правительства, аппарата полномочного представителя Президента в Северо-Западном федеральном округе, правительства города, области и университета.

Как отмечено в тексте концепции, в ходе работы над проектом членами межведомственной рабочей группы проведён анализ инфраструктуры и опыта организации работы ведущих университетов мира, подходов и опыта реализации проектов создания университетских кампусов на территории Российской Федерации, взаимодействия и взаимного влияния в реализации проекта создания университетских кампусов с окружающей региональной средой.

В соответствии с концепцией, разработанной межведомственной группой, после создания единого университетского кампуса должна измениться структура и организация работы университета в целом.

Ядром университета на базе университетской медицинской клиники должны стать трансляционные научные исследования, межотраслевые и междисциплинарные образовательные программы. В едином кампусе могут наконец появиться объекты социальной, спортивной, культурно-массовой инфраструктуры, которые будут доступны не только универсантам, но и местным жителям и вообще всем желающим. Основные показатели единого кампуса в деталях приведены в имеющихся у вас концепции и приложениях, поэтому подробно на них я останавливаться не буду. Упомяну только про такой важнейший элемент, как научно-технологическая долина, или, как теперь написано в законе, научно-инновационный центр. Территория для его создания также должна быть предусмотрена рядом с единым кампусом.

На мой взгляд, Министерством экономического развития и лично заместителем Министра экономического развития Олегом Владиславовичем Фомичёвым проведена объёмная и успешная работа. В сроки на три года ранее установленных подготовлена концепция создания единого кампуса, который позволит обеспечить единство и конкурентоспособность университета.

Для дальнейшего движения вперёд необходимо, чтобы земельные участки, о которых речь пойдёт далее, полностью соответствовали требованиям, указанным в концепции, с учётом всех технических параметров, которые в ней уже заложены.

Не менее важно учитывать и принципиальную возможность согласовать, скорректировать планы градостроительного развития с учётом реализации этого проекта и дальнейшего развития кампуса.

Россия. СЗФО > Образование, наука > premier.gov.ru, 25 июня 2018 > № 2652642 Дмитрий Медведев


Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 23 июня 2018 > № 2652656 Владимир Путин

Обращение к выпускникам российских школ.

В.Путин: Дорогие друзья!

Приветствую вас и от души поздравляю всех выпускников российских школ с окончанием учёбы.

Для вас сегодня – один из самых замечательных, памятных дней, добрых, трогательных, волнующих и немного грустных – ведь вы расстаётесь с родной школой. А впереди – начало нового, большого этапа в жизни, ожидание бурных, интересных изменений.

Мы верим в вас, уважаем ваш взгляд на жизнь, ваши увлечения, даже если они и отличаются от наших, ваш выбор жизненного пути.

Пришло время ставить значимые, по-настоящему взрослые цели. Не сомневаюсь: вы к этому готовы, и школа дала вам хороший, надёжный багаж для будущего.

Энергия перемен, вызовы всегда вдохновляют, помогают добиваться ярких, головокружительных побед в учёбе и профессии, в науке, искусстве и спорте.

Убеждён, вы способны осуществить свои самые смелые мечты, покорить самые большие вершины.

Мы обязательно будем делать всё, чтобы Россия стала страной ваших возможностей, чтобы каждый из вас добился личного успеха.

Вы быстро осваиваете новые технологии, уже сегодня многое знаете и умеете – в этом, безусловно, ваша собственная заслуга. И конечно, огромная, искренняя благодарность вашим родителям, учителям, наставникам за труд, мудрость и терпение.

Мы все верим в вас, уважаем ваш взгляд на жизнь, ваши увлечения, даже если они и отличаются от наших, ваш выбор своего жизненного пути.

Именно такие люди – смелые, свободные, решительные, самостоятельные и ответственные – способны преобразить страну, совершить настоящий прорыв, удивить мир новыми рекордами и открытиями.

Мы обязательно будем делать всё, чтобы Россия стала страной ваших возможностей, чтобы каждый из вас добился личного успеха в бизнесе, в науке, в рабочей профессии, в добровольческой, общественной или политической деятельности. Чтобы все дороги были открыты для вас.

Для нас вы надёжные партнёры в большой совместной работе над созданием будущего России. Не ограничивайтесь только «лайками» в социальных сетях. Действуйте, приобретайте новые знания, дерзайте.

Ещё раз поздравляю вас с окончанием школы!

Удачи вам! Счастья, любви и большого успеха.

Всё обязательно получится!

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 23 июня 2018 > № 2652656 Владимир Путин


Россия > Образование, наука > ras.ru, 22 июня 2018 > № 2652595 Алексей Соков

В какие моря уйдут этим летом суда российского научного флота

В этой работе исследователям помогают именитые «академики» — суда российского научного флота. Сейчас они все объединены в Центр морских экспедиционных исследований, входящий в состав Института океанологии РАН. О том, чем и как занимается научный флот России, «РГ» рассказал доктор географических наук, врио директора Института океанологии РАН Алексей Соков.

Алексей Валентинович, какие планы у «академиков» на этот год?

Алексей Соков: По программе заложено около 550 экспедиционных судосуток. На 11 пароходов, которыми мы располагаем, это совсем немного. Большую часть времени суда простоят в портах базирования. С максимальной загрузкой работают «Академик Сергей Вавилов» и «Академик Йоффе», но они отданы во фрахт, возят туристов в труднодоступные уголки северных морей Европы и канадского побережья Северной Америки. Из пароходов, занятых в экспедициях, большая нагрузка выпала на «Академика Мстислава Келдыша». Он сейчас вышел из ремонта и в конце месяца готовится выйти в первый научный рейс из трех. Для начала его задача — провести мониторинг Северной Атлантики по 60-й параллели северной широты.

Это какая-то особая параллель?

Алексей Соков: По этому разрезу накоплен максимальный массив данных. Программа изучения 60-й параллели идет с 1997 года. Определяем течения, температуры вод от поверхности и до самого дна, ученые выясняют взаимное влияние Арктики, Северной Атлантики и атмосферы. Массив данных пока нарабатывается, полноценная математическая модель еще не построена. Но многие важные факты уже удалось научно установить. Например, исследовательские группы на наших судах достоверно выяснили, что Гольфстрим никуда не исчез, не замедлился, не остыл и не закипел, с ним все в порядке. Некоторые наши коллеги бьют тревогу, что в этом теплым течением что-то изменилось, но у них просто нет полных данных: большинство измеряют только температуру поверхностной «пленки», мы же опускаем наши приборы до самого дна. Это позволило выяснить, что да, в поверхностном слое за время наблюдений некоторые изменения произошли, но и они не выходят за рамки циклических колебаний. Мы увидели, как холодная вода с поверхности быстро опускается на глубину и как распределяется там по другим районам. Измерили все градусы, джоули, паскали, барры… На таком массиве информации уже можно делать выводы.

Сколько еще лет надо будет проводить измерения на 60-м меридиане, чтобы можно было сделать окончательный вывод?

Алексей Соков: Чтобы построить модель, потребуется, видимо, еще несколько лет наблюдений. Но и потом надо продолжать мониторинг, следить за состоянием и положением дел. Все это позволит нам владеть картиной состояния дел на планете.

Какие еще планируются экспедиции?

Алексей Соков: «Академик Келдыш» после возвращения из Атлантики отправится в Карское море и море Лаптевых. Там запланированы работы по изучению экосистемы. А третий его рейс запланирован уже на осень. Основная цель — разобраться с выбросами метана в Восточно-Сибирском море и море Лаптевых. Их источник пока не определен. А метан — один из газов, участвующих в образовании «парникового эффекта». «Академик Борис Петров» уйдет на Балтику — будет исследовать ситуацию в местах, где после войны затапливали химическое оружие. Западные коллеги на эту тему не очень распространяются, и нам важно иметь собственные данные.

Вопреки страшилкам Гольфстрим не исчез, не замедлился, не остыл и не закипел, с ним все в порядке

Это все «западный сектор». А что на Дальнем Востоке?

Алексей Соков: «Академик М. А. Лаврентьев» отправится из Владивостока в Охотское море и дальше на север — у него задачи в области гидрофизики и биоресурсов. А другое научно-исследовательское судно — «Академик Опарин» — влозьмет курс в Южно-Китайское море. Там уже много лет идет программа, связанная с использованием морских животных, растений и кораллов для создания новых лекарственных препаратов, лечения человека.

Летний городской клуб для детей Летний городской клуб для детей Ежедневно с 8:30 до 19:00, усиленный режим безопасности, уникальная программа.Скрыть рекламу:Не интересуюсь этой темойТовар куплен или услуга найденаНарушает закон или спамМешает просмотру контента

Каково состояние ваших судов? Их научное оснащение?

Алексей Соков: Флот у нас не молодой, но это не главная проблема. Модернизация оборудования уже лет 25 происходит по остаточному принципу. Государство нам на все нужды выделяет примерно 1 миллиард рублей в год. На эти деньги мы должны поддерживать готовность наших судов, проводить экспедиции по заданиям, которые получали от упраздненного теперь ФАНО. То есть закупать горючее и платить зарплату экипажу — все моряки состоят в штате Института океанологии. Если что-то остается сверх, можем потратить на новое оборудование. До 2013 года было довольно много заказов от нефтяников и газовиков, они приносили внебюджетное финансирование. Но в последние годы этот источник иссяк.

То есть ученые вынуждены пользоваться в море устаревшими инструментами для исследований?

Алексей Соков: Научные группы привозят свои аппараты и инструменты. Моряки шутят: «О, двухкомнатная квартира на борт прибыла», — все эти приборы очень дорого стоят. Мы же предоставляем суда и, например, эхолоты для определения рельефа дня. А также лебедки для погружения всех этих баснословно дорогих аппаратов в океан.

Для нормального функционирования и развития научного флота надо не 1 миллиард рублей, как сейчас, а три Лебедка — это ведь очень простое оборудование? Никак не трехкомнатная квартира?

Алексей Соков: Так только кажется. Лебедка, способная опустить трос на шесть тысяч метров, потом его выбрать, не потерять закрепленный прибор, не лопнуть, не заесть в самый ответственный момент, — это очень сложное и дорогое оборудование. Такие выпускают очень немногие предприятия. И когда мы проводим конкурс на закупку оборудования, иногда получается так, что победитель оказывается просто не в состоянии поставить требуемое. Деньги, конечно, возвращаются в бюджет. Но и мы, и наши научные группы еще минимум на год остаются без удобного и надежного оснащения, вынуждены ухитряться работать с тем, что есть.

Научные группы вам платят за участие в рейсе?

Алексей Соков: Правило такое — за сам рейс ученые не платят. Если группа выиграла по конкурсу право на проведение своих работ, мы обязаны ее доставить в нужную точку и всеми силами способствовать проведению исследований. Причем среди ученых могут быть и наши, и иностранцы — руководители научных групп имеют право приглашать любых специалистов. За работу со всеми «пассажирами» нам платит государство. Единственное, за что должны рассчитаться те, кого наши суда берут на борт, — питание и коммунально-бытовое обслуживание. Но это очень скромная сумма по сравнению с ценой рейса. Я тут прикидывал — нам для нормального функционирования и развития надо вместо 1 миллиарда рублей получать три. Тогда мы сможем и готовность поддерживать, и экспедиции проводить, и модернизацией заниматься. А пока все, что нам удается — выживать, проводить научные исследования и возить туристов. Что, впрочем, уже не так и плохо.

Кадровый вопрос

Есть ли особые требования к морякам для экипажей научных судов?

Соков: Работа в научном рейсе — сложная, ответственная, с очень дорогим оборудованием. Поэтому, естественно, мы не можем набрать бичей по объявлению, у нас все — от капитана до матроса — проверенные и очень квалифицированные люди. Но есть и другая проблема: у нас очень низкие зарплаты. На круизных лайнерах, на танкерах иностранных компаний моряки за похожую (или даже более простую) работу могут получать в несколько раз больше. Как удается удержать людей? Гарантируем занятость, ротируем экипажи зафрахтованных судов — там зарплаты близки к мировым уровням. Так и крутимся.

Российская Газета: последние новости

Россия > Образование, наука > ras.ru, 22 июня 2018 > № 2652595 Алексей Соков


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 21 июня 2018 > № 2649355 Владимир Молодых

Пройти мимо: почему в России катастрофически мало применяется искусственный интеллект

Владимир Молодых

Директор по разработке и внедрению ПО «Инфосистемы Джет»

Россия почти не участвует в рынке технологий искусственного интеллекта, хотя его объем превышает $1 трлн. Можно ли изменить ситуацию

В своем недавнем прогнозе Gartner предсказывает объем глобального рынка искусственного интеллекта (ИИ) на уровне $1,2 трлн к концу 2018 года, что на 70% больше показателя прошлого года. Бурный рост ждет отрасль и в среднесрочной перспективе — к 2022 году вложения в ИИ составят почти $4 трлн.

Российские аналитики более сдержанны в прогнозах. Например, согласно результатам исследования «Актуальные тенденции рынка искусственного интеллекта и машинного обучения» по итогам 2017 года сегмент ИИ в нашей стране ограничивался 700 млн рублей. Причем и эта небольшая сумма включает в себя в том числе стоимость приобретенных лицензий на комплексные решения, в состав которых среди прочего входит и функциональность ИИ, но при этом необязательно используется.

В исследовании PwC Digital IQ отмечается, что к 2017 году только 35% российских компаний инвестировали в развитие ИИ, тогда как в мире 54%. Но уже к 2020 году эти показатели прогнозируются на уровне 74% для отечественного сегмента и 63% для зарубежного. Доля России на рынке машинного обучения в ближайшие годы будет расти, и признаки этого мы уже наблюдаем.

Точки роста

Пока западные компании (по мнению того же Gartner) называют управление клиентским опытом одной из основных бизнес-задач, решаемых с помощью ИИ, в России технологии находят более широкое применение в оптимизации производственных процессов. Например, промышленные корпорации используют машинное обучение для выявления брака на производстве. Для предприятий с высоким оборотом повышение эффективности производства даже на 5–20% представляют собой огромный потенциал. Кстати, тенденция повышения спроса со стороны промышленников четко отражена в исследовании компании «Цифра» и Российского союза промышленников и предпринимателей, согласно которому объем российского рынка ИИ в промышленности к 2021 году достигнет $380 млн (нельзя напрямую сравнивать с вышеприведенным исследованием по ИИ, так как возможно применение различных методик).

Расширение применения систем ИИ происходит благодаря появлению новых инструментов, которые повышают точность и снижают требования как к специалистам по Data Science, так и к вычислительным мощностям. Становятся все более доступными и сами вычислительные мощности, и средства сбора информации, в частности, решения в области интернета вещей.

Растут и возможности по подготовке специалистов: например, в 2017 году 5 из 10 топ-курсов образовательной платформы Coursera были посвящены машинному обучению (Mary Meeker, Internet trends 2018). На рынке появляется все больше экспертов с соответствующим опытом, и они дешевеют (это немаловажно с учетом того, что сейчас их зарплаты порой в 10 раз выше, чем у других IT-специалистов).

Совокупность всех этих факторов ведет к тому, что отрасль за отраслью входит в зону окупаемости применения ИИ. К примеру, отечественный рынок разговорного ИИ (чат-боты и интеллектуальные ассистенты) будет увеличиваться почти в 3 раза ежегодно, вплоть до 2023 года, по прогнозам Just AI.

Барьеры для внедрения

Даже если применение ИИ может быть результативным, далеко не всегда компании оказываются готовы к внедрению новых технологий. Исходя из практики, я вижу несколько основных причин, замедляющих распространение новых технологий, несмотря на их рентабельность.

Во-первых, организациям действительно нужно измениться самим и быть готовыми потратиться на новые статьи расходов. Дорогостоящее ПО, высокооплачиваемые вакансии, новые механизмы принятия решений и бизнес-процессы по итогам — согласование всего этого может длиться довольно долго. Причем часто в западных компаниях как раз эти вопросы решаются проще: там уже назначен ответственный за направление (Chief Data Officer), есть бюджет и есть поддержка этих изменений на уровне центрального офиса.

Во-вторых, искусственный интеллект встречает серьезное сопротивление со стороны своих «человеческих конкурентов». Например, опытному инженеру, который 40 лет работает в цехе и прекрасно знает, «что и как должно быть», требуется пересмотреть отношение к своей работе, согласиться с коррективами в механизме принятия решений, научиться взаимодействовать со специалистами по Data Science. Последние не заменят реальных экспертов, которые досконально знают свою предметную область, могут правильно поставить задачу, интерпретировать полученные данные и, главное, применять созданную модель для достижения конкретных бизнес-результатов. Специалисты по Data Science станут их помощниками и партнерами. Но для понимания этого требуется время, а также стимулирование со стороны руководителей и владельцев бизнеса.

В-третьих, многие стартапы, готовые создать прорывные решения, часто оказываются неспособны завершить проект и внедрить реально работающую систему. Побеждая в популярных хакатонах, молодые команды решают задачи бизнеса в том числе с помощью машинного обучения, однако в большинстве случаев самостоятельно провести интеграцию, подготовить методику испытаний, протестировать системы, оценить возможность сбора дополнительных данных и т. д не могут. Эту трудность можно разрешить, привлекая опытные компании, имеющие опыт по интеграции решений в сложные и неповоротливые бизнес-процессы корпораций.

Эти препятствия характерны не только для России. В недавнем исследовании Fujitsu и Pierre Audoin Consultants (PAC) по Европе отмечается: самыми серьезными факторами, тормозящими внедрение ИИ, считаются отсутствие его доступности в готовых решениях (61%), а также внутренняя культура и процессы предприятия, которые серьезно затрудняют внедрение технологии (52%).

Перед прыжком

Машинное обучение и искусственный интеллект применимы в массе областей деятельности любого крупного предприятия — от борьбы с промышленным браком, оптимизации производства, управления складскими запасами и информационной безопасностью до управления персоналом, маркетинга и электронной коммерции. И это разнообразие в областях применения успешно реализуется уже сейчас.

— Бинбанк использует искусственный интеллект в маркетинговых коммуникациях, что позволило компании в три раза снизить стоимость привлечения новых клиентов, по собственным данным фирмы.

— Росбанк с помощью ИИ выбирает оптимальное расположение розничных отделений.

— В банке ВТБ запущена кросс-канальная система противодействия мошенничеству на базе методов машинного обучения и углубленной аналитики.

— В сети «Рив Гош» по итогам нашего проекта, представленного на конференции Forbes, искусственный интеллект с точностью до 47% оценивает шансы прихода в магазин того или иного держателя карты лояльности и в 33% случаев угадывает, какие два товара из десятков тысяч он приобретет в ближайшие две недели.

— Сеть гипермаркетов «Лента» работает над усилением клиентоориентированности, используя аналитику Revionics и машинное обучение.

— В «М.Видео» с помощью искусственного интеллекта мы с коллегами сегментируем брошенные в интернет-магазине корзины, выявляем, по каким причинам покупки не доведены до конца.

— Новолипецкий металлургический комбинат выделил десятки производственных процессов, в которых возможно применение ML-технологий, и теперь предприятие последовательно отрабатывает каждый из них совместно с нашими специалистами.

— Компания «Химпром» заявила о внедрении рекомендательной ИИ-системы, которая будет определять оптимальные технологические режимы и позволит увеличить производительность на 5%.

Не только коммерческий сектор активно тестирует возможности искусственного интеллекта: в проектах поддержки государственных инициатив технологии также апробируются. Например, в программе «Умный город» автоматизируется поиск преступников в московском метро и инновации в образовании.

Оптимизация конкретного бизнес-процесса с помощью ИИ может заработать или сэкономить всего 3–5%, но раз таких бизнес-процессов десятки, при грамотном подходе регулярная работа по внедрению технологии может дать гигантский общий эффект. И чем раньше компания начнет на практике внедрять искусственный интеллект, учиться на ошибках, меняться и наращивать свои компетенции в использовании этой новой технологии, тем сложнее потом будет ее догнать конкурентам.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 21 июня 2018 > № 2649355 Владимир Молодых


Россия > Электроэнергетика. Образование, наука > ras.ru, 20 июня 2018 > № 2648300 Сергей Алексеенко

От теплоэнергетики — к космосу и климату. Интервью с лауреатом «Глобальной энергии — 2018», теплофизиком Сергеем Алексеенко

Большое интервью с лауреатом «Глобальной энергии — 2018», теплофизиком Сергеем Алексеенко

Одним из лауреатов международной премии «Глобальная энергия» в этом году стал академик РАН, экс-директор Института теплофизики СО РАН Сергей Алексеенко (опередивший десяток других финалистов, в том числе Илона Маска). Ученый рассказал корреспонденту «Чердака» о том, как получать энергию из земли, какое физическое явление привело к аварии на Саяно-Шушенской ГЭС и как теплофизика связана с астрономией и космической погодой.

— Сергей Владимирович, вы стали лауреатом премии «Глобальная энергия». Поздравляю!

— Спасибо! Это было неожиданным, несмотря на то что я, по-моему, в пятый раз попадаю в шорт-лист. Мне даже уже показалось, что мое время прошло. Я считаю, что это очень престижная премия, я очень высоко это ценю.

— Эту премию вам вручили по сумме заслуг?

— Я представляю академическую науку. В отличие от крупных компаний, которые доводят разработки до коммерческого продукта, мы занимаемся фундаментальными основами технологий. Я действительно получаю награду по совокупности работ. Мы работаем фактически по всем направлениям энергетических технологий. Это и теплоэнергетика на органическом топливе, и возобновляемые источники энергии, причем почти все виды — солнце, ветер, геотермальное тепло, горючие отходы, ГЭС, накопители энергии и энергосбережение. Почему так много направлений? Дело в том, что главная фундаментальная дисциплина, которая обеспечивает энергетику необходимыми исследованиями, это теплофизика, которую я и представляю.

— И как вы оцениваете перспективы развития энергетики, какие виды важно развивать?

— Если говорить о перспективах развития энергетики, то можно говорить о ближайшей перспективе в несколько десятков лет и дальней — это около полсотни лет и более.

Ближайшая перспектива — это, несомненно, повышение эффективности использования органического топлива. Это понятно, ведь Россия занимает ведущее место по добыче и потреблению органического топлива, нужны новые, более энергоэффективные, экологичные и безопасные технологии, например водоугольное топливо или глубокая переработка угля, прежде всего газификация.

Более дальняя перспектива — это конечно же возобновляемые источники энергии. Но заниматься ими надо уже сегодня, иначе мы отстанем навсегда. Здесь я вижу такие важные направления, как солнечная энергетика и — для многих это звучит удивительно — геотермальная энергетика, которая основывается на тепле горячих подземных вод. Но прогнозируется постепенный переход на петротермальную энергетику. Она использует тепло сухих пород на глубинах от 3 до 10 км. Там температура достигает 350 градусов Цельсия, и, по оценкам, это неисчерпаемый источник тепла. По крайней мере, его хватит на все время существования человечества с учетом конечного времени жизни развитых цивилизаций. Еще один важный компонент, который надо развивать, и мы этим тоже занимаемся, это хранение энергии, потому что все возобновляемые источники, кроме геотермальных, временного действия. По всем этим направлениями мы работаем, у нас уже есть немало существенных достижений.

— Расскажите поподробнее, что за петротермальная энергетика: как получать такую энергию, насколько это развито?

— Петротермальная энергетика для меня сейчас — самая интересная тема, она весьма наукоемкая. В остальных областях традиционной энергетики имеют место больше инженерные вопросы.

Если вернуться к истории, Россия была первой в разработке идей петроэнергетики: еще Циолковский предложил добывать петротермальное тепло в 1897 году. Он даже нарисовал схемы. Надо, чтобы были проницаемые породы.

Бурятся две скважины глубиной примерно четыре километра. По одной подается холодная вода, а по второй скважине извлекается нагретая вода, с температурой в 120 градусов, которую можно использовать или для отопления, или генерировать электричество.

Позже академик Владимир Обручев предложил уже конкретные технологические схемы. Впервые такая схема была реализована в Париже в 1963 году. Там оказались естественные проницаемые породы. В результате удалось добывать 450 МВт тепловой мощности, которой достаточно для отопления более 150 тысяч квартир.

А на самом деле днем рождения петроэнергетики можно считать 1970 год, когда в Лос-Аламосской национальной лаборатории предложили способ создания искусственной проницаемости путем гидроразрыва за счет высокого давления. Проблема в том, что можно пробурить скважину и натолкнуться на базальтовые породы, в которых путем гидроразрыва могла образоваться всего лишь одна или несколько трещин с зазором в миллиметр. Много воды так не прокачаешь. Уже позднее придумали улучшенную геотермальную систему (enhanced geothermal system), для формирования которой используются разные методы стимулирования естественных дефектов пород, чтобы получить микрополости, — вибрацию, термические способы. Потом туда добавляют пропант, расклинивающий агент, типа песчинок, которые фиксируют эти дефекты. И получается проницаемый резервуар.

На сегодня создано около 20 таких улучшенных геотермальных систем. Больше всего в Америке — пять опытных установок. Еще этим занимаются Австралия, Франция, Англия и Япония. Техническая возможность получения петротермальной энергии доказана. Максимальная глубина — 5,1 км. В США уже есть первая коммерческая станция — всего 1,3 МВт, но она отдает энергию в систему.

Конечно, США повезло: весь Дикий Запад — это горячие породы. Но они и пошли правильным путем, я предлагаю нам по такому же пути идти.

За счет средств департамента энергетики был выполнен интеграционный проект. Для этого были приглашены около двух десятков лучших специалистов по геотермальной энергетике со всего мира. Они за полтора года провели полный анализ состояния геотермальных ресурсов США. Было установлено, что разведанных, технически доступных запасов геотермальной энергии в США хватит на 50 тысяч лет при том же самом энергопотреблении.

Официальный план департамента энергетики США — к 2030 году добиться себестоимости 6 центов за киловатт-час, а к 2050 году по плану установленная мощность генерации электроэнергии за счет петротермальных источников составит 100 ГВт, или 10% всей мощности Америки. Это очень много. Если сравнить с Россией, то это эквивалентно 40%. Представьте, что почти половину электрической мощности дает глубинное тепло. И это уже не фантастика, это реальные технологии.

— А сколько стоит сделать такую петротермальную станцию в России?

— Если говорить о строительстве петротермальных станций в России, то, по нашим оценкам, можно начать с 25 МВт — это обеспечит энергией нормальный поселок, даже район города. Мы предлагаем сделать опытную станцию и отработать основные варианты.

В целом особенности петротермальной энергетики таковы. Пробурить 10 км — это примерно 2 миллиарда рублей. Чтобы извлечь тепло, нужны две скважины: по одной подается холодная вода, по другой, если есть проницаемые породы, выходит горячий пар. Но для этого надо попасть в резервуар с проницаемыми породами. Если вы промахнетесь, то 4 миллиарда на ветер. Поэтому это наукоемкая задача: необходимо развивать геофизические методы диагностики и разведки, разрабатывать новые, дешевые способы бурения. Cейчас до 60% капзатрат на петротермальную установку — это бурение. Другая принципиальная задача связана с созданием проницаемых резервуаров. Иногда они бывают естественные, но обычно — нет.

— В России такие резервуары есть?

— По России данных почти нет, только по Северному Кавказу. Там действительно есть проницаемые породы на глубинах около двух километров типа трещиноватых известняков. Я только что разговаривал с профессором Алхасовым, директором единственного института в России геотермального профиля — Института проблем геотермии РАН. Совершенно разумно создание полигона в Дагестане по геотермии. Это их предложение. Я согласен. Небольшой полигон у них уже есть.

Часто задачу развития петротермальной энергетики сравнивают по масштабу с освоением термояда.

Но у термояда больше концептуальные, физические проблемы. А здесь преобладают проблемы прикладного научного и инженерного характера. Для практических целей первоочередной задачей следует считать развитие гидрогеотермальной энергетики, то есть использование горячей геотермальной воды. Но она не настолько горячая, чтобы использовать обычные тепловые станции. При 90 градусах она даже кипеть не будет. Как из такой воды получить электричество? Способ есть — бинарные циклы. По первому контуру циркулирует геотермальная вода, а по второму — низкокипящий теплоноситель, например фреоны или изопентан, изобутан, которые и приводят в действие турбину. Их температура кипения варьируется в широком диапазоне. Но здесь свои проблемы, не до конца решенные. Так, требуется специальная турбина для каждого теплоносителя. А всего насчитывается несколько сотен потенциальных рабочих тел для бинарных циклов. Правильный выбор будет зависеть от температуры и множества условий.

Я хочу напомнить, что Институт теплофизики СО РАН первым в мире в 1970 году запустил такой бинарный цикл на Камчатке — Паратунская ГеоЭС. Электроэнергия производилась на оригинальной фреоновой турбине мощностью 815 кВт при температуре геотермальной воды всего лишь 80 градусов. Но потом эту станцию закрыли. Во всем мире сейчас эксплуатируется около двух тысяч бинарных установок. Все ссылаются на опыт Института теплофизики, а в России нет ни одного такого цикла. Я считаю, что это недопустимая ситуация. Поэтому одной из главных целей сегодня следует считать разработку бинарных установок. Чрезвычайно важно отметить, что бинарные циклы играют ключевую роль и в энергосбережении. Из 2000 действующих в мире бинарных установок около половины применяется для решения задач энергосбережения. Имеется в виду, что генерация электричества осуществляется не только от горячей геотермальной воды, но и от сбросного тепла предприятий и жилого сектора. А если сбросное тепло низкопотенциальное, то есть температура ниже, скажем, 50 градусов Цельсия, то целесообразно использовать тепловой насос, чтобы повысить температуру до уровня 100 градусов и пустить сбросную воду на теплоснабжение. Здесь кроется громадный потенциал энергосбережения. А Институт теплофизики сегодня — единственный разработчик тепловых насосов в России. Отметим, что, даже если вода имеет всего 7 градусов (естественные водоемы или неглубокие скважины), из нее «забирают» два градуса и получают тепло с большим экономическим эффектом, чем при сжигании топлива.

— А кроме Камчатки и Кавказа у нас еще есть где-то гидрогеотермальные ресурсы? Кроме того, на Камчатке мы можем получить много энергии. А там есть, куда ее потратить? Ее же придется транспортировать.

— У нас есть два вида геотермальной энергии. Во-первых, это приповерхностное тепло горячей воды. Таких запасов мало, и вода не очень горячая — чаще всего меньше 100 градусов. Поэтому требуются особые технологии. Во-вторых, есть глубинное тепло, про которое я уже говорил, — это температуры до 350 градусов.

Гидротермальных источников у нас немного: это Камчатка, там очень горячая вода, и Кавказ. Есть в районе Байкала. Есть не сильно горячая, но почти на всей территории Западной Сибири. Скажем, в Новосибирской области температура подземных вод достигает 39 градусов. Если поставить тепловой насос, можно поднять температуру до уровня теплофикации. В Томской области вода с температурой до 85 градусов, ее уже можно использовать для генерации электроэнергии. Наша установка на Камчатке работала от 80 градусов. Понятно, что термодинамический КПД низкий — 8—10% в сравнении с 35—40% в теплоэнергетике, но это бесплатный источник энергии.

Конечно, возникает вопрос, нужно ли на Камчатке столько энергии. Там запасов тепла больше, чем нужно для их потребления, поэтому излишки извлекаемой энергии нужно транспортировать. Это проблема, которую надо решать.

А если говорить о петротермальной энергетике, то бурить можно в любом месте. Понятно, что где-то теплые породы и вода залегают близко к поверхности, как в Исландии (сверхкритическая вода с высокими параметрами уже на уровне до 5 км), а где-то очень глубоко. Если будет дешевым бурение, то можно реально бурить везде и добывать геотермальную энергию даже в Арктике.

— Вы упомянули, что в ближайшей перспективе надо повысить эффективность использования органического топлива. Как это сделать?

— Чтобы повысить энергоэффективность, требуется существенно улучшать знания о процессах горения топлива и генерации пара, а также об аэродинамических процессах в котельных агрегатах. Например, в атомных электростанциях главная проблема безопасности заключается в появлении так называемых сухих пятен, когда в парогенерирующем канале осушается пленка жидкости. В местах образования сухих пятен резко ухудшается теплоотдача и происходит перегрев, который приводит к аварийной ситуации. То же самое происходит, когда у вас из кастрюли «убегает» молоко, — пустая кастрюля расплавится. Поэтому формирование сухих пятен в пленках жидкости — принципиально важный вопрос. Эта одна из главных задач, над которыми я работаю. Процессами тепломассопереноса в волновых пленках жидкости я занимался со студенчества. На пленке жидкости всегда есть волны. Это хорошо видно, когда она стекает по стеклу. Там формируются впечатляющие волновые картины. Мы впервые в полной мере вскрыли механизмы нелинейных волновых явлений, которые оказывают определяющее влияние на теплообмен и образование сухих пятен.

Кроме того, в парогенерирующем канале, когда движется и жидкость, и пар, наблюдается другое важное явление — срыв капель. А он может привести как к осушению канала, так и к эрозии лопаток турбин или коррозии металла в оборудовании в соответствующих трактах электрической станции. Все эти процессы совершенно недопустимы в промышленных условиях. Мы смогли впервые описать ряд подобных явлений теоретически и экспериментально, используя новые экспериментальные методы, разработанные в Институте теплофизики, в частности полевые измерители скорости. Это пример того, как фундаментальное исследование, которое само по себе очень важно, потому что мы выявляем природу фундаментальных процессов и явлений, находит прямое приложение к энергетике.

— А свои технологии вы разрабатываете?

— Множество, целый ряд инновационных работ. Например, для малой энергетики предложена и доведена до промышленной стадии оригинальная технология приготовления и сжигания водоугольного топлива. То есть сжигается не просто уголь, а вместе с водой. Это вязкая суспензия, там 65% угля, остальное — вода с небольшой добавкой пластификатора с целью снижения вязкости и скорости оседания твердых частиц. Суспензия может храниться без расслоения в течение месяца. Основная идея была не перевозить уголь по железной дороге, а гнать по трубе на станцию. Смесь должна была насосами гнаться на станцию и сразу же подаваться в горелку. Процесс непрерывный, уголь перегружать не нужно.

И первый трубопровод в России даже был построен. Он соединил Белово (Новосибирская область) и Новосибирск, длина 262 км. И ТЭЦ-5 в Новосибирске специально была спроектирована под водоугольное топливо. Но наступила перестройка, не хватило средств для доработки технологии. Сейчас там уже нет трубопровода, трубы выкопали.

Но там поработали китайцы, они учли этот опыт и запустили у себя, адаптировав стандартные котлы. Сейчас они изготавливают 15 млн тонн водоугольного топлива в год.

Мы недавно доработали эту технологию и довели до коммерческого образца. Один котел небольшой, на 1 МВт, в Кемерово сделали за счет личных средств. Он прекрасно работает в экспериментальном режиме на отходах углеобогащения. А отходы углеобогащения, которых скопилось гигантское количество, — это глобальная проблема для угольной промышленности во всем мире: что делать с такими отходами? Зато эти отходы прекрасно сжигаются с использованием разработанных нами оригинальных горелок: там используется эффект Коанда, кумулятивный эффект и формирование тороидальных вихрей. Форсунка не имеет износа, поскольку поток разделен на две части. Водоугольная смесь движется с пренебрежимо малой скоростью по центральной части, а по кольцевому каналу подается воздух со скоростью более 300 м/с. Смешение абразивной смеси с высокоскоростным потоком воздуха происходит вне горелки, поэтому в такой конфигурации нечему истираться.

Второй котел, уже на 10 МВт, сделали на озере Ханка на Дальнем Востоке при поддержке бизнеса. Он полностью спроектирован как базовый котел для малой энергетики. В ближайшее время ожидаются пусконаладочные работы и тестовые испытания, после чего будут даны рекомендации по серийному выпуску.

Выгоды применения водоугольного топлива вместо исходного угля в первую очередь связаны с экологией. Но главное — возможность сжигать отходы углеобогащения и низкокачественные угли.

Есть еще глобальное будущее преимущество. Известно, что основная идея, как в будущем использовать уголь, заключается в глубокой переработке угля, прежде всего газификации, то есть неполном сжигании с получением горючего синтез-газа. Но поскольку газификация происходит при наличии воды, то здесь мы набираем опыт работы с водоугольной смесью. При переходе на другой режим горения можно организовать и процесс газификации.

— А если вернуться к перспективам развития энергетики. Вы сказали про хранение энергии. В этой области вы ведете работу?

— Да. Наш новый топливный элемент на алюминии — самый яркий пример. Это совместный проект с Объединенным институтом высоких температур РАН. Известный академик М.Е. Шейндлин был руководителем проекта по алюминию. А мы нашли там свою нишу. Мы решили заняться воздушными алюминиевыми топливными элементами и разработали портативный источник энергии. Даже целую линейку в диапазоне от 10 до 200 Вт. Окислитель — воздух, а источник энергии — алюминий. Алюминий окисляется, происходит электрохимическая реакция. И одновременно алюминий является анодом. То есть нужен еще только катод. А его мы изготовили из углеродных нанотрубок, которые также производятся в Институте теплофизики. Вот и весь топливный элемент.

— Сколько он служит, сколько у него циклов?

— Проблема в том, что алюминий окисляется — получается осадок из гидроокиси алюминия. Поэтому — только десятки часов. Но зато кусок алюминия взяли, вставили в корпус топливного элемента, и где угодно он будет работать, даже в условиях Арктики.

— А еще над чем вы в последнее время работаете?

— Еще крайне интересное направление, которым мы в последнее время занимаемся, это вихревые технологии в энергетике. Вихри — это естественное состояние движения любой сплошной среды. Мы исследуем концентрированные вихри типа вихревой нити или торнадо. Мы первыми описали ряд фундаментальных вихревых явлений, например спиральная форму вихря, двойную спираль — две переплетенные спиральные вихревые нити, распад вихря в закрученном пламени. Многие вихревые явления играют ключевую роль при разработке перспективных энергетических технологий. Так, в топочных камерах часто используют самые современные и эффективные горелки вихревого типа. За счет закрутки происходит распад вихря — внезапное раскрытие воздушно-топливной струи, сопровождающееся возвратным движением горячих газов к корню факела. Именно таким способом осуществляется устойчивое воспламенение топлива с хорошим перемешиванием и турбулизацией, чем и обеспечивается эффективное сжигание топлива. Принципиально важно, что таким образом можно сжигать обедненные топливные смеси с очень низким выбросом окислов азота.

Новое явление, которое мы недавно обнаружили, хотя оно было известно для других случаев, — так называемое перезамыкание вихрей. Если два витка спирального вихря близко подойдут друг к другу, то они соединятся и от протяженного вихря оторвется вихревое кольцо, а вихревая нить останется непрерывной. Такое необычное явление. Мы его обнаружили при моделировании вихревого жгута в отсосной трубе за гидротурбиной. Данное явление очень важно, так как при вращении спирального вихря возникают мощные вибрации, которые стали одной из причин аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. Другой эффект, обусловленный отрывом вихревого кольца, проявляется в том, что кольцо летит с большой скоростью и ударяется о стенку. Таким образом, мы объяснили, почему в отсосных камерах слышен глухой стук.

Но есть и далеко идущие последствия. Например, объяснение и описание механизмов генерации турбулентности. Так, в микромире есть понятие квантовой турбулентности. В ней участвуют квантовые вихри, их поперечный размер — один атом. Только благодаря процессам перезамыкания существует квантовая турбулентность. На квантовом уровне невозможно в деталях исследовать эти явления. Но, поскольку уравнения вихревого движения примерно одни и те же, исследования в крупномасштабной экспериментальной установке можно использовать для объяснения и интерпретации процессов в микромире.

То же самое наблюдается на макромасштабах. Давно поставлен вопрос, почему Вселенная однородна на больших масштабах. Одно из объяснений: на самой ранней стадии эволюции Вселенной (эра инфляции или квантовой турбулентности) она представляла собой клубок из вихревых нитей (трубок). И только благодаря перезамыканию происходил неограниченный рост степеней свободы, сопровождающийся равномерным перераспределением вещества во Вселенной. Вещество образовывалось на поверхности этих вихревых трубок. И до сих пор есть свидетельства, что такие трубки были: наблюдаются космические струи длиной в сотни световых лет — последствия ранней жизни Вселенной.

И, наконец, самое интересное явление, к которому я клоню и которое имеет отношение и к энергетике, и к климату, — это активность Солнца. Мое мнение, как и мнение многих других специалистов, что не только углекислый газ влияет на климат, а на самом деле — Солнце. И прежде всего его активность, которая проявляется во вспышках. Солнечные вспышки являются следствием перезамыкания магнитных трубок совершенно аналогично случаю вихревых трубок. А поскольку мы сейчас можем исследовать и предсказывать поведение вихревых и магнитных трубок, то предлагается на уровне комплексной программы заниматься исследованиями процессов на Солнце, их моделированием и изучением влияния этих процессов на атмосферу Земли. Таким образом, есть надежда предсказывать еще и климатические изменения и частично реабилитировать энергетику, которая считается главным виновником глобального потепления из-за выбросов парниковых газов.

— А с кем вы сотрудничает в изучении вспышек на Солнце?

— Мы сотрудничаем и с красноярским учеными, которые представляют известную научную школу по магнитной гидродинамике, и, конечно, с Институтом солнечно-земной физики СО РАН в Иркутске. У меня был аспирант, который занимается процессами на Солнце. Он на количественном уровне описал аномальное поведение температуры в солнечной атмосфере, которое заключается в следующем. Температура на поверхности Солнца — шесть тысяч градусов, а в верхних слоях атмосферы — два миллиона. В чем причина? Ведь чем дальше от солнца, тем больше должно остывать вещество. А все объясняется акустикой. За счет неустойчивости тех самых магнитных трубок, которые всегда формируются в недрах Солнца, генерируются акустические возмущения. Их нелинейная эволюция в атмосфере сопровождается диссипацией, а любая диссипация приводит к повышению температуры.

А если мы можем описывать возмущения магнитной трубки, то можем и предсказать их поведение вплоть до возникновения петель и перезамыкания. То есть мы можем свой вклад внести, исследуя и эти процессы. От теплоэнергетики — к космосу и климату.

Чердак, 19.06.18, Алиса Веселкова

https://chrdk.ru/sci/intervyu-alekseenko

Россия > Электроэнергетика. Образование, наука > ras.ru, 20 июня 2018 > № 2648300 Сергей Алексеенко


Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 июня 2018 > № 2648298 Григорий Трубников

Григорий Трубников: "Лаборатории получат средства в течение июля"

Только назначенный первый замминистра науки и высшего образования рассказал «МК» о космических перспективах

В правительстве определились с первым заместителем министра науки и высшего образования. Им стал экс-заместитель прежнего министра образования и науки Григорий Трубников. Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев подписал в понедельник соответствующее распоряжение. Мы созвонились с новоиспеченным первым замом, который сейчас совершает первую рабочую поездку в Узбекистан. Трубников рассказал «МК» о первоочередных планах и сложных вопросах переходного периода.

- Мы с президентом Академии наук Александром Сергеевым находимся сейчас в Узбекистане, куда приехали обсуждать совместный большой проект в области астрономии и радиофизики с нашими узбекскими коллегами, - рассказывает Трубников. - Проект называется «Суффа». Это большой радиотелескоп, который начали строить в конце 80-х годов, и сейчас мы обсуждаем, как его можно было бы возродить в свете новых возможностей и задач, которые сейчас стоят перед большой наукой. Сегодня мы посетили объект, а завтра (в среду — Авт.) у нас запланирована встреча с узбекским президентом академии наук для определения первоочередных шагов.

Справка «МК». (МРАО «Суффа») — международная радиоастрономическая обсерватория, принадлежащая российскому Астрокосмическому центру ФИАН. Обсерватория располагается на высокогорном плато Суффа (в переводе с узбекского - «Скамья») в отрогах Туркестанского хребта в Республике Узбекистан, в 200 км к юго-востоку от Ташкента. Обсерватория рассматривалась в качестве основного наземного пункта проекта «Миллиметрон», также предполагалось, что она войдет в состав наземно-космического радиоинтерферометра «Радиоастрон».

- Расскажите о своих первоочередных планах в новой должности.

- Первая задача — поддержать текущее финансирование вузов и научно-исследовательских институтов. Несмотря на переходные условия реструктуризации, нам категорически нельзя допустить, чтобы студенты остались без стипендий, вузы без средств на исследования, тоже самое касается и средств на исследовательские институты.

- Слышала, что с финансированием мегагрантов тоже возникают проблемы.

- Там есть некоторые задержки. В этом году мы сильно упростили требования к отчетности и заявкам к этим программам. Совет по мегагрантам выделил несколько новых грантов по гуманитарным наукам. Ведь значение, к примеру, социологической науки, растет во всем мире, и у нас она и другие науки должны быть на очень высоком уровне.

В общем мы планируем, что решим все стоящие перед нами вопросы финансирования, возникшие в связи с реструктуризацией и изменениями правил Минфина, в течение июля. Люди получат средства, и работы будут выполнены.

Второй по важности задачей, над которой мы работаем параллельно с первой днем и ночью, без выходных, является формирование национального проекта «Наука».

В течение прошлого года мы разработали программу научно-технического развития страны, и теперь должны увязать ее с новыми майскими указами президента.

В апреле мы создали проектный офис по разработке нацпроекта. В него вошли яркие ученые и люди, занимающиеся цифровыми технологиями. Планируем, что в конце этого месяца, к 29 июня, нам будет что показать на презентации проекта. После этого у нас будет еще месяца два на его согласование с разными ведомствами и соответствующие внесения корректировок. Что очень важно, вся работа над проектом идет при координации нового министра в тесной связке с РАН - ее президентом Александром Сергеевым и вице президентами - Валерием Григорьевичем Бондуром и Алексеем Хохловым. Все проекты мы готовим вместе.

Мы также обсуждаем создание в рамках нового министерства общего координационного совета (это пока условное название), куда вошли бы и представители Министерства, и РАН, и представители ключевых институтов и ведущих вузов. Такой совет появится в ближайшие пару месяцев и должен будет играть очень важную роль для нового министерства.

- Не могут не спросить вас о громком обсуждении научным сообществом неожиданно внесенной в Госдуму поправки к президентскому законопроекту. Она отменяет право Академии согласовывать вопросы о реорганизации и ликвидации научных организаций. Вместо этого предписывает РАН лишь рассматривать эти вопросы, что, по мнению многих ученых, существенно ограничивает возможности Академии, лишает ее права двух ключей.

- Правительство действительно внесло некоторые уточнения, на втором чтении в профильный Комитете Госдумы РФ это конструктивно обсуждалось. На нем от Академии присутствовал академик Валерий Васильевич Козлов, со стороны правительства — ваш покорный слуга. Участники заседания договорились, что квалифицированные юристы и лингвисты аппараты Думы и других органов власти должны уточнить формулировки: «согласовывает» или «рассматривает». А Комитет единогласно проголосовал за то, что некорректно отходить в принятии поправок от первоначального текста президента.

Самое главное, что все обсуждения идут открыто и конструктивно. Сейчас крайне важно не расшатать ситуацию, а сделать так, чтобы поправки работали прежде всего во благо науки, РАН и нового министерства. И это получается.

Между тем

Дмитрий Медведев также подписал распоряжение о назначении трех других заместителей министра науки и высшего образования. Ими стали Сергей Кузьмин, Александр Степанов и Алексей Медведев. Все трое были заместителями Михаила Котюкова, когда он работал руководителем Федерального агентства научных организаций в 2013-2018 годах.

Наталья Веденеева, МК

Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 июня 2018 > № 2648298 Григорий Трубников


Россия. ПФО > Образование, наука > ras.ru, 20 июня 2018 > № 2648296 Валерий Чарушин

Академик В.Н. Чарушин: Ветер перемен

Научное сообщество страны переживает очередной этап перемен. Указами Президента РФ Минобрнауки преобразовано в два: Министерство просвещения и Министерство науки и высшего образования (теперь слово «наука» в названии на первом месте). Федеральное агентство научных организаций упразднено, а «научным» министром назначен его руководитель М.М. Котюков (официальную информацию см. в предыдущем номере «НУ»). Каков вектор этих перемен? Каково место РАН в новой системе управления наукой? За комментарием мы обратились к вице-президенту Академии, председателю Уральского отделения академику В.Н. Чарушину.

— Разделение министерства представляется мне весьма целесообразным шагом. Одно ведомство не может эффективно заниматься как детскими садами и школами, так и университетами и фундаментальными исследованиями. Наука и высшее образование также являются разными сферами деятельности, каждая имеет свою специфику. Главная задача вуза — подготовка специалистов, научные исследования помогают в решении этой задачи. В решении научных задач в России всегда существовало взаимодействие ученых высшей школы и Академии. Многие ученые начинают свою карьеру в вузах, у УрО РАН с ними десятки совместных проектов, но особенностью вузов является то, что научный штат в них более быстро меняется. Часто бывает, что молодой человек оканчивает университет, аспирантуру, участвует в каких-то исследованиях, а потом уходит на производство или куда-то еще. Или возьмите доцента — ключевую фигуру в вузе. Большую часть своего рабочего времени он уделяет преподаванию, а в оставшееся время урывками работает в научной лаборатории. Но есть научные области, например, ядерная физика, электронная микроскопия, рентгенография и другие, в которых серьезно работать можно только на постоянной основе, поскольку многие дорогостоящие научные установки требуют постоянной загрузки и зачастую круглосуточного обслуживания. Для этого и существуют академические институты. И все же наука и высшее образование — части неразрывного целого, и их сближение под одной управленческой «крышей» должно благотворно сказаться на развитии обеих ветвей, что уже не раз доказано российской историей.

— В научной среде к назначению на министерский пост М.М. Котюкова отношение разное. Как относитесь к нему вы? И как изменится роль РАН в новой организационной структуре? За четыре года после выведения институтов из Академии система «РАН — ФАНО» не без проблем, но более или менее сложилась, функционировала, действовало «правило двух ключей». Как распределяются ключи сегодня?

— К назначению М.М. Котюкова отношусь нормально. Михаил Михайлович зарекомендовал себя опытным и вдумчивым руководителем. За прошедшие годы он ознакомился со многими академическими институтами. Что касается изменения роли Академии, то мне хотелось бы обратить внимание на следующее. Во-первых, в Госдуме, как известно, уже прошли первое чтение поправки к федеральному закону № 253, значительно расширяющие полномочия РАН, устраняющие ряд барьеров, мешавших полноценному исполнению ее функций. Во-вторых, совсем недавно президент РАН академик А.М. Сергеев встречался с премьер-министром Д.А. Медведевым, обсуждалось участие Академии в выработке и осуществлении стратегии научно-технологического развития России, новая масштабная федеральная программа «Наука», многие другие важнейшие для страны вопросы. Общее впечатление — государство ценит академический потенциал, в нем нуждается. Наконец, третье — на первое июньское заседание президиума РАН приезжали вице-премьер нового Правительства РФ Т.А. Голикова, курирующая науку и образование, и новый министр науки и высшего образования М.М. Котюков, что само по себе является добрым знаком. На высказанную озабоченность проблемой взаимоотношений институтов и Академии в новых условиях, а также на заданный мной вопрос о том, как будет организовано управление наукой в регионах, Татьяна Алексеевна ответила ясно: беспокоиться не стоит, тот объем полномочий и прерогатив, который был у Российской академии наук и ее региональных отделений в отношении институтов как минимум сохранится. Это будет учтено либо в положении о новом Министерстве науки и высшего образования, где будут позиции, близкие к положению о ФАНО, либо в положении о взаимоотношениях нового министерства и РАН, которое должно быть подготовлено в ближайшее время и утверждено правительством.

Подготовил Андрей ПОНИЗОВКИН, Наука Урала

Россия. ПФО > Образование, наука > ras.ru, 20 июня 2018 > № 2648296 Валерий Чарушин


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 июня 2018 > № 2647445 Александр Платонов

Миллиарды в знания. Как интернет изменит высшее образование

Александр Платонов

журналист

Глобальная система образования трансформируется. Развитие получили образовательные онлайн-платформы. Скорее всего для России изменения будут проходить болезненно, в то время как в мире трансформация продолжится в более гибких и индивидуализированных формах, а онлайн и смешанные формы обучения получат дальнейшее развитие

Момент, когда цифровое образование обгонит по эффективности традиционное, близок. «Можно смело утверждать, что EdTech (то есть онлайн-обучение. — Forbes) обладает огромным потенциалом практически в любом сегменте в сфере образования в силу ее закостенелости и консервативности», — отметил партнер iTech Capital Алексей Соловьев на первой практической конференции по онлайн-образованию EdmarketConf. В той или иной степени с ним согласны многие участники состоявшегося мероприятия.

Признание к EdTech-сфере приходит и на государственном уровне. В исследовании российского рынка онлайн-образования и образовательных технологий, подготовленном основными игроками рынка в России, приводятся слова члена Совета Федерации Людмилы Боковой. Она согласна с тем, что цифровые технологии образуют новые формы социализации и ставят общество и бизнес перед новыми вызовами, не принимая которые, Россия не сможет оставаться конкурентоспособной на мировой арене.

Что такое онлайн-образование

Корректируемые объемы материалов, зависящие от уровня подготовки обучающегося, современная и своевременная подача информации, а также доступность из любой точки мира — ключевые характеристики EdTech-индустрии. Цифровизация образования рождает новые профессии и специальности. Рынок труда в ближайшие годы будет отставать от технологий.

В России бытует мнение о том, что Educational Technology — это онлайн-курсы и вебинары, которые помогают улучшить знание иностранных языков, узнать побольше об истории или получить междисциплинарные навыки. За рубежом понятие EdTech по глобальности ближе к феномену больших данных (Big Data), который в России на бытовом уровне осмыслить пока могут не все.

В пользу глобальности понятия говорит и оценка инвестиционного потенциала. По прогнозу EdTechXGlobal, к 2020 году в цифровые образовательные технологии будут инвестировать более $252 млрд, прирастая на 17% ежегодно. Global Market Insights менее оптимистичны в своих прогнозах: $240 млрд к 2023 году при росте в 5% в год. Российский рынок набирает темпы быстрее всех в Восточной Европе. По оценкам TAP Advisors, J’son & Partners Consulting, Ambient Insight и Edutainme, рынок образовательных интернет-сервисов из России прирастает на 17-25% ежегодно.

Финансистов в традиционном смысле уже не осталось — в той или иной степени живого человека заменяют компьютеры и базы данных. В ближайшие годы то же самое произойдет и с образованием, считает Дэвид Бэйнбридж, основатель и генеральный директор Knowledgemotion.

Как изменится традиционное обучение

Цифровой экономике цифровое образование. За прошедшие 150 лет методы обучения практически не менялись. В классах и аудиториях учащиеся слушали преподавателей и записывали конспекты. Опыт последних восьми лет показывает, что EdTech очень скоро сменит лицо всей сферы обучения.

Первыми вестниками новой эры стали американские Udemy, Udacity и наиболее известная в России сегодня Coursera, вышедшие на рынки онлайн-обучения с 2009 по 2012 год. У последней сегодня 25 млн учеников, более 3000 курсов, которые подготовлены преподавателями из 149 университетов-партнеров, в том числе и в России. Менее года потребовалось Coursera, чтобы Американский образовательный совет одобрил пять курсов для зачета в колледжах США. По их окончании проводился очный онлайн-экзамен в аккредитованной экзаменационной службе.

На Западе основной задачей цифровых технологий в обучении видят подбор подходящего контента и подстраивание его под текущий набор навыков и способности обучающегося. По сути, это геймификация образования, когда знания упаковываются в максимально эффективную оболочку. Это интересно и более старшему поколению, а молодых людей традиционными методами к исследованию и переработке информации и вовсе не привлечь.

Наиболее ярким примером персонализации обучения является компания Knewton с адаптивной платформой курсов и программ для высших учебных заведений. Общий объем инвестиций в компанию превысил $150 млн.

Сколько тратят на онлайн-курсы

Основные игроки в России привлекают несравнимо меньше. По данным все того же исследования российского рынка онлайн-образования, в 2014-2016 годах в сфере образовательных технологий в России зафиксировано 65 сделок на сумму $16,8 млн. Фактический объем и количество сделок гораздо больше, это признают и сами авторы исследования. Среди игроков рынка с самым крупным венчурным финансированием за последние годы в тройке лидеров «Нетология-групп» с $8,8 млн, «Дневник.ру» с $6,7 млн и Lingualeo с $3,7 млн.

В России развивается и абсолютно бесплатный сегмент онлайн-образования. Инициативы в этой сфере активно поддерживает «Издательство Яндекса». Созданная в 2016 году просветительская программа помогла, в том числе и финансово, Михаилу Зыгарю с проектами «1917. Свободная Россия» и «Карта истории», поддержала ряд инициатив проекта Arzamas.Academy и сейчас помогает многим более или менее значимым образовательным историям в российском сегменте интернета.

Точная сумма поддержки не разглашается, однако оборотные активы ООО «Креативная студия «Свободная история», которое указано на сайтах проектов «Карта Истории», «1917. Свободная Россия», 1968.digital и где генеральным директором является Михаил Зыгарь, в 2016 году составили 5,6 млн рублей.

Вымирающие профессии

Следующий этап процесса уже наступил, хотя взаимосвязь между EdTech и новыми специальностями прослеживается не всегда. На рынке труда появляются профессии, которые кажутся нам непривычными. Дизайнер виртуальной реальности, менеджер космического туризма, специалист по медицинской робототехнике, специалист по кибербезопасности и биоинформатике — вот неполный набор тех, кто будет востребован после 2025 года, по мнению исследователей из сервиса HeadHunter. До этого момента место под солнцем будут быстрее отвоевывать себе те, кто умеет программировать, моделировать, вести переговоры, решать многоуровневые задачи, общаться с людьми.

Большую часть этих навыков уже можно получить, обучаясь в интернете и не выходя из дома. Такую задачу на российском рынке пытается решить с 2009 года университет интернет-профессий «Нетология». К 2020 году «Нетология-групп» планирует создать линейку образовательных проектов, которые позволят непрерывно получать знания, начиная с первого класса. Образовательная лицензия у компании есть.

Десятки профессий будут уходить в небытие еще в тот момент, когда в классических образовательных учреждениях еще будут готовить специалистов по ним. 9 мая компания Google представила новую версию своего голосового помощника, и в парикмахерской во время звонка так и не смогли понять, что разговаривают с роботом. Секретари и переводчики, юристы и бухгалтеры совсем скоро уступят свои рабочие места искусственному интеллекту.

Работа нового поколения

В логике цифровизации EdTech должен будет решать проблему создания новых профессий. Отчасти это уже происходит — отрасли нужны специалисты, чтобы удовлетворить собственные потребности. По словам главы международного департамента педагогической стратегии Coursera Дэанны Рейнри, на развитие их платформы огромное влияние оказывает компетенция специалистов в области Data Science, которые анализируют данные, получаемые в ходе обучения слушателей курсов.

Развитие отрасли EdTech и технологий обучения однозначно приведет нас к идее о том, что всем придется пополнять свои знания и совершенствовать навыки на протяжении всей жизни. Люди в России к этому пока не готовы даже морально, отмечает руководитель отдела по работе с органами государственной власти ВЦИОМ Кирилл Родин.

Скорее всего для России это будет болезненный процесс, поскольку трансформация глобальной системы образования продолжится в более гибких и индивидуализированных формах, получат дальнейшее развитие онлайн и смешанные формы обучения. В исследовании «Будущее профессий», подготовленном в 2016 году, указывается, что две трети нынешних первоклассников будут работать по профессиям, которых в настоящее время в чистом виде не существует.

Для России, где сегменты традиционного и онлайн-образования практически не пересекаются, остается открытым и вопрос по воспроизводству специалистов в зарождающихся профессиях и, соответственно, вопрос конкурентоспособности всей экономики перед столь глобальным вызовом.

Эксперты рассматривают два сценария развития ситуации в мире. Машинный интеллект будет вытеснять людей из традиционных профессий. Далее либо сформируется «новая занятость», в которой у нас будет много свободного времени, творческие задачи на работе и высокая заработная плата, о чем в ходе Гайдаровского форума в этом году говорил премьер-министр Дмитрий Медведев. Либо нас ожидают трудные времена и борьба за ресурсы.

Основатель и генеральный директор агентства Good Deal Consulting Лидия Кулешова утверждает, что уже сейчас рынок труда лучше реагирует на специалистов с «софт-скиллами», которые обладают широким горизонтом междисциплинарных знаний. Для программистов, например, важно не столько владение языками программирования, сколько умение работать в команде, проводить презентации и формулировать свои мысли.

Так что новым и ныне живущим поколениям сохранить конкурентоспособность можно будет только при непрерывном обучении, что успешно обеспечивает сфера EdTech, и при осваивании навыков и компетенций сразу из нескольких областей знаний. Такие понятия, как «проработать всю жизнь на одной работе» или «найти работу по душе», судя по всему, покинут нас совсем скоро и останутся прерогативой представителей творческих профессий. Художников, писателей и актеров машины заменить не смогут. По крайней мере пока.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 июня 2018 > № 2647445 Александр Платонов


США > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647422 Лора Буш

Лора Буш: Отделение детей от их родителей на границе «разбивает мне сердце»

Лора Буш (Laura Bush), The Washington Post, США

Лора Буш — бывшая первая леди Соединенных Штатов.

В воскресенье, в день, который мы как нация посвятили чествованию отцов и уз семьи, я была среди миллионов американцев, которые смотрели кадры с детьми, оторванными от своих родителей. За шесть недель с 19 апреля по 31 мая Министерство национальной безопасности направило почти две тысячи детей в центры массового содержания под стражей или в приемные семьи. Более 100 из этих детей младше четырех лет. Причиной такого разделения является политика нулевой терпимости по отношению к родителям, которые обвиняются в незаконном пересечении наших границ.

Я живу в государстве, имеющем свои границы. Я ценю необходимость обеспечивать защиту наших границ с другими государствами. Но политика нулевой терпимости является жестокой. Это аморально. И это разбивает мне сердце.

Наше правительство не должно заниматься размещением детей в переоборудованных магазинах или в палаточных городках в пустыне за пределами Эль-Пасо. Такие кадры жутко напоминают лагеря для интернированных граждан США и неграждан японского происхождения во время Второй Мировой войны, которые в настоящее время считаются одним из самых позорных эпизодов в истории США. Мы также знаем, что такое обращение травмирует людей: те, кто был интернирован, в два раза чаще страдают сердечно-сосудистыми заболеваниями или умирают преждевременно по сравнению с теми, кто избежал интернирования.

Американцы гордятся тем, что являются нравственной нацией. Нацией, которая отправляет гуманитарную помощь в места, опустошенные стихийными бедствиями, голодом или войной. Мы гордимся своим убеждением, что о людях следует судить по характеру, а не цвету их кожи. Мы гордимся нашим согласием. Если мы действительно являемся такой страной, то наша обязанность — воссоединить этих задержанных детей с родителями, первым делом прекратив практику разделения родителей и детей.

Все люди согласны с тем, что наша иммиграционная система не работает, но несправедливость политики нулевой терпимости — это не ответ. Я покинула Вашингтон почти десять лет назад, но я знаю, что на всех уровнях правительства есть хорошие люди, которые могут сделать больше, чтобы исправить положение дел.

Недавно Коллин Крафт, которая возглавляет Американскую академию педиатрии, посетила приют, находящийся в подчинении Управления по переселению беженцев США. Она сообщила, что, несмотря на наличие кроватей, игрушек, карандашей, детской площадки и смену подгузников, работающим в приюте людям было поручено не брать на руки и не трогать детей, чтобы успокоить их. Представьте себе, что вы не можете взять на руки ребенка, который еще носит подгузники.

29 лет назад моя свекровь Барбара Буш посетила в Вашингтоне «Бабушкин дом», где находились дети, инфицированные ВИЧ/СПИДом. Тогда, в разгар связанного с ВИЧ/СПИДом кризиса, эта болезнь была смертным приговором, и большинство детей, родившихся с этим заболеванием, считались «неприкасаемыми». Во время своего визита Барбара, которая в то время была первой леди, взяла на руки умирающего ребенка по имени Донован и прижала его к себе, чтобы успокоить. Моя свекровь никогда не видела ничего мужественного в том, что она обняла этого хрупкого ребенка. Она просто считала это правильным поступком в мире, который может быть деспотичным, недобрым и даже жестоким. Она, которая после смерти своей трехлетней дочери знала, что такое потерять ребенка, считала, что каждый ребенок достоин человеческой доброты, сострадания и любви.

Не могли бы мы как нация в 2018 году найти более добрый, сострадательный и этичный ответ на нынешний кризис? Я, например, верю, что мы можем.

США > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647422 Лора Буш


Украина > Медицина. Образование, наука > interfax.com.ua, 18 июня 2018 > № 2651455 Александр Усенко

Директор института им. Шалимова: "Пока Академия меднаук не ставит перед нами задачу автономизироваться"

Эксклюзивное интервью директора Национального института хирургии и трансплантологии им. А.Шалимова профессора Александра Усенко

В 2017 году Кабинет министров Украины утвердил запуск пилотного проекта по изменению механизма финансирования оказания медпомощи в отдельных научно-исследовательских учреждениях Национальной академии медицинских наук. Участие в проекте принимают Институт кардиологии им. Академика Стражеско, Институт сердечно-сосудистой хирургии им. Н.Амосова, Институт хирургии и транспланталогии им. Шалимова, а также Институт нейрохирургии имени академика Ромоданова.

- Как вы оцениваете пилотный проект по финансированию медучреждений системы НАМНУ? В чем он заключается и как он меняет жизнь института?

- Скажем так, жить стало легче, по крайней мере денег в 2018 году дали больше - 178 млн грн, в то время как в 2017 году было всего 60 млн грн. Безусловно, это позволило нам сохранить людей, коллектив, никто из специалистов не уволился и не уехал за границу, пациентам оказывается медицинская помощь. Упомянутый вами пилотный проект направлен на изменение способа финансирования здравоохранения в виде ухода от содержания больниц и отработки механизма оплаты предоставленных учреждением услуг. Конечно, пока этот проект, в ходе которого в четырех институтах НАМНУ отрабатывается модель финансирования высокоспециализированной медицинской помощи, пока не идеален, но он постоянно совершенствуется и развивается. У нас сложилось достаточно хорошее взаимодействие с Минфином, Минздравом, мы совместно оттачиваем юридические вопросы, разрабатываем механизмы, которые в дальнейшем будут применяться и в других медицинских учреждениях системы здравоохранения. Все, что сейчас отрабатывается в ходе пилотного проекта, находится под очень пристальным вниманием, потому что это важно для реформы всей системы здравоохранения. Надеемся, что мы продемонстрируем хорошие результаты.

- А 170 млн грн только на пилотный проект или это весь бюджет института?

- Нет, это весь бюджет института. Мы сейчас поднимаем вопрос, что этих средств для нашего медучреждения недостаточно. В связи с этим ищем варианты внебюджетного финансирования, которые разрешены законом – спонсорская помощь, коммерческая деятельность, которая разрешена законодательно. Тем не менее, я считаю, что национальным институтам, таким как институт им. Н.М.Амосова, наш, институт нейрохирургии им. А.П.Ромоданова, институт кардиологии им. Н.Д.Стражеско, нужно на первых этапах реформирования здравоохранения сохранить базовое бюджетное финансирование, которое будет частично покрывать коммунальные платежи, расходы на содержание и модернизацию оборудования, проведение ремонта помещений и зданий. Например, сегодня наш институт укомплектован практически полностью и оборудование работает в штатном режиме, но рано или поздно оно будет нуждаться и в сервисе, и в обновлении, чтобы клиника могла соответствовать тому уровню, которого от нас ожидает государство. Мы рассчитываем на понимание Верховной Рады и правительства, но мы также понимаем, в какой ситуации сейчас находится вся страна, поэтому стараемся не перегибать палку.

- Изначально бюджет пилотного проекта с НАМНУ предполагался на уровне 200 млн грн на четыре института. Финансирование было увеличено?

- Да, сегодня на проект АМНУ выделено 600 млн грн, из которых наша часть составила 178 млн грн. Наш институт в последние 6-7 лет стабильно выполняет до 8 тысяч оперативных вмешательств в год, а выделенных средств, при условии полного обеспечения медикаментами, нам хватит всего на 2,5-3 тыс. операций. Мы подали обоснованный запрос и надеемся, что наше финансирование будет увеличено.

- То есть сейчас вы получаете деньги за каждую операцию?

- Да, финансирование идет не на содержание института, а как оплата за пролеченных пациентов. Согласно установленного порядка, мы ежемесячно подаем в академию акты выполненных работ и отчитываемся за деньги, которые были потрачены на лечение каждого пациента.

- А сейчас вы согласовали методику, цены, тарифы? В прошлом году вокруг методики расчета тарифов на медуслуги были достаточно жаркие баталии…

- Мы работаем по методике, которая была утверждена в прошлом году. В полной мере она нас, конечно же, не устраивает, но пока – это единственная утвержденная методика. Прошлогодние баталии были связаны с тем, что она не совсем корректно отображает себестоимость медицинских услуг и не включает некоторые затраты. Мы взаимодействуем с Минфином, с которым сложилась хорошая коммуникация, и подаем туда свои замечания и предложения по совершенствованию методики расчета тарифов. Как раз на базе пилотного проекта мы должны отработать все механизмы ценообразования, способы вхождения в рыночные отношения, научиться считать зарплату персонала и т.д. – ну не может врач-хирург получать заработную плату 4 тыс. грн в месяц.

- А какая зарплата действует в рамках пилотного проекта?

- К сожалению, пока мы привязаны и к тарифной сетке, и к бюджетному финансированию… Сейчас идут дискуссии. Нам предлагают оптимизировать статьи расходов и с точки зрения менеджмента - это правильно. Мы стараемся адаптироваться, провели оптимизацию штатного расписания, но теперь за дальнейшей оптимизацией стоят живые люди, прекрасно обученный персонал, который нельзя просто уволить.

- Когда идея пилотного проекта возникла, речь шла о том, как корректно посчитать стоимость медицинской услуги. Что заложено в тариф?

- В первую очередь, медикаменты. Это постоянно растущая статья расходов, ведь цены на лекарства все время повышаются. Непосредственно стоимость услуги (без медикаментов) рассчитывается как средняя стоимость пролеченного случая по результату предыдущего года, что, на наш взгляд, не совсем корректно. Кроме того, в тарифы заложены платежи (в частности, коммунальные), ежегодное повышение стоимости которых не учитывается, вследствие чего нам не хватает денег на их оплату, не смотря на максимальное внедрение энергосберегающих технологий (светодиодные лампочки, автономная котельная на твердом топливе и т.д.).

- А институт сам закупает препараты?

- Да, мы самостоятельно проводим закупки в соответствии с Законом Украины "Про публичные закупки". Объявляем тендеры через систему Prozzoro, компании выходят на тендер. Благодаря закупкам через эту систему, нам удается существенно экономить.

С начала года мы по-новому осваиваем деньги и отчитываемся перед АМНУ за их использование.

- Как вы оцениваете объем услуг, оказанных с начала года в рамках пилотного проекта?

- На сегодня возможности института позволяют оказывать значительно больший объем услуг. Есть определенные сложности с закупкой медикаментов, дорогих расходных материалов ну и, опять же, с расчетами стоимости. Например, нас попросили подсчитать, сколько стоит оперативное лечение язвы желудка. Мы посчитали расходы на лечение и операцию, но никто не может просчитать, например, стоимость лечения осложнений, которые могут возникнуть после операции, расходы на лечение каких-то сопутствующих заболеваний. Вот это мы и обсуждаем, стареемся находить какой-то консенсус.

- Пилотный проект не означал, что операции будут платные и пациенты будут платить за них?

- Операции будут платными, но платить за них будет государство. Оно будет покрывать затраты, связанные с операциями. Я очень бы хотел, чтобы в эти затраты вошла и адекватная зарплата врача. Все равно кто-то за это платит. В данном случае государство взяло на себя обязательство, а мы стараемся всеми способами выполнить возложенную на нас задачу.

- В рамках пилотного проекта с начала этого года вы стали делать больше операций?

- Несмотря на то, что мы временно потеряли часть территории - Крым, Донецк, Луганск, пациентов у нас стало больше. Приезжают и из Крыма, и, всяческими путями из Донецка, сейчас налажен контакт с постсоветским пространством. Приезжает очень много иностранцев, для них существует давно отлаженный механизм оплаты услуг через кассу. Кроме того, участие в пилотном проекте дало возможность закупить дорогостоящие медикаменты и изделия медназначения, которые ранее были недоступны. Все эти факторы позволили если не увеличить количество операций, то, по крайне мере, не уменьшить его по сравнению с предыдущими годами.

- Как вы оцениваете методику, по которой рассчитывается тариф на медуслугу?

- Методику нам предлагает и утверждает Минздрав. За сравнительно короткое время функционирования проекта уже было несколько методик, по которым мы пытались рассчитывать тарифы. В конце концов Минздрав адаптировал методику одной из стран и мы сейчас пытаемся работать по ней - но все равно продолжается обсуждение, насколько она корректна. У всех участников пилотного проекта есть множество замечаний к этой методике. Мы дискутируем по поводу базового финансирования, по поводу того, должны ли тарифы включать медикаменты или медикаменты должны считаться отдельно, как правильно считать амортизацию оборудования, капитальные затраты и т.д. Идет дискуссия и это уже хорошо.

- Почему, по вашему мнению, до сих пор существовала значительная разница в стоимости медуслуг в зависимости от региона? Одна и та же операция в Киеве стоит 50 тыс. грн, а, например, в Луцке - 20 тыс. грн? Почему в областном центре 20 тыс. грн хватает на операцию, а в Киеве нет?

- Я не готов ответить на этот вопрос. Возможно, есть такой фактор: сейчас хирургия это технический прогресс. Например, для операции можно использовать традиционные хирургические нити, а можно использовать современные одноразовые сшивающие устройства и средства остановки кровотечения. Один сшивающий аппарат может стоить 8 тыс. грн, средство для остановки кровотечения стоит 12 тыс. грн. Если в распоряжении врача их нет, то он будет шить и лечить пациента тем, что есть. Скорее всего, в областном центре современные сшивающие устройства не применяются, поэтому стоимость операции там дешевле, чем в Киеве, где в медицинских учреждениях НАМНУ применяются самые современные, а значит дорогие, технологии. В той же Европе или Америке, операционные и оборудование одинаковы - что в госпитале, где лечится президент, что в обычной больнице, где лечатся все. Но как в Украине можно от врача в глубинке потребовать, чтобы у него операционная была на уровне столичного института?

- Пилотный проект повлиял на оплату труда ваших сотрудников?

- Пока нет, но мы стараемся мотивировать наших сотрудников всеми имеющимися способами. Я исповедую идеологию, что люди должны получать максимально возможную зарплату и соответственно также работать. Нас категорически не устраивает система расчета оплаты труда врачей. Пока мы не можем уйти от тарифной сетки, но я очень надеюсь, что те тезисы, которые заявляет Минздрав, буду имплементированы, и мы сами будем оценивать стоимость труда медика, и это будет очень хорошо.

- Ваш институт уже прошел процедуру автономизации?

- Нет, еще никто из медучреждений НАМНУ ее не проходил. Во-первых, в настоящее время автономизация обязательна только для медучреждений первичного уровня. У нас клиника высоко специализированной медицинской помощи, т.е. третьего уровня. Реформирование этого уровня будет осуществляться с 2020 года. К этому времени нам надо будет разобраться, какие плюсы в автономизации и какие минусы.

- Вы сейчас видите какие-то минусы в автономизации?

- Есть юридические вопросы, которые до конца остаются открытыми. Я не готов обсуждать эту тему. Мы пока изучаем этот вопрос, готовимся морально. Я должен обсудить это с коллективом, есть коллективный договор, взаимоотношения в системе Академии наук. Пока НАМНУ не ставит перед нами задачу автономизироваться.

- Насколько сейчас сложная ситуация с медицинскими кадрами?

- Конечно, врачей не хватает. Невозможно заставить человека за 4 тыс. грн работать днем и ночью. Пока нет мотивации для специалистов, мы не сможем говорить об эффективной системе здравоохранения. У человека должны быть нормальные условия работы, нормальные условия жизни, возможность поехать куда-то отдохнуть. В нынешней украинской государственной системе здравоохранения я таких возможностей не вижу. Соответственно, пока будет такая ситуация с мотивацией, будет проблема и с кадрами.

- Нужна ли медицинская реформа?

- Конечно нужна. Но чтобы это стало понятно всем - следует просто правильно выбирать спикеров для того, чтобы адекватно донести до людей ее тезисы. Я - за реформу, она назрела. Но основные ее постулаты нужно доносить на местах. Нельзя просто ломать систему, нужно хотя бы приехать в область и говорить с людьми на одном языке. И я бы не говорил директивами, я бы какие-то вещи показывал.

- Есть ли в Украине проблема врачебной ошибки и ответственности за нее?

- Это отдельная проблема, проблема социальная. Да, безусловно, если врачебная ошибка доказана, за нее нужно наказывать. Поэтому, я считаю, в Украине необходимо строгое лицензирование, нужно передать больше полномочий профильным ассоциациям, которые должны стать вертикально интегрированными структурами, иметь представительства в регионах. Именно профессиональная ассоциация на местах должна давать врачу право на медицинскую деятельность, а не Минздрав, не центральный орган исполнительной власти. Профессиональные областные ассоциации на местах должны знать, чего стоит этот врач, можно ли доверить ему лечение или нет. В настоящее время в нашей Всеукраинской ассоциации хирургов есть 23 областных подразделения - областные ассоциации, где хорошо знают, кто чего стоит и кто что может, а мы в столице видим, из каких областей к нам поступает больше всего пациентов с последствиями врачебных ошибок. Профильная врачебная ассоциация должна проанализировать ситуацию и принять участие в решении проблемы. Я считаю, что профильные ассоциации сейчас имеют недостаточно полномочий, я это неоднократно говорил в министерстве, но нас пока не услышали.

- Есть ли сейчас проекты по развитию института?

- С первых дней АТО на базе нашего института, на базе НАМНУ было создано отделение политравмы, туда привозили солдат, в основном с передовой. Мы столкнулись с совершенно новым опытом – боевая травма, ожоги, миновзрывная травма. Мы тесно сотрудничаем с Минобороны, со всеми военизированными формированиями. Наши специалисты ездят в зону ООС на консультации, к нам привозят тяжелых пациентов из Днепра. Я очень надеюсь, что в ближайшее время война закончится, но специализированное отделение политравмы будет развиваться. Институт - это многофункциональный госпиталь, у нас для этого достаточно потенциала, помещений, оборудования.

- Вы собираетесь развивать направление онкологии?

- У нас есть отделение хирургии печени, отделение поджелудочной железы, отделение хирургии желудочно-кишечного тракта, в них мы ежедневно оперируем опухоли пищевода, желудка, печени, кишечника, поджелудочной, прямой кишки, пациенты проходят курсы химиотерапии.

Мы планируем установить линейный ускоритель, так как есть четкий протокол лечения онкологического больного. Чтобы наши пациенты могли получить весь комплекс лечения, нам нужен еще ряд сложного и дорогостоящего оборудования.

- Сколько в год тратит институт на тяжелую медтехнику?

- С того момента как я стал директором, нам из бюджета на эти цели не выделили ни копейки. Приобретение, модернизация и ремонт оборудования осуществляется за счет спонсоров.

Украина > Медицина. Образование, наука > interfax.com.ua, 18 июня 2018 > № 2651455 Александр Усенко


Россия > Образование, наука > ras.ru, 18 июня 2018 > № 2645936 Владимир Бетелин

Академик Владимир Бетелин: "Спасение – рождение гигантов!"

"Чаепития в Академии" — постоянная рубрика Pravda.Ru. Писатель Владимир Степанович Губарев беседует с выдающимися учеными. Сегодняшний гость проекта "Чаепития в Академии" — Владимир Борисович Бетелин, советский и российский специалист в области информационных технологий, академик РАН; член Президиума РАН, директор, а с 2016 года научный руководитель Научно-исследовательского института системных исследований РАН, вице-президент РНЦ "Курчатовский институт", доктор физико-математических наук, профессор МГУ.

В Доме журналистов прошла серия встреч с крупными учеными страны. Речь шла о развитии науки, о научно-техническом прогрессе, о работе Фонда фундаментальных исследований, о будущем Академии наук России, о том, чем члены Союза журналистов России могут помочь науке. Беседы с учеными, естественно, были интересными, подчас необычными. Мне довелось побывать почти на всех этих встречах. Общее впечатление: диапазон научных исследований в Академии необычайно широк, и это лишний раз свидетельствует о том, что несмотря на всевозможные реформы, обрушившиеся на нашу науку, она живет и развивается.

Сегодняшняя встреча посвящена одной из актуальных проблем жизни не только науки, но и всего общества: каким путем идти дальше?

Понятно, что академик Владимир Борисович Бетелин, который много лет был директором Научно-исследовательского института системных исследований РАН, а сейчас является его научным руководителем, не может ответить на все волнующие журналистов вопросы, но его размышления, безусловно, представляют большой интерес, потому что они нестандартны.

Свое выступление академик начал так:

— Наш институт, директором которого я работал более 30 лет, был создан для решения практических задач. Да, мы занимались и фундаментальными исследованиями, но все-таки в основном решали прикладные проблемы. Так что я принадлежу к тем ученым, которых можно назвать "катализаторами науки для промышленности". Звучит, возможно, не очень красиво, но в развитии страны необычно важно и нужно. В последние два десятилетия наши работы — это поистине катализаторы в развитии машиностроения и электроники, информационных технологий.

— Сейчас ситуация изменилась?

— В последнее время появилось такое понятие как "ориентированные фундаментальные исследования". Не у всех ученых оно находит понимание, но я хотел бы пояснить суть этого понятия. Отдельные гранты — это решение какой-то частной проблемы, и суммировать их очень сложно, а подчас и невозможно. Поэтому и возникла необходимость в появлении нового направления в Фонде фундаментальных исследований. Оно предполагает общую направленность усилий ученых, в том числе соединение фундаментальных исследований с прикладными разработками. Это очень важный момент. Да, не все разделяют такую точку зрения, мол, не следует "мешать" большую и прикладную науку. Я же принадлежу к той категории ученых, которые рассматривают науку как катализатор производства, промышленности.

— В таком случае нужны примеры…

— Возьмем такую проблему. Зачем вообще производить продукты в стране? Или делать самим самолеты? Ведь все это можно купить…. Но если мы производим продукт у себя, то это рабочие места. Потом продаем этот продукт у себя или за рубеж, а деньги идут в фонд государства, на развитие предприятий. Если же мы покупаем, то наши деньги мы отдаем кому-то… Это крайние позиции, но есть и "промежуточные". Имеется в виду, что надо покупать комплектующие. Из них делать продукцию, которую потом следует поставлять на рынок. Однако в этом случае нужно учитывать, какова доля того, что остается после покупки комплектующих и продажи готовой продукции. Это вопрос очень важный, но авторы этой идеи не очень на нем "заостряются"… А жаль!… Теперь о технологиях. Лицензии покупают, продают. Их нужно обязательно учитывать, когда мы говорим о готовой продукции. Итак, есть общая картина. К сожалению, ее в общем виде не рассматривают, обращают основное внимание лишь на ее детали. И это неверный подход. Возьмем, к примеру, микроэлектронику. В 1992-м году правительство Гайдара приняло решение о том, что своя микроэлектроника нам не нужна, мол, все купим за рубежом. Что мы имеем сейчас? Ёмкость глобального рынка полупроводников 350 миллиардов долларов. На нем мы -покупатели. Введены ограничения, то есть санкции. И мы вынуждены заниматься "импортозамещением". Но технологической базы нет, а поэтому речь идет о замещении только отдельных компонентов. Но ведь надо воссоздавать целую отрасль! Такова цена той ошибки, которая была допущена 25 лет назад… Несколько слов о технологическом лидерстве. Что это такое? Это объемы товарной продукции, которая производится по новейшей технологии. К сожалению, приходится говорить, что на рынке полупроводников у нас 50 процентов. Это и есть отражение технологического "лидерства".

— Нет новых технологий?

— Прогресс в радиоэлектронике — это уменьшение размеров транзисторов для того, чтобы на единице площади поместилось как можно больше элементов. В таком случае снижается стоимость одного транзистора, значит, у продукции высокая доходность. В течение последних 25 лет научно-технический прогресс состоял как раз в том, чтобы "уложить" на одной и той же площади как можно больше транзисторов, и тем самым снизить стоимость изделия. Так развивалась мировая электронная промышленность.

— А сейчас?

— Образно говоря, какой-то барьер возник в наноэлектронике, и стоимость продукции начала возрастать. Связано это с созданием очень сложного оборудования. Именно в машиностроении и приборостроении возникли ограничения. Это существенный момент в развитии промышленности. Сейчас техническая база начинает перестраиваться. Современный завод строит порядка 10 миллиардов долларов, это энергоемкое и сложное производство.

— Разве это имеет отношение к науке?

— А как же иначе!? Наука — движитель производства, и я этим всю жизнь занимаюсь. Неправильно считать иначе. Наука не должна заканчиваться только лабораторным образцом. Результат фундаментальных исследований, на мой взгляд, должен воплотиться в производстве, хотя я не возражаю против "чистой науки". Но откуда взять деньги на фундаментальную науку? Конечно же, из производства. А, следовательно, наука должна в нем присутствовать. Вот такой замкнутый круг получается. К примеру, научные исследования в электронике, о которых мы говорили, инициированы экономикой.

— А разве не ракетной и атомной техникой?

— Ракетная и другая оборонная техника являются продукцией массового производства. Это часть экономики. Так что научные исследования направлены прежде всего на то, чтобы улучшить экономику, поднять ее на новый уровень. При оценке науки это надо обязательно учитывать. Сейчас ее оценка ведется на количестве публикаций. Наверное, это следует знать, но подлинная оценка научных исследований, на мой взгляд, возможна только на производстве, там она объективна.

— Но ведь этого в Академии нет?!

— На мой взгляд, так должно быть!… Вернусь к ситуации в состоянии электроники. Итак, нанометры… Идем дальше, но стоимость продукции из-за сложности оборудования не снижается, а повышается. Что же делать? От высокой доходности полупроводников крупные кампании начинают переходить к доходности изделий. Они сами разрабатывают микропроцессоры, операционные системы, прикладные программы, то есть создают комплексное производство. Иначе они потеряют лидерство на рынке.

— Тут уже свое слово должна сказать экономическая наука? Именно она обязана следить за рынком, прогнозировать его развитие?

— Безусловно. Но и другие отрасли не должны оставаться в стороне, так как одни экономические науки не способны решать проблемы, возникающие на рынке. Сейчас главная задача по микроэлектронике для нас — это создание отрасли, ряда кампаний, которые по объему производства и качеству были бы соизмеримы с крупными зарубежными кампаниями. Такую задачу перед нами поставил Президент.

— Она выполнима?

— Она жизненно важна для России, а, следовательно, ее надо обязательно выполнить! Следует помнить, что подлинная безопасность государства — это мощные предприятия, крупные кампании. Сильная экономика — это и оборона страны, и занятость людей, а значит и материальное их благополучие. Это и есть внутренняя и внешняя безопасность страны. У нас много средних и малых кампаний, а крупных, к сожалению, всего 100. Суммарный оборот их 1,2 триллионов рублей. Вроде бы неплохо, но посмотрим, что они делают. 64 кампании занимаются услугами, а также куплей-продажей. То есть это половина всего оборота средств. Из оставшихся кампаний большинство сырьевые, и остается лишь несколько крупных игроков на рынке с современными технологиями. Их по пальцам можно пересчитать! Эту структуру экономики надо коренным образом менять и делать это надо быстро, иначе мы навсегда останемся на задворках цивилизации.

— В начале 60-х годов государство выделяло огромные средства на развитие микроэлектроники. В. Д. Калмыков и А. И. Шокин стояли у истоков создания Зеленограда. Был совершен рывок в этой области — по сути дела появилась наша "Силиконовая долина". Есть ли шансы сейчас хоть частично воссоздать ее?

— Это была модель советского производства. Она существовала и в машиностроении, и в электронной промышленности — она была везде. Цель была четкая: создание долгоживущих и надежных изделий. Подчеркиваю: "надежных"! Это было необходимо для оборонной техники, а также для остального машиностроения. В частности, для автомобилей. Я работал с ЗИЛом тогда, и хорошо это знаю. Автомобиль проходил миллион километров при двух капитальных ремонтах. Это, повторяю, была советская модель. В 91-92-м годах пришла новая модель экономики. Это модель массового производства изделий, которые живут очень короткое время. Кстати, на примере электроники это хорошо видно: буквально каждые полгода на рынок выбрасываются новые смартфоны и другие аксессуары. Вам предлагается поменять на них старые, и вы платите и платите свои деньги. Этот же принцип перешел и в автомобильную промышленность. Еще 25 лет назад "Мерседес" был "вечной машиной", то сейчас его меняют через три года. А наш менталитет построен на прошлой модели, потому и возникают разные сложности.

— Мне теперь понятно, почему ЗИЛ лежит в руинах. Такое впечатление, будто он попал под бомбардировку самолетов НАТО…

— Кстати, модель оборонки осталась у нас прежней, и это позволяет делать очень хорошие вещи.

— Значит, возникает философская проблема: надо ли отказываться от старой модели, если новая не работает?

— Для решения проблемы требуется время. Иногда десятилетия… Думаю, что новый путь экономически не просчитан. Куда, к примеру, девать те же смартфоны, которые мы выбрасываем. Пока они отправляются в Африку, в очень бедные страны. Но надо думать и об утилизации их, и тут вновь свое веское слово должна сказать экономика.

— Может быть, имеет смысл вернуться к советской системе?

— Это уже невозможно. Вы же сами сказали, что ЗИЛ полностью разрушен… Надо создавать новые модели развития, а, следовательно, свое слово должна сказать как прикладная, так и фундаментальная наука.

— Почему вы не пользуетесь смартфоном?

— Это игрушка. Телефона вполне достаточно. А смартфон — игрушка опасная. Мы изучаем эту проблему вместе с академиком Ершовым. Причем начинаем с детского сада. Ребенку два-три года, а он уже вовсю пользуется смартфоном, играет на нем как на клавишах. Формируется "кнопочное мышление" — так это так называют. Человек не задумывается о том, что происходит, а путем перебора ищет то, что ему надо узнать. И людей стало очень трудно учить творчеству. Уже есть поколение (молодым людям от 20 до 30 лет), которое выросло на Интернете и социальных сетях. Теперь "смартфонная болезнь" опускается в школы, детские сады и ясли. Новые поколения лишатся главного — способности творчески мыслить. Да, пока это предположения, догадки — требуются тщательные исследования проблемы, но уже ясно всем, что она стоит перед обществом.

— Ваши идеи власть воспринимает?

— Мне кажется, что она начинает это делать…

Владимир Губарев, Правда.ру

Россия > Образование, наука > ras.ru, 18 июня 2018 > № 2645936 Владимир Бетелин


Папуа-Новая Гвинея. Весь мир. ЦФО > Армия, полиция. Образование, наука > redstar.ru, 18 июня 2018 > № 2645424 Сергей Каракаев

Главный элемент ядерной триады продемонстрирует его неуязвимость

В конце августа в подмосковной Кубинке РВСН выставят многое напоказ.

Об экспозиции Ракетных войск стратегического назначения на Международном военно-техническом форуме «Армия-2018», возможностях МВТФ как площадки, где организовано непосредственное взаимодействие производителей вооружения и военной техники с заказчиками ВВТ, в том числе и в рамках научно-деловой программы, «Красной звезде» рассказывает командующий РВСН генерал-полковник Сергей КАРАКАЕВ.

– В 2018 году Минобороны России проведёт IV Международный военно-технический форум «Армия-2018». Сергей Викторович, что Ракетные вой­ска стратегического назначения планируют показать широкой общественности на этом форуме?

– В августе 2018 года Конгрессно-выставочный центр «Патриот» в очередной раз распахнёт свои двери, чтобы показать мировой общественности возможности и достижения как отечественного, так и зарубежного оборонно-промышленного комплекса.

Ракетные войска стратегического назначения, несомненно, примут активное участие в демонстрации современной военной техники и представят отдельные агрегаты подвижного грунтового комплекса «Тополь», в том числе и автономную пусковую установку. Также будет экспонироваться техника, обеспечивающая безопасность ПГРК как на марше, так и в районе дислокации: боевая противодиверсионная машина «Тайфун-М», машина инженерного обеспечения и маскировки.

Новинками этого форума станут машина дистанционного разминирования «Листва», а также современный транспортный агрегат со специальным полуприцепом, предназначенный для перевозки крупногабаритных элементов ракетной техники.

Кроме того, в павильонах выставки можно будет ознакомиться с инновационными разработками учёных Военной академии РВСН им. Петра Великого и её филиала и 4-го Центрального научно-исследовательского института.

– Смогут ли посетители, не посвящённые в тонкости военного дела, после посещения форума составить общее представление о роли и значении РВСН?

– Многочисленные экспонаты, представленные на форуме, позволят каждому посетителю получить общее представление о том или ином виде или роде войск, и РВСН – не исключение.

Широкая линейка военной техники различных поколений поможет каждому составить собственную картину того, как развивалось и видоизменялось отечественное вооружение. Посещение форума не только даст возможность расширить кругозор, соприкоснувшись с новинками в оборонной сфере, но и заглянуть в недалекое будущее оте­чественного боевого ракетостроения.

Каждый должен понимать, что Вооружённые Силы Российской Федерации, в том числе и Ракетные войска стратегического назначения, – это гарант безопасности нашего государства.

РВСН как высокотехнологичный род войск Вооружённых Сил России имеют богатый опыт участия в выставках изобретений и инновационных технологий, в том числе и международного уровня. Однако именно этот форум позволит оценить, какой инновационный прорыв произошёл в современной армии за последние несколько лет, и составить своё представление о роли и значении Ракетных войск стратегического назначения.

– Присматриваются ли ваши подчинённые к техническим новинкам, которые возможно внедрить в РВСН?

– На форуме мы изучаем самые перспективные технические новинки, знакомимся с предложениями промышленности, которые в последующем могут быть использованы при выполнении научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, направленных на развитие Ракетных войск стратегического назначения.

Именно здесь в неформальной обстановке удаётся собрать широкий круг специалистов различного профиля, в том числе представителей Министерства обороны РФ, предприятий оборонно-промышленного комплекса России, научно-исследовательских организаций и высших учебных заведений, Российской академии наук. Такой открытый, лишённый формализма диалог, безусловно, способствует объективному и многогранному обсуждению вопросов развития РВСН. Чрезвычайно важно, чтобы самые интересные и передовые проекты не только находили своё воплощение в «железе», предназначенном для народного хозяйства, но и в Ракетных войсках стратегического назначения.

Прямое взаимодействие разработчиков и производителей вооружения и военной техники с их потенциальными потребителями значительно повышает оперативность создания новых образцов

Если раньше с помощью форума мы стремились заглянуть в будущее, намечая векторы развития войск, то уже сегодня это будущее претворяется в конкретных образцах вооружения и военной техники, поступающих в войска. Этот инновационный прорыв приобретает стратегический масштаб. Многое из того, что ещё совсем недавно казалось невозможным и воспринималось с определённой долей скепсиса, уже сегодня экспонируется на форуме. И при этом мы не останавливаемся на достигнутом. Специалисты РВСН осуществляют постоянный поиск новых технических решений.

Благодаря этому в три раза увеличилось количество обращений предприятий промышленности и научных организаций о привлечении специалистов Военной академии РВСН им. Петра Великого и 4-го ЦНИИ Минобороны России к выполнению их научных исследований и научно-технических работ.

– Что удалось реализовать в РВСН в соответствии с теми решениями и договорённостями, которые были достигнуты на площадках форума в предыдущие годы?

– Говоря о конкретных результатах прошлогоднего форума, приведу один пример. Нами организовано взаимодействие с ЗАО «Научно-исследовательский институт «Центрпрограммсистем» в части разработки учебно-тренировочных средств, включающих имитационно-моделирующие комплексы, электронные тренажёры и имитаторы для обучения и тренировок личного состава. Использование подобных тренажёров позволит значительно снизить выработку ресурсов систем и агрегатов вооружения. Кроме того, появляется возможность объективного контроля действий обучаемых номеров расчётов и многократного повторения различных задач и нормативов, доводя до автоматизма действия обучаемых, не используя при этом ресурс боевой техники.

– Какое значение для РВСН имеет участие в предстоящем Международном военно-техническом форуме «Армия-2018»?

– Форум имеет большое значение для Вооружённых Сил Российской Федерации, для каждого вида и рода войск, в том числе и для РВСН.

В рамках форума, выйдя за традиционные рамки технических заданий и проектов, а также учитывая достаточно закрытую деятельность Ракетных войск стратегического назначения, можно более широко обсудить с предприятиями – разработчиками современного вооружения накопившиеся вопросы, наметить перспективы дальнейшего сотрудничества.

– Смогут ли посетители испытать новейшие учебно-тренировочные средства для РВСН?

– Многие, наверное, помнят, какие очереди в прошлые годы выстраивались возле тренажёра по обучению механиков-водителей пусковых установок. Он вызвал небывалый ажиотаж посетителей выставки, отбоя от желающих почувствовать себя в качестве «капитана» ракетоносца «Ярс» не было…

– А сколько тренажёров поступит в РВСН в этом году?

– Всего в 2018 году в соединения и воинские части РВСН планируется поставить более 100 новейших тренажёров различного назначения. При этом в РВСН полностью завершено создание учебно-тренировочных средств для ракетного комплекса «Ярс». Программное обеспечение и состав информации новейших тренажёров идентичны тем, которыми оснащены реальные боевые агрегаты.

– Какие уникальные экспонаты РВСН покажет в этом году?

– В этом году экспозиция Ракетных войск стратегического назначения будет не менее интригующей, чем раньше.

Мы впервые представим мишенную установку для огневой подготовки личного состава с использованием тепловизионных прицельных приспособлений. Она предназначена для обучения и тренировки военнослужащих подразделений охраны и разведки. Установка позволяет отрабатывать навыки и тренировать скорость реакции при обнаружении целей и ведении огня из стрелкового оружия в ночное время с применением специальных приборов прицеливания. Не сомневаюсь, что внимание специалистов привлечёт система непрерывного поддержания готовности к пуску ходовых двигателей агрегатов ПГРК в условиях низких температур, которая обеспечивает эффективное адаптивное поддержание заданного теплового режима двигателя и его систем, АКБ в суровых климатических условиях.

Александр ТИХОНОВ, «Красная звезда»

Дмитрий АНДРЕЕВ

Папуа-Новая Гвинея. Весь мир. ЦФО > Армия, полиция. Образование, наука > redstar.ru, 18 июня 2018 > № 2645424 Сергей Каракаев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Образование, наука > forbes.ru, 16 июня 2018 > № 2644621 Сергей Макаров

Дивный новый мир: почему молодежь не хочет копить на пенсию

Сергей Макаров

заместитель директора Национального центра финансовой грамотности

Миллениалы не горят желанием отдавать свои накопления государству, чтобы обеспечить пенсиями представителей старших поколений. И проблема вовсе не в инфантильности молодежи, а в самой пенсионной системе

Мой младший брат родился в 1986 году, а дочь — в 1997-м. Они оба, как следует из классификации, относятся к поколению «Y», или миллениалам. Это люди родившиеся с 1985-го по 2003 год.

Именно они становятся основой трудоспособного населения, и именно на них Банк России в своем докладе о развитии финансовых рынков на 2019-2021 годы возложил ответственность за подрыв устойчивости существующей модели пенсионной системы в среднесрочной перспективе.

Однако на деле все далеко не так. Миллениалы не угрожают имеющейся системе, а наоборот, пенсионная система угрожает жизни людей после 60 лет.

Что не так

По традиции, почти каждое явление в России упирается минимум в две проблемы. И пенсионная система — не исключение.

Первая ее проблема состоит в том, что растет число потенциальных пенсионеров, поскольку на пенсию почти вышло послевоенное поколение «бэби-бумеров» (1943-1963 годов рождения). Оно приходит на смену немногочисленному поколению тех, кто родился в военные и довоенные годы.

«Бэби-бумеры» трудолюбивы и несмотря на то, что многие из них уже вышли на пенсию, продолжают работать. Хотя, стоит отметить, дело тут не только в трудолюбии, но еще и в необходимости поддерживать уровень дохода.

На пятки «бэби-бумерам» наступают «иксы», то есть те, кто родился с 1963-го по 1984 год. Они предпочитают заниматься самообразованием и познанием мира и не слишком нацелены на общественное благо.

Это во многом поколение одиночек, ценящее индивидуальный успех. Они перестали видеть в государстве пенсионного гаранта для себя, да и обеспечивать других через распределительную систему уже не готовы.

Вторая проблема состоит в том, что снижается количество тех, кто будет обеспечивать обязательные отчисления в пенсионную систему на нужды тех самых новых пенсионеров. И речь здесь как раз о миллениалах.

Более того, по утверждению Банка России, они слишком стремятся «к контролю над своей судьбой» и вкладывают деньги «в получение качественных впечатлений, по своей мотивации не всегда ориентированных на перспективу».

Легкомысленное поколение

Для поколения «Y» владение собственностью, будь то квартира или автомобиль, уже не является однозначной ценностью. Для них важнее цифровые технологии и свобода (тот самый контроль над своей жизнью, который смущает коллег из ЦБ).

При этом они рациональны: если дешевле в силу свободы выбора «иметь доступ вместо того, чтобы владеть», то миллениалы так и сделают — ведь разумнее временно пользоваться, чем приобретать насовсем.

«Игреки» живут сегодняшним днем и не строят планы надолго. Им нужно все и желательно сразу: мир меняется слишком быстро. Они взрослели в период, когда SPOD-мир сменился VUCA-миром. SPOD-мир — это устойчивый (steady), предсказуемый (predictable), простой (ordinary) и определенный (definite) мир. И он закончился. Теперь мы в реалиях мира, в котором прогнозирование невозможно. Это мир нестабильности (volatility), неопределенности (uncertainty), сложности (complexity) и неоднозначности (ambiguity). И миллениалы, как никто другой, чувствуют новое время.

Но несмотря на кажущуюся легкомысленность, наши «игреки» вполне финансово грамотны. По статистике, которую приводит Анна Зеленцова, стратегический координатор проекта Минфина «Содействие повышению уровня финансовой грамотности населения и развитию финансового образования в Российской Федерации», Россия заняла 9 место среди стран G20 по результатам международного сравнительного исследования финансовой грамотности взрослого (18+ лет) населения.

Средняя оценка финансовой грамотности по странам G20 — 12,7 баллов из максимальных 21. Россия получила 12,2 балла, что немного ниже среднего показателя.

Уровень финансовой грамотности российских учащихся 15-летнего возраста в 2015 году уже превысил средний уровень 10 стран и экономик ОЭСР, участвовавших в исследовании в рамках международной программы PISA-2015. И в этом в том числе заслуга различных государственных инициатив.

ЦБ не прав

Я провожу достаточно много времени, общаясь с миллениалами в ходе обучения, и вижу, что они способны копить деньги и делают это, ищут разумные стратегии, отвечающие реалиям нашего изменчивого мира. Молодежь копит в том числе и для обеспечения собственного будущего. Только вот показывать свои накопления «стабильным» пенсионным фондам они не спешат.

Больше половины (57%) «игреков» рассматривают возможность открыть свое дело в будущем, а у 11% уже есть собственный бизнес, свидетельствуют результаты исследования Hays в России. Молодые люди хотят не просто зарабатывать деньги, но и получать удовлетворение, фанатеть от того, что делают.

Их модель получения дохода — зарабатывай на том, что нравится. Если дать им возможности для этого, то они обеспечат будущее не только себе, но и следующему поколению.

Ну а как будет вести себя подрастающее поколение «Z» (родившиеся после 2004) — предсказать вообще невозможно. Не исключено, что они будут жить больше 100 лет и расплачиваться за услуги силой мысли. Какими должны быть финансовая и пенсионная система в этом случае? Будет ли вообще идти речь о пенсии в текущем понимании этого слова? Вряд ли.

Менять систему, а не людей

Молодежь всегда журили за то, что она живет не так, как старшее поколение. И это нормально. Да и в целом многим из нас, вне зависимости от года рождения, не свойственно думать о старости и «пенсии» лет до 40. Так что ничего удивительного в поведении «игреков» нет. Да, они по-другому используют деньги, тратят совсем не на то, что их предшественники и, скорее всего, будут жить дольше.

ЦБ в том самом документе заявляет, что «в центре стратегии Банка России находится человек. Способность российского финансового рынка делать лучше жизнь людей, бизнеса и государства, отвечать на их запросы честно, понятно, удобно и экономически эффективно стоит на первом месте».

То есть парадигма мышления должна измениться: не люди угрожают устойчивости системы, а существующая пенсионная система угрожает стабильности жизни людей после 60 лет. Именно поэтому пенсионная система безусловно должна подстраиваться под реалии жизни, трансформироваться.

И дело не столько в поведении миллениалов, сколько в демографии. По прогнозам к 2020 году в России будет 2 работника на одного пенсионера, что довольно мало. Простая арифметика: если взять коэффициент замещения 50%, то каждый из работников должен отдавать минимум 25% от своего дохода только на обеспечение межпоколенческого трансфера.

Решить эту проблему на государственном уровне предельно сложно. Это значит, что для нас — представителей поколений, на которых заканчиваются буквы английского алфавита (X, Y и Z), заканчивается и понятие государственной пенсии. Начинается время личной ответственности за собственный серебряный возраст и золотые годы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Образование, наука > forbes.ru, 16 июня 2018 > № 2644621 Сергей Макаров


Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 15 июня 2018 > № 2648500 Райхан Туматова

К чему может привести упразднение детских психиатров?

К сожалению, сегодня в отечественной психиатрии сложилась весьма парадоксальная ситуация – детей с серьезными психическими расстройствами лечат «универсалы». Ребенка-аутиста, например, врачует взрослый-детский психиатр и нарколог в одном лице. Как показывает практика, такой подход не может обеспечить реальную помощь больным детям. В итоге их родители, которых государство фактически оставляет один на один с серьезнейшей проблемой, вынуждены прибегать к услугам шарлатанов.

Куда делись детские психиатры?

В нашей стране все чаще выявляют детей с аутизмом, и это становится очень серьезной проблемой. Ситуацию комментирует практикующий детский психиатр с 30-летним стажем, врач высшей категории Райхан Туматова.

– Аутизм относится к разряду психических расстройств, – говорит она. – Следовательно, как только появляются подозрения, нужно обращаться к психиатру. Но в Казахстане все идет к тому, чтобы упразднить детскую психиатрию и объединить ее с наркологией, хотя во всем мире детская патология отделена от взрослой. Начиная с прошлого года, психиатры уже прошли краткие циклы по наркологии, а наркологи – по психиатрии.

Несколько месяцев назад в Алматы состоялась международная конференция с участием зарубежных психиатров и тех, кто занимается проблемами детских психических расстройств. В своем выступлении директор республиканского научно-практического Центра психиатрии, психотерапии и наркологии Николай Негай впервые публично и четко озвучил идею «психиатр и нарколог» в одном лице.

Наркологи, по его словам, только «капают», то есть проводят дезинтоксикационную терапию наркоманам и алкоголикам. Поэтому, считает он, нет смысла содержать целую армию врачей этой специальности – лучше объединить их с психиатрами.

И сегодня в некоторых поликлиниках Алматы и алгоколика, и наркомана, и ребенка-аутиста лечит один врач. Те родители, у которых есть возможность, в поисках квалифицированной помощи везут своих детей за границу – например, в ту же Россию, где никому и в голову не приходит упразднить специальность врача-психиатра. Те же, кто такой возможности не имеет, а их большинство, существуют (именно существуют) здесь.

Для меня как для практикующего врача остается загадкой, как можно, отучившись месяц, два, три, даже десять, распознать такое серьезное расстройство, как аутизм, и заниматься его лечением? Встреча с каждым новым ребенком, которому предстоит поставить этот серьезнейший диагноз и назначить лечение, – это огромная ответственность, поскольку применение психотропных препаратов может вызвать у детей серьезные осложнения.

Как врач-практик могу с полным на то основанием сказать, что врачи-непсихиатры имеют весьма поверхностное представление об этой болезни. Часто бывает так, что ребенку ставят диагноз «аутизм» и направляют на лечение в Центр психического здоровья только потому, что он ведет себя не так, как все.

Но когда его приводят к детскому психиатру, то выясняется, что идет задержка в развитии либо из-за психологических травм, полученных в семье, или же это слабоумие, но никак не аутизм. То, что сейчас детей-аутистов стало гораздо больше, чем в прошлом веке, отчасти связано именно с этим – с неправильной постановкой диагноза.

– А что вы можете сказать об имеющихся методиках по выведению детей из состояния аутизма?

– Сегодня всяких модных методик, за применение которых их разработчики, обещая вылечить ребенка, берут большие деньги, в странах СНГ появилось очень много. В открываемые ими центры ходят не только аутисты, но и дети с другими психическими и неврологическими расстройствами.

– Но как вообще отличить ребенка с аутизмом от детей, страдающих другими патологиями?

– Аутизм – это большой спектр трудно поддающихся лечению нарушений и расстройств. То есть это не столько болезнь, сколько вид психического функционирования. Такой ребенок социально дезадаптирован, у него, кроме расстройств в развитии, могут быть поведенческие нарушения. Причины возникновения аутизма могут быть наследственными. Если у кого-то из родственников имелось такое заболевание, как шизофрения, то, возможно, оно и стало пусковым механизмом. Но могут быть и другие причины. Например, болезнь матери во время беременности и самого ребенка в раннем возрасте.

Сейчас этот диагноз ставится по «Международной статистической классификации болезней 10-го пересмотра» (в предыдущем, 9-м, аутизм отсутствовал). Так вот, согласно этому документу, детский аутизм бывает разный. Есть со слабоумием, и тогда ребенок практически необучаем. Если удается научить его навыкам самообслуживания и привить опрятность – это уже прогресс. Если же он проявляет интерес на занятиях с логопедом и дефектологом, разговаривает с ними, то происходит пополнение запаса знаний, а раз так, то, следовательно, он развивается. Но если с ним занимаются, а он, даже достигнув подросткового возраста, только мычит и все еще ходит в памперсах, то такой ребенок будет нуждаться в пожизненной опеке со стороны родных.

Болезни в раннем возрасте тоже имеют большое значение. Из-за них у малыша могут сформироваться «особенности» в поведении: он перестает смотреть маме в глаза и начинает жить как бы сам по себе.

В таких случаях речь идет об аутистикоподобном поведении. После того, как его качественно пролечат, какое-то время возможно небольшое отставание (например, задержка речевого развития), а потом ребенок догоняет своих сверстников. Но если лечение, занятия с логопедом, дефектологом в течение четырех месяцев не дают результата, то мы предлагаем родителям оформить инвалидность.

О важности здорового образа жизни

– Есть ли все-таки связь между аутизмом и шизофренией?

– Нет. Единственное – аутизм может быть эндогенным, то есть, как я сказала выше, указывающим на начало развития шизофрении. К постановке этого диагноза психиатры тоже подходят очень и очень осторожно. Есть такие неблагоприятные типы течения, когда регресс происходит быстро и ребенок быстро становится слабоумным. Но может быть и так, что происходит один приступ шизофрении, а потом ребенок, пусть и с небольшими «странностями», развивается и растет, как все.

– Сейчас в Казахстане внедряют программу инклюзивного обучения, то есть в обычных школах стали открывать классы, в которых будут учиться дети-аутисты. Как вы к этому относитесь?

– Разумеется, отрицательно. Формировать такие классы, куда отправляли всех подряд – и здоровых, и нездоровых – стали с осени 2017 года. Среди них есть дети, которые в свои 12 лет вообще не разговаривают. Но реформаторам, видимо, нет дела до того, как педагог будет учить детей, обладающих разным уровнем интеллекта, и как большинство учеников класса будет относиться к особенным детям.

Тем более что к ним «в подмогу» подключились мамы, которые, стучась во все двери, кричат, чтобы их ребенка определили именно в этот класс. Им неважно – продуктивно это будет или нет. Лишь бы дитя куда-нибудь ходило.

– Правда ли, что между аутизмом и прививками есть какая-то связь?

– Прямой связи между ними нет никакой. Если совпадения и случаются, то, может, один на миллион. Прививки должны проводиться тогда, когда ребенок стопроцентно здоров. А если его прививают при соматической патологии, то могут появиться и высокая температура, и судороги, а если еще присутствуют дополнительные факторы (родился недоношенным, перенес черепно-мозговую травму, страдает хроническим заболеванием и т.д.), то тогда он начинает отставать в развитии.

Родители же, столкнувшись с этим, естественно, все списывают на прививки. Из-за нее, мол, развился аутизм. Таким образом, прививка на нездоровом фоне может стать пусковым моментом для любой болезни.

– Были ли в вашей практике случаи полного излечения ребенка от аутизма?

– В государственную клинику, где я работаю, приходят дети с таким отставанием, когда уже нужно оформлять инвалидность. Аутиста с сохранным интеллектом (ребенок всего лишь немного странноват) за 30 лет работы я не видела ни разу.

– Это правда, что аутисты могут сделать блистательную карьеру?

– Однозначно – нет. Если интеллект у человека сохранный и он социально адаптированный, то какой же он аутист? Аутистами называют социально дезадаптированных людей. В определении аутизма так и указывается, что это расстройство развития, характеризуемое «качественными аномалиями в социальном взаимодействии и стереотипным набором интересов и деятельности».

– Если бы вам предложили разработать программу лечения аутизма, то какие пункты она бы содержала?

– Я бы внесла в нее повсеместную пропаганду здорового образа жизни. Очень часто вижу курящих беременных женщин и мамаш, выгуливающих своих чад с сигаретой в зубах. Такое впечатление, что они совершенно равнодушны к своим детям – будущим и уже родившимся. А ведь любое заболевание матери во время беременности и ребенка в первые годы его жизни может вызвать аутистическое развитие личности или аутистикоподобные проявления. Среди причин может быть, например, инфекционное заболевание или, например, длительный наркоз во время беременности.

Самое возмутительное – это когда некоторые родители, приходя на прием к врачу, с гордостью заявляют, что их ребенок – аутист. Они считают, что он своеобразный и загадочный вследствие своей гениальности. Видимо, такое представление у них сложилось из-за знаменитого фильма Барри Левинсона «Человек дождя», героем которого был человек, больной аутизмом. Когда родителям объясняешь, что, к сожалению, их ребенку будет сложно учиться в обычной школе и что его, скорее всего, придется отдать в специнтернат, весь пыл пропадает. И они начинают смотреть на ситуацию более трезво.

Автор: Сара Садык

Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 15 июня 2018 > № 2648500 Райхан Туматова


Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > ras.ru, 15 июня 2018 > № 2645277 Алексей Громыко

Европе пора мудреть

Алексей Громыко - о стратегии Союзного государства, будущем Европы и уроках деда

Интервью с Алексеем Громыко у меня состоялось в одной из аудиторий Белорусского государственного университета. Получилось символично. Ведь "свои университеты" основоположник дипломатической "школы Андрея Громыко" начинал постигать на родной белорусской земле. Логична и встреча с его внуком, директором Института Европы РАН, в близкой ему академической среде белорусских коллег.

Навстречу мне шагнул человек с не характерной для "бренда Громыко" открытой обаятельной улыбкой - в отличие от знаменитого деда, который, как говорят, был абсолютно закрыт и непроницаем в общении. "А вот это абсолютно неправда и один из многих мифов", - отверг слова о закрытости Громыко-младший. По его словам, главный урок, который он получил от деда, - это манера держаться, разговаривать и чувствовать себя в своей тарелке в разной обстановке. Кстати, Алексей Анатольевич рассказывает, что бывал и в деревушке под Гомелем, где родился Андрей Андреевич, да и корни его супруги здесь же, в Минской области.

Если главным достижением Андрея Громыко был Хельсинкский акт, то Алексей Громыко известен как сторонник и разработчик концепции "Большой Европы" от Лиссабона до Владивостока. И так уж случилось, что две эти великие идеи живы и активно обсуждаются на минской площадке в виде Хельсинки-2. Это и стало темой нашей беседы.

Поводом для вашего приезда в Минск стала конференция о стратегической безопасности Союзного государства. Ее невозможно рассматривать в отрыве от глобальных системных перемен. В чем суть сегодняшних переломов?

Алексей Громыко: Я бы обратил внимание на то, что сейчас происходит глобальное перераспределение сил. Может быть, даже не потому, что некоторые наиболее развитые страны с постиндустриальной экономикой в чем-то оказываются неэффективными и слабыми. Главная причина заключается в том, что появляется много других центров силы, экономик роста, возвышающихся стран, которые начинают чувствовать свою силу в экономическом плане и, соответственно, растет их политический вес. Любые самые крупные силы, которые в истории привыкли возвышаться и создавать свои правила, сталкиваются с регионами и странами по всему миру.

Эти регионы и страны имеют свои конкурентные преимущества и хотят, чтобы их мнения учитывались. Поэтому идет развитие, формирование полицентризма, который охватывает весь мир, и на этом фоне постепенно вес традиционных центров силы снижается.

Среди этих новых игроков, появившихся на глобальной сцене, - и Союзное государство, а также союзы, в которые входят Беларусь и Россия с партнерами. Общеизвестна инициатива Александра Лукашенко о том, что эти интеграционные процессы должны стать частью более широкой стратегии сопряжения ЕС и ЕАЭС. Почему, на ваш взгляд, идея "Большой Европы" от Лиссабона до Владивостока так востребована?

Алексей Громыко: Действительно, речь идет о стратегиях, рассчитанных на годы вперед. И теперь, когда казалось, что наступает эпоха чуть ли не новой "холодной войны", структурного противостояния, сама идея Большой Европы, с моей точки зрения, никуда не уходит и не устаревает. Она рассчитана на всю глубину XXI века. Именно исходя из набирающего силу полицентризма, различные центры силы будут строить свои отношения в XXI веке на других основаниях, чем это было прежде. Тот же Евросоюз будет все больше и больше вращаться автономно в качестве глобального субъекта. Все это будет подталкивать европейские страны, не в географическом, а в цивилизационном представлении, к тому, чтобы Европа становилась более консолидированной, более спаянной.

Вы в этом уверены?

Алексей Громыко: Что для меня является непреложной истиной, так это то, что стратегически для всех нас, европейцев, нет шанса сохранить свои ведущие позиции в мире, если восток и запад Европы не вернутся к нормальным отношениям. Даже больше - отношениям стратегического партнерства. И в этом заключается сегодня идея об установлении партнерских отношений Евросоюза и Евразийского союза. О том, чтобы сопрягать интеграционные процессы на западе и востоке Европы c масштабными инфраструктурными проектами, которые продвигает новый великан XXI века - Китай. Вот эта идея не просто жива, она развивается, это видно по стратегии выстраивания большого евразийского пространства, сотрудничества по сопряжению Евразийского экономического союза и инициативы "Один пояс - и один путь".

Я всегда помню знаменитый совет моего деда: "лучше десять лет переговоров, чем один день войны"

Не менее важна идея об общей европейской безопасности. Сегодня европейские политики высказывают заинтересованность в новом переговорном процессе по типу Хельсинки-2. Как вам видятся его перспективы?

Алексей Громыко: Многие европейские государства опасаются, что задавать тон будут стратегические интересы и мышление крупных стран. В этом плане Хельсинки-2 - это, во-первых, идея о том, чтобы, по сравнению с 1975 годом, в этот процесс было вовлечено максимальное число стран больших, средних и малых. Одновременно ясно, что если наиболее крупные страны не придут к компромиссу, то эти инициативы ни к чему не приведут. Роль небольших стран возрастает многократно в том случае, если крупные государства по каким-то причинам не могут напрямую договориться. Как раз функция по стабилизации, которую могли бы выполнять малые и средние страны, чтобы помогать крупным игрокам найти точки соприкосновения и примирения, - крайне важна. Стремление Минска придать новое дыхание Хельсинки-2 очень важно, потому что это укладывается в русло общего стремления стран СНГ и Евразийского экономического союза, ОДКБ и Союзного государства к нормализации отношений в Европе.

Что бы сказал сегодня ваш великий дед, наблюдая за тем, как в Минске инициируют переговорный процесс в духе Хельсинкских соглашений - главного детища Андрея Андреевича Громыко?

Алексей Громыко: Думаю, дал бы свой знаменитый совет: "лучше 10 лет переговоров, чем один день войны". Европа, если она не сможет перегруппироваться, выйти на идеи новой консолидации и сопряжения различных интеграционных моделей, которые на этих огромных пространствах сейчас развиваются, будет представлять собой блеклое создание. Но даже если Евросоюз сумеет превратиться не только в экономического, но и политического игрока, этого будет мало. Он должен искать для себя некие геополитические рычаги, которые могли бы поддерживать его среди ведущих центров силы в мире, в числе которых Россия, Турция и Соединенные Штаты. Здесь уже много развилок...

...в которой Союзу Беларуси и России очень важно предложить свою повестку?

Алексей Громыко: Стратегия России и Беларуси, Союзного государства - сделать все, чтобы сохранить себя как ядро интеграционных процессов на евразийском пространстве. Потому что существуют разные геополитические поля притяжения. И если Россия и Беларусь сделать этого не смогут, то они будут разорваны этими полями. Так что нашим государствам надо создавать собственное ядро вместе с партнерами, и чем оно больше, тем гравитация будет сильнее.

Союз РГ

Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > ras.ru, 15 июня 2018 > № 2645277 Алексей Громыко


Россия. СЗФО. ЮФО > Армия, полиция. Судостроение, машиностроение. Образование, наука > redstar.ru, 15 июня 2018 > № 2643872 Владимир Королев

Развитие системы военно-морского образования закладывает фундамент великого будущего ВМФ России

Море всегда привлекало мужчин возможностью помериться характерами, убеждён главнокомандующий ВМФ адмирал Владимир Королёв.

Система военно-морских образовательных учреждений, как и сама служба на флоте, не только сохраняет свою привлекательность, но и обретает всё большую престижность. Дело и в романтике, которая присуща флотской службе, и в том, что флотская профессия является, по сути, самой мужской. С разговора на эту тему и началась беседа корреспондента «Красной звезды» с главнокомандующим ВМФ России адмиралом Владимиром Королёвым.

– Товарищ главнокомандующий, каким станет 2018 год для системы военно-морских образовательных учреждений?

– Начну с довузовских учебных заведений. У нас сложилась уникальная система: это Кронштадтский морской кадетский корпус, это Нахимовское военно-морское училище и его филиалы в Мурманске, Севастополе, Владивостоке. Все они оснащены самыми новыми средствами обучения. Но самое главное, нахимовцы и кадеты имеют прекрасную возможность видеть перед собой военно-морскую службу, так как находятся там, где дислоцируется флот. Перед командованием Нахимовского военно-морского училища и Кадетского морского корпуса стоит задача – в этом году активизировать участие воспитанников во всех процессах жизни ВМФ. Я имею в виду их участие в таких событиях, как закладки и спуски на воду кораблей, в мероприятиях, проводимых в соединениях флотов в пунктах базирования. Будет ещё больше времени уделяться морской практике на боевых кораблях и судах, тренировкам и занятиям на базе высших военно-морских учебных заведений. Это станет серьёзным мотивирующим фактором для дальнейшего поступления и обучения в высших военных образовательных учреждениях.

Что касается учебных заведений в системе Военного учебно-научного центра ВМФ, то здесь также реализуется ряд новых подходов. Отмечу, что в этом году курсанты Военно-морского института, Военно-морского политехнического института, Тихоокеанского высшего военно-морского училища принимают участие на различных этапах первого в истории дальнего похода учебного корабля «Перекоп» по маршруту Кронштадт – Севастополь – Владивосток – Североморск. Корабль впервые пройдёт Северным морским путём.

Сейчас «Перекоп» во Владивостоке. Он готовится к плаванию в северных широтах. На его борту будут курсанты Тихоокеанского военно-морского училища имени С.О. Макарова. В августе корабль продолжит движение. Все курсанты получат уникальную возможность в полной мере почувствовать флотскую службу и применить полученные знания на практике.

В целом перед глазами курсантов, нахимовцев, морских кадет происходят уникальные события в жизни флота, его переоснащение, экспедиции… Например, океанографическое исследовательское судно «Адмирал Владимирский» совершило экспедицию в Индийский океан, впервые за 20 лет посетило Бангладеш, приняло участие в мероприятиях, связанных с 110-летием со дня спасения русскими моряками жителей сицилийского города Мессина, пострадавшего от землетрясения. Совсем недавно в базу вернулось океанографическое судно «Янтарь», выполнившее задачи 11-месячного дальнего похода. Оно прошло свыше 50 000 миль. И всё это позволяет им гордиться своей принадлежностью к службе под Андреевским флагом. И главное – эти события питают и укрепляют их любовь к морю.

– Владимир Иванович, учитывая возрастание роли довузовского военного образования, главное командование ВМФ поставило новые задачи перед всеми своими довузовскими образовательными учреждениями. В чём их суть?

– Нахимовское военно-морское училище и его филиалы призваны быть в авангарде довузовского образования. Подготовка квалифицированных военных кадров и развитие системы образования флота являются приоритетными задачами главного командования ВМФ.

Напомню: в соответствии с поручением Верховного Главнокомандующего, решениями министра обороны РФ проведены мероприятия по формированию в 2016 году филиалов Нахимовского военно-морского училища во Владивостоке и Севастополе, а в прошлом году первых воспитанников принял филиал Нахимовского военно-морского училища в Мурманске. Объединение четырёх довузовских военно-морских учебных заведений и формирование на Черноморском, Северном и Тихоокеанском флотах филиалов Нахимовского военно-морского училища позволило создать единую систему обучения и воспитания нахимовцев, цель которой – привлечение в военное образование наиболее способной молодёжи и её ранняя профориентация на выбор профессии офицера.

Повседневная деятельность училища и его филиалов выстраивается по единому распорядку дня с учётом ритуалов и традиций ВМФ, включая поднятие Андреевского флага. Каждому учебному заведению вручено знамя, которое имеет военно-морскую символику. Для всех нахимовцев училища и филиалов введена единая форма одежды. Программы обучения включают в себя основы военно-морской подготовки, морскую практику, а также подготовку к параду.

Дальнейшее развитие системы довузовского военно-морского образования связано с повышением качества подготовки воспитанников и совершенствованием методики учебно-воспитательного процесса. Приоритетное направление – целенаправленная подготовка учащихся к поступлению в военные образовательные организации высшего образования, и прежде всего в вузы ВМФ.

В этих целях в старших классах Нахимовского училища предусматриваются только физико-математический профиль обучения, существенное повышение физической подготовленности воспитанников, обязательное изучение «Основ военно-морской подготовки», углублённое изучение английского языка. А в рамках предпрофильной подготовки, то есть в 8–9-х классах, – введение элективных курсов (курсов по выбору. – Ред.), способствующих подготовке к профильному обучению.

Занимаясь по физико-математическому профилю, каждый нахимовец получает до четырёх дополнительных часов в неделю по физике и математике – и это только в рамках основного расписания из-за приоритетного распределения учебного времени. За счёт факультативов и дополнительных занятий по подготовке к Единому государственному экзамену он сможет всё своё внимание уделять профильным для вузов ВМФ предметам: математике и физике. Такой акцент в учёбе даёт возможность изучать профильные предметы, занимаясь в компании мотивированных ребят, готовиться к участию в профильных олимпиадах. Учёба в таком классе увеличивает шансы на хорошую сдачу ЕГЭ и поступление в выбранное военно-морское училище.

– «Красная звезда» не раз рассказывала и о развитии морской составляющей воспитания и обучения…

– В целях реализации единых подходов авторский коллектив Нахимовского военно-морского училища разработал учебно-методические пособия по военно-морской подготовке и иностранному языку, которые в необходимом количестве должны быть изготовлены в каждом филиале до конца года. Проводится модернизация базы для морской подготовки, которая будет включать тренажёр по судовождению, тренажёры по флажному семафору, освоению световых сигналов и азбуки Морзе. В дальнейшем планируется оборудование сигнального мостика, поставка автопрокладчиков и другого штурманского оборудования. В новом здании головного училища будет размещён планетарий.

По окончании второго полугодия в течение 2–3 недель с воспитанниками предусмотрено проведение морской практики. Старшеклассники принимают участие в дальних морских походах на учебных кораблях. В период участия в дальних походах нахимовцы и кадеты не только получают практику несения дежурно-вахтенной службы на корабле с исполнением обязанностей дублёров младших специалистов, но и погружаются в романтику морской службы. Каждый нахимовец должен знать, что, поступив в дальнейшем в высшее военно-морское училище, он получает возможность ещё лучше узнать море и стать ещё ближе к профессии военно-морского офицера, так как география морских походов значительно расширяется.

Я порекомендовал всем начальникам довузовских военно-морских училищ организовать посещение судостроительных заводов и верфей и познакомить ребят с этапами и современными технологиями судостроения. Закладка новых кораблей, спуск на воду корабля, поднятие Андреевского флага на кораблях, принимаемых в состав флота, не должны проходить без участия нахимовцев и кадет.

– А как обстоят дела с совершенствованием учебного процесса?

– В целом, как и ранее, руководство методическим обеспечением образовательной деятельности и координация довузовской военно-морской подготовки остаётся за Нахимовским военно-морским училищем в Санкт-Петербурге. При этом значительный объём совместных мероприятий в рамках методической и воспитательной работы, таких как семинары, мастер-классы, педагогические советы и заседания предметно-методических комиссий, может планироваться в режиме видео-конференц-связи с участием филиалов НВМУ.

В целях формирования у воспитанников необходимых профессиональных качеств, осознанного выбора ими профессии офицера ВМФ определено кураторство над каждым довузовским учебным заведением со стороны высших военно-морских учебных заведений. Оно будет включать совместные мероприятия, проводимые с привлечением личного состава флотов и курсантов вузов ВМФ, посещение на регулярной основе кораблей и частей, военно-исторических музеев, учреждений культуры, участие воспитанников в воинских ритуалах, встречах с представителями ветеранских организаций и офицерами флота – участниками боевых действий сил ВМФ.

Есть ещё одно важное направление. Должен быть сделан акцент и на научно-методическом руководстве проектно-исследовательской деятельностью и научно-техническим творчеством воспитанников довузовских учебных заведений. В этих целях целесообразно и необходимо привлечение воспитанников к научно-техническому творчеству в области подводной робототехники. У обучающихся в области инновационных технологий, механики и программирования следует формировать новые знания, умения и компетенции. В ближайшее время будут разработаны предложения по проведению конкурса морской робототехники среди обучающихся в довузовских общеобразовательных учреждениях флота.

Главный упор в этом направлении следует делать на роботизированные системы морского назначения, которые являются одним из ключевых направлений развития средств вооружённой борьбы на море. В Мурманском филиале Нахимовского училища уже имеется лаборатория морской робототехники. Кабинеты судомоделирования, оснащённые конструкторами и наборами, приспособленными для создания моделей, двигающихся под водой и над водой, есть в Санкт-Петербурге и Севастополе, а также в Кронштадтском морском кадетском корпусе.

– Товарищ адмирал, вы упомянули дальние походы кораблей ВМФ, расширение их географии. А какое содержание вы вкладываете в понятие «военно-морское присутствие»?

– За этой формулировкой стоит главный смысл предназначения российского ВМФ. Флот может быть настоящим, если его корабли и подводные лодки не стоят у причалов, а выполняют свои функции в море. От 70 до 100 кораблей ВМФ России находятся в различных районах Мирового океана, решая задачи в составе группировок и отрядов. Наш флот является всеширотным и океанским. Россия всегда, с петровских времён, стремилась к обладанию именно таким ВМФ.

О том времени напомнил недавний спуск на воду в Санкт-Петербурге точной копии первого линейного корабля Петровской эпохи «Полтавы». А показателем, каким сегодня является и каким будет завтра ВМФ, станет главный военно-морской парад, в котором примут участие более 40 кораблей, подводных лодок, судов обеспечения. На Неве и в Кронштадте десятки тысяч людей, уверен, снова испытают гордость за нашу морскую державу.

– Пользуясь возможностью, не могу не задать вопрос о перспективах пополнения корабельного состава флота.

– ВМФ сегодня на этапе активного обновления. Это строящиеся серии ракетных подводных крейсеров стратегического назначения проекта «Борей», многоцелевых подводных лодок «Ясень», новых дизельных подводных лодок проекта 636.3, фрегатов, корветов, ракетных кораблей, оснащённых лучшим в мире высокоточным оружием.

Новый учебный период для нас начался с события, которое как нельзя лучше иллюстрирует высокий уровень внимания к развитию и оснащению флота. Был поднят флаг на новейшем корабле, отвечающем самым современным требованиям. Это малый ракетный корабль «Вышний Волочёк».

Незадолго до этого в Санкт-Петербурге были спущены на воду новейший корабль противоминной обороны «Иван Антонов», малый ракетный корабль «Шквал» в серии из 6 единиц, строящихся для Балтийского флота. В августе-сентябре в Севастополь прибудет новый фрегат «Адмирал Макаров».

В ближайшее время будет осуществляться пополнение ВМФ кораблями принципиально нового класса. Это патрульные корабли 22160 типа «Василий Быков». Целенаправленно для Черноморского флота продолжается строительство серии малых ракетных кораблей проекта 21631, оснащённых высокоточным оружием. До конца этого месяца в состав ВМФ будет принят головной большой десантный корабль «Иван Грен», который пополнит десантную составляющую надводных сил ВМФ. Это лишь отдельные иллюстрации процесса обновления флота.

– Владимир Иванович, мы беседуем с вами в Адмиралтействе. Это ведь весьма символично?

– Это напоминание о 322-летней истории по-настоящему великого флота, созданного Петром Великим. В этих стенах рождались самые смелые планы. Здесь начиналось строительство первых кораблей. Здесь, где сейчас мы ведём разговор, находится на хранении великая святыня – Морской Устав Петра Первого в рукописном варианте. Это не просто раритет, а основополагающий документ, сохранивший во многом свою актуальность. В библиотеке Адмиралтейства находятся фундаментальные труды флотских историков, основоположников военно-морского искусства, летописцев морских сражений, кругосветных экспедиций. Каждая мельчайшая деталь исторических помещений и зданий Адмиралтейства сохранена, восстановлена в точном соответствии со своим первоначальным обликом. Эти стены буквально дышат историей, которую мы свято храним.

Но время не стоит на месте. Значит, мы обязаны видеть перспективу, идти вперёд… Главная цель миссии российского ВМФ, подчеркну, надёжно обеспечивать безопасность страны на морских и океанских направлениях.

Андрей ГАВРИЛЕНКО, «Красная звезда»

Россия. СЗФО. ЮФО > Армия, полиция. Судостроение, машиностроение. Образование, наука > redstar.ru, 15 июня 2018 > № 2643872 Владимир Королев


Россия. ЦФО > Образование, наука > zavtra.ru, 13 июня 2018 > № 2644487 Татьяна Воеводина

Учиться, учиться и учиться

студенты часто выступают тараном или хворостом бунтов, революций и вообще деструктивной бучи

Татьяна Воеводина

«Живут студенты весело в период между сессий», - пелось в старинной песенке. Сейчас вовсю катит сессия, а веселуха - налицо.

Студенты МГУ протестуют против создания фан-зоны на Ленинских, пардон, Воробьёвых, горах. Фан-зона им якобы мешает учиться. Моя дочка, студентка МГУ, рассказывала, что ещё ранней весной собирали подписи под петицией против зоны, но как-то вяло. Она и её товарищи пожали плечами и не подписали, тем более, что учатся они на Моховой. И вдруг буквально накануне чемпионата, когда поздно что-то менять, всё закрутилось с бешеной силой.

INTERFAX.RU сообщило: «На троих студентов МГУ, написавших на рекламной тумбе неподалеку от университета "Нет фан-зоне" (Чемпионата мира по футболу), завели уголовное дело о вандализме».

Дальше – больше: «Мы, нижеподписавшиеся, требуем немедленного прекращения уголовного преследования студентов 1 курса филологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Дмитрия Петелина, Дарьи Беловой и Кирилла Козлова и закрытия абсурдного уголовного дела по обвинению в вандализме (УК РФ ст. 214 – до трех лет лишения свободы), связанному с нанесением граффитина временный картонный указатель фанзоны чемпионата мира по футболу 2018».

А мне на почту пришло приглашение подписать воззвание за освобождение жертв «борьбы роковой».

Заметьте: против фан-зоны протестуют не жители окрестных домов, не пенсионеры, не мамы малолетних детей, а студенты, которым от неё вообще-то ни холодно - ни жарко, а желающему учиться студенту вряд ли что-то способно помешать. Всё это ясно показывает, что инсургентов ведёт опытная и крепкая рука. И они – ведутся: как детишки Навального.

Мой сын-строитель, человек практический, уверенно заявил, что страстотерпцы, эдаким манером норовят трудоустроиться в либеральные СМИ или в соответствующие партии. И то сказать, филфак всегда был местом пафосным, но по части будущего трудоустройства малоперспективным. Что филфак готовит безработных – об этом говаривали ещё в пору моей юности, когда ни о какой безработице в Советском Союзе слыхом не слыхали. Потому очень логично, что люди, пытающиеся замутить бучу в преддверии чемпионата, обращают свой взор именно к филологам, у которых карьерные перспективы самые тощие. С одной стороны, их легко заманить обещанием хоть какой-то работы , а с другой – они не боятся себя скомпрометировать перед будущими кадровиками и хедхантерами участием в буче: кадровикам они в любом случае не интересны.

Не слишком ли жёстко: написали что-то на тумбе – и сразу пришили вандализм? Мне кажется – в самый раз. Студенты, чья молодая энергия существенно превосходит их умственный потенциал, часто выступают тараном или хворостом бунтов, революций и вообще деструктивной бучи. Как таран, они готовы лезть на рожон, как хворост – легко воспламеняются от любого пустяка. Когда-то студенческие так называемые «забастовки» оказались прологом первой русской революции 1905 года. Витте писал тогда: «дело выросло от школьной шалости на степень общественного явления».

Во Франции в 1968 г. студенческие волнения привели к отставке де Голля. Через двадцать лет в Китае студенческое сидение на площади Тяньаньмэнь планировалось как пролог вполне «взрослого» переворота – с танками и всем прочим. «Онижедети» - это хворост, используемый закулисными силами для поджога бунта против действующей власти.

Что могут три филфаковца? Лично они – мало что могут, но, как известно, из искры возгорается пламя. Если бы Янукович в своё время твёрдо приказал ректорам вузов немедленно исключать отсутствующих на занятиях студентов без права восстановления и отсылать хлопчиков в армию – очень возможно, Майдан бы увял, не расцветши.

Студенты не боятся потерять место и заработок, как взрослые трудящиеся, потому готовы бузить по первому призыву. Учиться? Ну, кое-кто учится. А многие в вузе просто проводят время. Это не новость. Так было и до революции. В знаменитых «Вехах» есть статья А.С. Изгоева «Об интеллигентной молодёжи», где он пишет: «Русская молодежь мало и плохо учится, и всякий, кто ее искренно любит, обязан ей постоянно говорить это в лицо, а не петь ей дифирамбы, не объяснять возвышенными мотивами социально-политического характера того, что сплошь и рядом объясняется слабой культурой ума и воли, нравственным разгильдяйством и привычкой к фразерству». Я всем рекомендую прочесть эту статью, особенно тем, кто учится и учит в высшей школе.

А студентам надо твёрдо и без стеснения сказать: ваше дело – учиться, чтобы стать подлинными специалистами и знатоками. А городское управление – это не ваше дело. У вас есть много ваших дел, вот ими и займитесь.

«Итогом безответственной политики властей и оргкомитета чемпионата мира стало выталкивание противников размещения фанзоны на Воробьевых горах в радикальную область и провоцирование их на совершение противоправных действий», - пишут протестанты в своём воззвании.

Кто б их вытолкнул на упорное и повседневное овладение знаниями, умениями и навыками по специальности! Потом ещё и спасибо скажут.

Россия. ЦФО > Образование, наука > zavtra.ru, 13 июня 2018 > № 2644487 Татьяна Воеводина


Россия. Ближний Восток > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 13 июня 2018 > № 2644264 Семен Багдасаров

Востоковед с военным опытом

директор Центра изучения Ближнего Востока и Центральной Азии Семён Багдасаров в гостях у "Завтра"

Владислав Шурыгин

Устраивали гонки на новеньких танках

Владислав ШУРЫГИН. Семён Аркадьевич, готовясь к интервью, ещё раз ознакомился с вашей биографией. Не перестаю удивляться поворотам вашей жизни. Танкист, востоковед, политолог. На три жизни хватит. Давайте начнём с истоков. Почему вы выбрали танковые войска?

Семён БАГДАСАРОВ. Я родился в маленьком городке в Средней Азии, в Ферганской долине. Город называется Маргилан. Для нас в то время карьера военного была престижной. Мой старший брат в служил погранвойсках, и я тоже хотел стать офицером. Пошел в военкомат, сказал, что хочу поступить в Военный институт иностранных языков. Представьте мою наивность? Из Маргинала в ВИИЯ! Улыбаетесь? Вот и военком наш начал смеяться. Я уже позже понял, почему, он смеялся. Понял, когда сам был в военном институте командиром курсов: Институт иностранных языков - это всегда был суперблатной вуз. Отсмеявшись, военком посерьёзнел: «Хочешь стать офицером? Отправим тебя в танковое училище». С его лёгкой руки я и стал танкистом.

Владислав ШУРЫГИН. Первый день в училище помните?

Семён БАГДАСАРОВ. Первый? Помню. После экзаменов нас распределили по учебным ротам, выдали форму. Первый раз обули сапоги. Я, помню, ноги стёр в кровь: были марш-броски с полной нагрузкой. Трудно было, хотя к тому времени я уже был кандидатом в мастера спорта по боксу в полулёгком весе, но это всё равно были другие нагрузки. В армии всё жёстче и интенсивнее.

Владислав ШУРЫГИН. Какие танки изучали в училище?

Семён БАГДАСАРОВ. Основными были Т-72 и Т-62. Отрабатывали вождение, стрельбу. На тактических занятиях использовались Т-10М, это тяжёлый танк. Но я служил на Т-55. В Одесском, Туркестанском и Закавказском военных округах стояли на вооружении эти танки. В южных округах на вооружении техника была, скажем так, не новая. Все новейшие танки шли на запад, это были группы войск в Европе, в Германии, Центральная группа войск. Новейшие танки отправляли также на север, а у нас противник был качественно другой. Поэтому и вооружение было соотвествующее.

Владислав ШУРЫГИН. А какова была судьба этих танков после вывода войск, знаете?

Семён БАГДАСАРОВ. В конце восьмидесятых я служил в штабе Туркестанского военного округа, часто посещал Термезский район - это на границе с Афганистаном. Так вот, столько танков, сколько было там, я не видел больше никогда! Огромное количество новеньких Т-72, Т-80 разных модификаций. Всего около пять тысяч, это 12 танковых дивизий. Это были танки как раз из выводимых групп войск. В Генеральном штабе ничего умнее не придумали, как разместить их на границе с Афганистаном. Формально всё было логично: железнодорожное сообщение, сухой климат, можно хранить на открытом воздухе. Но никому тогда и в голову не пришло, что всего через год – полтора Союз распадётся. И вся эта техника останется за границей. Достанется новым среднеазиатским правителям. А тогда с них приходилось дизтопливо сливать, потому что солдаты на них гонки устраивали. Контроля никакого не было. И это при том, что расположенная там же 108-я Термезская дивизия была вооружена танками Т-55.

Такая же ситуация и с авиацией. В составе Военного совета прилетаю в Кызыл-Арват в Туркмении, это Туркестанский округ, который включал в себя всю Среднюю Азию и Казахстан. Полоса военного аэродрома, а вокруг стоят сотни «сушек» и «мигов» с демонтированными крыльями - чтобы места меньше занимать. Сотни машин! При этом на вооружении ВВС ТуркВО стояла старая техника. Вот так мы своими руками развеивали военную мощь СССР…

Мы неправильно воевали в Афганистане

Владислав ШУРЫГИН. Как сложилась ваша судьба после училища?

Семён БАГДАСАРОВ. Я стал командиром танкового взвода в Одесском военном округе, в Крыму. До этого я никогда в жизни не был в тех краях. Помню, летел в Симферополь, мне казалось, что там уже пальмы. Но пальм не оказалось. Начал служить, стал командиром роты, потом помощником начальника политотдела дивизии, потом замполитом отдельного ракетного дивизиона, и с этой должности поступил в Военно-политическую академию.

Там я увлёкся военной аналитикой, меня заметили, перевели в спецпропаганду. Недавно с удивлением для себя обнаружил в интернете статью майора Багдасарова в «Зарубежном военном обозрении». Представляете, в советское время в «Зарубежном» какой-то майор Багдасаров! Статья касалась Турции: особенностей её вооружённых сил, психологии турок и т.д Я сдуру тогда еще написал письмо в ЦК КПСС, что мы неправильно воюем в Афганистане, что надо использовать опыт борьбы с басмачеством. Перестройка же была, гласность…

И, вот, помню, сижу я на лекции, врывается наш начальник и говорит: «Ты в ЦК писал письмо? Ты что, сдурел, что ли? Идём со мной». Оказывается, ему позвонил первый заместитель начальника Управления спецпропаганды Леонид Иванович Шершнёв. Он вызвал меня к себе, расспрашивал, откуда я всё это знаю. Я рассказал, что родился и вырос в Средней Азии, что интересовался вопросом. Он сделал мне предложение – перейти к нему на службу. Но генерал-майор Малакян - один из руководителей Военно-политической академии, которому я многим обязан, меня жёстко раскритиковал, мол потеряешь командную перспективу и отправил меня в Закавказский военный округ.

Владислав ШУРЫГИН. С Шершнёвым жизнь ещё сводила после этого?

Семён БАГДАСАРОВ. Да, Шершнёв всё-таки меня потом нашел. К тому моменту он уже был в Афганистане у Варенникова, занимался разработкой того, что сейчас называется “Центром по примирению”, а тогда это были отряды спецпропаганды. Меня в это время отозвали в Москву, я был назначен командиром курсов, которые готовили специалистов в Афганистан, язык дари и пушту. Создание этих курсов - была заслуга Шершнёва. Он понимал, что за столько лет войны в Афганистане у нас всё ещё нет подготовленных специалистов по Афганистану. И их начали ускоренно готовить. Но потом стало ясно, что войска из Афганистана будут выводиться, и меня отправили служить в Туркестанский военный округ начальником отдела одного из подразделений спецпропаганды в Ташкенте.

Владислав ШУРЫГИН. Вы к тому моменту уже язык знали?

Семён БАГДАСАРОВ. Конечно, знал. Я родился и вырос в Средней Азии, хорошо говорил на узбекском языке, у меня ферганский диалект, говорил по-таджикски, а дари - это и есть таджикский язык.

Владислав ШУРЫГИН. Чем занимались в Туркестанском округе?

Семён БАГДАСАРОВ. В Средней Азии уже начиналась политическая неразбериха, так что занялся среднеазиатскими вопросами. Помню, я ещё был майором, слетал на родину, в Ферганскую долину. Это было перед самым погромом турок-месхетинцев. И по приезду я написал, что ситуация там взрывоопасная и, скорее всего, в ближайшее время могут произойти волнения.

Помню жаркий майский день, я выхожу из трамвая, пешком иду на работу, мне навстречу выбегает большой начальник и говорит «Ты, что там наделал?». А я ничего понять на могу! Оказывается, в Оше вспыхнули волнения. Мой прогноз оказался точным.

Это была самая кровопролитная война

Владислав ШУРЫГИН. Где вас застал распад Союза? И как он отразился на вашей судьбе?

Семён БАГДАСАРОВ. После распада СССР ситуация была непростая. Я, фактически, оказался за границей. И на территориях новоиспечённых республик местные князьки бросились делить оторванные от единого целого куски армии. Трудно было, но благодаря помощи моих товарищей, я их могу назвать - это Леонид Григорьевич Ивашов, это Валерий Леонидович Манилов, и некоторых товарищей - я перебраться в Москву, в штаб Объединённых Вооружённых Сил СНГ. Был прикомандирован к первому заместителю министра обороны Андрею Афанасьевичу Кокошину, был у него направленцем по Таджикистану, где уже во всю гремела гражданская война. Большую часть времени я проводил на Памире, занимался в основном исмаилитами.

Я считал, что нужно достигнуть перемирия, начинать процесс национального примирения, потому что эта война втягивает в свой пожар всё новые регионы и это может плохо кончиться для нас.

По официальным данным, мы на ней потеряли убитыми 360 человек, 1600 раненых. А граждан Таджикистана погибло свыше ста тысяч. Это была самая кровопролитная война на территории бывшего СССР.

За Таджикистан с соответствующей формулировкой я был награждён орденом «За личное мужество». В те времена, в 1993 году, ордена мало кому вручали, все больше занимались ваучерами и раздербаниванием страны.

Владислав ШУРЫГИН. Что запомнилось в Таджикистане?

Семён БАГДАСАРОВ. Меня прикомандировали к главе миссии ООН Ливиу Бота. И в первый же день после нашего знакомства он предложил его консультировать. Мое начальство дало на это добро и официально откомандировало меня к нему.

Помню, он мне говорит: «Полковник, я тут уже три месяца, но ещё ни одного живого оппозиционера-моджахеда не видел, а мне надо с ними пообщаться». Для этого нужно было поставить в известность министра иностранных дел Таджикистана и придумать, где организовать встречу. Не буду говорить как, но я его вывез на Памир. К нашему приезду там собрали полевых командиров.

Владислав ШУРЫГИН. Они были полевые командиры, но они были в оппозиции к той оппозиции?

Семён БАГДАСАРОВ. Нет, они были в оппозиции к Душанбе. Было два типа отрядов оппозиции: исмаилитские отряды - против Душанбе, но за Россию, и суннитские отряды - против Душанбе, но и не совсем в хороших отношениях с нашими пограничниками.

Бота приехал на переговоры в пальто, в костюме, в галстуке. И пришли 16-17 полевых командиров. И среди них был Лёша Горбун - знаменитый полевой командир, такой, маленького роста, Бота принял его за водителя. Так прошли первые переговоры с оппозицией - в кабинете областного комиссара с портретом Жукова.

Наша проблема в отсутствии сильной востоковедческой школы

Владислав ШУРЫГИН. А как оказались в Министерстве по делам СНГ?

Семён БАГДАСАРОВ. В 1995 году я принял твёрдое решение уволиться. Время было гнуснейшее: с одной стороны, тебя награждают Орденом за личное мужество, с другой стороны - кругом какие-то интриги. Русские солдаты проливали кровь, чтобы какой-то деятель мог сесть в кресло.

В то время меня познакомили с Юрием Дмитриевичем Маслюковым, он и привел меня к министру по делам СНГ, Валерию Михайловичу Серову. Тот меня выслушал и сразу назначил на должность начальника управления по трём странам - Таджикистану, Узбекистану и Туркмении. Вот там я снова взялся за идею национального примирения. Это была непростая работа. Надо отдать должное Серову: если бы не он, не было бы никакой политики национального примирения.

Владислав ШУРЫГИН. Кем вы себя считаете? Вы – востоковед или вы – военный?

Семён БАГДАСАРОВ. Думаю, хорошо, что я окончил военный ВУЗ, потом второй, получил реальное представление о том, что такое армия. Но много лет я погружён в Восток, он стал моей профессией. Поэтому я считаю себя военным востоковедом с практическим опытом. А то некоторые эксперты по Афганистану живого моджахеда никогда не видели.

Владислав ШУРЫГИН. По-вашему, нам не хватает сегодня качественной экспертной оценки?

Семён БАГДАСАРОВ. Я считаю, что проблема нашей внешней политики в отсутствии сильной востоковедческой школы. Возьмём, к примеру, Сирию. Я поддерживаю наше военное присутствие там. Но как оно начиналось? Было очевидно, что мы тогда слабо себе представляли, что нас ждёт в Сирии. В Сирию надо было входить ещё в 2012-13 годах. Тогда ещё сирийская армия что-то из себя представляла, контролировала большую часть территории. Нужно было сразу помочь им закрыть сирийско-турецкую границу, это многое изменило бы. А мы сначала поздно вошли, а потом ещё и вступили в какие-то переговоры и потеряли темп после первых успехов. Как результат - сегодня Сирии как территориально целостного государства не существует.

Вот это и есть – отсутствие школы!

Но вы почитайте книгу Юлия Цезаря “Записки о Галльской войне”, написанную две тысячи лет назад: Там великий полководец сначала описывает племена и народы, населяющие Галлию, их взаимоотношения, традиции, а уж потом вступает в войну. Нельзя идти в страну, не зная нюансов религиозно-этнического происхождения.

Владислав ШУРЫГИН. Как можно сегодняшнюю ситуацию в Сирии оценить?

Семён БАГДАСАРОВ. Ситуация, на самом деле, в Сирии сейчас очень сложная. Она требует глубокого анализа, абсолютного переосмысления того, что там происходит, требует реализма. Можно сколько угодно говорить о территориальной целостности Сирии, но её нет. Надо признать, что есть несколько зон влияния, на которые поделили Сирию. Есть зона влияния, которую мы называем проправительственной, но и она поделена между нами и иранскими формированиями, т.е. она тоже неоднородна. Есть территории, которые турки захватывают: Африн, например, также турки претендуют на Идлиб, Джалаб, Эль-Баб и т.д. А Эрдоган - непредсказуемый союзник, таких друзей иметь - врагов не надо, как говорится.

Есть территория, которая контролируется американцами: это не только курдские территории, Дейр-эз-Зор, где арабы живут - в сторону ирано-иракской границы.

И пока все эти страны между собой не договорятся между собой, сажать за стол переговоров оппозицию бессмысленно, никакая Сочинская конференция, никакая Женева, Астана не помогут. Это Ближний Восток. И когда мы принимаем решения по Ближнему Востоку, мы должны изучить все его тонкости.

Владислав ШУРЫГИН. А как можно оценить востоковедческую школу американцев? Судя по тем ошибкам, которые они допустили, сложилось ощущение, что они достаточно слабы.

Семён БАГДАСАРОВ. Было ощущение, но последнее время события показывают, что они быстро учатся. Посмотрите, как они разыграли курдский вопрос. Они же правильное решение приняли. Не с какими-то вождями начали договариваться, а вступили в переговоры с партией Марксистского союза, аффилированной с Рабочей партией Курдистана. А это организованная и мощная сила. США в 2014 году берут и вычёркивают её из списка террористических организаций и начинают с ней работать. Грамотный ход, если бы они этого не сделали, у них бы сейчас плацдарма в Сирии не было. А теперь есть, и есть на кого опереться там. Так что американцы многому учатся, и многое правильно делают.

Этот год в Сирии будет полон сюрпризов

Владислав ШУРЫГИН. Что вы ждёте в этом году по Сирии и вообще по направлению Востока?

Семён БАГДАСАРОВ. Я думаю, в Сирии 2018 год будет полон сюрпризов.

Сейчас нужно, чтобы заинтересованные стороны закончили раздел Сирии, извините меня за откровенность. Я не верю ни в какое политическое урегулирование. Было бы огромным успехом, если бы Россия, США, Турция, Израиль, Иран договорились не портить друг другу нервы. Но вероятность этого пока ничтожно мала. Поэтому ситуация в Сирии будет носить зигзагообразный характер. Самое страшное - это два конфликта, которые могут возникнуть: между Россией и США (он пока не снят с повестки дня) и между Израилем и Ираном. Это два локомотива, которые мчатся друг другу навстречу, и никто не хочет уступать.

Владислав ШУРЫГИН. Насколько Сирия будет оставаться внутрироссийским фактором, политическим и социальным?

Семён БАГДАСАРОВ. Мы пришли в Сирию и не должны оттуда уходить. Это понятно. Понятно и то, что мы заинтересованы в примирении. Но проблема внутрироссийской политики заключается в том, что у нас очень любят играть в демократию. Мы позволяем многим товарищам говорить непозволительные вещи, например, что Крым надо вернуть кому-то, уйти из Сирии. Позволяем говорить что угодно. И в случае малейшей неудачи на международной арене эта либеральная пятая колонна будет использована против нас во внутренней политике.

Владислав ШУРЫГИН. Что бы вы могли назвать своей личной победой?

Семён БАГДАСАРОВ. Своей личной победой для меня стала политика национального примирения в Таджикистане, о котором я уже говорил. Конечно, я действовал не один. Рядом было много достойных людей. Но вы спросили, чем я горжусь? Мы закончили войну. Вот этим и горжусь…

Владислав ШУРЫГИН. Есть тезис, что любая дипломатия ничто без хороших штыков. Согласны ли вы с этим?

Семён БАГДАСАРОВ. Соглашусь. Мир сегодня проходит зону турбулентности. Старые договорённости больше не работают. И, не опираясь на силу, трудно быть услышанным. Сегодня в России создана армия, способная решать любые поставленные задачи. И мы это видим все последние годы. Армия совершенствуется. Насколько я знаю, сейчас создан военный университет на базе Военно-политической академии, Краснознамённого института, говорят, они сегодня уже готовят там хороших специалистов - востоковедов. Так что процесс идёт.

И сейчас очень важно, чтобы не начало сокращаться финансирование. Мы должны развивать стратегические силы, средства борьбы в локальных войнах. ХХ век был веком мировых войн. ХХI век станет веком локальных конфликтов. Мы должны быть готовы ответить на любую угрозу.

Россия. Ближний Восток > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 13 июня 2018 > № 2644264 Семен Багдасаров


Азербайджан > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > un.org, 12 июня 2018 > № 2645296 Сахиль Бабаев

Азербайджан: занятость молодежи - наш приоритет

Среди трудоспособного населения Азербайджана молодежь составляет 70 процентов. А на рынке труда молодые люди от 15 до 29 лет составляют лишь 27 процентов. В стране озабочены тем, чтобы сократить молодежную безработицу. Этой проблеме посвятил часть своего выступления на конференции Международной организации труда (МОТ) министр труда и социальной защиты населения Азербайджана Сахиль Бабаев. С ним поговорила наша коллега, специалист по связям с общественностью Регионального бюро МОТ в Москве Ольга Богданова.

ОБ: Среди многих вопросов, которые Вы затронули в своем выступлении, особенно хотелось бы выделить вопросы занятости молодежи, ведь, как мы знаем, ваша Республика молодая с точки зрения демографической, так ведь?

CБ: Вы правы, у нас очень молодое население. Если мы посмотрим на демографическую структуру населения, то 25 процентов нашего населения - это именно молодежь, которым от 14 до 29 лет. А если смотреть трудоспособных граждан, это 70 процентов населения Азербайджана, граждане, которые старше 65 лет, - это всего лишь 6 процентов нашего населения. Наше население очень молодое, и нужно отметить, что число детей тоже высокое: 22 процента населения Азербайджана – дети до 14 лет. Это означает, что эти дети и молодежь каждый год активно выходят на рынок труда Азербайджана. У нас сегодня структура экономической активности населения распределяется следующим образом: 27 процентов экономически активного населения - это молодежь с 15 по 29 лет.

ОБ: Это огромная доля…

CБ: Да, это огромная доля, и так как у нас очень позитивная демографическая структура, каждый год еще 100 - 120 тысяч молодых людей выходят на этот рынок. И, если посмотрим структуру безработицы, то общая безработица в Азербайджане всего 5 процентов, мы очень сильно гордимся этим. Но когда мы смотрим структуру безработицы, то видим, что безработица среди молодых, то есть с 15 по 29 лет, это уже 9,2 процента. Соответственно, мы активно внедряем разные механизмы расширения занятости среди молодёжи. Я хотел бы особенно отметить нашу работу в этой сфере с Международной организацией труда (МОТ). Активное сотрудничество между МОТ и Азербайджаном продолжается, мы активно работаем в рамках проекта «Партнерства в сфере занятости молодежи СНГ». Мы активно внедрили пилотные программы в разных районах Азербайджана, и мы с удовольствием ждем начала второй фазы этих программ.

Мы подписали вторую страновую программу а 2016 году с МОТ...

ОБ: ... по достойному труду.

CБ: Да, по достойному труду, и мы думаем, что эта программа поможет нам расширить занятость среди молодёжи, активно внедрять профориентацию и профподготовку для нашей молодёжи. И самое главное: наша общая программа - активно расширять самозанятость. В прошлом году у нас есть очень хорошие результаты. 1200 семей мы привлекли в эту программу и создали малые фермерские предприятия микробизнеса. И в этом году наша цель - расширить эту программу до семи тысяч семей и каждый год после этого как минимум по 10 тысяч семей привлекать в эту программу. Потому что самозанятость - это очень удачный путь искоренения бедности и безработицы. Это позволяет нам шаг за шагом переводить семьи из категории нуждающихся в социальной помощи в категорию занятых людей.

Азербайджан > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > un.org, 12 июня 2018 > № 2645296 Сахиль Бабаев


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637044 Игорь Рыбаков

Люди против роботов: как человечеству не проиграть в битве с технологическим прогрессом

Игорь Рыбаков

Председатель совета директоров фонда «Институт ускорения экономического развития»

Миллиардер и совладелец корпорации «Технониколь» Игорь Рыбаков считает, что человеческое общество становится все более беззащитным перед усложняющимся миром технологий. И рассказывает, как с этим можно бороться

Ключевая дилемма филантропии в России и в мире — какую линию действия выбрать? Действовать ли, находя вокруг себя минусы и стремясь превратить их в плюсы? Или же действовать проактивно: создавая и увеличивая плюсы?

В первом случае упор делается на разнообразие практик и форм работы с так называемыми компенсаторными механизмами: уменьшаются негативные последствия или ситуации. Это очень важно: человек, который оказался в состоянии «минус-минус-минус», иными словами, нуждается в помощи, — он должен получить ее от общества в той форме, в которой общество способно ему ее дать. И при этом процесс не застывает в ожидании действий со стороны государственных институтов. Этот вид деятельности за последние 20 лет получил в нашей стране признание и во многом стал основой формирования «третьего сектора» (государство-бизнес-некоммерческие организации). Сегодня в нашей стране активно работают компенсационные механизмы благотворительности.

Однако меня как человека с 25-летним опытом построения крупного бизнеса больше интересуют не механизмы компенсации, а механизмы развития. Механизмы, которые добавляют обществу связанности, делают его сложнее.

Почему это критично именно сейчас? Дело в том, что сегодня технологическое развитие приобрело экспоненциальный характер. Технологическая реальность стала сложнее, чем самое сложно устроенное человеческое общество. Развитие технологий уже начинает восприниматься как угроза для человечности. Недаром в последние годы фокус Давосского форума сместился с геополитических и экономических проблем на вызовы, связанные со стремительными темпами развития и внедрения технологий во все сферы жизни. «В технологическом пространстве происходит что-то грандиозное, и нужно что-то с этим делать. Но, во-первых, мы не понимаем, что именно происходит, а во-вторых, не знаем, что делать» — таков лейтмотив многих выступлений.

Выходит, что система, которая менее сложна (человеческое общество), чувствует себя беззащитной перед более сложной системой (технологии). Однако технологии созданы людьми и для людей. И высокая сложность технологической реальности должна стимулировать нас к повышению сложности общества. А значит. к запуску новых механизмов его развития. В большой исторической перспективе это произойдет, вероятно, и без участия каждого из нас конкретно. Но мой выбор — действие. Поэтому меня увлекает цель — создать новую философию филантропии и направить ее на улучшение механизмов развития общества.

Филантропия, понимаемая как социальное творчество большого количества людей, — это естественный ответ общества на вызовы технологических изменений, радикально меняющих его уклад и образ жизни, и она должна быть доступна каждому.

Три года назад мы создали «Рыбаков фонд» и сфокусировались на проверке уже наработанных в мире механизмов развития. И обнаружили, что наиболее эффективные и прекрасно приживающиеся в нашей стране форматы — это группы «самопомощи», которые я бы назвал группами «взаимоподдержки», чтобы не ассоциироваться со всем известными «Анонимными алкоголиками». В чем отличие? Если человек нуждается в помощи — он воспринимает себя в условном состоянии «минус-минус-минус». Мы же хотим создавать восприятие человеком самого себя и группы как «плюс-плюс-плюс».

У людей есть огромный потенциал и желание быть причастным к чему-то большому, интересному и благому. И для реализации этого потенциала им нужны такие формы, как группы «взаимоподдержки» или микросообщества. Мы видим свою роль в том, что мы по сути являемся «инкубатором» для работающих форматов и программ, которые впоследствии «отпочковываются» и живут уже сами по себе, автономно. Один из примеров — сообщество «Благодарные выпускники».

Обыкновенная школа. Институт вечный, но сейчас находящийся в кризисе. На сегодняшний день это место, где детям неинтересно учиться, а педагогам неинтересно работать. Современные дети не понимают, почему им нужно находиться там, где им нехорошо. Закручивание формальных гаек приводит к тому, что падает мотивация. Но если мы добавляем к социальной оболочке (которая уже существует вокруг школы в лице родителей) «благодарных выпускников», которые формируют сообщество, живущее по своим законам, но связанное со школой, откуда они выпустились, — это полностью меняет систему отношений и мотивации. Школа перестает быть обезличенной «камерой хранения», куда родители на время сдают детей. Родители перестают предъявлять претензии педагогам, а учителя больше не требуют от родителей «готовых» детей. Взрослые видят, что школа работает: ее выпускники оказываются вполне успешными людьми — зачастую без особой связи с успеваемостью и прочими формальными показателями. Результат становится зримым: уходит почва для взаимных упреков, основанных на неясности критериев и завышенных ожиданиях. А дети, которые могут общаться с выпускником, состоявшимся человеком, который с гордостью говорит «я сидел за этой партой», наконец понимают, зачем они ходят в школу. Не прочитав или услышав от учителей, а усвоив из общения с выпускниками.

Для меня самым главным — и вдохновляющим! — результатом является то, что вокруг подобных формирующихся смешанных сообществ возникают школьные эндаументы. То есть сообщества взаимопомощи приобретают устойчивость, становятся самоподдерживающимися и саморазвивающимися.

Например, в гимназии №5 в Чебоксарах под руководством директора Инны Исаевой сообщество благодарных выпускников создало фонд целевого капитала на 3 млн рублей. Другой яркий пример: вокруг екатеринбургской гимназии №210 «Корифей» много лет существовало смешанное сообщество, в которое входили в том числе сами школьники и партнеры школы. Наткнувшись на опыт гимназии №5, глава «Корифея» Алексей Бабетов и его единомышленники сформировали свой собственный эндаумент на сумму более 3 млн рублей. А сейчас и управляющий партнер Althaus Group Ростислав Шатёнок с такими же состоявшимися выпускниками создает эндаумент для своего МАОУ «ЛНИП» в Королеве. Все эти три эндаумента формировались и обслуживаются на платформе Legacy Endowment Foundation (платформа по управлению целевыми капиталами, запущена Рыбаковым. — Forbes). Профориентация, репетиторство (на электронной платформе) и даже помощь в трудоустройстве — вот механизмы, которые обеспечивают удивительную эффективность и привлекательность подобного рода сообществ.

Филантропия является ответом на технологические изменения. Так же и эффективность филантропии будущего будет определяться именно использованием передовых технологических возможностей. Вот прекрасный пример из моего опыта — онлайн-платформа интеллектуального волонтерства «Волонтим» для помощи НКО и благотворительным фондам («Рыбаков фонд» вложил в платформу 14 млн рублей. — Forbes). С ее помощью квалифицированные специалисты делятся своей экспертизой (не просто совершают доброе дело, но как профессионалы принимают участие в социальном творчестве), а благотворительные фонды, НКО и активисты получают возможность воспользоваться опытом волонтеров, сэкономив время на решении операционных задач.

Развитию общества способствует энергия объединения — одна из самых сильных и привлекательных. Она источник социального творчества, она же — его продукт. Эта энергия уже сама по себе общественное благо. И мы можем реализовать ее потенциал. Как мы ответим на вызов экспоненциального технологического развития, зависит от того, будем ли мы искать все новые механизмы компенсации или сфокусируемся на социальном творчестве, когда каждый человек сможет чувствовать себя способным создавать новое, объединяясь с другими. Именно поэтому в выборе между помощью в виде избавления от бед или активностью по созданию блага я делаю выбор в пользу того, чтобы действовать проактивно.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637044 Игорь Рыбаков


Россия > Химпром. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > rusnano.com, 6 июня 2018 > № 2665317 Алексей Качай

Алексей Качай в программе РБК ТВ «Ракурс» по теме «Пенсии для инноваций»

ВЕДУЩИЙ: В эфире телеканала РБК Андрей Левченко. Здравствуйте.

«Я, конечно, антинародный, но не настолько». Именно так иронично глава РОСНАНО Анатолий Чубайс ответил критикам идеи использования пенсионных накоплений для инновационного развития экономики. В чем суть позиции Чубайса и значительной части экспертного сообщества. Могут ли средства негосударственных пенсионных фондов использоваться для решения долгосрочных инвестиционных задач. Если нет — то как привлечь инвестиции, скажем, лет так на 8–10 молодым компаниям из сектора высоких технологий, об этом и не только сегодня в программе. В студии Алексей Качай, заместитель генерального директора по стратегии Фонда инфраструктурных и образовательных программ, Группа РОСНАНО, Алексей, здравствуйте.

Алексей КАЧАЙ, заместитель генерального директора по стратегии Фонда инфраструктурных и образовательных программ, Группа РОСНАНО: Здравствуйте.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо, что пришли. Евгений Биезбардис, руководитель аналитической службы ассоциации негосударственных пенсионных фондов, Евгений, приветствую вас.

Евгений БИЕЗБАРДИС, руководитель аналитической службы ассоциации НПФ: Приветствую вас.

ВЕДУЩИЙ: И в нашей студии в отеле Ararat Park Hyatt еще один участник программы, Алексей Басов, заместитель генерального директора — инвестиционный директор РВК — Российской венчурной компании, Алексей, приветствую вас.

Алексей БАСОВ, заместитель генерального директора — инвестиционный директор РВК: Добрый день.

ВЕДУЩИЙ: Да, всех представил, сейчас начнем разговор. Зрителям предлагаю тоже активно участвовать в программе, и вот как сегодня сформулирован вопрос, результаты покажу чуть позже, звучит вопрос так: как вы относитесь к идее разрешить размещать небольшую часть пенсионных накоплений в венчурных фондах. Я — за, отличная идея, против — деньги будут потеряны, мне все равно. Такие варианты ответов, в Вконтакте голосуйте. Начинаем с новости, Алексей, Евгений, я думаю, вы согласитесь со мной, что она заслуживает нашего внимания, имеет полное отношение к нашей теме. Итак, госкорпорация Росатом создает свой венчурный фонд, направленный на развитие новых и перспективных технологий, вложит туда 3 млрд рублей. Фонд сфокусируется на развитии новых направлений бизнеса, связанных с перспективными отраслями российской и мировой экономики. Например, возобновляемая и «умная» энергетика, 3D-печать, новые материалы, системы развития «умных» и энергоэффективных городов. Фонд создается в формате, что очень важно, чуть позже станет понятно, почему, договора инвестиционного товарищества. И тоже важнейшая информация. Предполагается, что инвестиции других участников увеличат объем вложения в фонд в два-три раза. Алексей, новость серьезная. Во-первых, оцените ее, насколько это знаковое событие.

Алексей КАЧАЙ: Это абсолютно знаковое событие, настолько большой фонд, крупной государственной корпорации, это, конечно, феноменально для нашей страны, и большие возможности для всех и частных инвесторов, и предпринимателей, которые в этой сфере работают.

ВЕДУЩИЙ: И судя по тому, что, та информация, которую я озвучил, фонд надежный, за его спинами стоит Росатом, основатель Росатом, и возникает тут же вопрос: а вот, например, негосударственные пенсионные фонды, с вашей точки зрения, они могли бы вложить какую-то часть денежных средств пенсионных накоплений, например, в такой фонд?

Алексей КАЧАЙ: Глобальный ответ, конечно, — да, могли бы. Вопрос — какой и под какие условия.

ВЕДУЩИЙ: Да, это главный вопрос.

Алексей КАЧАЙ: Для пенсионных фондов это должна быть также выгодная, безусловно, история. Выгодная и понятная, транспарентная с двух сторон — как участвуют в управлении, какая команда, насколько понятен мандат деятельности фонда с участием Росатома, равно как и любого другого такого же фонда, и насколько контроль и насколько подведомственность в данном случае этой отчетности будет понятна регулятору.

ВЕДУЩИЙ: Согласитесь, Алексей, это как раз тот случай, где вряд ли уместны будут упреки, которые чаще всего звучат: фонд, деньги разворуют, непонятный контроль, и так далее и тому подобное.

Алексей КАЧАЙ: Росатом — серьезная компания, присутствующая не только в России, но и обладающая серьезной долей международного рынка вообще. Фактически это первое предприятие несырьевого сектора по номеру один по экспорту продукции Российской Федерации.

ВЕДУЩИЙ: Согласен. Евгений, а вы что скажете, как человек, анализирующие негосударственные пенсионные фонды, является ли это как раз конкретным примером того, куда бы могли пойти пенсионные накопления, какая-то их часть, какая — сегодня обсудим в программе.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Ну, скажем так. Проект РОСНАНО интересный, но нужно понимать, что…

ВЕДУЩИЙ: Росатома, не РОСНАНО.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Да, Росатома.

ВЕДУЩИЙ: Хотя у РОСНАНО тоже масса интересных проектов.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Но есть и другие проекты, ВЭБ заявлял о подобных проектах, РВК интересуется. Мы видим, что есть законодательно предусмотренная доля, в которую можно инвестировать, это 5%.

ВЕДУЩИЙ: От активов?

Евгений БИЕЗБАРДИС: Да, от пенсионных накоплений. Но в настоящий момент негосударственные пенсионные фонды в первую очередь предъявляют к таким проектам следующие требования. Первое — это ликвидность, гарантированность и достаточная доходность при всем при этом. Мы находимся в диалоге и с РОСНАНО, и с Министерством экономического развития в этом направлении, и думаю, что действительно фонды в будущем смогут заинтересоваться этими вещами.

ВЕДУЩИЙ: Ну понятно. Смотрите, Евгений, вы начали говорить — доходность. Ну а какая доходность, результаты подведены? Скажем, в первом квартале 2018-го. В прошлом году сколько — около 4% средневзвешено?

Евгений БИЕЗБАРДИС: Выше пяти.

ВЕДУЩИЙ: Ну вы так вскользь сказали, а давайте все-таки заострим внимание: доходность за 2017 год — около 5%.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Допустим.

ВЕДУЩИЙ: На уровне инфляции, немного больше. То есть говорить о том, что в целом негосударственные пенсионные фонды показывают доходность удивляющую, приятно радующую, скажем, на уровне 10–12% не приходится?

Евгений БИЕЗБАРДИС: Был сложный год, мы все знаем ситуацию с банком «Открытие».

ВЕДУЩИЙ: И не только.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Да. Соответственно, это повлияло. По итогам этого квартала 8–9% средневзвешенная доходность. Я думаю, что как раз эффект прошлого года — отыгрались.

ВЕДУЩИЙ: Ну да. Давайте посмотрим на цифры, чтобы было понятно, о какой сумме средств возможного инвестирования пенсионных накоплений, подчеркну, возможного, в инновационные проекты может идти речь. Итак, объем пенсионных накоплений негосударственных пенсионных фондов, это данные Банка России на 1 июня 2018, составил 2 трлн 600 млрд рублей. Цифра огромная. Количество застрахованных лиц, формирующих пенсионные накопления, свыше 37 млн рублей. Чтобы тоже было понятно, насколько это значимые цифры, посмотрел рынок венчурного инвестирования, динамику этого рынка. Я так понимаю, это, видимо, накопленный какой-то эффект, но тем не менее. В 2013 году — 26 млрд, 2014 — 2, 2015 — 22. Постоянное снижение, и вот только в 2017 году ситуация начала исправляться, и мы видим динамику увеличения. То есть, если предположить, что 5% от этих накоплений — это получается 130 млрд, то это серьезные деньги для рынка?

Алексей КАЧАЙ: Это колоссальный инвестиционный ресурс, который мог бы работать на экономику, на те долгосрочные проекты, которые она делает.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Позвольте поправить.

ВЕДУЩИЙ: Поправьте.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Есть еще 1 трлн и 200 млрд рублей…

ВЕДУЩИЙ: Резервов?

Евгений БИЕЗБАРДИС: Да, которые сформированы в рамках пенсионных резервов. Скорее всего, этот вид активов будет инвестироваться в венчурные проекты, если это произойдет, соответственно, 4 почти.

ВЕДУЩИЙ: Да, свыше 3, я про резервы не успел просто сказать, там 3,7 получается, под 4 трлн. Евгений, с вашей точки зрения, неужели отщипнуть, реально действующие, серьезные фонды, еще раз подчеркнем — фонды?

Алексей КАЧАЙ: Да.

ВЕДУЩИЙ: Правильно, речь не идет о каких-то конкретных компаниях, а вот фонды, которые…

Алексей КАЧАЙ: Профессионально управляют активами своих тех вкладчиков, тех инвесторов, которые решили вкладывать деньги.

ВЕДУЩИЙ: Да, какова позиция негосударственных пенсионных фондов?

Евгений БИЕЗБАРДИС: В первую очередь мы видим, что цель — инвестировать не в конкретные проекты инновационные какие-то, а инвестировать в ценные бумаги, в инструменты, за которыми стоят государственные организации. При этом мы видим, что цель на самом деле — инвестировать в собственную экономику и в будущее России. Мы если посмотрим вокруг, увидим ноутбуки, телефоны, медицину, практически все развивается за счет иностранных технологий. А понятно, что в России будущего нужно также инвестировать.

ВЕДУЩИЙ: Секунду, Евгений, здесь я с вами согласен. Но с другой стороны, вас не волнует, боитесь вы бедности в старости или нет?

Евгений БИЕЗБАРДИС: Конечно.

ВЕДУЩИЙ: Боитесь, да. И вот пенсионера, это будущее России волнует, ему было бы неплохо, чтобы у него пенсия была не 13 тысяч рублей, на уровне прожиточного минимума, а чтобы у него пенсия была тысяч 20–30.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Безусловно.

ВЕДУЩИЙ: Чтобы уверенно, хорошо себя, комфортно чувствовал. Ведь это главный вопрос.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Да. И второй момент, если мы посмотрим структуру инвестпортфелей нпф сейчас, то увидим весьма консервативную историю, и естественно, пенсионным фондам необходимо предоставить возможность мизерную часть, но инвестировать для того, чтобы получать какую-то дополнительную доходность, премию, при приемлемых рисках.

ВЕДУЩИЙ: Понятно. Чуть попозже еще продолжите. Хотел бы подключить к разговору Алексея Басова, заместителя генерального директора инвестиционного директора РВК, он находится в нашей студии в отеле Ararat Park Hyatt. Алексей, какова ваша позиция, позиция, я имею в виду, Российской венчурной компании? Правильно ли, можно ли и при каких условиях рассматривать пенсионные накопления как стратегический инвестиционный ресурс?

Алексей БАСОВ: Безусловно, сейчас весь рынок стоит перед уникальной возможностью, которая позволяет с одной стороны предоставить пенсионерам повышенную доходность относительно той, которую они сейчас имеют от пенсионных фондов, традиционно использующих весьма консервативные инструменты. С другой стороны, венчурный рынок и национальные технологические компании нуждаются в дополнительной ликвидности, зачастую не имеют возможности привлечь от банков необходимое финансирование. И с другой стороны, с третьей уже, сами венчурные фонды нуждаются в дополнительных инструментах финансирования, так же как пенсионные фонды, очевидным образом должны иметь возможность максимально широко размещать средства и оперировать широким инструментарием, позволяющим маневрировать с одного рынка на другой. Хорошим примером того, когда традиционные инструменты становятся менее привлекательными, является недавнее падение «РусАла», связанное с понятными международными санкциями.

ВЕДУЩИЙ: Ну да, Алексей, но это ведь как раз и пугает, например, людей, когда они начинают обсуждать пенсионные накопления как инвестиционный стратегический ресурс. Те же представители НПФ приходят и говорят: вы знаете, ну какие венчурные инвестиции, если мы боимся покупать акции российских компаний. Вот как бы вы ответили на этот вопрос? Как минимизировать их риски? Есть у вас прикидки, например, какой процент можно было бы безболезненно, без ущерба для портфеля размещать в венчурные проекты?

Алексей БАСОВ: Конечно, риска без доходности не бывает, и задачи всех участников рынка — прежде всего скомбинировать и скомпоновать портфель таким образом, чтобы получить максимальную доходность при минимальном риске. Если мы посмотрим на международную практику, то увидим, что от одного процента до полутора процентов пенсионные фонды инвестируют в венчурный рынок, в высокотехнологичные, высокорискованные компании, и это позволяет им с одной стороны контролировать возможные потери, с другой стороны — получать высокую доходность, влияющую на общую доходность портфеля.

ВЕДУЩИЙ: Я понял. Спасибо, Алексей. А тогда тем более непонятна та ситуация, которая сложилась после комментария Анатолия Чубайса, вплоть до того, что он в своем Facebook, давайте посмотрим, вынуждены был ответить на вал критики. Я, кстати, начал программу с того, что процитировал его: «Я, конечно, антинародный, но не настолько». И он пояснил суть позиции, почему негосударственная пенсионная система может решать не только социальные, но и долгосрочные инвестиционные задачи. Алексей, а что мешает это сделать? Мы ведь эту тему обсуждаем уже лет пять-шесть, было поручение правительства в 2014 году — разработать этот механизм инвестиций. И если я правильно понимаю, там мало что сделано?

Алексей КАЧАЙ: Есть целый ряд, на самом деле я не соглашусь с вами, что мало что сделано.

ВЕДУЩИЙ: Ну, я, может быть, ошибаюсь, поправьте.

Алексей КАЧАЙ: На экспертных позициях проведено достаточно много разговоров сверки позиций. Ведь на самом деле мы говорим, не надо пугать венчурными инвестициями, только ими. Мы сначала говорим про сферу прямых инвестиций. Мы с вами ходим в кинотеатры, которые расположены по всей стране. Многие сети были профинансированы за счет фондов прямых инвестиций, которые фондируются не российскими деньгами, а зарубежными. Получается, что какие-нибудь скандинавские пенсионеры, сами того не зная, профинансировали создание сети в Москве.

ВЕДУЩИЙ: И заработали процентов 30–40?

Алексей КАЧАЙ: И заработали, да.

ВЕДУЩИЙ: Во второй части программы продолжим обсуждать эту тему. Цифры занимательные от Алексея Качая.

ВЕДУЩИЙ: Здравствуйте. Мы говорим сегодня о венчурных инвестициях, о негосударственных пенсионных фондах, о их деньгах, которые теоретически могут стать серьезным инструментом для долгосрочных инвестиций, и пытаемся разобраться, а почему до сих пор этого не происходит, в чем проблемы, где риски. Помогают в этом разобраться Алексей Басов, заместитель генерального директора — инвестиционный директор РВК, Евгений Биезбардис и Алексей Качай. Алексей, первая часть завершилась на вашей занимательной математике, вы пытались объяснить — почему на норвежские пенсионеры, скандинавские, точнее, пенсионеры зарабатывают больше, чем наши?

Алексей КАЧАЙ: Они просто зарабатывают.

ВЕДУЩИЙ: Причем зарабатывают на российских активах.

Алексей КАЧАЙ: Да.

ВЕДУЩИЙ: На российских инвестиционных проектах.

Алексей КАЧАЙ: Да, инвестиционные фонды находят хорошие проекты, эти проекты находятся и развиваются в России. Если мы откроем, например, Майский указ президента недавно вышедший, мы какие сферы там увидим — здравоохранение, эти проекты есть и существуют.

ВЕДУЩИЙ: Да.

Алексей КАЧАЙ: Микроэлектроника, развитие отечественной промышленности. Дальше если мы смотрим последующие пункты, там говорится про образование, про всех тех людей, которые выйдут из нашей системы образования, и куда они пойдут — они могут идти создавать компании. Чем мы будем финансировать тот бизнес, который делают наши собственные люди?

ВЕДУЩИЙ: Ответ остается без ответа.

Алексей КАЧАЙ: Безусловно.

ВЕДУЩИЙ: А деньги есть?

Алексей КАЧАЙ: А деньги есть.

ВЕДУЩИЙ: В первой части программы мы показали, по разным оценкам, около 4 трлн вокруг негосударственных пенсионных фондов сконцентрировано, и речь здесь, если я правильно понял, Евгения, Алексея и Алексея Басова, который в нашей студии в отеле Ararat Park Hyatt, речь идет о 5% максимум?

Алексей КАЧАЙ: Максимум 5.

Евгений БИЕЗБАРДИС: О пенсионных накоплениях.

ВЕДУЩИЙ: Пенсионных накоплений?

Алексей КАЧАЙ: Да, можно говорить о меньшем старте, и этого будет достаточно. Ведь нам нужно создать условия. С одной стороны, пенсионные фонды должны сформировать у себя команды по оценке профессиональных управляющих, а с другой — те самые профессиональные управляющие, управляющие инвестиционными фондами, инвесттовариществ и так далее, они должны построить принципы транспарентности, как они отчитываются, насколько регулярно, как они регулярно взаимодействуют с пенсионными фондами. Это взаимовыгодное двустороннее движение. Когда это всеми будет понятно, дальше уже начнутся конкретные проекты, в которые можно вкладываться.

ВЕДУЩИЙ: То есть, если я правильно понимаю, Алексей, главное — это доверие. И посмотрите, какие комментарии, послушайте, результаты опроса озвучу. Был задан вопрос: а как вы относитесь к идее разрешить размещать небольшую часть пенсионных накоплений в венчурных фондах. За, отличная идея — 25%, подавляющее большинство против — деньги будут потеряны, 52%. Мне все равно — 23%. Обратите внимание, более 50% против — деньги будут потеряны. И вот, то есть против потому что эти деньги будут расходоваться не целенаправленно, не по той теме, которая анонсирована. И вот комментарий: расскажите, пожалуйста, Евгений, вам вопрос, а куда были инвестированы средства НПФ Мотылево, Банк российский кредит, НПФ электроэнергетики ФК «Открытие», Сафмар. Вячеслав Черкесов: уже нам рекламировали негосударственные пенсионные фонды, а потом смотришь и читаешь новости: то арестован президент этого фонда, воруют они там. Александр Голубев: если вкладывать будут профессионалы, то почему бы и нет, тоже есть такое мнение.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Насколько мне известно, я со свечкой не стоял, но они венчурные проекты.

ВЕДУЩИЙ: Это тревожит людей.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Да, негосударственные пенсионные фонды, если и пойдут в инновационные проекты, то на своих условиях, безусловно. Мы сейчас предъявляем следующие требования, это ликвидность… Инновационные проекты — они отличаются тем, что долгосрочные и довольно неликвидные проекты, скажем так. Из них тяжело выйти. А в случае, если мы в результате успешной инвестиции превысили 5%, мы должны выйти, у нас ограничения есть. Второй момент…

ВЕДУЩИЙ: Даже если у вас прибыльная бумага?

Евгений БИЕЗБАРДИС: Конечно.

ВЕДУЩИЙ: Вы должны?

Евгений БИЕЗБАРДИС: Суперприбыльная. А второй момент — это стресс-тестирование, фидуциарная ответственность. Мы в рамках стресс-тестирования проводим оценку инвест-портфелей, и довольно-таки сложно это провести без, например, рейтингов и без других. Третий момент — это фидуциарная ответственность. За приобретением, за продажу и даже за отсутствие такого действия в отношении активов НПФ ответственен. И ответственен в том числе деньгами. И Центральный банк спросит: а почему вы инвестировали в этот проект? И мы должны ответить, причины.

ВЕДУЩИЙ: Секунду, а давайте спросим. Алексей, вы прокомментируете после Алексея Басова. Алексей Басов в нашей студии в отеле Ararat Park Hyatt. Алексей, ну вот опасения, риски, тревога негосударственных пенсионных фондов была озвучена Евгением Биезбардисом. Вот что вы ответите?

Алексей БАСОВ: Безусловно, они справедливы, потому что венчурный переводится как рискованный. Однако если мы посмотрим в целом на доходность этой отрасли, мы увидим, что по миру она составляет больше 20% годовых. Это означает, что при правильном профессиональном подходе венчурные инвестиции могут обеспечивать крайне высокую доходность. Конечно, наши слушатели, по всей видимости, оперируют в основном негативными примерами, когда деньги были…

ВЕДУЩИЙ: Нет, не только, Алексей, не только. Но 50% — да.

Алексей БАСОВ: Ну, существенная доля. Давайте представим пример более позитивный. Хотели бы мы все как будущие пенсионеры оказаться совладельцами, например, Яндекса, или Mail.ru.

ВЕДУЩИЙ: Хотели.

Алексей БАСОВ: Огромных многомиллиардных компаний, растущих на десятки процентов в год.

ВЕДУЩИЙ: Хотели бы.

Алексей БАСОВ: Вот ответ. Я думаю, что именно…

ВЕДУЩИЙ: Или что? Сейчас, Алексей. Давайте дадим Алексею тоже Качаю.

Алексей КАЧАЙ: Или фонд, который мы обсуждали по Росатому, или фонд, который сделала уже фактически РОСНАНО по новой ветреной энергетике. Очевидно альтернативная генерация будет развиваться, очевидно это все будет случаться.

ВЕДУЩИЙ: Да, Алексей продолжайте, я Алексею Басову.

Алексей БАСОВ: Наверное, я уже закончил. Я имел в виду, что рынок полон перспективных проектов.

ВЕДУЩИЙ: Ну тогда главный вопрос, кто ответит, Алексей, возникает вопрос. Предположим, принимают законодательные изменения, разрешают 5%, на рынок появляется 200 млрд рублей. Я вот не уверен, что эти деньги, мы найдем такое количество проектов, которые можно профинансировать. Их просто не хватает.

Алексей КАЧАЙ: Часть проектов уже безусловно, найдут своего получателя. Более того, сюда придут фонды, которые давно и уверенно работают в Российской Федерации, и они будут конкурировать в том числе и с РОСНАНО, и с Росатомом, и с деньгами РВК. Это нормальная ситуация, когда в результате конкурентных решений выигрывает тот, кто предлагает наиболее экономически эффективные решения. Снимите жесткий запрет, сделайте этот запрет не жестким, а примите экономические способы стимулирования этой деятельности. Все, что мы предлагаем. И делать это через профессиональных управляющих.

ВЕДУЩИЙ: Понятно. Евгений, какие законодательные изменения необходимы, чтобы механизм начал работать?

Евгений БИЕЗБАРДИС: Во-первых, это вывод инвестиций в инновационные проекты из этого 5-процентного лимита. Потому что сейчас НПФы не инвестируют туда, потому что в 5% входят и другие высокорисковые активы, соответственно, есть конкуренция. На самом деле есть еще проекты в московской бирже, там, правда, только два эмитента присутствуют, соответственно, можно через Мосбиржу инвестировать, и там есть рейтинги.

Алексей КАЧАЙ: Причем интересная история: эмитенты не идут на московскую биржу или затруднены к выходу, поскольку говорят — там все равно нет пенсионных денег, а пенсионные фонды не приходят туда, потому что там всего два эмитента.

ВЕДУЩИЙ: Нет денег, долгосрочных ресурсов.

Алексей КАЧАЙ: Да.

Евгений БИЕЗБАРДИС: Но туда смогут прийти, и не только на московскую биржу, в случае развития так называемого социально ответственного инвестирования НПФ. Недавно, насколько мне известно, принят закон соответствующий Минэкономразвития тоже продвигал, и с учетом этого, если будут предоставлены дополнительные льготы. Я думаю, что перспектива есть.

ВЕДУЩИЙ: А у вас есть надежда на это, Евгений? Ведь Антон Силуанов, новый первый вице-премьер, министр финансов, он четко заявил — на накопительную часть, как он сформулировал, там интересное предложение было, что «Мы не будем развивать накопительную часть», правильно я понимаю? Будут индивидуальные пенсионные…

Евгений БИЕЗБАРДИС: Он сообщил: мы будем развивать добровольную накопительную систему.

ВЕДУЩИЙ: А вот эта система — она будет стимулировать инвестиции долгосрочные, или это история про другое?

Евгений БИЕЗБАРДИС: Ну, напрямую это не связано, но я полагаю, что это будут добровольные пенсионные средства, и поэтому все возможно, да.

ВЕДУЩИЙ: Алексей Басов, буквально меньше минуты времени у нас. По вашим ощущениям, еще раз повторюсь, тема использования пенсионных накоплений, разумная доля, проверенный фонд и так далее — она ускорится, она получит продолжение? Мы увидим такой кардинальный сдвиг, как вам кажется?

Алексей БАСОВ: Я думаю, что еще до конца данного года все участники рынка смогут сформировать консолидированное представление и рекомендации, которые мы предоставим всем курирующим ведомствам, регуляторам, и поможем всем участникам и акторам этого рынка договориться таким образом, чтобы предприниматели получили пенсионные деньги, НПФы — дополнительный инструмент инвестирования…

ВЕДУЩИЙ: А пенсионер?

Алексей БАСОВ: А пенсионеры — дополнительную доходность при приемлемом уровне рисков.

ВЕДУЩИЙ: Вот это самое главное. Пенсионеры будущие — повышенную доходность. Ну и получается, предложение Чубайса не было антинародным, о чем свидетельствуют все эксперты, которые находились сегодня в студии. Это в общем-то скорее всего будущее негосударственных пенсионных фондов. В студии были: Алексей Качай, заместитель генерального директора по стратегии ФИО, Евгений Биезбардис, руководитель аналитической службы НПФ, и в отеле Ararat Park Hyatt Алексей Басов, заместитель генерального директора — инвестиционный директор РВК. Желаю вам удачи, до свиданья.

Россия > Химпром. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > rusnano.com, 6 июня 2018 > № 2665317 Алексей Качай


Россия. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Образование, наука > snob.ru, 6 июня 2018 > № 2634999

Кто съест разлитую нефть

Андрей Шестаков, микробиолог из МГУ, создал препарат, который позволит избавить мировой океан от нефтяных загрязнений

Что собой представляет ваше изобретение?

Мы в лаборатории микробной биотехнологии МГУ разработали средство, которое позволит устранить нефтяные загрязнения в соленой воде при минусовой температуре. Это гранула — законсервированные бактерии, которые находятся в состоянии анабиоза, то есть «спят», внутри оболочки. Бактерии спят до тех пор, пока не оказываются в нефтяном пятне. Как только гранула доплыла до разлива нефти, ее оболочка растворяется, а бактерии просыпаются, начинают активно есть нефть и размножаться.

Есть интересный нюанс. Гранула ведет себя на воде точно так же, как пятно нефти. Мы долго подбирали верную плотность и плавучесть. Когда наш шарик оказывается в воде, то ему достаточно задать нужное направление, и он доплывает до разлива нефти: если пятно будет двигаться к берегу, то и гранулы с бактериями окажутся там же.

Почему для борьбы с разлившейся нефтью вы сделали ставку именно на бактерии?

Бактерии — самые распространенные живые существа на планете. И им не хватает еды. Поэтому при контакте с чем-либо они стараются как можно быстрее эволюционировать, чтобы начать есть то, что им доступно, а благодаря очень активному делению они эволюционируют очень быстро. К тому же углеводороды для микробов — это уже знакомая пища.

Как вам пришла в голову идея создать гранулы, бактерии в которых будут есть нефть?

Я был в жюри на универсиаде 5 лет назад. В конце представитель нефтяной компании говорил вдохновляющую речь о том, что Арктический регион будет активно развиваться и было бы неплохо, если бы ученые позаботились о его экологической и биологической безопасности, взяли бы на себя работу по утилизации потенциальных загрязнений, и он тогда еще упомянул о микробах, которые едят мусор. Я повернулся к жене и со смехом сказал, что посмотрел бы на того человека, который возьмется за реализацию этой безумной идеи: ведь это практически невозможно — заставить бактерию оперативно работать при минусовых температурах. Но прошло 5 лет — и вы видите результат. В общем, я увидел запрос со стороны бизнеса и начал изучать, какие есть разработки на эту тему.

А с чем был тогда связан запрос бизнеса? Почему эта задача вообще была поставлена?

Как это ни удивительно, больше всего нефтепродуктов в океане не из-за крупных нашумевших разливов, а из-за так называемых хронических загрязнений. Например, заправлялся какой-нибудь пароход. И при стыковке аппаратуры выливается ведро топлива — 20 литров. Никто с этими 20 литрами ничего делать не будет. Это не аварийный случай. Для серьезных разливов есть целый протокол: нефтедобывающие компании очень об этом заботятся, ведь об аварийных загрязнениях узнает весь мир, но на самом деле происходят они очень редко, а фактический вред от них по сравнению хроническими загрязнениями очень небольшой. В случае больших разливов микробиологические препараты применяются в самом конце — так экономически выгоднее.

Зачем нужно было создавать технологию именно для такого температурного режима?

Самая главная опасность — это Северный морской путь, настоящая транспортная артерия. Трафик по нему растет очень активно. Все теперь туда стремятся из-за того, что климат меняется и льды тают, и скоро по Северному морскому пути будет проходить невероятное количество кораблей. Так что после такого техногенного освоения региона нам угрожают серьезные последствия.

Что за отбор проходили бактерии? Как вы понимали, что именно они смогут справиться с нефтяными разливами?

Чего мы с ними только ни делали. Из-за того, что никто раньше не думал работать с при минусе, нам приходилось оборудование (шейкер) ставить на свой страх и риск в морозилку, чтобы достичь нужной температуры в –3,5 градуса. Вода, кстати, не замерзала, потому что опыты мы проводили на морской воде. Те бактерии, которые прошли испытания, отправляли в естественные условия на опыты: ведь даже если они в лаборатории справляются с нефтью, то в естественной среде их могут съесть быстрее, чем они съедят нефть. Потом мы их высушивали — этого они тоже очень не любят, затем помещали в замкнутое пространство — гранулу. Бедные!

Сколько времени вам понадобилось на разработку этого препарата и когда планируется промышленный выпуск?

Первый этап — найти и собрать уникальную коллекцию микроорганизмов — занял у нас полтора-два года. Прежде чем мы создали гранулу, прошло еще полтора года. Осталась последняя часть работы — этап нормативной документации и промышленного производства. Опять же через полтора-два года у нас будут мешки с готовыми препаратами, которые можно будет легально использовать в природе. Экватор пройден, осталось совсем немного.

А что происходит с микроорганизмами после того, как они съели всю нефть?

Пока бактерии поедают нефть, они размножаются — именно поэтому наших гранул для устранения нефтяных пятен понадобится немного. А после того, как они съедят всю нефть, их съедят другие микроорганизмы и морские животные.

Беседовала Василиса Бабицкая

Россия. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Образование, наука > snob.ru, 6 июня 2018 > № 2634999


Россия > Образование, наука > premier.gov.ru, 5 июня 2018 > № 2634090 Александр Сергеев

Встреча Дмитрия Медведева с президентом Российской академии наук Александром Сергеевым.

Обсуждались, в частности, вопросы участия РАН в реализации Указа Президента о национальных целях и стратегических задачах развития России на период до 2024 года.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Александр Михайлович, сформировано новое Правительство Российской Федерации. В этом Правительстве создано новое министерство – Министерство науки и высшего образования. Подписан Указ Президента о приоритетах развития нашей страны на ближайшие шесть лет. Там есть национальные цели и предполагается реализация крупнейших национальных проектов, в том числе такого проекта, как «Наука».

Нам с вами (я имею в виду и Правительство, и Министерство науки и высшего образования в том числе) нужно будет подумать, как объединить усилия для того, чтобы этот национальный проект реализовать, потому что это очень большая задача. Как будем работать?

А.Сергеев: Дмитрий Анатольевич, спасибо, что нашли время принять.

Действительно, я хотел бы обсудить вопросы, которые связаны сейчас с реорганизацией управления наукой, и вопросы, связанные с новым майским указом Президента о национальных проектах.

Национальных проектов 12, из них по крайней мере в пяти проектах Российская академия наук должна принимать самое серьёзное участие.

Что касается национального проекта «Наука», у меня будет просьба, чтобы Российская академия наук была одним из ключевых разработчиков и дальнейшим координатором этого проекта. И мне бы хотелось сегодня изложить свои соображения, как мы это видим.

Одна из целей, которые поставлены в майском указе Президента, – это то, что через шесть лет Россия должна войти в число пяти стран экономически развитых, наукоориентированных, с тем чтобы наш уровень развития науки был конкурентным в таком сообществе.

Задача эта архисложная, и поэтому мы должны определённым образом сконцентрировать наши усилия, выбрать траекторию – она, может быть, единственная траектория, – по которой мы действительно должны пойти, чтобы эту задачу выполнить. И те возможности, которые у нас сейчас есть, мы должны самым оптимальным образом использовать для того, чтобы эту задачу решить.

Я бы сегодня хотел рассказать, как мы видим эту траекторию и какие там будут основные вехи и цели. Я думаю, что в целом у нас сейчас Российская академия наук пребывает в боеспособном состоянии. Сегодня состоялся очень интересный президиум Российской академии наук, на котором присутствовала Татьяна Алексеевна Голикова. Это очень важный знак для нас, потому что недавно назначенный вице-премьер Правительства, ответственный за науку, сама предложила прийти к нам и выступить. И это нашло очень хорошее понимание среди членов Российской академии наук. У нас сегодня было очень заинтересованное обсуждение. Я думаю, что часть вопросов, которые были, мы сегодня на этом обсуждении уже сняли. Тем не менее мне бы хотелось с Вами обсудить сейчас общую ситуацию, общие планы и задачи, которые мы видим в целом, для того чтобы Российская академия наук играла всё большую и большую роль в жизни страны и чтобы задачи, которые сформулированы в майском указе Президента, мы через шесть лет успешно выполнили.

Д.Медведев: Вы абсолютно правы, Александр Михайлович, что, вообще, наша задача в этой ситуации двуединая. Достаточно простая задача, на мой взгляд, заключается в том, чтобы оптимизировать взаимодействие правильным образом, организовать, сконцентрировать наши усилия – я имею в виду усилия исполнительной власти, законодательной власти и Российской академии наук. То есть это организационные предпосылки. А вот фундаментальная задача – выбрать приоритеты, которые позволят нам войти в число ведущих стран. Задача сверхтрудная, но она по силам, я надеюсь, нашей стране и, конечно, научному сообществу, включая и основную часть научного сообщества, которая сконцентрирована в Российской академии наук.

Россия > Образование, наука > premier.gov.ru, 5 июня 2018 > № 2634090 Александр Сергеев


Россия > Армия, полиция. Образование, наука > redstar.ru, 4 июня 2018 > № 2645409 Иван Бувальцев

Курсом от интенсивности – к результативности

1 июня в Вооружённых Силах начинается летний период обучения.

Редакцию газеты «Красная звезда» посетил начальник Главного управления боевой подготовки Вооружённых Сил Российской Федерации генерал-лейтенант Иван БУВАЛЬЦЕВ. Он рассказал о готовности учебно-материальной базы к летнему периоду обучения, использовании в подготовке войск приобретённого в Сирии боевого опыта, роли центров боевой подготовки в повышении индивидуального мастерства военнослужащих и слаживании подразделений тактического звена, а также об особенностях предстоящих Армейских международных игр – 2018.

– Иван Александрович, прежде чем говорить о задачах и планах на лето, хотелось бы получить ваш комментарий по итогам завершившегося зимнего периода обучения.

– В зимнем периоде обучения проведено более 2 тысяч мероприятий разного масштаба. Основные из них – тактические учения, более половины из которых двусторонние. Это позволило за этот период подготовить около 300 лётных экипажей, около 40 тактических групп ВМФ и около 100 батальонных тактических групп Сухопутных войск.

Мероприятия боевой подготовки планировались и проводились с учётом опыта боевых действий, полученного в Сирийской Арабской Республике.

Результаты проведённых учений, контрольных занятий и внезапных проверок говорят о том, что в Вооружённых Силах наблюдается положительная тенденция повышения уровня полевой, воздушной и морской выучки.

Примечательно то, что постепенно, в каждом последующем учебном периоде увеличивается количество соединений и частей, которые оцениваются на хорошо. К примеру, за минувший зимний период обучения из 400 проверенных соединений и частей более 35 процентов получили оценку «хорошо».

На сегодня у нас есть и такие воинские коллективы, которые получили лишь оценку «удовлетворительно». И перед ними стоит задача добиться улучшения результатов в начинающемся летнем периоде.

Подводя итог, хочу сказать, что основные мероприятия боевой подготовки в зимнем периоде выполнены в полном объёме. Это позволяет говорить о готовности Вооружённых Сил к выполнению последующих задач.

– Какие мероприятия по подготовке учебно-материальной базы вообще и полигонной в частности выполнены перед новым периодом обучения?

– Подготовка к летнему периоду обучения 2018 учебного года завершена. Рабочие группы Министерства обороны, главкоматов, командований уже выехали в войска, чтобы на местах помочь в развёртывании боевой учёбы.

Что сделано в подготовительный период в течение мая? Было чётко определено, что именно необходимо сделать на полигонах и других объектах, составлены жёсткие планы-графики, и войска выполнили эти мероприятия по подготовке учебно-материальной базы. Так, проведена очистка от взрывоопасных предметов более 105 тысяч гектаров земель полигонов. При выполнении этой важной и сложной задачи было обнаружено и уничтожено около 10 тысяч неразорвавшихся взрывоопасных предметов. Отремонтированы внутриполигонные дороги, пункты управления, поля для создания мишенной обстановки.

Важнейшей составляющей подготовительного периода стали сборы, которые позволили подготовить штабы, офицеров, прапорщиков, сержантов к выполнению ими задач по обучению подчинённых в летнем периоде. В мае со всеми категориями должностных лиц проведено около 1000 инструкторско-методических занятий, около 2000 сборов. Кроме того, мы осуществили выпуск из учебной сети Вооружённых Сил курсантов, которые сейчас поступают в войска. И я надеюсь, что это позволит обеспечить качественное выполнение всех планов боевой подготовки.

– Какой вклад в повышение профессионального мастерства личного состава и слаженности под­разделений тактического звена вносят цент­ры боевой подготовки, подобные 333-му ЦБП в Мулине? В 2017 году у нас таких центров было 16. Сколько их сейчас?

– Количество центров боевой подготовки в Вооружённых Силах не изменилось, их у нас и сейчас 16. Ежегодно совершенствование учебно-материальной базы в таких центрах позволяет нам повысить количество всесторонне подготовленных войск, которые проходят в них обучение. Хочу напомнить, что эти центры у нас разной направленности: подготовки специалистов, то есть военнослужащих, которые впервые заключили контракт или меняют военно-учётную специальность, а также военнослужащих, которые поступают на службу по призыву. В зимнем периоде обучения в этих центрах прошли подготовку более 6,5 тысячи военнослужащих, что на 15 процентов больше, чем в аналогичном периоде 2017 года. За 6 месяцев в центрах подготовки Воздушно-космических сил подготовлено более 700 экипажей лётно-подъёмного состава и 400 экипажей к полётам в сложных метеорологических условиях ночью с общим налётом свыше 13 тысяч часов, в центрах подготовки ВМФ – 10 экипажей подводных лодок различного класса и 4 экипажа для кораблей нового класса.

Хотел бы особо отметить возрастающие с каждым годом возможности нашего 5-го центра (учебной, военно-спортивной подготовки) Центрального военного округа «Ергаки», где проходят подготовку военнослужащие разведывательных, горных подразделений и спецназа, а также курсанты Дальневосточного и Новосибирского командных училищ. В зимнем периоде в «Ергаки» подготовлено более 300 военнослужащих.

В 333-м центре в Мулине за минувший период обучения про­шли подготовку подразделения ВДВ и двух воинских частей ЗВО.

Если в предыдущие годы мы говорили о повышении количества мероприятий боевой подготовки и их интенсивности, то сегодня переходим к приоритету качественных показателей

В летнем периоде в центрах боевой подготовки – с учётом накопленного преподавательским составом центров опыта – мы планируем подготовить до 7 тысяч военно­служащих.

Если говорить о вкладе этих центров в общую систему подготовки войск, то можно с полной уверенностью утверждать, что комплексный подход к боевой учёбе в таких центрах существенно повышает бое­способность обучающихся в них соединений и частей за более короткий промежуток времени.

Техническая составляющая такого комплексного подхода обеспечивается поставкой в центры боевой подготовки передовой учебно-материальной базы. В 2017–2018 годах в них по плану гособоронзаказа поступило более 20 новых учебно-технических средств для современных образцов вооружения и техники, таких как самолёты Су-27, Су-34, Су-30СМ, вертолёты Ка-52 и Ми-28Н, а для Военно-морского флота – специальные тренажёры, которые позволяют отрабатывать борьбу за живучесть корабля.

– С учётом результатов зимнего периода обучения и, возможно, каких-то замечаний в адрес некоторых воинских формирований какой станет направленность полевой, воздушной и морской выучки в летнем периоде?

– Как я уже говорил, комиссия Минобороны, главные командования видов и командования родов войск Вооружённых Сил детально проанализировали результаты подготовки войск и сил в зимнем периоде обучения и сделали выводы.

В результате от той направленности боевой подготовки, которая была определена организационными указаниями Генерального штаба на учебный год, мы не отходим. При этом, конечно, учитываем те недоработки и проблемные вопросы, которые выявляются в процессе боевой учёбы.

С целью дальнейшего совершенствования подготовки войск в летнем периоде будет продолжена работа по повышению результативности проводимых мероприятий. Если ранее, в предыдущие годы, мы говорили о повышении количества мероприятий боевой подготовки и интенсивности, то сегодня переходим к приоритету качественных показателей.

Кроме того, подготовка личного состава подразделений будет проходить в хорошо зарекомендовавших себя формах состязательности. Это и различные конкурсы среди офицерского состава (недавно у нас завершились конкурсы полевой выучки офицеров Сухопутных войск), и ставшие популярными конкурсы в рамках Армейских международных игр (сейчас продолжается их всеармейский этап).

Венцом боевой учёбы в 2018 году станут манёвры «Восток-2018», при подготовке к которым будут последовательно усложняться учебные задачи привлекаемых войск и сил. В рамках подготовки к манёврам запланированы специальные учения в видах и родах войск, специальных войсках. И в сентябре кульминацией манёвров станет розыгрыш практических действий.

– На заседаниях Коллегии Мин­обороны, совещаниях с участием руководящего состава военного ведомства неоднократно подчёркивалась необходимость использования полученного в Сирии боевого опыта при подготовке войск. «Красная звезда» уже сообщала, что Главное управление боевой подготовки Вооружённых Сил разработало более 10 соответствующих методических пособий. Иван Александрович, как они используются?

– Учёт боевого опыта очень важен, поскольку способствует успешному освоению военнослужащими, подразделениями и воинскими частями новейших форм и способов ведения боевых действий. Хотел бы подчеркнуть, что эту задачу решает не только Главное управление боевой подготовки Вооружённых Сил. В конце 2017 года, в зимнем периоде обучения проведено очень много мероприятий в округах, объединениях и соединениях по изучению этого опыта. В качестве примера напомню о научно-практической конференции в Академии Генштаба. Все понимают ценность боевого опыта, и поэтому его изучению уделяется столь пристальное внимание в деятельности органов военного управления.

Скажу больше: наши коллеги из военных ведомств государств – участников СНГ также заинтересованы в ознакомлении с нашим опытом его изучения.

Среди офицеров органов боевой подготовки Вооружённых Сил более половины имеют боевой опыт. И за сравнительно короткий период Главным управлением бое­вой подготовки Вооружённых Сил действительно разработано больше 10 различных учебных пособий, в которых учитывается опыт и специальной операции в Сирийской Арабской Республике, и других вооружённых конфликтов с участием иностранных армий. Мы, кстати, внимательно изучаем тактику действий зарубежных армий и вносим коррективы в учебный процесс.

В целом органы военного управления разработали более 150 учебных пособий, учебников, рекомендаций, которые доведены до войск. Изменения в эти пособия будут вноситься постоянно, потому что тактика и оперативное искусство развиваются. И те, кто остановится в этом процессе, обречены на поражение.

– Как вы уже сказали, проведение в конце июля – начале августа заключительного этапа Армейских международных игр привнесёт в боевую учёбу элемент состязательности. Каковы отличия АрМИ-2018 от предыдущих игр?

– На протяжении своей небольшой истории – а в следующем году Армейским международным играм исполнится пять лет – проведение состязаний совершенствуется из года в год. Мы вместе с нашими зарубежными коллегами, которые приезжают к нам и принимают активное участие в играх, нарабатываем бесценный опыт.

Что касается АрМИ-2018, то отборочные этапы конкурсов начались ещё в декабре 2017 года. Напомню, что таких этапов было четыре: дивизионный (бригадный), армейский, окружной и всеармейский. При этом мы чётко выполняем требования министра обороны об охвате максимального количества военнослужащих. Как сказал Сергей Кужугетович Шойгу, мы не готовим спортсменов-профессионалов – мы обязаны подготовить профессиональную армию. Поэтому победители прошлых состязаний в этом году на старт международных конкурсов уже не выходят. Мы постоянно понуждаем командиров, экипажи, расчёты предъявлять к себе повышенные требования при борьбе за победу на отборочных состязаниях, чтобы затем на международном этапе достойно защищать честь Вооружённых Сил РФ и России в целом.

Четвёртый, всеармейский этап ещё продолжается. На сегодня мы завершили конкурсы «Десантный взвод», «Танковый биатлон», «Суворовский натиск» и «Мастера автобронетанковой техники». В результате отобрано 25 экипажей и расчётов, которые примут участие в международном этапе.

Особенностью 2018 года стало то, что от индивидуальных состязаний мы перешли к состязаниям в составе экипажей, расчётов и взводов. Яркий пример: в этом году на базе Дальневосточного высшего общевойскового командного училища в конкурсах «Танковый биатлон» и «Суворовский натиск» соревновались команды от военных округов, ВДВ, ДВОКУ в составе взводов. В ходе конкурсов взводы решали огневые и тактические задачи, состязались в маршевой подготовке. Так что к высочайшему напряжению добавилась сложность выполнения заданий, когда результат зависит и от умения командира управлять подразделением, и от практических действий каждого его подчинённого. Великолепно справились с этой задачей экипажи Восточного военного округа. Высокие результаты показали и десантники.

Однако на международном этапе зрители увидят доработанную программу некоторых конкурсов, участниками которых станут военнослужащие, а также расчёты и экипажи, но не подразделения, решающие в ходе конкурсов тактические задачи. Это обусловлено сложностями перевода при управлении экипажами всоставе взводов.

– Сколько стран примут участие в АрМИ-2018, каким ожидается общее количество участников?

– На сегодня 28 оборонных ведомств намерены отправить к нам свои команды, их уже на 39 больше, чем в прошлом году. Цифры, скорее всего, неокончательные – заявки ещё принимаются, и ежедневно мы получаем две-три ноты из министерств обороны тех государств, которые хотят участвовать в играх.

География проведения игр также расширилась. Кроме России, где пройдёт 16 конкурсов, участников АрМИ-2018 примут ещё шесть стран: Азербайджан, Армения, Белоруссия, Иран, Казахстан и Китай. При этом Азербайджан и Иран принимают у себя конкурсы Армейских международных игр впервые. Число участников, по предварительным расчётам, превысит 5000 военнослужащих.

Александр ТИХОНОВ, «Красная звезда»

Россия > Армия, полиция. Образование, наука > redstar.ru, 4 июня 2018 > № 2645409 Иван Бувальцев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > kremlin.ru, 4 июня 2018 > № 2629625 Анна Кузнецова

Встреча с Уполномоченным по правам ребёнка Анной Кузнецовой.

А.Кузнецова представила Президенту ежегодный отчёт о деятельности уполномоченных по правам ребёнка.

В.Путин: Это ежегодный доклад, да? Слушаю Вас.

А.Кузнецова: Да. Добрый день, Владимир Владимирович!

Рада возможности рассказать об основных достижениях, ну и, конечно, о тех проблемах, которые сегодня имеем как институт уполномоченных в сфере детства.

Но сначала хотелось бы поздравить с прошедшим праздником, Днем защиты детей, и передать такое «Письмо солдату». Это детские работы, адресованные солдатам сегодняшним, прошлым и даже будущим. Они направлены в воинские части, и в этом году при поддержке Минобороны даже в Сирию.

В.Путин: Очень хорошо. Спасибо большое.

А.Кузнецова: Владимир Владимирович, не так давно прошел съезд уполномоченных по правам ребенка. И мы в рамках этого съезда впервые реализовали проект «Вектор детства – 2018». Этот проект направлен на отбор лучших практик, посвященных детству.

Впервые мы провели этот конкурс, выбрали 10 лучших проектов, которые направлены на защиту многодетных семей, приемных семей, детей с особенностями развития. Совершенно разные направления, в том числе, и наставничество. Из различных субъектов пришли проекты, более 1000 их было подано нам, и выделили лучшие. Победила Тюмень, «система помощи в режиме «одного окна».

И конечно, хотела бы передать Вам доклад о деятельности уполномоченных по правам ребенка в этом году. В нем отражены основные проблемы, основные вопросы, которые мы встречаем.

Что хотелось бы отметить. В целом, казалось бы, тенденции не изменились, то есть лидируют по количеству обращений имущественные запросы. В том же порядке и вопросы, касающиеся семейных отношений, детско-родительских отношений. Но что настораживает, что на 83 процента выросло число обращений, связанных с системой образования. Возможно, это связано, в том числе, и с повышенным запросом к этой системе.

Хотела бы сказать, что, безусловно, согласна с тем, что важно дать ребенку не только образование, но и возможность развиваться, и воспитать его как личность в том числе, а не только дать конкретный объем знаний. И, может быть, добавила бы, что воспитать еще и будущих родителей. В этой части мы активно работаем с Министерством образования, Министерством просвещения сейчас.

В.Путин: Что людей в основном беспокоит в сфере образования?

А.Кузнецова: Запросы различного характера: с одной стороны, есть вопросы по качеству образования, образования детей с особенностями развития в той или иной степени, где-то доступность, где-то качество, ну и, конечно, тема воспитания.

Мы проработали этот вопрос с ведомствами, и на нашем съезде уполномоченных Рособрнадзор предложил создание специальной группы, чтобы можно было оценить, в том числе, качество воспитательного компонента в школе. Потому что измерять объем и глубину знаний уже достаточно научились, и это измеряется, достаточно внимательно и подробно изучается. Но вот вопрос воспитания требует особого и внимательного изучения.

Владимир Владимирович, в этой части мы подготовили целый план мероприятий, который посвящен безопасности, и тема воспитания включена в этот план. Это информационная и образовательная безопасность детей.

В.Путин: Вам нужна моя поддержка, или вы договорились уже с Министерством?

А.Кузнецова: Мы работаем сегодня в системе образования. Часть вопросов уже проработана, часть, конечно, нуждается в дальнейшем согласовании.

В.Путин: План мероприятий, о котором Вы сказали и который должен действовать, это ведь проект, вы должны его еще утвердить?

А.Кузнецова: Часть предложений проработана с ведомствами, часть, конечно, требует дальнейшей проработки.

Уважаемый Владимир Владимирович! Мне бы хотелось поблагодарить Вас за майские указы, которые вышли. Мы с особенным энтузиазмом восприняли, так как большая часть посвящена будущему, а, значит, посвящена нашим детям. В этой части хочется отметить, что сегодня существуют различные критерии оценки деятельности глав субъектов Российской Федерации. И в первый год «Десятилетия детства» в соответствии с указом, который Вы подписали, нам бы хотелось, чтобы показателей, которыми измеряют качество детской политики, было больше.

В связи с этим мы подготовили предложения, по которым просим рассмотреть возможность введения в критерий эффективности деятельности глав субъектов Российской Федерации детского компонента, чтобы все-таки эта тема была одной из приоритетных сегодня наравне с формированием экономической привлекательности, инвестиционной привлекательности субъектов и так далее.

Если в этой части мы найдем поддержку, я думаю, что тема детства станет не только важной для всех нас как для родителей, но и, безусловно, еще большую роль будет играть в региональной политике.

В.Путин: Давайте я Администрации и Правительству поручу это проработать, как следует, с тем чтобы это было реализуемо.

А.Кузнецова: Благодарю, Владимир Владимирович.

Хотелось бы еще отметить один важный вопрос, который на самом деле достаточно больной, он известен практически всем – это жилье для детей-сирот. Но я не могу его не поднять, потому что в последнее время очередь на жилье детей из числа детей-сирот все растет.

В.Путин: Увеличивается.

А.Кузнецова: Порождаются, к сожалению, не совсем хорошие практики в субъектах, когда на почве учреждения двух уже очередей (одна – естественная очередь, вторая – по судебным решениям) получаются некорректные проекты, которые, в том числе, унижают наших детей, выпускников – детей-сирот. Конечно, мы активно пресекаем эти практики, но система нуждается в серьезном и внимательном изучении.

Мы предлагаем, Владимир Владимирович, переместить зону ответственности за [жилищные] программы для детей-сирот из системы образования в профильное ведомство, например, Минстрой. Потому что, к сожалению, сейчас нет программ, есть лишь финансирование и контроль за расходованием средств.

Ряд субъектов даже этой возможностью не пользуются, а возвращают направленные для них средства, за что получают соответствующие санкции, но, к сожалению, дети так и не получают квартиры. Поэтому разработка специальных программ совместно с Минстроем может стать тем ресурсом, наравне с теми программами, которые уже ими разработаны, может стать новым ресурсом и дать новую жизнь и новый вздох для этой программы.

Здесь озвучены наши предложения, Владимир Владимирович, по решению, конечно, важной работы с курирующими ведомствами, но первое понимание у нас совершенно едино с Министерством просвещения по этому вопросу.

Владимир Владимирович, и еще один из вопросов, который я не могу не затронуть, касается детей с особенностями развития. Дети с орфанными заболеваниями. Их больше 8 тысяч в Российской Федерации. К сожалению, проблема обеспечения детей необходимыми лекарствами сегодня достаточно острая. Только 30 субъектов Российской Федерации на 100 процентов закрыли запрос на лекарственные препараты детей с орфанными заболеваниями, с редкими заболеваниями. Дефицит сегодня составляет более 8 миллиардов рублей.

Уважаемый Владимир Владимирович! Мы внимательно изучали многие вопросы, связанные с этим. Буквально точечно, когда эти вопросы приходили к нам в аппарат изучали причину неудовлетворения этого важного запроса, ведь порой от лекарства напрямую зависит жизнь и здоровье ребенка и все чаще – жизнь, когда речь об орфанных заболеваниях.

Мы проработали этот вопрос с соответствующими ведомствами и выработали предложения о необходимости централизации закупочных процедур, так как разница между розничной продажей, которой сейчас пользуются субъекты Российской Федерации, и оптовой закупкой достаточно велика. Приведу простой пример, из последних обращений. Цена на препарат по закупочной стоимости составляла более 30 миллионов рублей, а препарат, купленный вне закупок, стоил 6 миллионов. Такой разбег цен заставляет говорить о необходимости внимания к ценообразованию. Это позволит сэкономить достаточные средства, если будут централизованные закупки, в том числе.

Поэтому, Владимир Владимирович, мы обращаемся с соответствующим предложением. Это позволит не только сэкономить средства, это позволит и приобрести нам для гораздо большего числа детей лекарственные препараты.

В.Путин: Неоднократно уже к этому вопросу возвращались, и до сих пор там нет нужного порядка. Обязательно вернемся к этому.

А.Кузнецова: Конечно, очень важно, чтобы была создана, возможно, группа, которая бы проработала и ресурс для российского производства многих препаратов.

Например, и я с большой радостью об этом говорю, не так давно вернулась из Владимирской области, где посмотрела с удивлением на то, что большое число обращений в аппарат Уполномоченного способствовало развитию в России нового производства в части производства Т-спота, нового альтернативного вида туберкулинодиагностики, который доступен всем: и детям с ВИЧ-инфекцией, и со сниженным иммунитетом, и даже беременным. Поэтому в таком формате, конечно, я вижу потенциал, что этот вопрос тоже может быть решен.

В.Путин: Конечно, это одно из основных направлений развития и решения этого вопроса. Нужно только, чтобы они по качеству не уступали, а, возможно, превосходили зарубежные аналоги и чтобы были доступны в цене. Безусловно, по этому пути мы стараемся идти.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Медицина > kremlin.ru, 4 июня 2018 > № 2629625 Анна Кузнецова


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2627073 Тина Канделаки

Самые умные. Готово ли новое поколение к вызовам цифрового будущего

Тина Канделаки

Генеральный продюсер федерального спортивного телеканала «Матч ТВ»

Продюсер и общественный деятель Тина Канделаки за два месяца посетила 15 российских вузов и поговорила с более чем 7500 студентами. Она рассказала Forbes, как обстоят дела в российской высшей школе и что нам ждать от «нового и свободного» поколения, выросшего в «сытые» путинские годы

Прошло время, когда о профессии космонавта и летчика мечтал каждый школьник. Позади годы повального стремления стать юристами и экономистами. На рынке труда происходят заметные перемены: переход в цифровое общество уже стартовал. Переходные процессы в экономике определяют спрос на специалистов и популярность профессий. Впереди экономика умных городов, где многие процессы будут автоматизированы. Огромное количество людей встанут перед вопросом своей профнепригодности, точнее профневостребованности. Профессиональной элитой станут те, кто будет обслуживать автоматику и искусственный интеллект.

Немногим вузам удалось подхватить эту волну: в МФТИ создали бизнес-инкубаторы, в «Вышке» открыли телевизионные студии, а остальные делают лишь первые шаги в этом направлении. Современный студент вынужден вести мониторинг востребованности своей профессии от момента выбора вуза и до получения диплома. Иначе он просто останется не у дел в будущем. Понимает ли важность происходящего современная молодежь? Увы, нет.

Знак доверия

«Поколенческие» изменения мы привыкли называть проблемой «отцов и детей», но для современного поколения она уже не актуальна. Технологии изменили привычный ландшафт взаимодействия. Интернет уравнял новое поколение во вкусах, мейнстриме и актуальности. Фейса слушают все. Их кумиры — блогеры, вне зависимости от региона и университета. Они не смотрят телевизор, новости узнают через соцсети и от друзей. «Мои друзья говорят» — это знак доверия. Искренне не понимают, зачем надо блокировать мессенджеры и одинаково, что в Ярославле, что в Москве, удивляются, что человек в 40+ смотрит «Черное зеркало» и слушает Кендрика Ламара.

Я стараюсь как можно чаще встречаться со студентами. За два месяца мне удалось посетить 15 вузов: Ярославль, Рязань, Казань, Калининград, Москва, Калуга. Мне писали в соцсетях, и я приезжала. МГУ, МГИК, РГГУ, Сеченовский университет, МФТИ, РЭУ им Плеханова, НИУ ВШЭ, МГИМО, РУДН и другие — везде меня встречали абсолютные пассионарии. Мы оживленно говорили о важности цифровизации, популяризации спорта и здорового образа жизни. А вот политическое противостояние их не интересует совсем. Это поколение аполитично. Специалисты, которым предстоит жить в эпоху четвертой промышленной революции, не интересуются политикой. Как такое возможно?

А еще они не говорят о мотивации: как замотивировать себя сегодня, чтобы стать успешным профессионалом завтра. Все учат предметы и сдают сессии — двигаются по инерции. Но при этом все хотят построить успешную карьеру. Многие студенты не всегда правильно могут оценить перспективы своего трудоустройства. Они уверены, что достаточно выбрать популярную профессию, и успех гарантирован.

Потерянное поколение

При всех современных ресурсах — будь то интернет или бизнес-инкубаторы, у студентов нет понимания, куда идти и как применить свою кипучую энергию. Они не знают, на кого равняться, у них нет веры, что идея может воплотиться во что-то реальное, и нет понимания, где взять на все это деньги. Такое ощущение, что они ждут, как кто-то придет и объяснит последовательность действий, пристроит на работу, поставит конкретную задачу. О какой успешной карьере в таком случае может идти речь?

Все просто, как в песне «Градусов» «А ты? А ты? Кто ты?». Критическая степень мышления сегодняшнего студенчества превосходит наше поколение в разы, потому что они живут в открытом информационном обществе, где все меньше доверяют государственным СМИ и полностью формируют сами себе картину дня. Но именно из-за обилия информации, доступ к которой получили, они и не могут пока понять, что делать.

Чернышевский верил в победу алюминия, который он называл «металлом будущего». А сегодня никто не говорит, что и кто именно станет будущим для нашей страны. Никто не объясняет «как?» языком, понятным для молодых индивидуалистов, которые только через индивидуальное понимание успеха захотят коллективной победы нашей страны в гонке за лидерство в умном мире, где роботы будут обучать наших детей читать и писать и будет колонизирован Марс. Здесь духовные скрепы уже не работают, а новые никто не предложил.

Поможет ли исправить сложившуюся ситуацию возрождение «государственного заказа на профессии»? Как во времена СССР, когда объем и качество требующихся экономике специалистов доводились до сведения учебных заведений. К такому варианту я отношусь скептически. Основная причина — обилие частных вузов, которые самостоятельно решают, по каким направлениям вести подготовку специалистов. Не менее важный вопрос: чем привлечь будущих специалистов, например, инженеров, учителей, когда заведомо известно о низком финансовом обеспечении отраслей, в которых им придется работать?

В решении этой проблемы нет нужды изобретать велосипед. В ЕС уже более 15 лет действуют программы помощи молодежи. Все те негативные моменты, с которыми я столкнулась во время своей одиссеи по российским вузам, в той или иной степени известны и европейским странам. Современная интегрированная программа ЕС по работе с молодежью Erasmus+ действует с 2014 года и рассчитана до 2020 года. Ее бюджетное финансирование в размере примерно €16 млрд, возможно и скорее всего, недостижимый для нас сегодня уровень. Но главное, что в Европе уже много лет назад на государственном уровне озаботились возможностями студентов по устройству на работу и планомерно оказывают им в этом помощь. К тому же программа рассчитана на сотрудничество в области образования со странами вне ЕС.

Самый умный

Бесспорную пользу может принести личное участие в просвещении студенчества силами фигурантов российского списка Forbes. Нужно использовать опыт проведения мастер-классов с известными специалистами и профессионалами, нужна программа по встречам с успешными выпускниками вузов и меценатами, которые вкладывают в образование. Тот же Билл Гейтс, как поп-звезда, гастролирует по институтам и университетам вовсе не ради удовлетворения собственных амбиций.

Общение в рамках мастер-классов с лидерами бизнеса, личный пример успешно самореализовавшихся профессионалов своего дела, понимающих процессы, происходящие в экономике, укажет молодежи правильный ориентир в процессе получения образования. Топ-спикеры могут и должны потеснить героев рэп-культуры в умах студентов. Все мы заинтересованы в том, чтобы через 10-15 лет, когда миллениалы массово станут основным работающим поколением, могли обеспечить процветание экономики страны и наши с вами, к слову сказать, пенсии.

У нас по-прежнему не всем понятно, стоит ли стремиться стать лучшим в своей сфере деятельности, а слово «умный» все еще носит негативную коннотацию. Это именно мы говорим нашим детям при малейшем неподчинении: «Ты что, здесь самый умный?» Возможно, поэтому они вместо того, чтобы озаботиться поиском способов преуспеть в выбранном ремесле, занимаются другим. Пытаются понять, а надо ли быть «самым умным», если тебя потом обязательно попытаются заблокировать.

Кому нужны наши дети, если не нам самим? Перефразируя известное крылатое выражение, скажу: «Народ, который не хочет заниматься своими студентами, будет кормить чужую армию».

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2627073 Тина Канделаки


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2627010 Сергей Мясоедов

Человек нового поколения: чему надо учить современных студентов

Сергей Мясоедов

проректор, директор Института бизнеса и делового администрирования РАНХиГС

Мы должны чаще вспоминать, что университеты, профессора и исследователи существуют для студентов, а не наоборот

Классическая система университетского образования становится неактуальной. Студентам поколения Z все меньше хочется сидеть в аудитории и заниматься «наукой ради науки». Им интереснее накапливать практический опыт и по возможности не только в стенах alma mater. Современные технологии это позволяют. Но готовы ли сами университеты к таким переменам?

Сегодня, когда знания почти на 100 процентов обновляются каждые 5-6 лет, а в дальнейшем будут обновляться еще быстрее, традиционная вузовская парадигма профессионального образования, сложившаяся в XIX-XX веках, себя исчерпала. О том, что университетская система во всем мире не соответствует потребностям рынка и не удовлетворяет сегодняшних студентов, сейчас не говорит только ленивый.

На одной из последних конференций AACSB International (ассоциация университетских школ бизнеса) громом среди ясного неба прозвучало заявление о том, что некий университетский стартап под красивым названием «Университет Минерва», созданный в 2011 году, существующий исключительно в дистантной форме и преподающий все что угодно, если это востребовано на рынке, за последние пять лет «отъел» у американской университетской системы высшего образования почти 20% поступающих студентов.

А в 2016 году «Университет Минерва» пошел в атаку на Лигу плюща: Гарвард, Принстон, Йель и т. д. Вывел на рынок дистантные бакалаврские программы, где за четыре года обучения студенты обязаны объехать семь городов мира и поработать там над прикладными проектами. В этих программах нет теории, но много практики. Конкурс при поступлении на программу сразу достиг почти 60 человек на место. И это показательно.

Обычно у нас говорят, что новые вузы, тренинговые и консалтинговые компании, дающие практические знания и работающие как онлайн, так и офлайн, — это дешевое, низкокачественное обучение.

Но надо признать тот факт, что на смену поколениям X и Y приходит поколение Z. Мы можем сколько угодно сетовать и сокрушаться, но это поколение не любит бумажной книги, не склонно читать сложные тексты объемом больше 5-6 страниц. Оно мыслит дискретными образами из комиксов, крайне прагматично, склонно к гедонизму и стремится к интересной жизни. И мы должны чаще вспоминать, что университеты, профессора и исследователи существуют для студентов, а не наоборот.

И это новое поколение студентов хочет, чтобы знания, полученные ими в университете, помогали им лучше адаптироваться к изменяющимся требованиям рынка труда.

Что же нужно, чтобы эта волна новых требований и технологий, которая вот-вот придет в Россию и обрушится на наше образование, не стала для нас, как это уже бывало не раз, полной неожиданностью?

Традиционная модель университета слишком привыкла к неторопливой трансляции старых знаний, накопленных предшественниками; к занятию наукой во имя науки, вне связи с требованиями практики. Теперь же главной задачей вузов становится не дать глубокие знания, а научить студентов брать их самостоятельно. Научить студентов учиться.

Ускоряющиеся темпы технологических и экономических изменений должны будут породить ускоренные форматы обучения, при которых трансляция старых знаний почти полностью переместится из аудиторий в интернет; что пропорция между аудиторными и внеаудиторными занятиями радикально изменится в пользу последних, где студенты в рамках командных проектов станут работать над проблемами, актуальными для их будущих работодателей.

Недавнее исследование, проведенное AACSB вместе с консалтинговой компанией Deloitte, говорит о растущем разрыве в знаниях и навыках между выпускниками большинства вузов мира и потребностями крупнейших современных компаний. Оказывается, выпускникам современных вузов не хватает таких навыков, как способность к критическому мышлению, умение формулировать проблемы и решать их самостоятельно, а не по подсказке. Бизнес ожидает от молодых сотрудников уверенного владения новыми технологиями, умения работать в команде, быстро адаптироваться к переменам, обладать способностью работать в кризисных ситуациях. Ну и, конечно же, иметь хорошие профессиональные знания и навыки.

Характерно, что похожий список я видел 15 лет назад в интереснейшем исследовании, проведенном компанией «Норильский никель». В исследовании утверждалось, что вузовская система страны в целом обеспечивает весьма высокий профессиональный уровень выпускников. И основные сложности в их адаптации к практической работе связаны отнюдь не с отсутствием узкопрофессиональных знаний, а с неумением работать с людьми, брать на себя ответственность, самостоятельно и критически мыслить, принимать решения, наконец использовать полученные профессиональные знания на практике в нелинейных ситуациях.

Как следствие, полагаю, университеты должны перейти на более практически ориентированное обучение и шире использовать возможности технологий. А при формировании своих программ обучения активнее взаимодействовать с крупными корпорациями — потенциальными работодателями.

Хорошее высшее образование может опираться как на глубокое знание в области математики, так и на знание гуманитарных дисциплин без математики вообще. Важнее другое: приобретая навыки учиться, критически мыслить, участвовать в командной проектной работе, студенты обеспечивают себе возможность успешно реализоваться в самых разных областях.

Известно, что самые успешные карьеры в мире обычно делались «по зигзагу»: люди меняли места работы, нередко и профессии в среднем каждые 7-9 лет. Хорошее высшее образование дает знания и навыки для обучения в течение всей жизни, дает драйв и стремление искать свое новое, активное место в изменяющемся мире, найти его и состояться как яркая личность, чей талант и знания всегда востребованы обществом.

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 31 мая 2018 > № 2627010 Сергей Мясоедов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter