Всего новостей: 2657374, выбрано 1333 за 0.132 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Персоны, топ-лист Образование, наука: Медведев Дмитрий (53)Чубайс Анатолий (52)Путин Владимир (43)Ливанов Дмитрий (40)Балабас Евгений (37)Садовничий Виктор (37)Алленова Ольга (33)Фортов Владимир (32)Кравцов Сергей (29)Лемуткина Марина (29)Васильева Ольга (27)Заякин Андрей (24)Ямбу Евгений (23)Ямбург Евгений (22)Филиппов Владимир (20)Астахов Павел (19)Кузьминов Ярослав (18)Лесков Сергей (18)Фурсенко Андрей (17)Кропачев Николай (15) далее...по алфавиту
Казахстан > Образование, наука > dknews.kz, 15 ноября 2018 > № 2792028

Клоп на белой блузке

Недавно я прочитал в интернете: «Будущего приемника президента ждет выбор из двух альтернатив». Хорошо хоть, что это было напечатано в Фейсбуке, который снисходительно относится к грамоте и стилю, а плохо то, что безграмотность стала не просто трендом, а воинствующим правилом.

Андрей ЗУБОВ

Людям, проповедующим безграмотность как стиль жизни, бесполезно объяснять, что не может быть выбора в альтернативе, потому что альтернатива и есть выбор, и что не бывает двух альтернатив, так же, как не бывает «маленького нюанса», потому что нюанс и есть маленькая подробность. И уж, конечно, я не собираюсь объяснять разницу между преемником и приемником.

«Безграмотность – это как клоп на белой блузке», – сказала девяносто лет назад великая Раневская. Если бы знала Фаина Георгиевна, какой размах безграмотность приобретет в 21 веке…

Когда я поправляю своего знакомого (преуспевающий бизнесмен – покупает на AliExpress, продает в своем бутике), что писать в объявлении «Посетив наш магазин, у вас повысится настроение», нельзя, что это анаколуф, то есть риторическая фигура, состоящая в неправильном грамматическом/синтаксическом согласовании слов, он ничего не понимает. Он убежден, что так говорить можно, потому что так говорят многие его друзья-бизнесмены. Мало того, он гордится тем, что в школе был двоечником, но это не помешало ему заиметь два высших образования (читай: купить дипломы) и владеть своим магазинчиком.

В психологии такое поведение называется эффектом Даннинга–Крюгера, суть которого проста: человек в силу своей низкой квалификации в чем-либо склонен переоценивать свое понимание в этой области, при этом не осознавая свою некомпетентность. Выражаясь словами Достоевского, «дурак до тех пор останется дураком, пока не поймет, что он дурак».

Хорошо, когда дело касается только рекламных вывесок. А вот какую типичную ситуацию обрисовал российский эксперт Игорь Ардов. «Представьте, что в только что построенном доме рухнул потолок. «Шабашник-строитель будет убежден, что «надо было толще арматуру брать». Он никогда не скажет, что не сделал расчет плиты перекрытия на распределенную и сосредоточенную нагрузку, потому что в принципе не знал о необходимости таких расчетов. И когда заказчик пошлет его подальше, он не будет понимать за что его выгнали, так как в принципе не способен осознать узость своего понимания строительной механики. Его ответ: «Всю жизнь так строили, отцы наши так строили» сегодня не проходит».

Эффект Даннинга–Крюгера прямым образом связан с понятием «функциональной неграмотности» – неспособностью человека читать, писать, соверщшать математические и другие действия на уровне, необходимом для выполнения общественных задач. Например, человек обучен грамоте, но не способен сам написать объяснительную. Именно функциональная неграмотность сегодня является причиной многих техногенных катастроф.

Наверняка вы встречаете в жизни функционально неграмотных людей. Вот их признаки. Они культурно ограничены, никогда не посещали библиотек, они не ходят в театры (не умеют понимать их репертуар и боятся быть осмеянными). Их интересы – массовое кино с попкорном. Эти люди часто пытаются откреститься от любых интеллектуальных задач, ссылаясь то на насморк, то на занятость, то на усталость. Эти люди честно признаются, что не любят читать «многабукофф», и просят других объяснить им смысл текста или пояснить алгоритм задачи. Разумеется, функционально неграмотные граждане избегают участвовать в полноценных дискуссиях, а свои проблемы с непониманием ситуации часто решают «наездом» на собеседника. И понятное дело, что функционально неграмотные – самая благодарная аудитория нашего ТВ. Все эти реалити и ток-шоу, взывающие только к эмоциям, – для них.

Поразительный факт. В Казахстане несколько лет назад был разработан Национальный план действий по развитию функциональной грамотности школьников. Эффективность его выполнения оценивают по двум программам – PISA (Programme for International Student Assessment) и TIMSS (Trends in Mathematics and Science Study). Это единственные общепризнанные инструменты сопоставления качества школьного образования между странами. Казахстан трижды участвовал в этих исследованиях. Разница между TIMSS и PISA в том, что в TIMSS участвуют ученики 4 и 8 классов, а в PISA – 15-летние школьники и студенты колледжей. TIMSS замеряет 1 раз в 4 года академические знания (Что? Где? Когда?), 80% заданий направлено на воспроизведение знаний. В 2015 году восьмиклассники Казахстана заняли в программе TIMSS 7 место по математике и 9 место по естествознанию, обогнав Канаду, США, Польшу, Кувейт, Ирландию и так далее. По программе PISA в 2015 году 5780 15-летних казахстанцев показали стремительный прогресс по всем направлениям исследования. Рост по математике составил 28 баллов и естествознанию – 31 балл. Наиболее высокий показатель прироста баллов в PISA-2015 продемонстрировали наши 15-летние обучающиеся по читательской грамотности (+34).

Другими словами, дела с функциональной грамотностью у нас обстоят неплохо по сравнению с теми же США, где доля функционально безграмотных составляет около 40%. В Германии (по данным сенатора Сандре Шеерес) – 7,5 миллиона человек, или 14% взрослого населения, можно назвать малограмотными. Британское Министерство образования сообщает, что 47% школьников бросили школу в 16 лет, не достигнув базового уровня в математике, и 42% не в состоянии достигнуть базового уровня родного языка. Во Франции 20% образованного населения функционально неграмотны, и это представляет опасность для развития страны…

И вот здесь возникает вопрос: почему же тогда в Казахстане неграмотность становится трендом? Наверное, дело в том, что сегодня самой активной прослойкой общества стали люди, чье школьное образование пришлось на «проклятые 90-е», когда никому не было дела до таких вещей как «Национальный план действий по развитию функциональной грамотности школьников».

Сегодня эта прослойка диктует законы поведения. Они не пытаются обучиться функциональной грамоте, но всеми силами хотят показать свою «яркую индивидуальность». И поскольку эта индивидуальность у них в плане грамотности не развита, они не могут придумать ничего лучшего, чем демонстративно выставляют напоказ свои ошибки, что сильнее всего проявляется в грамматике и стилистике (понятное дело, что я говорю только о русском языке). Делать ошибки – это естественно, – говорят они. – Делать ошибки – это рационально. Ведь русский язык очень избыточен и понять текст легко можно даже при значительных искажениях. Абсолютная грамотность не нужна, нужно придерживаться условной середины, все остальное – снобизм и чванство.

Что нас ждет завтра? Я настроен оптимистично. В Казахстане все больше и больше людей понимают, что главные инвестиции нужно делать в своих детей. А это прежде всего качественное образование.

Казахстан > Образование, наука > dknews.kz, 15 ноября 2018 > № 2792028


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 9 ноября 2018 > № 2787703 Алексей Басов

Какие технологии вернули рост венчурному рынку России

Алексей Басов

Частный инвестор, заместитель генерального директора и инвестиционный директор РВК, член правления РВК

После введения экономических санкций к России инвесторы потеряли интерес к молодым технологическим компаниям, но в 2017 году наконец-то ситуация изменилась

Российский венчурный рынок в 2017 году впервые после многолетней рецессии показал рост — как по количеству, так и по объему инвестиций, согласно отчету MoneyTree по итогам 2017 года и первой половины 2018 года, подготовленному PWC совместно с РВК. Хотя в венчуре существенная часть сделок не попадает на радары публичных отчетов, данные MoneyTree позволяют аккуратно предположить, что рынок начал оправляться от падения 2013-2014 годов и в целом адаптировался к постсанкционной реальности. Как он теперь выглядит?

Эффект низкой «базы»

В 2017 году объем венчурного рынка увеличился на 48% до $244 млн, за год было совершено 205 сделок — на 21 сделку больше, чем в 2016 году. Первые шесть месяцев 2018 года принесли еще около сотни вложений общим объемом $93,4 млн. Поскольку конец года — традиционно активный период финализации договоренностей и закрытия сделок, можно предположить, что по итогам 2018 год также покажет уверенный рост.

Тем не менее даже двузначные показатели динамики внутреннего рынка не должны создавать иллюзий: пока мы оперируем весьма скромными цифрами и растем с крайне низкой «базы». Рынок буквально рухнул в 2014 году, а по многим индикаторам зрелости венчурная отрасль России кратно отстает не только от западных, но и от развивающихся стран. Показатель вклада технологической венчурной области в ВВП России пока не превышает 0,02%, что сопоставимо с уровнем Словакии и Испании и примерно в 20 раз меньше, чем в США. Пример для нас — показатель Израиля в 0,6%, но такой вклад в ВВП станет достижим на горизонте 5-7 лет. Аналогичная ситуация со средним чеком инвестиций. В России он из года в год колеблется на уровне $1,4 млн, в Израиле составляет $5,6 млн, в США — $10,4 млн.

Биотех пока не стал новым IT

Сектор информационных технологий остается лидером по числу венчурных сделок и объему привлеченных инвестиций. В 2017 году эти показатели составили 75% и 84% соответственно. Пятая часть вложений пришлась на сегмент решений для бизнеса, на втором месте — сегмент агрегаторов и маркетплейсов, на третьем — финтех. В числе крупнейших сделок — инвестиции Baring Vostok и VEF в «Рево Технологии» и «Сосрдата» c чеком в $20 млн, вложения в размере $10 млн фонда Almaz Capital в сервис вызова такси «Везет», сделка «Ташира» с SaveTime объемом $8,7 млн.

Биотех, который некоторые эксперты называют новым IT, пока не оправдывает надежды инвесторов: в относительных цифрах доля сектора изменилась незначительно. В то же время абсолютный показатель вложений в 2017 году вырос на 55% — пусть и до скромных $14,7 млн. Важное наблюдение: в биотехнологии начинают вкладываться не только традиционные игроки этого сегмента — госфонды, но и частные инвесторы. Так, в 2017 году фонд Primer Capital вложился в разработку препарата для пациентов с миеломой (один из видов рака) компании «Гемофарм», фонд под управлением VIY Management приобрел долю в производителе витаминов и спортивного питания «Русвит», а «ЭйСиПи» совместно с Moscow Seed Fund инвестировали в проект эстетической косметологии «Мерея косметикс». Это неплохой результат, учитывая традиционную недооцененность биотеха среди российских инвесторов. Порог входа в этот сектор высок как с точки зрения объема инвестиций, так и длительности цикла проверки гипотез: успех таких вложений становится виден не ранее чем через 5-7 лет, когда компания как инвестиционный продукт получает первую ликвидность.

Не менее важно, что в этом году сегмент биотеха уже отметился успешными экзитами. В сентябре фонд RBV Capital, структурированный с участием РВК, продал долю в стартапе-производителе ботулотоксинов Bonti американскому гиганту Allergan. Сумма сделки составила около $200 млн, обеспечив инвесторам трехзначный IRR. Это уже второй кейс покупки портфельной компании RBV Capital зарубежным стратегом: в 2016 году тот же Allergan приобрел компанию RetroSense, только первый транш по сделке составил $60 млн. Якорный продукт компании — препараты генной терапии для лечения заболеваний зрения.

Успешные экзиты все еще редкость

Несмотря на отдельные истории успеха, острая нехватка сценариев выходов из инвестиций (экзитов) по-прежнему стоп-фактор развития венчура в России. В 2017 году, по данным MoneyTree, количество экзитов упало в два раза, а их объем — более чем на треть, до $79,9 млн. В первом полугодии 2018 года отчет зарегистрировал шесть выходов, при этом в денежном выражении их размер уже сопоставим с совокупным показателем прошлого года. Крупнейшие экзиты: две сделки МТС по покупке сервисов Ticketland.ru и Ponominalu.ru, а также покупка компанией Qiwi доли в проекте TimePad у фаундеров и фонда Target Global.

Неоднозначная динамика говорит о том, что в России пока не удалось запустить системные механизмы продажи стартапов. И если на зрелых рынках основным инструментом выхода инвесторов является M&A (в том числе через этап участия корпоративных венчурных фондов), то у нас корпоративных стратегов пока можно пересчитать по пальцам. Корпорации не привыкли мыслить длительными горизонтами планирования. Кроме того, снизилось доверие к российским проектам со стороны иностранных игроков, ранее активно поставлявших выходы на наш рынок.

Инвестируют в идеи, а не в зрелый бизнес

Четвертая тенденция — заметное смещение фокуса инвестиций в стартапы ранних стадий, в то время как зрелым проектам привлекать финансирование становится сложнее. В самом большом отраслевом сегменте рынка — IТ — доля инвестиций на ранних стадиях в стоимостном выражении выросла с 8% до 26%. С 2016 года средний чек на посевной стадии увеличился более чем в 4 раза до $900 000, а на стадии расширения (последующих инвестраундов) этот показатель упал с $2,8 млн до $2 млн.

У нас сложилась парадоксальная ситуация, когда молодая команда с горящими глазами и красивой презентацией, а тем более прототипом находит инвесторов гораздо быстрее, нежели устойчивый бизнес с оборотом в миллиард рублей, успешно преодолевший «долину смерти». В России критически мало фондов, работающих на поздних стадиях. Очевидно, венчурной индустрии нужен новый тип игроков, готовых работать со зрелыми проектами.

При этом перекос рынка заметен на уровне не только частных фондов, но и мандатов государственных институтов развития. Большая их часть так или иначе связана с поддержкой первичной воронки проектов. С одной стороны, такая ситуация вполне объяснима: государство демонстрирует готовность разделять высокие риски ранних стадий с частными инвесторами. С другой стороны, избыточный фокус на посев привел к нехватке инструментов поддержки на следующих — более зрелых этапах сужающейся проектной воронки.

Российские фонды активны за рубежом

За первые шесть месяцев 2018 года российские фонды провели 44 сделки с иностранными активами на $398 млн. Инвесторы уже два года подряд наращивают объем вложений на зарубежных рынках. В 2017 году общая сумма составила $696 млн, а два года назад — $414 млн. Рост обеспечивается за счет увеличения чека: средний размер инвестиций в иностранных юрисдикциях в 2017 году достиг $8,7 млн.

Несмотря на сложную международную конъюнктуру, российские инвесторы находят за рубежом привлекательные проекты и партнеров, готовых работать, не оглядываясь на политику, а наш капитал продолжают пускать в крупные глобальные сделки. Свежий кейс — приобретение фондом с участием капитала РВК Da Vinci Capital 8% сервиса Gett.

Вопреки прогнозам пессимистов, российский рынок по-прежнему интегрирован в международную инновационную повестку, демонстрирует доступ к первосортным сделкам и способность выходить через лидеров индустрии.

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 9 ноября 2018 > № 2787703 Алексей Басов


Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 3 ноября 2018 > № 2782928 Александр Антонов

Лечебное голодание: как стартапу дожить до первых инвестиций

Александр Антонов

Основатель и генеральный директор образовательного онлайн-сервиса Puzzle English

Большинство предпринимателей запускают бизнес на собственные деньги, и поначалу их проекты испытывают сильнейший финансовый голод. Чтобы стартап дожил до первых инвестиций, нужно экономить, но не на всем

Если вы решили открыть интернет-магазин, то легко сможете найти прототип и эффективную бизнес-модель — сегодня это уже традиционный бизнес. Другое дело — запуск принципиально нового бизнеса, когда у вас уже есть идея, но еще нет никаких доказательств ее жизнеспособности. Методом проб и ошибок вам предстоит проверить, будет ли продукт востребован на рынке. И сделать это надо в условиях строгой экономии. Потому что возможные источники финансирования проекта на старте сводятся к трем F — friends, family, fools (друзья, родственники и дураки), которыми обычно являются все те же родственники и друзья. Поэтому на этапе pre-seed (до инвестиций) надо урезать все возможные расходы.

Экономия на этапе pre-seed

На этом этапе основатели бизнеса работают без зарплат — на будущее. Собирая команду, важно следовать правилу: умения и компетенции команды должны покрывать все нужды стартапа. За разовые работы можно заплатить — например, за нарисованный логотип. Но если вам приходится кому-то регулярно заказывать какую-то работу, то берите этого человека в команду: давайте ему долю, рассказывайте, как он будет богат через несколько лет. Или осваивайте эту сферу сами — еще одно правило экономии не только ради экономии. Иначе в команде не будет человека с нужной компетенцией.

Регистрация юрлица, патентов, торговых марок на этом этапе может оказаться пустой тратой денег и времени. Потому что идея может не выстрелить, команда перегореть и развалиться. Есть основатели стартапов, которые регистрируют ООО, считая, что так они повышают ценность проекта в глазах потенциальных инвесторов. Или даже регистрируют зарубежную компанию, чтобы официально закрепить доли за участниками. Инвестора интересуют совсем другие вещи. Его не впечатлить большими затратами, а наличие юрлица на ранней стадии может даже осложнить сделку. Доли же участников вполне можно закрепить джентельменским соглашением. Если в вашей команде нет такого доверия, то считайте, что у вас нет команды.

Офис — тоже статья экономии. Многие стартапы Кремниевой долины начинали в гаражах. Маленькая команда может собираться в квартире, в кафе, в коворкингах. В Москве, например, есть бесплатные коворкинг-центры в рамках программы ГБУ «Малый бизнес».

Маркетинг: пока идет поиск бизнес-модели, не нужно тратить много денег на рекламу. Базу клиентов наращивать еще рано. Нужно найти самый дешевый канал, пусть и совсем маленький, привлечь небольшой поток пользователей, чтобы анализировать их поведение и снимать замеры: оценить конверсию в регистрации, узнать, пользуются ли продуктом, возвращаются ли.

Нельзя экономить время на выдвижении и проверке гипотез. Стартап либо развивается — выдвигает и проверяет гипотезы, — либо мертв. Не нужно углубляться в доработку сервиса, не нащупав продукта: не определив опытным путем лучшее решение проблемы, для решения которой создан ваш продукт. Бывает так, что текущая гипотеза себя не оправдывает, и нужно менять продукт кардинально. У стартапов это называется «сделать пивот» — сменить идею, и тогда некоторым фаундерам становится жалко проделанной работы и потраченных средств. Они медлят, теряя время, или закрывают глаза на проблему и не развивают проект.

Тут можно вспомнить историю Airbnb. Первоначальная идея проекта — дешевый ночлег с надувными кроватями для людей, приезжающих на конференции. Но она не продавалась. На пути к успеху компания проделала несколько пивотов, прежде чем стать тем, что она есть сейчас. А надувная кровать так и осталась в названии.

Экономия на этапе инвестиций (seed)

Итак, идея проверена, и получено подтверждение востребованности продукта: есть реальные данные, статистика, которую можно показать инвесторам, чтобы они поверили в проект. На этом этапе компания получает еще не так много денег и еще высок риск ее провала: на российском рынке всего 10% проектов преодолевают этот этап. Поэтому инвесторы осторожны: в среднем по рынку первый инвестиционный транш составляет $100 000-500 000. Поэтому, получив инвестиции, тоже надо уметь экономить, но уже на другом.

Первое, на чем стоит экономить, — ваша зарплата. Инвесторы не дают денег под бизнес-план, в котором обозначены космические зарплаты фаундеров. Потому что появляется конфликт интересов: назначив себе зарплату выше рыночной, основатель пытается зарабатывать на инвесторах, а не на своем бизнесе, который пока что еще сильно убыточный. Главная мотивация фаундеров в стартапе — их доля, которая должна быстро расти в цене, если проект правильно развивается. Если вы получаете крутую зарплату, то вас меньше заботит развитие проекта.

Наращивая штат дорогих сотрудников, вы тоже рискуете быстро разориться. Фонд оплаты труда (ФОТ) в компании имеет тенденцию к постоянному росту. Экономить на нем позволят:

— опционы ключевым сотрудникам: возможность получить акции компании, стать акционером — сильный мотив для профессионалов;

— дистанционное сотрудничество с опытными специалистами: если нет технологической необходимости присутствия человека в офисе, берите сотрудника на удаленку (дистанционная работа предполагает более низкую зарплату и больший выбор кандидатов);

— найм молодых талантливых специалистов, способных быстро обучаться;

— приглашение стажеров по договору с университетом.

Не раздувайте штат — нанимайте минимально возможное количество сотрудников. Многие считают, что с большим количеством сотрудников можно быстрее сделать суперпродукт, быстрее выйти на рынок, но часто получают обратный эффект. Кажется, что нужен кто-то на вакансию? Сначала пробуйте решать задачу своими силами. Нанимайте человека в том случае, если вам эту задачу приходится решать регулярно.

На технике тоже можно сэкономить:

— не покупать технику, если сотрудники могут работать на своих компьютерах. В этом случае можно оформить аренду, доплачивая человеку за использование его техники;

— использовать льготные тарифы. У многих сервисов типа gitlab / codacy / pivotal есть тарифы для стартапов. Обычно для команд из пяти (и менее) человек они бесплатны;

— opensource. У открытых сервисов есть недостатки, но главное их достоинство — отсутствие платы. Например, для внутренней коммуникации вместо платного Slack можно использовать бесплатный Rocket.Chat.

Что касается налогов, то есть разные способы эффективно и легально оптимизировать их. Когда компания немного подрастет, стоит взять опытного финансового директора, который знает все эти нюансы. Он окупит свою зарплату. Например, закон позволяет компаниям, которые оказывают широкий перечень IT-услуг, платить страховые взносы в два раза меньше — 14% от зарплаты вместо 30%. Для этого нужно получить аккредитацию в Минсвязи. Пока выручка вашей компании не достигла 2 млн руб в месяц, можно вести бухгалтерию на аутсорсе и экономить на главном бухгалтере. Если стартап связан с научно-исследовательской деятельностью и вы понимаете, как ее коммерциализировать, станьте участником «Фонда Сколково». Эта программа дает широкие льготы. Вам придется вложиться в крутых специалистов, но оно того стоит: это вклад в конкурентные преимущества продукта.

На чем нельзя экономить

И вот мы подошли к тому, на чем стартапу на стадии инвестиций нельзя экономить.

Ни в коем случае нельзя экономить на качестве продукта. Если рынок новый и у проекта пока нет конкурентов, то можно быстро расти только за счет маркетинга. Но как только появится конкурент с более качественным продуктом, люди об этом сразу узнают. Хороший пример Google. В конце 1990-х в интернете было много крупных поисковиков. Кто сейчас помнит об AltaVista или Lycos?

На стадии pre-seed можно было экономить на маркетинге, а сейчас надо быстро наращивать пользовательскую базу. Обычно маркетинг составляет самую большую часть затрат у растущего проекта: бывает и больше половины общих расходов. Начинающие стартаперы часто верят в мифы о виральных механиках, сарафанном радио — им хочется думать, что они придумали такую крутую идею, что она сама себя будет продавать. Но таких примеров единицы, и почти все они родились на заре интернета. Если у вас крутой продукт, то сарафанное радио может работать дополнительно к традиционному маркетингу, но, пока не набрана большая база пользователей, этот инструмент работает плохо. А чтобы быстро ее набрать, нужны маркетинговые бюджеты.

Резюме

Любой стартап в начале пути ожидает финансовый голод. Иногда даже истощение. Оказываясь на грани гибели и замораживая все работы, все же следует помнить о том, что не в деньгах счастье. Иногда профессионалы готовы работать за идею, если она красива и перспективна. Такие люди очень ценны, они — ядро команды, основной ресурс стартапа. И все же лучше избегать экстремальных ситуаций и учиться на чужих уроках. Из нашего опыта их два.

1. Когда есть идея и нет денег, экономить надо на всем, кроме поиска путей развития. Нельзя экономить на проверке гипотез — необходимо точно определить параметры будущего продукта.

2. После получения посевных инвестиций можно экономить на всем, кроме создания качественного продукта и продвижения.

По данным американской аналитической компании CB Insights, несколько сотен опрошенных владельцев неуспешных стартапов так оценили причины неудачи: 42% — отсутствие на рынке потребности в продукте или услуге, 29% опрошенных назвали среди причин нехватку наличных средств, 23% — неподходящую команду, 19% — слишком жесткую конкуренцию, 18% — проблемы с ценообразованием и оценкой издержек. Еще по 17% опрошенных сказали о плохом или неподходящем основном продукте, а также об отсутствии бизнес-модели. Таким образом, создатели стартапов сходятся на том, что ключевыми показателями, определяющими, есть ли у стартапа будущее, являются не только деньги, но хорошая команда, качественный продукт и потребность рынка в нем.

Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > forbes.ru, 3 ноября 2018 > № 2782928 Александр Антонов


Узбекистан. Румыния. Евросоюз. ЮНЕСКО > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука. Миграция, виза, туризм > uzdaily.uz, 3 ноября 2018 > № 2782409 Дан Некулаеску

Госсекретарь МИД румынии: Пришло время снова возобновить двусторонние отношения и укрепить нашу дружбу

В Узбекистане состоялся визит Государственного секретаря МИД Румынии Дана Некулаеску. О современном этапе развития румыно-узбекских отношений он рассказал в интервью, которое дал 31 октября 2018 года.

- Господин Госсекретарь, Ваш визит в Узбекистан связан с участием в политических консультациях между министерствами иностранных дел Румынии и Республики Узбекистан. Каковы пункты повестки дня? Что в этом контексте является актуальным для обсуждения между двумя сторонами?

- Мы придаем большое значение развитию связей между нашими странами во всеобъемлющем регистре, охватывающем политическое, экономическое, правовое, научное, туристическое, культурное сотрудничество в рамках региональных и международных организаций. Румыния и Республика Узбекистан имеют большой потенциал, как для двустороннего, так и для многостороннего сотрудничества, а нынешние изменения в Республике Узбекистан придают новый импульс нашим отношениям.

Как вы знаете, с 1 января 2019 года Румыния займет пост Председателя Совета ЕС. С этой позиции наша страна будет уделять первоочередное внимание приверженности Европейского Союза Центральной Азии, особенно в контексте принятия новой Стратегии ЕС для Центральной Азии в следующем году. Мы также рады тому, что Республика Узбекистан в скором времени начнет переговоры касательно нового Соглашения о партнерстве и сотрудничестве с Европейским Союзом, и мы выражаем нашу готовность оказать поддержку в углублении отношений вашей страны с ЕС.

- Как Вы в целом оцениваете развитие двусторонних отношений на данном этапе?

- В повестке дня двусторонних отношений между Румынией и Республикой Узбекистан нет никаких деликатных вопросов, но только области, где возможности сотрудничества могут быть использованы и развиты. Республика Узбекистан является дружественным государством и важным партнером Румынии в Центральной Азии. Диалог между нашими странами строится на прочных принципах и ценностях, на взаимном уважении, на доверии – это, как известно, необходимые условия для получения взаимной выгоды, для развития устойчивых и эффективных отношений сотрудничества.

Наши страны обладают особым экономическим, культурным, туристическим и научным потенциалом, а доверие и дружба, построенные в течение двух с половиной десятилетий, являются веским аргументом в пользу того, что отношения между нашими государствами продолжают развиваться для взаимной выгоды румынского и узбекского народов.

- Как Вы оцениваете торгово-экономические отношения между Румынией и Республикой Узбекистан?

- В последние годы двусторонние экономические отношения возросли, но все еще не достигли потенциала ни одной из стран по объему и стоимости коммерческих сделок. Осталось еще много неиспользованных возможностей. Ценность коммерческих сделок не отражает ни значительный потенциал двух стран, ни очень хороший политический диалог, характеризующий отношения между Румынией и Республикой Узбекистан. Несомненно, есть возможности для улучшения экономического сотрудничества.

- Какие сферы двустороннего экономического сотрудничества Вы считаете наиболее перспективными на сегодняшний день? В каких областях Румыния и Республика Узбекистан могли бы успешно осуществлять совместные проекты?

- Мы придаем особое значение приведению экономических отношений к уровню, сопоставимому с политическими связями между нашими странами, учитывая, что потенциал в этой сфере неоспорим.

Румыния может стать вратами в Европу для Республики Узбекистан, а Узбекистан, в свою очередь, может стать вратами в Среднюю Азию для румынской продукции.

Нам также хотелось бы, чтобы Республика Узбекистан сыграла важную роль в рамках Черноморско-Каспийского грузового коридора, способствуя перевозке грузов между Азией и Европой.

- Что Вы можете сказать о сотрудничестве в области образования? Что, на Ваш взгляд, является наиболее привлекательным для молодых узбекистанцев для выбора Румынии с целью получении высшего образования?

- Мы рады видеть, что у нас постоянно есть узбекские кандидаты, желающие продолжить учебу в Румынии в самых разных областях, таких как маркетинг, политология, международные отношения, электроника или иностранные языки и литература. Следует также отметить, что большое количество студентов и преподавателей из Узбекистана часто участвуют в рамках программы ERASMUS+ в стажировках в университетах Румынии.

В области образования мы заинтересованы в создании правовой основы для содействия обмену между нашими государствами, и я имею в виду не только взаимное присуждение стипендий, но и контакты между учителями, развитие исследовательских проектов или обмен опытом по областям, представляющим общий интерес. В этой связи мы также поощряем прямые партнерские отношения между университетами наших стран и участие в образовательных ярмарках с тем, чтобы оказать долгосрочное влияние на развитие наших отношений в сфере образования.

Хотел бы отметить, что каждый год через Министерство иностранных дел Румыния предлагаются стипендии студентам из Узбекистана, которые хотят учиться в нашей стране на уровне бакалавра, магистра или доктора. Молодые люди, которые предпочитают учиться в нашей стране, также имеют возможность открыть для себя румынскую культуру и туристические достопримечательности, познакомиться с румынскими и зарубежными коллегами в поликультурной среде, а также изучать румынский, официальный язык Европейского Союза.

- Каковы перспективы сотрудничества в научной области? Что может стать инструментом развития сотрудничества в этой сфере? Существуют ли на данный момент совместные планы для представителей научного сообщества двух стран?

- Что касается научного сотрудничества между нашими странами, то я хотел бы отметить, что продвижение научной деятельности в Румынии является целью, которую Министерство иностранных дел предприняло с Министерством исследований и инноваций, предложив содействовать посредством румынских дипломатических миссий и консульских учреждений, контактам с организациями, учреждениями и специалистами из-за рубежа, организовать научную дипломатическую деятельность и определить наиболее эффективные методы продвижения крупных румынских исследовательских и инновационных проектов.

С этой точки зрения, в сотрудничестве между нашими государствами важно определить проекты и области интересов.

- В какой мере в настоящее время Румыния и Республика Узбекистан используют взаимный потенциал сотрудничества в сфере туризма? Есть ли перспективы активизации отношений в этом направлении?

- У Румынии и Узбекистана есть огромный туристический потенциал, в том числе ряд объектов, входящих в Мировое культурное наследие ЮНЕСКО. Конечно, наш потенциал для сотрудничества в этой области недостаточно развит. Мы хотим, чтобы граждане Узбекистана посетили наши черноморские пляжи или горные курорты.

В свою очередь, мы призываем граждан Румынии посетить Республику Узбекистан.

Ввиду отсутствия узбекского дипломатического или консульского представительства в Румынии, введение Республикой Узбекистан электронной системы получения виз и упрощение процедуры их получения гражданами Румынии представляет собой важные шаги в направлении увеличения числа румынских туристов, которые посетят Республику Узбекистан.

- Большинство документов в правовой базе взаимоотношений между двумя странами датируются 1996 годом. Считаете ли Вы, что на сегодняшний день необходимо обновить двусторонние правовые рамки?

- Я рад отметить, что 6 июня 2018 года прошло 22 года с момента подписания Договора о дружбе и сотрудничестве между Румынией и Республикой Узбекистан, а 20 декабря 2018 года мы отметим 27-ю годовщину признания Румынией независимости Республики Узбекистан. Как вы знаете, Румыния является одним из первых государств, признавших независимость Республики Узбекистан.

Правовые рамки наших отношений недавно были обогащены Протоколом о внесении поправок в Конвенцию между Румынией и Республикой Узбекистан, во избежание двойного налогообложения и предотвращения уклонение от уплаты налогов в отношении налогов на доходы и капитал. В настоящее время завершается подготовка ряда других документов о двустороннем сотрудничестве.

- Как Вами было уже отмечено, в первой половине 2019 года Румыния будет председательствовать в Совете Европейского Союза. Планируются ли в этом контексте проекты и мероприятия в Узбекистане?

- Будучи председателем в Совете Европейского Союза, Румыния будет уделять особое внимание Центральной Азии и, в частности, отношениям с Республикой Узбекистан. В следующем году будет принята новая Стратегия ЕС для Центральной Азии. В этом контексте мы организуем в Бухаресте международную конференцию высокого уровня, которая будет посвящена важности отношений между ЕС и Центральной Азией.

В Узбекистане мы планируем провести ряд мероприятий, некоторые из которых я перечислю: румынский музыкальный концерт, фотовыставки, представляющие традиции и обычаи, а также одни из самых красивых мест в Румынии. На одной из выставок будут представлены, к примеру, произведения великого румынского художника, всемирно известного скульптора Константина Бранкуши.

- И в завершении данного интервью еще несколько коротких вопросов. Что знают в Румынии о процессах реформ, которые происходят сегодня в Узбекистане, есть ли какая-то оценка этих реформ?

- Ответом является уже то, что я на данный момент нахожусь здесь в вашей стране. Я думаю, что те реформы и изменения, которые в последнее время происходят в Узбекистане, будут в дальнейшем иметь значительные результаты. Уже сегодня заметен значительный рост значения Узбекистана в регионе, а также в целом в международном сообществе.

Процесс реформ, безусловно, является и причиной того, что Румыния хочет укрепить и развить свои отношения с Узбекистаном. У нас были достаточно сильные отношения, но в последнее время каждая из наших стран сосредоточилась на разных вопросах. Пришло время снова объединиться и укрепить нашу дружбу и наши экономические связи, наши политические связи и работать вместе в международных организациях.

- Господин Госсекретарь, можно ли уточнить каким был формат переговоров и какие основные вопросы вы обсудили?

- Если вкратце, то формат консультаций был на уровне заместителей министров иностранных дел. Также в программу визита вошли встречи с руководством парламента Узбекистана, представителями высокого уровня иностранных дел страны. Состоялись переговоры с министром внешней торговли, что также очень значимо в связи с желанием Румынии развивать наши экономические связи. В этой связи я также надеюсь, что в следующем году мы организуем приезд в Узбекистан нашей экономической комиссии.

- Говорит ли это о том, что румынская сторона видит и инвестиционную составляющую в перспективах двусторонних экономических отношений?

- Прежде всего, мы должны узнать область инвестиций друг друга, мы должны знать законодательство друг друга. Вот почему нам нужна миссия для анализа экономической ситуации, обмен экспертами в экономической сфере, чтобы с нашей стороны лучше узнать систему и деловую среду в Узбекистане, а также информировать о нашей ситуации в Румынии, чтобы узбекские инвестиции также могли быть доступны в Румынии. Этим как раз должна заняться экономическая комиссия.

- Большое спасибо за уделенное нам время и подробные ответы.

Луиза Махмудова

Узбекистан. Румыния. Евросоюз. ЮНЕСКО > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука. Миграция, виза, туризм > uzdaily.uz, 3 ноября 2018 > № 2782409 Дан Некулаеску


Россия > Образование, наука > ras.ru, 30 октября 2018 > № 2777887 Николай Кардашев

Академик Н.С. Кардашёв: «Более развитые цивилизации Вселенной могут научить нас контакту друг с другом»

Академик Н.С. Кардашёв – один из самых авторитетных отечественных астрофизиков, любимый ученик И.С. Шкловского, дважды лауреат Госпремии, автор модели высокоразвитых космических цивилизаций, – он слывёт в Академии наук большим фантазёром, верящим в «кротовые норы» и путешествия во времени. Сам Николай Семёнович полагает, что ничего дурного в фантазиях нет, если они подкреплены научной логикой и конкретными исследованиями. Уже много лет академик Кардашёв возглавляет астрокосмический центр ФИАНа, где успешно осуществлен и продолжает работать, посылая на Землю важнейшие научные данные, крупнейшие в мире космический радиотелескоп «Радиоастрон» и интерферометр между ним и наземными радиотелескопами многих стран. О том, какие новые данные появились в последнее время, стоит ли нам ждать контакта с братьями по разуму и почему установить его порой не легче, чем друг с другом, – наш разговор.

– Николай Семенович, «Радиоастрон» – самый крупный в мире и, более того, единственный на сегодня отечественный космический проект, который был осуществлен под вашим руководством Астрокосмическим центром ФИАН вместе с НПО им. С.А. Лавочкина, Роскосмосом и другими организациями в России и за рубежом. Несмотря на то, что срок его эксплуатации истёк, он продолжает успешно работать до сих пор. Расскажите, пожалуйста, какие последние новости в этом плане.

– Действительно, «Радиоастрон» – официально крупнейший в мире космический проект. Это даже зафиксировано к Книге рекордов Гиннеса. Последние новости связаны с проведением очень большого обзора всех трех типов источников (ядра галактик, пульсаы и космические мазеры), которые исследованы, с тем чтобы получить детальные картинки этих объектов. Было исследовано около двухсот внегалактических объектов. В основном это ядра галактик, активно излучающих радиоволны. А вот что находится в центрах галактик – это главный вопрос астрофизики последнего времени. Параллельно усилия прикладываются на наземных телескопах, чтобы с этим разобраться, но не хватает разрешения. Мы со своей стороны тоже пытаемся это сделать, но главная на сегодня задача заключается в том, чтобы проверить предположение: действительно ли внутри, в центре ядер галактик находятся сверхмассивные черные дыры. Для того чтобы это доказать или опровергнуть, нужно построить изображение центральной части активных галактик, в частности нашей галактики. Мы пытаемся убедиться в том, что сама черная дыра излучает очень слабо, поскольку имеется так называемый горизонт видности черной дыры, определяемый теорией относительности. А вокруг неё должен быть ореол газов, которые падают на эту черную дыру. Одновременно часть их ускоряется и тоже излучает. Всё это мы пытаемся увидеть в сантиметровом и дециметровом диапазонах длин волн.

Сейчас появились и другие предположения, и мы думаем относительно выявления возможности того, что в центре находится не сверхмассивная черная дыра, а другой, ещё более интересный и экзотический объект.

– Кротовая нора?

– Да, вход в кротовую нору. Если это подтвердится, то можно будет полететь в какую-то другую часть нашей Вселенной, причем за короткое время.

– Это получается такой лист Мебиуса?

– Да, прокол пространства. Если кротовые норы существуют, есть и другая возможность – связь с другими вселенными. Сейчас уже появились статьи, что, действительно, в ядрах некоторых галактик, – а может быть, и многих, – находятся не черные дыры, а кротовые норы.

– А черные дыры вообще существуют?

– Вот это как раз и является основной загадкой. Есть очень хорошо отработанная модель, но сама по себе модель должна быть подтверждена астрономическими наблюдениями. Надо знать, что же там на самом деле.

– Стивен Хокинг, который, как известно, был разработчиком теории черных дыр, незадолго до смерти опубликовал работу, где написал о том, что таких черных дыр, о которых он когда-то заявлял, существовать не может.

– Да, именно так. Есть излучение Хокинга – это излучение самой черной дыры. Но формулы, которые вывел Хокинг, могут описать только маленькие черные дыры. Они и дают излучение. Однако таких маленьких черных дыр пока не обнаружено, мало того – непонятно, как они могут образоваться. А вот черные дыры, которые образуются в результате сжатия звезд в результате сжатия при их эволюции, могут быть. Но что там – черная дыра или кротовая нора – мы пока не знаем. Никакие эксперименты дать ответ на этот вопрос пока не могут. Только теоретические соображения, согласно которым в некоторых объектах могут быть черные дыры, а в других – кротовые норы. Может быть и так, что там только кротовая нора, где есть вход и выход. Вернее, два входа, они же и выходы. А может быть, оба входа находятся в середине галактики.

– Николай Семенович, но, насколько я знаю, все-таки на некоторые загадки «Радиоастрон» уже пролил свет. Расскажите об этом.

– Очень важное открытие связано с пульсарами. Оказалось, что изображение пульсаров в радиодиапазоне очень сильно искажено наличием облаков межзвездной среды. Относительно маленький объект – нейтронная звезда, которая является основным источником периодически приходящего к нам излучения в виде радиоимпульсов, видна при большом разрешении интерферометра «Радиоастрон»–Земля, в виде группы источников, очень быстро меняющихся. Это кажущийся квазиоптический эффект, когда изображение расщепляется на много изображений. В результате мы видим, как эти изображения меняются со временем из-за того, что облака межзвездного газа, которые рассеивают радиоволны, перемещаются в пространстве с разными скоростями. Это зависит от того, куда мы смотрим, на каком расстоянии находится нейтронная звезда. Эффект рассеяния сильно изменяется с длиной волны, и это стало важным фундаментальным открытием. На более коротких длинах волн эффект падает, как квадрат длины волны. Поэтому мы надеемся, что на более коротких волнах удастся получить изображение объектов без эффекта рассеяния, в чистом виде, том, что они собой представляют – уже с помощью проекта «Миллиметрон».

– В каком сейчас состоянии этот проект?

– Оба проекта были запланированы одновременно, и мы думали, что сначала поработаем на более длинных волнах, дециметрового, сантиметрового диапазона, а потом перейдем на короткие волны – миллиметровые и субмиллиметровые (это так называемый инфракрасный диапазон). Всё оказалось сложнее. Работа, конечно, продолжается. Делается сам телескоп, его главное зеркало такого же размера, как у «Радиоастрона», – 10 метров. Но, естественно, поскольку более короткие волны, то важно обеспечивать более точные антенны – во столько же раз, во сколько меньше длина волны, его точность должна быть выше. Ну и для того чтобы обеспечить высокую чувствительность, нужно охладить телескоп, чтобы само зеркало телескопа не излучало. Ведь то тепло, которое исходит от зеркальной поверхности, оказывается слишком большим для той чувствительности, которую позволяют сейчас реализовать современные приемники в этом диапазоне. Здесь сейчас есть очень большой прогресс.

– Как же его можно охладить?

– Двумя системами для охлаждения. Первая – это просто нужно отгородиться от Солнца, чтобы оно зеркало не нагревало. Для этого за телескопом раскрываются большие экраны, которые постоянно отгораживают его от Солнца, отражают свет, таким образом, обеспечивается его охлаждение примерно до ста абсолютных градусов. Это минус двести градусов от нуля по Цельсию. Затем более глубокое охлаждение обеспечивается холодильной машиной. Прототип этой установки разработан у нас в Новосибирске. Сибирь – подходящее место для холодильных машин. А само зеркало делается в Красноярске, в Институте космических систем им. М.Ф. Решетнева.

– Когда же всё это запустят в космос?

– Это большая проблема, потому что срок запуска сильно зависит от финансирования. Сейчас финансирование практически по всем программам сильно сокращено, и это влияет на запуски всего, что делается, и в частности на «Миллиметрон». Мы собирались обсуждать этот вопрос с директором NASA, который приезжал в Москву, но получилось так, что произошла авария «Союза». Разговор не состоялся. Хотя новый запуск собираются произвести через месяц, так что надеемся на возобновление разговора. Конечно, в «Миллиметроне» большая заинтересованность многих институтов, и не только наших. Мы имеем здесь контакты и с Соединенными Штатами, и с Китаем, и с Европой.

– Пусть бы они помогли с финансированием, раз у них есть заинтересованность.

– Они готовы делать приборы, а давать деньги не готовы.

– Николай Семенович, вы один из основоположников программы поиска братьев по разуму во Вселенной. Правда ли, что США решили к этой теме вернуться?

– Да, там очень активно развивается это направление в последнее время. Мало того – есть официальное решение NASA. Интересно, что эта работа будет проходить при финансовой помощи частного предпринимателя, миллионера, выходца из Советского Союза Юрий Мильнер. И более того, он выходец из ФИАНа. Учился у нас в аспирантуре.

– В таком случае ваше сотрудничество будет ещё более логичным.

– Он мне звонил. Так что контакт с ним есть. Но, учитывая нынешнюю систему взаимоотношений, сделать что-то напрямую будет сложно. Хотя, конечно, хотелось бы.

– Как они собираются осуществлять этот поиск?

– Они используют имеющиеся у них радиотелескопы, кроме того, они построили несколько новых антенн. Очень большие деньги вложили в компьютеры для обработки информации, потому что радиотелескоп в густонаселенных Соединенных Штатах непрерывно что-то регистрирует, и важно отделить важную информацию от совершенно ненужной, исключить, так сказать, помехи из соседней деревни.

– Слышала, что недавно зарегистрирован какой-то подозрительный радиосигнал.

– Недавно прошло сообщение на русском языке в одном из СМИ. Написано было так: «Сенсация! В Соединенных Штатах впервые открыты сигналы от внеземных цивилизаций!» Дальше называется фамилия ученого, который это открытие якобы совершил. Он долгое время не мог расшифровать эти сигналы, но наконец-то расшифровал. Получилась комбинация цифр 12, 11, 02. Что это такое, не пишут.

– Видимо, фантазии не хватило.

– Поскольку я знаю литературу, сразу понял, о чем идет речь. Действительно, по всему небу уже лет пять наблюдаются отдельные импульсы, которые приходят издалека. Причем каждый раз источники разные и находятся в разных направлениях. И лишь в одном случае они трижды приходили из одного и того же места. Сейчас эти импульсы очень широко пропагандируются и исследуются, но никто всерьёз не думает, что это имеет отношение к внеземным цивилизациям. Скорее всего, это явление, похожее на излучение пульсара, но только пульсар непрерывно посылает к нам импульсы с определенной периодичностью – скажем, раз в одну секунду, раз в несколько секунд. Сейчас известно уже более тысячи пульсаров, это все нейтронные звезды с магнитным полем. А здесь та же самая нейтронная звезда, но имеющая неустойчивость поверхности, поэтому импульсы идут не все время и непрерывно, а изредка, время от времени. Повторяющийся три раза сигнал был отождествлен с маленькой галактикой, находящейся близко от нашей, и его астрономическое название как раз 12 11 02 – то, о чем писал этот журналист.

– Понятно. Так и рождаются сенсации. Однако же я слышала ещё и о радиосигнале из окрестностей Проксима Центавра.

– Это уже другое. Проксима Центавра – ближайшая к нам звезда. Расстояние до нее, или время, за которое его пробегает свет, всего четыре с небольшим года. А сейчас, как вы знаете, астрономы занимаются обнаружением планет. Их открыто уже несколько тысяч. Буквально на прошлой неделе было сообщение, что студент открыл планету, и теперь она называется его именем. Так вот, около Проксима Центавра вращаются две планеты. Было сообщение, что из района этой звезды наблюдаются короткие импульсы, как раз в миллиметровом диапазоне. Все астрономы сейчас этим заинтересованы, и мы тоже активно наблюдаем. Но, по-видимому, это импульсы, исходящие от самой звезды. Наше Солнце тоже излучает импульсы, но они совершенно хаотические. Они появляются, когда происходят вспышки на Солнце. Из-за этого и рентгеновское излучение вспыхивает, что влияет на нашу атмосферу. А здесь импульсы другого характера – и в оптическом диапазоне, и в рентгеновском. Вероятно, это связано с тем, что сам типа звезды другой. Вспышечная активность у неё заметно выше. Одновременно появилась публикация о том, что на одной из этих двух планет, вращающихся вокруг Проксима Центавры, вроде бы обнаружен океан.

– Солярис?

– Да, вероятно. Это интересно. Правда, надежность этого сообщения пока не очень ясна. Деталей нет, и трудно сказать, правильно ли это предположение.

– Николай Семенович, а как вы думаете, с теми средствами связи, которые у нас существуют, есть шансы обнаружить жизнь во Вселенной?

– Сейчас такого рода исследования расширяются. В частности, Юрий Мильнер финансирует такие наблюдения, они уже начаты, есть целые каталоги объектов, которые являются подозрительными в плане возможности формирования жизни. Соответствующие данные опубликованы, есть многочисленные картинки. Один из методов предсказания – это обнаружение в космосе гигантских конструкций техногенного происхождения.

– Каким образом они обнаружены?

– Есть снимки, сделанные с инфракрасных телескопов, которые есть на Земле и летают в космосе. Инфракрасное излучение исходит не от газового или горячего вещества, а от холодного. Например, максимум собственного излучения Земли находится в диапазоне около пятнадцати-двадцати микрон. А оптическое излучение – это длины волн в десять раз меньше. Так что можно различить по виду спектра и по интенсивности, какого размера этот объект, как он выглядит, какова его архитектура.

– И какова?

– Это пока не сделано, лишь планируется. И где эти конструкции находятся, мы пока не знаем. Мы точно знаем, что они существуют. Выглядят эти объекты весьма впечатляюще. Но, может быть, это окажутся и какие-нибудь пылевые облака, которые принимают соответствующую форму. Поэтому важно уметь отличать излучение пыли от излучения твердого тела. Это тоже можно сделать, изучая вид спектра. Пылинки бывают разного размера, и некоторые из них имеют размер больше длины волны, на которой исследуется, а другие наоборот меньше, чем длина волны исследования. Это меняет спектр и дает возможность сказать, какого размера пылинки или это вообще не пылинки, а твердое тело. Думаю, скоро мы всё это узнаем.

– Николай Семенович, наверняка вам приходится сталкиваться с вопросом: а для чего нам нужно вообще все это искать, какую-то жизнь в космосе? Нам бы тут со своими земными проблемами разобраться.

– Земные проблемы, конечно, пока сохраняются, и очень острые. Есть так называемый парадокс Ферми, который, как вы знаете, связан с высказыванием великого физика о том, что мы почему-то не видим сверхразвитых цивилизаций: вероятно, с ними что-то произошло либо их вообще не было. Ну, и всё то, что делается у нас, на Земле, показывает, что может произойти что-то очень нехорошее типа глобальной войны, вымирания человечества, если оно не найдет способы взаимной договоренности между людьми.

– То есть, сначала надо наладить контакт друг с другом, а потом уже пытаться установить внеземной контакт.

– А может быть, наоборот.

– Это как же?

– Может быть, пример других покажет, как надо жить на самом деле. Вероятно, в параллельных вселенных налажена более совершенная, правильная жизнь, и мы здесь можем научиться взаимоотношениям между людьми. Или даже переселиться туда, если их вселенная устроена более разумно. Почему нет? Ведь люди иногда меняют место жительства. И выбирают, что характерно, квартиру получше, а не похуже прежней. Если окажется, что те туманности, которые уже обнаружены, это большие техногенные конструкции, то это также будет говорить о том, что существование таких сверхцивилизаций возможно. Такие конструкции могли создать только цивилизации, находящиеся на очень высоком научном уровне – ведь они научились делать большие инструменты для технических задач и научных исследований, а это значит, они научились как-то ладить друг с другом и делать большие дела, развивать и науку, и культуру, и технику с неограниченно большими интервалами времени. И, в частности, они могли освоить переселение в другие вселенные, если там более надежно и комфортно жить.

– Николай Семенович, некоторое время назад астрономия вернулась в школы. Вы замечаете какие-нибудь изменения в связи с этим?

– Да, я знаю, что интерес к астрономии очень большой. Проводится множество олимпиад, студенты и школьники проявляют большую активность. На прошлой неделе в Россию приезжал выдающийся астрофизик Кип Торн, читал лекцию в МГУ, зал был полон. Наш замечательный астрофизик Игорь Дмитриевич Новиков с ним встречался, они обсуждали проблемы, исследованиями которых занимаются, – это как раз кротовые норы и мультивселенная.

– Они договорились с Игорем Дмитриевичем, когда уже начнут осуществлять путешествия во времени?

– К сожалению, Кип Торн уже на пенсии. Это нашим пенсионерам разрешают ходить на работу и даже платят зарплату, а американцам нет. Так что Новикову придется путешествовать в одиночку. А может быть, мы сделаем это вдвоем.

– Николай Семёнович, а если серьезно: есть ли у вас повод для оптимизма и, если да, с чем он связан?

– Он связан с тем, что президент всё-таки прислушается к ученым и поймёт, насколько велика роль науки в обществе. Существуют большие трудности с финансированием Академии наук. Не меньшие трудности в организационной структуре. Академия наук подчиняется министерству, в связи с чем резко возросло количество бумажной работы – по сути своей, совершенно бессмысленной. Непрерывные отчеты, планы, индексы цитирования – это очень сильно мешает. Очень важно снова поднять престиж Академии наук. Когда я бываю на заседании президиума Академии в новом здании, всегда думаю о том, как же хорошо в советское время относились к науке, что нашли возможность выделить такие деньги, сделать такой проект и построить это колоссальное здание. Не только это, конечно, – антенны были построены, институты, во всех республиках были построены в пятидесятые – начало шестидесятых годов обсерватории. И деньги на телескопы нашлись, хотя на дворе стояли голодные послевоенные годы. Казалось бы, трудности были намного больше, чем сейчас. Но сейчас почти ничего не строится. Очень печально.

– Только на то осталось надеяться, что более развитые цивилизации выйдут с нами на связь и наконец нас вразумят.

– Да, это было бы прекрасно. Но и самим надо постараться стать разумнее. Если мы будем надеяться только на других, ничего не получится. Любой научный поиск может увенчаться успехом, если мы понимаем, что и зачем мы ищем, а не просто блуждаем в потёмках.

Наталия Лескова

Источник: Научная Россия

Россия > Образование, наука > ras.ru, 30 октября 2018 > № 2777887 Николай Кардашев

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Италия > Транспорт. Электроэнергетика. Образование, наука > gudok.ru, 30 октября 2018 > № 2777361 Джузеппе Луццио

Джузеппе Луццио: «Внедрение систем хранения электроэнергии позволит сократить интервалы между поездами и повысить пропускную способность участков»

Энергосбытовая компания «Русэнергосбыт» проводит в научно-исследовательских центрах ОАО «РЖД» испытания новой перспективной технологии – системы хранения электроэнергии. О техническом и экономическом потенциале этих решений для железных дорог «Гудок» поговорил с первым заместителем генерального директора ООО «Русэнергосбыт» Джузеппе Луццио.

- Сеньор Луццио, разработка систем хранения электроэнергии является одним из самых актуальных направлений в энергетике. Можно ли рассчитывать на то, что первопроходцы получат преимущество перед конкурентами?

- Теоретически у новой технологии, которую развивает Enel X, есть потенциал применения в транспортной сфере. Сейчас предстоит проверить это на практике. Результаты предварительных исследований указывают, что «Русэнергосбыт» и компания Enel X, дочерняя компания Enel, совместно с которой проводится работа, находятся на правильном пути.

- Какие исследования уже состоялись, и каковы их результаты?

- Идея использования систем хранения электроэнергии в бизнесе «Русэнергосбыта» появилась около года назад. Мы провели исследования и проанализировали информацию. Теоретические данные, естественно, нужно подтверждать до того, как что-то предлагать клиентам. Мы хотим быть уверены, что у нас есть надежное рабочее решение для наших потребителей. Именно с этой целью «Русэнергосбыт» заключил соглашение с «Научно-исследовательским институтом железнодорожного транспорта» (ВНИИЖТ), который является дочерней структурой холдинга «РЖД». Возможности ВНИИЖТ позволяют провести экспертизу технологии систем хранения электроэнергии на совершенно новом профессиональном уровне.

Специалисты-железнодорожники проводят оценку потенциальных преимуществ внедрения технологии в существующую систему энергообеспечения «Российских железных дорог». Соглашение состоит из двух частей. Первая часть направлена на оценку ожидаемых результатов функционирования системы. Теоретический анализ уже завершен и потенциальные области применения данной технологии были выявлены. ВНИИЖТ подтвердил результаты наших исследований. Было установлено, что применение систем хранения электроэнергии возможно в трех случаях.

Первый - устройства хранения электроэнергии целесообразно устанавливать на длинных участках, чтобы поддерживать необходимый уровень напряжения. Чем длиннее участок железнодорожных путей, тем больше напряжение падает по мере отдаления от подстанции. Установленные в специальных местах накопители электроэнергии позволят нивелировать эти потери.

Второй случай - когда у линии есть предел по мощности. Внедрение новой технологии позволит сократить интервалы между поездами и повысить пропускную способность участков, т.к. поезда смогут разгоняться быстрее, благодаря большему доступному объему энергии.).

Третий вариант предполагает использование в экстренных ситуациях. Например, в случае эвакуации поезда из-за спада напряжения. Использование электроэнергии из системы хранения позволит вывезти поезд из туннеля для эвакуации пассажиров.

Вторая часть соглашения с ВНИИЖТ предполагает физические испытания на экспериментальном железнодорожном кольце института в Щербинке. В течение следующих недель мы будем определять параметры тестов оборудования. Также нужно определить параметры самой системы хранения. Мы хотим воспроизвести изменения нагрузки, которые происходят при движении поезда. Над этой частью испытаний мы работаем совместно с нашими коллегами из компании Enel X, подразделением Глобальной Enel, которая занимается разработкой инновационных продуктов и цифровых решений. В Италии компания активно применяет свой опыт в сфере инновационных систем хранения электроэнергии и сможет предоставить нам опытный образец, отвечающий параметрам испытаний. Выбор пал на них неслучайно, т.к. именно устройства компании Enel позволят оптимальным образом подавать напряжение в сеть. Испытания будут проводиться в течение 4-5 месяцев. В частности, будет проверена возможность работы в различных температурных условиях. Мы начали эти тесты, чтобы посмотреть, где и как можно использовать нашу идею, но, возможно, в результате тестирования мы откроем новые решения.

- После испытаний начнется внедрение?

- Сначала мы должны сфокусироваться на ценовых аспектах, принимая во внимание курс обмена валют. Затем начнется этап внедрения, но нельзя просто включить этот прибор в розетку. Систему необходимо подсоединить к системе управления железными дорогами. Она должна быть дистанционно-управляемой.

- Какой регион вы рассматриваете для внедрения?

- Пока рано об этом говорить. Мы хотим понять, в каких регионах нужны высокопроизводительные накопители, а в каких такой необходимости нет. Мы также должны определить, где какие затраты оправданы. Если мы будем гибко менять характеристики, то у нас будет более широкий выбор того, где эти батареи можно приобрести, и где их использовать. Как только будет информация для анализа, мы сможем провести оценку потенциального рынка.

В любом случае, если у компании проблемы с электроэнергией, она в первую очередь проведет анализ того, как можно изменить потребление. Если этого сделать нельзя, как, например, нельзя изменить график движения поездов, специалисты рассмотрят возможность использования батарей. Экономические аспекты меняются от случая к случаю, и здесь нужен индивидуальный подход.

- На сети «РЖД» применяются разные системы железнодорожной электрификации. Влияет ли это на возможность использования систем хранения электроэнергии?

- Изначально система хранения электроэнергии разрабатывалась для сетей ОАО «РЖД» постоянного тока с напряжением 3 кВ. Также имеются решения для сетей «Российских железных дорог» переменного тока. Понятно, что система потребует дополнительных компонентов (инверторы, трансформаторы и т.д.), что повлияет на цену и механизм управления, но данная система может быть реализована.

- Рассматривается ли возможность использования накопителей на стационарных объектах «РЖД», например, в депо, на складах?

- Теоретически это возможно. К примеру, подобные устройства могут пригодиться в серверных помещениях, где нужно поддерживать постоянную температуру. Но для таких задач нужны накопители меньшего объема. Когда речь идет о грузовых поездах, для начала движения поезда требуется значительно больше мощности, 9-12 МВт.

- Помимо ОАО «РЖД» инновации внедряют и другие железнодорожные компании, а компания Enel, которая является совладельцем «Русэнергосбыта», уже устанавливает системы хранения электроэнергии в промышленности и торговле в Канаде, Испании, Соединенном Королевстве и в других странах. Почему применение систем хранения энергии в транспортной отрасли стартует с партнерства именно с ОАО «РЖД»?

- Все просто. «Русэнергосбыт» имеет долгую историю коммерческих отношений с ОАО «РЖД». «Российские железные дороги», как высокоэффективная компания, имеет большую потребность в инновационных технологиях. ОАО «РЖД» и Enel стремятся к улучшению текущих показателей, сокращению вредных выбросов и использованию умных технологий. Как мы видим, все стороны готовы к применению передовых технологий и сотрудничеству.

Тимур Бек

Россия. Италия > Транспорт. Электроэнергетика. Образование, наука > gudok.ru, 30 октября 2018 > № 2777361 Джузеппе Луццио


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > interaffairs.ru, 30 октября 2018 > № 2775759 Юрий Булатов

Primus inter pares. Факультету международных отношений МГИМО - 75 лет

Юрий Булатов, Декан факультета международных отношений МГИМО МИД России, профессор, доктор исторических наук, выпускник факультета МО МГИМО 1972 г.

Primus inter pares (лат.) - первый среди равных.

Факультету международных отношений МГИМО исполняется 75 лет. За прошедшие годы подготовлены тысячи специалистов, которые внесли свой вклад в упрочение внешнеполитических позиций нашей страны на международной арене, в развитие общественных наук и журналистики.

А все начиналось…

31 августа 1943 года вышло постановление Совнаркома СССР о создании в МГУ 13-го по счету факультета - международных отношений, где предполагалось четырехлетнее обучение, с приемом на первый курс 200 студентов, «преимущественно из числа лиц мужского пола». Расположился факультет в отдельном здании в Кропоткинском переулке, 6. Возглавил его декан доктор экономических наук профессор Иван Дмитриевич Удальцов. Но уже через год, в октябре 1944 года, на базе факультета был учрежден Московский государственный институт международных отношений НКИД СССР с приемом на первый курс 250 человек.

Вместе с преподавателями, пришедшими из МГУ, вместе с книгами из необъятной университетской библиотеки новый вуз воспринял и университетские традиции. Именно МГУ дал институту кадры выдающихся ученых, которые заложили основы научной и педагогической школы МГИМО.

Легенда тех лет, конечно же, Евгений Викторович Тарле. При чтении своих курсов он не пользовался ни конспектами, ни какими-либо набросками. Но и записывать его лекции было весьма сложно: это была тонкая игра мысли, с легкой иронией, остроумными обобщениями и замечаниями. Лекции Тарле слушали не для того, чтобы сдать экзамен, а для того, чтобы запомнить и усвоить на всю жизнь1.

Наряду с научной школой академика Тарле, труды которого были посвящены главным образом истории стран Европы, на кафедре всеобщей истории формировалась и школа американистов. Ее основателями были член-корреспондент АН СССР Алексей Владимирович Ефимов и доктор исторических наук профессор Лев Израилевич Зубок. Специальные и общие курсы лекций А.В.Ефимова по истории США были крупным явлением в тогдашней исторической науке и педагогике. Они легли в основу его «Очерков истории США»2.

Сергей Борисович Крылов и Всеволод Николаевич Дурденевский вели курс международного права сначала на факультете международных отношений, а уже затем на образованном позже международно-правовом факультете. С.Б.Крылов опубликовал еще в 1920-1930-х годах фундаментальные труды по бюджетному и воздушному праву, а также книгу «Международное частное право». Курс «Международное право», подготовленный им в соавторстве с В.Н.Дурденевским, увидел свет в 1947 году и положил начало отечественной школе международного права. С.Б.Крылов принимал активное участие в подготовке Устава ООН в Думбартон-Оксе. Его «Материалы к истории ООН» были опубликованы в 1949 году, а затем переизданы в 1961-м3. В.Н.Дурденевский также известен своими трудами по зарубежному государственному, конституционному и международному праву, опубликованными в межвоенное время, и публикациями документов.

Этапы большого пути

На протяжении семи с половиной десятилетий, в ходе многочисленных реформ и реорганизаций, факультет международных отношений продолжал расти и развиваться. К нему присоединяли другие факультеты и даже целые институты (так произошло с Институтом востоковедения), от него отделяли кафедры и студентов для формирования других подразделений, в частности при создании международно-правового факультета в 1968 году, факультета международной журналистики в 1969-м и факультета политологии в 1998-м.

Первая реорганизация факультета произошла в 1954 году, когда было принято постановление Совета Министров СССР о слиянии МГИМО и Института востоковедения в целях «упорядочения подготовки специалистов» по международным отношениям, филологии и истории стран зарубежного Востока. Действовавшие к тому моменту три факультета - международных отношений, международно-правовой и международных экономических отношений - были преобразованы в два: западный и восточный. Перестройка института и факультетов болезненно отразилась на судьбе многих студентов, как МГИМО, так и Института востоковедения.

Большая часть студентов двух вузов была переведена в другие учебные заведения, отказавшиеся от перевода были отчислены. Произошла кадровая перетряска профессорско-преподавательского состава, завершившаяся освобождением от работы более 100 преподавателей.

Протесты студентов и преподавателей, вылившиеся в демонстрацию у здания МИД и получившие международную огласку, привели к частичному смягчению принятых волюнтаристских мер: пятикурсникам дали возможность окончить институт4.

Деканом западного факультета стал С.А.Гонионский, историк, специалист по странам Латинской Америки, деканом восточного - Г.А.Ганшин, экономист, специалист по Китаю.

В ходе начавшейся в 1959 году реформы высшей школы в институте обострилась борьба за сохранение структуры тех коллективов, которые влились в состав института. За год до того, в 1958 году, к МГИМО был присоединен Институт внешней торговли, в результате чего был образован факультет внешней торговли с двумя отделениями - коммерческим и валютно-финансовым. В дальнейшем этот факультет был преобразован в факультет международных экономических отношений.

Слияние трех вузов протекало не без проблем. Г.А.Ганшин взял на себя непростую задачу адаптации целого коллектива востоковедов к условиям нового учреждения, за предыдущее десятилетие зарекомендовавшего себя в основном как учебное заведение, обеспечивавшее подготовку специалистов для работы в странах Европы и Америки. Теперь же задача заключалась в том, чтобы на базе МГИМО готовить и специалистов для работы в странах Азии и Африки в условиях крушения колониальной системы. На путь независимого развития вступили десятки молодых государств, с которыми Советский Союз устанавливал дипломатические отношения сразу после провозглашения ими независимости. Для работы в этих странах требовались высококвалифицированные специалисты, знающие не только язык и литературу страны, но и ее историю, экономику и культуру. К 1960 году МГИМО должен был также начать выпуск специалистов по странам Востока.

И хотя к концу 1950-х годов на восточном факультете обучалось более 500 студентов, в ходе очередной реорганизации верх взяли сторонники идеи о его слиянии с западным факультетом. В мае 1959 года в МИД было принято предложение ректората об открытии на факультете международных отношений двух отделений - западного и восточного. Помимо этого, было сокращено число кафедр. Например, кафедры истории Запада и истории Востока объединялись в одну кафедру - всеобщей истории.

Многочисленные реорганизации оказали неоднозначное воздействие на развитие факультета. Но так или иначе, публикации его ученых оставались заметным явлением в научной жизни страны. Продолжалось становление научных школ - в области изучения теории и истории международных отношений, востоковедения, политологии, регионоведения. Крепли и формировались новые школы преподавания иностранных языков.

Середина 1970-х годов ознаменовалась существенным усилением прикладного характера исследований ученых МГИМО. Под воздействием дискуссии вокруг социологических вопросов международных отношений стали развиваться прикладные междисциплинарные исследования в области внешней политики. Их инициаторами выступили Дмитрий Владимирович Ермоленко, Юрий Александрович Замошкин, Марк Арсеньевич Хрусталев, Анатолий Андреевич Злобин и Владислав Борисович Тихомиров.

В проводимых ими исследованиях внутренняя и внешняя политика отдельных стран, конкретные международно-политические ситуации анализировались с позиций комплекса научных дисциплин - истории, социологии, экономической науки, психологии, а также математики. Тем самым было положено начало политологическому направлению научной работы в МГИМО как области изучения политических процессов с применением комплексных методов и приемов.

Прикладные исследования вызвали значительный интерес со стороны МИД и других практических организаций и получили их поддержку. Для их дальнейшего развития в 1976 году решением МИД и Государственного комитета по науке и технике в МГИМО была создана проблемная научно-исследовательская лаборатория*. (*В настоящее время - Институт международных исследований (ИМИ).) Результаты прогнозно-аналитических разработок лаборатории, опубликованные в научной печати, вызвали интерес и со стороны зарубежных специалистов.

Это дало импульс для внедрения результатов теоретических и прикладных политологических разработок в учебный процесс в виде специальных теоретических лекционных курсов по международным отношениям. Получили распространение новые формы и методы обучения - ситуационные семинары, деловые игры и др.

В начале 1980-х годов на базе языковых кафедр факультета международных отношений был создан научно-методический совет кафедр иностранных языков. Эти годы связаны также с началом широкого использования технических средств обучения в учебном процессе и оснащения аудиторий автоматизированными обучающими системами. Это стало реальностью после окончательного переезда института в новый комплекс на проспекте Вернадского, 76. В декабре 1984 года профессорско-преподавательский состав факультета международных отношений и его студенты последними покинули старое здание МГИМО у Москвы-реки и переехали на Юго-Запад.

Подлинным «моментом истины» в истории МГИМО стал рубеж 1980-1990-х годов. В последние годы перестройки началась деидеологизация учебных планов и учебного процесса. Отказ от представлений о внешней политике как о классовом феномене способствовал оживлению научно-практических дискуссий. Многие мгимовцы как в рамках учебного процесса, научно-практических конференций, так и работая в составе советских делегаций на международных форумах, внесли свой вклад в разработку и реализацию нового внешнеполитического курса Советского Союза, а затем и России.

МГИМО стал в полном смысле открытым институтом. Были сняты все существовавшие ранее ограничения на прием студентов - от абитуриентов не требовалось представлять рекомендации партийных и комсомольских органов, были сняты ограничения на прием девушек, отменены возрастные ограничения. Были ликвидированы спецхраны, в которых накапливались зарубежные научные и периодические публикации. Стали налаживаться и развиваться учебные и научные обмены с зарубежными университетскими и исследовательскими центрами. Устанавливались связи с новыми заказчиками из негосударственного сектора, СМИ, совместных предприятий, которые нуждались в выпускниках факультета.

В первые «перестроечные» годы - с 1986-го по 1988-й - деканом был выпускник МГИМО доктор исторических наук, профессор Герман Васильевич Фокеев. В 1988 году деканом становится выпускник факультета международных отношений Анатолий Васильевич Торкунов. В 1989 году он был назначен первым проректором*, (*В 1989-1990 гг. факультетом руководил доцент кандидат экономических наук Андрей Олегович Строганов.) а в октябре 1992 года на общем собрании коллектива института избран ректором МГИМО.

Наставники и организаторы

Руководители факультета, начиная с первого декана И.Д.Удальцова, внесли весомый вклад в становление и развитие факультета. Безусловно, яркими личностями были Л.А.Никифоров, известный историк, доктор исторических наук, исследователь эпохи Петра Великого и Северной войны; Ф.И.Кожевников, заслуженный деятель науки РСФСР, профессор, доктор юридических наук. Но случалось, что это кресло занимали и молодые энергичные преподаватели: В.В.Егоров, Г.В.Фокеев, А.О.Строганов.

Деканами факультета международных отношений в конце 1950-х - начале 1960-х годов были последовательно кандидат исторических наук К.А.Бобунов, пришедший в МГИМО вместе с коллективом Института внешней торговли, а затем доктор исторических наук С.А.Гонионский. В июле 1962 года ректор института Ф.Д.Рыженко впервые назначил деканом факультета выпускника МГИМО Вадима Константиновича Собакина, доцента кафедры международного права, который до этого два года был заместителем декана. Будучи деканом, он много сделал для разумного сочетания в учебном процессе общеполитических дисциплин, профилизации и профессионализации обучения. После успешной работы В.К.Собакина назначение или избрание деканами выпускников факультета стало делом обычным, в частности, оправдало себя выдвижение для руководства факультетом выпускников института Н.И.Лебедева*, (*Н.И.Лебедев являлся ректором МГИМО с 1974 по 1985 г.) а затем и В.М.Кулагина.

В первой половине 1980-х годов деканат факультета международных отношений возглавлял профессор Михаил Афанасьевич Пережогин. Он принадлежал к героическому поколению наших соотечественников - участников Великой Отечественной войны. Он вспоминал, что деканат принял в рабочем состоянии с хорошо подобранными кадрами, утвержденными учебными планами, твердой дисциплиной. Поэтому работа в деканате продолжалась в таком же деловом, спокойном ритме. Особое внимание было обращено на дальнейшее повышение качества учебного процесса, создание учебников и методических пособий. Наличие последних являлось одним из главных критериев в оценке работы кафедр. Высокие требования предъявлялись к языковой подготовке. Каждая кафедра стремилась держать свою марку и избегать рекламаций со стороны посольств и МИД. В деканате один из заместителей деканов курировал работу языковых кафедр.

Серьезным событием в жизни факультета международных отношений стало присвоение многим преподавателям факультета дипломатических рангов. Всем деканам, отдельным профессорам, в частности заведующим кафедрой истории международных отношений и внешней политики СССР, в 1960-1970-х годах традиционно присваивали дипломатические ранги. Заметное увеличение числа сотрудников МГИМО, имеющих дипломатические ранги, произошло в 1983 году, когда они были присвоены многим профессорам и доцентам факультета международных отношений и международно-правового факультета.

Новая реальность

Факультет, как и весь институт, стойко перенес события 1991 года. В течение последней четверти с лишним века факультет продолжал совершенствоваться - отвечая на вызовы меняющегося времени. Прежде всего это касается организации, оснащения и обеспечения учебного процесса.

На факультете используются самые различные формы и методы обучения – «круглые столы», деловые игры, ситуационные семинары, в том числе с привлечением высококвалифицированных специалистов из других вузов и научных центров. Большое внимание уделяется самостоятельной работе студентов, которая является важнейшим элементом подготовки выпускника МО.

Факультет обеспечивает обучение по двум направлениям - регионоведение и международные отношения. В его структуру входит 16 кафедр, в том числе семь общественно-политических и специальных, восемь языковых, а также кафедра физического воспитания. На факультетских кафедрах работает более 350 преподавателей. Две трети из них имеют ученую степень, 78 являются докторами наук.

Учебную работу по планам факультета, кроме общеуниверситетских (общеобразовательных) кафедр, выполняют профилирующие и специальные кафедры. К профилирующим кафедрам факультета относятся кафедры международных отношений и внешней политики России, дипломатии, прикладного анализа международных проблем. Преподавание регионоведения, включая историю, экономику и политические системы изучаемых стран, а также стран региона, обеспечивают специальные кафедры факультета: кафедра истории и политики стран Европы и Америки, востоковедения, всемирной и отечественной истории, мировой экономики.

Преподаватели языковых кафедр - это высококвалифицированные специалисты, имеющие опыт практической работы в качестве устных, синхронных переводчиков и переводчиков на переговорах на высшем уровне. Преподавание иностранных языков ведут на факультете следующие кафедры: английского языка №1, немецкого языка, языков стран Северной Европы и Балтии, языков стран Центральной и Юго-Восточной Европы.

Преподавание языков народов Азии и Африки на всех факультетах института осуществляют кафедры языков стран Ближнего и Среднего Востока, индоиранских и африканских языков, китайского, вьетнамского, лаосского и тайского языков, японского, корейского, монгольского и индонезийского языков.

Свободное владение основным изучаемым языком и овладение вторым иностранным языком достигается в результате регулярных занятий по шесть-десять часов в неделю в течение четырех-шести лет обучения. Хотя выпускники бакалавриата не получают дипломов профессиональных переводчиков или лингвистов, однако по уровню владения иностранными языками в большинстве случаев они не только не уступают выпускникам лингвистических факультетов, но и превосходят их, особенно когда речь идет о сложных политических переговорах, публичных выступлениях в стране пребывания, общении с представителями средств массовой информации. При этом многие выпускники бакалавриата в дальнейшем продолжают обучение в лингвистической магистратуре МГИМО, что позволяет им получить знания, соответствующие квалификации переводчиков-профессионалов высшего уровня.

Перспективы работы факультета в значительной степени связаны с увеличением количества преподавателей высшей квалификации на специальных кафедрах, а также с обновлением педагогического состава за счет привлечения молодых специалистов к научной и педагогической деятельности. Научный рост молодых кадров связан с исследовательской деятельностью, с возможностями публиковать результаты исследования не только в виде статей, но и монографий, учебных пособий.

Отличительной особенностью учебы на факультете является практикоориентированность получаемого образования. Обязательным элементом учебной программы старших курсов являются занятия «Дипломатического модуля» - лекционного курса, проводимого руководством МИД России для более подробного ознакомления со структурой министерства и особенностями работы на всех направлениях деятельности ведомства. На протяжении многих лет студенты факультета МО проходят ознакомительные и преддипломные практики в МИД России, администрации Президента, аппарате правительства, Государственной Думе, Министерстве экономического развития, крупнейших отечественных компаниях, ведущих СМИ и т. д. Ежегодно более 100 студентов имеют возможность получить первый профессиональный опыт в ходе преддипломных практик в посольствах и торговых представительствах России по всему миру, а также секретариатах важнейших международных организаций (прежде всего системы ООН).

Неотъемлемой частью учебного процесса на факультете является поддержание внеаудиторной студенческой активности. Помимо широкого участия в спортивной и культурной жизни института, а также волонтерских движениях, организуемых на базе МГИМО, студенты факультета МО активно вовлечены в такие масштабные проекты, как Московская международная модель ООН им. Виталия Чуркина (MIMUN) и Дипломатический клуб им. А.Г.Карлова.

Ежегодно проводимые модели ООН представляют собой захватывающую ролевую игру, в ходе которой студенты и учащиеся старших классов, приезжающие в МГИМО со всех уголков земного шара, воспроизводят работу органов ООН от лица официальных представителей стран-участниц на всех пяти языках Организации. Умение отстаивать официальную позицию представляемой страны, в том числе и на иностранном языке, а также находить консенсус для принятия резолюции по конкретному вопросу являются необходимыми навыками для будущей профессиональной деятельности студентов.

Дипломатический клуб им. А.Г.Карлова, функционирующий при кафедре дипломатии, является не только сообществом тех, кто планирует связать свою судьбу с Министерством иностранных дел, но и площадкой для научного и созидательного творчества, объединяющей самых талантливых, креативных и инициативных студентов всех возрастов и факультетов. Тематические мастер-классы, «Дипломатические олимпиады» и научно-практический конкурс «Брифинг дипломата» давно стали визитной карточкой главного клуба факультета МО, входящего в Научное студенческое общество МГИМО -  межфакультетскую ассоциацию научных клубов института. 

По окончании факультета открываются широкие возможности для дипломатической, научно-исследовательской и преподавательской карьеры. Благодаря универсальной подготовке, выпускники факультета успешно учатся в экономических, политологических, юридических магистратурах МГИМО и других российских вузов, а также в престижных зарубежных учебных заведениях. При ведущих профессиональных общественно-политических и языковых кафедрах факультета работают аспирантуры с очной формой обучения, имеется также возможность соискательства. Выпускники поступают и в аспирантуру ведущих кафедр других факультетов МГИМО, защищают кандидатские и докторские диссертации по историческим, политическим, экономическим, юридическим и филологическим наукам, пополняя тем самым коллектив высококвалифицированных специалистов-международников МГИМО.

Факультет международных отношений является головным подразделением МГИМО в подготовке специалистов-международников для МИД России и загранучреждений. Его выпускники составляют основной костяк молодых специалистов, ежегодно принимаемых на конкурсной основе на работу в Министерство иностранных дел. Они также работают в различных государственных учреждениях, в международных, общественных и политических организациях, в частных фирмах и банках.

В МИД России выпускники факультета достигают ответственных руководящих должностей: заместителя министра иностранных дел, директора департамента, Чрезвычайного и Полномочного Посла. Они становятся представителями России в международных организациях, в ООН. Министр иностранных дел Сергей Викторович Лавров также окончил факультет международных отношений.

Факультет является и кузницей кадров «командного состава» МГИМО. Кроме ректора - академика РАН А.В.Торкунова, в числе его выпускников - проректор по магистерским и международным программам А.А.Байков, проректор по учебной работе В.Б.Кириллов, проректор по общим вопросам А.В.Мальгин, проректор по кадровой политике В.М.Морозов и многие другие руководители кафедр и подразделений института.

Известность факультета давно перешагнула рубежи нашей Родины. В настоящее время на факультете обучаются около 200 иностранных студентов из 42 стран, в том числе Вьетнама, Германии, Греции, Египта, Израиля, Индонезии, Испании, Кипра, Ливии, Республики Корея, Перу, Таиланда, Турции, Сирии, США, а также государств СНГ.

Международное сотрудничество факультета осуществляется в рамках общих программ МГИМО. Кроме того, факультет самостоятельно расширяет связи с университетами и молодежными организациями стран дальнего и ближнего зарубежья. Основными формами сотрудничества являются научные стажировки преподавателей и их участие в работе международных конференций, а также языковые стажировки студентов в зарубежных университетах.

Факультет МО окончили многие известные российские политики, дипломаты, ученые, общественные деятели и бизнесмены: руководитель администрации Президента Российской Федерации А.Э.Вайно (1996 г.); помощник Президента Российской Федерации Ю.В.Ушаков (1970 г.); заместитель председателя Совета Федерации И.М.Умаханов (1979 г.); председатель Комитета Совета Федерации по международным делам К.И.Косачев (1984 г.); постоянный представитель России при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве Г.М.Гатилов (1972 г.); постоянный представитель России при Европейском союзе В.А.Чижов (1976 г.); заместитель председателя Совета министров Республики Крым - постоянный представитель Республики Крым при Президенте Российской Федерации Г.Л.Мурадов (1979 г.); почетный директор Института Европы РАН академик В.В.Журкин (1951 г.); почетный президент Института Африки РАН академик А.М.Васильев (1962 г.); научный руководитель Института США и Канады РАН академик С.М.Рогов (1971 г.); академик РАН Г.В.Осипов (1952 г.); академик РАН В.С.Мясников (1955 г.); академик РАН Н.А.Симония (1955 г.); академик РАН Ю.С.Пивоваров (1972 г.); академик РАН А.Г.Арбатов (1973 г.); президент ГК «Меркурий» председатель Совета директоров ПАО «ДИКСИ Групп» И.А.Кесаев (1993 г.) и другие.

Иностранные выпускники факультета сегодня занимают высокие посты также в государствах дальнего и ближнего зарубежья: Президент Азербайджана И.Алиев (1982 г.); заместитель председателя Европейской комиссии и европейский комиссар по вопросам энергии М.Шефчович (1990 г.); председатель Сената Парламента Республики Казахстан К.-Ж.Токаев (1975 г.); вице-премьер и министр иностранных дел Словакии М.Лайчак (1987 г.); министр иностранных дел Киргизской Республики Э.Абдылдаев (1989 г.); министр иностранных дел Монголии Д.Цогтбаатар (1994 г.) и другие.

Сегодня в российском и мировом образовательном пространстве происходят серьезные перемены. Меняется институциональная система образования, обновляются формы функционирования высших учебных заведений. Непрерывно расширяется и усложняется проблемно-информационная структура содержания образовательного процесса, обновляются учебные и научно-исследовательские технологии.

Все семь с половиной десятилетий своей истории факультет международных отношений стремился быть на острие модернизационных тенденций своего времени. И сегодня удержание лидерских позиций требует значительных усилий всего коллектива факультета. Его высокий профессиональный потенциал дает основания для формирования и реализации инновационных программ развития.

Факультет международных отношений уже много лет работает в условиях стабильности. Перспективы его развития определяются с учетом национальных, региональных и общемировых тенденций. Это позволяет совершенствовать учебный процесс и с уверенностью смотреть в будущее.

 1См.: Полвека спустя. (1948-1998). Говорят выпускники МГИМО. М., 1998. 300 с.

 2Зубок Л.И. Очерки истории США, 1877-1918. М., 1956. 590 с.

 3Крылов С.Б. Материалы к истории Организации Объединенных Наций. М.,1949. 343 с.

 4Пядышев Б.Д. On strike // Международная жизнь. 2003. №2.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > interaffairs.ru, 30 октября 2018 > № 2775759 Юрий Булатов

Полная версия — платный доступ ?


США > Образование, наука > forbes.ru, 26 октября 2018 > № 2783013 Олег Коновалов

Надежная крыша: почему в Kodak и Microsoft люди работают дольше, чем в VISA и Google

Олег Коновалов

бизнес-консультант

Лояльные сотрудники на 12% продуктивнее недовольных коллег. Но не каждая крупная корпорация знает, как мотивировать своих людей

Канадский бизнес-магнат, инвестор и филантроп Джеймс Аллен Паттисон, основатель и единственный владелец крупнейшей частной канадской компании Jim Pattison Group, бизнеса с 45 000 сотрудников и оборотом более $10 млрд, так определил свой успех: «Строить компанию на высоком обороте сотрудников, это все равно, что строить компанию на зыбучих песках. Вы не выдержите конкуренцию с работниками, которые постоянно меняются. Лояльность — это все».

Утверждение Паттисона абсолютно рационально. Ученые из University of Warwick доказали, что лояльные сотрудники на 12% продуктивнее своих менее довольных коллег. Лояльные сотрудники — те, кто видит большую картину деятельности компании, уверены в стабильности и потенциале развития и готовы прикладывать усилия, даже зная о существующих проблемах. Лояльность — это не слепое следование или привязанность. Быть лояльным — значит заботиться о компании и осознавать свои обязательства. В свою очередь, и корпорация обязана платить за лояльность той же монетой. Сотрудники становятся лояльными тогда, когда культурные ценности и цели компании совпадают с их собственными и вклад каждого оценивается по заслугам.

К сожалению, большинство российских компаний рассматривают лояльность как нечто само собой разумеющееся. Зачастую компании саботируют реальную лояльность. Можно часто видеть случаи, когда ветеранам компании платят меньше, чем новичкам. Или того хуже, когда на сотрудников, которые долго работают в компании, смотрят как на неудачников, которые боятся или не могут найти другую работу. На лояльность смотрят не как на ценность и конкурентное преимущество, а как на пережиток прошлых времен.

Год для лояльности

Экстремальная ситуация возникает, когда люди начинают часто менять работу, в течение года или двух. Наши последние исследования показали, что на развитие лояльности уходит не менее года, а то и два, в зависимости от вида деятельности компании. Таким образом, у многих даже нет возможности стать лояльными. Они не волнуются о клиентах или построении продуктивных связей. Их волнуют красивые записи в резюме.

К сожалению, так называемые эксперты в управлении кадрами, которые должны заботиться об организационном росте, часто утверждают: современные менеджеры должны часто менять работу. Так появился опасный тренд обесценивания таких сотрудников в угоду гипермобильности кадров. В реальности, если люди не удовлетворены своей работой, они начинают искать применение своим силам и знаниям в стороне от работы. Физически находясь за рабочим столом, ментально и эмоционально они где-то далеко.

Цена лояльности

Во сколько вы оцените роль настоящего соратника и энтузиаста внутри вашей компании? Отсутствие таких соратников разъедает компанию изнутри и передается клиентам, которые начнут искать решение своих проблем у конкурентов, что только приблизит крах компании. Все очень логично: лояльность клиентов начинается с лояльности сотрудников. Нелояльные работники не будут прикладывать усилия к удовлетворению клиентов и, скорее всего, будут разочаровывать существующих клиентов и отпугивать новых. Для них клиенты — это раздражающее препятствие на пути к спокойной жизни.

Дорого удержать

Оценить лояльность в абсолютных величинах достаточно сложно. Однако можно привести данные, во сколько обходится текучесть кадров. По данным CAP (Center for American Progress), в среднем компания несет затраты в размере 16% годовой зарплаты для низкооплачиваемых работников. Замена менеджера обходится в 50-70% от его годового жалования, а смена руководителя высшего звена — в ошеломляющие 213%.

Борьба за лояльных сотрудников никогда не прекращается, и чем серьезнее конкуренция, тем она острее. Наем и подготовка высококвалифицированного работника — высокодоходная инвестиция, и уж тем более если речь идет о лояльном сотруднике, который будет работать на протяжении многих лет. Аналитический центр PayScale проанализировал данные пятисот самых крупных компаний в отношении лояльности их сотрудников. Оказалось, что заработная плата далеко не всегда является основным фактором, определяющим лояльность. Например, средняя продолжительность работы в AIG составила 5 лет, что почти в три раза больше, чем в VISA, где показатель равен 1,8 года. И это несмотря на то, что сотрудники VISA зарабатывают на 30% больше.

Среди технологических компаний Microsoft прочно удерживает лидирующее положение по лояльности сотрудников. Сотрудники работают в Microsoft в среднем около 4 лет. В Google, который предлагает зарплаты на уровне конкурентов, — чуть больше года. Среди производителей выделяется Eastman Kodak, где сотрудники работают по 20 лет. В тоже время известный производитель грузовиков Paccar Corp, даже предлагая более высокую оплату труда, не может удержать сотрудников дольше года.

В чем же дело? Разница в уровне стресса, удовлетворенности работой и дружелюбной рабочей атмосфере. Например, удовлетворенность работой сотрудников Kodak выше в 1,5 раза, чем у сотрудников Paccar Corp (соответственно 67% и 45%). Но самое главное отличие заключается в том, как компания заботится о своих сотрудниках и насколько те доверяют ей. Только лояльность способна удерживать текучесть кадров на соответствующем уровне. Сотрудники должны иметь даже не одну, а несколько причин для того, чтобы оставаться в компании как можно дольше. Людям нужны веские причины для того, чтобы они инвестировали свои знания, навыки, компетенции, идеи полностью. Логика проста — люди готовы инвестировать себя в компанию, если компания инвестирует средства, время, заботу и усилия в них.

Об алмазах и полупустом стакане

Вот несколько принципов, которые необходимо учитывать работодателю, если он хочет обеспечить лояльность своих кадров.

  1. Людям зачастую нужна помощь компании в выявлении их талантов. Помогите людям засиять как алмаз, если хотите добиться успеха.
  2. Стремление быть частью чего-то большого — естественное стремление любого человека. Для удовлетворения этой потребности сотрудник должен ощущать себя нужным и важным для компании, что стимулирует вовлеченность в работу и раскрытие талантов. В противном случае люди найдут другое место работы, где их компетенции и усилия будут ценить по достоинству.
  3. Лояльность напрямую влияет на вовлеченность и организационную эффективность.
  4. В любой компании всегда есть те, кто в чем-то сомневается или даже ненавидит все, что происходит в компании. Для них стакан всегда наполовину пуст, и они с радостью готовы плюнуть в него. Лучше избавляться от таких работников до того, как они нанесут серьезный ущерб компании и ее культуре.
  5. Цените людей по их делам, а не словам, и вы никогда не будете разочарованы.
  6. Компании платят за увеличивающийся стресс и демотивацию сотрудников серьезную цену в виде низкой прибыльности.
США > Образование, наука > forbes.ru, 26 октября 2018 > № 2783013 Олег Коновалов


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > dn.kz, 26 октября 2018 > № 2771946 Асылбек Избаиров

Мода или радикализация?

Сельский ислам в Казахстане отмирает, на смену идет городской...

Торгын Нурсеитова, Zakon.kz

В Казахстане идет рост религиозности населения и особенно молодежи. С чем это связано и к чему это может привести? На эти и другие вопросы мы попросили ответить известного религиоведа, директора Института геополитических исследований, профессора Асылбека Избаирова.

- По мнению экспертов, в последние годы в Казахстане идет бурный рост религиозности населения, и оценка этого процесса неоднозначна. Одни видят в этом позитив, источник возможностей для развития общества, укрепления традиционных ценностей, морали и нравственности. Другие, напротив, - вызов и рост радикализации. Какая точка зрения ближе к истине?

- Давайте сначала уточним, о религиозности какого именно населения идет речь, в какой социальной группе в основном она растет, ведь в действительности этот процесс еще не охватил равномерно все казахстанское общество. Конечно, есть социологические данные, но даже невооруженным глазом видно, что в социальном срезе это, прежде всего городское или урбанизирующееся население. В возрастном – в основном молодежь. В этническом – в основном казахи. У русских, узбеков и других этносов, проживающих в нашей стране, религиозность особо не растет и не падает.

Так что тут мы видим три ключевых слова, которые сразу многое проясняют - ГОРОДСКАЯ. КАЗАХСКАЯ. МОЛОДЕЖЬ. Вы посмотрите, в пятницу в городах все мечети переполнены, и наполняют их именно молодые казахи.

- Почему у них появился такой высокий интерес к исламу или это просто дань моде?

- Рост мусульманской религиозности среди современной казахской молодежи - это, во-первых, результат обретения независимости и укрепления национального самосознания. В реальности религиозное и национальное начало довольно тесно связано между собой, порой их даже трудно разделить. В свою очередь рост национального самосознания приводит к росту самосознания конфессионального, которое у определенной части граждан пробуждает интерес к религиозной практике. Во-вторых, это результат урбанизации и в целом модернизации казахского этноса, вхождение в большой мир.

- Урбанизация и модернизация приводят к росту религиозности? Не кажется ли вам, что это противоречит некоторым стереотипам?

- Противоречит советским стереотипам, но от этого не перестает быть правдой, это общемировой тренд. Сегодня во многих развивающихся странах, причем не только мусульманских, именно переселение сельской молодежи в города и включение в процесс модернизации приводит к росту ее религиозности. И именно нормативной религиозности. Синкретические формы бытования религии, присущие в основном в сельской местности и религиозно неграмотной части населения, в процессе урбанизации неизбежно отмирают, уходят в прошлое.

Для нас это так называемый сельский ислам, смешанный с доисламскими верованиями и традициями. Сегодня любой владелец смартфона может легко обнаружить тот факт, что наш традиционный ханафитский мазхаб, например, запрещает поклоняться аруахам и, наоборот, требует покрытия головы девушками.

- Вы хотите сказать…

- Я принципиально хочу сейчас уклониться от обсуждения нашумевшего вопроса о платках в школе. Сейчас речь не об этом, я говорю о некоторых явлениях в целом и об их восприятии нашим обществом, которое, кстати, постепенно меняется. К примеру, незамужние казашки в кочевой степи не закрывали волосы и шею. Но и джинсы они в те времена тоже не носили. А ведь сегодня и то, и другое – в равной степени результат глобализации, которую ошибочно путают с чисто западными веяниями. Как я уже сказал, синкретический «сельский» ислам в Казахстане отмирает, уходит в прошлое у нас на глазах, и это неизбежный объективный процесс.

- А что идет на смену «сельскому» исламу?

- Хороший вопрос. Для нас очень желательно, чтобы это был наш традиционный ханафитский мазхаб, официально принятый нашими предками еще во времена Узбек-хана, правителя Золотой Орды, а не какие-то зарубежные «альтернативные» течения. Но следует также осознавать, что теперь, в XXI веке, это будет именно нормативный ханафитский мазхаб, в котором тоже не все еще привычно для казахов более старшего поколения, как и хипповые джинсы со смартфонами. Но время не повернуть назад, в прошлое дороги нет, мы не сможем отменить глобализацию, урбанизацию и в целом модерн.

Что касается моды на ислам… Понимаете, даже если это мода… Мода бывает разная. Вот, например, сейчас все больше казахстанцев надевают футболки и бейсболки с национальной символикой. Недавно я даже видел голубую тюбетейку с золотым орнаментом, как на нашем флаге. Что это, мода? Да. С точки зрения коммерческой или социологической, это типичная мода. Но можно ли сказать, что это просто мода? Нет! Эта мода отражает глубинный процесс, опять же рост национального сознания, патриотизма в обществе. Как видите, мода моде рознь.

Принадлежность к исламу, пусть даже иногда символическая – важный, социально значимый компонент идентичности для современной казахской молодежи. Именно по этой причине, например, популярные среди молодежи звезды национальной эстрады публично заявляют о своем мусульманстве. Я не пытаюсь сейчас оценивать, правильно они это делают или неправильно, и насколько глубоко они религиозны в своей повседневной жизни, но факт остается фактом: ассоциирование себя с исламом – важная часть идентичности для молодого городского казаха в современном Казахстане. И это само по себе должно заставлять задуматься.

- Асылбек Каримович, не обернется ли возрастающая религиозность казахской молодежи ее радикализацией, ведь у нас реально имеются экстремистские группы, и теракты тоже были…

- Причины возрастающей религиозности нашей молодежи мы уже назвали. А каковы причины радикализации верующих? Не только у нас, вообще в мире. Это невежество, бедность, социальные проблемы, это угнетение, несправедливость. Как видим, у этих двух явлений совершенно разные причины. Да, и у нас в стране есть социальные проблемы, но где их нет? Да, и у нас гремели взрывы, происходили теракты, гибли люди, но в целом это было результатом внешнего воздействия и это очевидно. Скажу больше, непосредственным толчком к наиболее резонансным терактам в Казахстане послужили конкретные «фетвы» именно от зарубежных «шейхов».

- Если я вас правильно поняла, наблюдаемый сегодня в Казахстане рост молодежной религиозности - это сугубо внутренний процесс?

- Совершенно верно. Это сугубо внутренний, органичный и естественный процесс, идущий из самых глубин казахского общества. Процесс, не имеющий ничего общего с радикализацией. Здесь необходимо четко отделять «мух от котлет». Радикализация малочисленных, глубоко маргинальных групп – это одно, а естественный рост религиозности общества, в данном случае, казахской молодежи – совсем другое. С первыми должны бороться спецслужбы, вторых следует заботливо направлять в сторону добра и созидания. И это вовсе не трудно.

- В обществе и соцсетях бытует мнение, что наши чиновники рьяно борются с религиозностью...

- Это как минимум, преувеличение. В Казахстане формируется своя собственная модель отношений между светским государством и религиозными конфессиями, и на этом пути неизбежны поиски – как более, так и менее удачные конкретные шаги. И это естественно. Но я уверен, что наше государство найдет оптимальные пути решения всех этих вопросов. Если серьезно, как можно бороться с естественным ростом религиозности казахской молодежи, который объективно сопутствует развитию нации? Это все равно, что пытаться остановить руками текущую реку. Думаю, никто у нас в стране ничем подобным не занимается, особенно, если сравнить с некоторыми другими государствами, а сравнить есть с чем.

- И все же, если будут попытки остановить рост религиозности в стране, то чем это может обернуться?

- Казактын жас жiгiттерi, каждую пятницу заполняющие мечети в городах, в подавляющем большинстве – люди абсолютно нормальные и адекватные, которые при любых обстоятельствах не рванут ни в какую Сирию и не пойдут взрываться. Но если у них в сознании отпечатается мысль, что власть, грубо говоря, не одобряет религиозность, они могут заинтересоваться призывами светской политической оппозиции. Попросту говоря, никакой не «халифат», а обычный «майдан». Религиозность, или даже просто ее внешние признаки могут стать «знаменем» оппозиционных настроений.

Обратите внимание, тот же Аблязов в последнее время начал «официально» поздравлять мусульман с религиозными праздниками, рассылать душераздирающие посты в поддержку якобы «притесняемых» мусульман в Казахстане. И это уже не смешно. Тем более что речь идет не просто о городских казахах, а именно о молодежи. Молодежь – контингент специфический, она далеко не всегда поступает рационально и прагматично, нередко поддается эмоциям.

Если только вообразить казахский «майдан» под квазирелигиозными лозунгами, то последствия могут оказаться намного страшнее, чем несколько взрывов. Но я уверен, этот сюжет – не по нашу душу, в Казахстане ничего подобного не допустят и причин для такого сценария не создадут. Молодежь – наше будущее, и обращаться с ней надо очень осторожно. А различного рода радикальные меры могут дать совершенно непредсказуемый эффект, когда речь идет именно о молодежи.

- И последний вопрос, все-таки снова касающийся безопасности нашего общества и государства. Что может стать надежным «предохранителем», который исключил бы деструктивный путь развития религиозности в нашем обществе?

- Здесь многое может сказать позитивный опыт некоторых мусульманских стран со светским государственным строем. Нам, казахстанцам, объективно ближе турецкий опыт, реалии родственной нам тюркоязычной страны, где мы все так любим отдыхать. Что мы там видим?

С одной стороны, общество на порядок религиознее, чем наше. Это и понятно, у них не было 70 лет коммунизма, зато были шесть веков Османской империи. И там есть очень консервативные слои населения. Но! Религиозный экстремизм в Турции отсутствует. Отсутствует как явление. Самый консервативный и строго соблюдающий каноны ислама турецкий мусульманин никогда не поднимет оружие на свое турецкое государство, не пойдет убивать своего родного турецкого полицейского. Даже если турецкий мусульманин чем-то сильно недоволен, он все равно никогда так не поступит, это ему внутренне чуждо. Чем это объяснить? Думаю, органичным сочетанием религиозности и развитого национального самосознания, сочетанием искренней веры в Аллаха и гордости за свою богатую историю, свое славное османское прошлое. Для турецкого мусульманина даже светское турецкое государство это, прежде всего, наследник Османской империи, от которой он себя не отделяет.

- А в нашем прошлом есть своя «Османская империя»?

- Конечно, есть. Это та самая Золотая Орда, которую я уже упоминал. Она же - Улус Джучи, она же - Улуг Улус (Великий Улус), она же – Дешт-и-Кипчак в восточных летописях. Великая евразийская империя, объединившая народы, различные по своему облику, вере и языку, и показавшая всему миру редкую по тем жестоким временам «модель толерантности». Она же – цитадель нашего традиционного ханафизма в Евразии. Если посмотреть на карту, ареал распространения ханафитского мазхаба на евразийском пространстве точно совпадает с границами бывшей Золотой Орды. Как сейчас говорят некоторые наши историки, пост-ордынское пространство. В недалеком прошлом нас искусственно отрезали от этого великого наследия, о котором открыто, писал еще Шокан Валиханов.

Вернув народу историческую память и, вместе с ней, гордость за свою историю, в том числе духовную, мы надежно защитим наше общество от вируса псевдорелигиозного экстремизма.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > dn.kz, 26 октября 2018 > № 2771946 Асылбек Избаиров


Россия > Образование, наука > ras.ru, 24 октября 2018 > № 2769147 Михаил Котюков

Глава Минобрнауки: нужно не «крылья резать» учёным, а «кормить» их

С мая 2018 г. в правитель­стве появилось новое мини­стерство – науки и высшего образования. Его возглавил Михаил Котюков. Своё первое большое интервью он дал «АиФ».

Юлия Борта, «АиФ» : Михаил Михайлович, с 1990-х наука в стране финансировалась по остаточному прин­ципу и Россия всё больше теряла лидерские позиции в научном м­ире. Что-то изменилось?

Михаил Котюков: Безусловно. Неслучайно ведь разработан и утверждён нацпроект «Наука», который предварительно оценивается в 404 м­лрд рублей. Наша стратегическая цель – к 2024 году Россия должна войти в пятёрку развитых стран по количеству патентных заявок и публикаций в серьёзных международных изданиях. Сейчас по числу статей в научных журналах наша страна на 11-м месте в м­ире, по патентам занимает 8-е. По количеству иностранных исследователей, работающих в России, мы сегодня в пятёрке лидеров, и задача – там удержаться.

Кроме того, планируем, что через 6 лет наша страна войдёт также в десятку по присутствию российских университетов в трёх ведущих мировых рейтингах. Сейчас мы на 17-й позиции в мире.

Не крылья резать, а кормить

– Допустим, учёные кадры подготовим за госсчёт. А они п­отом уедут за границу. Как удержать?

– Согласно последним статистическим данным, в 2016 году примерно 43 тысячи человек с высшим образованием выехали за пределы РФ. Кажется, что цифра большая, но она требует глубокого анализа. Если мы по­смотрим количество иностранных студентов, которые учатся сегодня в российских университетах и заканчивают их, то их примерно столько же.

– Но к нам приезжают в основном студенты из Средней Азии, а наши уезжают в Европу и США.

– Из 43 тысяч немало выезжает в страны СНГ. А также значительная часть тех, кто, получив дополнительное образование за границей, возвращается на родину. Тем не менее задача ближайших лет – удвоить количество иностранных студентов в российских вузах и обеспечить возможность их трудо­устройства в России.

В целом же есть несколько направлений проработки этого вопроса. Достаточно важное – инфраструктура: на какой базе мы предлагаем молодым специалистам реализовать свой потенциал.

Серьёзный блок в нацпроекте – развитие уникальных установок, которые можно отнести к классу «Мегасайенс» (меганаука. – Ред.). Мы планируем запустить конкурс поддержки лабораторий, которые будут решать научные задачи и состоять в основном из молодых исследователей. Из них же будут отбирать руководителей.

Я вспоминаю, как в 1990-х гг. по ТВ показывали социальную рекламу на эту тему: чтобы лебеди не улетали, им крылья резали. Нужно не крылья резать, а кормить. Создавать условия для интересной работы, реализации амбициозных научных планов.

Где зарплата профессора больше 100 тыс.?

– А на какую зарплату могут рассчитывать молодые учёные?

– Сегодня зарплата учёного – это ведь не сугубо тарифная сетка, не оклад за отработанные часы. Это оценка вклада в реализацию разных научных проектов и программ. Так что вопрос стоит по-другому: сколько я могу заработать? Сейчас господдержка в этой сфере достаточно развита. По объёму госфинансирования науки Россия не на самых худших позициях. Сейчас важно индустрии обратить внимание на наши возможности. Некоторые успехи в этом направлении у нас уже есть.

Например, Минсельхоз отобрал больше 20 проектов научных коллективов по селекции картофеля из чисто российского генетического сырья. В Томске тоже есть опыт организации совместной работы научных организаций, университетов и бизнеса. Нам удалось три года назад запустить проект под названием «Комплексные планы научных исследований». На первом этапе формируется научный коллектив из различных институтов, занимающихся одной тематикой. Далее в проект включаются университеты, формируется заявка на получение гранта. А потом находятся индустриальные партнёры. Иногда слышим: мол, у научной организации есть много идей, но их никто не берёт. Думаю, надо просто активнее учитывать интересы именно бизнеса в научной сфере.

Один собственник частной компании рассказывал мне, как он закупил дорогое оборудование, наладил производство. Но понимал, что надо двигать купленные технологии вперёд, иначе проиграет конкурентам. Обошёл научные университеты – нет готовых решений по его запросу. Но нашёл специалистов, которые в состоянии это решение разработать. В итоге образовалась и разработанная технология, и команда, готовая её реализовывать на практике. А если научный коллектив работает без учёта современных технологий и мощностей, его труды могут оказаться не востребованы. Да, там может быть что-то прорывное, но когда ещё его время придёт! Если придёт вообще.

Первый федеральный проект «Развитие научной и н­аучно-производственной кооперации» в рамках нацпроекта «­Наука» и нацелен на то, чтобы мы все научились объединять свои усилия, формулировать повестку и планомерно её р­еализовывать.

– А что с зарплатами вузовских профессоров? Они сейчас должны быть на уровне 200% от средней зарплаты по экономике региона. Есть ли уже где-то такие?

– Отчётные данные, которые мы сегодня получаем, показывают, что эта задача в научных университетах и научных о­рганизациях выполнена. Нужно ли на этом останавливаться? Вряд ли. Потому что это средний показатель, и он предполагает достаточно серьёзную дифференциацию. Важно, чтобы система оплаты труда стимулировала качественное выполнение задач, ради которых человек трудится в соответствующих организациях. На деле зар­плата преподавателя вуза может быть и больше, и меньше 200% – с­оответственно вкладу в общий результат. И в Сибири могут быть зарплаты больше 100 тыс. руб., и в Москве есть меньше.

Мегафизики и мегагранты

– Продолжится ли программа мегагрантов для иностранных учёных?

– Эта программа заложена в новый проект федерального бюджета. Поясню: это не премии иностранным учёным, которые приехали работать к нам, а форма грантовой поддержки лабораторий, которые создаются в российских образовательных организациях под руководством крупных учёных с мировым именем. Конечная цель программы – работоспособный коллектив российских специалистов, которые могут продолжать научные исследования на самом высоком уровне в соответствии с мировыми практиками и стандартами. И это тоже часть национального проекта.

– Один из таких приглашённых иностранцев – французский физик Жерар Муру, который 5 лет проработал в лаборатории световых полей Нижегородского университета. Удивляет, почему именно физика из-за границы пригласили к нам работать. Разве физика у нас настолько уж отстала? Ведь в советские времена мы были лидерами.

– Наша физика и сейчас – о­дна из лучших в мире. На о­дном из недавних заседаний президиума Российской академии наук назвали цифру: примерно 7% мировых публикаций по физике имеют отечественные корни. И мы хотим именно в н­ашей стране реализовать самые м­асштабные, серьёзные проекты. А что касается Жерара Муру, то посмотрите на это по-другому. Физик, поработав у нас, получил Нобелевскую премию.

Юлия Борта

Источник: Аргументы и Факты

Россия > Образование, наука > ras.ru, 24 октября 2018 > № 2769147 Михаил Котюков


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Образование, наука > camonitor.com, 23 октября 2018 > № 2771165 Мадина Нургалиева

Мадина Нургалиева: «Модернизационные подвижки уже видны»

С момента публикации программной статьи главы государства «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания» прошло полтора года. Это сравнительно небольшой отрезок времени, и совершенно очевидно, что его категорически недостаточно для ожидаемых кардинальных сдвигов. Однако именно этот стартовый этап является ключевым, поскольку в этот период были сформулированы главные месседжи и даны мощные импульсы для модернизационных преобразований общественного сознания, считает заместитель директора Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК Мадина Нургалиева.

- Мадина Маратовна, просим вас подвести промежуточные итоги реализации программы модернизации общественного сознания. Каких ощутимых сдвигов в этом направлении нам уже удалось добиться?

- Практически все казахстанские эксперты – политологи, социологи, культурологи, психологи – убеждены, что модернизировать общественное сознание нужно, важно, но достаточно сложно. Стоит признать, что этот процесс безграничен в своих масштабах и времени, бесконечен в своем совершенствовании и реализации.

Практическим наполнением программы «Рухани жаңғыру», активно присутствующим в информационном пространстве в последнее время, стали предложенные президентом проекты: поэтапный переход казахского языка на латиницу, «Новое гуманитарное знание. 100 новых учебников на казахском языке», «Туған жер», «Сакральная география Казахстана», «Современная казахстанская культура в глобальном мире», «100 новых лиц Казахстана». Все они на данный момент находятся в той или иной стадии реализации и напрямую связаны с цифровыми информационными технологиями.

К примеру, информация о 18 мировых учебниках, уже успешно переведенных на государственный язык, а также готовящихся к изданию размещена на сайте 100kitap.kz. В рабочем процессе используется переводческая программа Smartcat через общий доступ в GoogleDocs. Это позволяет комплексно работать сразу всем специалистам – переводчикам, научным и литературным редакторам, корректорам. Кроме того, все книги доступны для онлайн-чтения на портале «Открытого университета Казахстана» - openu.kz в разделе библиотека.

К слову, открытые онлайн-площадки для обучения – это еще одна возможность повысить конкурентоспособность через образование. Подобные образовательные платформы предоставляют бесплатный доступ к онлайн-курсам от ведущих преподавателей на казахском и русском языках.

В настоящее время завершается II этап проекта «100 новых лиц», особенностью которого является акцент на молодежь. Уже завершились прием заявок и народное голосование, формируется список финалистов. Истории действующих победителей проекта размещены на сайте 100esim.el.kz.

- В чем суть модернизационных преобразований? То есть какими должны стать наши граждане на выходе?

- Суть всех модернизационных преобразований – повлиять на модели поведения казахстанцев и их повседневные практики. В конечном итоге портрет гражданина Казахстана мог бы выглядеть так: конкурентоспособный, прагматичный профессионал с открытым сознанием, стремящийся к самосовершенствованию и сохранению национальной идентичности.

Если проанализировать характер уже состоявшихся модернизационных изменений в сознании казахстанцев, то можно отметить следующее:

Во-первых, это ориентированность на прагматичный подход и стремление использовать цифровые технологии в повседневной жизни. Например, при оплате коммунальных и транспортных услуг или когда потребитель экономит свое время, заблаговременно бронируя свой визит в ЦОН, Казпочту или медицинское учреждение через портал Электронного правительства egov.kz или иные интернет-ресурсы.

Во-вторых, умение дорожить собственным здоровьем. По всей республике заметно выросло число парков, скверов, велосипедных и пешеходных дорожек. В крупных городах открыли двери Центры активного долголетия для людей пожилого возраста. Мы стали больше инвестировать в здоровый образ жизни, чтобы меньше тратить на лечение и покупку лекарств.

В-третьих, нацеленность на самообразование и повышение конкурентоспособности. Возможности для получения доступного образования сейчас активно используются не только молодежью, но и более зрелыми людьми. Новыми стандартами стало знание нескольких иностранных языков и профессиональных навыков, так называемых, Hardskills и Softskills. Последние относятся к числу социальных навыков, которые актуальны практически для всех. Это умение убеждать и находить подход к людям, лидерские качества, навыки межличностного общения и ведения переговоров, работа в команде, управление временем, эрудированность, креативность и прочее.

В-четвертых, фиксируется активное развитие волонтерского движения, самоорганизация гражданского общества. Появилось очень много разговорных клубов казахского языка, один из ярких примеров которого является «Қазақшаspeakingclub», организованный победительницей проекта «100 новых лиц» телеведущей Ольгой Спириной на безвозмездной основе. То есть мы готовы не только получать знания, но и делиться ими с окружающими.

- А как модернизация влияет на гражданскую активность населения?

- Одним из важных и показательных моментов модернизации сознания казахстанцев, на мой взгляд, можно отнести взаимодействие населения и власти. Для этого граждане активно используют цифровые технологии, приложения и новые медиа. К примеру, в Астане функционирует городской центр мониторинга и оперативного реагирования «iKomek», созданный на базе службы 109. Хотела бы остановиться на нем подробнее.

«iKomek» - это единая система обратной связи с населением и одновременно своего рода помощник для жителей города. Служба охватывает все виды коммуникаций, включая стационарные телефоны, группы в Facebook и чат-боты в Telegram, мониторинг социальных сетей, электронной почты, мобильного приложения SmartAstana. Все это позволяет жителю столицы оперативно решать возникающие сложности, и для этого нет необходимости идти в акимат и стоять в очереди. Достаточно позвонить или направить сообщение, фотографию, и вопрос будет решен. Для исследователей – это также очень информативный материал для анализа.

Большой популярностью пользуются региональные общедоступные группы в социальной сети Facebook. Например, общедоступная группа «Астана - Что? Где? Когда?», которая насчитывает порядка 130 тысяч участников; «Талдыкорганец» - 18 тысяч участников. В этих группах граждане делятся полезной информацией, обсуждают актуальные повседневные вопросы, помогают друг другу. Это еще один реальный показатель развития гражданского общества в Казахстане.

Все это вкупе подтверждает тот факт, что модернизационные подвижки в нашей повседневной жизни уже активно присутствуют. Президентская программа «Рухани жаңғыру» в определенном смысле стала «катализатором» этого процесса. Стратегия казахстанского обновления органично вписывается в общемировой модернизационный тренд и сфокусирована на успешные перемены не только сегодня, но и в перспективе. Важно не останавливаться на достигнутом, чтобы реализовать опережающую модернизацию общественного сознания.

Автор: Светлана Борисова

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Образование, наука > camonitor.com, 23 октября 2018 > № 2771165 Мадина Нургалиева


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Образование, наука > forbes.ru, 23 октября 2018 > № 2769162 Сергей Гуриев

«Не бояться тех, кому платишь налоги». Сергей Гуриев о счастье и эмиграции

Редакция Forbes

Бывший ректор РЭШ, а теперь главный экономист Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) Сергей Гуриев выступил в Москве с лекцией, где рассказал о неравенстве в России, роботизации труда и пользе от эмиграции

Сергей Гуриев покинул пост ректора РЭШ и уехал из России во Францию весной 2013 года из-за так называемого «дела экспертов» — вместе с другими специалистами, которые занимались экспертизой второго «дела ЮКОСа», экономиста вызвали на допрос, после чего он и решил покинуть страну. Экспертная группа тогда признала преследование Михаила Ходорковского и Платона Лебедева необоснованным.

«Я не вернусь до тех пор, пока остается хотя бы незначительный шанс потерять свободу», — объяснял тогда Гуриев в интервью. Приехать в Россию ученый решился только в ноябре 2016 года, будучи под защитой ЕБРР, в котором Гуриев занял пост главного экономиста. C тех пор он ежегодно выступает с лекциями в Москве.

22 октября в рамках лектория РЭШ Сергей Гуриев рассказал о своих взглядах на российскую и глобальную экономику. Forbes выбрал самое интересное из его выступления и ответов на вопросы аудитории.

Неравенство в России

«Россия — это страна с высоким уровнем неравенства богатства. От того, в какой семье вы родились, зависят ваши шансы на успех. Если вы хотите быть успешным в ближайшие десять лет, лучше, чтобы у вас было хорошее образование. Шансы получить хорошее образование, если вы родились в бедной семье, у вас будут ниже. Так что в этом смысле лучше родиться в богатой семье, лучше родиться мужчиной и лучше родиться в городе.

За последние 30 лет глобальное неравенство доходов сократилось. Это случилось в первую очередь за счет быстрого роста Индии и Китая, при этом в некоторых странах неравенство выросло. В России же ситуация с точки зрения неравенства доходов почти не изменилась, а вот неравенство богатства фантастически выросло, что имеет прямое отношение к неравенству возможностей.

Как с этим бороться? Главное направление для реформ — это предоставление равного доступа к образованию, инвестиции в человеческий капитал, в первую очередь в медицину и образование. Мы видели огромное снижение неравенства доходов в Бразилии за последние 15 лет. То есть можно это сделать, если очень хочется, довольно быстро. И наоборот.

Я думаю, что мы плохо пока осознаем реальный уровень неравенства богатства в России, потому что есть очень много богатых людей, которые не декларируют свои доходы. Это даже не 300, а может быть, 10 000 семей. Высокий уровень коррупции способствует росту неравенства и его консервации.

Инвестиции в образование, инвестиции в мобильность рабочей силы способствуют борьбе с неравенством. И говорить о том, что ничего нельзя сделать, — это все равно что утверждать, будто в России нельзя бороться с коррупцией. Если не хотеть, то, наверное, нельзя. Но некоторые страны показывают, что если хотеть, то, наверное, можно».

Роботы против людей

«Насколько роботы уничтожают рабочие места? Пока этого не произошло ни в Америке, ни в странах Евразии. Но это не значит, что этого не произойдет в будущем. Кейнс (Джон Мейнард Кейнс — английский экономист. — Forbes) ожидал, что это случится примерно в наши дни.

Этого не происходит в том числе и потому, что люди хотят работать. Оказывается, что, когда вы теряете работу, ваш уровень счастья падает гораздо сильнее, чем это можно было бы объяснить потерей дохода. Сам факт работы дает вам уверенность в будущем, позволяет получать навыки, чувствовать престиж для себя и пользу для других.

Пока сохраняется огромное социальное давление, что граждане, которые не работают, — это люди второго класса, все будут готовы учиться и приобретать новые навыки, чтобы быть конкурентоспособными. Сейчас в целом ряде стран идет эксперимент по внедрению универсального базового дохода, который людям обеспечивают просто так. И оказывается, что, когда людям дают этот доход, они продолжают работать как обычно. Может быть, это наследие образовательной системы, в которой людей запрограммировали, что работать надо».

«Отток мозгов» на Запад

«Высококвалифицированные специалисты получают доход, когда они работают на глобальном рынке. Это просто так устроено. Чем больше рынок, на котором вы работаете, тем больше вы получаете денег, потому что продукт, который вы производите, — это знания. И в этом смысле нормально, что высококвалифицированные специалисты, которые производят идеи, новые технологии и знания, хотят работать на глобальном рынке. Есть исследование, которое показывает, что когда индийский программист переезжает из Индии в Америку, то не только его зарплата вырастает в пять раз, но и производительность».

Уровень счастья

«Как изменился мой «индекс счастья» после эмиграции в Европу? Смотря с чем сравнивать. Сегодня Москва — гораздо более чистый город, чем Париж или даже Лондон, но качество жизни, которое включает в себя и уважение со стороны сограждан и, самое главное, государства, и уверенность в том, что государство работает на тебя, — это тоже важный критерий качества жизни.

Так что это вопрос не только качества сыра, вина или даже воздуха. Качество жизни — это вопрос того, чтобы не бояться тех людей, которым вы платите налоги».

Государство и коррупция

«В развитых странах одним из ответов на демографический кризис стало внедрение высоких технологий. Страны развивающейся Европы отстают в этом, что связано в том числе и с качеством государственного управления.

Наш регион по некоторым показателям является особенным. Это регион стареющий, регион образованный. Но это и регион, который более коррумпирован, чем страны с сопоставимым уровнем доходов. И это ответ на вопрос о том, почему у нас с таким высоким уровнем образования такой низкий уровень доходов.

Если бы Россия была настолько же богатой страной, как страны с сопоставимым уровнем образования, она была бы гораздо богаче, чем сейчас. Если бы она была настолько же богатой страной, как страны с сопоставимым уровнем коррупции, она была бы в три-четыре раза беднее. Какой из факторов победит в обозримой перспективе — это хороший вопрос.

Качество госуправления, безусловно, влияет на внедрение новых технологий, которое зависит от целого ряда регулирующих воздействий. Сейчас мы видим конкуренцию между американским и европейским подходами к регулированию того, как внедрять технологии.

Мы видим торговую войну между Америкой и Китаем и, в частности, несогласие США с китайским подходом к заимствованию технологий. Эти вопросы стоят на переднем крае экономической дискуссии. И, безусловно, чем лучше государственные институты, тем эффективнее будут инвестиции в цифровизацию».

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Миграция, виза, туризм. Образование, наука > forbes.ru, 23 октября 2018 > № 2769162 Сергей Гуриев


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 22 октября 2018 > № 2769236 Александра Борисова

«Эффект Сагана»: как связать науку и бизнес

Александра Борисова

кандидат химических наук, старший преподаватель Университета ИТМО, президент Ассоциации коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН)

Науке и бизнесу нужна помощь. Сами они друг друга не найдут, но и жить друг без друга не могут: одним нужны деньги, другим — инновации

Научная коммуникация — передача учеными своих знаний вне научной среды — занятие не столь безобидное, как может показаться. Даже тогда, когда оно общепризнанно благородное. Взять хотя бы Сергея Капицу — эталон ученого и популяризатора науки. Мало кто знает, что за свою медийность он поплатился научной карьерой. Пока советские и российские зрители восхищались вместе с Сергеем Петровичем наукой и учеными, в АН СССР сочли подобное фиглярством, из-за чего Капица потерял возможность избраться в ее члены и навсегда остался скромным профессором. Конечно, правило существовало не только для него. Сыну нобелевского лауреата Петра Леонидовича Капицы, брату великого географа, первооткрывателя озера Восток в Антарктиде Андрея Петровича Капицы (оба — члены академии), автору четырех монографий, десятков статей, 14 изобретений и 1 открытия, — ничто не помогло.

Правило касты — герметичность — не изменила и перестройка. «Хождение в люди» — благородное дело просвещения, открывающее человечеству тайны науки и радость познания — по-прежнему не одобряется среди «своих». Причем многие сторонники этого мнения — старшее поколение ученых, занимающих значительные должности.

В международной практике такая дискриминация общественной активности ученых носит название «эффект Сагана». Примерно одновременно с Капицей в США звездой и лицом науки стал астрофизик Карл Саган. Но не стал он пожизненным профессором в Гарварде и членом Академии наук США, хотя с научной точки зрения был достоин и того и другого.

Наверное, в свете этого должен стать понятнее стереотип, согласно которому ученые не любят говорить о науке с обычными людьми. Это отнимает время, за это не платят, а могут и наказать. Тем не менее сегодня все больше молодых ученых действуют вопреки устоявшимся правилам: читают открытые лекции, участвуют в телешоу, дают интервью глянцевым журналам. В России сегодня это единственный способ дать своим научным знаниям хоть какую-то жизнь за пределами лаборатории, там, где они смогут стать инновациями, технологиями и вдохновением. Возможно, это не способ, а надежда.

Открытие ищет друзей

В сознании мечтателя трансфер технологий на рынок происходит почти божественным озарением. Вариант первый: ученый, наблюдающий изменение цвета колбы в своей лаборатории, внезапно осознает его рыночную перспективу и пускается в бизнес вместо того, чтобы писать научную статью. Вариант второй: бизнес сваливается прямо на голову ученому и начинает внедрять и продвигать его открытия, параллельно осыпая профессора деньгами. Но на деле против первого сценария работает привычная герметичность научной среды и непроработанность нормативной базы в сфере интеллектуальной собственности и использования государственного оборудования в коммерческих целях. А против второго — тот факт, что бизнес и наука говорят на принципиально разных языках и вращаются на разных орбитах. Чтобы найти друг друга, им требуется нетривиальная помощь.

В Советском Союзе задача трансфера технологий решалась на уровне всеобщего планирования. Академия наук — форпост познания — занималась фундаментальными проблемами и решала приоритетные задачи. Однако она составляла едва ли одну десятую часть могучего организма советской науки. В ведении каждого отраслевого министерства, планировавшего и регулировавшего работу своей отрасли промышленности, находились отраслевые институты, задачей которых и было привести фундаментальные разработки в промышленность.

С распадом СССР рухнули отраслевые министерства, а с ними — и вся отраслевая наука. Некоторые НИИ еще сохраняются в структурах вроде «Росатома» или «Роскосмоса», но система трансфера технологий перестала существовать. Отчасти поэтому система фундаментальных исследований повисла в воздухе и не дает пищу для экономического роста.

Декларативно функцию инноватора многие годы бессмысленно возлагали на РАН, но по факту преемница АН СССР никогда не выполняла таких функций. Для их развития требовались серьезные ресурсы, которых у РАН никогда не было в условиях хронического недофинансирования, затянувшейся реформы и структурных преобразований. Локальные попытки стимулировать связи науки с промышленностью вроде грантовых программ «Исследования и разработки» априори неэффективны: их могут получить либо люди, уже имеющие связи с промышленностью, либо симулирующие их. В этой системе нет гибкости и возможности широкого поиска партнеров.

В сложившейся ситуации ученым, которые задумываются о жизни своей работы за пределами статьи в научном журнале, остается одно — говорить. Рассказывать о своей работе в СМИ и соцсетях, искать новые площадки с большим охватом.

Популяризация и прогресс

Да, так бывает. Иркутский эколог, директор НИИ биологии Иркутского государственного университета Максим Тимофеев говорит, что после каждой значимой публикации в федеральном СМИ к нему обращаются сразу несколько представителей бизнеса — от малого до компаний уровня списка Forbes. Обращаются с идеями разной степени идиотизма с точки зрения науки, но одна из десятка таких идей может стоить всех остальных. Группа Тимофеева начала совместную работу с компанией «Бионика» по разработке цифровых платформ на основе ИИ для промышленной экологии. Ученые разработали сенсоры для изучения состояния воды в Байкале, а предприниматели смогут приспособить их для широкого круга задач.

Владимир и Александр Виноградовы из Университета ИТМО — чемпионы медиаактивности. С компанией Nanoprotech ученые коммерциализировали свои разработки в сфере нанохимии, создав для них средство против коррозии, жидкий диэлектрик, универсальный водоотталкиватель и жидкость для пожаротушения. А физики из НИИЯФ МГУ (группа профессора Владимира Кукулина) настолько поразили компанию Nvidia своим пресс-релизом о возможностях проводить сложные квантово-механические расчеты на персональном компьютере с графическим процессором вместо огромного суперкомпьютера, что те сами связались с ними и предложили безвозмездно свои новые графические процессоры для отработки методики и дальнейших исследований.

Потенциал научной коммуникации для науки все больше осознают и в руководстве университетов, обладающих достаточными ресурсами для развития. В помощь ученым в пресс-службы нанимают профессиональных специалистов-коммуникаторов, которые берут на себя организационную часть продвижения науки в СМИ и соцсетях, организуют мероприятия и готовят ученых для работы с аудиторией неспециалистов. Профессия «научный коммуникатор» уже почти 30 лет существует в Европе, США и Австралии, а в России закрепилась лишь в 2016 году с созданием соответствующей магистерской программы и профильной профессиональной ассоциации. Как раз им-то и предстоит преодолеть культурные препятствия, с рассказа о которых начался этот разговор. Делать это нужно не только ради бизнеса. Ровно до того момента, как ученый начал работать на частные деньги, его исследования поддерживались из бюджетных денег. А значит, мы — налогоплательщики — имеем право узнать о том, что было сделано. Может быть, и даже совершенно точно, прямо сейчас где-то в лаборатории ученый-новатор уже работает над своим открытием, которое сможет вывести ваш бизнес на новый уровень.

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 22 октября 2018 > № 2769236 Александра Борисова


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 22 октября 2018 > № 2768154 Дмитрий Медведев

Заседание Правительственной комиссии по модернизации экономики и инновационному развитию России

В повестке: об ускорении технологического развития.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Сегодня мы встречаемся, чтобы обсудить ряд важнейших задач, связанных с инновационным развитием нашей страны, внедрением современных технологий, в формате правительственной комиссии по модернизации и инновационному развитию. Она некоторым образом переформатирована, мы в таком крупном составе встречаемся первый раз, для того чтобы обсудить именно эти темы. Они обусловлены целями развития, которые установлены в указе Президента.

Но есть набор практических вопросов, которые необходимо всё время держать в поле зрения, включая вопрос о том, что внедрение инноваций у нас, к сожалению, идёт гораздо медленнее, чем нам хотелось бы, несмотря на внимание, которое этому уделяется. Надо увеличить количество российских организаций, которые занимаются технологическими инновациями на постоянной основе, – это одна из ключевых задач. В сегменте технологического бизнеса также надо обеспечить интенсивное формирование крупных и сильных игроков.

Очевидно, что одной лишь поддержкой разработчиков такую масштабную задачу нам не решить, хотя надо ей заниматься. Здесь требуется комплексное решение, которое затрагивало бы все отрасли нашей экономики, опиралось бы на национальные проекты, которые в настоящий момент нами запускаются. Таким решением должно стать формирование полноценного рынка инноваций. Только создав его, мы достигнем тактических целей, таких как привлечение инвестиций и обеспечение спроса, а также стратегических целей, придадим развитию страны долгосрочный характер и сможем выбиться в технологические лидеры мира.

Для этого мы в полной мере должны опираться на те ресурсы, которые выделяются на реализацию национальных проектов. По каждому из этих направлений предусмотрен целый ряд мероприятий, направленных на технологическое развитие. Под это заложены весьма значительные деньги. Они должны использоваться с максимальной эффективностью.

Важно не только выйти на конкретные контрольные показатели по национальным проектам, но во всех сферах – я имею в виду и медицину, и телекоммуникации, и инфраструктуру, и все остальные направления – предусмотреть обязательное внедрение самых передовых технологий. И, что не менее важно, вырастить современный, высокотехнологичный бизнес, включая крупный бизнес.

Конечно, велик соблазн использовать всё, что уже сделано, всё готовое. Закупить технологические решения или оборудование за границей. Определённый эффект мы тоже получим. Но понятно, что он будет неустойчивым, недолговременным и, более того, в любой момент может прекратиться. Поэтому нужно двигаться по нескольким направлениям.

Первое – поддержать разработчиков. Для этого – расширять масштабы и эффективность поддержки стартапов. Состоявшимся компаниям-лидерам – помочь максимально быстро нарастить объёмы продаж. С помощью льготных кредитов, с помощью софинансирования на исследования и разработки и с помощью поддержки венчурного финансирования и формирования максимально благоприятных условий для выхода на международные рынки.

Если мы не поможем нашим технологическим компаниям максимально быстро встать на ноги, они, конечно, будут поглощены конкурентами, причём, скорее всего, из-за границы, либо просто исчезнут, потому что у них не будет денег на развитие.

Второе. Нужно предусмотреть механизмы для снижения или разделения рисков. Для этого нужно развивать сектор инжиниринговых компаний, которые станут связующим звеном между разработчиками и заказчиками.

Третье, о чём хотел бы сказать. Важно улучшить в целом деловой климат именно для инновационного бизнеса. Мы и так этим занимаемся, обязаны это делать по всему спектру проектов, которые мы ведём. Но для инновационного бизнеса эти излишние регулятивные барьеры могут оказаться просто смертельными. Нужно модернизировать систему технического регулирования, стандартизации, оценки соответствия.

Развивать инфраструктуру в регионах, расширять государственную поддержку в сфере науки и технологий – через единую сеть научно-образовательных центров мирового уровня.

И конечно, важно стимулировать спрос на инновации со стороны крупных компаний. Пока это процесс не самый лёгкий.

Одними из лидеров должны стать компании с госучастием. От этого должны зависеть ключевые показатели их эффективности.

За последние годы принят целый ряд важных документов – Стратегия научно-технологического развития до 2035 года, реализуются «дорожные карты» Национальной технологической инициативы, есть Основные направления деятельности Правительства, сами национальные проекты.

Нужно актуализировать в этом контексте программы инновационного развития госкомпаний, чтобы они в полной мере соответствовали задачам, которые Правительство сейчас ставит в сфере технологий и экономики в целом.

Давайте подумаем, каким образом всё это организовать.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 22 октября 2018 > № 2768154 Дмитрий Медведев


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 22 октября 2018 > № 2768153 Дмитрий Медведев, Татьяна Голикова

Совещание с вице-премьерами

В повестке: о летнем оздоровительном отдыхе детей, о Концепции подготовки спортивного резерва.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Наступила полноценная осень, поэтому есть резон окончательно подвести итоги летнего оздоровительного отдыха детей. В этом году отдохнуло 5,6 миллиона человек, это на 300 с лишним тысяч больше, чем в прошлом году. Особенно важно, что мы смогли охватить большое количество детей, которые находятся в трудной жизненной ситуации, и детей-инвалидов. У многих была возможность не только отдохнуть и окрепнуть на свежем воздухе, но и принять участие в дополнительных общеобразовательных программах. Это тоже очень важно.

В целом организация летнего отдыха детей была успешной. Были и проблемы, связанные с обеспечением безопасности, включая противопожарную безопасность, санитарную. В отношении целого ряда детских центров были приняты установленные меры воздействия. Надеюсь, что это позволит предотвратить подобные происшествия в будущем.

Татьяна Алексеевна (обращаясь к Т.Голиковой), скажите несколько слов о том, как был организован отдых.

Т.Голикова : Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Уважаемые коллеги, октябрь – месяц, когда подводятся окончательные итоги летней оздоровительной кампании. Приведу ещё несколько цифр к тем, которые Вы озвучили. В 2018 году было 45 тыс. организаций, в которых отдыхали дети. Как Вы уже сказали, существенное количество детей, которые находятся в трудной жизненной ситуации, были обеспечены летним отдыхом, – это 1,6 миллиона детей (на 200 тысяч больше, чем в 2017 году). В организации отдыха и оздоровления детей было направлено более 138,5 тысячи несовершеннолетних, состоящих на профилактическом учёте в различных формах. Из этого количества 59,6 тысячи состояли на профилактическом учёте в органах внутренних дел.

Численность работников, которые занимались организацией летнего отдыха детей, составила 779 тысяч человек. Из них 352 тысячи – педагогические работники, 54 тысячи – медицинские работники. Должна отметить активное участие в организации летнего отдыха детей ведущих всероссийских детских центров, таких как «Океан», «Орлёнок», «Смена», и международного детского центра «Артек». В летний период туда было направлено 29,7 тысячи человек – это на 7,1 тысячи человек больше, чем в 2017 году, – в том числе 3,6 тысячи детей, которые находятся в трудной жизненной ситуации, и 181 ребёнок с ограниченными возможностями здоровья.

Проведению летней оздоровительной кампании предшествовала системная работа наших правоохранительных органов. В первую очередь я имею в виду МВД и МЧС России. Кроме того, работа по надзору за проведением летнего оздоровительного отдыха была организована Роспотребнадзором, Рострудом и Министерством здравоохранения.

В процессе летней оздоровительной кампании 74 тысячи детей получили экстренную и неотложную медицинскую помощь. Из них госпитализировано было 2496. Но должна также отметить достаточно серьёзную позитивную тенденцию: различными видами инфекционных заболеваний болели 1123 ребёнка – это более чем в два раза меньше, чем в 2017 году. Тем не менее я бы хотела отметить, что работа, которую проводили МВД, МЧС и надзорные структуры в преддверии организации летней оздоровительной кампании, показала, что ещё требует достаточно серьёзного внимания противокриминальная и антитеррористическая защищённость объектов. Здесь ещё есть над чем работать.

Кроме того, были выявлены случаи ненадлежащего состояния транспортных средств, в которых перевозятся дети. У ряда юридических лиц обнаружены нарушения при заключении трудовых договоров.

Что касается здоровья детей и инфекционных заболеваний. Я обращаю внимание на эту тему потому, что время проходит быстро, мы скоро займёмся подготовкой летней оздоровительной кампании уже 2019 года. И сейчас с учётом того, что регионы (в основном это учреждения, находящиеся в ведении регионов) формируют свои бюджеты на 2019–2021 годы, надо обратить самое серьёзное внимание на выявленные нарушения и необходимость приведения учреждений, в которых отдыхают дети, в надлежащее состояние по всем параметрам, которые являются надзорными и контрольными, чтобы обеспечить безопасное пребывание детей в этих учреждениях.

Д.Медведев: Действительно, скоро надо начинать готовиться к новому сезону, поэтому за выполнением всех решений, которые приняты, надо внимательно следить. И чтобы наши контролирующие структуры не ослабляли внимание к этой сфере.

С отдыхом часто связан спорт. Я подписал Концепцию подготовки спортивного резерва на период до 2025 года. Итоги Олимпийских игр, чемпионата мира по футболу, которые проходили в России, показали, что у нас есть хороший кадровый резерв, нам есть кем гордиться. Это на прошлой неделе доказала и наша сборная, которая на Юношеских Олимпийских играх в Буэнос-Айресе выиграла общекомандный медальный зачёт. В общей сложности ребята завоевали 59 медалей, из них 29 – золотого достоинства. Это очень хороший результат, и это показывает, что у нас есть настоящий олимпийский резерв. Уверен, что в марте следующего года наши молодые спортсмены смогут неплохо выступить и на зимней Универсиаде, которую мы будем проводить в Красноярске.

Но победы сами по себе не возникают. Надо начинать с определённого возраста. Большая удача, если одарённый ребёнок попадает к хорошему тренеру. Чтобы самые перспективные дети дошли до вершин профессионального спорта, должна действовать прозрачная система их отбора и поддержки, которая должна быть выстроена в соответствии с концепцией. Там заложены обновлённые профессиональные стандарты тренерской работы. Установлены критерии для спортшкол, целый ряд других позиций. Ольга Юрьевна (обращаясь к О.Голодец), расскажите подробнее, как мы будем реализовывать эту концепцию.

О.Голодец: Действительно, наши спортивные достижения в последнее время радуют россиян. С начала года, помимо Юношеских Олимпийских игр, наши спортсмены завоевали 117 золотых, 62 серебряных и 99 бронзовых медалей. И свои имена вписали в историю спорта такие выдающиеся спортсмены, как Дина и Арина Аверины (художественная гимнастика), Софья Позднякова – саблистка, Гульнас Губайдуллина – чемпион мира по современному пятиборью и многие другие. Это сегодня некая вершина, к которой стремятся дети в спортивных школах на разных этапах спортивной подготовки.

Сегодня спортивной подготовкой охвачено 3 миллиона 290 тысяч человек. В этой системе трудятся 95 тысяч тренеров. Концепция подготовки спортивного резерва прежде всего включает в себя большую программу подготовки тренерского состава. Сейчас разработаны новые профессиональные стандарты и готовятся программы подготовки для тренеров по разным видам спорта. В эту работу вовлечены спортивные федерации, а также профессиональные спортивные клубы. Мы надеемся, что первый этап программы завершится уже к концу 2020 года и мы сможем максимальное количество тренеров переобучить в рамках заданных программ. Затем мы планируем, что эта программа перейдёт в режим постоянного воспроизводства и будет постоянно обновляться – как с точки зрения методик, так и с точки зрения программ образования.

Программа подготовки спортивного резерва включает развитие инфраструктуры и укрепление материально-технической базы спортивных школ.

Программа нацелена на то, чтобы обеспечить возможность всем детям, которые обладают неординарными способностями, проявить себя и добиться высших результатов в спорте.

Д.Медведев: Спасибо. Это действительно хорошие достижения. Посмотрим, как концепция будет реализовываться.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Медицина > premier.gov.ru, 22 октября 2018 > № 2768153 Дмитрий Медведев, Татьяна Голикова


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Образование, наука > rupto.ru, 19 октября 2018 > № 2773483 Григорий Ивлиев

Интервью Григория Ивлиева радио Спутник в рамках Открытых инноваций

15-17 октября в «Сколково» проходил VII Московский международный форум «Открытые инновации», посвящённый новым технологиям и перспективам международной кооперации в области инноваций.

В выездной студии радио Sputnik побывал руководитель Роспатента Григорий Ивлиев.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Образование, наука > rupto.ru, 19 октября 2018 > № 2773483 Григорий Ивлиев


Россия. ЮФО > Образование, наука. Армия, полиция. Медицина > newizv.ru, 18 октября 2018 > № 2763459 Виктор Гульдан

Виктор Гульдан - о керченской бойне: "Очень странное преступление"

Следственный комитет России назначил посмертную психолого-психиатрическую экспертизу студенту Владиславу Рослякову, устроившему взрыв и стрельбу в политехническом колледже в Керчи.

Что могло повлиять на поведение керченского убийцы и самоубийцы в одном лице? «Новые Известия» обратились за комментарием к руководителю психологической лаборатории Московского Областного Центра Социальной и судебной психиатрии, доктору психологических наук, академику Виктору Гульдану.

- Виктор Викторович, сейчас выдвигают различные версии мотивов , которые могли подтолкнуть на столь жестокое и страшное преступление «керченского стрелка». Например, депутат Госдумы Алексей Пушков заявил, что «инцидент в керченском колледже, где учащийся совершил массовое убийство, навеян «иностранным кино».

- На мой взгляд, телевидение и кино тут не при чем. Сейчас появилась версия о том, что предполагаемый мотив преступления – конфликт с преподавателем колледжа. Если у молодого человека накопился негатив, если он был склонен к идее мести, он мог прийти к этому преступлению и без какого-то внешнего воздействия. Но для меня это в любом случае нетипичная ситуация. В моей практике были случаи, когда подростки проносили в школу оружие, стреляли, но они действовали спонтанно. А это преступление готовилось долго и тщательно. В таком возрасте юноши действуют иначе, часто - под воздействием эмоций. Росляков, как мы знаем, как минимум за месяц до этого приобрел оружие, изготовил взрывное устройство. По предварительным данным, он нашел инструкцию в Интернете… Настораживает еще один факт: сейчас в морге не могут опознать тела большинства убитых им людей. Это значит, что огнестрельных ранений было не так много, в основном люди погибали от взрывных устройств. Сколько было таких взрывных устройств? И мог ли этот молодой человек изготовить их в одиночку? Просто перестрелять 20 человек студент явно не мог, тут что-то другое.

И еще одна нестыковка. По версии следствия, он выстрелил себе в голову снарядом 12-го калибра. От такого выстрела его голова должна была разлететься вдребезги, пробить потолок… Однако, его голова при осмотре места происшествия была на месте. Нельзя исключать, что после бойни, которую он устроил, студента кто-то устранил.

- Глава Крыма Сергей Аксенов уже сообщил, что следствие устанавливает возможных сообщников Владислава Рослякова, напавшего в среду на политехнический колледж в Керчи. Аксенов тоже придерживается мнения, что студент не мог действовать в одиночку. Во всяком случае, подготовительные мероприятия он один осуществить не мог.

- Спецслужбам предстоит выяснить эти детали. Вообще, в этом преступлении много странного. Например, месяц назад Росляков приобрел оружие. Перед этим он должен был получить справку у психиатра. Как он ее получил? Если человек готовит преступление, одержим идеей мести, в беседе с психиатром он должен был проявить такие качества, как напряженность, малодоступность. Почему на это никто не обратил внимания?

- Получение справок у нас давно превратилось в формальное мероприятие. Человек платит деньги и получает справку хоть от дерматолога, хоть от психиатра, хоть от нарколога. Хоть для преподавания в школе, хоть для покупки оружия…

- К сожалению, бывает и так. Но в любом случае следствие должно опросить этого психиатра , благодаря которому Росляков приобрел оружие и разобраться с ним самым серьезным образом. Если выяснится, что справка была выдана формально или за деньги, то этот психиатр превращается в соучастника преступления.

- Какие внешние обстоятельства, по-Вашему, могли подтолкнуть студента колледжа к совершению такого страшного преступления?

- Все в совокупности. Социальный лифт не работает, вся психологическая обстановка в городе, да и в стране в целом – депрессивная, предрасполагает к мрачным мыслям. Наверняка был страх перед будущим, а тут еще конфликт в колледже с преподавателем… Я не исключаю, что молодой человек, устроивший бойню в керченском колледже, был болен. Не исключаю, что у него могла быть психопатия, либо бредовое расстройство. И тут возникает вопрос к колледжу, к врачам, к родителям: как подобное состояние молодого человека не заметили?.

- Россия перешла на инклюзивное образование, у нас фактически упразднены коррекционные школы и классы, считается, что мы - « общество равных возможностей». Порой это приводит к тому, что в одном классе, в одной аудитории оказываются психически больные и нормальные подростки. Как вы к этому относитесь?

- Если мы перешли к такой форме образования, то в каждом классе каждого учебного заведения должен быть штатный психолог. Не совместитель, который пол-дня классный руководитель, пол-дня ведет кружок, а в оставшееся время работает психологом. Это должен быть полноценный психолог на отдельной ставке, который должен тщательно отслеживать состояние каждого ребенка, каждого подростка от первого до десятого класса.

Россия. ЮФО > Образование, наука. Армия, полиция. Медицина > newizv.ru, 18 октября 2018 > № 2763459 Виктор Гульдан


Россия. ЮФО > Армия, полиция. Образование, наука > newizv.ru, 17 октября 2018 > № 2764084 Александр Михайлов

Генерал Михайлов - о керченском убийце : "Мы имеем дело с психопатом"

"НИ" попросили прокомментировать керченские события генерал-майора ФСБ Александра Михайлова и вот что он сказал:

Моя точка зрения пока базируется только на той информации, которая есть в сетях. Другой информацией мы не располагаем. Но, судя по всему, мы имеем дело с психопатом, который мотивировал себя на основе преступлений, которые были осуществлены ранее против беззащитных людей. Это и Брейвик, это и преступление в Колумбусе.

Конечно, первичные мысли, которые возникают после этого теракта имеют определённый политический вектор, но когда начинаем разбираться ближе, то видим, что речь идёт о человеке с определённым психическим, не скажу – отклонением, у него просто так мозги лежат. У него свои кумиры, у него свои идеалы, у него свои кальки. Не случайно преступление и было переквалифицировано с теракта на убийство двух и более лиц, потому что иного тут и не надо придумывать. Не надо нам демонизировать наших соседей, когда для этого нет оснований.

Факт остаётся фактом: мы понимаем, что как бы мы не квалифицировали преступление этого человека, это – теракт. Он не имел политического значения, но выполнил основную задачу – посеять страх и ужас.

- Почему убийцу не смогли вычислить спецслужбы и полиция ?

- Начнём с того, что не надо идеализировать специальные службы. Они сосредотачивают своё внимание вокруг значимых, серьёзных обстоятельств, связанных с угрозой национальной безопасности. Здесь мы имеем дело с террористом-одиночкой, который всегда находится в тени. Он не примыкает ни к каким политическим движениям, партиям, радикальным группировкам. Он живёт сам по себе. И в его голове медленно, но верно начинают созревать мысли, которые приводят к преступлению. Поэтому обвинять правоохранительные органы неловко, но мы видим некоторые обстоятельства, которые стали известны сегодня.

Первое: человек проявлял повышенный интерес к различного рода взрывчатым веществам. Это очень серьёзный звоночек для правоохранительных органов, но для этого должен быть какой-то толчок, информация. Если эта информация находилась внутри самого коллектива, она до правоохранительных органов не доходила. Меня удивила и другая история: человек в 18 лет получает оружие, покупает 150 патронов. Для чего? Не каждый охотник приобретает 150 патронов, даже выезжая на охоту. А когда это делает 18-летний пацан, возникает вопрос – зачем? То есть, есть обстоятельства, которые безусловно указывают на мёртвые зоны. Когда имеешь дело с одиночкой, это самая большая проблема. Он сегодня вошёл в колледж и стрелял там, если бы его задержали там, он стрелял бы на автобусной остановке, в Макдоналдсе, любом месте со скоплением людей. У человека мозги были настроены на уничтожение кого-либо, без разницы, кого. Это самая опасная ситуация. Это почти не раскрываемые преступления.

- Каких оргвыводов ждать?

- У нас всегда – в огороде бузина, в Киеве дядька. Когда что-то произошло начинается ужесточение режима, что приводит к полному извращению самой идеи. Мы не можем поставить в каждом учебном заведении по батальону Росгвардии. Те меры, которые сегодня предпринимаются по линии обеспечения безопасности учреждений, мне напоминают лечение сифилиса вазелином. Потому что, если речь идёт о террористе, то сидящий на вахте в школе охранник преклонного возраста не является препятствием. Безусловно, камеры и другие технические средства, которые мы имеем, позволяют раскрывать преступления, но физические препятствия – охранники, вертушки – они не работают.

В сегодняшней ситуации мы должны иметь в виду, что этот пацан учился в колледже и охрана его знала и никто на него внимания не обратил. А охотничье ружьё складывается и не идентифицируется в сумке. Это то самое страшное, что начинается после чрезвычайных происшествий. Начинаются вопли – давайте ужесточим. А с другой стороны, давайте посмотрим на тех, с помощью кого мы будем ужесточать. Посадили ветерана пожарной охраны в качестве охранника в школе, платим ему 10 тысяч, и что, всерьёз полагаем, что он будет предпринимать какие-то меры, направленные на предотвращение преступления? Максимум – на кнопку нажмёт. Это серьёзная проблема, которая требует серьёзного изучения.

Надо отказаться от мифов, что с помощью физической защиты мы можем обеспечить безопасность. В любом магазине сидит мордоворот, на котором надо землю пахать. И какой от него прок? Что, он будет защищать чужое добро? Я не помню ни одного случая, когда сотрудник охраны предотвращал преступление. Нормативными актами не закреплены за охраной функции физической защиты. Надо не охрану усиливать, надо усиливать профессиональный состав оперативных сотрудников. Вот что требуется. Всё остальное – чисто декоративные меры, в которые можно вкладывать сколько угодно средств, имитировать обучение этих людей, но из этого ничего не получится. Но, тем не менее, в связи с отсутствием других мыслей, нам сейчас будут кричать, что надо сделать то-то и то-то.

Россия. ЮФО > Армия, полиция. Образование, наука > newizv.ru, 17 октября 2018 > № 2764084 Александр Михайлов


Россия. ЮФО > Армия, полиция. Образование, наука > newizv.ru, 17 октября 2018 > № 2764083 Владимир Калиниченко

Владимир Калиниченко: "Бойня в керченском колледже - это теракт"

Бывший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры СССР, адвокат Владимир Калиниченко в интервью "НИ" заявил, что квалифицировать преступление следует как теракт.

- Я считаю, что это все же был теракт. Ведь это была не просто стрельба, а заранее спланированное действие с применением взрывного устройства. Каков мотив? На этот вопрос должно ответить расследование. Возможно, этот человек был завербован украинскими спецслужбами, но это опять же необходимо доказать путем следственных действий. Ясно одно: этот молодой человек готовился к преступлению. Возможно, ему в этом кто-то помогал, хотя, по версии его однокурсников, он сам проявлял нездоровый интерес к взрывным устройствам.

- Как вы оцениваете работу силовых ведомств , рассматривая совершенное преступление?

- То, что дело так спешно переквалифицируют – это говорит о непрофессионализме силовых ведомств, которые, видимо, не могут поделить между собой полномочия. Известно, что дела о терактах расследует ФСБ, а дела об умышленных убийствах расследует Следственный Комитет. Сейчас столь спешная переквалификация говорит о несогласованности действий двух этих ведомств. Хотя, строго говоря, о квалификации произошедшего говорить рано: ведь квалификация – это, по сути, потенциальное обвинение.

Настораживает ещё одно обстоятельство. Я слушаю радио, и каждую минуту меняются данные. Сначала 10 погибших, через минуту – 17 погибших, ещё через минуту – 18. Это несерьёзное отношение к расследованию, которое ведёт только к одному – взвинчиванию людей.

Сообщается, что администрация Крыма взяла это дело под особый контроль. Каждый профессионал скажет вам, что это значит. Это доклады, сообщения, отчёты вместо тщательного расследования.

- Не ускорит ли это громкое преступление реформу силовых ведомств, о которой в последнее время так много говорят?

- За последние 10-15 лет мы пережили множество реформ силовых ведомств. Создание РУБОП, которое затем было расформировано. ФСКН, которая прекратила свое существоваание, переименование ГАИ в ГИБДД… Все это влечет трату огромных бюджетных средств, требует переделки документов. На мой взгляд, многие реформы – это просто маскировка перераспределения бюджетных средств. Сейчас у нас множество силовых структур: МВД, Следственный Комитет, ФСБ, Генеральная прокуратура. Каждый «тянет одеяло на себя», а результат фактически нулевой.

Все громкие преступления последних лет, если вы замечали, после громких разговоров фактически «спускали на тормозах». Так было с убийством в Кущевке, со взрывом в кемеровском ТЦ, с «кровавой няней» Бобокуловой… Лично я испытываю глубокое профессиональное разочарование в связи с качеством расследования так называемых «громких» уголовных дел в России в последнее время».

Россия. ЮФО > Армия, полиция. Образование, наука > newizv.ru, 17 октября 2018 > № 2764083 Владимир Калиниченко


Россия. Великобритания. СЗФО > Образование, наука > regnum.ru, 17 октября 2018 > № 2762122 Владимир Литвиненко

«Госрегулирование вузов должно быть рыночным»

А политика Рособрнадзора — внятной

На протяжении всего лета высшую школу России сотрясали скандалы, связанные с существующими оценками качества образования. Например, руководители 50-ти крупнейших российских университетов обратились к президенту РФ Владимиру Путину с предложением упразднить действующую систему госаккредитации как «устаревшую». После начала учебного года дискуссия обострилась. Дело дошло до того, что некоторые вузы начали планировать полный отказ от традиционных лекций и замену их онлайн-курсами. 10 октября состоялось первое заседание рабочей группы по разработке новой системы госаккредитации и лицензирования высших учебных заведений. С этими вопросами журналисты обратились к ректору Санкт-Петербургского Горного университета Владимиру Литвиненко (вуз под его руководством занял 16-е, самое высокое в стране место в предметном рейтинге агентства Quacquarelli Symonds (QS, Великобритания)).

Сегодня практически каждый день политики или учёные высказываются о необходимости усовершенствовать процедуру аккредитации высших учебных заведений России, особенно технических. Это действительно позволит отечественной высшей школе выйти на новый уровень или станет очередным популистским шагом, который ничего не изменит, по крайней мере, в лучшую сторону?

Для повышения качества высшего инженерного образования в стране сегодня, как никогда требуется совершенствование государственного регулирования процесса подготовки кадров. Наша экономика развивается, прежде всего, за счет разработки и внедрения наукоемких технологий, что требует радикального повышения уровня выпускников. Они должны не просто владеть знаниями, позволяющими решать сложные инженерные задачи, но и обладать комплексом дополнительных компетенций и навыков.

Публичные компании ведущих стран мира активно переходят на следующую кадровую систему: бакалавры после окончания вуза работают на предприятии 3 года в качестве стажера, а магистры и специалисты — 2 года. Далее следует процедура аттестации тех и других экспертами профессионального сообщества на звание «Профессиональный инженер». Активно меняется и система предоставления права заниматься проектированием, экспертизой, выполнением других работ по всей технологической цепочке производства. Усиливается персональная ответственность исполнителей. Право на ведение этих работ и персональная ответственность возлагается на физических лиц, имеющих профессиональный статус «Привилегированный инженер», который также присваивается экспертами профессионального сообщества.

Главная задача технических университетов — обеспечить выпускника комплексом знаний и навыков в рамках государственных образовательных стандартов. А задача профессиональных сообществ — получение выпускниками университета практических навыков в период работы на производстве в качестве специалистов-стажеров и дальнейшая сдача ими экзамена для аккредитации на звание «Профессиональный инженер» экспертному совету при профессиональном сообществе производителей.

Проблемы быстрой адаптации инженера — выпускника университета к требованиям рынка не могут быть решены без совершенствования государственного регулирования процесса высшего образования.

У представителей высшей школы довольно много претензий к Рособрнадзору. Он вообще нужен?

Сегодня Министерство науки и высшего образования и Рособрнадзор — две самостоятельные федеральные структуры. Если Рособрнадзор будет заниматься только аккредитацией образовательных программ, то это — одна ситуация. Но если он будет наделен комплексом других обязанностей, связанных с регулированием деятельности университетов, и контролировать исполнение ими своих обязательств, то проблема аккредитации будет явно не главной.

Его работа должна быть построена на иных принципах, это ясно из опыта ведущих стран мира. Требования к образовательным программам, то есть образовательные стандарты по специальностям должны быть гибкими и отвечать минимальным пороговым показателям. Существующие профессиональные образовательные стандарты требуют серьёзного пересмотра, а ведь многие направления их вообще не имеют. Ещё раз — минимальные стандарт — это и есть минимальный порог требований, который должен соблюдать университет любой категории.

Сама аккредитация должна быть организована так, чтобы человеческий фактор был минимизирован, а требования к университету имели четко прописанные цифровые индикаторы. В вопросах качества учебных программ вектор персональной ответственности должен быть смещён в сторону вузов. Целесообразно создать при федеральной структуре (скорее всего, Минобрнауки) государственный совет, где обсуждались бы стандарты образовательных программ. В него могли бы войти представители вузовской общественности и работодателей. Основная функция этих экспертов, знающих и образовательную систему, и производство, — оценка стандартов, разработанных профессиональным сообществом, их оперативная коррекция и контроль соблюдения. И было бы хорошо, чтобы эта работа проходила без излишнего широкомасштабного «пиара».

Вузы страны могут быть разделены по качеству образовательных услуг на три группы внутри профессионального сообщества университетов, имеющих одинаковый профиль подготовки: ведущие, первого и второго уровней. Университеты второго уровня могут вести подготовку по образовательным программам, отвечающим установленным государством минимальным пороговым требованиям. Вузы первого уровня, и, тем более, ведущие (особенно те, которые признаны лидерами на основании оценки международных рейтинговых агентств) должны разрабатывать образовательные программы, качество которых выше минимальных пороговых требований. Создавать условия для реализации унифицированных учебных планов, программ подготовки и повышения квалификации инженеров, как на государственном, так и на межгосударственном уровне. Образовательный цикл подготовки специалистов ведущих университетов должен отвечать современным вызовам и тенденциям отрасли.

Существует мнение, что аккредитация образовательных программ сегодня проводится слишком формально…

Мы сегодня не можем оценить качество выпускника в связи с отсутствием конкретных индикаторов. И одна из причин такого положения дел — значительная формализация требований при аккредитационной экспертизе образовательных программ. Негативное влияние оказывают и существующий подход к экспертизе, когда проверяется процесс подготовки выпускника без оценки конечного результата, и отсутствие единых требований к информационно-образовательной среде вуза.

Образовательные программы, как я уже говорил, должны включать такой раздел как обязательные минимальные пороговые требования. Процедура аккредитации должна практически исключать человеческий фактор и проводиться на основе цифровых индикаторов в рамках системного контроля деятельности университета со стороны Министерства науки и высшего образования или Рособрнадзора, которые используют полномочия, предусмотренные законом «Об образовании».

Сегодня всё больше и больше экспертов критикуют так называемый Болонский процесс, то есть переход на двухуровневую систему подготовки специалистов — бакалавриат и магистратуру. Вопросы по поводу её эффективности появились даже у профессоров из Европы. Они говорят о том, что она хороша для гуманитариев, но совершенно не подходит для технических вузов, которые должны готовить квалифицированных инженеров. Необходимо ли сделать одним из обязательных условий грядущих реформ отечественной высшей школы восстановление специалитета?

Это одна из первоочередных проблем, требующих решения на уровне правительства и Минобрнауки. Действительно, ведущие высшие школы мира сегодня высказываются за переход технических университетов с двухуровневой системы подготовки обратно на специалитет, а классических — на гибкую двухуровневую. Мы — государство, экономика которого существенно отличается от моделей, построенных в странах с постиндустриальной экономикой. Нашим компаниям необходимы инженеры, которые владеют не только теоретическими знаниями и практическими навыками по своей специальности, но и экономикой всей технологической цепочки производства.

А пока возвращения специалитета не произошло, необходимо изменить закон «Об образовании» в части соблюдения профильности подготовки при поступлении в магистратуру после окончания бакалавриата. Отсутствие данного условия позволяет поступать на технические направления лицам, закончившим бакалавриат гуманитарного и естественно-научного профиля.

У высшей школы в любой стране мира всегда есть проблемы. И понятно, что её реформирование носит перманентный характер. Но невозможно решить всё сразу. Какие ещё задачи с Вашей точки зрения сегодня должны составлять оперативную повестку дня для Министерства образования?

Например, финансирование научно-исследовательских работ в вузах. Оно, безусловно, требует совершенствования, поскольку существующее положение дел не позволяет использовать все потенциальные возможности университетов. Инженерное образование без научного обеспечения учебного процесса невозможно! Но использование дорогостоящих лабораторий двойного назначения и в учебном, и научном процессе требует привлечения квалифицированных специалистов. А деньги на эти цели сократились до того, что и прибористов не прокормить.

Есть и другие проблемы. Например, Минобрнауки России перестало требовать от высших учебных заведений обоснования заявляемых цифр приема в вузы и учитывать при их формировании такие показатели, как статус университета, уровень его материальной базы, качественный состав профессорско-преподавательского состава и другие факторы. Тот же объём поступивших в вузы заявок от компаний с государственным участием, субъектов федерации, муниципальных органов.

Далее — аспирантура. Обучение там должно завершаться не выпускной квалификационной работой, а защитой диссертации. Действующий в настоящее время порядок — защита выпускной квалификационной работы, а не кандидатской диссертации, резко сократил подготовку кадров высшей квалификации — кандидатов наук. Материальное положение аспиранта должно быть на уровне не ниже средней зарплаты по региону. Это ведь лучший выпускник, надежда науки и будущий преподаватель университета.

И последнее. Согласно профессиональному стандарту, утвержденному приказом Министерства труда и социальной защиты РФ (приказ от 08.09.2015 № 608н, вводимый в действие с 01.01.2019 года — прим. ред.), профессор в части учебной работы может выполнять только руководство аспирантами. У него отсутствуют такие функции, как чтение лекций для подготовки бакалавров, специалистов, магистров, руководство выпускными квалификационными работами и другие. Для ассистентов (кандидатов наук) не предусмотрено ведение практических занятий для подготовки специалистов (разрешено — только для подготовки бакалавров). Возникает вопрос: какой в этом смысл?

Целый ряд замечаний есть к требованиям по образованию, опыту и стажу практической работы.

Вы сказали о том, что все высшие учебные заведения страны могут быть поделены на три группы. Не станет ли подобная схема приговором для вузов из третьей «корзины»?

Университеты России на государственном и межгосударственном уровне контрастно отличаются по качеству подготовки кадров. В связи с этим давно требуется их государственное ранжирование. Но оно должно проводиться в два этапа. На первом необходимо из вузов, имеющий одинаковый профиль, сформировать консорциумы профильных высших учебных заведений. Их будет порядка двадцати. На втором — ранжировать университеты на основе цифровых индикаторов их деятельности.

Эти индикаторы, разработкой которых надлежит заниматься Министерству совместно с университетским сообществом, должны учитывать показатели международных рейтингов, образовательную деятельность, кадровый потенциал преподавателей, научный потенциал, международную активность, уровень материальной базы, финансовые показатели. Такие стандарты используют многие страны мира при определении перечня ведущих вузов своих стран.

Индикаторы, если они профессионально подготовлены и четко определены цифровыми показателями по каждой категории университетов, — это рыночный государственный механизм. Такой подход — путь к развитию конкуренции, росту качества, выходу на международный уровень. Мы должны создавать современную среду в университете для учебной и научной деятельности. Такой подход, по моему мнению, может превратить каждое высшее учебное заведение в реальный центр интеграции школьного, довузовского и вузовского образования!

Мы должны понимать, что эффективность и действенность государственного механизма регулирования деятельности университета в значительной степени влияет на качество подготовки инженерных кадров. Регулирование должно быть рыночным, основанным на законах, нормативных документах и цифровых индикаторах.

И в заключение. Не хотел бы, чтобы у читателей создалось превратное мнение о необходимости революционных изменений. В целом состояние высшего образования в России ничуть не хуже, чем в других странах. Мы сами себя ругаем, но на самом деле оно требует не хирургического, а терапевтического вмешательства. То есть коррекции, а не коренной перестройки.

Интервью ректора Санкт-Петербургского Горного университета Владимира Литвиненко подготовлено сетевым изданием «Форпост».

Владимир Литвиненко

Россия. Великобритания. СЗФО > Образование, наука > regnum.ru, 17 октября 2018 > № 2762122 Владимир Литвиненко


Китай > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Армия, полиция > russian.china.org.cn, 17 октября 2018 > № 2761482 Шохрат Закир

Интервью главы правительства Синьцзяна о борьбе с терроризмом, профессионально-техническом образовании и подготовке в Синьцзяне

Корреспонденты информационного агентства Синьхуа на днях взяли интервью у председателя правительства Синьцзян-Уйгурского автономного района /СУАР/ Шохрата Закира относительно ситуации в борьбе с терроризмом и программы профессионально-технического образования и подготовки в СУАР. Ниже следует полный текст интервью:

Вопрос: Под влиянием международного терроризма и религиозного экстремизма в некоторых районах Синьцзяна одно время наблюдался рост числа насильственных террористических актов. Не могли бы Вы ознакомить нас с нынешней ситуацией в этом плане?

Ответ: С 1990-х годов "три силы зла" /терроризм, экстремизм и сепаратизм/ в Китае и за рубежом спланировали, организовали и совершили тысячи насильственных террористических актов, включая взрывы, убийства, отравления, поджоги, нападения, провокацию хаоса и беспорядков, что повлекло за собой гибель большого числа невинных граждан и нескольких сотен полицейских, а также причинило неизмеримый имущественный ущерб. Страшные преступления террористов не только серьезно подорвали стабильный и мирный порядок и атмосферу солидарности и прогресса в Синьцзяне, но и попрали основные права человека представителей всех национальностей региона, включая их права на жизнь, здоровье, имущество и развитие. Представители всех национальностей Синьцзяна испытывали гнев и общую ненависть к террористическим преступлениям.

Ребенок одного из погибших при исполнении служебных обязанностей полицейских уйгурской национальности написал мне эмоциональное письмо, в котором говорится: "Мой отец пожертвовал своей жизнью на антитеррористическом фронте. Его справедливая личность будет всегда вдохновлять меня. Я надеюсь, что партия и правительство смогут решительно искоренить терроризм, чтобы дети не росли без своих отцов".

Перед лицом сложной и суровой ситуации в борьбе с терроризмом и насущного требования народных масс победить терроризм китайское правительство приняло решительные меры для серьезного предотвращения терроризма и нанесения удара по таким преступлениям в соответствии с законом. В последние несколько лет под твердым руководством Центрального комитета Компартии Китая /ЦК КПК/, ядром которого является товарищ Си Цзиньпин, Синьцзян всесторонне претворял в жизнь политические установки ЦК КПК по управлению Синьцзяном, непоколебимо работал над осуществлением генеральной цели обеспечения социальной стабильности и долгосрочной безопасности, добился важных достижений в борьбе против терроризма и сохранении стабильности. В настоящее время общая обстановка в Синьцзяне стабильна, контролируема и демонстрирует тенденцию к улучшению. Уже 21 месяц подряд в Синьцзяне не было зафиксировано ни одного насильственного террористического акта, при этом преступность, в том числе представляющая угрозу общественной безопасности, значительно снизилась. Заметно улучшилась ситуация с общественной безопасностью по мере эффективного сдерживания распространения религиозного экстремизма. Представители различных национальностей стали чувствовать себя в большей безопасности. Таким образом мы заложили благоприятную основу для полного решения глубоко укоренившихся проблем, оказывающих влияние на долгосрочную стабильность.

В настоящее время в Синьцзяне наблюдается стабильное и здоровое развитие экономики, постоянно повышается благосостояние населения, начали проявляться результаты эффективных антитеррористических усилий. В 2017 году валовой продукт Синьцзяна вырос на 7,6 проц., реально располагаемые доходы на душу населения в городах и деревнях повысились на 8,1 проц. и 8,5 проц. соответственно, число посетивших Синьцзян китайских и иностранных туристов превысило 100 млн человек, увеличившись на 32,4 проц. в годовом выражении. За первые девять месяцев 2018 года Синьцзян посетили 132 млн китайских и иностранных туристов с ростом на 40 проц. в годовом исчислении. Многие люди, посетившие Синьцзян, восхищаются в соцсетях достигнутым в Синьцзяне прогрессом: сегодняшний Синьцзян не только красивый, но также безопасный и стабильный. В любом месте, в любое время дня и ночи люди больше не боятся выходить из дома, ходить по магазинам, посещать рестораны и путешествовать.

Вопрос: Сообщается, что Синьцзян запустил программу профессионально-технического образования и подготовки в рамках активизации усилий по борьбе с терроризмом и экстремизмом. Из каких соображений пошли на этот шаг?

Ответ: Терроризм и экстремизм, нацеленные против человеческой цивилизации, - общий враг международного сообщества. Противодействие терроризму и искоренение экстремизма являются глобальным вопросом, а также головной болью общемирового масштаба. На протяжении многих лет множество стран в мире пытаются противодействовать терроризму и искоренить экстремизм, исходя из своих реалий, и добились определенных успехов в этой сфере. В то же время международное сообщество пришло к пониманию того, что терроризм и экстремизм искоренить крайне трудно, они легко возрождаются. Учитывая антитеррористический опыт международного сообщества, Китай, активно откликнувшись на резолюцию ГА ООН "Глобальная контртеррористическая стратегия", направил силы на "устранение условий, способствующих распространению терроризма, предотвращение терроризма и борьбу с ним". При этом Китай, основываясь на реалиях страны, объединил борьбу и предотвращение терроризма с акцентом на последнем. Идут активные поиски и практическое применение способов профилактики терроризма и экстремизма.

Исходя из своих реалий, Синьцзян придает равное значение борьбе и предотвращению терроризма, обеспечивая при этом сочетание противодействия насильственно-террористической преступности с защитой прав человека. С одной стороны, делается упор на нанесении в соответствии с законом решительного удара по тем тяжким насильственно-терриростическим преступлениям, которые совершаются в небольшом количестве, и гарантии максимальной защиты фундаментальных прав человека граждан от терроризма и экстремизма, с другой - уделяется внимание устранению первопричин возникновения терроризма, делается так, чтобы через помощь и воспитание сплотить, воспитать и спасти подавляющее большинство тех, кто совершил незначительные противозаконные действия, чтобы они не стали очередными жертвами терроризма и экстремизма.

Сегодня, несмотря на значительный прогресс, уже достигнутый Синьцзяном, противодействие терроризму и искоренение экстремизма остаются долгосрочной, сложной и острой задачей и требуют высокого уровня бдительности. Особенно сильно под угрозой терроризма и влиянием религиозного экстремизма в прошлом находились четыре округа в Южном Синьцзяне. Часть местных жителей плохо владеют общеупотребительным языком страны, у них ограниченное правовое сознание и слабое знание законов. Нередко они сталкиваются с трудностями в поиске работы из-за ограниченности своих профессиональных навыков. Это привело к тому, что материальная основа для жизни и трудовой деятельности людей там остается слабой, что делает их уязвимыми к провокациям и принуждению со стороны терроризма и экстремизма. Южному Синьцзяну предстоит пройти еще долгий путь в ликвидации последствий терроризма и религиозного экстремизма.

Учитывая указанную ситуацию, Синьцзян запустил в соответствии с законом программу профессионально-технического образования и подготовки. Ее цель заключается в том, чтобы лишить терроризм и религиозный экстремизм среды и почвы, которая их питает, и остановить насильственно-террористические преступления еще до их совершения. 

Вопрос: Не могли бы Вы подробнее рассказать о правовых основах и порядке реализации программы профессионально-технического образования и подготовки?

Ответ: В последние годы китайское правительство ускорило законодательскую деятельность в области борьбы с терроризмом с целью строгого предупреждения насильственных террористических преступлений и борьбы с ними в соответствии с законом.

Всекитайское собрание народных представителей /ВСНП/ в 2015 году приняло Закон о борьбе с терроризмом и внесло поправки к Уголовному кодексу. Верховная народная прокуратура КНР совместно с Верховным народным судом, Министерством общественной безопасности и Министерством юстиции в 2018 году обнародовала Соображения о применении законодательства при рассмотрении дел, связанных с терроризмом и экстремизмом. Наряду с Уголовно-процессуальным кодексом КНР эти законы и положения сформировали относительно прочную правовую основу для борьбы с терроризмом в стране. Строго соблюдая Конституцию КНР, Закон о национальной районной автономии и Закон о законодательной деятельности и учитывая местные условия, Синьцзян принял местные законодательные акты, включая Порядок исполнения Закона КНР о борьбе с терроризмом и Положения о деэкстремизации.

На практике, действуя в соответствии с Уголовным кодексом, Уголовно-процессуальным кодексом, Законом о борьбе с терроризмом и другими соответствующими законами и нормативными актами, Синьцзян придерживается принципа сочетания справедливости и сострадания и, главным образом, применяет метод пробуждения совести и спасения по отношению к тем, кто стал объектом подстрекательства, принуждения или завлечения в террористическую или экстремистскую деятельность, и к тем, кто совершил мелкие правонарушения, участвуя в такой деятельности. Что касается большинства людей, которые оказались под влиянием терроризма и экстремизма и подозреваются в совершении незначительных уголовных преступлений, Синьцзян предоставил им бесплатную профессионально-техническую подготовку в учебных заведениях. Это позволило им повысить уровень владения общепринятым в стране языком, получить правовые знания и профессиональные навыки. Таким образом, Синьцзян сможет более эффективно противостоять проникновению терроризма и экстремизма. 

Вопрос: Не могли бы Вы рассказать о главном содержании программы профессиональной подготовки?

Ответ: В настоящее время в Синьцзяне сформирована модель подготовки, платформой которой являются учреждения профессионально-технического образования, основным содержанием - изучение общеупотребительного языка страны, получение правовых знаний, профессиональных навыков и проведение работы по деэкстремизации, а ключевым направлением - трудоустройство обучающихся. При учреждениях профессионально-технического образования созданы отделы обучения, управления, медицинского обслуживания, снабжения и безопасности, в соответствии с количеством учащихся они укомплектованы преподавателями, политическими воспитателями, медицинскими работниками, а также работниками сфер общественного питания, управления материальными ресурсами и безопасности.

В процессе подготовки учащиеся изучают общеупотребительный язык страны, получают правовые знания и овладевают профессиональными навыками. Во-первых, изучение общеупотребительного языка страны рассматривается в качестве основы повышения способностей учащихся к общению, получению ими современных научных знаний и повышения знаний об истории, культуре и реалиях Китая. Обучение проводится по стандартным планам, учебникам, материалам и системам. При этом учащихся обучают в соответствии с уровнем их грамотности в целях скорейшего повышения их способности к использованию общеупотребительного языка страны. Во-вторых, получение правовых знаний рассматривается в качестве ключевого звена для повышения государственного, гражданского и правового сознания учащихся. Специалисты в области права приглашены для чтения лекций по Конституции, уголовному праву, гражданскому праву и другим правовым аспектам, а судьи, прокуроры и адвокаты - для чтения лекций по Уголовному кодексу, Закону о наказаниях за нарушение общественного порядка, Закону о борьбе с терроризмом, Закону о браке, Закону об образовании и Положениям Синьцзян-Уйгурского автономного района по деэкстремизации. В-третьих, получение профессиональных навыков рассматривается в качестве важной меры по трудоустройству обучающихся. С учетом потребностей местного социума и рынка труда были открыты курсы по производству одежды и обуви, переработке продуктов питания, сборке электронных изделий, машинописи и печати, уходу за внешностью и электронной коммерции. Учащиеся, у которых есть желание и способности, проходят многопрофильное обучение, чтобы приобрести от одного до двух профессиональных навыков по завершении подготовки. Предприятия по изготовлению одежды, сборке мобильных телефонов и местному общепиту предоставляют учащимся возможность пройти практику.

В повседневной жизни учреждения профессионально-технического образования строго реализуют дух законов и правил, включая Конституцию и правила, касающиеся религиозных дел, уважают и защищают обычаи и привычки учащихся разных национальностей и конфессий, на основе бесплатного образования стараются максимально обеспечить и удовлетворить потребности учащихся в учебе, жизни и развлечениях. В столовых предоставляется полноценное бесплатное питание, все общежития оснащены радио, телевизорами, кондиционерами, ванными комнатами и душевыми. Были построены также крытые и открытые спортивные площадки для баскетбола, волейбола и настольного тенниса, читальные залы, компьютерные лаборатории, кинозалы, площадки для выступлений, такие как небольшие актовые залы и открытые сцены. Организуются различные мероприятия, такие как конкурсы ораторского искусства, соревнования по литературному творчеству, танцевальные и песенные конкурсы, спортивные состязания и др. Многие учащиеся заявили, что раньше они находились под влиянием экстремистских идей и никогда не участвовали в подобных художественных и спортивных мероприятиях. Теперь они осознали, что жизнь может быть очень яркой.

Более того, учреждения профессионально-технического образования уделяют большое внимание психическому здоровью учащихся и помогают им решать проблемы в жизни. Они не только предоставляют профессиональные психологические консультации, но и должным образом реагируют на жалобы со стороны учащихся и их семей. Все это показывает, что работа таких учреждений ориентирована на людей. 

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, о прогрессе, достигнутом в сфере профессионально-технического образования и подготовки.

Ответ: Благодаря профессионально-техническому образованию и подготовке большинство обучающихся смогли осознать свои ошибки и четко увидеть сущность и вред терроризма и религиозного экстремизма. У них в значительной степени укрепилось национальное сознание, гражданское сознание, понимание верховенства права и чувство общности китайской нации. Они также научились лучше отличать правильное от неправильного и сопротивляться проникновению экстремистских идей. Они стали проявлять большую активность в плане избавления от бедности и стремления к материальному благополучию. Обычным явлением среди них стало желание и стремление жить современной жизнью. Они уверены в будущем. "Я не понимал общепринятый в стране язык, не знал законов. Я даже не знал, что совершал ошибки. Но правительство не оставило меня. Оно протянуло мне руку помощи, предоставив бесплатную еду, жилье и образование. Теперь я добился значительного прогресса во многих аспектах. Я буду дорожить этой возможностью и стану полезным для государства и общества человеком", - сказал один из обучающихся.

В целом, были достигнуты следующие успехи. Во-первых, обучающиеся добились прогресса в овладении общепринятым в стране языком. В прошлом многие из них испытывали сложности с пониманием языка на слух, общением на нем и чтением. Сейчас они способны в основном понимать и использовать язык в общении, что сделало доступным для них больше источников получения современных знаний и информации. Многие обучающиеся сообщили, что они находились под влиянием религиозного экстремизма и не понимали важности билингвального обучения. Они раньше думали, что только общение на их национальном языке поможет им сохранить свою национальную культуру, и поэтому отказывались изучать общепринятый язык. Теперь они осознали, что им следует не только хорошо выучить общепринятый китайский язык, но что также нужно изучать и иностранные языки, чтобы не отставать от современных тенденций.

Во-вторых, обучающиеся укрепили свое правовое сознание. Находясь под влиянием или давлением религиозного экстремизма, многие обучающиеся действовали на основании "религиозной дисциплины" или "семейной дисциплины", которую искажали или выдумывали экстремисты. Многие обучающиеся осознали, что в первую очередь они - граждане страны, и что их поведение как защищается, так и регулируется законом. Они смогли на самом деле понять, что является законным, а что нет. Они также теперь знают, как обращаться к закону за помощью. "Я разведена, воспитывать сына и дочь мне помогают родители, при этом мы живем в бедности. Я не знала, что по закону мой бывший муж тоже обязан обеспечивать детей", - сказала одна из обучающихся, которая теперь знает, как использовать закон, чтобы взыскать с бывшего мужа алименты.

В-третьих, профессиональные навыки обучающихся улучшились. Раньше у многих из них не было никаких профессиональных навыков. Даже если они хотели найти работу, им было это сложно сделать. Получив профессиональные навыки и знания, пройдя практику, обучающиеся овладели базовыми практическими навыками. Для них постепенно стало реальным увеличение доходов, избавление от бедности и достижение материального благополучия. "Практикуя профессиональные навыки, сейчас я могу зарабатывать 1500 юаней в месяц. Мои доходы выросли значительно, я стало главной опорой для моей семьи. Я теперь могу расправить плечи и получать похвалу от старших. Жена стала более заботливой, мои дети гордятся мной. Я завоевал уважение и обрел уверенность", - заявил один из обучающихся.

Благодаря профессионально-техническому образованию и подготовке социальная среда в Синьцзяне заметно изменилась, формируется здоровая атмосфера, ошибочной практики становится меньше. Все больше людей стремятся овладеть современными научными и технологическими знаниями и нормами поведения; сопротивление распространению религиозного экстремизма становится осознанным; коммуникация, обмены и интеграция между различными этническими группами становятся теснее; общественная поддержка в борьбе с терроризмом, поддержании стабильности и деэкстремизации становится сильнее; представители разных национальностей полны надежд на лучшее будущее.

Вопрос: После Вашего рассказа у нас появилось ясное и исчерпывающее понимание работы в сфере профессионально-технического образования и подготовки. Не могли бы Вы ознакомить нас с планами на будущее в этой области?

Ответ: Факты подтвердили, что профессионально-техническое образование и подготовка отвечают реалиям нынешних усилий по борьбе с терроризмом, поддержанию стабильности и искоренению экстремизма в Синьцзяне. Это эффективная мера Синьцзяна по устранению среды и почвы для терроризма и экстремизма и предотвращению насильственных террористических преступлений. С момента запуска этой работы она получила широкое признание и искреннюю поддержку от представителей всех этнических групп, проживающих в Синьцзяне. Она сыграла важную роль в достижении социальной стабильности, поддержании мира и безопасности в Синьцзяне и послужила для международного сообщества примером позитивного опыта и конструктивного метода борьбы с терроризмом и искоренения экстремизма.

Как отмечают учреждения профессионально-технического образования и подготовки, некоторые обучающиеся приблизились к выполнению или уже выполнили оговоренные в соглашении критерии для завершения обучения. Они проходят завершающие подготовку испытания согласно установленному порядку. Ожидается, что они успешно завершат обучение к концу нынешнего года. Сейчас мы занимаемся вопросом их трудоустройства. Одновременно с этим Синьцзян будет реализовывать программы по привлечению инвестиций, отвечающих полученным обучающимися профессиональным навыкам. Благодаря привлечению бизнеса в Синьцзян, мы сможем создать больше рабочих мест и искоренить бедность. Мы будем стремиться обеспечить бесшовное соединение между обучением в школах и социальным трудоустройством, чтобы после прохождения подготовки обучающиеся смогли найти работу и жить в достатке.

Кроме того, Синьцзян продолжит проводить в жизнь стратегию и политику, установленные для региона Центральным комитетом Компартии Китая, ядром которого является товарищ Си Цзиньпин, придерживаться концепции развития, ориентированной на человека, должным образом регулировать отношения между стабильностью и развитием и концентрироваться на выполнении трех важных задач: строительстве ключевой зоны Экономического пояса Шелкового пути, реализации стратегии оживления деревни и развитии туристической отрасли. Четыре округа на юге Синьцзяна станут главным полем битвы с бедностью, меры будут направлены на то, чтобы к 2020 году все сельские жители, проживающие за чертой бедности, смогли преодолеть этот барьер. Также Синьцзян будет работать над тем, чтобы представители всех национальностей испытывали более сильное удовлетворение, счастье и чувство безопасности, и чтобы результаты развития приносили пользу представителям всех национальностей в равной степени. 

Китай > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. Армия, полиция > russian.china.org.cn, 17 октября 2018 > № 2761482 Шохрат Закир

Полная версия — платный доступ ?


Россия. ЦФО > Образование, наука. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 16 октября 2018 > № 2762532 Дмитрий Медведев

Заседание попечительского совета некоммерческой организации «Фонд развития Центра разработки и коммерциализации новых технологий»

Д.Медведев: «Фонд "Сколково" – это системообразующий элемент российской инновационной среды. Сегодня в портфеле "Сколково" – почти 1900 стартапов. Выручка компаний-резидентов уже превысила 250 млрд рублей. Создано 33 тыс. новых рабочих мест. В инфраструктуру привлечено более 100 млрд рублей внебюджетных инвестиций».

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Добрый день, уважаемые коллеги!

У нас сегодня большой день в «Сколково». Помимо «Открытых инноваций» мы договорились провести заседание попечительского совета фонда «Сколково», чтобы обсудить, как проект развивается, и поговорить о стратегии работы в общем плане. Задачи на будущее сформулировать.

Фонд «Сколково» теперь уже все знают – это системообразующий элемент российской инновационной среды. Это самая современная инфраструктура. Достаточно в окно посмотреть, чтобы убедиться в том, что этот, по сути, отдельный город, который называют «Сколково», состоялся. Это сообщество резидентов и сеть их международных партнёрств. «Сколково» – этот в целом успешный проект с международным именем – уже признанный факт.

Каждый год здесь что-то меняется, причём меняется к лучшему: строится новая инфраструктура, жильё, появляются представительства зарубежных компаний. Заработал крупнейший в Европе технопарк. Открыта гимназия, причём очень популярная. Считается, что там хорошее образование.

В этом году, я был тому свидетелем, введена первая очередь нового здания Сколтеха – это 130 тыс. кв. м аудиторий, офисов, лабораторий и студенческих центров. Причём сделано всё это совершенно по-новому, очень интересное архитектурное решение и образовательные решения.

Сдан диагностический центр Международного медицинского кластера. Мы с Сергеем Семёновичем (Собяниным) его посещали. Производит очень сильное впечатление и сам центр, и персонал, который там работает, и оборудование.

На днях открылся деловой центр «Амальтея», где сейчас проходит форум «Открытые инновации», идут дискуссии на различных площадках.

На пленарной сессии форума звучали соображения о том, какие технологии и как будут менять наше будущее. Повторяться не буду. Я уже там всё, что хотел, сказал. Пространство «Сколково» – это и есть живое воплощение инфраструктуры будущего или подходов к инфраструктуре будущего. Тысячи людей и компаний, которые работают и учатся здесь, несут в себе в той или иной мере концепции этого будущего.

Сегодня в портфеле «Сколково» – почти 1900 стартапов. Хотя количеством мерить недостаточно, но в наших планах и национальных приоритетах, которые установлены указом Президента, есть цели национальные, по которым мы должны создавать эти стартапы активно – вернее, помогать их созданию, потому что они создаются не нами. И понятно, что здесь так или иначе количество стартапов должно переходить в качество. Если в среднем смотреть в динамике, то резидентом фонда становится одна компания в день.

Государство активно поддерживает деятельность фонда. За прошлые восемь лет на его развитие было направлено около 130 млрд рублей. Это значительные деньги. Но есть результат. Выручка компаний-резидентов уже превысила 250 млрд рублей. То есть проект живёт уже своей жизнью. Создано 33 тыс. новых рабочих мест. В инфраструктуру привлечено более 100 млрд рублей внебюджетных инвестиций.

Молодые компании регистрируют значительное число патентов, объектов интеллектуальной собственности. Это важный тренд, особенно с учётом того, что с этим у нас достаточно плохо всё было. Но ещё важнее, что эти продукты коммерциализируются. То есть это не просто патент, который лежит и не даёт кому-либо использовать интеллектуальную собственность, а это патенты, которые приносят деньги. И вот это, наверное, важнее всего – патенты и иные формы защиты интеллектуальной собственности.

Несколько десятков компаний разместили здесь свои инновационные и исследовательские центры. Все их знают – это и «Боинг», и «Шнайдер Электрик», «Ренова». Наши структуры завершают строительство – «Сибур», «Татнефть», ТМК. В процессе строительства также – Трансмашхолдинг, крупнейший технопарк Сбербанка, японский гигант в области робототехники «Фанук».

Процесс развивается по нарастающей. Это значит, что модель востребована, она работает. «Сколково» превращается в умный многопрофильный сервис в области инноваций, как мы и планировали изначально. Причём это большой сервис. Шаг за шагом формируется полноценная инновационная экосистема, как сейчас принято говорить.

В этом контексте хочу ещё раз напомнить о наших приоритетах.

Первое. Мы занимаемся инновациями, во-первых, не для самих инноваций, а для того, чтобы создавать более современную и комфортную жизнь. Мы должны сохранять глобальное мышление. Мы должны создавать такие продукты, которые котируются на международном рынке, которые являются конкурентными.

В ближайшие годы мы делаем ставку на поддержку экспортно ориентированных предприятий.

Второе – это сохранение принципа экстерриториальности в работе. На прошлых встречах мы подробно говорили, насколько важно работать с регионами. Те возможности, которые мы создаём, должны быть равными и доступными для всех.

Сейчас около трети стартапов принадлежит компаниям из регионов. Это уже довольно приличный показатель, хотя, конечно, по большому счёту лучше бы эта пропорция была наоборот – то есть две трети из регионов. Традиционно большую роль играют наши крупные регионы с научной, образовательной школой (это Татарстан, Петербург, Новосибирск, Томск). Ещё раз говорю: доля региональных компаний должна расти.

Третье и, наверное, самое важное – это задачи, которые мы решаем. Мы завершили работу по подготовке 12 национальных проектов. На прошлой неделе я утвердил комплексный план развития магистральной инфраструктуры. Цель этих проектов – стимулировать инновационное преобразование отраслей. Речь идёт о промышленном производстве, строительстве жилья, дорог, образовании, медицине, государственном управлении.

И отдельная тема – это цифровая экономика. Я сейчас говорил, что опять же нам цифровая экономика нужна именно как такой инфраструктурный мостик между собственно цифровыми технологиями и реальной экономикой. Поэтому, по сути, этот проект по цифровому сопровождению, по цифровому развитию является инфраструктурой для реализации других национальных проектов. Соответственно, здесь должна быть правильно сориентирована и работа государственного аппарата, и многих компаний, поскольку именно здесь будет формироваться спрос на новые технологии. Фонд такой опыт имеет, он является активным участником как раз программы «Цифровая экономика».

Кстати, хочу заметить, что когда мы делили деньги, мы это всё время делаем в преддверии бюджета, то (понятно, что-то можно делать быстрее, что-то медленнее, всегда есть резоны у отраслей, есть резоны у Министерства финансов) что-то предлагалось немножко сдвинуть, как принято говорить, вправо, то есть отложить финансирование, имея в виду финансировать дальше, по нарастающей. Почему я об этом говорю? По цифровой экономике, я на этом настаивал, нам нужно обязательно сохранить упреждающее финансирование – естественно, в тех объёмах, которые мы способны освоить. То есть, иными словами, нам нужно создавать цифровую инфраструктуру не к 2024 году и не через три года, а прямо сейчас, потому что именно цифровая экономика, цифровое развитие являются инфраструктурой других национальных проектов.

Финансовые показатели у фонда неплохие. «Сколково» привлекает инвестиции, включая венчурные инвестиции, что в целом свидетельствует о доверии к фонду.

Правительство сохраняет поддержку Сколтеха, грантовую поддержку. Эта система доказала в целом свою эффективность. Особенно что касается микрогрантов, которые выдаются на первоначальные технологические решения и способствуют быстрой коммерциализации.

Хочу, пользуясь случаем, поблагодарить команду, сообщество фонда за продуктивную работу. Поблагодарить Виктора Феликсовича Вексельберга. Проект для него остаётся достаточно личным, это чувствуется по результатам.

А теперь давайте послушаем сообщение о результатах работы фонда.

Россия. ЦФО > Образование, наука. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 16 октября 2018 > № 2762532 Дмитрий Медведев


Россия. Китай > Образование, наука > economy.gov.ru, 16 октября 2018 > № 2759599 Сергей Горьков

Сергей Горьков: Инновационное сотрудничество между Россией и Китаем способно стать одним из приоритетных направлений экономического взаимодействия

Заместитель министра экономического развития РФ Сергей Горьков принял участие во втором заседании Российской координационной комиссии по инновационному сотрудничеству.

По его словам, инновационное сотрудничество между Россией и Китаем способно стать одним из приоритетных направлений и системообразующих элементов экономического взаимодействия.

Сергей Горьков подчеркнул значимость проекта по формированию совместного научно-технологического инновационного фонда. Эта задача была поставлена Главами двух государств во время Восточного экономического форума. «Важно определиться с направлениями деятельности фонда, механизмами поддержки инновационных компаний и финансовыми параметрами такой поддержки, определить перечень технологий, развитие которых представляет взаимный интерес для наших стран», - сказал он. Заместитель министра добавил, что соинвесторами фонда с российской могут стать РВК, ВЭБ инновации, Сколково - венчурс, с китайской стороны - это также крупные компании. Сергей Горьков отметил целесообразность формирования рабочей группы из представителей Миннауки Китая и Минэкономразвития России для проработки данного вопроса. «Соответствующее предложение уже заложено в дорожную карту, которую предстоит принять по результатам нашего заседания», - добавил он.

Замминистра отметил, что нужно выработать и определить партнеров по таким направлениям сотрудничества инноваций, как блокчейн технологии, управление искусственным интеллектом, нейротехнологии. «Также для нас очень важны биометрические технологии, которые все больше находят отражение в различных направлениях и секторах экономики. Все больше распространяются, как в России, так и в Китае, такие технологии, как смарт-сити, беспилотные технологии, квантовые отчисления», - прокомментировал он.

Наглядным примером стала работа, которую демонстрируют Троицкий инновационный кластер и Университет Циньхуа, реализующие проект по созданию Российско-Китайский центра трансфера технологий.

Кроме того, заместитель министра сообщил, что необходимы решения вопросов организации Китайско-Российских конкурсов по инновациям и предпринимательству для расширения и укрепления взаимодействия в сфере инноваций и предпринимательства. По его словам, проведение конкурсов будет значимым катализатором развития технологической кооперации двух стран. «Мы надеемся, что РВК станет оператором проведения технологических конкурсов, в поле действия которых попадут как китайские, так и российские компании», - заметил он.

Сергей Горьков подчеркнул, что в России завершается формирование научных центров для создания цифровой фабрики будещего. Для резидентов этих научных центров предлагается определенный набор льгот, преференций. И это позволит также активно развивать это направление в России.

Россия. Китай > Образование, наука > economy.gov.ru, 16 октября 2018 > № 2759599 Сергей Горьков


Казахстан. США. Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 16 октября 2018 > № 2759513 Тимур Палташев

Тимур Палташев: В стране, где нет морали, науку не построишь

Как могут быть связаны мораль и развитие технологий? Почему дети уезжают из Казахстана и не возвращаются? Как остановить «утечку мозгов» и возможно ли это? – об этом Central Asia Monitor поговорила со всемирно известным учёным Тимуром Палташевым в его октябрьский приезд в Алматы. Когда-то он дышал с нами одним воздухом, ходил по одним с нами улицам – алматинским.

Тимур Палташев родился в Самарканде, а учиться пошёл в Политех – Казахский технический университет имени Ленина. Потом поступил в аспирантуру в России. Сейчас он авторитетный специалист по компьютерной графике, микро- и нано-электронике, доктор технических наук, профессор Санкт-Петербургского национального исследовательского университета информационных технологий, механики и оптики, профессор Северо-Западного политехнического университета (Калифорния), основатель компании «GTnano» – Gatchina Nanoelectronics LLC (штат Аризона), один из создателей известной международной конференции «ГрафиКон».

Тимур Палташев 10 лет проработал в Кремниевой долине США, участвовал в создании мощных технопарков на Тайване и в Шанхае. Он часто бывает и в Казахстане – на его глазах создавался казахстанский парк инновационных технологий «Алатау», профессор консультирует местных специалистов, читает лекции, навещает здесь друзей и родных.

– Тимур Турсунович, в одном из интервью вы довольно критично высказывались в отношении инновационного центра «Сколково», который задумывался как российская «Силиконовая долина», с оглядкой на американскую – где вы работали. А в отношении казахстанского парка инновационных технологий «Алатау» были не так критичны. Когда журналист вас спросил, в чём причина большей благосклонности к «Алатау», вы ответили, что масштабы другие, и что Алматы – ваш родной город. Почему вы считаете его родным?

– Мои детство и юность прошли в Алматы, я алматинец. Как мне его считать-то по-другому? Только родным. У меня два родных города – Алматы и Петербург, в которых я провёл больше всего времени в жизни.

А по «Сколково» – это, конечно, совсем не то, что Кремниевая долина. Нельзя копировать чужую жизнь, надо прожить свою. Инновационный центр нужен, но не надо кричать, что мы свою Кремниевую долину построим – это разные вещи. В России другая структура экономики и другой менталитет, поэтому надо использовать то, что есть, и бороться за конечный результат.

– Тем более, находящийся под Алматы «Алатау» – это совсем другая история в отличие от «Сколково» и Силиконовой долины?

– «Алатау» – это многострадальный проект. Тут всё время чего-то хотят от него. Сейчас его вообще забросили, потому что все средства были брошены на «ЭКСПО», на строительство. А сейчас – я был в Астане вчера – здания «ЭКСПО» заброшенные, никому не нужные стоят. Я не знаю, что вообще они с ними делать будут – с этой «Звездой Смерти» из «Звездных Войн». И то же самое с гостиницами и хостелами – они там их вокруг понастроили – они пустуют, площади огромные.

– Вас это расстраивает?

– Ну, конечно, расстраивает. Потому что на эти деньги можно было в ПИТ «Алатау» что-то построить, довести до ума, лабораторию бурения там не могут достроить для КБТУ, ещё что-то... Я просто вижу год от года там какие-то изменения – раз! – асфальт положили, фонари, а здание университета построить не могут. Ну и вообще жизнь запустить не могут, потому что надо ключевую инфраструктуру объекта наладить, торговый центр поставить большой, чтобы люди могли там жить и работать. Там просто идеальное место для инновационного центра.

– Возвращаясь в Алматы. Сейчас он стремительно меняется. Вы буквально несколько дней назад приехали и наверняка заметили, как город перестраивается: появились выделенные полосы для общественного транспорта; появились велодорожки, целые пешеходные улицы; автомобили методично вытесняются; власти заявляют, что строят город для людей, для пешеходов; заборы, наконец, снесены. Вы инженер, человек, поживший и поработавший во многих передовых странах – интересны ваши мнения и наблюдения: влияет ли как-то жизненное пространство – чистота улиц, их благоустроенность, удобство инфраструктуры – на сознание людей, на их желание развиваться, совершенствоваться, учиться?

– Мы недавно переехали в новый офис – целый такой городок в Санто-Кларе в Калифорнии – там наша штаб-квартира вместе с другими корпорациями. Это просто пример. Там по последним пискам моды градостроительства всё устроено: очень удобный многоэтажный паркинг, который электронно управляется, есть розетки для электромобилей. И это хорошо - людям нравится, они пользуются. Но рядом стоят парковки для велосипедов в аренду. Но я ни разу не видел, чтобы кто-то пользовался этими велосипедами. Они стоят, а мы ходим сами по себе. Вопрос в том, что среда должна быть удобной, функциональной, она должна отражать конкретные нужды людей. Если она им не соответствует, значит, она будет обузой с никому ненужными расходами.

А в Алматы я посмотрел на улицу Тимирязева – тех архитекторов, которые перепланировали там дорожное движение, надо поставить к стенке общественного осуждения, понимаете? Это хаос и пробка постоянная. Я вырос на этой улице, а сейчас как люди по ней ездят – непонятно. Есть идеи, которые нужно воплощать, но они не должны ухудшать транспортную логистику города. Надо аккуратно, не сделать хуже, понимаете? Рецепт любого доктора – не навредить пациенту, а здесь во многих случаях может быть эффект отрицательный. Алматы – не тот город, в котором круглый год можно ездить на электросамокатах и велосипедах, это же не Калифорния. Эти дурацкие крики, что мы все пересядем на велосипеды – надо же тулупы выдавать к этим велосипедам, чтобы человек не околел, пока доедет до дома (смеётся).

– Вы сделали карьеру, о которой сегодня мечтает, наверное, каждый студент IT-факультета. При этом базовое образование получили здесь – учились на инженера-электрика в Казахском политехническом институте имени Ленина. Можно ли сказать, что вас хорошо выучили, что вы получили здесь хорошее образование? Сыграла ли в вашей карьере свою роль крепкая советская инженерная школа?

– Сейчас этот университет, к сожалению, мёртв, его практически убили. И, возможно, он уже больше никогда не оживёт. Но тогда – в 60-70-е годы – это была очень сильная школа: учили хорошо математике, учили хорошо физике, электротехнике вообще отлично учили. Это была такая классическая советская инженерная школа. Понадобилось 20 лет, чтобы её разрушить до основания и потерять профессуру.

– Что её разрушило, по вашему мнению?

– Развал большого государства, куда система образования была интегрирована, – это разорвало все связи. Потом финансовая катастрофа 90-х и 2000-х годов. А окончательно добило эту школу нарушение академических принципов управления – ректора стали назначаемыми сверху, а там уже кто больше чемодан занесёт, тот и ректор. Точка. В Политехе именно так и произошло во второй половине 2000-х.

– А насколько вообще успешность специалиста зависит от качества образования? Современные родители буквально помешаны на том, чтобы «дать детям хорошее образование»: стараются пристроить их в «сильную гимназию» с большой нагрузкой и огромным количеством дополнительных предметов, кроме этого – нанимают им репетиторов, водят в языковые школы, в кружки по робототехнике и так далее, и так далее, считая, что это поможет нашим детям быть успешным. Вы же перевидали множество крутых профессионалов – понаблюдав за ними, оглядываясь на личный опыт, что можете сказать о связи «образование – успех»? Или дело всё-таки в характере, в целеустремленности, в способностях человека?

– В комбинации. Если нет у тебя специфического набора способностей, то образование некуда прилепить, честно говоря. Если человек не может, зачем его мучить и ломать? Нельзя калечить человека.

Я сам закончил РФМШ в 1973-м году. Это известная школа, из неё очень много успешных людей вышло. Не только Политех, в значительной степени физматшкола дала мне знания – там были великолепные учителя.

Поэтому хорошее школьное образование – базис, он обязателен. Причём всякие кружки – это хорошо, но они вторичны. Если говорить об инженерных специальностях, то у людей математика великолепная должна быть и физика. Всё. Ну, язык коммуникаций должен быть. Остальное всё вторично, хорошо иметь, но совсем необязательно.

Поэтому надо осторожно относиться к этому и не перегружать детей тем, что им может быть и не нужно. Я сейчас смотрю на своих внуков, их тоже нагружают. С другой стороны, солдат должен быть занят всё время, чтобы у него дурных мыслей не возникало в голове (смеётся). Но надо делать так, чтобы это его не давило и, самое главное, не травмировало, если у него что-то не получается.

– Есть ли у вас предположения как дальше мир будет развиваться, какие технологии вскоре появятся? Какую профессию вы считаете профессией будущего, к чему готовить детей, чему их учить?

– Нужно образование обычное: чтобы они знали естественные науки, математику, физику и умели пользоваться инструментарием – будь то гаечные ключи или компьютеры. И чтобы могли сказать чего-то – коммуникации тоже важны, этому надо учить. А какие профессии будут нужны, какие не нужны? Ну, понятно же, что стране не нужно пять миллионов экономистов, шесть миллионов юристов и ещё пять миллионов финансистов – как в Казахстане было недавно. Стране нужны все профессии. Трудно сказать насчёт профессий будущего, но сложные производства всё равно всегда останутся на людях.

– С высшим образованием в Казахстане такая ситуация. Многие родители после школы отправляют детей учиться в Россию – надо отдать должное расторопности российских вузов, они создают для этого все условия: агитируют будущих абитуриентов, когда они ещё в 10-11 классах, проводят экзамены раньше ЕНТ, зачисляют детей ещё до выпускного. И таким образом рекрутируют детей. Как вы к этому относитесь?

– Качество российского технического образования вообще в другом измерении относительно казахстанского, потому что здесь большие проблемы, здесь инженерная школа вообще в целом разрушена. В Караганде она ещё осталась, в Алматы в КБТУ есть. И… больше и не знаю, где есть… Больше нигде нет. По факту всё сломано, поэтому родители делают абсолютно правильный вывод – если они хотят, чтоб дети не тратили время зря на бесплодное образование в Казахстане, пусть едут в Россию, учатся – может, там найдут и работу. Российские вузы более или менее хорошие на самом деле. Просто раньше какие-то не те люди этим управляли… А сейчас вроде всё нормализуется – развернулись назад, к парадигме советского образования. Я только что был в Томске, в государственном университете и в политехе. Университет лучше, конечно, но и Политех тоже ничего, нормально работает. Ещё университет электроники есть у них большой. Они связаны с промышленностью. А здесь промышленность уничтожена была вся, и вузы инженерные исчезли сразу, потому что без промышленности вузы не нужны – нужны только те, кто скважины обслуживает, открывает и закрывает ворота. А инженеры не нужны, тем более – учёные.

– Вы же в Америке долгое время работали. И Америка в плане технологий, инженерии, не знаю, на сколько лет опережает постсоветские страны, но при этом вы с удовольствием констатируете, что Россия возвращается к советской модели образования. То есть, по вашему мнению, советская модель образования всё же лучше западной?

– Речь о Болонской системе – она была навязана англосаксонской системой подготовки. А в инженерных вузах Германии как учили раньше пять с половиной лет, так и учат сейчас. Им совершенно наплевать на бакалавров и магистров, потому что ты не подготовишь инженера за четыре года – это полуфабрикат, непригодный к использованию вообще. Поэтому советская система обучения – пять с половиной лет – она вполне нормальная.

Модели разные, потому что разные цели, все эти рейтинги и так далее. Мы говорим так: «У нас продукт образования куда идёт, на экспорт или в нашу собственную индустрию?» Если он идёт на экспорт, тогда надо признать – «да, мы экспортируем мозги» – и гнать их по Болонской системе. А Германия мозги не экспортирует никуда вообще, она готовит людей для своей промышленности. И они готовят так, как им надо, а не так, как Болонская система хочет. И нормальное государство будет думать о будущем, а не о том, как бы торговать мозгами детей. Говорят: «Вот, мы сделаем так, что у нас будет прямо как в Англии или Сингапуре». Да наплевать, как там! Главное – чтобы у нас дома всё работало. А здесь железные дороги разваливаются к чертям, хозяйство дорожное всё кривое, специалистов не найти. Сантехников нормальных нет в стране!

– Одни юристы…

– Одни юристы и балаболы. Автомехаников нормальных тоже практически нет…

– То есть не нужно население с высшим образованием поголовно, а нужны люди, которые умеют делать что-то руками?

– Они всегда нужны. В Америке как раз основная масса специалистов вообще без высшего образования – после колледжей и профессиональной подготовки, то есть это уровень техникумов и ПТУ. И на них всё держится. Инженеры есть, но их относительно мало, потому что они нужны на верхних позициях только, а там, где эксплуатируют оборудование, не нужны специалисты с высшим образованием, достаточно хорошего средне-технического. Этих специалистов прекрасно выпускали в советском Казахстане, а сейчас все техникумы и ПТУ разрушили и превратили в университеты разнообразные.

– В Америке же тоже Болонская система, если я не ошибаюсь?

– Она не Болонская. Это американская система, которая была навязана в виде Болонской Европе.

– Но им же удаётся готовить инженеров и вообще людей, которые могут что-то придумать, iPad, я не знаю…

– Они работают на чужой школе, не на своей. У них своих людей, которые работают в инженерии, мало совсем. Если вы возьмёте любой вуз в области IT, он на 80% заполнен китайскими и индийскими студентами.

– Они как раз покупают мозги?

– Да, и Россия это делает, потому что ей нужны мозги. Поэтому она выдаёт грантов – госстипендий для студентов из Казахстана – больше, чем здесь выдаёт министерство для всех инженерных специальностей. Я сталкивался как-то с цифрами, по-моему, 60 тысяч стипендий Россия даёт. Поэтому талантливым студентам из Казахстана нет никакого смысла учиться в технических вузах здесь. Во-первых, на родине грант тяжело получить, а во-вторых, потом с дипломом работу найти невозможно. А с российским дипломом работа хоть как-то находится.

Наш университет информационных технологий, механики и оптики Санкт-Петербурга традиционно брал студентов в магистратуру из Политеха. Сейчас не берёт, потому что их нет, Политех номинально есть, но нет школы, там не из кого выбрать. А вот со школ берём, привозим на первый курс – причём в существенном количестве. У нас есть хорошее общежитие для студентов, поэтому родители радостно отправляют детей учиться в Санкт-Петербург.

– Мне показалось, у вас двоякое отношение к этому. С одной стороны, как профессора петербургского университета вас радует, что у детей есть возможность получить хорошее образование, но как человека, для которого Казахстан не чужая страна, вас удручает, что отсюда уезжают молодые и талантливые, я правильно поняла?

– Это обескровливание. Эти дети получают высшее образование в России и их

приглашают на работу, а в условиях ЕврАЗэС они имеют право работать без патента. Значит, они получают гражданство по ускоренной системе – российские законы таковы.

Америка абсорбирует всех специалистов со всего мира, Россия – со всех бывших республик. И этот процесс будет неминуемо продолжаться, пока Казахстан окончательно не превратится в страну третьего мира.

– Стоит ли попытаться остановить этот процесс и можно ли это сделать?

– Не знаю. Это сложная проблема, конечно. Основной вопрос: как восстановить систему технического образования здесь, в Казахстане, которая была демонтирована фактически за последние 20 лет? Той мощной академической и индустриальной среды, которая была в советском Казахстане, уже нет. Тогда ясно было, где ты учишься и куда ты пойдёшь работать, а сейчас ничего непонятно. Где бы ты ни учился, работу по специальности всё равно не найти…

– Вы видели много наших студентов – они едут с намерением выучиться и остаться? Вряд ли – выучиться и вернуться?

– Многие хотят вернуться, но непонятно, куда возвращаться. И любой родитель, который отправляет своего талантливого ребёнка учиться в Россию или в США, должен понимать, что ребёнок останется там навсегда с вероятностью 90%.

– Дело не в том, что наши дети не патриоты? Дело в том, что страна не готова их принять как спецов?

– Молодёжь же сейчас практичная. Они думают о том, где будут работать и жить. Ну, закончит молодой человек политех наш... С этим дипломом ни одно агентство не берёт, резюме выпускников даже не рассматривают, их откидывают их сразу.

– HR-cлужбы казахстанских или иностранных компаний не рассматривают их резюме?

– И иностранных, и казахстанских. Существует же репутация у университетов. Резюме выпускников КБТУ рассматривают, потому что считается, что там учат, университета энергетики всегда рассматривают, потому что они там бьются за уровень, а политеха – нет. Раньше – да, сейчас – нет. А все эти новые вузы, которые были созданы, это всё – макулатура. Они там понаоткрывали технические специальности, потому что правительство начало гранты раздавать, но все эти специальности – пустышки, так как нет базы.

– Как вы думаете, почему на постсоветском пространстве существует пиетет к иностранным специалистам, почему для серьёзных проектов приглашают экспатов? Как-то в интервью вы говорили, что визит инженера для замены небольшой платы на оборудовании добывающей промышленности обходится Казахстану в 250 тысяч долларов. Вы не преувеличивали их гонорар?

– Это не гонорар инженера, инженер-то лично деньги не получает. Есть сервисные компании, они выставляют счёт и инженера присылают.

– Но это реальная сумма, из практики?

– Да, реальная. Бывает и дороже. На практике от 100 тысяч до 250 тысяч долларов стоит вызов инженера. Дешевле вообще не бывает.

– Если представить, что несколько раз в год необходимо вызывать инженера, не проще ли стране подумать, как взрастить своих специалистов? Если их невозможно здесь выучить, может быть, их отправить за счёт государства учиться за границу, в ту же Россию или Германию? Он бы вернулся и, возможно, здесь кого-то бы научил…

– Дело не в специалистах. Это модель. Дело в том, что в стране должны быть собственные сервисные инженерные компании, но та модель капитализма, которая есть сейчас в Казахстане, этого не подразумевает. Я 10 лет назад ещё про это говорил и очень откровенно писал – что нужны сервисные компании и нужно их поддерживать. Модель вот этих тендеров, распилы превратили инженеров в таджикских гастарбайтеров, а потом они все просто вымерли, поэтому не знаю, есть ли надежда на создание нормальных инженерных компаний. Здесь не люди решают, а логистика. Если нет логистики, то какие люди бы ни были, они всё равно уедут, потому что специалисты в любой стране нужны.

– Согласны ли вы с мнением, что приглашённый специалист, экспатриант не работает на благо страны, в которую его пригласили – он зарабатывает?

– Экспаты – это люди, которые на работу приехали. Их не интересует, что будет дальше. Их интересует собственный контракт – сколько денег они получат. Это в любой стране так. И Казахстан не исключение. А местные специалисты тоже зарабатывать хотят, но в то же время это место для них не чужое, потому что они здесь жить планируют дальше. Это, естественно, их дискурс меняет немножко.

А если говорить про патриотизм. На работе все патриоты своего кармана, честно говоря. Если бы были государственные структуры как в Советском Союзе, предприятия, где есть профсоюзы, люди бы были патриотами предприятия – как воспитываются сотрудники в Китае, в Корее и в Японии в значительной степени. А здесь сейчас всё абсолютно приватизировано, принадлежит каким-то олигархам, а с людей они дерут три шкуры. Каким патриотом нужно быть, их личным патриотом, что ли (усмехается)?

– Что, по вашему мнению, должна сделать страна, какие условия создать, чтобы в ней развивалась наука, производство, технологии?

– В стране мораль должна быть. Если морали нет, остальное бесполезно. Казахстан – это абсолютно деморализованное общество. Никаких признаков, что мораль когда-то будет восстановлена, не видно пока.

– Это неординарная мысль.

– Она стандартная. Вы знаете, что деморализованная армия – это свора вооружённых бандитов. Деморализованное общество вообще не способно к развитию. Это с библейских времён известно. Просто всем вам мозги забила жёлтая пресса и либеральное телевидение, свора проплаченных идиотов. А по факту ничего не менялось – как было пять тысяч лет назад, так и осталось.

– А под моралью вы что понимаете? Существует же ещё псевдомораль, уятмены, которые пытаются контролировать чужую личную жизнь, осуждают девушек в коротких юбках, в то время как сами спокойно могут брать взятки, не считая это аморальным поступком…

– То, что вы назвали, вообще не имеет отношения к морали. Десять заповедей возьмите – это мораль. Или семь смертных грехов – мораль. А всё остальное – бред от лукавого. Коррумпированное общество не имеет никакого отношения к моральному – оно не может развиваться. Если вы покупаете должность, разве начальник сможет требовать, чтобы вы нормально работали? А если вы каждый месяц должны ему ещё давать взятку, чтобы оставаться на этой должности? А если он сам тоже несёт деньги наверх? Система в нынешнем Казахстане так построена. Какое развитие? Общество не может никуда прийти. Это тупиковая ветвь, которая закончится хаосом.

Либо в эту страну любой противник с голыми руками войдет. Китайцы, честно говоря, считают Казахстан страной варваров и продажных дикарей. И они это прямо говорят в частных беседах. И они правы, к сожалению. Американцы считают туземцами. Можно строить столицы, выставки – показывать, всему миру, «какие мы продвинутые». Но понятно же, что люди не строят свою обычную жизнь, а стараются доказать кому-то что-то.

Да наплевать, кто о нас что думает! Надо свою жизнь строить. Поэтому талантливая молодёжь и бежит. Что им тут делать – должность себе покупать?

Автор: Марина Михтаева

Казахстан. США. Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 16 октября 2018 > № 2759513 Тимур Палташев

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 15 октября 2018 > № 2765592 Игорь Дроздов

Законы против прогресса: как регулировать высокие технологии

Екатерина Кинякина

корреспондент Forbes

Председатель Правления Фонда «Сколково» Игорь Дроздов — о том, какие законы способствуют развитию технологий, а какие мешают

— Развитие технологий требует адаптации правового законодательства под новые технологические возможности. Роботизация, автоматизация, блокчейн, криптосфера — все это так или иначе требует новых регулятивных норм. Кажется, что в России законы пока что только тормозят развитие технологий, нежели способствуют ему. В каких сферах эти вопросы стоят наиболее остро?

— Для начала необходимо выделить сферы цифровой экономики, для которых наличие правового регулирования не играет большой роли, а его отсутствие может быть даже во благо и позволяет быстро развивать технологии. Например, криптовалюты и блокчейн. Эти технологии развиваются в условиях правового вакуума. Возможно, наличие позитивного регулирования не помешало бы их развитию, но наложение каких-либо ограничений могло бы затормозить процесс и привести к тому, что разработчики таких технологий просто уехали бы из нашей страны.

Есть другая группа технологий, которые не могут развиваться без отсутствия регулирования. К ним я бы отнес телемедицину и беспилотный транспорт. Сфера медицины и дорожного движения жестко зарегулированы, в них действует принцип «запрещено все то, что прямо не разрешено». Поэтому применять такие технологии в реальной жизни невозможно до того момента, пока мы не установим какие-то правила. В сфере медицинских услуг мы сталкиваемся, например, с четкими правилами того, как должен быть оборудован кабинет и как должен быть одет врач. Но должны ли все соответствовать этим требованиям, если врач оказывает услуги дистанционно? Вероятно, нет. Это накладывает определенные ограничения: технически это возможно, нормативно — нет.

Здесь важно не отстать от других стран. Пока во всем мире к такого рода технологиям относятся с подозрением, но в некоторых городах и странах уже выделяются определенные территории для тестирования беспилотного транспорта. Пока рано говорить, кто выиграет эту гонку, потому что нормативная база начала появляться только буквально год назад, поэтому наше отставание пока незаметно. Так что, пока не поздно, нужно активно работать над этим.

— В марте в Калифорнии беспилотный автомобиль сбил насмерть женщину. Было очевидно, что когда-то это должно произойти. Но прийти к окончательному решению о том, кто виноват, обществу так и не удалось.

— На самом деле, пока речь не идет о том, чтобы вводить транспорт, который едет сам по себе, в котором водителя не будет вообще, а будут только пассажиры. На сегодняшний день мы говорим лишь об автомобилях с высокой степенью автоматизации: ведь когда самолет летит на автопилоте, это не означает, что там нет пилота. Речь идет о неких «помощниках водителя», которые будут выполнять некий ряд рутинных операций. Так что ответственность в любом случае на водителе: сейчас — и в ближайшие несколько лет — нет смысла менять уголовный или гражданский кодекс. Необходимо изменить ряд технических требований к тому, что в конечном счете мы называем транспортным средством, то есть требования к сертификации автомобилей с использованием такого рода «помощников». Может быть у таких автомобилей руль будет квадратный, а не круглый, или его вообще не будет, но это не значит, что человек не будет ими управлять. Можно фантазировать, визионировать, но мы пока должны думать о более конкретных вещах. Тоже самое касается и роботизации производства.

«Мы должны думать о том, как использовать технологии в реальной жизни, а не придумывать нормативные акты, регулирующие то, чего не существует».

— Есть ли какие-то страны, на чей опыт нам стоило бы опираться? Существуют ли какие-то международные законы и меры, которые нам необходимо перенять?

— Я бы не стал выделять какие-то страны. Я думаю, что мы должны понять, что нам самим необходимо в данный момент времени, исходя из тех технологий, которые у нас есть, и наших практических потребностей. Мы должны думать о том, как использовать эти технологии в реальной жизни, а не придумывать нормативные акты, регулирующие то, чего сегодня не существует. Драйвером технологических изменений является бизнес, и мы должны помогать ему эту повестку решать таким образом, чтобы в конечном счете повысить уровень и качество жизни людей.

— Насколько активно в России патентуются новые технологии?

— К сожалению, не очень. Во многом это происходит потому, что исследователи и изобретатели не видят практического смысла что-либо патентовать. Это время, усилия, деньги. И если вы не понимаете, как на этом заработать, зачем вам этим заниматься? Заработать на этом можно лишь тогда, когда вы сможете внедрить свое открытие в какой-то конечный продукт. Мы пока не научились коммерциализировать свои изобретения и технологии и выводить их на международные рынки. Я хочу сказать, что недостаточно просто что-то запатентовать, важно знать, как это потом применить.

— А почему это не работает? Не хватает связки между бизнесом и исследовательскими центрами?

— У нас мало высокотехнологичного бизнеса, как такового. У нас не так много ВУЗов, где есть заказы от промышленности, а там, где есть, это довольно узкоспециализированная сфера. Если мы говорим о каких-то крупных компаниях, то они тоже не занимаются патентованием, потому что они свои технологии не собираются продавать и хранят их как ноу-хау. В первую очередь, патентование нужно малому технологическому предпринимательству, которое ищет инвесторов, или крупным технологическим гигантам, которые выходят на международную арену. Например, война Apple и Samsung построена на патентах, но у нас таких компаний нет.

Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 15 октября 2018 > № 2765592 Игорь Дроздов


Россия. Весь мир > Химпром. Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 12 октября 2018 > № 2775807 Анатолий Чубайс

Анатолий Чубайс: У государства есть небольшой шанс спасти зачатки инновационной экономики

Инновационная экономия довольно пугливое животное. Поэтому масштабные ограничения по взаимодействию с миром — это вещь которая крайне болезненна. Это такой якорь, который мы за собой на цепи тащим. На это обратил внимание Анатолий Чубайс, Председатель Правления РОСНАНО. В эксклюзивном интервью он рассказал возможно ли требовать от правительства полностью убрать санкционное влияние, что может способствовать развитию инноваций в сложившихся условиях, и каких стартапах в малом и среднем бизнесе можно говорить.

Ведущий: Анатолий Борисович, здравствуйте! Начну о Форуме «Открытые инновации», там очень интересная сессия, в которой Вы участвуете, называется она «Первое десятилетие политики инноваций в России: ошибки и успехи». Про успехи более-менее понятно, хотя об этом тоже интересно говорить, а в чем ошибки 10 лет?

Анатолий Чубайс, Председатель Правления ООО «УК «РОСНАНО»: Здравствуйте! Но надо все-таки сказать справедливости ради, что 10 лет назад мы были в нулевой точке, мы из нее ушли, и в моем понимании за 10 лет достаточно много сделано. Но если вы спрашиваете об ошибках, для меня две самые крупные ошибки, даже не ошибки, а скорее то, что не получилось, то, чего не удалось сделать, это развернуть по-настоящему крупный частный бизнес и развернуть по-настоящему крупный государственный бизнес в сторону инноваций. И для того, и для другого по разным причинам, с моей точки зрения, инновации, к сожалению, не стали настоящим приоритетом.

Ведущий: А можно ли развернуть, во-первых, крупный частный бизнес, про государственной более-менее понятно, и нужно ли разворачивать, например, малый и средний бизнес, и как с этим обстоит дело сейчас?

Анатолий Чубайс: Но как раз с малым и средним ситуация получше, у нас большое количество стартапов, которые либо находятся на стадии малого, либо уже доросли до среднего размера, которые, в общем, родились реально в последние десятилетия, и которые, в общем, держатся неплохо. С крупным бизнесом хуже, к сожалению, и государственный бизнес в этом смысле показал свою консервативность, и так, откровенно говоря, мне кажется, что, знаете, там получается очень такая субъективная история, зависит от первого лица. Вот есть там, в Газпроме, который часто ругают, а вот я бы как раз хотел сказать наоборот, Алексей Миллер, для которого вот это значимая тема, и он регулярно, раз в квартал, в том числе с нашим участием, продвигает и продвигает шаг за шагом. А если бы не было такой личной позиции, но тогда бы и было вяло.

Ведущий: Я читал много разных оценок того, какое место сейчас инновации занимают в российской экономике. Но, наверное, вопрос, как считать, это во-первых, а во-вторых, тоже здесь могут быть разные оценки в зависимости от того, собственно, кому это выгодно. На ваш взгляд, и ваши оценки каковы, роль инноваций в российской экономике, я имею в виду процентное соотношения, насколько мы уже в этом продвинулись сейчас, такая отсчетная точка.

Анатолий Чубайс: Но измерители, которые здесь существуют, не очень надежны, но, к сожалению, большинство не очень надежных измерителей надежно показывают, что ситуация у нас не очень, мягко говоря, начиная от массы международных рейтингов, в которых Россия, как правило, занимает места 40–50-60, но и кончая, собственно, нашими собственными измерителями. Ну вот, скажем, у нас есть такой измеритель, который называется «доля предприятий, осуществляющих, внедряющих инновации» (я не точно воспроизвожу, но примерно так). По этому показателю у нас в принятой Стратегии инновационного развития России в 2010 году был запланирован рост с 7,5% до 25%. По факту за это время мы не увеличились, а снизились, и это, к сожалению, не исключение из правил. Поэтому ситуация в целом, на мой взгляд, не очень оптимистична.

Ведущий: Что нужно в консерватории поменять, что нужно сделать для того, чтобы эта статистика менялась в лучшую сторону, хотя бы статистика?

Анатолий Чубайс: Но надо сказать, что как раз вот про этот показатель, раз уж я его упомянул, он попал в майские указы президента, попал с агрессивным значением, и я просто вижу, как на глазах начинает разворачиваться позиция правительства в эту сторону, обсуждаются вопросы именно в такой постановке, а что нужно по-настоящему сделать для того, чтобы картину изменить. В этом смысле подготовленный проект, госпрограмма под названием «Цифровая экономика», он не целиком, но хотя бы своим крылом цепляет эту вещь, есть идея еще одного проекта, который называется «Технологическое лидерство», который как бы с другой стороны подкрепляет. Я не знаю, будут ли эти документы в итоге одобрены и приняты, и какие там будут цифры, но я вижу тот задел, который для них подготовлен, и как раз считаю, что вот такого масштаба вещи, но они способны сдвинуть ситуацию с мертвой точки, уж, по крайней мере, развернуть тренд такой стабилизационный на тренд роста.

Ведущий: Мне всегда казалось, что это очень сложная задача, которая захватывает целые направления другие, смежные государственного устройства, например финансов. Потому что со многими губернаторами, когда разговариваешь, главное для них — это рабочие места, а как вот мне подсказывает, так сказать, мой опыт и мои знания, инновации — это в том числе и сокращение рабочих мест, а всем хочется побольше создать рабочих мест, чтобы это, может быть, не было инновационным, но зато мы точно понимали, что здесь база налогообложения и та часть, которая идет в региональный бюджет, она достаточная, мы отчитались перед правительством и президентом, перед страной и так далее. Но здесь уже об инновациях речи не идет. Вот, например, такие вилки просто в государственном устройстве и в тех традиционных отраслях от финансовых до там систем управления, насколько они мешают сейчас?

Анатолий Чубайс: Но, во-первых, я с вами полностью соглашусь в том, что задача управления инновациями на государственном уровне — одна из сложнейших задач, она, на мой взгляд, даже сложнее, чем задача управления макроэкономикой, которая сама по себе невероятно трудна, сложна. Но потому что, с одной стороны, я глубоко в этом убежден, не возникает инновационной экономики без активной роли государства, она не возникала без активной роли государства нигде, ни в Китае, ни на Тайване, ни в Корее, ни в Соединенных Штатах, в Силиконовой долине, а с другой стороны, любое неуклюжее действие государства, а это, к сожалению, у нас часто бывает, оно способно подорвать доверие и интерес и так далее. Вот найти этот баланс между наличием правильной роли и отсутствием неправильной роли очень и очень непросто.

Ведущий: Роль государства в России в развитии инноваций, мы по-прежнему говорим о том, мы Запад или Восток, и здесь это выбор стратегии, широкое участие государства в этих проектах, в развитии инноваций, или все-таки создание условий, и потом, что называется, отойти.

Анатолий Чубайс: Но я считаю, мы, во-первых, в целом, как уже было сказано, что без государства инновационная экономика не возникала ни в одной стране мира, во-вторых, довольно много сделано со стороны государства за последние 10 лет в этом смысле, и было бы просто несправедливо и неправильно это перечеркивать. Но, конечно, сейчас надо признать, что это тема до последнего времени не была приоритетной, а вот так уж наша российская ментальность устроена, что если эта тема не является приоритетной, соответственно, она плавно переходит во второстепенную, значимость ее снижается, и для инновационной экономики России на той стадии, на которой она находится, это плохо. Ну вот, я уже упомянул, что в майском указе президента появился, это называется теперь «национальный целевой индикатор», если я правильно помню, ровно про это, и это начинает разворачивать правительство, и если замыслы эти будут доведены до конца, в моем понимании мы на стадии, когда активизация усилий государства и правительства в этом направлении еще способна принести серьезные дополнительные эффекты.

Ведущий: Роль государства в таких вопросах, как защита интересов компаний, потому что сейчас всем очевидно, что политика все больше и больше играет роли в экономике, и это не только российский случай, это везде так происходит, и возникает вопрос, здесь наличие государства как партнера, как участника активного процесса, оно скорее мешает, санкционные все истории имею в виду, или наоборот, здесь его роль должна увеличиваться в том смысле, что защита интересов, протекционизм и так далее.

Анатолий Чубайс: Инновационная экономика — очень уязвимое животное, экономика вообще пугливое явление, как и инвестиции, но вот инновационная экономика в еще большей степени. Конечно, какие-то защитные меры государства тут возможны, и кое-где они появляются, но, к сожалению, я считаю нереалистичным в нынешней геополитической ситуации, в которой мы оказались, ставить перед государством задачу полностью элиминировать, полностью убрать санкционное влияние на инновационную экономику. Это невозможно, мы находимся в крайне тяжелом в этом смысле положении. Для инновационной экономики ограничение масштабного взаимодействия с миром — это вещь, которая крайне болезненна, и это, знаете, такой, в общем, якорь, который мы за собой, значит, на цепи тащим, и боюсь, что будем вынуждены тащить еще довольно долго.

Ведущий: Я бы спросил вот так. Понятно, что контракт с Западном, технологический контракт с Западном, это то, что всегда давало такой импульс для развития России в разные времена, в разном состоянии, даже в Советском Союзе.

Анатолий Чубайс: Да.

Ведущий: При этом контракт, в котором только у одной стороны прописаны ответственность и обязательства, а остается ощущение такое сейчас, плохой контракт, а что делать с таким контрактом?

Анатолий Чубайс: Да нет, контракт не бывает, когда у одной стороны прописано, а у другой не прописано, контакт двусторонний, и сегодня его не существует, он не существует.

Ведущий: А, не существует?

Анатолий Чубайс: Нет, конечно.

Ведущий: У вас есть там план А, план Б на случай, если госкорпорации РОСНАНО начинают угрожать вот такие истории, как возможные санкции и т. д. и т. п., и как вот в такой ситуации вообще государственным корпорациям вести себя?

Анатолий Чубайс: Но, к счастью, мы, естественно, выводы для себя сделали, и план у нас такого рода есть, но при этом надо сказать, что те методы, которые использованы в санкционной борьбе против российского бизнеса, но они просто такого конфискационного характера. Тут, знаете, уж извините, против лома нет приема. Если вдруг у тебя государство иностранное решит конфисковать собственность, но как ты можешь с этим бороться? Наверное, конечно, через суды, но, тем не менее, увы, это сценарий совсем плохой, от которого застраховаться полностью невозможно.

Ведущий: Тем не менее, все-таки о некоторых перспективах хочется поговорить. Недавно, правда, не очень хорошую новость нам преподнес, по-моему, один из саудовских принцев, сказав, что на рынке традиционных энергоносителей мы через 10 лет уже не будем лидерами. Он прямо так, открытым текстом и сказал прямо здесь, в Москве, значит, на форуме одном.

Анатолий Чубайс: Да, я знаю.

Ведущий: Вот, и, может быть, это и плохо, может быть, и хорошо, потому что нам есть возможность, у нас появляется возможность развивать другие, альтернативные виды энергетики, если мы принимаем, что такой прогноз вероятен. Во-первых, как вам кажется, вероятен ли такой прогноз, а во-вторых, по каким направлениям, если мы говорим об альтернативной энергетике, сегодня можно развиваться, но так, чтобы как раз через 10, через 15 лет занимать в этих направлениях, в этих секторах ведущие, лидирующие места и иметь какой-то профит для экономики?

Анатолий Чубайс: Но прогноз о том, что российская нефтяная индустрия в ближайшем обозримом будущем начнет терять свои позиции, а потом чуть ли не исчезнет с рынка, мне кажется нереалистичным. К счастью, у нас эта индустрия есть, бессмысленно и нелепо пытаться ее ограничивать или сворачивать, она еще десятилетия будет иметь важнейшее значение, и не только в нашем топливном балансе, но и в нашем бюджете. Это одна сторона дела, теперь другая сторона дела. Если пошире посмотреть на эту историю, в общем, большинство серьезных эксперта в мире говорят о том, что 20-е годы — это точка прохождения пика по добыче и потреблению угля, тридцатые годы — это точка прохождения пика по добыче и потреблению нефти, сороковые годы — это точка прохождения перегиба, пика по добыче и потреблению газа. Есть разные оценки, я вот на днях буквально слушал выступление президента совета директоров Shell, который более жесткие сроки называл, существенно более жесткие сроки называл, но тем не менее что это означает? Это означает две вещи. Первая — ну, конечно же, у России есть еще серьезные перспективы на рынке углеводородов, и категорически нелепо было бы от них отказываться. Второе, так же категорически нелепо было бы говорить, что мы все свое будущее проживем с этим, и альтернативная энергетика нам не нужна. Вот это убогий взгляд не просто консервативных людей, а архаичных людей, которые не понимают, куда движется мир, и пытаются загнать страну в тупик. В этом смысле, к счастью, Россия, 10 лет готовя Национальный проект по возобновляемой энергетике, а начали мы его в 2007 году, в ходе реформы РАО ЕЭС, сегодня может совершенно спокойно сказать о том, что Россия вступает в сообщество, создаваемое в мире, технологического кластера возобновляемой энергетики. В России на сегодня не первая ветровая станция запущена в этом году, солнечные станции строятся, просто как горячие пирожки, одна за другой.

Ведущий: Есть у нас шансы здесь быть, стать и быть дальше лидерами в этой индустрии? Я имею в виду, ветровая генерация и солнечная.

Анатолий Чубайс: Ну вот, смотрите, в этом смысле прямо на ваш вопрос отвечает наш опыт по солнечной энергетике. Мы начали просто без какого-то, извините за выражение, выпендрежа простым стопроцентным трансфером технологии из Швейцарии. Поставили производство солнечной панели тонкопленочной с КПД 9%, но, сделав это, одновременно с этим мы вложили серьезные деньги вместе с нашим партнером, с Вексельбергом Виктором, «Реновой», в строительство исследовательского центра в Питере на базе физтеха Академии наук, а через примерно три года исследовательский центр положил нам на стол технологию изготовления нового продукта почти на том же оборудовании с минимальной доработкой. Это произошло в прошлом году, и с конца прошлого года мы освоили на том же заводе, речь идет о заводе «Хевел» в Чувашии, производство российской солнечной панели, КПД которой, совсем недавно было подтверждено Институтом Фраунгофера, является одним из топ-3 в мире, это один из лучших в мире продуктов по КПД, 22,7%. И в этом смысле вот доказательства того, что мы точно в состоянии за сжатые сроки такой сложности технологические задачи решать на мировом уровне.

Ведущий: Объемы инвестиций, которые сейчас дали бы новый импульс развитию инновационной отрасли в России, какие должны быть? Я имею в виду здесь и участие государства, и участие бизнеса. Не прошу точных цифр, но для понимания, чтобы нам не оказаться, так сказать, этой обочиной, где будут устраивать пикник другие цивилизации, не неземные, а как раз земные цивилизации.

Анатолий Чубайс: Но вы знаете, вот если взять пример живой, который вы упомянули, возобновляемая энергетика, повторю еще раз пример, когда десятилетняя работа государства, правительства создала среду, в которую частный бизнес пошел, конкуренция жесткая бизнеса частного, такой национальный проект. Мы недавно посчитали объем инвестиций, который он породил. По нашим оценкам, это более 900 млрд руб., один проект возобновляемой энергетики, он дает прирост ВВП в размере от 0,1% до 0,5% ВВП, это серьезнейшая штука. Один кластер, солнце, ветер, плюс промышленность по производству солнечного оборудования, промышленность по производству оборудования для ветроэнергетики, плюс наука, плюс образование, дает вот такого масштаба прорыв. Это, безусловно, история успеха для страны. Вы спрашиваете, а сколько в целом нужно? Я не считаю, что нам нужно пытаться опередить мир по всем направлениям, так не бывает. Но, конечно же, таких десяток, как минимум, еще направлений, по которым можно и нужно в стране создавать мирового уровня технологических кластеры, я ясно вижу, да и не только я один, все эксперты это видят. И в этом смысле потенциально речь должна идти о триллионах инвестиций в инновационную экономику у нас в России.

Ведущий: Но ставить целью быть лидером или одним из лидеров нужно?

Анатолий Чубайс: Понимаете, если не ставить себе цель быть лидером, то ты неизбежно проиграешь. Но какое-то время ты можешь защищать рождающийся кластер таможенными пошлинами или какими-то иными протекционистской мерами, но стратегически с этим не выжить, и в этом смысле вот я уже с гордостью говорил о том, что мы там по солнечным панелям вышли на мировой уровень, но это было абсолютно необходимо. Если ты эту цель не ставишь и ее не достигаешь, ты можешь продержаться 2–3 года, но, может быть, даже 5 лет, а дальше тебя импорт все равно победит, поэтому только так и можно двигаться в том, что называется инновационной экономикой.

Ведущий: Анатолий Борисович, спасибо вам большое за то, что нашли время. Желаю вам успехов в вашей работе, спасибо за интервью.

Анатолий Чубайс: Спасибо.

Источник: Россия 24

Россия. Весь мир > Химпром. Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 12 октября 2018 > № 2775807 Анатолий Чубайс


Япония. Россия > Образование, наука > ria.ru, 11 октября 2018 > № 2773313 Синъя Яманака

В Стокгольме завершилась Нобелевская неделя. О том, как меняется жизнь лауреата после получения премии, о том, сколько лет составляет разница между "прожить долго" и "прожить здоровым", а также о том, как изменится жизнь человека и с какими болезнями люди научатся бороться через 10, 50 и 100 лет, корреспонденту РИА Новости Ксении Нака рассказал лауреат Нобелевской премии по медицине и физиологии 2012 года Синъя Яманака — директор Центра прикладных исследований iPS-клеток университета Киото (CiRA). Премия была присуждена ему за получение из клеток кожи человека искусственных стволовых клеток iPS, из которых научились выращивать клетки самых разных органов и структур организма — фактически создавать "запчасти" из клеток кожи самого пациента.

— С тех пор, как вы получили Нобелевскую премию, прошло шесть лет. Какое влияние премия оказала на ваши исследования? А именно: меньше ли времени стало оставаться на собственно исследования или, наоборот, после получения премии вырос интерес к клеткам iPS и легче стало получать инвестиции? Изменилась ли ваша собственная жизнь после получения премии? Что бы вы могли посоветовать тем, кто станет ее лауреатами?

— После изобретения клеток iPS моя роль как исследователя сильно изменилась, я стал директором центра CiRA (Центр прикладных исследований iPS-клеток — ред.) в университете Киото, и основным видом моей деятельности стал менеджмент по организации и созданию среды для исследователей, которые занимаются изучением клеток iPS. После получения Нобелевской премии в 2012 году это соотношение (в пользу административной работы — ред.) стало еще больше.

Присужденную мне Нобелевскую премию я считаю прежде всего премией в области физиологии (а не медицины и физиологии — ред.). Благодаря усилиям многих ученых, которые занимаются исследованиями клеток iPS, уже началось изучение их применения для человека, но до создания лекарств, которые могли бы помочь большой части больных людей, дело пока не дошло. Моя цель как ученого заключается в том, чтобы научиться лечить заболевания, которые современная наука лечить еще не умеет, однако пока этот результат так и не достигнут. Эта цель так и осталась неизменной, но после получения премии я еще более укрепился в этом намерении. И еще я чрезвычайно рад, что получение Нобелевской премии способствовало тому, что многие люди заинтересовались клетками iPS. Мне нечего в особенности пожелать лауреатам Нобелевской премии — они уже достигли выдающихся результатов в своих областях, кроме разве что одного: еще больше берегите свое собственное время. Наверное, вот так.

— За шесть лет исследования в области клеток iPS сильно продвинулись вперед. Начались клинические исследования, созданы клетки различных органов. Какое из этих направлений, на ваш взгляд, ближе всего стоит к практической реализации в ближайшем будущем? Например, к проведению операции по пересадке органов? К исследованиям в какой области вы сейчас прикладываете больше всего сил? Из тех клеток, что уже созданы с помощью iPS, какие, по вашему мнению, имеют наилучшую перспективу в будущем?

— Сейчас в применении клеток iPS есть два направления. Одно — это регенеративная медицина, второе — создание лекарств. В области регенеративной медицины уже начались клинические эксперименты по лечению возрастной макулярной дегенерации (макулодистрофия — возрастное заболевание глаз, грозящее полной слепотой,- ред.) и болезни Паркинсона. Кроме того, есть планы клинических экспериментов и лечения с использованием клеток iPS болезней сердца, крови, повреждений и болезней спинного мозга. Сейчас продвигаются и привлекают большое внимание исследования с использованием клеток iPS в таких областях, как предоставление компонентов крови взамен донорской, нехватка которой прогнозируется в развитых странах в ближайшем будущем, а также их использование для создания лекарства от рака, от которого страдают много людей.

Что касается лекарственной стороны, то мы направляем свои силы на создание препаратов от редких и неизлечимых заболеваний — области, труднодоступной для фармацевтических компаний. Так, на основе результатов наших исследований (клеток iPS — ред.) уже начато экспериментальное лечение фибродисплазии (фибродисплазия оссифицирующая прогрессирующая, ФОБ, редкое генетическое заболевание, при котором мягкие ткани — мышцы, сухожилия и связки — превращаются в кость, на сегодняшний день лекарств от нее не существует — ред.). Кроме этого мы уже нашли перспективные и внушающие надежду вещества (компоненты — ред.) для создания многообещающих лекарств против бокового амиотрофического склероза (БАС или болезнь моторных нейронов, заболевание, при котором наступает постепенная атрофия всех мышц организма, что в результате приводит к полному параличу; крайне редкое заболевание, во многом стало широко известным из-за того, что такой диагноз был поставлен знаменитому английскому ученому Стивену Хокингу, скончавшемуся в марте этого года, — ред.) и болезни Альцгеймера.

Думаю, что в дополнение к таким прикладным исследованиям крайне важны и фундаментальные. Фундаментальные исследования создают инновационные технологии и концепции, они незаменимы для долгосрочного развития научных технологий. Для этого наш центр CiRA ведет научную деятельность, фокусируясь на обоих направлениях — фундаментальной науке и прикладных исследованиях.

— Исходной точкой русского космизма — философией, которую разделяли Циолковский, Федоров, Вернадский и которая дала толчок для поисков и теоретического обоснования путешествий в космическом пространстве, стала идея о том, что человечество однажды научится излечивать болезни, заменять пришедшие в негодность органы, человек станет жить очень долго или вообще обретет бессмертие. Таким образом, избавить Землю от перенаселения смогут только поиски новых мест обитания во Вселенной. Изобретение клеток iPS приблизили осуществление этих пророчеств. Если заглянуть в далекое будущее, смогут ли они продлить человеческую жизнь до нескольких сотен лет или сделать человека бессмертным?

— Цель не в том, чтобы человек жил долго, но в том, чтобы он жил долго, оставаясь при этом здоровым. Благодаря совершенствованию лечения и улучшению условий гигиены в обществе, средняя продолжительность жизни возросла, но в Японии, например, разница между средней продолжительностью жизни и продолжительностью здоровой жизни составляет 10 лет. Не только в Японии, но и для устойчивого развития общества в целом важно как можно больше сократить этот разрыв. Я хотел бы внести свой вклад в то, чтобы продлить продолжительность здоровой жизни, чтобы как можно большее число людей были довольны своей жизнью.

— Как вы считаете, через 10, 50 и 100 лет насколько продвинутся исследования клеток iPS? Поделитесь, пожалуйста, вашим прогнозом. Как изменится мир благодаря исследованиям и лечению на основе клеток iPS?

— Технология клеток iPS родилась в 2006 году и еще очень молода. Поэтому до того момента, когда она сможет дойти до многих пациентов в виде новых способов лечения, потребуется время из расчета около 10 лет. Очень сложно делать прогнозы на будущее, но думаю, что через 10 лет будет начато лечение или клинические эксперименты с использованием технологии клеток iPS в отношении многих болезней. Конечно, нужно прежде всего посмотреть, каков будет прогресс в этой области, но если исследования принесут плоды, то надеюсь, что через 50 лет регенеративная медицина и новые лекарства с использованием технологий клеток iPS будут широко применяться для большого числа пациентов с различными заболеваниями. Через 100 лет на основе технологий клеток iPS появятся лекарства, о которых мы сейчас даже не подозреваем и не можем и думать. Я был бы рад, если смогу внести свой вклад и оказаться полезным для пациентов.

— Долгое время я не решалась обратиться к вам с просьбой об интервью, потому что считаю, что ваше время принадлежит людям с различными заболеваниями и отнимать его ради интервью неправильно. Как вы сами распределяете свое время между личным и общественным? Например, находясь на отдыхе, не испытываете ли вы какого-то давления, что это время могло быть посвящено исследованиям, которые пошли бы на пользу многим людям? Или, наоборот, что нужно отдыхать, иначе исследования и работа будут недостаточно эффективными? Какие методы вы применяете, чтобы найти баланс между личным временем и временем, посвященным работе и исследованиям?

— Как и многие исследователи, я не провожу четкой границы между on и off. Я все время думаю об исследованиях, но при этом каждый день занимаюсь бегом — это мое хобби, которое помогает освежить душу и тело. Очень часто именно во время пробежки мне приходят хорошие идеи и по поводу исследований, и по поводу другой моей работы.

Ксения Нака.

Япония. Россия > Образование, наука > ria.ru, 11 октября 2018 > № 2773313 Синъя Яманака


Россия. Белоруссия > Образование, наука > ras.ru, 11 октября 2018 > № 2756161 Валентин Пармон

Гены Союза

Академик Валентин Пармон - о совместных белорусско-российских разработках

В этом году вице-президент РАН, председатель Сибирского отделения РАН академик Валентин Пармон стал сопредседателем российской части Межакадемического совета по проблемам развития Союзного государства. О том, какие возможности открывает научное сотрудничество России и Беларуси - в интервью "СОЮЗу".

Как сегодня складываются отношения СО РАН с белорусскими учеными?

Валентин Пармон: У Сибирского отделения РАН и Национальной академии наук (НАН) Беларуси давние традиции взаимодействия, результатом которого стало более 40 совместных проектов в различных областях. Вообще в науке самые интересные результаты получаются именно на стыке дисциплин или же благодаря совместной работе сразу нескольких исследовательских коллективов. Это предполагает и наше сотрудничество в рамках Союзного государства. Раньше мы проводили конкурсы партнерских интеграционных исследовательских проектов, вместе определяли победителей. Такие исследования получали дополнительное финансирование с обеих сторон, и хотя это не всегда были большие суммы, но сам подход выполнял важнейшую функцию стимулирования научных коммуникаций.

К сожалению, после масштабной реформы Российской академии наук в 2013 году поддержка интеграционных проектов со стороны Сибирского отделения РАН стала невозможной. Научные коллективы Беларуси продолжают получать финансовую поддержку со стороны своего фонда фундаментальных исследований, а вот российские ученые участвуют в совместных проектах либо за счет небольших грантов Российского фонда фундаментальных исследований, либо вообще безвозмездно - если были получены интересные результаты. Но мы надеемся восстановить полноценную совместную работу, с руководством ФАНО были достигнуты договоренности о восстановлении системы междисциплинарных партнерских проектов уже со следующего года. К сожалению, преобразование этого ведомства в министерство, его организационное становление сдвинуло планы, вероятно, на начало 2020 года.

В каких сферах совместные исследования оказались наиболее интересными и продуктивными?

Валентин Пармон: Для Сибирского отделения РАН значительная часть совместных работ касалась биотехнологий. Штаммы микроорганизмов поступали из белорусских коллекций, а исследования, как правило, проводились на площадках российских институтов.

Большое внимание уделялось возможностям переработки растительного сырья. Из тех проектов, которые реализуются до сих пор и становятся только актуальнее, следует назвать исследования в сфере аддитивных технологий, так называемой 3D-печати. Здесь для получения изделий любой сложности требуются специальные порошки, лазеры, программные устройства, и совместная работа белорусских и российских ученых позволяет добиться значительной экономии материалов. Это делает аддитивные технологии более доступными.

Российские и белорусские ученые интересные исследования проводят в области генетики. В частности, речь идет об идентификации преступников через ДНК-анализ. Уже сейчас довольно много уголовных дел раскрывается благодаря генетическим следам, оставшимся на месте преступления. У этого направления большие прикладные перспективы, в частности, c помощью эффективных методов анализа ДНК и при наличии мощной базы данных можно установить, где родился человек и его возможные родственные связи. В продвижении этого проекта заинтересованы силовые структуры и России, и Беларуси. Рекомендацию по поддержке этого проекта дал Экспертный совет РАН.

И в России, и в Беларуси традиционно сильны позиции аграрной науки. Есть ли здесь точки соприкосновения?

Валентин Пармон: Это, безусловно, одно из самых приоритетных направлений научно-технологического сотрудничества в рамках Союзного государства. Сейчас на рассмотрении находится концепция проекта Союзного государства по развитию сельхозмашиностроения. В ходе обсуждения этого вопроса в Минске было предложено выделить аграрную науку вообще в отдельное направление сотрудничества. Для этого есть ряд предпосылок. Во-первых, у Беларуси и России есть общие климатические зоны. Во-вторых, в Беларуси активно развивается машиностроение с применением новейших технологий. В частности, там производят широкую линейку дизельных моторов, в том числе для сельхозтехники, а в России научились повышать эффективность двигателей внутреннего сгорания за счет специальных устройств предварительной обработки топлива. Планы внедрения российских технологий в белорусское производство активно обсуждаются но, к сожалению, пока официально не оформлены. Насколько мне известно, проект забуксовал на уровне согласования в российских министерствах.

Помимо сельского хозяйства, широкие перспективы совместного научного и технологического сотрудничества открыты в медицине, технологиях металлообработки.

Очень хорошие результаты совместных работ России и Беларуси достигнуты в области космических исследований, лазерных и ИТ-технологий и многом ином. Да и в сфере гуманитарных наук нам есть над чем поработать вместе. Прежде всего это касается нашей общей истории, например, очень интересна роль белорусов, Белорусской ССР и Республики Беларусь в освоении Сибири и ее социально-экономическом развитии.

Международное научное сотрудничество подразумевает определенную модель организации и контроля. Насколько эффективна эта модель в Союзном государстве?

Валентин Пармон: Проблемы есть. По положению о совместных научно-технических проектах Союзного государства правом инициативы по их выдвижению обладают только структуры, облеченные полномочиями выполнять функции государственного заказчика. НАН Беларуси активно использует эту возможность и инициировало уже 16 успешных научно-технологических программ Союзного государства. Например, заказчиком всех совместных проектов, связанных с космосом, с белорусской стороны выступает именно НАН, а со стороны России - Роскосмос. В то же время Российская академия наук пока не имеет права выступать в качестве государственного заказчика, и это существенно осложняет совместную научную деятельность. В итоге обсуждение концепций совместных проектов идет порой неразумно долго, по три-четыре года. За это время проект может потерять актуальность. Кроме того, научная экспертиза заявленного проекта не всегда проводится на должном уровне.

В связи с этим мы ожидаем, что на наш Межакадемический совет по проблемам развития Союзного государства может быть возложено выполнение ряда новых важных функций. Если раньше совет только наблюдал за совместными проектами, то теперь составной частью работы нашего совета станет научная экспертиза концепций заявляемых проектов и результатов их выполнения. Это серьезно повышает роль научного сообщества обеих стран. Кроме того, Межакадемический совет займется согласованием программ фундаментальных, поисковых и прикладных исследований, представляющих общий интерес для наших стран. И это полностью отвечает задачам Союзного государства.

Источник: Союз. Беларусь-Россия - №857 (37)

Россия. Белоруссия > Образование, наука > ras.ru, 11 октября 2018 > № 2756161 Валентин Пармон


США > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 10 октября 2018 > № 2765638 Александра Борисова

Небесполезная наука: как нобелевские открытия превращаются в бизнес

Александра Борисова

кандидат химических наук, старший преподаватель Университета ИТМО, президент Ассоциации коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН)

Медицина полностью захватила нобелевские подмостки. В этом году все три естественнонаучные «нобелевки» — по физиологии и медицине, физике и химии — присуждены за открытия, которые применяются в биологических исследованиях и медицинской практике

В 2018 году Нобелевские премии оказались неожиданно прикладными: все отмеченные открытия нашли применения в практике. Председателю комиссии по химии профессору Класу Густафсону пришлось даже оправдываться на пресс-конференции: «Я думаю, нам следует обратиться к словам самого Альфреда Нобеля, который завещал присуждать премию за открытия, принесшие наибольшую пользу человечеству. Поэтому вы видите внимание к медицинской тематике».

Премия по химии присуждена Фрэнсис Арнольд «за направленную эволюцию ферментов», а также Джорджу Смиту и Грегори Уинтеру «за фаговый дисплей пептидов и антител». С помощью этих методов получают ферменты-катализаторы для промышленности и антитела для медицины. Фаговый дисплей используется для производства 11 из 15 самых продаваемых в мире лекарств.

Премия по физике присуждена Артуру Эшкину, Жерару Муру и Донне Стрикленд «за фундаментальные открытия в сфере лазерной физики», которые дали всем близоруким шанс на лазерную коррекцию зрения, а всем биологам — возможность перемещать лазерным пинцетом отдельные клетки или даже биологические молекулы.

Наконец, премию по биологии Джеймс Эллисон и Тасуку Хондзё получили за метод иммунотерапии рака, который позволяет добиться излечения даже у больных меланомой, ранее обреченных на смерть в течение года.

Многие лауреаты, однако, подчеркивают, что в их работе ими изначально двигало научное любопытство и желание разобраться в том, как устроен мир, а не практические задачи. По-английски для фундаментальных исследований применяется термин blue sky research, и Джеймс Эллисон еще до получения Нобелевской премии подчеркивал в своих лекциях необходимость поддержки такого рода «бесцельных», движимых интересом к познанию мира исследований грантовыми фондами.

«Без фундаментальных исследований нам нечего было бы передать рынку, в бизнес. Хорошо бы, чтобы те, кто выделяет деньги на науку в Национальном институте здоровья и пр., имели это в виду», — сказал ученый в своей лекции 2017 года. Возможно, этой Нобелевской премии не было бы, но Эллисон сумел в 2011 году найти компанию, которая зарегистрировала первый препарат на основе его идеи. Как же это произошло?

Иммунитет вместо скальпеля

Началось все в лабораториях Эллисона и Хондзё. Они независимо друг от друга обнаружили механизм, который тормозит иммунный ответ организма. Клетки иммунной системы призваны уничтожать все инородные агенты, но при этом не трогать белки собственного организма. Чтобы поддерживать этот баланс, существуют белки, которые включают торможение иммунного механизма, не допуская аутоиммунной реакции.

Тасуку Хондзё открыл неизвестный на тот момент фермент PD1 и проверил его действие на мутантных мышах, у которых этот белок был отключен. Животные продемонстрировали признаки аутоиммунных заболеваний: их иммунитет атаковал организм хозяина. Пожалуй, обычный ученый решил бы изучить белки у страдающих аутоиммунными заболеваниями особей, чтобы починить эти разболтавшиеся тормоза. Но гениальные исследователи способны на нестандартные решения. Вместо починки нобелевский лауреат предложил, наоборот, ломать «тормоза» у людей с онкологическими заболеваниями. Раковые клетки — это по существу тоже клетки организма, которые сбалансированная иммунная система может не замечать. Отключение тормоза помогает иммунной системе выявить раковые клетки и атаковать их. Именно это и обнаружил Тасуку Хондзё: при отключении белка PD1 иммунные клетки атакуют опухоль.

Джеймс Эллисон работал с белком CTLA4: он был открыт ранее, но его функция оставалась неизвестной. В 1994 году ученому удалось выделить антитело, которое блокировало работу белка CTLA4. В своей лаборатории в Беркли он провел эксперимент на мышах, который показал: блокирование белка освобождало иммунитет, и он начинал опознавать раковые клетки как вредоносные и уничтожать их.

Эти эксперименты открыли принципиально новый подход к лечению рака. Вместо скальпеля хирурга, радиотерапии и химиотерапии, нацеленных на раковые клетки, воздействию подверглась иммунная система человека, которая после этого сама может разобраться с болезнью.

Путь в бизнес

Метод стал достоянием не только науки, но и фармацевтического бизнеса. Идею удалось воплотить в патентах: каждая компания регистрирует свои антитела, отключающие белки и освобождающие иммунитет. На основе этих патентов создавались лекарства, которые проходили сертификацию соответствующего медицинского ведомства страны.

Флагман мирового биотеха — США, где разрешение на коммерческое использование выдает FDA (Food and Drug Administration, аналог Минздрава РФ): нужно пройти три стадии клинических испытаний на людях. Затраты на такие исследования многократно превосходят затраты на научную разработку и получение патента — они исчисляются миллиардными суммами. И, естественно, фармкомпании идут на них исключительно с целью многократно окупить их при продаже. Поэтому дальнейший прогресс в создании антираковых препаратов диктует рынок. Компании выбирают, с какими типами онкологии они лучше умеют работать, лекарство для какого вида рака будет создано быстрее и даст больше прибыли.

«Безусловно, частично (и в достаточно большом проценте случаев) стоимость препарата определяется патентами. Стоимость препарата прежде всего определяют фармацевтические компании», — подтверждает Полина Шило, врач-онколог, резидент Высшей школы онкологии. Она уточняет, что регулирующие органы могут снизить стоимость лекарств в разумных пределах, но, к сожалению, пока на рынке есть только один производитель конкретной очень эффективной молекулы, он извлекает из ее производства максимальную прибыль — как и любой монополист.

Новая эра лечения рака

Первое лекарство, блокирующее CTLA4, было одобрено для применения в клинической практике в 2011 году в США: против неоперабельной метастазирующей меланомы. В 2014 году одобрены еще два лекарства от меланомы, от рака легких и рака почек, — применяемая терапия блокировала уже PD1. В 2016-2017 годах были одобрены лекарство от ходжкинской лимфомы, рака легкого, мочевого пузыря, шеи.

Терапия меланомы шокировала и дала веру в силу метода. Для некоторых пациентов, которым ранее врачи отводили меньше года жизни, даже используется термин «излечение» (при всей его ненаучности: обычно принято говорить о длительности ремиссии). По крайней мере трехлетняя выживаемость пациентов после анти-CTLA4 терапии (подавляет соответствующий названию лечения белок) составила 37%, анти-PD1 — 56%, комбинированный метод позволял выжить 68% пациентов.

Открытый механизм иммунотерапии универсален, поэтому сейчас методики, мишени и антитела появляются лавинообразно: в США и Китае уже не хватает пациентов, чтобы тестировать новые лекарства с достаточной для клинического одобрения статистикой.

Первым антителом для излечения меланомы стал ипилимумаб, открытый Джеймсом Эллисоном. Чтобы вывести его на рынок, был образован стартап Medarex, который позже был куплен американской фармкомпанией Bristol-Myers Squibb за $2,4 млрд.

Ниволумаб также был открыт в Medarex, препарат разрабатывали там же и в Ono Pharmaceutical, а на рынок его выводили уже две компании: Ono и Bristol-Myers Squibb. Лекарство используют от мелкоклеточного рака легких, а также от рака почек. Антитело пембролизумаб, одобренное изначально для лечения меланомы, было создано в Нидерландах в компании Organon, которую в 2007 году купила Schering-Plough, а ее, в свою очередь, в 2009 году купил фармгигант Merck. Окончание «-аб», присутствующее в названиях подобных препаратов, представляет собой сокращение от английского antibody (антитело): все эти препараты представляют собой антитела, связывающие и блокирующие чекпойнт-белки PD1 или CTLA4.

Революция продолжается

В 2017 году FDA одобрил пембролизумаб для лечения всех метастизирующих или неоперабельных злокачественных твердых опухолей с определенными генетическими характеристиками. Это решение — нацеливать онкологическое лекарство не по органу локализации, а по набору генов раковой клетки, — стало первым в своем роде и очень важным. Скорее всего, такая практика позволит усовершенствовать терапию: раковые клетки сильно отличаются от исходных здоровых, и метод их лечения скорее определяется типом злокачественности, чем органом, в котором они зародились.

Атезолизумаб, созданный в Genentech/Roche, уже одобряли по типу раковых клеток. Авелумаб (Merck KGaA, Pfizer и Eli Lilly and Company) и дурвалумаб (Medimmune/AstraZeneca) завершают список одобренных на сегодня антител. Однако эти лекарства могут устареть в любую минуту: на испытании находятся десятки препаратов, а уже одобренные антитела проходят проверку на других типах раков.

«До многих типов рака исследования просто не дошли: с момента получения первых разрешений FDA прошло всего 3-4 года. Во всяком случае, многие до сих пор не одобренные типы рака (яичников и груди, например) показывают именно те маркеры, на которые воздействуют уже разработанные антитела, что напрямую указывает на возможность их использования и в этих типах рака», — прогнозирует Дмитрий Мадера, руководитель лаборатории молекулярной генетики компании BIOCAD.

Создание иммунных препаратов, с некоторыми оговорками, доступно и российским компаниям: «Например, BCD-100 от компании BIOCAD сейчас проходит масштабные клинические испытания», — рассказывает Полина Шило. Она добавляет, что из прочих препаратов на территории России уже прошли клинические испытания и зарегистрированы ипилимумаб (рыночное название — «Ервой»), пембролизумаб («Китруда»), ниволумаб («Опдиво») и атезолизумаб («Тецентрик»). Эти препараты, однако, зарегистрированы не по всем показаниям, то есть не для всех видов опухолей, в отношении которых они демонстрируют свою эффективность.

Вот так чисто академические исследования привели к открытию новых эффективных способов лечения смертоносных онкологических заболеваний. Таков эффект от фундаментальной науки.

США > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 10 октября 2018 > № 2765638 Александра Борисова


Казахстан > Образование, наука. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 9 октября 2018 > № 2755576 Крымбек Кушербаев

Крымбек Кушербаев: Время требует развития экономики знаний

Одним из месседжей президентского Послания стал тезис о развитии образования. Учитывая, как быстро меняется мир, ясно, что общество должно быть ориентировано на развитие человеческого капитала.

На вопросы о развитии образования отвечает бывший министр образования и науки, ныне аким Кызылординской области Крымбек Кушербаев. В своем интервью он поделился видением развития "экономики знаний".

- Крымбек Елеуович, сегодня много говорится о качественном, а может, даже о коренном преобразовании системы образования, о том, что развитие цифрономики диктует новые условия. Ваше мнение, что необходимо предпринять?

- Нужно работать на опережение! Образование должно быть ориентировано на экономику будущего. То есть сейчас мы должны готовить кадры даже не под текущую экономику, а под экономику, которую мы будем создавать. Причем работать на опережение мы должны на устойчивой основе и в долгосрочной перспективе!

В нужное время нам нужны в нужном месте нужные люди с нужными навыками. Мы должны просчитывать наперед, кого и к какому году готовить. И начинать готовить их нужно не с университета и даже не со школьной скамьи, а уже с детского сада!

На мой взгляд, система дошкольной подготовки у нас не совсем выстроена. А ведь она является одним из полноправных уровней образования. Мое мнение, что подготовка детей сегодня уже на этом уровне должна сопровождаться определенной предпрофессиональной ориентацией, чтобы дети уже к школе понимали, какие сегодня существуют технологии, какие новые профессии их ожидают и, возможно, с учетом этого уже выстраивали свое обучение, делая упор на те или иные предметы.

- Вы считаете, что уже в детском саду ребенок должен определиться, кем он хочет стать? Но ведь к тому моменту, когда он окончит школу, его предпочтения могут измениться, и не раз!?

- Согласен. Но наша задача, чтобы к окончанию школы он определился!

Вы знаете, один из показателей, за которым мы всегда следим, это показатель трудоустройства выпускников. Востребованность - это критерий качества образования. Но есть одно "но"! Да, это прекрасно, что человек работает, но надо смотреть, где он работает и по своей ли специальности. Сегодня, надо признать, у нас существенный диссонанс - готовим людей по одним специальностям, а востребованы они по другим. По данным оценки отечественных экспертов, 60 процентов выпускников не устраиваются по профессии. Почему?

Во-первых, как я уже говорил, нет предпрофессиональной ориентации. Большинство подростков сегодня не могут твердо ответить на вопрос, какую профессию они хотят получить. Именно поэтому у многих ребят к окончанию бакалавриата наступает психологический кризис: они понимают, что пошли не туда по настоянию родителей или в силу еще каких-то причин, в то время как им хотелось бы работать в другом направлении, и им надо менять свои интересы и жизненную стратегию.

В советские времена школьники получали представление о разных профессиях в рамках учебных дисциплин. Но с тех пор появилось много новых специальностей, которые сейчас никак не упоминаются на уроках. На мой взгляд, просто необходимо интегрировать информацию о профессиях и в дошкольную, и в школьную программу. Ведь если ребенок покидает школу, не выбрав профессию, проблемы возникают и у него, и у работодателей, и у государства.

Во-вторых, не работает система госпланирования, которая должна обеспечивать вузы информацией о потребности экономики в кадрах на перспективу.

Не изучается рынок труда и вузами, не учитываются тенденции в экономике. У вузов нет заинтересованности в трудоустройстве выпускников! А ведь за это должен нести ответственность в первую очередь университет.

Что такое эффективность образования? Эффективность образования - это во многом эффективность экономики. Конкурентоспособность кадров - конкурентоспособность экономики и страны в целом.

Буквально пару месяцев назад Национальная палата предпринимателей "Атамекен" провела оценку образовательных программ вузов.

Исследования показали, что очень много ненужных для изучения предметов, которые только отнимают время у студентов.

Программы дисциплин не соответствуют потребностям IT-рынка. В основном эта проблема характерна для государственных вузов, что, конечно, в большей степени обусловлено низкой зарплатой профессорско-преподавательского состава и невозможностью привлечь специалистов с рынка.

Кроме того, зачастую за одним преподавателем закрепляется десяток, а то и более дисциплин как соответствующих его специализации, так и не свойственных ему. Как следствие, мы имеем соответствующие знания у студентов.

Нужно менять обучающие программы, приводить их в соответствие с требованиями времени. То есть вузам необходимо разрабатывать гибкие и интегрированные образовательные программы.

- Крымбек Елеуович, по экспертным оценкам, в странах Западной Европы вклад человеческого капитала в формирование ВВП составляет 30 процентов, в США - 40 процентов, а в странах СНГ это всего 10-15 процентов. Прокомментируете?

- Действительно, сегодня на первый план выдвигаются качественные характеристики социально-экономического развития. Крайне важно, за счет чего происходит рост экономики.

Прирост ВВП должен идти за счет высокотехнологичных производств - образования, здравоохранения, науки и других интеллектуальных услуг. В результате увеличивается эффективность социально-экономической системы, а главное - растет качество жизни.

Поэтому ключевым драйвером экономического роста и всех благ должен стать человек, его образование и навыки. Это главный приоритет для нас сегодня!

Надо вкладываться в его развитие! Мы должны переключиться на подготовку высококвалифицированных, а значит и высокооплачиваемых работников. Мы могли бы поставить задачу, чтобы наше население имело не менее 19-летнего образовательного уровня (детсад, школа, вуз). Наша задача, чтобы не менее 50 процентов выпускников наших школ имели высшее образование.

Ведь образованный человек - это такой же ресурс, каким в последние десятилетия была нефть, и он должен стать ключевым фактором роста благосостояния страны во второй половине XXI века, оттеснив на второй план материальное производство и инвестиции в основной капитал.

Человек в полном смысле должен стать производительной силой - от его знаний, умения, навыков, опыта во многом зависит успех всего дела. В результате будет обеспечиваться высокое качество и самого экономического роста.

Мы должны повернуться к главной задаче - обеспечить форсированные вложения в "экономику знаний" в тесной взаимосвязи с инвестициями в основной капитал.

Учитывая, что человеческий капитал формируется прежде всего системой образования, эта сфера в современной экономике, на мой взгляд, должна рассматриваться как инвестиционная, определяющая возможности экономического роста, а не как затратная - наряду с социальной помощью. Ведь инвестиции в образование - это оптимальное решение как для отдельно взятого человека, так и для страны в целом! И окупаются они не дольше, чем в среднем инвестиционные проекты.

Именно поэтому начиная с 2014 года мы направляем выпускников своих школ в лучшие технические вузы Москвы и Санкт-Петербурга. Первые 32 студента Московского института стали и сплавов и Санкт-Петербургского государственного технологического университета растительных полимеров из 452 обучающихся по гранту правительства Российской Федерации, уже в этом году вернулись домой, а 42 выпускника - продолжат учебу в магистратуре. Еще 58 наших ребят, благодаря нашему сотрудничеству с российскими вузами, поступили туда в текущем году.

- Вы считаете, кардинальная реформа высшего образования нужна? Или все-таки старая школа лучше и целесообразнее создать нечто новое на ее основе?

Я думаю, что речь должна идти о непрерывной модернизации. Вузы набирают молодых людей в одних экономических условиях, а выпускают через 4 года уже в совсем других. Изменились требования, потребности, задачи. Повторюсь, что задача вузов - все время анализировать, прогнозировать, какие потребности возникнут и что с ними будет происходить через определенный период времени. Поэтому модернизация должна стать непрерывным и неотъемлемым процессом развития любого вуза.

Судите сами. На Петербургском экономическом форуме в 2018 году были озвучены результаты опроса среди исполнительных директоров со всего мира о влиянии технологий на команды компаний. 62 процентов этих исполнительных директоров считают, что в будущем они будут нанимать людей больше, а не меньше, даже несмотря на внедрение искусственного интеллекта.

Но надо понимать, что цифровизация меняет требования к трудовым навыкам. Люди в будущем будут вынуждены чаще менять свою работу, их карьера не будет линейной, как сейчас. Поэтому постоянное обучение становится как никогда важным на фоне того, как быстро устаревают старые знания. Соответственно, эти изменения должны учитывать в своей работе и вузы.

По оценкам Международного экономического форума, уже к 2020 году 20 процентов рабочих мест изменятся. И это также предполагает наличие соответствующих навыков. Поэтому надо создать систему, которая позволит избегать риска лишиться работы из-за автоматизации. А ключ к решению такого рода вызовов - это непрерывное образование.

У нас, к сожалению, практически отсутствует инфраструктура выявления и поддержки талантов в сферах создания и использования технологий, социальной активности и предпринимательства, коммуникаций и дизайна, а также наук, не входящих в школьную программу.

В этом плане интересен опыт России по созданию "Кванториумов". Я уже не раз об этом говорил. Это детские технопарки, оснащенные высокотехнологичным оборудованием и нацеленные на подготовку высококвалифицированных инженерных кадров, разработку, тестирование и внедрение инновационных технологий и идей. Думаю, этот опыт можно использовать для реализации задачи, поставленной Главой государства в Послании.

Ведь не секрет, что очень часто барьеры доступа к образованию выталкивают талантливую молодежь из страны на поиски лучших условий обучения. На сегодняшний день, к примеру, по некоторым данным, в России обучается 75 тысяч студентов-казахстанцев, преимущественно на грантах РФ. Еще около 130 тысяч студентов выезжает в дальнее зарубежье по грантовым и платным программам. Все ли они вернутся? Вопрос!

Более того, по итогам исследований, связанных с мотивацией современной молодежи, выявилось, что у всех без исключения, помимо таких потребностей, которые были всегда, это работа и жилье, на первую позицию вышли самореализация и справедливость. И это не может не радовать.

- Что, на Ваш взгляд, может поднять конкурентоспособность выпускников наших вузов?

Нашим молодым специалистам не хватает практических навыков. Наши студенты нуждаются в инклюзивном образовании.

Сегодня крайне сложно найти молодого человека, который хотел бы стать инженером и заниматься конкретными задачками. Кто должен воспитывать этого инженера с определенным набором навыков, которые он, как ремесло, будет продавать компании? Где воспитание по учебникам, где вшивание в мозг, что на инженерии все строится? Этих ценностей, к сожалению, сегодня нет. Уверен, это наша недоработка!

На мой взгляд, сейчас очень мало говорится про "синие воротнички". Приведу официальную статистику. По стране в сфере промышленности трудится всего 10 процентов молодых людей, чуть больше 7 процентов трудится в строительной отрасли. Зато в сфере оптовой и розничной торговли занято 17 процентов молодежи. Вымыло класс людей, которые умеют работать руками сами и умеют организовать работу 3-5 человек вокруг. Вот этой прослойки, гордой своей профессией, сейчас практически нет. Работать руками сейчас не модно, не престижно. Старое поколение, старые кадры уходят, а опыт передавать некому! Да и опыт должен сразу трансформироваться, чтобы соответствовать требованиям времени.

И еще, думаю, школы, колледжи и вузы должны внедрить у себя занятия по коллективной реализации проектов, обыгрывать различные ситуации. И то, и другое имеет соревновательный эффект, рождает лидеров, учит работать в команде. Это важно.

Teaming - это сейчас один из основных современных трендов в образовании. Подготовка команды как целого, а не просто отдельных специалистов, коллаборация - максимально эффективно помогает решать задачи нынешнего времени.

Сегодня, как показывают исследования, лишь небольшая доля выпускников выходит из школ, колледжей и вузов с опытом лидерства, позитивного и инициативного социального действия. И это проблема не только у нас в Казахстане, это проблема практически всех стран постсоветсткого пространства.

- Образование - самая затратная сфера для бюджета Кызылординской области. Это проблемная сфера для Вашего региона?

Несмотря на то, что в последние годы в сфере образования очень много сделано и мы можем похвастать достаточно хорошими результатами, проблем здесь достаточно и сегодня.

Но, увеличивая расходы на эту сферу, мы думаем еще и о том, что именно необразованность, невостребованность выталкивает молодежь, особенно малообеспеченную, в условия рынка неквалифицированного или низкоквалифицированного труда без социальных лифтов, что ведет к росту преступности среди этой части молодежи. К ее маргинализации.

Понимая это, к примеру, ежегодно порядка 100 одаренных сельских ребят из малообеспеченных и многодетных семей мы направляем на обучение в ведущие вузы страны по гранту акима области. В этом году число грантов увеличено в 2 раза - со 100 до 205. Таким образом, на сегодняшний день обладателями таких грантов у нас стали уже почти 900 человек. А с текущего года мы до 70 процентов грантов переориентировали на IT-специальности.

Кстати, уже второй год подряд 97 процентов всех выпускников кызылординских школ поступают в вузы и ссузы, 57 процентов из них стали обладателями государственных грантов. Это на 509 больше, чем в прошлом году. Этими показателями мы особенно гордимся!

- Зачем региону столько IT-специалистов?

А вы посмотрите, как быстро сейчас меняется, к примеру, архивное дело! Сегодня здесь нужны не просто специалисты, понимающие в этом деле, но и в технологиях, ведь все сейчас переводится в цифру.

Или, готовя педагога, нельзя просто обойтись гуманитарными дисциплинами, нужно снабдить его навыками работы с гаджетами, умением собирать материал, обрабатывать его, работать с теми устройствами, которые сопровождают его в профессии.

IT-сфера - сегодня это не только индустрия, это и сельское хозяйство, и ЖКХ, и оборона, и вся гуманитарная сфера. Это все сферы нашей жизни.

Каждый должен понимать, что в наше время глобальной конкуренции и быстрых изменений наиболее успешны те страны, которые делают ставку на способность человека улучшать жизнь, развивая себя, страну, планету. И ключевую роль в этой новой повестке играет образование. От того, что будет происходить в ближайшие 7-8 лет в наших детских садах, школах, колледжах, университетах, зависит место, которое Казахстан займет в мире к середине XXI века. Это сейчас зависит от нас с вами, от нашей работы, от нашего подхода к делу. Можно просто наблюдать за происходящим и плыть по течению, ничего не привнося в происходящее, а можно "грести веслами"!

А завершить хочу словами Ли Куан Ю: "Выживают те культуры, которые открыты к изменениям в условиях жизни, готовы принимать новые вызовы. Тот, кто к этому не готов, остается далеко позади".

Автор: Амина Рахим

Казахстан > Образование, наука. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 9 октября 2018 > № 2755576 Крымбек Кушербаев


Россия. Весь мир. ЦФО > Электроэнергетика. Образование, наука > premier.gov.ru, 8 октября 2018 > № 2751187 Михаил Ковальчук

Встреча Дмитрия Медведева с президентом Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаилом Ковальчуком

Обсуждались вопросы участия Курчатовского института в ряде международных научных проектов.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Михаил Валентинович, я подписал распоряжение Правительства о том, чтобы во исполнение международных обязательств нашей страны в связи с участием в Конвенции о строительстве Европейского рентгеновского лазера на свободных электронах внести целевой взнос в соответствующих параметрах. Имею в виду ваше участие в этом проекте на период с 2018 по 2022 год. С разбивкой по годам соответствующие ассигнования в бюджете предусмотрены. Я надеюсь, это будет способствовать и решению важных научных задач, и участию исследовательского центра «Курчатовский институт» в этом проекте, и достижению международных целей, которые были поставлены перед проектом.

М.Ковальчук: Это эпохальное действие, потому что мы стали частью международного ландшафта в соответствии с решением Правительства. Европейский рентгеновский лазер на свободных электронах XFEL, Европейский центр синхротронного излучения ESRF, Европейский центр по исследованию ионов и антипротонов FAIR в Германии, Международный термоядерный экспериментальный реактор ИТЭР на юге Франции – мы там стали полномасштабными партнёрами.

Д.Медведев: Это на самом деле важно, чтобы мы не рассматривались в качестве каких-то нахлебников, бедных родственников. Это именно полноценное участие.

М.Ковальчук: В советское время мы строили, вкладывали огромные деньги в капитальное дело, а польза из этого не извлекалась. Сейчас в проекте XFEL мы являемся крупнейшими партнёрами, там наш интеллектуальный вклад. Весь мир реализовал идею, которая придумана российскими учёными. Теперь наш финансовый вклад – второй после Германии. Мы совладельцы этой установки. Вы создали полноценную возможность проведения исследований, получения результатов.

Д.Медведев: Очень хорошо, будем и дальше стараться стимулировать такого рода деятельность, с тем чтобы наша страна, её ведущие научные центры полноценно участвовали в самых серьёзных международных научных проектах.

М.Ковальчук: Когда мы вступали в эти проекты, у нас был не очень благоприятный фон. Тогда масса людей говорили: зачем вкладывать туда деньги? Но тогда у нас здесь было некое затишье, а там мы были востребованы и, во-первых, это продемонстрировало, в чём мы сильны на мировом уровне. А во-вторых, мы там вместе с мировым сообществом создали лучшее, что теперь есть в мире. И поскольку мы юридически этим обладаем – права на интеллектуальную собственность принадлежат нам, – сегодня Правительством, Президентом начата программа по строительству сети мегаустановок под Москвой, в Новосибирске. Сначала мы за рубежом провели НИОКР за свои деньги и за деньги мирового сообщества, а теперь вместе с миром мы пришли сюда, грубо говоря, уже с чертежами.

Д.Медведев: Это очень хорошо, тем более что мы с вами отлично понимаем: наука границ не имеет, закрываться никакого смысла нет. И если применительно к коммерческим изделиям, товарам, продукции нам нужно ориентироваться на импортозамещение, то в науке импортозамещение – это спорная история, потому что нужно как раз впитывать все достижения, все научные идеи, которые существуют, и выходить уже на какие-то прорывные решения, которые будут служить всему человечеству, нашей стране, нашим людям. Поэтому давайте в этом направлении и дальше будем строить нашу работу.

М.Ковальчук: В этой связи хочу сказать про генетику. Мы, создавая сейчас эти установки, интегрируясь в мир, возвращаемся назад обогащёнными, вместе с миром. Это надо для того, чтобы развивать принципиально новые технологии. Это прорывы на десятилетия, ключевой вызов, и основа для этого – генетика, новые генетические технологии. Это и новое сельское хозяйство, и новая медицина, и новая микробиологическая промышленность. И в этом смысле, я думаю, это всё теперь складывается – после того, как Вы всё это подписали, – в стройную картину.

Д.Медведев: У нашего государства есть определённые долги перед генетикой с известного периода – это всем хорошо до сих пор помнится. Поэтому давайте это направление тоже развивать.

Россия. Весь мир. ЦФО > Электроэнергетика. Образование, наука > premier.gov.ru, 8 октября 2018 > № 2751187 Михаил Ковальчук


Россия. ЦФО > Электроэнергетика. Образование, наука > minenergo.gov.ru, 6 октября 2018 > № 2776351 Александр Новак

Александр Новак встретился с участниками Молодежного дня «Российской энергетической недели»

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак провел встречу «без галстуков» с участниками Молодежного дня «Российской энергетической недели», которая проходит при поддержке Минэнерго России. Вместе с Александром Новаком со студентами и молодыми специалистами пообщался Министр науки и высшего образования Российской Федерации Михаил Котюков.

Министр энергетики отметил особую важность встречи с молодежью в рамках РЭН.

«То, что вас интересует энергетика - это правильно, потому что сегодня энергетика является одной из ведущих отраслей экономики, драйвером ее роста, развития инноваций. В отрасль сейчас вкладываются огромные инвестиции, появляются современные технологии», - сказал Александр Новак.

Говоря о важности «Российской энергетической недели» для отрасли, министр подчеркнул, что Россия занимает ведущие позиции в мире по объемам добычи и экспорта всех энергоресурсов, обладает самой крупной энергосистемой в мире, а также активно занимается разработкой новых технологий получения и преобразования энергии.

«Очень важно, чтобы в энергетике появлялись молодые специалисты, занимались внедрением новых идей. Без этого ни одна отрасль не смогла бы двигаться вперед», - отметил Александр Новак.

Отвечая на вопрос о развитии отношений со странами блока БРИКС, Александр Новак сообщил, что российские компании активно сотрудничают с партнерами из Китая и Индии.

Участники встречи также поинтересовались возможностью попробовать свои силы в разработке научно-технических проектов с участием Минэнерго России. Александр Новак поприветствовал такое стремление и предложил молодым людям поучаствовать в работе совместного с Минпромторгом научно-технического совета (НТС) отрасли.

«Без свежих идей от молодежи вряд ли можно было бы говорить о прогрессе в будущем. У нас с Минпромторгом создан свой НТС, работающий, в том числе, с привлечением специалистов ВУЗов, ученых, представителей компаний. Перед нами сегодня стоят актуальные задачи, в частности, разработка ряда технологий и оборудования, которое мы обычно закупаем за рубежом», - добавил Министр.

В заключение глава Минэнерго России наградил победителей ряда молодежных конкурсов в сфере энергетики.

Россия. ЦФО > Электроэнергетика. Образование, наука > minenergo.gov.ru, 6 октября 2018 > № 2776351 Александр Новак


Япония. США. Россия > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 6 октября 2018 > № 2750065 Михаил Югай

Рак и робот: как искусственный интеллект ставит диагноз

Михаил Югай

Генеральный директор Международного медицинского кластера

В онкологии своевременно поставленный диагноз — вопрос жизни и смерти для больного. В этом нелегком деле врачам все чаще помогают системы искусственного интеллекта

Злокачественные опухоли становятся причиной практически каждой шестой смерти. В 2015 году от диагностированного рака умерло 8,8 млн человек — каждый тысячный житель планеты. Онкологические заболевания занимают второе место среди основных причин смерти в мире. В России, по данным Росстата, среди причин смерти рак тоже на втором месте. Консалтинговая компания BCG проводила для Международного медицинского кластера исследование системы здравоохранения в России и выявила ряд направлений медицины, в которых необходимо улучшать ситуацию. На первом месте находятся онкологические заболевания.

Совокупный показатель распространенности злокачественных новообразований в 2016 году составил 2403 случая на 100 тыс. населения, что выше уровня 2006 года на 38,8%. По словам директора Российского общества клинической онкологии Ивана Тимофеева, увеличение этого показателя связано с улучшением диагностики.

Есть ли возможность еще повысить точность постановки диагноза на ранних стадиях онкологических заболеваний? В онкологии стоимость диагностической ошибки особенно высока. Специалисты отмечают, что основная сложность заключается не в обнаружении злокачественного процесса, а в выявлении его фенотипа. В последнее время ученые стали активно использовать для диагностики искусственный интеллект. Уже доказано, что использование умных систем позволяет повысить точность диагностики: так, результаты исследования агентства Frost & Sullivan показали, что технологии искусственного интеллекта повышают точность постановки диагнозов на 30–40%. Специалист по патологиям Энди Бек из Гарвардской медицинской школы считает, что дальнейшее использование ИИ-технологий позволит снизить уровень ошибок при диагностике на 85%.

Обучение на наглядных примерах

По данным World Cancer Research Fund, самыми часто встречающимися видами рака в 2018 году являются рак легких, рак молочной железы, колоректальный рак и рак простаты. Могут ли новые технологии помочь в диагностике этих видов рака, составляющих 48,8% от всех диагностированных в мире в 2018 году случаев?

Согласно исследованиям Американского онкологического общества в 2018 году, самая высокая онкологическая смертность — от рака легких. Процент выживаемости при раке легких составляет 17% для мужчин и 24% для женщин: такие низкие показатели объясняются большим числом случаев диагностики рака легких на последней стадии. Разработки для ранней диагностики рака легких ведутся активно, но, к сожалению, эффективных решений на сегодняшний день немного.

Стартап Optellum, основанный в Великобритании в 2016 году, направлен на разработку системы, позволяющей максимально быстро диагностировать рак легких. Там разрабатывают первое в мире автоматизированное программное обеспечение для оценки риска на основе компьютерной томографии. Для обучения алгоритмов специалисты собрали самую крупную в мире кураторскую базу пациентов с опухолевыми узлами. В отличие от врачей, не имеющих возможности определить, являются ли эти узлы безвредными, и вынужденных наблюдать за дальнейшим развитием образований, система, анализируя внутреннюю структуру утолщений, способна поставить правильный диагноз намного раньше. Научный и технический сотрудник стартапа доктор Тимор Кадир отмечает, что система позволяет диагностировать рак на ранних стадиях более чем у 4000 больных в год, что увеличивает их шансы на выживание.

В диагностике рака груди себя проявила нейросеть GoogLeNet, выявляющая метастазы в лимфоузлах молочной железы. После обучения на базе изображений с результатами биопсии система показала точность распознавания рака 89%, в то время как опытный врач-патолог, работающий без ограничения времени, определяет его с точностью 73%. Несмотря на впечатляющий результат, исследователи отметили, что искусственный интеллект не сможет заменить патоморфологов, так как система хуже справляется с выявлением доброкачественных новообразований. Поэтому лучшим вариантом будет совместная работа врача с системой, где искусственный интеллект будет выделять подозрительные изменения и новообразования, а специалист — определять, является ли опухоль злокачественной или нет.

Ученые планируют полностью перевести диагностику в автоматический режим, так как полученные результаты сопоставимы с результатами лучших диагностов.

В России также существует проект, способный минимизировать риск неправильного диагноза. Компания Unim проводит морфологическую диагностику онкологических заболеваний в цифровом виде. По статистике компании, 84% диагнозов, требующих подтверждения в их лаборатории в течение одного квартала, оказываются изначально неправильными.

В Японии команда Юичи Мори, доктора медицинских наук из Showa University, сосредоточила внимание на разработке искусственного интеллекта, способного диагностировать рак кишечника менее чем за минуту. Разработанная в 2017 году система проводит оптическую биопсию в режиме реального времени во время обследования. Для обучения искусственного интеллекта использовалось 30 000 снимков с колоректальными аденомами — доброкачественными опухолями, которые могут со временем превратиться в рак. Оценивая снимки 250 пациентов, система практически мгновенно выдавала результат, ставя диагноз с точностью 94%. Авторы исследования уверяют, что искусственный интеллект может обнаруживать раковые опухоли и игнорировать неопухолевые полипы во время процесса колоноскопии независимо от компетентности врачей, проводящих осмотр. Интеграция подобной системы по всему миру позволит приблизиться к ситуации в Южной Корее: там, если рак прямой кишки обнаружен на третьей стадии, это предмет особого разбора с участием министерства здравоохранения. Такая несвоевременная диагностика для корейских врачей равносильна полному провалу.

Рак простаты, занимающий четвертое место среди наиболее часто встречающихся видов рака, — одно из самых распространенных заболеваний у мужчин. Чрезвычайно важно диагностировать его на ранней стадии, когда опухоль успешно лечится. Заняться повышением вероятности выявления рака простаты решили специалисты из Китая. Команда профессора Гуо представила в марте 2018 года на Конгрессе Европейской ассоциации урологов систему искусственного интеллекта, которая, по мнению исследователей, в будущем сможет заменить врачей-диагностов. Систему обучали на образцах, где наличие рака не вызывало никаких сомнений. После этого способности системы опробовали на 918 образцах, взятых у 283 человек: точность постановки диагноза составила 99,38%. После проведения доклинических исследований ученые планируют полностью перевести процесс диагностики в автоматический режим, так как полученные результаты сопоставимы с результатами лучших диагностов.

Роботы в белых халатах

Наблюдая за подобными изменениями в медицинской сфере, многие специалисты чувствуют тревогу, боясь, что умные системы займут место человека. Но не стоит думать, что искусственный интеллект когда-нибудь полностью заменит врачей. Благодаря системе, вобравшей в себя и проанализировавшей огромный пласт информации, врачи смогут эффективнее и успешнее выполнять свою работу, получая помощь в постановке точного диагноза. Все упомянутые выше решения для диагностики злокачественных опухолей используют одну методику — изучение базы снимков опухолей и последующее сравнение с текущим случаем. Из этого можно сделать вывод, насколько важно увеличивать базу данных, фиксировать все разнообразие клинических случаев и делать этот массив данных доступным для изучения учеными всего мира. Использование подобной базы для разработки и совершенствования «умных» диагностических систем помогают человеку двигаться к цели: такому будущему, где случаи обнаружения рака на последних стадиях или постановка неправильного диагноза станут нонсенсом.

Япония. США. Россия > Образование, наука. Медицина > forbes.ru, 6 октября 2018 > № 2750065 Михаил Югай


Казахстан > Образование, наука > inform.kz, 5 октября 2018 > № 2750445 Ерболат Саурыков

Каждый вуз может найти свою нишу международного сотрудничества - ректор ТИГУ

Таразский вуз активно интегрируется в мировое образовательное и научное сообщество, передает корреспондент МИА «Казинформ».

О расширении форм международного сотрудничества Таразского инновационно-гуманитарного университета (ТИГУ) корреспонденту МИА «Казинформ» рассказал ректор Таразского инновационно-гуманитарного университета, доктор филологических наук, профессор Ерболат Саурыков:

- Международное сотрудничество значительно обогащает деятельность вуза, расширяет сферу интересов и практических результатов в науке, учебно-методической работе, подготовке кадров, способствует приобщению коллектива к мировой культуре.

В своем недавнем Послании «Новые возможности развития в условиях четвертой промышленной революции» Президента РК подробно остановился на интернационализации образования. Какие же задачи стоят при этом перед нашими вузами? Здесь стоит сказать о расширении форм международного сотрудничества высших учебных заведений, которые являются неотъемлемой составной частью внешнеполитической деятельности государства. Развитие высшей профессиональной школы предполагает совершенствование ее международной деятельности, которая является существенным элементом развития. И главной целью здесь является всесторонняя интеграция Казахстана в мировое образовательное сообщество в качестве равноправного партнера, повышение авторитета национальной системы образования с учетом международного опыта.

- Что вы можете сказать в этом плане о своем вузе?

- Международная деятельность Таразского инновационно-гуманитарного университета направлена на его дальнейшую интеграцию в мировое образовательное и научное сообщество. Эта работа осуществляется в рамках программ сотрудничества с ведущими зарубежными университетами. Реализуются международные образовательные программы и проекты, осуществляется совместная научно-исследовательская деятельность, организуются научно-практические семинары и конференции, обмен преподавательскими кадрами. Развивается студенческая мобильность. В ТИГУ успешно реализуются международные научные и социально-культурные проекты, которые способствуют повышению качества использования профессиональной и языковой подготовки специалистов, использованию новых образовательных технологий, установлению партнерских отношений с иностранными коллегами в различных сферах образования, культуры, технологий, экономики.

- Какова «география» такого международного сотрудничества с зарубежными вузами?

- О «географии» можно судить по договорам об академической мобильности и научно-исследовательской работе с вузами Китая, России, Узбекистана, Кыргызстана, Украины, Южной Кореи, Австрии, Чехии, Польши, Германии, Румынии, Испании, Малайзии, Турции и ряда других стран. Еще один аспект проявляется в росте объема, быстрой переработке и мгновенной передаче информации благодаря внедрению новейших информационных технологий.

- Принимает ли ваш вуз студентов и преподавателей зарубежных стран?

- Да, ТИГУ со своей стороны выступает в качестве приглашающей стороны для студентов и преподавателей вузов-партнеров. В нашем вузе успешно работает центр по изучению корейского и китайского языков. Центром также были организованы интенсивные курсы казахского языка для студентов из Кореи.

ТИГУ поддерживает устойчивые связи со многими зарубежными университетами и международными организациями. Эти контакты активно используются для организации и проведения международных научно-практических конференций, семинаров и круглых столов с участием ведущих специалистов зарубежных университетов. В начале этого учебного года был подписан четырехсторонний договор о совместном научно-исследовательском проекте по тюркологии (КазНУ им. аль-Фараби, университет им. С. Демиреля, Канадский университет Lakehead, ТИГУ). В рамках проекта был приглашен профессор Канадского университета Lakehead Сет Агбо PhD для чтения курса лекций студентам ТИГУ.

- В каких зарубежных вузах учатся сегодня ваши студенты?

- Сейчас наблюдается значительный рост количества студентов из Казахстана, которые обучаются в Польше. Многие польские университеты имеют двусторонние соглашения о сотрудничестве с казахстанскими университетами.

Таразский инновационно-гуманитарный университет тоже имеет опыт сотрудничества с польскими вузами. С 2014 года ТИГУ сотрудничает с Куявско-Поморским университетом (г. Быдгош).

Участие нашего университета в международном форуме лидеров инженерного образования активизирует совместные мероприятия и даст стимул повышению их качества. На такой недавний форум ТИГУ вынес ряд конкретных предложений для дальнейшего сотрудничества с двумя университетами Варшавы. Этому способствует и цель форума, которая заключается в продвижении лучших методов обучения кадров для отрасли высоких технологий, оказании помощи в выборе образования, укреплении связи между академическим миром и производством.

ТИГУ, расширяя поле международного сотрудничества в сфере туризма и туристического образования, в рамках форума подписал договор о международном сотрудничестве с Гданьской высшей школой туризма и гостиничного бизнеса. Кроме того, были подписаны соглашения о сотрудничестве с Варшавским технологическим университетом.

Опыт расширения международной деятельности с соседними региональными вузами свидетельствует о появлении новой тенденции в организации международного сотрудничества и мог бы быть полезен любому региональному университету, нацеленному на развитие международных связей.

Международные связи многих отечественных университетов служат своего рода иллюстрацией к тезису о «географической» специфике интернационализации образования казахстанских вузов. Сегодня практически любой вуз может найти свою нишу международного сотрудничества и продолжить успешное встраивание в процесс интернационализации образования с тем, чтобы занять достойное место на отечественном и зарубежном рынке образовательных услуг, а также расширить свое влияние на культурную, экономическую и социально-политическую жизнь региона.

- Спасибо за беседу.

Казахстан > Образование, наука > inform.kz, 5 октября 2018 > № 2750445 Ерболат Саурыков


Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 3 октября 2018 > № 2748287 Владимир Путин

Встреча с финалистами конкурса «Учитель года-2018»

В преддверии Дня учителя Владимир Путин встретился с финалистами конкурса «Учитель года – 2018».

Глава государства поблагодарил педагогов за их труд и пожелал дальнейших успехов.

Федеральный этап всероссийского конкурса «Учитель года – 2018» стартовал в Санкт-Петербурге 24 сентября. Жюри, в которое вошли победители конкурса разных лет и представители руководства педагогических вузов, возглавил ректор Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова Виктор Садовничий.

* * *

Беседа с финалистами конкурса «Учитель года – 2018»

В.Путин: Добрый день!

Хочу вас, во-первых, поздравить с тем, что вы уже являетесь лауреатами конкурса «Учитель года». Предстоит ещё выбрать того, кто выиграет в абсолютном первенстве, так скажем. Но это уже дело вкуса, что называется, тех, кто будет выбирать.

А в целом вы, конечно, проявили замечательные качества, профессиональные, личные. Я вас с этим поздравляю. Поздравляю с вашим профессиональным успехом. Это первое.

И второе: вас и, как в таких случаях говорят, хоть и суконным языком, тем не менее поздравляю в вашем лице всех преподавателей нашей страны с Днём учителя, который уже завтра.

Важная, благородная профессия, важная, благородная миссия воспитывать ребятишек, молодых людей, растить специалистов, которые так нужны нашей стране, и граждан. Помним, а вы лучше, чем кто-либо другой: гражданином быть обязан. Эта функция воспитателя лежит на плечах каждого учителя, каждого преподавателя, чем бы он ни занимался, какой бы предмет ни вёл. Это совершенно очевидно. А самый лучший способ воспитания какой? Мы с вами знаем – личный пример. Поэтому это личный вызов для каждого преподавателя, для каждого учителя, для каждого воспитателя.

Но это особая нагрузка, конечно же. Но это всегда психологическая нагрузка. Именно поэтому, наверное, действительно, как я сказал, это миссия. Даже не профессия, а миссия.

Вы знаете, в последнее время мы стараемся уделять как можно больше внимания этому важнейшему направлению государственной деятельности – образованию. И со следующего года запускаем ещё одну инициативу, появляется новая федеральная госпрограмма, которая так и будет называться – «Образование». С приличным федеральным финансированием – свыше 300 миллиардов рублей на три года. Будем строить новые школы, будем переоборудовать имеющиеся, оснащать их новым оборудованием и, конечно, внедрять современные методики преподавания, а это само по себе большая наука.

Когда я говорил о личном примере, безусловно, имел в виду ещё одну важнейшую и очень сложную составляющую вашей работы: для того чтобы научить детей учиться, надо самим постоянно учиться и заниматься. В современном мире это обязательное требование для специалиста любой отрасли, а в сфере школьного дела, в сфере педагогики это, конечно, совершенно необходимо. Как мы сказали вначале, главное – это личный пример. Когда дети видят, что учитель сам постоянно в движении, в развитии, это, безусловно, не может остаться незамеченным для детей.

Хочу вас поблагодарить за ваш труд, за вашу работу, пожелать вам дальнейших успехов. Успехи есть у нашей школы, это совершенно очевидно. Мы это видим по международным конкурсам, где наши дети выигрывают всё больше и больше медалей, занимают уже не просто престижные места, а первые места. Это, конечно, результат работы нашего учительского сообщества. А как иначе? Только так. Ничто не берётся ниоткуда. И никуда, как известно, не исчезает. Энергия развития имеет своим главным источником вашу работу.

Ещё раз вас поздравляю с наступающим праздником!

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 3 октября 2018 > № 2748287 Владимир Путин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 30 сентября 2018 > № 2775452 Елизавета Гусева

С.Л.Тихвинский - дипломат, историк, востоковед. К 100-летию со дня рождения

Елизавета Гусева, Старший советник ИДД МИД России

100-летие Сергея Леонидовича Тихвинского (1918-2018 гг.) - прекрасный повод вспомнить этого выдающегося дипломата и ученого-историка, патриарха российского китаеведения. Сотрудники Историко-документального департамента (бывшего Историко-дипломатического управления, которое он возглавлял в 1975-1980 гг.) надеялись поздравить юбиляра лично, но, к несчастью, Сергей Леонидович скончался в феврале этого года, не дожив нескольких месяцев до славной даты.

Безусловно, биография корифея российской исторической науки, дипломата, принимавшего участие в таких событиях, как установление дипломатических отношений с только что образовавшейся Китайской Народной Республикой, подготовка Советско-японской декларации 1956 года и нормализация отношений с Японией, известна в мельчайших подробностях. Сказать здесь новое слово трудно, да мы и не ставим такую задачу.

Обычно, вспоминая выдающихся людей, обращают внимание на их деятельность на руководящих постах, на вершине карьеры. Нечасто бывает, что уже в начале пути виден масштаб личности, научный потенциал, организаторские способности человека. Случай С.Л.Тихвинского именно такой.

Документы Архива внешней политики Российской Федерации позволяют представить деятельность Сергея Леонидовича начиная с первых лет работы в НКИД (МИД) СССР. Уже тогда проявилась его особенность - умение сочетать дипломатическую работу и научно-исторический подход. Дипломат и ученый в нем удачно дополняли друг друга.

Предлагаемые документы относятся ко второй половине 1940-х годов, когда С.Л.Тихвинский был назначен вторым секретарем Посольства СССР в Китае, затем вице-консулом, а с 1948 года - генеральным консулом в Бейпине (Пекин).

Консульская работа, в которую ему пришлось погрузиться, имела в Китае свою специфику и занимала существенное место в деятельности советских загранучреждений в этой стране. Огромное число бывших подданных Российской империи, волей исторических обстоятельств оказавшихся в Китае, требовало постоянного внимания.

С одной стороны, С.Л.Тихвинскому, как и другим сотрудникам посольства и многочисленных консульств, приходилось защищать советских граждан, часто подвергавшихся притеснениям китайских властей. В ноябре 1946 года Сергей Леонидович совершил поездку в Маньчжурию для того, чтобы выяснить реальное положение проживавших там советских граждан и попытаться, насколько это было возможно, оградить их от репрессий гоминьдановских властей. Результатом поездки стала обширная докладная записка «О положении советских колоний Мукдена, Чанчуня, Инькоу и Гирина»1

С другой стороны, значительная часть так называемой белой эмиграции сохраняла враждебное отношение к СССР и его представителям в Китае. В этой ситуации С.Л.Тихвинский пытался наладить контакты с бывшими соотечественниками, сгладить по возможности противоречия и использовать завязавшиеся связи на благо обеим сторонам.

Большое внимание в этот период Сергей Леонидович уделял защите интересов и укреплению позиций Русской духовной миссии в Пекине, которая имела существенное влияние среди русской диаспоры в Северном Китае и, кроме того, владела большой недвижимостью, формально принадлежавшей СССР.

С.Л.Тихвинскому удалось установить теплые отношения с главой Миссии архиепископом Виктором (Л.В.Святиным). На протяжении нескольких последующих лет Сергей Леонидович занимался многочисленными вопросами, связанными с деятельностью Миссии, прежде всего закреплением прав СССР на ее собственность. Немалое внимание он уделял пополнению личного состава Миссии, оказанию ей финансовой помощи и т. д.

Публикуемый документ «Русская православная духовная миссия в Бейпине (краткий исторический обзор и современное состояние)»2 был составлен Тихвинским после поездки в октябре 1945 года из Чунцина, где находилось советское посольство, в Бейпин. Результатом его общения с архиепископом Виктором стало обращение владыки к патриарху Алексию с просьбой о приеме Миссии и православной церкви в Китае в ведение Московской патриархии. Кроме того, как сообщал в Москву посол в Китае А.А.Петров, архиепископ Виктор просил патриарха «ходатайствовать перед советским Правительством о восстановлении в правах гражданства СССР русских эмигрантов на Дальнем Востоке»3. Таким образом, Тихвинский косвенно способствовал облегчению положения эмигрантов, многие из которых в послевоенные годы стремились вернуться на родину.

«После возвращения в Бэйпин в декабре прошлого года, - докладывал Сергей Леонидович послу в апреле 1946-го, - я продолжал работу по приближению к нам архиепископа Виктора и окружающего его русского и китайского духовенства путем неоднократных посещений миссии, заступничества перед китайскими властями в ряде случаев, когда китайцы пытались отобрать имущество миссии… В результате личный состав Российской Духовной миссии в Бэйпине полностью перешел на сторону Московской патриархии, и сам архиепископ Виктор подал заявление о приеме его в сов. гражданство»4.

Другой публикуемый документ относится к 1949 году, когда в преддверии демократических перемен в Китае и ожидаемого сближения с ним С.Л.Тихвинский в докладной записке на имя министра иностранных дел СССР А.Я.Вышинского сформулировал предложения по использованию Русской духовной миссии в качестве «опорной базы… культурного влияния в Китае»5.

К записке прилагалось письмо архиепископа Виктора Сергею Леонидовичу, содержание и интонация которого свидетельствуют о том, насколько доверительные отношения существовали между ними.

К сожалению, дальнейшие события сложились таким образом, что реализовать предложения Тихвинского оказалось невозможно. Вместо укрепления роли и расширения влияния Миссии ее деятельность была свернута, и в середине 1950-х годов огромное имущество, принадлежавшее русской церкви в Китае, было безвозмездно передано КНР.

Готовность и умение Сергея Леонидовича общаться с людьми разных социальных кругов и политических убеждений были весьма необычны для того времени, когда настороженность и негативное отношение к представителям русской диаспоры за границей сводили контакты советских дипломатов с ними к минимуму. В каком-то смысле представления С.Л.Тихвинского - понимание важности связей с соотечественниками, в том числе и придерживающимися противоположных убеждений, разумное использование таких контактов на благо своей страны, терпимость, а не изоляция и непринятие других, - опередили свое время, предвосхитив идеи формирования Русского мира, консолидации соотечественников в разных странах.

Публикуемые документы с их яркой авторской интонацией показывают масштаб личности молодого дипломата, будущего академика, общественного деятеля и необыкновенно сердечного и живого человека, оставившего замечательную память о себе в сердцах всех, кому выпало счастье знать его.

 1АВП РФ. Ф. 0100. Оп. 40а. П. 269. Д. 69. Л. 1-9.

 2АВП РФ. Ф. 0100. Оп. 34. П. 254. Д. 36. Л. 5-10 (документ публикуется впервые).

 3Там же. Л. 3.

 4Там же. Л. 59.

 5АВП РФ. Ф. 0100. Оп. 42. П. 290. Д. 43. Л. 28-30об.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 30 сентября 2018 > № 2775452 Елизавета Гусева


Россия. ЮФО > Недвижимость, строительство. Образование, наука > stroygaz.ru, 28 сентября 2018 > № 2755609 Алексей Каспржак

Больше, чем Монако

Дети, побывавшие в «Артеке», не будут строить безликие районы

В «Артеке» с 27 по 29 сентября состоялся III Международный форум «Поколение Z: Как будущим взрослым строить настоящее будущее?» В этом году форум прошел в обновленном формате и под новым названием «Столица будущего», на нем обсуждались вопросы, связанные не только с развитием образования, но и социально-экономическим проектированием в целом. Однако «Артек» — это не просто место отдыха и социальной активности детей, считает его директор Алексей Каспржак, но точка развития, где формируются представления подрастающего поколения о нормальной среде. О планах развития Международного детского центра «Артек» и о разворачивающейся на его территории стройке Алексей КАСПРЖАК рассказал в интервью «Строительной газете».

«СГ»: Вы стали директором лагеря в 2014 году и с тех пор занимаетесь, в том числе, строительством двух новых лагерей — «Солнечного» и «Воздушного». Когда стройка завершится?

Алексей Каспржак: Когда мы говорим про стройку в Артеке, я все время вспоминаю притчу о каменщиках. Ее суть — три каменщика строят дом и носят камни. Один считает, что носит камни, второй — что строит стену, третий — что строит будущее. В Артеке мы строим будущее. Там нет начала и нет конца, потому что мы — маленький город, даже маленькая страна, по размерам мы примерно на десять гектаров больше, чем княжество Монако. И мы должны развиваться. Нам это нужно, потому что в этом городе, в этой стране «Артек» ребенок привыкает к нормам, учится тому, что в жизни его должно окружать. Мне хочется думать, что ребенок, который сегодня побывал в «Артеке», при всех обстоятельствах завтра вряд ли будет строить безликий спальный район, потому что он уже видел хорошую архитектуру, видел, что такое органически вписанные в ландшафт здания. За четыре года мы выровняли общий стиль. «Артек» строился в разное время, начиная с 1925 года, когда тут просто стояли палатки, до 1960-1970-х годов. И пусть это будет архитектура разного времени: постройки первой половины ХХ века, которые проектировал главный архитектор Ялты Николай Краснов, «сталинский ампир», что-то современное, но это должно быть одного фона, материала. Одного цвета должны быть крыши, сегодня они у нас «средиземноморские», и это единство делает «Артек» органичным. Он разный, но при этом ты понимаешь, что находишься в одном городе. Важно было сделать так, чтобы вне зависимости от точки, человек понимал, что он в «Артеке».

«СГ»: И все-таки давайте вернемся к стройке. Что построено за четыре года и что будет дальше?

А.К.: С лета 2014 года мы успели привести в порядок 300 тыс. кв. метров площадей — построить заново и реконструировать. Это, по сути дела, большой городской квартал. Если говорить о том, что поменяло ландшафт «Артека» в последние годы, то это лагерь «Солнечный», «Артек-Арена», ограждение по периметру, а в ближайшее время к этому добавится новый дом для сотрудников. Теперь обо всем по порядку. «Артек-Арена» — уже существующий объект, где все дети, 3-4 тысячи человек каждую смену, могут собраться вместе. Это очень важно для любого города как древнегреческого, так и сегодняшнего. Что касается ограждения, я не очень люблю заборы, но мы живем в стране, где просто обозначение запрета входа на территорию не работает. Существует правовой нигилизм, и нет уверенности, что если мы написали, что нет прохода, то никто не пойдет. Нам пришлось огородить территорию забором — 13 километров по периметру, но стилизовали мы его под традиционные ограждения Гурзуфа. Связанный с этим вопрос — дом для переселения граждан, живущих на территории. Я не знаю, сколько лет им обещали нормальное жилье, но мы выполнили это обещание, теперь им есть куда переехать. Им будет предоставлено жилье, которое они впоследствии смогут приватизировать, а мы сможем на этой территории строить лагерь «Солнечный». Он очень важен, потому что его появление свяжет воедино территорию «Артека».

«СГ»: Расскажите, пожалуйста, подробнее про эту стройку.

А.К.: Общая площадь строительства — 70 тыс. кв. метров, включая учебную инфраструктуру. Здесь мы строим не только дома, но и инженерную защиту — защищаем склоны, дороги. И как в хорошем городе стройка идет на маленьком пятачке, окруженном парковой территорией. И каждое срубленное там дерево — это целый процесс. Мы деревья восстанавливаем, занимаемся озеленением, благоустройством.

С точки зрения ландшафта, это очень сложный участок. Архитектор Анатолий Полянский, когда он проектировал «Артек» в 1960-1970-х годах, задумал не десять лагерей, которые существуют сейчас, а двенадцать. Не были построены «Солнечный» и «Воздушный». Последний как раз будет находиться на территории, которую нужно расселять. Дом мы сдаем в конце этого года, и когда мы переселим людей, тогда у нас появятся возможности строить на территории, прилегающей к горе Аю-Даг. Но это в будущем. Сегодня же идет стройка «Солнечного», расположенного в центре между «Кипарисным» и «Лазурным». Лагерь на этой территории был запроектирован, но руки до него не доходили. Да и, как мне кажется, технологические возможности были недостаточными, чтобы строить в таком сложном рельефе. Там две речки, осыпи, плывуны. Дальше открытый берег, который нужно укреплять. Уже проделаны серьезные инженерные работы: установлены буронабивные сваи глубиной 53 метра, проведено берегоукрепление и вынос ландшафтных балконов. По подсчетам, только в фундамент там залито более 60 тыс. тонн бетона. Мы отливаем практически весь низ. Но всего этого не будет видно, несмотря на то, что это плотная застройка. Мы сохраняем ландшафт за счет эксплуатируемых кровель. Если потом пролететь на вертолете, то будет казаться, что там ничего не поменялось. Но самое главное — мы связываем лагерь. Вся территория заработает как единый организм, что создаст новые возможности для детей и обеспечит безопасность, потому что разорванная территория уязвима.

«СГ»: Какой эффект это даст?

А.К.: Вместе с «Солнечным» мы будем принимать в год не менее 50 тыс. человек. Одномоментно в лагере будут находиться до 4 тыс. детей. Наша задача — в «Артеке» должно побывать 3-5% детей каждого поколения. Для этого нам нужно принимать 100-120 тыс. детей в год. Это экологический и территориальный предел. Согласно проекту планировки территории (ППТ), который мы выполнили и защитили в Минстрое, по окончании строительства и реконструкции мы сможем одновременно принимать 10 тыс. детей. Благодаря этому к хорошей среде, к нормальным условиям будут привыкать дети, которые в будущем зададут определенный спрос на то, как должна выглядеть среда, общество. Поэтому мы и говорим о будущем.

«СГ»: Какие средства в это вкладываются?

А.К.: Общий бюджет, с которого мы стартовали, был 23 млрд рублей до 2020 года. Потом он увеличился. Сейчас наши планы далеко вышли за 2020 год, и мы готовим проект программы до 2030 года, которая практически удваивает эти инвестиции. Мы рассчитываем на сумму в 50 млрд рублей.

«СГ»: Входит ли в эту сумму строительство дорог, ведущих к лагерю?

А.К.: Это другая история. Когда мы выполняли ППТ, мы формулировали требования к внешней среде и очень надеемся, что они войдут в проект Большой Ялты, который делается параллельно. Это две развязки, два бессветофорных съезда с Южнобережного шоссе, а также ситуация с газом, энергетикой, водой. Все это заложено в нашем проекте планировки территории и должно войти в ППТ Большой Ялты. Территория развивается отдельными точками роста. «Артек» в этом случае одна из точек роста большого Крыма. И мы должны создать некоторое давление на внешнюю инфраструктуру, чтобы стало понятно, что не делать этого нельзя.

Справочно

Реконструкция и строительство лагеря «Солнечный» является частью федеральной программы развития ФГБУ «Международный детский центр «Артек» на 2015-2020 годы, утвержденной правительством Российской Федерации. В частности, проектом предусмотрены полная реконструкция и переоборудование пляжа бывшей «советской» постройки протяженностью 431 метр и шириной 20 метров. Документация на проектирование, строительство и реконструкцию детского лагеря «Солнечный» Международного детского центра «Артек» разработана специалистами подведомственного Минстрою России ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России». Идея строительства лагеря «Солнечный» появилась в 60-е годы прошлого века и принадлежит архитектору Анатолию Полянскому, в 1967 году удостоенному Государственной премии СССР за развитие «Артека». Лагерь «Солнечный» сможет принимать до 1000 человек в смену.

№38 от 28.09.2018

Автор: Оксана САМБОРСКАЯ

Россия. ЮФО > Недвижимость, строительство. Образование, наука > stroygaz.ru, 28 сентября 2018 > № 2755609 Алексей Каспржак


Россия > Образование, наука > forbes.ru, 28 сентября 2018 > № 2750630 Александр Сычев

Учебная тревога. Как провести тренинг с тайными целями

Александр Сычев

директор центра обучения Presium Education

Обучение персонала — прекрасная возможность провести в компании кадровые изменения, о которых вы давно мечтали

В России активно развивается рынок краткосрочного обучения — его рост составляет, по разным источникам, от 15% до 55% в год. Крупные компании финансируют собственные учебные центры и корпоративные университеты, некоторые из них могут потратить в год несколько миллионов долларов, чтобы обучить сотрудников. И все же образовательные бюджеты российских компаний не сопоставимы с европейскими. По оценке Boston Consulting Group, у нас они в 10 раз меньше.

Из российских работодателей редко кто воспринимает траты на обучение работников как инвестицию в развитие бизнеса. Если к этому добавить нежелание россиян учиться после 25 лет и скептическое отношение к самому процессу обучения на рабочем месте, то возникает вопрос: почему работодатели все-таки тратят деньги на развитие персонала? Ответ прост: помимо явных целей (дать сотрудникам новые навыки и компетенции) есть и скрытые цели. Часто обучающий проект, который заказывает HR-отдел или руководитель компании, — своего рода маскировка, а истинная цель тренинга совсем иная. Но если так, то очень важно, во-первых, рассказывать об истинных намерениях подрядчикам, проводящим тренинг, а во-вторых, действовать деликатно. Вот несколько советов о том, как, обучая, эффективно решать скрытые задачи и избежать негативных настроений в коллективе.

Не спешите с выводами

Да, часто тренинг устраивают, чтобы провести оценку персонала и сделать соответствующие выводы: кому именно следует повышать зарплату, а кого продвигать по службе. Казалось бы, поощрять нужно тех, у кого в компании большой стаж и имеются конкретные достижения. Но, как показывает практика, одних этих параметров работодателям недостаточно. Проводя обучение, руководители проверяют, насколько у их подчиненных развиты коммуникативные навыки, умеют ли они работать в команде, думать наперед, насколько стрессоустойчивы. Во время тренинга становится понятно, кто в компании личность-драйвер и достоин большего поощрения, а кто деструктивно реагирует на те или иные форматы общения с коллегами, апатичен и пассивен.

Совет №1. После того как вам представят оценку поведения каждого сотрудника, не спешите принимать кадровые решения. Проверьте людей в деле, посмотрите, как они внедряют в работу новые знания и технологии. Если результата нет, то стоит выяснить, что подчиненных не устроило в обучении. Возможно, большая часть сотрудников вашего коллектива — миллениалы, люди, которые очень дорожат свободным временем и поэтому предпочитают дистанционное обучение, да еще и в игровой форме, а вы заказали для них традиционные курсы.

Ничего не скрывайте

Иногда, но не всегда открыто HR-отделы организовывают семинары для зарвавшихся менеджеров, конфликтных сотрудников или даже для особо ценных специалистов, считающих себя незаменимыми. Цель проста — разрядить обстановку в офисе, помирить два отдела или доказать консервативному менеджеру, что надо переобучаться. В одной из крупных финансовых организаций возникла неприятная ситуация: поменялся руководитель, который привел с собой новую команду. Старая команда также продолжала работать, штат был огромный, и многие руководящие должности оказались удвоены — несколько человек выполняли одну и ту же функцию, но назывались по-разному. Конфликт между «старенькими» и «новенькими» привел буквально к ступору: каждый делал работу по-своему, и никто не хотел договариваться. Предстояло не только помирить сотрудников, но и заставить их работать в команде. Был организован четырехдневный семинар, в течение которого сотрудники пытались наладить отношения. Достичь результата не удалось бы без помощи начальства: чтобы разработать тактику примирения через обучение, нужно понять характеры участников конфликта, а не только их положение в компании, и эту информацию топ-менеджеры не поленились собрать.

Совет №2. Нанимая тренеров со стороны, не бойтесь посвящать их в особенности корпоративных взаимоотношений. Ставить задачу короткой формулировкой: «Помирите людей, и пусть они наконец начнут работать» — недостаточно. Действуйте как военный стратег: проанализируйте прежде сами, на сколько групп раскололся ваш коллектив, кто в каждой из них неформальный лидер и какую политику продвигает в массы. Поняв это, вы поставите более четкие задачи перед тренером. И не отказывайтесь использовать обучение как способ сплотить сотрудников.

Планируйте обучение

От тренеров некоторых образовательных центров нередко можно услышать: «Провел тренинг для компании N три недели назад, а ко мне никто не вернулся с обратной связью — будто все прошло идеально, ко мне никаких вопросов». Обучение для галочки — такое в корпоративном мире тоже случается. Когда тренеров нанимают, чтобы освоить бюджет, это становится понятно сразу. Обычно в крупных компаниях процесс привлечения сторонних специалистов происходит очень долго — нужно предоставить несколько презентаций, обосновать цели и задачи обучения, заполнить множество форм, на каждом из этих этапов требуется не одно согласование. Если все происходит быстро, значит, бюджет «горит». И как правило, после того, как семинар или тренинг проведены, про обучение забывают — никакой обратной связи от сотрудников, никаких вопросов к тренерам. В большинстве случаев такая ситуация говорит о том, что компании, не понимая, чему обучать сотрудников, заказывают любые короткие тренинги, даже не интересуясь, какая польза от них будет бизнесу и людям. Под конец года в бюджете возникает «дыра», которую срочно нужно латать. И латают ее очередным коротким курсом обучения.

Совет №3. Чтобы эффективно потратить деньги на обучение, необходимо заранее планировать долгосрочные программы развития. Если неизрасходованный бюджет все-таки остался, старайтесь заключить такие сделки, в которых подрядчик кроме проведения обучения предоставит еще и большое количество полезных материалов: методические рекомендации, инструкции, памятки и руководства. Таким образом вы значительно эффективнее потратите имеющиеся средства.

Будьте честны

Корпоративное обучение — удовольствие не из дешевых. В среднем день тренинга стоит от $1500 до $2000, тренинги по узким направлениям или с участием известных специалистов могут стоить до $10 000 и даже $15 000. Как правило, в группе занимаются до 25–30 человек, но чаще всего профессиональные бизнес-тренеры работают с группой в 10–12 человек. Если в компании больше 1000 сотрудников, расходы получаются огромными. Поэтому многие руководители с помощью внешних тренеров обучают лишь часть сотрудников, чтобы те в дальнейшем проводили такие же занятия внутри компании самостоятельно. Бывает, что подрядчикам об этом не говорят. А зря.

Совет №4. Принимая решение о создании команды внутренних тренеров, обсудите это с подрядчиком. Не старайтесь скрыто перенять методологию у провайдеров. Наоборот, честно заявив о своем желании, вы поможете преподавателям сделать акценты на неочевидных аспектах, что в дальнейшем убережет вашу собственную команду от ошибок и неосторожных действий.

Россия > Образование, наука > forbes.ru, 28 сентября 2018 > № 2750630 Александр Сычев


Россия. ЦФО > Образование, наука > forbes.ru, 25 сентября 2018 > № 2750696 Андрей Шаронов

«Я работаю в месте, которое создает смыслы и ценности»: Андрей Шаронов о свободе и новых элитах

Николай Усков

Президент Московской школы управления «Сколково» рассказал Forbes о своей ценностной эволюции, финансовом положении школы, перспективах ее развития и слушателях

В сентябре одна из ведущих частных бизнес-школ России и СНГ Московская школа управления «Сколково» отмечает свой 12-й день рождения. В 2006 году группа бизнесменов во главе с Рубеном Варданяном собрала $120 млн и предоставила будущей школе земельный участок площадью 26 га. В том же году школа запустила первые корпоративные программы, а через два года началось обучение по программе Еxecutive МВА. К 2018 году в «Сколково» прошли обучение 1630 слушателей дипломных программ и 14 800 участников корпоративных программ. Президент школы управления Андрей Шаронов рассказал редакционному директору Forbes Николаю Ускову о растущем интересе к бизнес-образованию, отличиях российского подхода от западных моделей, а также почему студенты уходят из школы с вопросом «Что делать с собой и страной?».

Расскажите, как школа себя чувствует сейчас?

Перед интервью я вспомнил статью Forbes от 2012 года «Почему миллиардеры не смогли раскрутить бизнес-школу Сколково», согласитесь, с достаточно претенциозным и критичным названием. Это было не самое простое время для школы — главным критическим моментом был долг, школа очень много платила, еще больше ей начисляли, падал набор на программу MBA, в какой-то момент мы даже набор на нее приостановили на год, чтобы полностью переформатировать.

Было довольно много проблем, сейчас ситуация, на мой взгляд, довольно сильно изменилась. Мы стали финансово устойчивой компанией, реструктурировали долг, который обслуживаем по графику, выручка выросла в два раза по сравнению с 2013 годом. Теперь мы операционно прибыльная школа. И это показывает, что в основе модели школы лежала правильная идеологическая и финансовая модель, а временные трудности вначале — норма.

А сколько тогда инвестировали?

Чуть больше $250 млн. Школа как проект началась в 2005 году, на подъеме экономики страны. Владимир Путин высказался в поддержку идеи создания такой школы. Вместо простого здания, распластанного по земле, они решили сделать что-то выдающееся еще и в архитектурном плане. В 2005 году это никого не пугало, но в 2008 году случился кризис, получить кредит в крупном китайском банке под три процента годовых в валюте не получилось, пришлось занимать в кризис под 12% в валюте. Этот кредит раздевал школу со страшной силой. Школа гасила его частично, но абсолютная цифра росла.

Потом нам удалось реструктурировать долг в рубли через ВЭБ, мы зафиксировали рублевый процент и его обслуживаем. Мы шутим, что являемся единственной в мире бизнес-школой с ипотекой.

Как удалось выйти в прибыль?

Увеличилось количество программ, увеличился набор — по сравнению с 2012 годом количество выпускников дипломных программ выросло почти в пять раз. Тогда это было 450 человек, сейчас уже 2200. На нас стал работать успех этих выпускников, их востребованность, пришли классные профессора.

Также наши доходы выросли почти в два раза, мы получили средства, которые можем обратно инвестировать в школу на развитие. Ну и, наконец, резко снизилась долговая нагрузка за счет реструктуризации. Для частной школы, которая должна зарабатывать себе на жизнь, это колоссальный прорыв.

Что заставляет людей идти к вам учиться?

Во-первых, все-таки постепенно в России растет интерес к бизнес-образованию. Школа начинала на очень слабом рынке, очень мало людей претендовало на обучение в хороших бизнес-школах. Сейчас их количество растет, как и растет внимание корпораций к образованию.

Во-вторых, сейчас практически 100% людей, приходящих в бизнес-школу на программы, имеют представление о них от выпускников. В самом начале это было, конечно, тяжело: у школы не было аккредитации, репутации, не было выпускников, которые бы сказали: «Да, ребята, мы прошли вот такую программу, вот плюсы, вот минусы». Сейчас у нас выпускники в семнадцати странах. И мы настаиваем на том, чтобы человек перед поступлением к нам поговорил обязательно с выпускниками, чтобы сформировать предварительное впечатление.

К слову сказать, я сейчас сам впервые учусь в своей бизнес-школе на программе Executive Coaching. Это восемь модулей в течение года, мы учимся три дня в месяц. За соседней партой сидит Наталья Синдеева. Вот у меня сейчас первый день модуля, я учусь сегодня, завтра и послезавтра. За три дня ты проживаешь маленькую жизнь. Я учусь восемь-девять часов в день, плюс ты перед этим читаешь и делаешь домашнее задание. В воскресенье вечером ты становишься другим человеком, и это не проходит.

Насколько программы доступны для ваших студентов?

Не скрываю — мы дорогая школа, но стараемся расширять программу грантов. Уже много лет действует программа грантов для МВА. Для любой школы это флагманская программа, на ней учатся в основном люди возраста 29-30 лет. Сначала гранты давали учредители, к этому процессу подключились российские компании и предприниматели. И то, что рынок стал давать гранты людям, которые не идут к ним работать, — это тоже признак определенного взросления. Наши грантодатели — это Давид Якобашвили, Роман Абрамович, «М.Видео», «Новатэк», International Paper и много кто еще.

А что движет этими грантодателями?

Они хотят роста общего уровня качества управленческих знаний и компетенций в стране. Это мировая практика, в Америке крупные компании охотно дают деньги, без всяких контрактов с получателем, чтобы привлекать более талантливых студентов, которые не могут позволить себе оплатить обучение.

Если в среднем в группе МВА учатся пятьдесят человек, то из них до двадцати получают гранты, которые покрывают от 30% до 50% от стоимости. И вот в этом году мы впервые сделали два гранта, полностью покрывающих стоимость образования. За пару летних месяцев получили две с половиной тысячи заявок. В среднем конкурс на программу МВА больше трех человек на место — это существенный фактор для бизнес-образования.

Если говорить о выпускниках, то это какой возраст, бизнес?

Программы MBA — это примерно 29 лет, программы Executive MBA — средний возраст 39 лет. Есть программы более короткие, для начинающих и уже опытных предпринимателей. Есть набор открытых программ, которые нужны для прокачки определенных управленческих мускулов.

В год мы набираем три группы Executive MBA, это примерно 35-40 человек в каждой группе и две группы MBA — это примерно 45-50 человек. Несколько наборов на программы «Практикум» и «Стартап Академия» — это примерно еще 250 человек. Получается, за год мы выпускаем около 500 человек. И это не считая слушателей корпоративных программ, студентов открытых программ и выпускников «Школы ректоров», несколько сотен слушателей программы по моногородам.

Вы, наверно, собираете же фидбэк от ваших выпускников — как меняется их жизнь?

Когда мы начинали процесс международной аккредитации, этот вопрос стал очень актуальным, поскольку школу оценивают и по успехам выпускников. Мы не похожи по составу слушателей на среднюю мировую бизнес-школу. У нас гораздо больше предпринимателей. В западных школах порядка 5-7% — предприниматели, остальные — это менеджеры, чиновники. У нас в некоторых классах более 50% — предприниматели. Для мировых бизнес-школ является ключевым показателем рост заработной платы выпускника. А у предпринимателя нет заработной платы, это не показатель.

А как измерить тогда влияние?

Мы смотрим, как растет бизнес и влиятельность этих людей. У нас много выпускников, которые стали заметными на российском и иностранных рынках, несколько выпускников стали министрами или получили высокие должности в правительствах в российских регионах, наш выпускник Михаил Кучмент стал победителем конкурса «Предприниматель года» в России 2017-го по версии EY. Другой наш выпускник, Артем Голдман вошел в тридцатку самых перспективных молодых предпринимателей мирового Forbes. Хочется назвать еще много имен, но список получился бы слишком длинный.

Наши выпускники не исчезают из поля зрения — каждый год порядка 70-80% так или иначе возвращаются в школу на мероприятия, на повторное обучение, выступают менторами для студентов, делают с нами совместные проекты. Для них школа — очень важное место.

Какую цель вы преследуете, поддерживая вовлеченность?

Это наша общая концепция Lifelong learning. Мы стараемся вовлекать не только их, но и их семьи — есть программы для подростков, осенью мы запускаем программу для родителей выпускников. Конечно, нам интересно, чтобы выпускники учились и в других школах, в том числе лучших мировых. Они возвращаются, и мы ведем с ними дискуссии, что им там понравилось больше, что меньше.

А какие у вас цели дальнейшего развития?

Я бы сказал, что у нас есть два уровня целей. Первая более понятная и очевидная — сделать школу мирового класса, с хорошей репутацией. И мне кажется, мы движемся в эту сторону и проходим процесс аккредитации EQUIS EFMD. В среднем, чтобы школа стала заметна, требуется от 15 до 25 лет. Мы уже довольно известны в мире — за последние три года мы получили две золотые, три серебряные медали на мировых конкурсах за наши программы, продукты и кейсы.

Как одно из подтверждений этого тезиса — мы делаем совместную программу Executive MBA с бизнес-школой Гонконгского университета науки и технологии. Их подобная программа c бизнес-школой Kellog последние 10 лет удерживает первенство по версии Financial Times. Наша программа пройдет в семи странах и будет посвящена инициативе Belt and Road. Идея состоит в том, чтобы слушатели понимали, как встроиться в этот большой проект, какие есть институты поддержки, как увязать бизнес-интересы и государственные возможности.

Но при этом мы не хотим превратиться в стандартную, «по образу и подобию» школу. Нас многие тыкали носом: «Вы не похожи на это, на это, на это». Мы видим, что и в Америке, и в Европе бизнес-школы, если это не топ-уровень, сталкиваются с падением интереса к дипломным программам, некоторые считают, что бизнес-школа обезличивает людей. Мы же хотим сохранить новаторский характер школы и предпринимательский дух.

В одном из интервью вы сказали, что фактически занимаетесь инфраструктурным проектом.

Это как раз про второй уровень целей. Я пришел в школу исключительно как менеджер. Я не видел себя как человека с академической карьерой, никогда им не был и, честно говоря, не вижу до сих пор. И моя задача была сделать этот проект экономически устойчивым и репутабельным. Через некоторое время я понял, что этот проект не столько про образование, сколько про новые элиты, что это платформа, которая может очень серьезно влиять на ситуацию в стране. Хорошее образование может быть гигантским рычагом, мультипликатором людей с новыми идеями. Наши выпускники уходят другими — с большей нацеленностью на собственное развитие, на критическое мышление, на поиск возможностей.

После обучения некоторые отказываются от корпоративной карьеры и идут в предпринимательство. Это тоже следствие изменения ментальности. Образование — это в том числе про свободу, про личную инициативу, про предпринимательство в широком смысле этого слова — не зарабатывание денег, а создание каких-то новых сущностей, новых отношений и ценностей. То, что мы делаем, относится именно к смене поколенческой парадигмы.

Я сейчас подумал, что вы на самом деле совершили определенный жизненный кульбит, вернувшись к молодежной политике, с которой начинали в комсомоле.

К молодежной политике — это, может быть, слишком сильное утверждение. Вы, наверное, помните президентскую программу подготовки управленческих кадров, которую еще Борис Немцов начинал в 1997 году? Это похожая тема. Там, конечно, уровень программы был не очень невысокий, но сам факт ее существования оказал очень сильное влияние — началось создание корпоративных университетов, запустился процесс аккредитации школ, в общем, было сделано очень много полезного.

Что интересует государство? Инвестиционные или управленческие навыки?

Тема качественного государственного и муниципального управления, привлечение инвесторов — это все очень актуально. На программе с моногородами проявилась тема урбанистики, то, что называется city policy. Это про управление и создание платформ для взаимодействия власти и городских сообществ.

Еще региональным властям очень интересна тема бизнес-климата и привлечения инвестиций. Очень часто, когда пишут какую-то стратегию для города, для региона, ее сжимают до пределов бюджета. Вот у тебя есть сто рублей в бюджете, и вот давайте напишем стратегию на сто рублей. А всего в городе есть тысяча рублей. То есть, как правило, ВРП города, региона, страны примерно в семь-восемь раз больше, чем бюджет правительства. Идея состоит в том, чтобы сделать такую стратегию, которая заинтересовала бы все деньги возможностями. Это означает выстроить иную работу с основными городскими стейкхолдерами. И этому надо учить.

А кто-то спонсирует слушателей из моногородов, государство?

Да. Мы выиграли тендер на проведение этой программы. У нас в стране 319 моногородов, три года назад совместно с Фондом моногородов и РАНХиГС мы запустили программу, задача которой состояла в том, чтобы обучить команды, которые ведут проекты развития. В эту команду от каждого города мы включили не только чиновников и представителей градообразующего предприятия, но и предпринимателей. В команде появились люди, которые уже в этот город проинвестировали свои личные деньги. И если посмотреть на результаты программы в целом, то это будут миллиарды привлеченных инвестиций, сотни тысяч созданных рабочих мест и десятки новых проектов.

Но вы же еще как-то работаете с Министерством образования, продвигаете там программы?

Мы стоим у истоков программы «5-100», которая запускалась ровно пять лет назад: ее задачей было привести пять российских университетов в топ-100 ведущих мировых рейтингов. С Министерством образования мы сделали несколько совместных программ, но потом оказалось, что наши компетенции настолько сильны и востребованы, что мы стали делать эти программы для открытого рынка. Сейчас мы запускаем уже 16-ю «Школу ректоров».

Кто ваши конкуренты?

У нас есть конкуренты на нескольких флангах. Во-первых, это конкуренты внутри страны — хотя мы в среднем в три с половиной раза дороже любой программы российской бизнес-школы. Российский рынок находится в процессе становления, но мы очень ценим наших конкурентов, потому что вместе с ними формируем правильные запросы на бизнес-образование.

Второй срез — это мировые школы. Мы конкурируем за талантливых управленцев, которые хотят получить бизнес-образование мирового уровня, с такими школами, как LBS, IMD, INSEAD или Chicago Booth.

Косвенно мы конкурируем и с корпоративными университетами. Наконец, сейчас в сферу бизнес-образования идут тренинговые компании, хедхантеры, консалтинговые компании и многие другие.

А какие-то онлайн-образовательные ресурсы?

Это тоже есть, хотя мы, конечно, больше про офлайн. Когда только появились многочисленные MOOC (Massive Open Online Courses), они очень быстро росли, но сейчас есть ощущение, что сегмент стабилизировался и занял определенную нишу. Мы выступаем за смешанный подход: если вы хотите получить именно знания, то можете набрать курсы лучших российских и мировых школ из онлайна, если же хотите вдохновиться, найти новые идеи, попасть в определенную среду — тогда вам все же нужна офлайновая платформа.

Это что-то дает, вот эта среда? Есть какие-то кейсы, когда люди находили партнеров или инвесторов?

Есть, но на самом деле это не самое главное, что ты нашел партнера или деньги. Это такой разовый акт. А то, что ты стал частью сообщества и ты можешь сто раз туда приходить регулярно, чтобы найти партнеров и идею, решить проблему, оказывается гораздо важнее. Я вот люблю приводить пример: выпускники американских бизнес-школ как главный результат своего образования указывают на попадание в коммьюнити, для них это увеличение социального капитала.

И если мы говорим про среду, то нельзя не сказать про Большое Сколково. То есть сейчас становится понятно, что Сколково превращается в очень современный, насыщенный, высокоинтеллектуальный кусочек, возможно, не Москвы, а может быть, даже страны, очень интересный. Там много науки, много предпринимательства, много образования. У нас на кампусе работает РЭШ, Российская экономическая школа, через дорогу от нас открыли новый кампус Сколтеха. Получается, у нас школа бизнеса, школа финансов и инженерная школа. Как раз на стыке этого могут возникать новые типы связей и бизнесы, и идея о том, что Сколково может стать российской Кремниевой долиной, из ироничной шутки может трансформироваться во что-то более или менее реальное.

Несмотря на шлейф скандалов?

Шлейф скандалов, кажется, закончился года три назад вместе с основными бюджетными стройками. Ситуация медленно, но меняется. Сейчас уже начали появляться и проявляться реальные вещи. Строится огромный кампус Сбербанка, открылась первая очередь Международного медицинского кластера, открылась отличная гимназия, развиваются несколько жилых и инфраструктурных проектов. Все больше наших выпускников становятся резидентами фонда «Сколково» — и нам нравится эта синергия.

Вы не боитесь, что очередной тур санкций сильно изменит атмосферу в стране и в мире…

Мы все этого боимся. Не знаю, прилично это говорить или нет, но мы живем в условиях очень большой отрицательной страновой премии. Утрируя ситуацию, нам говорят: школа у вас интересная, но страна слишком сложная. Мы не являемся ни политическим, ни коммерческим проектом, но все равно чувствуем, как все насторожены. Многие наши партнеры, в том числе американцы, подтвердили готовность работать с нами, мы не подпадаем под условия санкций.

А санкции сказываются на гонорарах?

Вы знаете, нет. Вот так чтобы после введения санкций пришли люди и сказали: «Деньги на бочку, иначе мы к вам не поедем», — такого нет. Люди, которые впервые приходят в школу, требуют некой компенсационной премии — страновой, не школьной. Но обычно после нескольких модулей и программ эти профессора совершенно по-другому на нас смотрят. Они не переезжают жить в Россию, их база остается в Англии, в Америке, в Европе, в Китае, но проводят у нас гораздо больше времени и, что очень важно, начинают писать совместно с нами бизнес-кейсы. Только за последний год мы написали восемь кейсов, которые наши коллеги из западных бизнес-школ использовали в своей работе несколько сотен раз. Это уже иной тип отношений: мы не хотим привозить звезд мировых школ раз в год, мы хотим работать с ними постоянно и долго.

В санкциях нет худа без добра. Расширение санкций приводит к тому, что значение подобных гуманитарных неполитических институтов возрастает, они нужны как мостики и очаги здравого смысла. Политические проблемы серьезные, пружина довольно сильно натянулась, и так как быстро такой деэскалации трудно добиться, есть потребность в таких параллельных каналах общения. И в этом смысле у нас очень хорошая перспектива.

Плюс мы, конечно, смотрим на восток, и вот наш проект с Гонконгом — это тоже попытка привнести к нам Китай. В декабре мы открываем представительство в Китае, будем работать с крупнейшими университетами и бизнес-школами.

А почему именно там?

Это другой масштаб. Китайцы активно включились в Belt and Road Initiative. Там Россия занимает одно из ключевых мест, персональные отношения между страновыми лидерами тоже приводят к тому, что китайские предприниматели получают недвусмысленные сигналы обращать на нас внимание. Количество слушателей из Китая растет очень быстро. И это оказываются главы очень серьезных компаний — приезжает какой-то китаец, ты не слышал и не видел его в глаза ни разу, но ты смотришь его профиль, и оказывается, что он совладелец компании, которая торгуется на бирже в Гонконге или в Шанхае.

А внутренне как вы себя чувствуете? У вас было измерение чиновника, измерение бизнесмена. А сейчас как вы себя определяете?

Если бы я был менее скромным человеком, я бы сказал, что работаю в месте, которое создает смыслы и ценности. Масштаб идей у людей, попадающих к нам, меняется очень быстро. Студенты приходят в школу с вопросами «что делать с бизнесом?», а уходят с вопросом «что делать с собой и страной?», Для них эти вещи связаны.

У нас есть история выпускницы, которая пришла к нам с проектом по развитию своего бизнеса по сдаче офисов в аренду, а в итоге стала развивать и восстанавливать целый город — Торжок, откуда она родом. Она стала привозить туда туристов, развивать города вокруг. Появились люди, которые тоже давно не живут в Торжке и даже в России, идея возрождения малой родины для них превратилась в увлекательный проект. Они прямо кайф получают от этого. Это пример того, что многие выпускники не про деньги, а про проекты для всей страны.

Мы где-то год назад сильно расширили нашу гуманитарную повестку, запустив культурный лекторий. Получилось так, что пока двадцать лет предприниматели, владельцы среднего бизнеса, зарабатывали свой первый долларовый миллион, они упустили свое развитие в культурном и гуманитарном плане. Как только они начинают проваливаться в образование вместе с нами, они становятся жадными до знаний и хотят узнать больше о мире вокруг. Для нас это определенный сигнал — мы стали проводить на кампусе больше небизнесовых мероприятий. И привлекать к этому партнеров-учредителей: при поддержке Романа Абрамовича делали премьерный показ фильма «Лето», летом на кампусе проходил Bosco Fresh Fest — детище Ильи Куснировича, наконец, мы сделали с Рубеном Варданяном гуманитарную инициативу «Диалоги Авроры».

Мое ощущение — что я работаю в таком трансформационном центре, связанном с генерацией новых идей, с ростом новой элиты и с людьми, для которых эти идеи и ценности очень важны.

Как вы сами трансформировались после ухода из московской мэрии?

Я стал гораздо спокойнее, стал по-другому смотреть на приоритеты и ценности. Стал мудрее, что ли. Я пришел в школу как менеджер, но неожиданно для себя начал выступать перед аудиторией, когда понял, что появились какие-то мысли и идеи, которыми я хочу поделиться с людьми. Они связаны не с бизнесом, а с ценностями и тем, что позволяет чувствовать себя более состоятельными и более счастливыми. Мне, конечно, сильно помогла образовательная программа, которую я проходил в крупной западной бизнес-школе, а сейчас я впервые пробую себя в роли академического директора и осенью запускаю вместе со знаменитой Сьюзан Голсуорси из IMD совместную программу по лидерству.

Россия. ЦФО > Образование, наука > forbes.ru, 25 сентября 2018 > № 2750696 Андрей Шаронов

Полная версия — платный доступ ?


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > tpprf.ru, 21 сентября 2018 > № 2739235 Дмитрий Курочкин

Роль торгово-промышленных палат в научно-технологическом развитии России и укреплении ее экспортного потенциала

Торгово-промышленная палата Российской Федерации сегодня является одним из ведущих общероссийских объединений предпринимателей, играющих важную роль в конструктивном диалоге бизнеса, гражданского общества и власти по актуальным вопросам поддержки предпринимательской деятельности, обеспечения устойчивого социально-экономического развития страны.

Система ТПП России активно включена в работу организаций инфраструктуры поддержки предприятий, оказывающих информационно-консультационные и другие, в том числе эксклюзивные, услуги предпринимателям в регионах России. Деятельность созданных на базе территориальных ТПП объектов инфраструктуры направлена на обеспечение условий для развития предпринимательства в регионе, решение его текущих проблем и повышение конкурентоспособности производимой продукции на российских и зарубежных рынках.

Важнейшей совместной задачей власти и бизнеса является достижение значительно более высокого уровня конкурентоспособности экономики России через снижение издержек производства, повышение производительности труда и качества продукции.

Эта проблематика, в том числе ее региональные аспекты, рассматривается в структуре общественных формирований ТПП России, в первую очередь Советом ТПП России по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, созданным в 2016 году. Он системно прорабатывает ключевые вопросы развития экономики, рассматривая предложения по внешнеэкономической деятельности, налоговому стимулированию развития промышленности, конкурентоспособности АПК, денежно-финансовой политике.

Совместную работу по реализации промышленной политики, направленной на инновационное развитие и технологическую модернизацию производства, ТПП России проводит с целым рядом институтов развития, в первую очередь с Фондом развития промышленности (ФРП). Представители ТПП России регулярно выезжают в регионы, встречаются с предпринимателями – получателями поддержки ФРП и теми, кто только планирует подавать заявки. Палаты в регионах, комитеты и советы ТПП России адресно работают с предпринимательским сообществом, предприниматели постоянно получают информацию о возможностях, которые предлагает фонд.

В 2017 году выпущен сборник “ТПП России: без отрыва от производства”, информирующий о лучших региональных промышленных проектах, инициированных или поддержанных системой ТПП России и профинансированных ФРП в 2015–2016 годах. В издании представлены проекты промышленных предприятий, инициированные и сопровождаемые системой торгово-промышленных палат России, профильными комитетами и советами, отраслевыми ассоциациями – членами Торгово-промышленной палаты Российской Федерации. В сборнике обобщен опыт работы в различных отраслях и регионах. Это хороший пример того, что поддержка фонда вполне реальна и доступна для российских предпринимателей.

Одним из важнейших критериев конкурентоспособности экономики страны является ее экспортный потенциал. Сегодня Россия, даже с учетом кризиса и экономических санкций, экспортирует несырьевых ресурсов на порядок больше, чем в начале 2000-х годов. В пятерке безусловных лидеров – атомная энергетика, финансовые услуги, грузовые перевозки, разработка программного обеспечения и строительство за рубежом.

Туристические и деловые поездки, авиация, судостроение, телекоммуникации – продукты и услуги этих сфер становятся всё более популярными за рубежом.

Не следует забывать и о таких традиционных сферах экспорта, как приборостроение, станкостроение, оптика. Один только Институт ядерной физики в Новосибирске ежегодно продает сверхсовременные прикладные установки, использующиеся повсеместно: от авиационной промышленности до трубопроводного транспорта. Да, в период экономического эмбарго со стороны США и стран ЕС доля поставок института на Запад снизилась, но появились новые потребители на Востоке, в том числе в Пакистане, Индии, Бангладеш, более 45 установок для своих заводов приобрел Китай.

Средний возраст научных сотрудников отечественных НИИ по сравнению с показателями десятилетней давности снизился более чем на 10 лет. Работа в научно-исследовательском институте стала опять престижной. Рост статуса этих организаций, постоянная индексация заработной платы и социальные льготы привлекают молодежь.

Однако проблем в этой сфере больше, чем достижений. Поле деятельности для тех, кто сегодня работает в научных учреждениях и на предприятиях передовых отраслей экономики, огромно. До сих пор доля произведенной в России высокотехнологичной продукции гражданского назначения на мировом рынке крайне мала – 0,37% (для сравнения, доля такой продукции, произведенной в Китае, – 32,2%).Отстаем мы от ведущих зарубежных стран и по доле высокотехнологичного экспорта в общем объеме произведенного экспорта.

Много предстоит сделать в первую очередь в области развития среднего и малого бизнеса. Там множество талантливых разработок! Но зачастую малые предприятия не могут по-настоящему заявить о себе вследствие непродуманного налогообложения. Если удастся решить эту проблему, можно не сомневаться: высокотехнологичный экспорт в радиоэлектронике, медицине и других отраслях вновь станет одной из главных составляющих отечественных поставок за рубеж.

Во всем мире предприниматели и бизнес-структуры играют ключевую роль в разработке и внедрении инноваций и реализации стратегий инновационного развития своих государств. Интересно, что до 90% отечественных компаний также считают инновации решающим фактором развития, повышающим их конкурентоспособность, но при этом только 10% сами осуществляют внедрение новых технологий.

На практике, как свидетельствуют данные Росстата, зависимость российских предприятий от иностранных технологий только растет (коэффициент зависимости, то есть соотношение числа зарубежных и отечественных заявок на изобретения, в России составляет 0,67), в то время как, например, в ряде стран БРИКС, в частности в КНР, сокращается, достигнув величины 0,17 .

В соответствии с данными опросов региональных предпринимателей по основным барьерам, препятствующим развитию инновационной деятельности, которые проведены ТПП России при методической поддержке Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, критическими факторами развития инновационных компаний являются:

доступ к финансовым средствам (в том числе мерам господдержки),

доступ к рынкам сбыта,

уровень кооперации между компаниями, наукой и государством.

Торгово-промышленные палаты в ходе своей деятельности по поддержке инновационного предпринимательства участвуют в устранении указанных выше барьеров, совершенствовании законодательного регулирования и развитии внешнеэкономических связей, продвижении технологических разработок и инновационных решений, выстраивании эффективных коммуникаций между малым и крупным бизнесом, научным и образовательным сообществом и предпринимателями.

Торгово-промышленная палата Российской Федерации, региональные и муниципальные палаты, организации системы ТПП России будут наращивать усилия по научно-технологическому развитию Российской Федерации и укреплению ее экспортного потенциала. Эта задача закреплена в Приоритетных направлениях деятельности Торгово-промышленной палаты Российской Федерации на 2016–2020 годы, программном документе, принятом VII Съездом ТПП России 1 марта 2016 года.

Дмитрий Курочкин, вице-президент ТПП РФ

Источник: http://vtr.dumaexpert.ru/kurochkin/

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > tpprf.ru, 21 сентября 2018 > № 2739235 Дмитрий Курочкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Образование, наука > tpprf.ru, 20 сентября 2018 > № 2739236 Елена Дыбова

Женщины в развитии социального предпринимательства

В Парламентском центре города Санкт-Петербурга, 19 сентября стартовал второй Евразийский женский Форум, посвященный достижениям российских женщин в сфере малого и среднего бизнеса. Одним из первых мероприятий деловой программы стала открытая дискуссия «Женщины в развитии социального предпринимательства», посвященная роли женского социального предпринимательства в развитии экономики России и масштабных бизнес-процессах, его актуальных тенденциях и перспективах.

Имеющиеся на сегодняшний день барьеры в сфере социального предпринимательства, а также предложения Торгово-промышленной палаты Российской Федерации в части их снижения обозначила в своем выступлении вице-президент Елена Дыбова. Она привела примеры успеха женщин-предпринимателей, участниц проекта ТПП РФ «ЭТО БИЗНЕС» и «Семейный бизнес»:

«Россия занимает второе место в мире по количеству женщин-владельцев бизнеса, очень высок процент лояльности со стороны бизнес-сообщества по отношению к женской предпринимательской активности. Это, безусловно, говорит о том, что женщины способны и уже очень много делают в нашей стране для развития малого и среднего бизнеса, мотивированные, в первую очередь, вопросами профессиональной самореализации. Хотя вторым очень важным стимулом по-прежнему остается материальный интерес, желание повысить уровень жизни для себя и своей семьи, обеспечить детей, дать им достойное образование.

Социальное предпринимательство – молодое и одно из самых перспективных направлений в бизнесе, направленное на решение серьезных социальных вопросов, в том числе актуальных на рынке труда. За 10 лет своего существования оно доказало свою эффективность и значимость. Для его развития важно учитывать совокупность целого ряда факторов, например, государственную поддержку, прибыльность, доступ к инвестициям, общественное признание.

На пути к высоким целям по повышению эффективности и расширению бизнеса предприниматели сталкиваются с многочисленными барьерами, главными из которых являются: отсутствие законодательной базы, а именно тщательно проработанного Закона о социальном предпринимательстве, о чем еще в июле 2017 года заявлял Президент Российской Федерации В.В.Путин, нехватка специалистов, сложность выхода на рынок, сложности в получении финансирования.

Если приводить примеры из международного опыта, то в Южной Корее закон дает четкое определение социального предпринимательства, даны его простые и измеримые критерии, введена обязательная процедура сертификации, предусмотрены многочисленные льготы и привилегии, создана многоступенчатая государственная система поддержки социального бизнеса.

Эксперты ТПП РФ, постоянно взаимодействуя с бизнес сообществом, выработали ряд предложений по снижению существующих в России барьеров для социального предпринимательства. Они заключаются в разработке методических материалов, простых и понятных, для ведения бизнеса в российском законодательстве, разработке механизма предоставления на льготных условиях в аренду оборудования, установок, машин и других ресурсов. Необходимо финансирование обучающей программы на базе территориальных палат по введению в предпринимательство и его сопровождение. Очень важно создать инструментарий, позволяющий быстро ориентироваться в постоянно меняющемся законодательстве, осваивать новые технологии ведения бизнеса, что называется постоянно быть на острие.

Эффективной помощью предпринимательскому сообществу стал проект ТПП РФ «ЭТО БИЗНЕС» - http://etobiznes.com/. Информационный портал по сопровождению и развитию бизнеса, контент которого тщательно формируется высококвалифицированными экспертами, постоянно обновляется и дополняется. Пользователями Портала являются предприниматели из всех регионов России, что дает им уникальную возможность находить новых партнёров и поставщиков для своего бизнеса. Здесь предусмотрены и возможности проведения опросов, и полезные лайфхаки от успешных предпринимателей и видео с обучающими семинарами, что открывает дополнительные возможности развития для людей с инвалидностью.

Раздел «Рекорды дня» - уникальная возможность для продвижения своего бренда. Достаточно поделиться со всей страной историей своего успеха. Это сделала Мария Красновская, генеральный директор ООО «Геликон М». Ее компания более 20 лет производила металлочерепицу в эконом-сегменте. Благодаря своему опыту и профессионализму Марии удалось представить свой товар в сегменте премиум-класса.

Еще один успешный пример женского предпринимательства - молодой российский бренд Valen-ki, начавший свою историю с производства валенок ручной работы с уникальным дизайном. «VALEN-KI», участник проекта ТПП РФ «Семейный бизнес». Анна Андриянова - младший управляющий партнёр наладила маркетинговые процессы, благодаря которым региональный охват расширился до пределов всего мира!

Убеждена, что женская энергия, энтузиазм и высокий профессионализм, а главное объединение усилий бизнеса и государства позволят расширить возможности для развития социального предпринимательства в России. ТПП РФ, со своей стороны, всегда будет надежным партнером в решении этих важных задач."

Эксперт: Елена Дыбова

Источник: ТПП РФ

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Образование, наука > tpprf.ru, 20 сентября 2018 > № 2739236 Елена Дыбова


Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 сентября 2018 > № 2735512 Алексей Хохлов

Что такое нацпроект «Наука» и как его создавали

«Особо не попьешь кровушки из федерального бюджета»

Как устроена работа над национальным проектом «Наука», откуда он будет финансироваться и как планируют создать в России научные центры мирового уровня, в интервью Indicator.Ru рассказал вице-президент РАН Алексей Хохлов.

— Первый вопрос общий. Давайте напомним, что такое национальный проект «Наука» и откуда он пошел?

— Цель национального проекта «Наука» состоит в том, чтобы выполнить положения указа Президента Российской Федерации от 7 мая 2018 года. Там поставлено довольно много задач, которые касаются различных аспектов жизни российского общества. Один из разделов указа связан с наукой. Там сформулированы основные цели, которые, по мнению президента, мы должны ставить перед собой в научной сфере. И задачи, которые надо решить для того, чтобы достичь этих целей.

— Можно ли это упрощенно назвать «Майские указы 2.0»?

— Конечно. Это майские указы четвертого срока Путина. Это основополагающий документ, целей которого предполагается достичь за шесть лет. Поэтому сроки проекта — с 2019 по 2024 год.

— Как выстроена организационная работа по созданию этого нацпроекта?

— Всего сейчас разрабатывается тринадцать нацпроектов. По каждому нацпроекту было определено головное министерство, которому поручено разработать данный национальный проект. В правительстве у каждого нацпроекта есть курирующий вице-премьер, который следит за разработкой этого проекта. В нашем случае это Татьяна Алексеевна Голикова. Кроме того, в правительстве образован специальный проектный офис. Проектный офис следит за тем, чтобы проекты разрабатывались по единым правилам, по единым принципам. Я фактически все лето работал вместе с министерством над этим национальным проектом, и, насколько я мог понять, эти принципы состоят в том, чтобы не было лишних слов, чтобы ставились четкие цели, выполнение которых можно было бы проверить, причем количественно. Только такие задачи, такие цели рассматривались. Общие слова «улучшить», «расширить» чего-то там — это все сразу же отметалось. Попытки в области науки ставить «обтекаемую» цель, которая правильная, но не может быть количественно охарактеризована, безжалостно отбрасывались. Оставалось только то, что может быть измерено, причем не на основе каких-то внутренних наших показателей, а на основе международно признанных рейтингов, баз данных.

— А сколько человек работали над национальным проектом? И можно ли вообще говорить в прошедшем времени, считать, что работа завершена, или она еще идет?

— Завершен первый этап работы: утвержден паспорт национального проекта «Наука». Я не знаю, сколько над этим человек работало, но работали люди в министерстве, работали люди в правительстве, в проектном офисе и Академии наук. Академия наук, кстати, была привлечена и для разработки национального проекта «Образование».

Следующий этап — написание самого проекта. Все национальные проекты должны быть определенным образом структурированы, нужно прописать каждое мероприятие. То есть нельзя, конечно, говорить в прошедшем времени, работа идет. Понимаете, когда исходный документ готовится, не очень корректно его содержание раскрывать, поэтому руководство Академии все лето в какой-то степени «держало оборону» против вашего брата журналиста, хотя все вице-президенты Российской академии наук и президент Александр Сергеев, разумеется, были в курсе, и мы вместе работали. Но все-таки мы работали над документами, которые еще не готовы. Сейчас документы первого этапа в основном готовы. Они стали более публичными, особенно после презентации на заседании президиума Российской академии наук. Наша точка зрения состоит в том, что на следующей стадии необходимо широкое привлечение тех, кто собственно делает науку, то есть научного сообщества. Пока мы видим, что министерство предпочитает привлекать к разработке национального проекта «Наука» преимущественно чиновников. Единственный представитель научного сообщества в этом процессе — это Российская академия наук.

Я сейчас хочу процитировать бумагу, которую я сегодня получил… Нас, Российскую академию наук, просят представить кандидатуры в рабочие группы, рабочие органы национального проекта «Наука». Бумага из министерства. Рабочих групп очень много, около тридцати. Список рассылки — Минвостокразвития, Минздрав, Минкавказ, Минкомсвязь, Минобороны, Минпромторг, Минсельхоз, Минфин, Минэкономразвития. Девять. И ФГБУ «Российская академия наук». С нашей точки зрения, это совершенно неправильно, потому что чиновники много чего могут придумать, но выполнять это потом нужно будет научному сообществу, поэтому на данном этапе (и это твердая позиция Российской академии наук) нам нужно более широко привлекать научное сообщество. Нельзя разрабатывать проект в какой-то специальной области, не привлекая специалистов в этой области. Именно такой ответ я и направил в министерство.

— Длительность упомянутых проектов — шесть лет. Когда должна быть закончена разработка и когда, грубо говоря, научное сообщество должно начать жить по тому, что написано в национальном проекте «Наука»?

— 1 января 2019 года. Все должно быть разработано до этого.

— Правительство это должно представить 1 октября?

— 1 октября, да.

— Это буквально через две недели. Что произойдет за это время?

— Сейчас утвержден только паспорт, только основные показатели национального проекта. Теперь нужно описать более конкретно, что представляют собой новые сущности, поименованные в президентском указе. Первое — «научно-образовательные центры». Что это такое? Мнений очень много. Как они будут функционировать? На каких основах, юридических, научных? Как будут образовательные программы вестись в рамках консорциума? И так далее.

Еще меньше ясности — «центры мирового уровня». Что такое центры мирового уровня? Это юридическое лицо, или это подразделение внутри юридического лица, или это что-то еще? Или это, может быть, какие-то лаборатории, которые управляются из некоего центра, который является юридическим лицом? Как Общество Макса Планка. В Германии только само общество является юридическим лицом, а институты не юридические лица. Тут есть много вопросов, и, конечно, их все надо сейчас детально разрабатывать.

Пункт «оборудование». Вот представьте себе, 50% оборудования должно быть обновлено в ведущих организациях. Во-первых, какие организации ведущие? Во-вторых, как его считать? Оборудование, начиная с какой-то стоимости, или как? По какой стоимости его считать, по балансовой или по какой-нибудь другой? Что значит «обновлено»? Как будут доводиться соответствующие субсидии до организаций?

По инфраструктуре тоже. Подписка на электронные журналы, поддержка российских журналов, установки мегасайенс. Там есть также пункт «поддержка экспериментов мирового уровня». Как отбирать эти эксперименты? Вот вы астроном, конечно, там будут какие-то заявки от астрономов, как их отбирать? Все время звучала «Нейтринная лаборатория на Баксане». Это самое главное или другое?

И проект по кадрам. Как новые лаборатории создавать? Что такое научная аспирантура? Какой конкретный механизм? И так далее.

Когда вы видите эти вопросы, вы понимаете, что на них чиновники ответить в принципе не могут. Они такого наворотят, что потом не расхлебаешь. Поэтому нужно широко привлекать научное сообщество к решению этих вопросов.

— В конце июля был опубликован состав проектного комитета по национальному проекту «Наука», в который вы вошли. Создалось впечатление, что это «финальная рука» проекта, то есть финальный текст не пройдет без согласования этих семи человек.

— Нет. Это не орган, который разрабатывает, это чисто технический орган, который рассматривает проект перед внесением в правительство. Министерство представляет разработку в проектный комитет, в проектном комитете это еще раз рассматривается и представляется в правительстве. Там есть представители Российской академии наук, Минэкономразвития, Министерства финансов и так далее. Этот координирующий орган синхронизирует действия, делает последнюю поверку.

— Понял. То есть от Академии наук, грубо говоря, не только вы занимались разработкой?

— Нет, не только я. Этим занимался и президент (Российской академии наук, — прим. Indicator.Ru), этим занималось и большинство вице-президентов. Мы действительно работали летом.

— Как раз интересный момент — то, что эта большая работа проводилась летом. У большей части людей в это время складывалось ощущение полного затишья, и, чем занимаются в новом министерстве, было вообще непонятно…

— Нет-нет, работа шла очень активно все лето и продолжается сейчас.

— Перейдем тогда к конкретным вещам, которые мы сейчас знаем про нацпроект «Наука». Например, в нем говорится о присутствии Российской Федерации в числе пяти ведущих стран мира, осуществляющих научные исследования и разработки в областях, определяемых приоритетами научно-технологического развития. Как этого достичь? Ведущие страны мира — по какому списку?

— Войти в пятерку среди всех стран мира. Понятно, что Тринидад и Тобаго, наверное, можно вообще не рассматривать. И Кот-д’Ивуар. В данном случае это просто оборот фразеологический. Нам надо войти в пятерку по показателям, связанным с научными исследованиями в приоритетных направлениях. Таких показателей предлагалось очень много, по этому поводу было много споров. В конечном итоге выбрано три показателя. По ним мы должны войти в пятерку. Вернее, по двум должны войти в пятерку, по третьему удержать свое место в пятерке, потому что мы уже сейчас в пятерке находимся.

Наиболее сложная задача, с моей точки зрения, — это войти в пятерку по числу статей, индексируемых в международных базах данных, по приоритетным направлениям. Российская академия наук достаточно интенсивно работала по отбору этих приоритетных направлений. Мы взяли классификатор Web of Science, Scopus (они связаны, там есть соответствия между разделами) и отобрали те разделы, которые касаются приоритетов, зафиксированных в Стратегии научно-технологического развития России. Таких разделов в Web of Science оказалось 112 из 252. По этим 112 разделам в настоящий момент мы находимся по числу статей на 11 месте. Чтобы войти в пятерку, надо примерно, по состоянию на сегодняшний день, в 1,8 раза увеличить чисто статей за 6 лет. Я думаю, что в реальности необходимо будет увеличение в 2 раза.

— Просто взяли 112 направлений и просуммировали число статей, правильно я понимаю?

— Совершенно верно, да. Причем проектный офис четко следил: раз написано в указе президента «место», значит, все индикаторы по первой цели должны быть в терминах «место». Никакое не «число». Место.

С моей точки зрения, это реальная цель. Если последовательно стимулировать написание статей в международных журналах из международных баз данных, то это вполне реально.

Второе — патенты. На некоторых этапах обсуждения была критика, что у нас все касается фундаментальной науки, но по прикладной науке очень трудно сравнивать. Если это какая-то оборонная или коммерческая тайна, то никто же в других странах ее не раскроет, и мы не раскроем. А проектный офис от нас требовал, чтобы результат был проверяем. Мы остановились на числе патентов, хотя мы понимаем, что это не очень хороший показатель. Число патентов, которое подается в России, не такое уж маленькое. Мы находимся по общему числу патентов на восьмом месте в мире по данным Всемирной патентной организации. По числу патентов вполне реально переместиться на пятое место, если этому уделять внимание. И третий показатель — число исследователей. По общему числу исследователей (не на душу населения, а в сумме) мы сейчас на четвертом месте.

— Именно исследователей или людей, занятых…

— Людей, занятых исследованиями и разработками.

— Просто есть извечный спор, что, по данным Росстата, у нас 700 тысяч человек, которые «задействованы в сфере исследования и разработок», при этом на деле половина из них — это инженеры, сантехники, уборщицы и прочее.

— Место России по численности исследователей в эквиваленте полной занятости, по данным Организации экономического сотрудничества и развития. По данным этой международной организации, в 2016 году у нас исследованиями и разработками занималось 429 тысяч человек. Это четвертое место в мире. Надо, чтобы оно осталось четвертым, ну, или пятым хотя бы.

По первой цели получается три таких показателя.

— Тогда по поводу второй цели, обеспечения привлекательности работы в Российской Федерации российских и зарубежных ведущих ученых и молодых перспективных исследователей.

— Смотрите, что говорится: работа должна быть привлекательной. С моей точки зрения, это главная цель. Что значит «привлекательная»? Грубо говоря, они должны сюда приезжать, а не уезжать. Не все, а две категории: ведущие ученые и молодые перспективные исследователи. Надо, чтобы для них, а не для всех работа была привлекательной. Я так понимаю эту задачу. Если пройтись по задачам, этой цели в проекте посвящено достаточно много мероприятий. Внутренняя аспирантура, новые гранты, создание новых лабораторий для молодых перспективных исследователей, улучшение инфраструктуры в конце концов — это тоже привлекательность. Но в качестве численных показателей остались два. Во-первых, численность российских и зарубежных ученых, работающих в российских организациях и имеющих статьи в научных изданиях, и не абы в каком журнале, а в журналах первого-второго квартиля. Публикация статьи в таком журнале — показатель состоявшегося ученого, который имеет какие-то достижения. Число таких ученых в РФ должно увеличиваться. Во-вторых, доля молодых исследователей в возрасте до 39 лет.

Мы на разных стадиях (я уж раскрою определенную кухню) все время говорили о том, что нужно вводить еще дополнительные индексы привлекательности. Достаточно долго в списке показателей сохранялся «индекс привлекательности». Есть doing business, а мы, Российская академия наук, хотели, чтобы был doing science. В принципе, все с этим соглашались, но проектный офис это выкинул, потому что это еще не устоявшаяся методика. У них была такая инструкция — использовать только те цифры, которые международные, проверенные, устоявшиеся. На самом деле разработки уже есть, у фонда Кудрина есть разработки doing science. Они говорят: нет, пусть несколько лет этот индекс будет вычисляться, и потом уже, если он приобретет международную известность, мы его включим.

— Можно все-таки про привлекательность задать вопрос? Вы сказали, что две цифры там будут смотреться, грубо говоря, как сейчас и как должно быть к 2024 году. Цифры можете сказать?

— Эти цифры, как и цифры общего финансирования по всему проекту, безусловно, будут меняться, уточняться. По первому и второму квартилю могу сказать, что предусмотрено небольшое увеличение порядка 15%, по доле молодых — порядка 10%. Это не с потолка взятые, а разумные, реальные цифры. Проводились вычисления, оценивалось, достигнем или не достигнем мы их к 2024 году.

— И еще вопрос по привлекательности, про зарубежных ученых, в том числе молодых. Когда я приезжаю в зарубежную научную организацию, я там говорю на английском языке, все друг с другом говорят там на английском языке, даже если это Германия или Франция, потому что коллектив очень разнородный. А у нас такого нет. У нас, как ни крути, большая часть сотрудников в большей части научных учреждений — это граждане России, говорящие на русском. И им между собой говорить на английском, наверное, глупо. Как вы думаете, настанет ли когда-то такой момент, когда хотя бы в четверти российских организаций рабочий язык будет английский, потому что будет очень много иностранных специалистов? И второй вопрос: нужно ли вообще к этому стремиться?

— Ну, в разных случаях по-разному. Если к нам в лабораторию приезжает ученый, который не говорит по-русски, то все свободно переходят на английский, и никаких проблем в общении мы при этом не испытываем, то есть если в комнате находится хоть один человек, который не понимает русский, то все говорят по-английски. И я знаю, что такая ситуация во многих других лабораториях. Разумеется, если мы приглашаем какого-нибудь ведущего ученого открыть лабораторию в России, то в лаборатории все будут говорить по-английски просто потому, что начальник не понимает по-русски.

Помимо этого, в плане привлекательности еще довольно много новых инструментов. Во-первых, это инфраструктурные мегасайенс-установки, которые должны эксплуатироваться международными коллективами. Если там будет заметный вклад людей, которые говорят только по-английски и не понимают по-русски, то, естественно, все будут говорить по-английски.

Во-вторых, в нацпроекте предполагается развивать центры мирового уровня. Это новый инструмент, который, возможно, придет на смену мегагрантам. Что такое «центр мирового уровня»? Это некий центр, в который приглашаются несколько ведущих ученых со всего мира (может, наших, может, не наших), им дается очень хорошее финансирование, и они развивают прорывное направление в определенной области науки. Причем через этот центр проходит множество молодых ученых, которые там обучаются, а потом переходят работать в российские организации. Либо это могут быть просто люди, которые имеют совместные работы (статьи в соавторстве, — прим. Indicator.Ru) с учеными из центра мирового уровня. В нацпроекте один из показателей (уже второго уровня) — это число совместных работ российских ученых из других организаций с учеными из центра мирового уровня. Возвращаясь к вашему вопросу, в центрах мирового уровня, поскольку там достаточно заметное количество людей будет из-за рубежа, конечно, будут говорить по-английски.

— Раз уж мы заговорили про центры мирового уровня. Формулировка пока выглядит так, что эти центры создаются на основе интеграции университетов и научных организаций, а также их коопераций со структурами, которые действуют в реальном секторе экономики.

— Нет, не путайте. То, что вы сформулировали, — это научно-образовательный центр. В нацпроекте «Наука» есть две сущности. Первая — научно-образовательные центры. Это объединение университетов, научных институтов и предприятий реального сектора экономики, причем третий пункт очень важен и, может быть, должен доминировать. Это объединение организуется не для того, чтобы решить какую-то проблему фундаментальной науки, не для того, чтобы подготовить специалистов, а для того, чтобы решить проблему реального сектора экономики. Эту проблему формулируют предприятия, которые входят в научно-образовательный центр. И если институты и университеты совместно могут помочь решить эту проблему, то на этой базе создается научно-образовательный центр.

— Тогда по поводу научно-образовательных центров. Как это могло бы выглядеть? Условно говоря, приходит крупная компания из реального сектора экономики в университет и говорит: «Уважаемый университет, вот нам нужно то-то и то-то, давайте создавать совместный научно-образовательный центр». Это означает, что университет, в который пришел этот индустриальный партнер, прекращает свое существование и трансформируется в научно-образовательный центр или университет продолжает свое существование, и где-то там в сторонке создается…

— Нет-нет. Научно-образовательный центр функционирует на базе консорциума. Те организации, которые входят в консорциум, не теряют свою юридическую идентичность (юридические лица), но там есть некая структура, научно-образовательный центр, который координирует работу по данному направлению. Конечно, не один университет или институт и не одно промышленное предприятие, а это может быть несколько промышленных предприятий, не теряют свою юридическую идентичность.

— То есть это организация, у которой несколько учредителей?

— Нет, это вообще не организация. Может, эти организации, которые участвуют, могут создать некоммерческое партнерство и учредить некий орган, который будет заниматься координацией работ по данному направлению. Но это просто управленческий орган, и все. Он организует работу данных организаций по данному направлению, но он не меняет сути этих организаций.

— Просто почему уточняю. Отдельно взятый успешный университет, по большому счету, — это же и есть не что иное как научно-образовательный центр. И тут получается, что университет создает то ли клон, то ли какую-то вторую сущность. Вот, условно говоря, был и есть МГУ. А на его базе был когда-то создано то, что стало теперь отдельным вузом под названием МФТИ. В рейтинг университетов, условно говоря, эти научно-образовательные центры будут попадать сами по себе?

— Центр — это не университет. Это управленческая надстройка, которая занимается управлением определенным направлением деятельности организаций, входящих в центр. Что вас смущает? В рамках программы «Интеграция» двадцать лет назад были созданы научно-образовательные центры между академическими институтами и университетами, но сами эти организации не теряли свою идентичность. Просто создавалась виртуальная структура, которая отвечала за сотрудничество данного института и данного университета. В научно-образовательных центрах, которые я вел (там было три университета и два академических института), несколько сотрудников занимались координацией этой деятельности, но юридически это никак не оформлялось. В данном случае, поскольку другой масштаб, возможно, будет юридическое оформление.

Представьте себе, какая-нибудь организация реального сектора экономики говорит, что нам нужны материалы вот с такими и такими свойствами. Сможете сделать? Университет в содружестве с академическими институтами говорят, что смогут. Давайте объединимся, подадим заявку. Тут очень важно, что основную долю финансирования должно нести промышленное предприятие. Александр Михайлович Сергеев на заседании президиума привел цифры, поэтому я их, наверное, озвучить могу. Даже в первый год финансирование научно-образовательного центра из внебюджетных источников почти в два раза превышает финансирование из федерального бюджета. А в 2024 году — в шесть раз. Тут, как говорится, особо не попьешь кровушки из федерального бюджета. Кстати, я хотел бы подчеркнуть, что в нацпроекте предусмотрено образование 15 научно-образовательных центров, но это за счет федерального бюджета. В принципе, региональные бюджеты и региональные власти вообще уже заинтересовались этой формой. Я знаю, что московское правительство (поскольку сейчас в Москве разрабатывается идея научно-производственного кластера) тоже хочет сделать по тем же лекалам, но уже за средства регионального, московского бюджета ряд научно-образовательных центров в Москве. Такие предложения сейчас начинают поступать из очень многих регионов.

Вторая важная сущность из нацпроекта «Наука» — это центры мирового уровня. Если научно-образовательные центры — это прикладная наука, и основное в них — это промышленность, то в центрах мирового уровня основное — это фундаментальная наука. Я, откровенно говоря, не знаю сам, насколько жизнеспособна модель, которая сейчас рассматривается, что центр мирового уровня — это обособленное подразделение внутри имеющейся организации, то есть ведущая организация, помимо своей основной деятельности, создает еще обособленное подразделение, которое является центром мирового уровня. Это подразделение начинает развиваться по особым законам под руководством нескольких ведущих ученых, которых пригласили.

В ходе нашей работы летом были жаркие споры о процедуре отборов этих центров. Некоторые сотрудники министерства, в частности министр, считают, что они и так все знают. Они знают, где уже будут центры научно-образовательные, где будут центры мирового уровня. Мы, Российская академия наук, говорим, и Татьяна Алексеевна Голикова нас поддержала, что это должно определяться на основе конкурса. Должны объявляться прозрачные конкурсы с четко прописанными требованиями к этим центрам, должны быть поданы заявки, они должны быть по понятной процедуре рассмотрены. Это, я считаю, очень важно, потому что в этом случае победителей определяют специалисты, научное сообщество. Если этого не делать, то победителей определят чиновники, люди из министерства. Я думаю, что это неправильно.

— Возвращаясь к центрам мирового уровня, и научным, и научно-образовательным. Раз все будет мериться циферками, то какими цифрами измеряется мировой уровень в одном и в другом случае?

— Там есть показатели по числу статей, но в журналах уже только первого квартиля, все остальное не считается. Если это научно-образовательный центр, по числу патентов и по тем технологиям, которые должны быть разработаны и внедрены в промышленность. Есть показатели по числу специалистов, которые должны быть подготовлены и пропущены через центры. У центров мирового уровня, я уже говорил, есть показатель, связанный с совместными работами в центрах мирового уровня и в других организациях Российской Федерации.

— Сейчас каверзный вопрос, в связи с квартилями. В одном случае — первый и второй, в другом случае — только первый. Возмущенная научная общественность может заявить, что этими показателями до конца убиваются российские научные журналы, которые в силу различных причин относятся к третьему-четвертому квартилю или вообще не входят в Web of Science, Scopus. Как вице-президент, который ведет издательскую деятельность, что бы вы ответили?

— Во-первых, основной показатель, который как зарплата в прошлых «майских указах», — это число статей в международных базах данных.

— Всего статей, независимо от квартиля?

— Да. Именно за это организации будут наказывать, если они не будут выполнять этот показатель. Во-вторых, там ставятся задачи довести до 500 число российских журналов в международных базах данных. И предусмотрено определенное финансирование для того, чтобы качество журналов поднять. Публиковать в российских журналах надо не просто для того, чтобы опубликовать и забыть. Нужно, чтобы другие люди читали эти российские журналы. Для этого они должны быть доступны, для этого они должны выписываться всеми библиотеками, и ученые должны приучиться их просматривать. А это возможно только при осуществлении мер, направленных на улучшение качества. Я про это много говорил, мы этим занимаемся, у нас есть определенное видение, как этого достичь. В национальном проекте «Наука» РАН последовательно отстаивала мероприятия по поддержке российских журналов, и нам удалось это направление сохранить. Мы надеемся, что в результате этой поддержки журналы смогут увеличить свои рейтинги и перейти в более высокие квартили. Но должен быть баланс, мы не должны замыкаться. Мы вкладываем много денег в центры мирового уровня, в российских журналах публикации появятся и без этих денег. Мы вкладываем, чтобы эти публикации из этих центров были действительно в топовых журналах.

— У меня остался последний вопрос. В ноябре уже далекого 2012 года в интервью Газете.Ru вы сказали такую фразу: «В российской науке изрядное количество "отдыхающих"». Прошло почти шесть лет. Как сейчас с количеством «отдыхающих» в российской науке, на ваш взгляд? То же самое, уменьшилось, увеличилось? И что с этим делать?

— Я не уверен, что увеличилось, но не уменьшилось, это точно. Более того, они начали сейчас отдыхать в более комфортных условиях. Все мои источники в московских институтах, где выплачивают достаточно значительные заработные платы тем, кто находится на должностях научных сотрудников, говорят, что от увеличения зарплаты изменения стиля работы не произошло, к сожалению. Я считаю, что это нерационально, когда такие значительные средства тратятся на исследования, которые можно было спокойно не проводить в условиях недостатка средств на модернизацию науки. Вы знаете, что Российская академия наук проанализировала отчеты по научным темам госзадания академических институтов. В итоге оказалось, что есть около 50% тем, по которым не опубликовано вообще ни одной работы за последние годы. При анализе планов на будущее мы тоже видим очень странные, явно архаичные темы. Тут вспоминается известное стихотворение Некрасова:

В столицах шум, гремят витии,

Кипит словесная война,

А там, во глубине России, —

Там вековая тишина.

Так вот, во глубине многих научных институтов по-прежнему вековая тишина. Именно это я имел в виду, когда в одном из недавних интервью на вопрос об оценке реформы российской науки отвечал, что эта реформа еще и не начиналась.

Российская академия наук писала письмо в правительство о том, что получается парадоксальная вещь: размер оплаты, по сути, зависит не от качества работы того или иного научного сотрудника, а от места жительства. Если он работает в Москве, он просто по факту своего места жительства получает намного больше, чем если он работает, скажем, в Красноярске. Это же неправильно. И вообще, неправильно институт оценивать как целое. В каждом институте есть хорошо работающие сотрудники, есть плохо работающие сотрудники. В тех институтах, где это понимают, вводят повышающие коэффициенты для тех, кто публикует статьи, имеет гранты, аспирантов, дипломников. Это, к сожалению, единичные случаи. А в большинстве организаций, действительно, «вековая тишина».

— Какое финансирование предполагается для нацпроекта «Наука»?

— Это примерно 400 миллиардов на шесть лет. Я хотел бы подчеркнуть, что это дополнительное финансирование, которое правительство изыскивает для выполнения указа президента. Это намного меньше, чем финансирование по всем тем статьям, которые были и в текущем году. Все эти статьи сохраняются, остается неизменным и заданное еще президентским указом 2012 года так называемое базовое финансирование, которое идет на выплату гарантированной заработной платы, в том числе не слишком эффективно работающих сотрудников.

Общаясь летом с чиновниками-финансистами, я поднабрался их сленга: дополнительное финансирование они называют «допы», а базовое — «база». В этих терминах я бы сказал так: «допы» из нацпроекта «Наука» не принесут должного эффекта, если не провести реформу «базы». Несмотря на непопулярность этого утверждения, я не боюсь его высказывать еще и еще раз.

Автор: Николай Подорванюк

Источник: Indicator.Ru

Россия > Образование, наука > ras.ru, 20 сентября 2018 > № 2735512 Алексей Хохлов

Полная версия — платный доступ ?


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 сентября 2018 > № 2750825 Елена Пономарева

Знак бесконечность: как компании научились зарабатывать на времени

Елена Пономарева

Основатель научно-исследовательской компании «Лаборатория трендов»

Если вы не готовы предоставлять услуги 24 на 7, велика вероятность того, что клиент уйдет к конкурентам

Сегодня уже никого не удивляет фраза «Я ничего не успеваю!» Темп жизни современного человека не идет в сравнение даже с тем темпом, который был 15-20 лет назад. Причина кроется в развитии цифровых технологий и появлении таких товаров и услуг, о многих из которых раньше потребители могли только мечтать (например, круглосуточные магазины) или даже не могли представить себе их существование (онлайн-обучение, функциональные продукты питания или смартфоны).

Раньше большинство людей жили по привычной схеме «дом — работа — дом», сегодня эта траектория становится более сложной и менее предсказуемой. Бизнесу все сложнее «поймать» современных потребителей и приходится прикладывать все больше усилий для выигрыша в конкуренции не только с компаниями, предлагающими аналогичные товары или услуги, но с десятками других предложений. Например, если вы любите побаловать себя оригинальными сэндвичами на завтрак, вы можете купить традиционный хлеб массового производства, приобрести свежую выпечку в розничной сети, зайти в пекарню-кондитерскую, заодно сделав там паузу и выпив кофе с пирожным, купить хлеб домой по дороге в мобильной точке пекарни, работающей навынос, или испечь хлеб дома, самостоятельно замесив тесто. Конкуренция сегодня переходит от прямой к межформатной, когда в очередь за кошельком потребителей становятся компании, работающие в разных товарных или ценовых категориях, но удовлетворяющие одни и те же потребности потребителей.

И речь идет не только о борьбе за деньги потребителей, конкуренция выходит на другой уровень. Компании начинают соперничество за время потребителей, которого становится все меньше. Знаете ли вы, чем будете заниматься вечером в следующую среду? Многие сейчас посмотрят в ежедневник и назовут конкретные планы (например, посещение спортзала или визит к косметологу) или ответят, что пока этот вечер свободен, поэтому они, скорее всего, пройдутся по магазинам или будут отдыхать дома. При этом все мы уже привыкли к планированию основных «точек» в календаре, прекрасно понимая, что ситуация может стремительно измениться за несколько минут и вместо фитнес-центра вы окажетесь в кинотеатре с подругой на премьере нового фильма, а вместо отдыха с семьей — на мастер-классе, куда вас пригласят коллеги.

Потребители постоянно находятся в стрессе, лавируя в разнообразии выбора и стараясь успеть не только решить рабочие вопросы и сделать обязательные рутинные дела (покупка продуктов питания, приготовление еды, посещение врачей), но и найти время для развития, отдыха и общения. В каждом городе ежедневно проходят десятки мероприятий, открываются новые рестораны, салоны красоты и фитнес-центры приглашают на уникальные программы, интернет предлагает новые способы провести время, не выходя из дома, а ретейлеры манят скидками.

При этом в сутках так и остается 24 часа, которые современные потребители стараются «растянуть», чтобы успеть как можно больше. Время, наряду с привычными потребительскими ценностями, становится одним из ключевых факторов при принятии решений о покупке товаров или услуг. Предложение записаться к парикмахеру не в конкретный удобный день, а через неделю, вызывает недовольство, и, если клиентка не привязана только к одному мастеру, она с большой вероятностью уйдет к конкурентам. Современные потребители не привыкли ждать и хотят получить нужное как можно быстрее. А если сделать это не получается, быстро находят замену.

Например, возвращаясь домой после длинного рабочего дня, девушка может зайти в удобно расположенную кофейню, и, если в ней не оказалось свободных столиков, у нее не возникнет проблем, чтобы поужинать. Она может, например, заказать еду на дом или дойти до ближайшего работающего магазина и купить продукты. Еще 10—15 лет назад задачу поужинать поздним вечером при наличии пустого холодильника было сложно решить, сегодня же бизнес существенно облегчает потребителям жизнь.

Поняв ценность времени и увидев резервы для его высвобождения, бизнес получит благодарных потребителей. При этом фактор времени играет и на стороне бизнеса — работая на опережение и предлагая решения, пробуждающие скрытые потребности клиентов, компании смогут сформировать свою стратегическую конкурентоспособность. В наши дни, чтобы быть успешными, нужно уже сегодня понимать, что будет нужно потребителям завтра. Стив Джобс, предложив рынку iPhone, активировал скрытую потребность иметь в одном гаджете большое количество функций. Сегодня мы не можем представить жизнь без смартфонов, которые одновременно и экономят, и «съедают» наше время, а еще 10—12 лет назад были довольны кнопочными мобильными телефонами.

Компании, в полной мере осознавшие важность и ценность времени для своих потребителей, всегда будут востребованы, предлагая возможность приобретать товары или услуги до полуночи или круглосуточно, заказать доставку продуктов питания не только домой или в офис, но и в удобное для потребителя место и время, перекусывать на бегу, перемещаясь по городу со встречи на встречу (например, стремительно расширяющаяся снековая категория или кофе навынос), совершать покупки в любом месте и в любое время через сайт или мобильное приложение, получать с помощью геолокации и приложений полезные подсказки (о ближайших магазинах и наличии в них конкретных товаров, о свободных столиках в ресторане или парковке).

Если вам удалось обнаружить решение, которое позволит сэкономить время вашим потребителям, срочно берите его в работу. Иначе рано или поздно это сделает кто-то другой.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 сентября 2018 > № 2750825 Елена Пономарева


Россия. УФО > Образование, наука > fadm.gov.ru, 19 сентября 2018 > № 2734128 Николай Цуканов

Николай Цуканов: «Главное — ваше стремление быть полезным для страны»

Сегодня в Екатеринбурге состоялось заседание Совета по молодежной политике при Полномочном представителе Президента Россиийской Федерации в УрФО.

В заседании приняли участие Полномочный представитель Президента России в УрФО Николай Цуканов, заместитель руководителя Росмолодежи Екатерина Драгунова, представители органов власти регионов УрФО и более 130 молодых людей, реализующих общественные, научные, коммерческие, культурные и социальные проекты.

Полномочный представитель подчеркнул, что достижение масштабных целей, поставленных в Послании Президента России Федеральному Собранию и майском Указе Главы государства, немыслимо без участия молодежи. Таким образом,главной задачей молодежной политики становится не только помощь молодым людям, но прежде всего, стимулирование их активности в бизнесе, управлении, науке и других сферах деятельности.

Говоря о задачах Совета, Николай Цуканов подчеркнул: «Мне бы очень хотелось, чтобы советом принимались практические решения и были реализованы со временем. Могут появиться проектные офисы по молодежному предпринимательству, комфортной городской среде и так далее. Главное — ваше стремление быть полезным для страны».

В свою очередь Екатерина Драгунова рассказала о возможностях самореализации, которые доступны современной молодежи: «В этом году государство доверило Росмолодежи распределить гранты на сумму 2,5 млрд рублей. Это колоссальные средства и колоссальное количество инициатив, которые поддержаны в рамках Всероссийского конкурса молодежных проектов и уже воплощаются в жизнь».

Заместитель руководителя Росмолодежи отметила высокий уровень реализации молодежных мероприятий в регионах Уральского федерального округа, а также напомнила, что округ занимает лидирующую позицию в рейтинге системы ключевых показателей реализации ГМП. «В рейтинге регионов второе место занимает Ямало-Ненецкий автономный округ, а четвертое – ХМАО», – пояснила Екатерина Драгунова.

В качестве спикеров на заседании Совета выступили Глава палаты молодых законодателей при Совете Федерации Николай Бурматов, глава федерального комитета по молодежному предпринимательству «Опора России», руководитель отрядов Центрального штаба МОО «Российские студенческие отряды» Юрий Болдырев и авторы социально значимых проектов. Также в состав совета вошел Владимир Васкевич.

В ходе заседания Совета участники обсудили проекты по развитию добровольческих инициатив, а также различные проектов в сфере молодежного предпринимательства. Отдельно поговорили о деятельности Российских студенческих отрядов и возможности привлечения бойцов РСО на федеральные строительные проекты. Особый интерес вызвало обсуждение школы законотворчества для молодых политиков, в том числе членов Молодежного совета.

Совет по молодежной политике – это открытая площадка для обсуждения проблем и задач молодежной политики в Уральском федеральном округе. Основными его принципами станут открытость, добровольность и, самое главное, – ориентация на результат. Для этих целей в рамках Совета создаются рабочие группы по нескольким направлениям: развитие цифровой экономики и решение экологических проблем, молодежное предпринимательство, спорт, туризм, комфортная городская среда и другие.

Россия. УФО > Образование, наука > fadm.gov.ru, 19 сентября 2018 > № 2734128 Николай Цуканов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > mirnov.ru, 18 сентября 2018 > № 2736796 Любовь Клещенко

«НЕ БОЛЕЕ ТРЕХ ДЕТЕЙ В ОДНИ РУКИ»

Минпросвещения с 1 января намерено ужесточить взятие детей под опеку. Почему жизнь в приемных семьях все чаще превращается в ад, разбирался «МН».

После скандального «закона Димы Яковлева», ужесточившего усыновление наших сирот иностранцами, государство стало активно развивать институт приемной семьи через возмездную опеку.

Инициатива вскоре дала результаты: на 1 сентября 2018 года число детей-сирот, содержащихся в казенных учреждениях, достигло минимума за всю новейшую историю России. Если десять лет назад таких детей было 115,6 тысячи, то сегодня - 47,8 тысячи.

Число детей, которых берут в семьи, превышает количество тех, кто попадает в детские дома.

ЖЕРТВАМИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ СТАЛИ 97 ДЕТЕЙ

Однако есть и неутешительная статистика - это побои, издевательства и убийства в замещающих семьях. Число преступлений растет ежегодно: так, в 2016 году рост составил почти 30% по сравнению с 2015 годом, в 2017-м - 27% по сравнению с 2016 годом.

По словам руководителя управления процессуального контроля за расследованием отдельных видов преступлений СК РФ Евгении Минаевой, жертвами преступлений в замещающих семьях стали в прошлом году 97 детей, из них восемь были убиты возмездными опекунами, четверо остались инвалидами, 52 были изнасилованы возмездными опекунами либо подверглись сексуальному насилию в другой форме.

Помимо этого, платных опекунов привлекают к уголовной ответственности за истязания и мошеннические действия в отношении жилья опекаемых.

Причем, как отмечает Следственный комитет, из всех видов опеки и усыновления чаще всего в криминальную сводку попадают именно семьи, заключившие с органами опеки договор на возмездную опеку. Иначе говоря - коммерсанты.

Это подвигло Минпросвещения взяться за разработку законопроекта «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты прав детей». Предположительно он должен вступить в силу уже 1 января 2019 года. Закон предлагает ужесточить требования к приемным родителям, в частности ввести обязательное психологическое тестирование.

Один из авторов рекомендаций к новому закону - глава Центра защиты прав человека в психиатрии, психолог и юрист Любовь Клещенко.

«МН»: То есть сегодня тестирования возмездных опекунов не проводится?

Л.К.: Проводится, но далеко не всегда и не везде. А самый скандальный пункт, вызвавший море протестов со стороны возмездных опекунов, - это ограничение на количество детей, взятых под опеку. Сегодня, согласно постановлению правительства №423 «Правила создания приемной семьи...», в одной семье должно быть не больше восьми приемных детей. И то этот пункт действует с конца 2017 года. До этого можно было детей брать десятками.

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ НЕПРИЯТИЕ

«МН»: А сколько разрешат по новому закону?

Л.К.: Мы, психологи, настаиваем, чтобы не больше трех. В идеале в одной семье должны воспитываться только кровные братья и сестры - селить под одной крышей детей от разных биологических родителей недопустимо с точки зрения психологической совместимости. В крайнем случае запретить брать нового ребенка раньше, чем пройдет год после взятия под опеку предыдущего.

«МН»: Почему?

Л.К.: Потому что возникает психологическое неприятие. Изначально оно уже есть между приемными детьми и неродными родителями. Преодолевать его очень сложно. А когда еще в одной семье оказываются восемь неродных братьев и сестер, каждый со своим психотипом, то получается гремучий котел, в котором все варятся.

Добавьте сюда еще инвалидность детей, пороки умственного развития, психологические травмы, полученные в детском доме, и так далее. Плюс теснота, скученность по шесть человек в комнате на двухъярусных кроватях.

Сегодня по закону даже квадратные метры никак не регулируются. По новому закону хотят ввести минимум шесть метров на ребенка. Тоже негусто, согласитесь. Родного ребенка в таких жилищных условиях часто рожать отказываются. Говорят: «Ну куда?»

«МН»: Сокращение детей с восьми до трех не приведет к тому, что число возмездных опекунов значительно уменьшится?

Л.К.: Конечно, уменьшится! Ведь для этих людей дети - бизнес, и они не будут этим заниматься, если значительно уменьшится норма прибыли. В опекуны не идут, чтобы взять одного-двух детей. Они их, извините, хапают и хапают!

БЕЗ ЛАСКИ И ЗАБОТЫ

«МН»: Сейчас возмездные опекуны пугают общественность перспективой того, что тысячи детей вновь окажутся в детских домах.

Л.К.: Хуже от этого многим детям не станет. Возмездные опекуны кричат, мол, если не мы, дети будут сидеть без ласки, заботы и любви в детских домах. А у возмездных опекунов они сидят все обласканные?

Сегодня что получается - опекуны берут умственно отсталого ребенка, с ним не занимаются. Вместо того чтобы прогрессировать, ребенок еще больше деградирует. Вы же понимаете, что если ребенок с той же болезнью Дауна воспитывается в родной семье, он отнимает 100% времени матери. А когда таких детей восемь, то как одна мать может их всех успевать лечить, учить, водить по логопедам и так далее? Да еще и любить, обласкивать.

«МН»: Почему дети с синдромом Дауна наиболее востребованы у возмездных опекунов?

Л.К.: Потому что эти дети никогда не пожалуются в опеку и вообще никому никогда не пожалуются. Как только ребенку исполняется 18 лет, они выбивают ему квартиру, оформляют на себя договор купли-продажи, присваивают жилье, а потом стараются от повзрослевшего ребенка избавиться. Или после получения квартиры оформляют бывшему воспитаннику недееспособность и новую опеку над ним как над умственно отсталым инвалидом. И жилье в итоге тоже присваивают.

«МН»: Неужели все возмездные опекуны такие циники и мошенники?

Л.К.: Смотрите сами - брать тех же детей с синдромом Дауна на бесплатной основе желающих нет. Бесплатно никто детей-инвалидов раньше брать не хотел, а теперь вдруг за деньги всех расхватали! Заработок, стаж в пенсию идет...

Аделаида Сигида

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > mirnov.ru, 18 сентября 2018 > № 2736796 Любовь Клещенко


Россия. Евросоюз. ООН > Армия, полиция. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > mvd.ru, 15 сентября 2018 > № 2732055 Вартан Вирабов

Кто защищает детство.

Права детей хоть и гарантируются основными законами большинства стран, всё же требуют внимания со стороны государства. Ведь речь идёт не просто о несмышлёнышах, не всегда способных постоять за себя, но о будущем нации. Вопрос настолько актуальный, что давно уже обсуждается и на международном уровне.

О том, как в этой работе участвует наша страна, рассказал кандидат юридических наук начальник отдела договоров с международными организациями Международно-правового управления ДПД МВД России подполковник внутренней службы Вартан ВИРАБОВ:

Проблема всего мира

- В нашей стране благополучие детей во всех сферах жизни, создание условий для их полноценного и безопасного взросления всегда являлись приоритетами для всего общества. Неслучайно основные принципы заботы о подрастающем поколении закреплены в Конституции Российской Федерации. Важность проблемы обеспечения основных гарантий прав и законных интересов ребёнка подчёркивается в посланиях Президента Федеральному Собранию, где ставятся задачи по разработке современной и эффективной государственной политики в области детства, в Концепции долгосрочного социально-экономического развития страны, Концепции демографической политики России на период до 2020 и 2025 годов соответственно.

Однако в последние годы деятельность по защите прав детей перестала быть исключительной заботой отдельных государств, став объектом международно-правового регулирования. Само собой, Россия является участником основополагающих международных договоров, касающихся этих вопросов.

Первым и основным документом, в котором проблема рассматривалась на уровне международного права, стала Конвенция ООН о правах ребёнка от 20 ноября 1989 года. Для нашей страны международный договор вступил в силу 15 сентября 1990 года.

Соглашение предполагает, что государства-участники принимают все необходимые меры для обеспечения защиты ребёнка от всех форм дискриминации или наказания независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения и состояния здоровья.

Страны, подписавшие Конвенцию, обязуются заботиться о благополучии несовершеннолетнего и с этой целью принимают необходимые законодательные и административные меры.

Европейский подход

Ещё одним документом, направленным на решение аналогичных задач, является Конвенция Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреб­лений, которая была подписана Российской Федерацией и ратифицирована в 2013 году. Это первый международный договор, принятый в рамках европейского регионального сотрудничества, по вопросам борьбы со всеми формами сексуального насилия в отношении детей, в том числе и с домашним.

Главная цель Конвенции - введение единых стандартов в области борьбы с сексуальной эксплуатацией и совращением детей, сексуальными домогательствами и злоупотреблениями в отношении несовершеннолетних, детской проституцией, порнографией и торговлей детьми. Документ обобщает европейский опыт и рекомендует усилить противодействие таким явлениям в рамках национальных законодательств.

Государства - участники Конвенции договорились сотрудничать для её реализации. В случае, когда двусторонний договор о правовой помощи или выдаче между государствами отсутствует, можно опираться на Конвенцию как на правовое основание.

Докладывает Россия…

Ещё один важный шаг в обеспечении благополучия подрастающего поколения сделан в мае 2000 года, когда Генеральная ассамблея ООН приняла Факультативный протокол к Конвенции о правах ребёнка, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии. Подписание и ратификация Россией этого документа позволит предупреждать и бороться с подобными преступлениями сообща с другими странами, а также развивать с ними правовое сотрудничество в данной сфере.

Согласно Протоколу каждое государство-участник в течение двух лет после вступления его в силу обязано представить в Комитет по правам ребёнка доклад о принятых мерах. 22 мая 2018 года в Женеве на 78-й сессии Комитета ООН по правам ребёнка российская делегация во главе со статс-секретарём - заместителем министра внутренних дел России Игорем Зубовым проинформировала международных экспертов о том, что делается у нас для эффективной защиты прав несовершеннолетних как на государственном, так и международном уровнях.

Ребёнок едет на родину

Большая работа по обеспечению прав ребёнка проводится также в рамках Содружества Независимых Государств. Причём во многом благодаря России формируются новые подходы в этой деятельности.

В октябре 2002 года в Кишинёве заключено Соглашение о сотрудничестве государств - участников СНГ в вопросах возвращения несовершеннолетних в страны их постоянного проживания. Документ позволил объединившись защищать интересы несовершеннолетних, которые не могут самостоятельно определять место пребывания и остались без попечения или совершили правонарушения, но не подпали под уголовную юрисдикцию.

В отношении несовершеннолетних, разыскиваемых для привлечения к уголовной ответственности или для исполнения приговора, действуют другие международные договоры.

Реализация положений Соглашения возложена на компетентные органы государств Сторон, которые на основании запроса оказывают друг другу содействие, чтобы установить личность несовершеннолетнего, определить государство его постоянного проживания, разыскать и возвратить детей в государства постоянного их проживания.

Участие Российской Федерации в международно-правовом решении проблем обеспечения детского благополучия, безопасности несовершеннолетних граждан стало свидетельством внимания, которое уделяется в нашей стране этим вопросам.

Записал

Андрей ШАБАРШОВ

(Щит и меч № 34, 2018 г.)

Россия. Евросоюз. ООН > Армия, полиция. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > mvd.ru, 15 сентября 2018 > № 2732055 Вартан Вирабов


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 сентября 2018 > № 2732284 Александр Сычев

Плохое слово. Как научиться выступать публично

Александр Сычев

директор центра обучения Presium Education

Российские управленцы, не впитавшие культуру small talks с детства, на курсах по риторике учатся даже эффектно листать слайды

Топ-менеджеры, как правило, очень уверенные в себе люди, с высоким уровнем эмоционального интеллекта и хорошо развитой спонтанной речью. Однако часто они совершенно не умеют выступать на публике или общаться в формате панельной дискуссии.

Как в помятом костюме

Неудачные публичные выступления топ-менеджеры воспринимают болезненно, сравнивая плохой спич с помятым костюмом. «Я вышел с речью, но никто ничего не понял», «Боюсь выступать» — вот наиболее частые причины обращения к экспертам по коммуникациям, но бывают и другие. Один из моих учеников, старший вице-президент крупной госкомпании, выступать умел, но хотел, чтобы публичные выступления перестали быть для него неприятной обязанностью. Это высокий статный мужчина, очень экспрессивный, с громким командным голосом, у которого в подчинении находилась не одна сотня людей. Свое желание заниматься ораторским искусством он объяснял так: «Я много выступаю, но не получаю от этого никакого удовольствия. Для меня это повинность, которой я пытаюсь всеми способами избежать или отсрочить ее — отменить, перенести и т. д. Хочу научиться получать от выступлений удовольствие, а не умирать от мысли, что надо сделать очередную презентацию на совещании».

Тренинги по искусству презентации, обучение топ-менеджеров коммуникативным навыкам заказывают как крупные частные, так и государственные компании, и в особенности digital-компании, которые ориентированы на Запад и понимают, что отстают: рынку нужна способность гибко и критически мыслить, легко общаться. Наши партнеры за границей, работающие в этой же области, отмечают, что в США и Европе потребность в курсах риторики не меньше, а гораздо больше, чем в России: умение говорить — большое конкурентное преимущество в современном бизнесе.

Повлиять на гендиректора

Обычно высокопоставленные клиенты обращаются к бизнес-тренерам по коммуникациям не потому, что хотят успешно выступать на международных форумах (они случаются не так уж и часто), а чтобы быть убедительными на более обыденных мероприятиях: советах директоров, заседаниях членов правления, переговорах с партнерами и даже обычных совещаниях с подчиненными. Минимальная и максимальная продолжительность курса подготовки к выступлению зависит от того, что топ-менеджер уже умеет. Обучение может длиться от трех недель до полугода и даже несколько лет, что уже больше похоже на сопровождение. Чему же обучают мастера ораторского искусства? Обычно в шорт-лист входят психология поведения на сцене, управление собственным психологическим состоянием, настрой на выступление, выразительные жесты, визуальный контакт с публикой, запоминание тезисов выступления, управление аудиторией, даже умение непринужденно листать слайды.

Не так давно мы готовили конференцию для крупной госкомпании. Семь руководителей подразделений должны были выступить перед генеральным директором с докладами о результатах работы за год. От их речи зависели годовые премии нескольких сотен сотрудников. Мы учили менеджеров взаимодействовать с аудиторией, делать правильные акценты в речи, а параллельно — некоторым способам передачи невербальной информации: объясняли, как правильно переключать слайды; как управлять руками, чтобы не прятать их в карманы, а мягко жестикулировать; как держать микрофон и стоять за трибуной. Репетировали все, вплоть до жеста с поправлением очков. И хотя состояние дел не во всех подразделениях было на высоте, на гендиректора выступающие произвели позитивное впечатление — сотрудники получили премии, а с их руководителями в спокойной, доверительной обстановке обсудили дальнейшие планы развития компании. Возьму на себя смелость утверждать: выступи менеджеры вяло и скучно, то и при хороших финансовых результатах им вряд ли бы удалось повлиять на гендиректора и получить для подчиненных вознаграждение — возможно, хорошую работу сотрудников восприняли бы как должное.

Учитесь непринужденности

Голос не дает покоя многим выступающим: одним не нравится его тональность, другим — диапазон, третьим — интонация и громкость. Но если все эти недостатки легко могут исправить профессиональные актеры и радиоведущие (они ставят дыхание, объясняют, как происходит звукоизвлечение, учат говорить на опоре, а не на связках), то выстроить интересную яркую речь удается немногим, поскольку успех в этом деле наполовину зависит от самого человека — его эрудиции, образованности, начитанности. Первые несколько слов для большинства людей — самые сложные, и все потому, что большинство из нас в школе не обучали навыкам непринужденной беседы (small talk). К слову сказать, в Англии без этого умения невозможен карьерный рост: чтобы претендовать на повышение, одного профессионализма мало, нужно также быть открытым, легким в общении и вызывать доверие окружающих.

То же касается публичных выступлений: если хотите овладеть вниманием публики, не начинайте речь с громких цифр. Постарайтесь избежать этого искушения, даже если вы вывели компанию из кризиса или добились кратного роста продаж. Цифры, отчеты и прочий официальный материал при всей своей безусловной полезности лишь сильнее отдалит вас от слушателей. Не надо быть формальным настолько, насколько это требует наш менталитет и советское прошлое. Разрешите себе быть по-западному раскованным. Произнесите несколько слов о погоде, футбольном матче, просто пошутите. Чаще всего звездные спикеры выбирают «корпоративные» шутки, то есть с юмором комментируют какую-либо всем известную ситуацию на работе. Что это дает? Как только кураж пойман, выступающий может смело жонглировать вниманием публики, вести интерактивное общение. Ему уже не страшно уйти далеко от темы и даже начать отвечать на неудобные вопросы.

Ищите метафоры

Если говорящий не умеет пояснить какую-либо мысль, используя простые, понятные образы и сравнения, его вряд ли ждет успех. Во время общения с аудиторией топ-менеджеры должны уметь подбирать метафоры. На тренингах их просят использовать образные сравнения всегда — к месту или не к месту, удачно или неудачно. И не случайно. Практиковать этот навык нужно всегда и везде. Вспоминаю пример из практики известного российского холдинга, его совет директоров как-то обсуждал будущую рекламную кампанию, целиком основанную на социологических исследованиях покупателей. Один из директоров как бы невзначай, как анекдот и курьез, вспомнил историю о том, как в молодости, работая в одной госкомпании, он по просьбе начальника сам и вполне убедительно почти «с чистого листа» нарисовал нужную социологию для отправки «наверх». А в заключение речи сравнил себя с «великим комбинатором». Естественно, совет директоров, услышав такую историю из уст коллеги, вернул рекламную кампанию на доработку. Как потом выяснилось, не напрасно — проанализировав ответы покупателей еще раз, сотрудники компании нашли много недочетов, выводы пришлось скорректировать.

Говорят, образная речь — хороший инструмент в руках маркетологов и менеджеров по продажам, с ее помощью можно в чем-то убедить, что-то продать, объяснить необъяснимое. Но, как показывает пример, в руках руководителя она еще и хороший управленческий инструмент. И об этом тоже не стоит забывать. Тем более что выступать перед подчиненными приходится куда чаще, чем перед партнерами и клиентами.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 сентября 2018 > № 2732284 Александр Сычев


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 12 сентября 2018 > № 2726900 Рамзан Кадыров

Встреча Дмитрия Медведева с главой Чеченской Республики Рамзаном Кадыровым.

Обсуждалась, в частности, реализация в регионе программы ремонта и строительства новых школ.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Рамзан Ахматович, начнём с темы, которая является острой для кавказских республик и, в частности, для Чеченской Республики, а именно с ситуации со школами. Я проводил совещание, собирал всех представителей кавказских республик.

Как обстоят дела, каковы успехи? Знаю, что Вы этим активно занимаетесь.

Р.Кадыров : Дмитрий Анатольевич, действительно, проблемы существуют, но благодаря Вашей поддержке, личному вмешательству мы в этом году открыли 11 школ, до конца года планируем открыть ещё две. Трёхсменка присутствует в 70 школах. Если будет поддержка и понимание, то в ближайшем будущем мы должны закрыть этот вопрос. Очень многое сделано, это видно. За последние четыре-пять лет мы открыли более 30 школ. И всё равно есть проблемы.

Почему в нашей республике проблемы? У нас прирост населения, высокая рождаемость. Мы планируем на год программы, а население возвращается, плюс рождаемость высокая, поэтому у нас в социальной политике существуют проблемы. А так мы выполняем все Ваши поручения, майские указы Президента. У нас практически нет проблем, и я думаю, что мы справимся, если будет поддержка.

Д.Медведев: Мы обязательно эту поддержку окажем, именно потому, что есть общая цель (она вытекает из майского указа Президента) – вообще выйти из трёхсменного режима работы школ. Что вы много строите, это очень хорошо, этот курс должен быть продолжен. Давайте обсудим, что для этого необходимо.

Р.Кадыров: У нас приближается большой праздник – 200-летие Грозного. Вы знаете, в каком состоянии мы получили Грозный, а сегодня мы готовимся к празднику и надеемся, что Вы приедете тоже, если будет время. Мы Вас приглашаем, потому что Вы лично участвовали в восстановлении, возрождении нашего города.

Мы уже практически полностью благоустроили город – около 500 дворов с детскими площадками, со всеми условиями.

Очень много гостей ожидается. Оргкомитет возглавляет Виталий Мутко.

Мы получили из бюджета 271 млн рублей и привлекли 3 млрд рублей внебюджетных инвестиций. Думаю, что праздник будет хорошим. Настроение у жителей Грозного очень хорошее, потому что каждый уголок чистый, красивый, ухоженный, детские площадки обустроены, парки, скверы. Все мы рады этому.

Д.Медведев: Абсолютно согласен с тем, что праздник – это не только праздник, но и повод привести в порядок городское хозяйство, повод хороший. Надеюсь, что к юбилею удастся сделать всё, что ещё не закончили.

Спасибо за приглашение. Я посмотрю в графике.

Р.Кадыров: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > premier.gov.ru, 12 сентября 2018 > № 2726900 Рамзан Кадыров


Россия. ПФО. ЦФО > Образование, наука. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 11 сентября 2018 > № 2727363 Александр Брычкин

Школа XXI века: заставит ли «цифра» детей учиться

О том, каким может быть образование будущего

Современные дети любят игрушки и соцсети, но опыт российских издателей показывает – школьники запоем читают книги, если им это удобно. Как виртуальная реальность может погрузить ребенка в нанотехнологии и почему главный проект цифровизации образования – это модернизация его управления, – «Газете.Ru» рассказал гендиректор корпорации «Росучебник» Александр Брычкин.

— Как издательский рынок переживает цифровизацию образовательного процесса?

Нормально. Мы прекрасно понимаем, что качество образования определяет конкурентоспособность человека и страны на глобальном уровне, и уже сегодня обеспечить его на должном уровне вне цифровой среды крайне сложно. При этом мы вполне адекватно оцениванием и сложность «цифрового перехода» в образовании. С одной стороны, внимательно следим за развитием мировых трендов, а с другой, — находимся в постоянном контакте с нашими практикующими педагогами и видим, что идет постепенный и естественный процесс цифровизации.

Если говорить о цифровых образовательных материалах, то их закупки на средства бюджетов всех уровней – это доли процента от всех расходов на обеспечение общего образования учебными материалами. По сравнению с прошлым годом есть рост, но не настолько серьезный, чтобы можно было сказать, что в ближайшем будущем система образования полностью перейдет на работу с цифровыми материалами. Оно и понятно, в школе все должно носить эволюционный характер.

Если говорить о проникновении электронной книги в целом, то в самых продвинутых странах ее доля последние несколько лет держится на уровне 25%. В разных сегментах книги эта доля разная: в художественной литературе – выше, в прикладной, детской, учебной – значительно ниже.

— Почему такое отставание в образовании?

Я бы не назвал это отставанием, таков естественный уровень спроса, задаваемый и готовностью учителей пользоваться электронными формами. В учебной литературе все важно: не только текст, но и макет, и художественное оформление – все, что позволяет реализовать педагогическую методику. Очень непросто найти решение, которое бы позволяло на различных устройствах отображать макет так, чтобы полностью сохранялась авторская задумка в части методики донесения. В свое время мы пошли не по простому пути банального выкладывания PDF-версий – это, конечно, никакая не «цифра», — а стали сразу делать интерактивные мультимедийные решения и продолжаем их совершенствовать. Кроме того, работают экономические ограничения: не каждый бюджет может позволить себе массовую одномоментную закупку оптимальных устройств.

И в целом цифровизация – это не замена печатной литературы на электронную.

Например, одно из направлений цифровизации – это образование, основанное на данных: когда на основе прохождения учеником материала, решения задач для него строится образовательная траектория, которая помогает ему раскрыть потенциал. За счет этого мы можем улучшать образовательный результат в целом.

— Есть убеждение, что современные школьники не хотят учиться, не хотят читать. Интерактив может их увлечь?

Вовлечение, геймификация могут рассматриваться как дополнительные преимущества, которые может дать нам цифровое образование. Я бы не стал на них сосредотачиваться и говорить, что цифровизация – это панацея. Но я бы поспорил с базисным утверждением, что дети не хотят учиться, не хотят читать. В 2016 году Минобрнауки инициировало серию пилотных проектов по развитию школьных библиотек и внедрению в них литературы в электронном виде, и мы были удивлены. В 22 из 24 пилотных регионов этим процессом занималась компания «Литрес», и мы увидели, что дети реально читают! Если на самом старте проекта мы имели несколько тысяч книговыдач в неделю, то в конце 2017 – начале 2018 года это были уже десятки тысяч. Как думаете, какой регион оказался на третьем месте?

— Дагестан?

— Чечня. Мы увидели, что детям достаточно дать возможность читать книги в том виде, в котором им комфортно и удобно. Спрос на книги равномерно распределяется среди различных позиций, как включенных, так и не включенных в школьную программу.

— Это может быть связано с упадком библиотечной инфраструктуры?

Повлияло отсутствие актуального контента в школьных и семейных библиотеках, культуры регулярного похода в книжный магазин, сокращение числа книжных магазинов. Но при получении доступа к книге дети начинают читать. Нельзя говорить про отсутствие или наличие тяги к знаниям, интереса к обучению – дети от природы любознательны и хотят учиться. Нужно лишь поддерживать и развивать это стремление.

— С точки зрения экономики, насколько этот проект затратнее закупки бумажных книг?

На обеспечение школьных библиотек необходимой литературой в электронном виде требуется в 5-7 раз меньше средств.

Электронную литературу можно привязывать к спросу — то есть покупать ровно то, что будет необходимо и востребовано, а не формировать ненужные запасы.

— Минпросвещения анонсировало сокращение перечня учебников на 30%. За счет чего и как можно провести такое сокращение?

Сокращение не может быть самоцелью. Нужно все-таки понять, что нам качественно необходимо делать для того, чтобы решить поставленные задачи, включая вывод нашего общего образования на уровень глобального Топ-10. Например, нужно обсуждать вопросы, связанные с формированием федерального государственного образовательного стандарта третьего поколения. И под этот новый стандарт уже формировать учебные материалы.

А мы сейчас не закончили внедрять стандарт второго поколения и в этой ситуации собираемся менять перечень и убирать учебники, к которым педагоги уже привыкли.

Сокращение ради сокращения бессмысленно. Насколько я понимаю, речь шла о том, что в отношении 30% учебников возникли некие вопросы. Надо изучать, что это за вопросы, как и что здесь можно сделать и улучшить. В публичном поле мы не видели никакой конкретики, которую можно было бы обсуждать предметно. Что касается слухов, то мы видели открытое письмо авторов учебников президенту о том, как была проведена дополнительная экспертиза, на базе которой делаются выводы о проблемах в учебной литературе. Видели критику со стороны РАН, выступления представителей педагогического сообщества и экспертов, которые ставят вполне резонные, на наш взгляд, вопросы к открытости процесса. Именно эти вещи необходимо прежде всего обсуждать.

— Где в образовании наиболее эффективна «цифра»?

Ключевой предмет, в котором цифровизация является наиболее эффективной, — управление системой образования.

Нужно комплексное платформенное решение, которое позволяет получать те данные, на основании которых можно принимать решения о тех или иных действиях в отношении всей системы. Эта система должна обязательно включать инструменты, основанные на больших данных, возможно, на искусственном интеллекте. И тогда вопрос сокращения перечня учебников или, наоборот, развития вариативности в предложении учебных материалов, становится инструментальным.

— Россия потянет такой проект?

Волне. У нашей корпорации в этом отношении богатый опыт. Мы уже двигаемся в этом направлении, создаем персонализированные решения для педагогов, которые позволяют ему получить методическую поддержку в части преподавания своего предмета. Работаем примерно с 300 тысячами педагогов, которым доступны и видеолекции, и вебинары, и классический учебный материал в цифровом виде, и интерактивные задания. Мы также проводим дистанционные курсы повышения квалификации, через них прошли примерно 50 тыс. педагогов. Поэтому мы полагаем, что у бизнеса есть возможности включиться в государственно-частное партнерство и обеспечить решение этой задачи.

— В чем измеряются результаты? Например, для родителей результат – это ЕГЭ, поступление в вуз.

Это вопрос более системный. Как вообще измерять качество образования? Здесь есть два подхода. Один подход базируется на объективных сопоставимых критериях. На наш взгляд, этими критериями будет являться соответствие тех результатов, которые прописаны в Федеральном государственном образовательном стандарте, фактически получаемым. Это могут быть и сопоставимые международные исследования, и ОГЭ или ЕГЭ.

Нельзя сбрасывать со счетов качественные показатели восприятия нами того, каково образование по качеству. Недавно было исследование ВЦИОМ, и выяснилось, что порядка двух третей родителей в целом удовлетворены качеством школьного образования. И мы точно понимаем, что цифровизация образования этот уровень воспринимаемого качества образования улучшает.

Если говорить о смешении аналоговых и цифровых технологий в образовании, то нужно понимать – какого результата мы хотим добиться. Для передачи знаний дистанционные технологии вполне могут быть эффективным. Если речь идет, например, о личностных результатах, современных компетенциях, креативности, готовности работать в команде, критическом мышлении, коллаборации, коммуникации, то, на мой взгляд, многие из этих компетенций проработать дистанционно невозможно. Как мы проработаем вопрос коммуникации, если мы не будем общаться лицом к лицу? Это крайне сложно, я бы даже сказал, невозможно. Здесь, на мой взгляд, надо широко использовать возможности рынка, готовность бизнеса инвестировать в различные образовательные технологии и решения, вариативность, широкое экспериментирование, активный обмен опытом. И смотреть на то, что происходит в других странах, в том числе и в плане организации учебного процесса.

— А инфраструктура готова? И не создается ли угроза еще большего разделения богатых регионов, которые могут многое себе позволить, и бедных?

А к чему она должна быть готова? Цифровые технологии нужны не сами по себе, а для решения определенных задач, достижения определенных результатов. Более того, стоит говорить не только об инфраструктуре, но и о современной образовательной среде в целом. По данным международных исследований, вклад образовательной среды в эти результаты – повышение академической успеваемости, развитие определенных навыков, усвоение материала и прочее — может достигать 20%.

Действительно, в каких-то регионах в последнее время осуществлялись значительные инвестиции в развитие образовательной инфраструктуры, но это не означает, что она там готова к чему-то, потому что создание и поддержание образовательной инфраструктуры – это постоянный процесс поиска новых решений. Если говорить о том, где и как, какие технологии, какие элементы инфраструктуры используются, ситуация в регионах, действительно, разная. Но результат – это итог различных усилий: имеет значение и квалификация педагогов, и социально-экономический уровень развития региона, исторические особенности и так далее. И нужно смотреть не на уровень отставания или опережения по оснащенности школ техникой, а сравнивать их с точки зрения того, нашли ли они решение, которое позволяет достичь максимального результата. Хорошим инструментом для анализа является «Индекс образовательной инфраструктуры регионов России», которые мы разработали вместе с Высшей школой экономики.

— Можете выделить передовые регионы? Если не брать Москву.

Нам кажется, например, что в Удмуртии, с точки зрения цифровизации образования, достигнуты значительные успехи. Мы проводили внедрение цифровых образовательных сервисов в Астраханской, Тамбовской областях, в ХМАО.

— Потянет ли государство нацпроект в области образования в одиночку? И как в него привлечь частный бизнес? Куда выгодно вкладываться?

Будет ли эффективным, если государство будет деньгами налогоплательщиков решать те задачи, которые может решить бизнес за счет собственных инвестиций? Здесь есть, что обсуждать. На мой взгляд, важно, чтобы государство сфокусировалось на создании условий для формирования тех или иных сегментов рынка, хотя, конечно, образование – это не совсем рынок. Или совсем не рынок.

Для меня лично здесь ключевым критерием эффективности является востребованность, получают ли люди пользу и выгоду: экономят время, улучшают результаты и так далее. Это и создает основу для той самой пресловутой монетизации, потому что лучшим выражением востребованности является готовность людей платить за продукт. Поэтому ищем, смотрим, какие есть решения. И не мы одни. Инвесторов много – и крупные корпорации, и стартапы.

— А вы стартапы привлекаете?

Мы активно поддерживаем Ed Tech Акселератор ED2. В нем приняли участие две или три сотни стартапов.

— Какие технологии смотрите?

Активно смотрим на проекты, связанные с виртуальной реальностью, обработкой больших данных, искусственным интеллектом. И в этом акселераторе такие проекты есть. К примеру, в плане виртуальной реальности может идти речь о демонстрации детям некоторых процессов, химических и физических опытов. В «офлайн-жизни» нельзя провести, например, эксперимент, связанный с биотехнологиями, с генетикой. А в виртуальной реальности – можно. А главное, что уровень усвоения материала здесь значительно выше — он достигает 95%.

Россия. ПФО. ЦФО > Образование, наука. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 11 сентября 2018 > № 2727363 Александр Брычкин


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > rupto.ru, 10 сентября 2018 > № 2773572 Людмила Новоселова

Журнал «Закон»: Интервью с Людмилой Новоселовой

В своем программном интервью журналу «Закон» председатель Суда по интеллектуальным правам Людмила Новоселова не только подвела итоги работы Суда за первые пять лет, но и отметила совместную работу судебной инстанции и Роспатента по совершенствованию правоприменительной практики. От имени Федеральной службы по интеллектуальной собственности выражаем Людмиле Александровне признательность за её эффективную работу по развитию сферы интеллектуальной собственности в России, взаимодействие и сотрудничество с Роспатентом по наиболее актуальным вопросам, а также регулярные содержательные выступления на мероприятиях ведомств.

Цифровая среда — это не реальная жизнь, но с точки зрения характера возникающих в ней конфликтов она не отличается от реального сектора экономики. Здесь не стоит перегибать палку и увлекаться запретами, иначе не будет развития. Но если отпустить ситуацию и не предусмотреть адекватного регулирования, то можно пропустить реальные вызовы и риски, и получить негативный результат. В своем интервью журналу «Закон» председатель Суда по интеллектуальным правам Людмила Новоселова рассуждает о цифровизации экономики, о применении антимонопольного законодательства в сфере интеллектуальной собственности и объясняет, почему поддерживает идею создания мегарегулятора.

— Людмила Александровна, Суд по интеллектуальным правам (СИП) в этом году отмечает пятилетие, можно сказать, первый юбилей. Какие важные изменения появились благодаря Суду? Что, на Ваш взгляд, помогло ему найти свое место в системе российских судов?

— Одним из самых важных наших достижений является то, что практика по этой категории споров стала доступной, прозрачной и научно обоснованной, учитывающей цели, которые стоят перед законодательством в этой области.

Другое дело, и это совершенно естественно, что, выработав подход к решению одних вопросов, мы неизбежно сталкиваемся с другими, еще более сложными. Но мы стараемся оперативно реагировать, обеспечивая, в том числе в качестве суда кассационной инстанции, единообразие практики в такой непростой сфере.

Еще один важный момент — это обеспечение постоянного судебного контроля за решениями государственных исполнительных органов, прежде всего Роспатента, связанных с предоставлением правовой охраны изобретениям, полезным моделям, промышленным образцам, средствам индивидуализации. Наличие специализированного судебного органа соответствует мировому опыту и позволило значительно и в положительном направлении скорректировать правоприменительную практику Роспатента.

Например, вынесенные Судом решения, где указывалось на случаи превышения регистрирующим органом разумных сроков на рассмотрение заявок, стали стимулом к серьезной корректировке руководством Роспатента политики в этом вопросе. Сроки рассмотрения заявок по товарным знакам сократились, если не ошибаюсь, в два-три раза.

Кроме того, суд строго подходит к оценке процедуры рассмотрения заявок и возражений. Нарушения процедуры, особенно когда имеют место действия (или бездействие), которые лишают стороны возможности представить дополнительные аргументы, ознакомиться с теми или иными материалами, служат основанием для отмены решения государственного органа и направления ему материалов на новое рассмотрение. Как результат — Роспатент стал гораздо более внимательно подходить к соблюдению процедурных вопросов, что повышает гарантии для участников этих отношений. Влияние Суда в этой области действительно заметно, и это не просто мое субъективное мнение.

— Нагрузка на судей серьезная?

— Вы ожидаете пугающих цифр? Только Президиум Суда рассматривает в год около 300 дел, а Президиум — это не один и не два судьи, а сразу 5–6, включая все руководство Суда, и все они одновременно участвуют в рассмотрении дела. Работаем, как на конвейере. Кроме того, все остальные споры, в том числе по первой инстанции, рассматриваются тремя судьями. Привычный показатель «количество дел на судью в месяц» не отражает реальную загрузку.

Существенно изменился характер споров. Например, в первые годы существования Суда на рассмотрение нескончаемым потоком поступали дела о досрочном прекращении правовой охраны товарных знаков. Мы разбирались с ними в течение нескольких лет и, в конце концов, настояли на законодательном введении претензионного порядка по этой категории дел. Кроме того, была обобщена практика, выработаны единые подходы по срокам, заинтересованности, подтверждению использования и т.д. Как результат — резко снизилось количество споров этой категории. А вот количество патентных споров в узком смысле этого слова (по изобретениям, полезным моделям, промышленным образцам) значительно увеличилось, как и число споров о предоставлении правовой охраны товарным знакам. Характер споров существенно усложнился.

В целом количественное изменение споров незначительное. В прошлом году было некоторое снижение количества дел как следствие введения претензионного порядка, в том числе по спорам о взыскании компенсации. В этом году отмечаем тенденцию к увеличению числа споров.

— Наверное, Суду было бы проще воздействовать на практику на досудебном этапе, особенно с учетом обязательного претензионного порядка, если бы у нас существовал единый мегарегулятор в области интеллектуальных прав. В этом году прозвучало предложение о создании такого регулятора. Вы поддерживаете подобную инициативу?

— Не стала бы оценивать эту инициативу с точки зрения того, насколько Суду будет «проще» (и будет ли — тоже вопрос). Но сама идея мегарегулятора требует отдельного рассмотрения и поддержки. Сейчас государственная политика в сфере интеллектуальной собственности формируется всеми понемногу — в том числе и Министерством культуры, и Министерством образования, и антимонопольными органами, и прокуратурой, и даже таможенными органами.

По целому ряду важнейших направлений развития многочисленные регуляторы высказывают разные, иногда противоположные точки зрения. В итоге назревшие управленческие решения либо не принимаются, либо тормозятся на стадии реализации.

Конечно, такая распыленность функций вредна для дела. Как говорится, у семи нянек дитя без глазу. Интеллектуальная собственность не исключение: необходим единый подход, единая государственная политика. Организационно обеспечивать эту единую политику как раз и должен мегарегулятор. Поэтому идея объединения функций и устранения параллельного и противоречивого регулирования должна быть поддержана — независимо от того, как это скажется на Суде.

— Не так давно Роспатент выступил с идеей передачи ряда своих полномочий экспертным учреждениям — например, глава ведомства Григорий Петрович Ивлиев опубликовал в нашем журнале соответствующую статью. В ней речь шла о патентной экспертизе. Вы поддерживаете этот шаг?

— Безусловно, поддерживаем. Наука и техника постоянно и очень быстрыми темпами развиваются, появляются абсолютно новые направления, требующие узкой, но углубленной специализации. В этих условиях, действительно, становится очень сложно обеспечить качественную экспертизу только за счет усилий штатных сотрудников патентного ведомства или Суда.

Основная идея реформирования экспертизы состоит в том, чтобы передать определенные виды экспертиз на аутсорсинг, т.е. привлекать к ее проведению научно-исследовательские институты и научную общественность. В сущности, столкнувшись с необходимостью выявления мнений специалистов, обладающих специальными знаниями, именно так и стал поступать Суд по интеллектуальным правам. Мы, например, самостоятельно находим таких специалистов, заключаем соглашения о сотрудничестве с научными и учебными заведениями, круг которых постоянно расширяется. Но, как правило, такая деятельность осуществляется безвозмездно, и взаимные права и обязанности участников юридически четко не определены. С той же проблемой отсутствия узких специалистов сталкивается и Роспатент, но масштаб больше — по сравнению с Судом он рассматривает гораздо большее число патентных документов.

Предложение передать первичную экспертизу на аутсорсинг имеет право на существование.

Невозможно взять в штат всех экспертов, которые потенциально могут быть необходимы. Взять на постоянную работу, например, узкого специалиста в области генетики, чтобы он три года сидел без дела и ждал, когда придет и придет ли заявка по его профилю? При передаче на аутсорсинг есть возможность использовать широкий круг экспертов, работающих в ведущих научных учреждениях, в первую очередь Российской академии наук и ее институтах.

— Возможно, тем самым снимется проблема так называемых легковесных патентов, однако не менее важной является борьба с классическими злоупотреблениями патентообладателей, не пускающих на рынок новые разработки. Здесь, насколько я понимаю, уже есть достаточно серьезные подвижки. В СИП, например, уже прошли первые дела, касающиеся принудительного лицензирования. Как бы Вы охарактеризовали состояние этого вопроса на сегодня?

— Представление о том, что исключительное право не может быть никоим образом ограничено, очень далеко от реальности. Нет, «монополизм» правообладателя имеет определенные ограничения. И такого рода ограничения в законе есть, просто далеко не все знают о них и могут грамотно применять эти положения. Одним из ограничителей как раз и является механизм принудительных лицензий. Другое дело, что соответствующие нормы длительное время находились в спящем режиме, не работали.

Поэтому несколько удивляли разговоры, что нужно ужесточать законодательство, вводить новые меры по ограничению исключительных прав, хотя уже имевшиеся механизмы, позволяющие решить практические проблемы, не использовались. Так, в целом ряде случаев производитель может прибегнуть к праву преждепользования, если он самостоятельно разработал новое техническое решение, использовал его, но не обратился за получением патента. Докажите, что вы начали производить этот товар раньше, что у вас были соответствующие наработки, и продолжайте производить его. В данном случае обладатель исключительного права не сможет препятствовать использованию запатентованного им решения.

Другой ограничитель — институт принудительной лицензии — был предусмотрен еще в Парижской конвенции по охране промышленной собственности именно как механизм предотвращения злоупотреблений, которые могут возникнуть в результате осуществления исключительного права, предоставляемого патентом, например в случае неиспользования изобретения патентообладателем.

В ГК РФ (ст. 1362) предусмотрены нормы о принудительных лицензиях. Во-первых, принудительная лицензия может быть предоставлена, если сам правообладатель не использовал (недостаточно использовал) изобретение в течение четырех лет (полезную модель — трех) и такое его поведение привело к недостаточному предложению соответствующих товаров, работ и услуг на рынке.

Во-вторых, основанием для выдачи принудительной лицензии может быть отказ правообладателя выдать лицензию на условиях, соответствующих установившейся практике в отношении зависимого изобретения, если оно представляет собой важное техническое достижение, имеющее преимущество перед первым патентоохраняемым объектом.

Для начала обратитесь к этим нормам, посмотрите, работают ли они, а потом жалуйтесь на несовершенство закона. Во всем мире вопрос «блокирования» обладателем исключительного права использования изобретения решается через принудительные лицензии. В России подобные судебные споры появились только недавно. До этого были одни разговоры. Сейчас рассмотрено уже несколько таких дел — и, надо признать, все они социально значимые, важные. На их примере можно уже делать какие-то выводы, оценивать, работает механизм или не работает, насколько он эффективен, достаточно его или нет.

— Эти дела касаются только фармсферы?

— В основном да. Это очень чувствительная сфера, хотя проблемы, конечно, могут возникнуть и в других областях. Но ситуация с фарминдустрией напрямую влияет на здравоохранение, систему базовых прав человека, это одновременно и вопрос безопасности страны, поэтому злоупотребления здесь воспринимаются более остро.

Принудительная лицензия необходима, когда нет возможности удовлетворить потребности общества в соответствующем товаре, продукте с учетом того, что сам правообладатель не производит или не ввозит их в достаточном количестве, тем самым создавая угрозу их дефицита на рынке.

— По идее, здесь уже должен включаться антимонопольный механизм.

— Он и включается, причем достаточно часто. Сфера интеллектуальных прав в действительности очень тесно связана с антимонопольным регулированием. Возьмем, к примеру, товарные знаки — это инструменты конкуренции, конкурентной борьбы.

— Тем не менее остается много вопросов о возможности применения антимонопольного законодательства в сфере интеллектуальной собственности. Мы с Вами уже обсуждали эту тему в предыдущем интервью, и Вы говорили, что вопрос не в том, может ли антимонопольное регулирование вмешиваться, а скорее в том, нужно ли предусматривать конкретные составы и как они должны быть закреплены законодательно. Сейчас, при обсуждении пятого антимонопольного пакета, эти вопросы снова окажутся в центре внимания, и Федеральная антимонопольная служба настроена по-боевому. Уверенности разработчикам добавляет последняя практика, в особенности дело о параллельном импорте, которое в феврале рассматривал Конституционный Суд. Как Вы считаете, с учетом позиции Конституционного Суда по этому делу вероятность появления таких специальных составов выросла? Может ли здесь произойти, скажем так, прорыв?

— Изменения действительно могут произойти, и Постановление Конституционного Суда создает определенную базу для этого.

Антимонопольные органы последовательно идут по пути конкретизации запретов применительно к частным ситуациям. Но все эти частные случаи благополучно охватывается уже действующими запретами, установленными как законодательством о защите конкуренции, так и положениями ГК, о чем мы также в предыдущем интервью говорили. Частных случаев может быть бесчисленное множество, но они все подпадают под уже существующие нормы. Не очень понятно: если есть общие положения, которые суды готовы применять к конкретным случаям, зачем заниматься казуистикой, усложняя законодательство?

Не было ситуации (по крайней мере, иное мне неизвестно), чтобы отсутствие специальной нормы явилось бы причиной отказа суда признать те или иные действия недобросовестной конкуренцией. Надо дать вызреть практике, чтобы менять закон.

— Но все-таки для сферы интеллектуальной собственности сохраняется общее изъятие из антимонопольного регулирования.

— Это не совсем так. Давайте разберемся. Указание в Законе о защите конкуренции об «иммунитете» исключительных прав вовсе не означает, что поведение его обладателя на рынке не контролируется с точки зрения соответствия общим требованиям, в том числе добросовестности поведения. В этой части действует и антимонопольное законодательство.

На мой взгляд, существующих сегодня инструментов для эффективной работы антимонопольных органов достаточно. Вводить новые специальные составы сейчас не нужно, а судебная практика может быть скорректирована с учетом позиций Конституционного Суда.

— Почему же тогда ФАС так бьется с этим? Может быть, им нужно упростить правоприменение?

— Возможно. Вероятно, с точки зрения правоприменителя, удобнее иметь специальные составы: это на первый взгляд упрощает работу, в том числе и судам. Но при такой детализации составов возникает другая проблема: утрачивается понимание общей направленности закона. Правоприменитель начинает искать признаки одного из многочисленных с трудом различимых друг от друга составов нарушений. Не установив их наличия, часто делает вывод об отсутствии нарушения. Но на самом деле в этой ситуации он должен вернуться к общим положениям, обосновать их применение, от чего его уже отучили, постоянно вводя все новые, все более специальные правила. Возникает опасность, с одной стороны, зарегулированности, а с другой — утраты понимания логики и общей направленности регулирования. Лично я с опаской отношусь к этому.

— И наверное, каждая такая норма с новым составом будет предметом рассмотрения в Совете по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства?

— Да, и очень часто появляются вопросы к формулировкам, к законодательной технике. Например, написано четыре абзаца, и каждый вроде бы о частном случае. Фактически же все можно уложить в одну общую формулировку: нельзя допускать действия, которые нарушают общие требования о добросовестной конкуренции. Попытка сказать, что появились четыре новых самостоятельных вида нарушений, в итоге проваливается.

— Может быть, за формулировками скрывается борьба акцентов? Та же ФАС говорит, что защита конкуренции — это не менее важная конституционная ценность.

— Кто с этим спорит? Если бы у нас была реальная конкурентная среда, то многих проблем у нас вообще не было бы.

Честная конкуренция — это действительно огромная ценность, и она должна эффективно защищаться. Но я не могу понять: почему в последнее время проблема обсуждается только применительно к сфере интеллектуальных прав?

— Это может быть связано в том числе с новыми вызовами, с цифровизацией общества. ФАС считает, что существующее положение ставит очень серьезные барьеры для антимонопольного регулирования в той же цифровой среде. И правообладатели в России имеют возможность защищаться, лишь ссылаясь на то, что у нас отношения в области интеллектуальной собственности не должны подпадать под антимонопольное регулирование.

— Но здесь мы опять-таки возвращаемся к общему вопросу. И потом, как мне думается, говорить о развитой цифровой среде пока рановато. Она, конечно, существует, но еще не настолько развилась, чтобы срочно бросаться устанавливать новые барьеры.

— Но, учитывая перспективы реализации программы «Цифровая экономика» и то, что ряд инициатив уже активно обсуждается в Государственной Думе — вспомним тот же законопроект о цифровых активах, — может быть, в этом случае как раз и стоило бы принять превентивные меры, чтобы избежать ситуации, когда рынок будет уже в высокой степени монополизирован? В прошлом году мы брали интервью у заместителя руководителя ФАС России Анатолия Николаевича Голомолзина, и он подчеркивал, что в цифровой среде больше возможностей для монополизации, несравнимых с традиционными рынками. С помощью цифровых платформ стремительнее создаются империи, которые, по сути, контролируют рынки, и это не требует приобретения больших активов, тех же основных средств, потому-то концентрация рыночной власти происходит в гораздо более сжатые сроки и незаметно для традиционных инструментов контроля. И все это становится возможным именно благодаря информационным ресурсам, т.е. с помощью объектов интеллектуальной собственности.

— Жизнь вообще непредсказуема. Давайте для начала отметим, что информация и информационные ресурсы не являются объектом интеллектуальных прав, интеллектуальной собственностью.

Если говорить о вызовах… Как можно бороться с чем-то, точно не представляя, о чем идет речь? По принципу «не знаем, что будет, поэтому на всякий случай все запретим»?

Да, действительно, есть риски антиконкурентного поведения в цифровой среде. Но антимонопольное законодательство сегодня, на мой взгляд, содержит все инструменты, которые позволяют бороться с такими явлениями. Если в законе нет прямого регулирования применительно к цифровой среде, то надо подняться над ситуацией. Не спорю, цифровая среда — это не реальная жизнь, но с точки зрения характера возникающих в ней конфликтов она не отличается от реального сектора экономики, разве что масштабом. Уровень конфликта другой: если раньше сговаривались два булочника на улице, теперь — транснациональные корпорации.

И потом: что мы хотим получить на выходе — ситуацию, когда все будет запрещено и не будет развиваться? У нас на одну чашу весов кладется развитие цифровой экономики, а на другую — возможность злоупотребления в этой области. Если мы будем перегибать палку и увлекаться запретами, то не сможем развиваться. Если отпустим ситуацию и не предусмотрим адекватного регулирования, не заметим реальных вызовов и рисков, то также получим весьма негативный результат.

Когда возникает что-то новое и непривычное, часто первой реакцией являются предложения в духе «давайте запретим на всякий пожарный случай». Но если все запрещать, то ничего развиваться не будет. Все новое будет уходить туда, где не запрещают, но разумно регулируют.

— Но монополизация тоже может являться ограничителем для развития цифровой экономики.

— Именно поэтому важен баланс. Нужен постоянный поиск компромисса, иначе не найти максимально эффективного и удовлетворяющего интересам развития решения.

— У нас пытаются создать регулирование цифровых активов, а также отношений, связанных со все более распространенным использованием технологии блокчейн, как раз для того, чтобы люди не уходили в другие юрисдикции. Вы один из авторов, кто уже отметился публикациями на эту новую и достаточно сложную тему. Что подвигло Вас к ней обратиться? Какие ключевые правовые вызовы несут в себе токенизация и блокчейнизация и как на них следует реагировать?

— Хотелось подтолкнуть научную дискуссию, поскольку обсуждение этих вопросов в основном шло на нецивилистических площадках. В прошлом году полемика о перспективах использовании блокчейна для реализации различных проектов, в том числе по привлечению денежных средств, коммерциализации интеллектуальных прав, достигла высшей точки. Достаточно большое количество новых стартапов в Сети используют блокчейн для обеспечения сбора и распределения вознаграждения авторов музыкальных произведений, фотографий. Эти объекты интеллектуальных прав легко переводятся в электронную форму, видимо, поэтому соответствующие рынки первыми столкнулись с использованием таких технологий.

Первое время обсуждение шло среди технических специалистов, энтузиастов блокчейна, воспринимаемого ими как технология, которая убивает право, устраняет необходимость вмешательства государства. Понятно, что у них и отношение к праву было анархическое. Когда стало понятно, что без государственного регулирования не обойтись, начали озвучивать идею, что нужен закон о блокчейне. Но нельзя написать закон о конкретной технологии. Регулирование должно быть технологически нейтральным. Регулироваться должны отношения, в которых технология используется. И в этом случае, возможно, никаких принципиальных изменений не потребуется, поскольку существо отношений не меняется, меняется внешняя оболочка, техническое исполнение.

Использование технологии блокчейн вполне вписывается в наши правовые реалии.

В частности, ничто не препятствует использовать ее для организации системы корпоративного голосования. Но во многих сферах, конечно, изменения требуются, например при реализации проектов перенесения систем государственного учета прав (в частности, прав на результаты интеллектуальной деятельности) на новые технологические платформы.

На мой взгляд, прежде всего урегулирования требует вопрос, связанный с подписью, соблюдением письменной формы при заключении сделок с использованием криптографического ключа в блокчейне, соответствие таких сделок требованиям ГК РФ для письменных сделок. Для открытых блокчейн-систем должна быть решена проблема идентификации субъекта.

— Он как-то связан с созданием так называемой цифровой среды доверия?

— Да, и основной блок изменений, которые сейчас предлагается внести в ГК, касается именно признания допустимыми некоторых новых форм подтверждения воли субъекта, приравнивания к традиционной письменной форме. Совершение юридических действий в цифровой среде требует и изменения подхода к идентификации субъекта, закреплению необходимых презумпций. Например, целый ряд сделок уже сейчас совершается при идентификации участника практически только посредством указания телефонного номера. В повседневном быту это особых проблем не создает, но для серьезных хозяйственных операций отсутствие легального признания различных способов идентификации создает огромные риски.

Вопрос о токенизации объектов гражданских прав гораздо более интересен. Для совершения сделок в цифровой среде, в том числе с использованием технологии блокчейн, необходимо, чтобы объект гражданского права был привязан к блоку информации, с которым работает система. Мы не осуществляем передачу владения в цифровой среде, работая только с образом объекта, привязанным к конкретному блоку информации. Прикрепить к блоку информации можно данные практически о любом объекте гражданского права. Возьмем для примера «кошмар регулятора» — краудфандинг и ICO (initial coin offering). Любой цивилист скажет, что ICO — это либо договор займа, когда субъект занимает у вас деньги и выдает вам знаки (жетоны, токены), которые подтверждают его обязательство перед вами вернуть деньги, либо речь идет об операциях, традиционно оформляемых выдачей акций или корпоративных облигаций, когда привлеченные денежные средства инвестируются в бизнес, а выданные жетоны (токены) дают право на участие в управлении бизнесом и/или на получение доходов. Есть уже работающие проекты, в рамках которых для совершения сделок к блокам информации (токенам) «прикреплялись» реальные активы — недвижимость, бриллианты и т.д. Токенизация — это прикрепление практически любого реального актива (объекта гражданского права) к индивидуализирующему носителю в цифровой среде и последующее использование этого носителя для фиксации принадлежности объекта и его перемещения в виртуальной среде.

— На секьюритизацию чем-то похоже.

— Немножко. Можно ли сказать, что эти блоки информации, обозначающие объект и передаваемые в виртуальной среде, стали самостоятельным объектом гражданских прав со своим правовым режимом? Все время напрашивается аналогия именно с ценными бумагами. У вас есть товар, и вы, продав его мне, погрузили товар на корабль и отправили его куда-нибудь в Гонолулу. Мне передали коносамент. Сейчас право признает коносамент самостоятельным объектом, ценной бумагой, в которой закреплено право на товар. Передача бумаги символизирует и передачу титула на товар. Но деловая и впоследствии судебная практика не сразу пришли к признанию такого документа самостоятельным объектом. Потребовалось время для появления института ценных бумаг — самостоятельных объектов, которые отражают права на другие объекты.

Ключевой вопрос: вырос ли токен в эту самостоятельную сущность или еще нет? Можно ли говорить, что это самостоятельный объект, или же это просто цифровое отражение иного объекта гражданского права? Год назад не было достаточного эмпирического материала, позволяющего признать токен самостоятельным объектом. Не дорос. Признать его ценной бумагой нельзя, если исходить из того, что понимает под ценной бумагой действующий ГК.

Однако процесс токенизации стал очень быстро развиваться — гораздо быстрее, чем предполагалось. Это подтверждают специалисты, работающие в этой области. Итогом интенсивного внедрения бизнес-схем, построенных на использовании технологий блокчейн, явились предложения по законодательному урегулированию ряда процессов, особенно связанных с привлечением денежных средств. Но для этого требовалось соотнесение новых сущностей с известными гражданскому праву объектами, выработка терминологии. Был подготовлен проект изменений в ГК — слово «токен» там не использовалось, но, по сути, предлагалось рассматривать некий индивидуальный цифровой код, в котором содержится информация об объектах гражданского права и закрепляется их принадлежность, в качестве самостоятельного объекта. Дискуссия на Петербургском Международном Юридическом Форуме в этом году показала, что аргументы против этого подхода отсекались, потому что они не позволяли решить задачи непротиворечивого регулирования оборота активов в цифровой среде.

Например, предложение признать токены ценными бумагами можно отсечь, так как далеко не все виды токенов закрепляют права, которые могут быть закреплены в ценных бумагах; а правовой режим ценных бумаг, установленный в ГК, весьма сложно распространить на цифровые активы.

Если говорить о публичном регулировании, то одни токены, похожие по содержанию права на ценные бумаги (например, дающие право на участие в управлении), могут регулироваться однотипно с эмиссионными ценными бумагами. Другие (например, закрепляющие право пользования объектом исключительного права) — не могут. Определяющим для целей гражданско-правового регулирования является то, что токен может быть цифровым образом практически любого объекта гражданского права, и в отношении такой формы закрепления возможно установление единого (хотя бы минимального) регулирования, понятийного аппарата с заделом на дальнейшее развитие законодательства в этой области.

Определяющим для правового режима токенов является правовой режим базового объекта, и это было отражено в проекте изменений в ГК.

— Каким образом следует учитывать активы, которые изначально входят в содержание токена, и как настроить систему, когда состав активов меняется? Кто это будет учитывать и кто — отвечать за неправомерное выбытие активов?

— Это другой блок проблем, связанных с использованием блокчейна. Для многих блокчейн ассоциируется только с открытыми платежными системами, биткоинами, однако существует огромное количество вариантов использования распределенных реестров, в том числе на основе технологии блокчейн, позволяющих обеспечивать хранение и обработку информации о различных операциях, в частности о совершенных сделках. Смысл использования новых технологий — в их устойчивости, верифицируемости и существенном уменьшении риска несанкционированного изменения данных.

Система шифрования и подтверждения транзакций обеспечивает сохранность информации в реестре, гарантии от двойного списания.

Теоретически все очень красиво выглядит. Но в реальности возможности блокчейна достаточно ограниченны. Во-первых, в открытых неконтролируемых блокчейнах практически невозможно обеспечить идентификацию пользователей, что, как мы уже говорили, создает препятствия для использования именно таких систем для совершения сделок. Для закрытых, контролируемых систем эти проблемы решаемы, но пока только вырабатываются механизмы подтверждения правильности ввода первичной информации в системы учета (например, подтверждения наличия, характеристики объекта, данных о его правообладателе). А ведь если первичная информация неверна, то она будет постоянно воспроизводиться с каждой операцией. Надо помнить, что в какой-то момент виртуальная передача должна обеспечить и реальное исполнение. Есть риск и двойного учета, когда один и тот же объект права будет привязан к различным идентификаторам в различных системах блокчейн.

Во-вторых, у технологии блокчейн в настоящее время есть свой лимит: она не самая быстродействующая, и по мере расширения масштабов использования скорость ее работы существенно замедляется, что для многих операций, например финансовых, неприемлемо. Поэтому предложения завтра же перевести всю российскую систему реестра прав на недвижимое имущество на блокчейн с учетом существующих технических возможностей представляются смешными.

— В некоторых странах, например в Грузии, попытались такую систему создать.

— Да, но это же совсем другой масштаб. Кроме того, технические специалисты говорят, что с точки зрения быстродействия и устойчивости шифрования блокчейн уже устаревает, на смену ему идут новые системы, которые должны обеспечить решение многих вопросов, сегодня не имеющих решения. Так что, может быть, не стоит сейчас спешить.

Хотя сама по себе идея учета прав с использованием системы распределенных реестров действительно очень перспективная. Вопрос в том, какая технология будет актуальной, когда государство решится на изменение государственной системы регистрации, хранения и обработки информации о правах и объектах.

— В связи с цифровизацией сейчас все чаще обсуждается решение законодателя убрать c 2008 г. информацию из числа объектов гражданских прав. С учетом того, что теперь возникает все больше вопросов, как поступать с оборотом неструктурируемой информации, big data и т.п., не считаете ли Вы сделанный тогда шаг поспешным? Может быть, стоит задуматься над тем, чтобы вернуть информацию в Кодекс?

— Возвращать в Кодекс то, что из него благополучно исключили, нет никакой необходимости. Напомню, что исключение было связано в том числе и с урегулированием в четвертой части ГК отношений по поводу баз данных, включением в законодательство положений о секрете производства (ноу-хау).

Информация как таковая не может быть объектом гражданских прав.

Единого определения это понятие не имеет. Ряд специалистов полагают, что в силу широты этого понятия вообще не может быть строгого и универсального определения информации. А мы говорим об объекте права. В праве нужна формальная определенность. Вот я Вам сказала про риски блокчейна — это тоже информация, но является ли она объектом права? Понятно, что попытки вернуть информацию в число объектов тесно связаны с появлением технологий, позволяющих обрабатывать огромные массивы данных и использовать результаты анализа в том числе в коммерческих целях: для рекламы, продвижения товаров и т.д. Поэтому актуализировался интерес к присвоению данных, доступных на определенных интернет-площадках. Но ведь в этих случаях речь идет не о любых знаниях или фактах, а о данных, целенаправленно собранных, обработанных или как минимум способных к обработке.

— Но не представляющих собой структурированную базу данных.

— Да, если материалы структурированы и соблюдены требования, предусмотренные ГК для признания базы данных объектом авторских или смежных прав, то определенный правовой режим уже установлен в ГК. Достаточен ли он или недостаточен — это вопрос другой.

Но для иных самых разнообразных материалов, которые размещены в Сети и в отношении которых невозможно установление режима базы данных, особого и единого гражданско-правового правового режима нет. И нужно ли его вводить?

Другое дело, что правовой режим так называемой персональной информации, в том числе и добровольно выложенной в Сети, должен быть уточнен. Но речь идет не о квалификации ее как объекта гражданских прав, а о публично-правовом регулировании.

— Лицо, выкладывая личные данные, вряд ли желает, чтобы их использовали в коммерческих целях. Но в итоге оно сталкивается с тем, что его данные обрабатываются и используются без его ведома. Не в этом ли проблема?

— Лицо, добровольно и открыто размещая информацию о себе, создает для третьих лиц возможность ее обработки, в том числе в коммерческих целях. Может ли он в этом случае запретить такое использование? Не вижу оснований для этого.

Предположим, вы не ограничили доступ к вашему профилю в «Фейсбук». Вы понимаете, что в таком случае любое лицо может зайти к вам на страницу и посмотреть, что у вас там происходит, собрать и обработать вашу информацию?

Конечно, в идеале при размещении любой открытой информации в Интернете пользователя следует предупреждать, что она может быть использована в коммерческих целях. Если вы не согласны, тогда ограничивайте доступ, и такая обработка будет исключена. Мне кажется, есть определенное лукавство в том, чтобы сначала открывать и не ограничивать в использовании данные о себе, а потом запрещать их использование.

— Кажется, что ответственность, предусмотренная сегодня для субъектов обработки персональных данных, и так чересчур жестка. Нужно ли еще ее ужесточать?

— Нужно сделать правила игры более понятными — и для тех, кто размещает данные, и для тех, кто их использует. Пока что в этой сфере остро не хватает правовой определенности. Добросовестные операторы данных вынуждены усложнять систему сбора данных, выдумывать все новые подстраховки, собирать новые согласия от пользователей. В то же время есть огромное количество субъектов, которые даже не пытаются сделать вид, что они охраняют полученные данные. Смягчать ответственность для них неправильно.

— Недавно рассмотренное судом дело «ВКонтакте» против Double Data стало предметом активных обсуждений. Как Вы считаете, это не надуманный ажиотаж? Станет ли оно ориентиром для разрешения аналогичных споров? До этого ведь в СИП уже поступали похожие дела.

— Это, конечно, очень интересное дело. Многие вопросы, касающиеся машинной обработки Больших данных, в данном деле были поставлены впервые. Дела об использовании баз данных, действительно, были и раньше, но там правовые проблемы не были очерчены столь явно. В данном случае поработали грамотные юристы, которые смогли четко выявить имеющиеся проблемы. Поэтому резонанс, который оно вызвало, оправдан.

— В завершение интервью я хотел бы поговорить с Вами о соотношении части четвертой ГК с остальными его частями. Три года назад в интервью Вы привели яркий пример, связанный с наследованием. Сейчас по мере увеличения роли интеллектуальной собственности таких примеров возникает все больше, и появляется много вопросов, связанных с применением по аналогии норм о виндикации, недействительности сделок и т.д. С одной стороны, возможность применять нормы по аналогии предусмотрена тем же ГК, с другой — вопрос о виндикации породил достаточно серьезные споры. На Ваш взгляд, не назрела ли необходимость в обсуждении этих вопросов на уровне Пленума высшего суда?

— Единого и бесспорного ответа на многие вопросы пока не существует. Возьмем ситуацию с исключительным правом на изобретение, которое принадлежит супругам. Оно приобретено ими совместно в период брака, в реестре фигурирует только один из правообладателей. Вопрос: как должна быть оформлена сделка по распоряжению этим правом, требуется здесь согласие другого супруга или нет? А если да — как требует Семейный кодекс, — то как о необходимости получения согласия узнает регистрирующий орган, который должен зарегистрировать переход права и у которого даже нет информации о наличии супруга-соправообладателя? Регистрирующий орган спокойно производит запись о переходе права, а это порождает целую цепочку других проблем, связанных, например, с возможностью и основаниями признания такой сделки по распоряжению исключительным правом недействительной.

Мы видим, что режим исключительного права, принадлежащего супругам, должным образом не урегулирован.

— Насколько я понимаю, эту проблему можно решить чисто технологически, просто обязав регистрировать такие «спящие» права — по аналогии с тем, как сейчас пытаются решить проблемы «спящих» прав супругов на недвижимость.

— Решить можно, но пока же не решили! И никто этим серьезно не занимается. При подготовке обсуждения на Научно-консультативном совете при Суде было сформулировано 15 вопросов только о совместном обладании исключительными правами. А вопросы общего правопреемства, а последствия регистрации перехода права при признании сделки недействительной, а возможность применения норм о вещных правах по аналогии? Вопросов бесчисленное множество.

Обратите внимание на Постановление Конституционного Суда № 28-П, где обсуждается момент перехода права на товарный знак при реорганизации правообладателя. Конституционный Суд согласился с позицией СИП, признавшего, что исключительное право при присоединении переходит к правопреемнику независимо от внесения записи в реестр учета прав на товарные знаки, в момент, когда произошло общее правопреемство, т.е. когда внесены изменения в ЕГРЮЛ. Но в Постановлении все время уточняется: «поскольку речь идет о реорганизации в форме присоединения…». Конституционный Суд рассматривает исключительно ситуацию присоединения, когда первоначального правообладателя уже не существует. Но если будет не присоединение, а разделение, выделение? Там другой субъект есть. В этом случае будет другой момент перехода прав? Вряд ли. Другой объем прав? Маловероятно.

Таким образом, с одной стороны, признается, что исключительное право вроде как укладывается в общую схему, а значит, к нему должны применяться общие подходы, касающиеся перехода права в порядке общего правопреемства. С другой стороны, тут же появляются исключения применительно к конкретному случаю.

Что касается виндикации… Нас всегда учили, что виндицировать можно только вещи, причем индивидуально-определенные. Поэтому когда спрашивают, можно ли виндицировать объект интеллектуальных прав, всегда говорю, что нет. Правда, возвращаясь к истории: когда решался вопрос о восстановлении прав владельца бездокументарных ценных бумаг (тоже не материальный объект (!)), Высший Арбитражный Суд сказал, что можно восстанавливать права на бумаги применительно к правилам виндикации, но с учетом определенных особенностей. По существу, речь шла о необходимости защиты добросовестного приобретателя таких объектов. Поэтому идея о применении общих принципов, в том числе и принципов защиты добросовестного приобретателя, при восстановлении права мне понятна.

Но в отношении интеллектуальных прав есть множество специфических аспектов, особенностей. В частности, необходимость приоритетной защиты автора, у которого есть личные неимущественные права, нематериальные интересы, которые должны обязательно учитываться наряду с имущественными. Правда, в обороте находятся чаще всего исключительные права, которые автором уже были отчуждены другим лицам.

— Есть еще особенность, связанная с применением общих норм о безвиновной ответственности.

— ГК предусматривает, что ответственность в предпринимательской сфере за нарушение интеллектуальных прав наступает безвиновно. С точки зрения природы правонарушения подход законодателя вызывает сомнения, ведь речь идет о деликте. Для обязательственных отношений безвиновная ответственность предпринимателей понятна и ее введение обоснованно, потому что предприниматель осознает, какие обязательства он на себя принимает, и решает, готов ли он принять и соответствующие риски. Обоснованна безвиновная ответственность и в случае причинения вреда источником повышенной опасности.

Почему нужно безвиновно возлагать ответственность на нарушителя интеллектуальных прав? Все ссылаются на сложившуюся судебную практику, но ведь это само по себе не доказательство необходимости законодательного закрепления такого подхода.

— У судов возникают с этим проблемы?

— В подавляющем большинстве споров вопрос о виновном или невиновном характере ответственности фактически не обсуждается, по крайней мере в арбитражных делах этот довод звучит довольно редко. В основном оспаривается сам факт нарушения либо обсуждается правильность расчета компенсации.

— Компенсация как специальная мера гражданско-правовой ответственности является еще одним исключением из общего правила, установленным в ГК применительно к защите прав правообладателя. В прошлом интервью Вы говорили, что самые большие проблемы связаны с определением твердого размера. То есть, насколько я понимаю, суды все-таки чувствуют компенсаторную сущность этого вида ответственности. В декабре 2016 г. свое слово сказал Конституционный Суд. Как новый подход повлиял на судебную практику? Можно ли сказать, что ей стало проще устанавливать баланс интересов в обороте?

— Наверное, оснований для такого утверждения пока нет. Постановление Конституционного Суда было адресовано в том числе законодателю и ставило перед ним задачу установить положения, которые позволят снижать размер компенсации при мультипликации ответственности, т.е. возложении ответственности за несколько нарушений исключительных прав одновременно. Такой закон до сих пор не принят, хотя прошло достаточно много времени. Первоначально внесенный проект дословно повторял Постановление Конституционного Суда, указывая те обстоятельства, которые суд должен учитывать при снижении размера ответственности. Но указание суду, на что он должен обращать внимание, — это не норма закона. Норма должна носить другой характер. При доработке проект приобрел более четкий вид. Сейчас законопроект проходит очередную стадию доработки с целью установления минимального размера ответственности при нескольких одновременных нарушениях прав.

Постановление Конституционного Суда, действительно, существенно повлияло на практику и, главное, поставило целый ряд вопросов. В частности, можно ли снижать компенсацию по инициативе суда либо для этого требуется заявление стороны? Распространяются ли сделанные Конституционным Судом выводы только на граждан-предпринимателей или еще и на юридических лиц? Верховный Суд очень быстро на них реагировал: да, можно применять выработанный подход в отношении юридических лиц; снижать компенсацию следует только по заявлению стороны; и т.д. Но был период, когда суды примерялись к новой ситуации. Были, например, дела, когда суды взыскивали компенсацию в размере 10 руб., притом что и факт нарушения был подтвержден, и стоимость контрафактного товара была значительная.

Согласитесь, нельзя назвать нормальной ситуацию, когда доказан факт нарушения, ущерб значительный, а с нарушителя взыскивается сумма, которая даже судебные издержки истца не покрывает. Защита интеллектуальных прав должна обеспечиваться. Либо честно скажите: не нравится такой способ защиты прав, как компенсация, пусть всегда правообладатель доказывает убытки.

— Вы говорили, что компенсацию в твердой сумме нужно взыскивать по остаточному принципу.

— Конечно, хотелось бы, чтобы была градация: допустить предъявление требований о взыскании компенсации в твердой сумме, только если невозможно или затруднительно использование других способов ее расчета. Но законодатель на такие радикальные изменения не пошел.

— Практику по данному вопросу уже можно считать устоявшейся?

— Если говорить о ситуации, сложившейся после принятия Постановления Конституционного Суда, — да, по основным вопросам практика уже устоялась. Но если будут приняты изменения в ГК, то появятся новые вопросы.

Редакция журнала «Закон», Мария Борисова

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > rupto.ru, 10 сентября 2018 > № 2773572 Людмила Новоселова

Полная версия — платный доступ ?


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter