Всего новостей: 2552684, выбрано 591 за 0.152 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия. ДФО > Рыба > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668729

«Хозяин Курил»: кому принадлежит дальневосточная рыба

Дмитрий Яковенко

редактор канала "Миллиардеры"

Экс-сенатор Александр Верховский купил Преображенскую базу тралового флота (ПБТФ) у семьи губернатора Сахалинской области Олега Кожемяко. В результате сделки Верховский стал вторым рыбопромышленником России по объему квот и продаж, а родственники Кожемяко могли сохранить не менее прибыльный чем ПБТФ рыбный бизнес

«Это ранило чувство нашего народа», — возмущался министр иностранных дел Японии Фумио Кисида в августе 2015 года, когда российский премьер-министр Дмитрий Медведев прилетел на Итуруп — крупнейший остров Курильской гряды. Медведев посетил на острове молодежный форум и осмотрел только что построенный аэропорт «Ясный» и один из многочисленных рыбоперерабатывающих заводов. Главу правительства сопровождали врио губернатора Сахалинской области Олег Кожемяко и глава Министерства по развитию Дальнего Востока Александр Галушка. В списке высокопоставленных чиновников не хватало одного человека — сенатора от Сахалинской области Александра Верховского F 188, за которым давно закрепилось прозвище «хозяин Курил».

Приехавший на Курилы еще в середине 80-ых ленинградец Верховский создал на островах, о принадлежности которых Россия долгие годы спорит с Японией, многомиллионный бизнес. Холдинг Верховского «Гидрострой» построил на Итурупе большую часть инфраструктуры: дороги, больницы, детские сады, в том числе и аэропорт «Ясный» стоимостью почти 6 млрд рублей. Основным инвестором выступало государство, которое с середины 1990-х финансирует программы по развитию Курил. С 2016 года до 2025 года действует новая программа стоимостью 80,9 млрд рублей (федеральный и областной бюджеты оплачивают 61,1 млрд рублей).

Параллельно Верховский успешно развивал рыбный бизнес (он всегда был важной частью программ по развитию Курил). Сегодня экс-сенатор (его полномочия в Совете Федерации истекли в прошлом году) — крупнейший рыбопромышленник на Дальнем Востоке. Входящая в «Гидрострой» компания «Остров Сахалин» стала владельцем 96,38% акций Преображенской базы тралового флота (ПБТФ), одной из крупнейших промысловых компаний Приморья. Условия сделки обсуждались как минимум с 2016 года, а прежними собственниками ПБТФ считались родственники сахалинского губернатора Кожемяко: его супруга Ирина Герасименко, сестра Ольга Кравченко и сын Никита. Они же, согласно данным СПАРК, владеют долями в компаниях, входящих в ГК Salmonica («Тымлатский рыбокомбинат», «Морские ресурсы», Озерновский РКЗ №55 и «Рыбхолкам»). Неизвестно, вошли ли эти компании в периметр сделки с «Гидростроем». Бизнес Salmonica сопоставим с ПБТФ: согласно расчетам Forbes совокупная выручка компаний группы в 2016 году составила почти $150 млн. Продажи ПБТФ за тот же год составили $103 млн (расчеты проводились по данным СПАРК и среднему курсу доллара за 2016 год).

Источники «Коммерсанта» в рыбной отрасли оценивают стоимость ПБТФ в $430 млн — почти в четыре раза больше выручки. Чем обусловлена такая высокая цена? Как рассказывал Forbes собеседник на рыбном рынке, стоимость промысловых компаний рассчитывается исходя из объема закрепленных за ними квот на вылов рыбы. Дороже всего компании стоят, когда только получают квоты. В этом году как раз заканчивается действие десятилетних квот и уже стартовал процесс заключения новых пятнадцатилетних договоров.

Какой объем квот достанется «Гидрострою», станет известно осенью, когда Росрыболовство планирует закончить кампанию по их распределению. В текущем году покупка ПБТФ сделала Верховского крупнейшим рыбопромышленником Дальнего Востока, и вторым — в масштабах страны. По расчетам Forbes, объем квот «Гидростроя» (с учетом ПБТФ) на 2017 год превышает 400 000 т (в основном — минтай). У лидера рынка, компании «Норебо» Виталия Орлова F 124 — 437 800 т. Разрыв по выручке больше — впрочем уже в 2016 году «Гидрострой» занимал по этому показателю второе место среди рыбодобывающих компаний России. Тогда Forbes оценивал выручку компаний холдинга в $334 млн против $756 млн у «Норебо». Более свежих данных о компаниях нет. Выручка ПБТФ за 2017 год составила $111,5 млн (все расчеты — по данным СПАРК и среднему курсу доллара соответствующего года).

Верховский владеет «Гидростроем» не в одиночку. В этом году у него появились влиятельные партнеры. Бизнесменам и многолетним соратникам Романа Абрамовича F 11 Ефиму Малкину и Ирине Панченко сейчас принадлежит 50% компании «Поронай», на которую, по оценкам Forbes, приходится 20% квот и выручки рыболовецких компаний, входящих в «Гидрострой». В этом году «хозяин Курил» впервые вошел в рейтинг Forbes с оценкой состояния в $500 млн. Изменится ли оно после покупки ПБТФ? Узнать у представителей Верховского на собственные или заемные средства приобреталась приморская компания (эта информация необходима для оценки справедливой стоимости бизнеса), на момент написания статьи не удалось.

Россия. ДФО > Рыба > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668729


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 10 июля 2018 > № 2668196 Алекс Раманаускас

Держим курс на развитие глубокой переработки.

Камчатская компания «Витязь-Авто» в рамках программы инвестиционных квот в мае заключила с Росрыболовством договор о получении долей под строительство современного завода на западном побережье. Основной упор планируется сделать на глубокую переработку биоресурсов. Подробнее о проекте, о том, какие вопросы сегодня волнуют рыбопромышленников региона, в интервью журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказал генеральный директор «Витязь-Авто», президент Ассоциации рыбопромышленных организаций западного побережья Камчатки Алекс Раманаускас.

– Алекс Эдмундович, подготовка к лососевой путине традиционно обсуждалась на весеннем заседании Дальневосточного научно-промыслового совета. На этот раз ДВНПС собрался 19 апреля в Петропавловске-Камчатском. Впервые были одобрены стратегии промысла тихоокеанских лососей для дальневосточных регионов. Как вы оцениваете ситуацию с регулированием добычи, с работой комиссии по анадромным?

– В целом наблюдается более концептуальный подход в организации лососевого промысла как со стороны Федерального агентства по рыболовству, так и со стороны министерства рыбного хозяйства нашего края. Первый раз, как вы уже отметили, приняты стратегии на путину, в них определены основные правила игры как для рыбопромышленников, так и для регуляторов отрасли. Еще до начала сезона понятны прогнозируемые подходы лосося, планируемые сроки промысла. Ситуация, таким образом, стала более прозрачной для пользователей водных биоресурсов. Принципы организации путины закреплены определенным документом, и нам есть от чего отталкиваться. Естественно, все решения затем принимает региональная комиссия по анадромным, сроки промысла могут корректироваться исходя из реальных подходов рыбы. Установочное заседание комиссии прошло 17 мая.

Ряд вопросов, конечно, до конца не решен. Это в какой-то степени неурегулированность на законодательном уровне, в какой-то – пробелы во взаимодействии между ведомствами. Но в целом, я думаю, мы будем готовы к путине.

– Прогнозы по вылову, конечно, хорошие. Стартовый объем для края по всем видам тихоокеанских лососей – под 300 тыс. тонн, по западному побережью – более 188 тыс. тонн.

– Думаю, если эти прогнозы оправдаются, будет неплохо. Камчатка в целом, на мой взгляд, готова к путине. Не отстает и наше предприятие. Конечно, хотелось бы сработать на промысле максимально эффективно.

Отмечу, что на ДВНПС заместитель председателя правительства – министр рыбного хозяйства Камчатского края Владимир Галицын поднял вопрос промысла лососей на Северных Курилах. Для нас, рыбопромышленников западного побережья Камчатки, это больная тема. Накануне заседания совета мы собирали подписи под обращением, в котором ассоциации Камчатского края просят Росрыболовство вмешаться в ситуацию.

Заместитель руководителя федерального агентства Петр Савчук подтвердил, что ведомство готово сыграть координирующую роль в работе над соглашением между нашим регионом и Сахалинской областью.

Для нас очень важно, чтобы были понятные правила игры, чтобы рыбопромышленники Сахалинской области цивилизованно работали на промысле транзитных лососей, которые идут на нерест к берегам Камчатского края. Исходя из того, что вопросы не урегулированы, получается, что большая часть этой рыбы вылавливается где-то без учета, где-то сверх установленных объемов. Нас, безусловно, такое положение дел не устраивает.

Пользователи Северных Курил, применяя ставные сети, теряют их, и по факту такие орудия лова превращаются в дрифтерные. Умышленно или неумышленно это происходит – момент тонкий. Доказательства здесь найти тяжело, в том числе и пограничным органам.

К сожалению, соглашения до сих пор нет. Вопрос промысла тихоокеанских лососей на Северных Курилах обсуждался на совещании, которое проводил 14 июня на Камчатке зампред Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию Сергей Митин. Во встрече участвовали сенаторы, члены краевого Законодательного собрания, представители правительства региона, предприятий и отраслевых объединений, науки, Росрыболовства. В итоге федеральному агентству рекомендовали инициировать заключение соглашения между правительствами Сахалинской области и Камчатского края для сохранения лососевых запасов.

– То есть между Сахалинской областью и Камчатским краем нужно соглашение по осуществлению промысла на Северных Курилах – как это было ранее?

– Соглашение, контроль и цивилизованный подход сахалинских властей и сахалинских пользователей к добыче лосося. Ведь неосторожное обращение с ресурсом может негативно повлиять на его воспроизводство. Вообще проблем можно было бы избежать, если получилось бы решить вопрос с запретом сетей.

– Хочется отметить, что о Камчатском крае говорят как о регионе, где профессиональное сообщество умеет консолидированно решать вопросы с организацией промысла.

– На мой взгляд, ассоциации нашего региона уже созрели для того, чтобы решать вопросы, связанные с объединением интересов пользователей, в том числе в сохранении ресурса. Помогать в проведении научно-исследовательских работ. Наука попросила нас предоставить плавсредства для учета ската молоди. Федерального финансирования исследований, скорее всего, недостаточно, поэтому перед рыбопромышленниками встает вопрос о поддержке науки, чтобы иметь объективное представление о ситуации с подходами, о результатах промысла, о состоянии запасов. Мы в этом заинтересованы и готовы помогать в проведении исследований – например авиаучетных работ.

Также мы стремимся объединить пользователей для содействия рыбоохране. Территория Камчатского края, в частности западного побережья, очень обширна, и с учетом будущих подходов рыбы, будущей путины вопросы сохранения ресурса в приоритете. Положительный результат дает привлечение внештатных инспекторов. Позитивность такой практики оценили в том числе и пользователи.

В целом закрепление рыбопромысловых участков за предприятиями на длительный срок позволило повысить сознательность рыбаков. Они понимают, что на них лежит ответственность за сохранение и изучение ресурса.

Надо отдать должное краевому министерству рыбного хозяйства: оно сделало процесс организации промысла прозрачным и понятным для пользователей. И самое главное – при принятии решений есть обратная связь. Мы уверены: если освоение рекомендованного вылова приближается к 100%, регуляторы, комиссия вовремя примут меры к тому, чтобы – при необходимых на то основаниях – объем был увеличен. Положительный результат демонстрирует и бассейновый принцип организации путины.

– Хотелось бы остановиться на теме применения при промысле лосося ставных сетей. Минсельхоз внес изменения в правила рыболовства: в отдельных районах предусматривался их запрет, в других – регламентация использования. Как вы оцениваете эти поправки?

– Да, предусмотрен запрет в Камчатско-Курильской подзоне и в Западно-Камчатской подзоне южнее 54 градуса северной широты. Логичнее, на наш взгляд, было бы ввести запрет на применение ставных сетей до 56 градуса, так как только выше не получается устанавливать невода из-за сильных течений.

Тем не менее, думаю, всегда нужно с чего-то начинать. Предстоящая путина считается урожайной, полагаю, сетной промысел не будет эффективнее добычи ставными неводами и сильно не повлияет на ситуацию. Но в преддверии будущих лет хотелось бы, чтобы опыт с запретом принес положительный результат. И хотя бы в Камчатско-Курильской подзоне удалось сохранить ценные виды рыб. Потому что бесконтрольный промысел жаберными сетями бьет в первую очередь по запасам кижуча, кеты, нерки. Отраслевая наука проанализировала уловы сетных орудий промысла, в том числе оценила качественный состав. Выяснилось, что изымаются как раз те виды лососей, о которых я сказал. Мое мнение – это свидетельствует о том, что происходит порча улова, которая нередко приводит и к сокрытию, либо орудия лова работают выборочно. И то, и другое неприемлемо. Так что рассчитываем на изменения.

– Ключевое событие для отрасли в этом году – перезакрепление долей квот на 15 лет. Здесь возникают вопросы у «Витязь-Авто»?

– Мы готовились к этому событию, провели инвентаризацию договоров, подготовили нужные документы. Думаем, что заключение договоров на новый срок пройдет цивилизованно, без ущемляющих пользователей моментов. Пока особых рисков не видим. Вроде бы все понятно. Все опасались ухода от исторического принципа – к счастью, этого не произошло. Если такой подход сохранится, на мой взгляд, все будет нормально.

Кроме того, «Витязь-Авто» участвует в программе инвестиционных квот. Мы решили строить береговое предприятие, которое относится к объекту инвестиций типа «М», – завод большой мощности под доли квот минтая и сельди.

– Это масштабный проект, насколько я понимаю?

– Да, речь идет о создании завода в селе Устьевое – крупнейшего предприятия для Соболевского района. В сутки планируется производить 100 тонн филейной продукции. Также собираемся организовать выпуск рыбной муки и рыбьего жира – то есть это будет максимально безотходное производство. Сырьем будет не только белорыбица, но и лосось – уже установлена линия по его переработке. Заказано создание очистных сооружений. Собираемся построить завод по последнему слову техники.

– А сколько рабочих мест планируется создать за счет открытия нового предприятия?

– Думаю, при полном цикле производства – лососевые и белорыбица – будет задействовано более 300 человек. Наш проект – это не только инвестиции, но и социальная роль. В районе появятся дополнительные рабочие места. Предполагаем развивать инфраструктуру.

Как и предусматривается законодательством в рамках программы инвестиционных квот, это будет новый завод. Первый пуск – по лососевым видам – планируем уже в эту путину. А к сентябрю хотим ввести в эксплуатацию линию по производству белорыбицы и мукомольной продукции.

В целом планируется производство филейной продукции, фарша, стейков, муки, жира и всего спектра продукции по лососевым.

– Высокотехнологичное производство и продукция с высокой добавленной стоимостью?

– Да. Нынешняя концепция развития рыбной отрасли предусматривает, что преференции в рамках изменений Налогового кодекса получат предприятия, выпускающие продукцию с высокой добавленной стоимостью. И в принципе это правильная политика государства, обеспечивающая и увеличение числа рабочих мест, и налоговые поступления, и рост валового внутреннего продукта. По возможности мы следуем этому курсу. Рассчитываем с годами увеличить линейку выпускаемой продукции.

– С кадрами проблем не возникнет при запуске такого предприятия?

– Аналогичное производство у нас уже налажено в Озерновском. Часть работников этого завода поможет подготовить кадры для нового предприятия. Так что опыт эксплуатации оборудования подобного рода у нас уже есть.

Хотя отмечу: кадровый голод в отрасли – основная проблема, и ее нужно решать. В советское время были структуры, которые позволяли человеку, работавшему в отрасли, в короткие сроки получить «корочку», например, моториста. Сейчас система подготовки заточена прежде всего на высшее профессиональное образование. Установленных государством требований к кадрам стало больше, между тем сложно найти людей для работы на маломерном флоте, нужны рабочие профессии.

– Резонансная тема – переход на электронную ветеринарную сертификацию. Какие вопросы здесь возникают?

– Конечно, мы готовимся к электронной ветсертификации: пытаемся в тестовом режиме использовать систему «Меркурий», корректно отражать движение сырца и готовой продукции, обучаем специалистов.

Но этот опыт и обсуждения на различных площадках показали, что у предприятий возникает ряд проблем. Хотя надо отдать должное сотрудникам Россельхознадзора, региональному агентству по ветеринарии: они решают вопросы, дают разъяснения.

– Власти связывают с электронной ветсертификацией большие планы по пресечению незаконной транспортировки рыбы и морепродуктов.

– Да, и это положительный результат, который призвана принести электронная ветеринарная сертификация, – тотальный контроль государства за оборотом уловов водных биоресурсов и рыбопродукции. При таких условиях торговля браконьерской рыбой будет невозможна.

– Если говорить о планах, то, помимо строительства завода под инвестиционные квоты, в каких еще направлениях двигается компания?

– В рамках общей стратегии развития отрасли мы нацелены на развитие глубокой переработки, на увеличение объемов производства, расширение ассортимента, увеличение числа рабочих мест. Наше производство отвечает мировым стандартам – мы будем стремиться осваивать новые международные рынки.

В рамках ассоциации мы ведем работу по привлечению кадров в отрасль, чтобы заинтересовать молодежь, чтобы труд в рыбохозяйственном комплексе был почетным. Участвуем во всевозможных конкурсах, акциях, проводимых на различных площадках. Стараемся выпускать информационные материалы о работе в рыбном хозяйстве. Сейчас ведем с нашей «мореходкой» переговоры о сотрудничестве. Мы заинтересованы, чтобы рыбная отрасль на Камчатке развивалась.

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 10 июля 2018 > № 2668196 Алекс Раманаускас


Россия. СФО > Рыба > fishnews.ru, 5 июля 2018 > № 2668220 Анна Русова

Нам не обойтись без рыбоводных заводов.

Юг Западной Сибири – не самая богатая рыбными запасами часть нашей страны, тем не менее обширная речная система и наличие крупных промышленных предприятий ставят перед государством непростые вопросы по сохранению и восполнению водных биоресурсов. Почему для компенсации ущерба важно использовать ценные и более дорогие виды рыб, чем приглянулись новосибирским предпринимателям песчаные карьеры и как можно помочь начинающим рыбоводным хозяйствам, журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказала начальник Верхне-Обского филиала ФГБУ «Главрыбвод» Анна Русова.

– Анна Анатольевна, какие основные задачи приходится решать Главрыбводу на юге Сибири и с какими характерными для этого региона проблемами вы сталкиваетесь на практике?

– Начнем с того, что в зону деятельности Верхне-Обского филиала Главрыбвода входит шесть регионов: это четыре области – Новосибирская, Омская, Томская и Кемеровская, Алтайский край и Республика Алтай. На территории этих шести субъектов мы занимаемся искусственным воспроизводством водных биоресурсов и мониторингом, осуществляем рыбохозяйственную мелиорацию водных объектов, ведем массово-разъяснительную работу, направленную на развитие рыбохозяйственного комплекса. В общем, делаем все, что входит в основную уставную деятельность ФГБУ «Главрыбвод».

Поскольку в этих регионах достаточно развита промышленность – газовики, шахтеры, строители, энергетики, добытчики золота, транспорт, – то мы также рассматриваем и проектную документацию в части оценки негативного воздействия на водные биоресурсы и среду их обитания, выполняем необходимые расчеты и предлагаем мероприятия по компенсации наносимого ущерба.

– Как промышленные предприятия воспринимают необходимость компенсации вреда, наносимого рыбным запасам и водоемам? С готовностью ли они идут на сотрудничество или стараются избежать этого?

– В принципе они относятся к этому с пониманием, но, поскольку в наших регионах имеется достаточно большой выбор видов, которые можно использовать для компенсации, в том числе относительно дешевых, как тот же сазан или та же пелядь, то пользователи склонны к тому, чтобы минимизировать свои вложения. Мы же со своей стороны нацелены прежде всего на пополнение естественных популяций наиболее ценных видов рыб, особенно тех, что на грани исчезновения. Допустим, у нас есть сибирский осетр обской популяции или стерлядь, которая находится в Красной книге Новосибирской области. Конечно, такой материал в качестве компенсации обходится дороже.

Или возьмем госзадание, которое мы выполняем такими видами сиговых, как нельма и муксун. Это рыба, которая вообще-то характерна для Сибири, но ее очень мало встречается в приловах, и сейчас это практически исчезающие виды. Многие местные жители даже в глаза их не видели. Поэтому мы стараемся поддерживать популяцию сиговых в наших водоемах, хотя это тоже более затратно относительно того же сазана или пеляди. А пользователь, разумеется, считает целесообразным заплатить за то, что дешевле.

– Но если ущерб нанесен запасам ценных рыб, а выпускаются менее ценные, компенсацией это можно назвать весьма условно, только для «галочки».

– Понимаете, есть нормы права, которые оспорить очень сложно. Законом не регламентирована конкретика в части видового состава, поэтому целесообразность проводимых мероприятий в этом направлении регулируют непосредственно все структуры Росрыболовства. Кроме того, это должно поддерживаться не только ведомственными структурами, но и всеми организациями, которые имеют отношение к искусственному воспроизводству. Если мы все идем в одном русле – с целью сохранения водных биоресурсов и видового разнообразия, – то это работает. Но если кто-то начинает с целью прибыли демпинговать, склоняясь к наименее значимому материалу, это сразу выбивает всю систему.

– Получается, никто не мешает частникам предлагать предприятиям использовать для компенсации более дешевый материал?

– Да. Например, у нас в Томской области ряд предприятий занимается промышленным рыболовством, и по зиме происходит отлов производителей пеляди. Параллельно заготавливается икра, она оплодотворяется и, соответственно, становится материалом для дальнейших компенсационных мероприятий. Но пользователю она достается без каких-либо дополнительных существенных затрат: он не содержит маточное стадо, не отслеживает генетический фонд. Не прилагая абсолютно никаких усилий, он имеет половые продукты, готовые к воспроизводству. Соответственно, продавая их, пользователь имеет возможность снижать цену до такого уровня, что мы, если содержим маточное стадо, ведем генетические линии, выводим более качественный материал, в итоге конкурировать с ним никак не можем.

– Если в регламентирующих документах четко не прописан видовой состав компенсационных выпусков, кто определяет, какую рыбу и в каком количестве пользователь должен вернуть в реку? Или это целиком остается на его совести?

– Смотрите, расчет ущерба не относится к лицензируемым видам деятельности. Соответственно оценку негативного воздействия может выполнить как специализированная организация, подведомственная Росрыболовству, так и любой пользователь, имеющий возможность освоить методику расчета ущерба самостоятельно. В последнем случае мы лишь проверяем представленные данные.

Согласно этой методике, у каждого вида есть свой коэффициент, и при определении ущерба появляется возможность пересчета компенсации на любой вид. Если расчетами занимаемся мы как Верхне-Обский филиал Главрыбвода или, допустим, наша отраслевая наука, то, конечно, мы отслеживаем целесообразность использования для выпуска тех или иных объектов.

Когда же предприятия сами считают возмещение ущерба либо привлекают для этого коммерческие организации, ситуация меняется: они смотрят, что будет более выгодно пользователю. И когда такой документ приходит на согласование в теруправление и на экспертизу к нам, мы уже связаны по рукам и ногам. Пользователь уже видел, что возместить ущерб он может, к примеру, пелядью, которая стоит гораздо меньше, чем муксун или нельма, и вправе игнорировать наши аргументы. А когда нам вдобавок говорят, что они уже нашли и компенсационщика, который будет за них эти работы выполнять, нам становится совсем грустно.

– Можно ли контролировать качество работы таких сторонних организаций, то, какую молодь они выпускают, насколько она жизнестойкая и так далее?

– Это практически невозможно проследить. Существует определенный порядок проведения компенсационных выпусков. Рыба либо вывозится в пакетах с водой, обогащенной кислородом, либо выпускается из пруда. Подсчитать ее количество – да, это реально. Но отследить жизнестойкость и воспроизводственные качества молоди, каким образом она будет в дальнейшем жить и размножаться в природной среде, не представляется возможным. Приблизительное представление об этом мы можем получить только по анализам приловов у предприятий промышленного рыболовства или по видовому составу рыбы, которую изымает у браконьеров рыбоохрана.

– Сейчас на территории Верхне-Обского филиала действуют рыбоводные заводы?

– Если говорить о рыбоводных воспроизводственных предприятиях, подведомственных Главрыбводу, то у нас есть один такой цех. В 2017 году мы запустили новейшее предприятие, в котором постарались учесть все современные стандарты и требования и оборудовать его по последнему слову техники. Конечно, это наша гордость и радость, но, к сожалению, он очень маленький. Цех расположен в черте города Новосибирска – хорошая инфраструктура, и с логистикой все прекрасно, только, повторю, небольшие площади.

Сейчас наши бассейны все заполнены. Полтора года назад мы приступили к формированию маточного стада сибирского осетра обской популяции. Он у нас прекрасно растет, успешно перезимовал. В настоящее время завозим новую партию осетровой икры на инкубацию для пополнения будущего ремонтно-маточного стада. И уже в этом году мы начали работу по формированию маточного стада муксуна. Он тоже прекрасно проинкубировался, отход минимальный, полные бассейны личинки. Теперь бы расти и расти, но пока у нас, к сожалению, только один такой завод.

– Каким образом у вас выстраиваются отношения с предприятиями товарного рыбоводства? Они обращаются в филиал за посадочным материалом или, к примеру, за консультациями?

– В плане посадочного материала с нами особо не взаимодействуют, потому что нам пока нечем поделиться. А вот в части «помогите, научите» – в этом году мы это направление стали развивать очень активно.

В нашем регионе массово ведется разработка песчаных карьеров, после которой остаются чистейшие водоемы. У нас по области их достаточно много. И мы включились в работу по созданию на таких водоемах хозяйств аквакультуры. Наши специалисты рассказывают, как это можно сделать, разъясняют законодательные, организационные и технологические аспекты, консультируют по видовому составу, оказывают услуги по сопровождению проектов в части содержания рыбы на подобного рода участках.

Пока это для нас очень молодое направление, посмотрим, как оно себя покажет в дальнейшем. Если все сложится хорошо, думаю, это будет немалым вкладом в развитие аквакультуры нашего региона.

– Как вам кажется, со стороны бизнеса есть интерес к этому направлению?

– Огромный. Мало того, что бизнес задействует под аквакультуру карьеры, оставшиеся после добычи песка, сейчас уже есть такие предприниматели, которые посмотрели на опыт соседа и готовы специально выкопать водоем для этих целей. Они обращаются к нам, чтобы мы подсказали, как это правильно сделать.

Более того, у людей есть желание разводить не только «легкую» и быстро растущую рыбу. Некоторые готовы инвестировать в долгосрочные проекты. Осетровые? Пусть это будут осетровые, я готов ждать 15 лет, пока они созреют, вкладывать средства и не ждать быстрой прибыли. Но зато потом у меня будет лучшее маточное стадо. Так рассуждают некоторые.

– А кроме осетровых, насколько востребованы другие местные виды, те же сиговые?

– В товарной аквакультуре судить об этом сложно. Это скорее тема для любительского и спортивного рыболовства: ведь человек может взять в аренду водоем в рекреационных целях и создать на нем инфраструктуру для отдыха, в том числе для возможности людям порыбачить.

– А услуги платной рыбалки пользуются популярностью у населения в этих регионах?

– Пользуются. Мы не избалованы водными объектами, где можно было бы организовать приятный отдых. До моря далеко, у внутренних водоемов где-то заболоченные, где-то заросшие берега, где-то, наоборот, очень крутые, и к ним в принципе не подъехать. Поэтому участки для рекреации очень востребованы, бизнес с удовольствием их разбирает. Тем более в непосредственной близости к населенным пунктам, чтобы не нужно было далеко ехать. Такие водоемы пользуются очень хорошим спросом. Людям нравится, что можно прийти, выловить самостоятельно и унести домой свежую рыбу или приготовить ее тут же на берегу.

Мы, кстати, тоже оказываем такие услуги. В нижнем бьефе плотины Новосибирской ГЭС, прямо в черте города, действует участок для любительского и спортивного рыболовства. Он очень активно используется местными жителями, даже приезжают туристы из других городов.

– Если говорить о планах на будущее, то какие направления работы филиала вам кажутся наиболее перспективными?

– Конечно, наша мечта – построить полноценный, большой, функциональный рыбоводный завод. Это неотъемлемая часть развития Верхне-Обского филиала, которая позволит нарастить наш потенциал и возможности, а также достичь большего в части компенсационных мероприятий, обеспечить их качественным посадочным материалом, который гарантированно будет востребован и будет хорошо приживаться в естественной среде, пополняя рыбные запасы.

Сейчас на госглавэкспертизе на рассмотрении находится проект по строительству аквабиоцентра – это завод, который планируется построить в Томской области под руководством ФГБУ «Главрыбвод». Ждем завершения всех процедур и оформления документов, которые позволят приступить к строительству.

Со своей стороны мы полностью готовы к этому событию, так как прошли боевое крещение в нашем цехе, который был запущен в прошлом году. У нас обучены и подготовлены специалисты, которые понимают, как обращаться с определенным видовым составом, разбираются в нюансах, а их очень много. Ведь рыба, чем ценнее, тем капризнее. Она нежная, очень привередливая в отношении корма, перехода на активное питание, уязвимая в плане инкубации, получения половых продуктов – это множество вопросов, о которых наши рыбоводы обязаны знать и уметь их решать.

Кроме того, в рамках программы «Сохранение Телецкого озера» правительством Республики Алтай разрабатывается дорожная карта по восстановлению биоресурсов Телецкого озера. В планах рассматривается строительство рыбоводного завода.

В целом главное направление для нас – это, конечно, развитие аквакультуры. Мы стараемся поддерживать всех, но пока сосредоточены в Новосибирске, потому что не хватает баз на других территориях. Вот если построим томский аквабиоцентр, то сможем полностью охватить не только область, но и другие близлежащие регионы.

Анна ЛИМ, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. СФО > Рыба > fishnews.ru, 5 июля 2018 > № 2668220 Анна Русова


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 2 июля 2018 > № 2661782 Александр Поздняков

Как готовятся к путине на Амуре.

По данным науки, в этом году на Амуре и лимане рыбаки смогут освоить более 55 тысяч тонн тихоокеанских лососей. Это первоначальный прогноз – конечно, он может быть скорректирован. Предприятиям предстоит работать при новых мерах регулирования: большой блок изменений решено включить в правила рыболовства. О подготовке к путине, взаимодействии с наукой и рыбоохраной в интервью журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказал председатель Ассоциации рыбохозяйственных предприятий Хабаровского края и Амурского бассейна Александр Поздняков.

– Александр Иванович, в этом году Федеральное агентство по рыболовству обещало уделить особое внимание Амуру и лиману – и в рыбоохране, и в организации лососевой путины. Какие планы в этой сфере у ассоциации? Вы собирались обсудить меры саморегулирования с коллегами из других районов.

– Да, 19 мая мы заключили соглашение с предприятиями, которые работают в Ульчском, Комсомольском районах Хабаровского края. Пришли к общему выводу, что нагрузка на ресурс чрезмерная – и на ставных орудиях лова, и на плавных сетях. В правила рыболовства для Дальневосточного бассейна решено внести изменения, в том числе по регулированию промысла лососей. Новый документ вступает в силу с 1 июля.

Мы готовы снижать промысловую нагрузку, руководствоваться установленными ограничениями. О том, что мы будем соблюдать предложенные меры регулирования, с коллегами договорились еще до выхода приказа об изменениях. В целом же хотелось бы двигаться по пути упрощения правил.

Также нужно отметить, что нельзя забывать не только о промышленном и прибрежном, но и о других видах рыболовства – спортивно-любительском, традиционном рыболовстве КМНС. Если эти пользователи не станут соблюдать правил, эффекта будет мало. 25 мая состоялась встреча в краевом правительстве, эта проблема была обозначена.

– То есть снижение нагрузки на ресурс должно быть не только со стороны промышленных предприятий, но и со стороны всех видов рыболовства?

– Да, конечно.

– Предприятия Николаевского района также договорились, что подготовят и представят в комиссию по анадромным модель, которая будет четко описывать места постановки орудий лова. Удалось ли это сделать?

– Мы уже выполнили эту задачу, и сейчас идет работа с картой постановки орудий лова. Будем настаивать на том, чтобы контролирующие органы еще до путины проверили законность такой постановки и ее соответствие правилам рыболовства.

– Это, на ваш взгляд, поможет избежать ситуации прошлого года, когда очень много было критических публикаций о путине в бассейне Амура?

– Даже если такие ситуации и возникнут, у власти – при наличии модели и проверке – будет понимание, что критика не имеет под собой оснований.

– А каковы в целом ожидания от подходов лосося на Амуре и в лимане, исходя из прогнозов, которые озвучили ученые? Рассчитываете на активную работу?

– Если прогнозы, которые дала наука, оправдаются, то, в общем-то, год будет удачным. Подготовка к путине в мае обсуждалась на совещании, которое провел заместитель министра сельского хозяйства – руководитель Росрыболовства Илья Шестаков. Он подчеркнул важность оперативного принятия решений – сутки на корректировки возможного вылова. В последние годы так оно и было: обоснования изменений поступают с Дальнего Востока в Москву и на следующее утро они уже согласованы.

Вопрос стоит об оперативной работе комиссии по регулированию добычи анадромных видов рыб и далее – структур Росрыболовства по внесению изменений в разрешения на вылов или по выдаче новых документов.

– Здесь, насколько я понимаю, глава Росрыболовства также поставил жесткий срок в три дня.

– Да, Илья Васильевич такую задачу озвучил. Однако нормативная база предусматривает срок в 15 дней. Даже трое суток – это будет огромный шаг вперед. Хотелось бы, чтобы на местах, в регионах подтянулись к такому темпу.

– ТИНРО-Центр недавно сообщил о разработке Комплексной программы многолетних исследований водных биоресурсов в бассейне Амура. В частности, о проведенной экспедиции по азиатской зубастой корюшке. Какие планы по сотрудничеству с наукой на этот год у ассоциации?

– Да, по корюшке Хабаровский филиал ТИНРО-Центра сработал, но мы со своей стороны также участвовали в процессе, собранные по этому биоресурсу данные сейчас обрабатываются. В прошлом году по предложению ассоциации ученые провели мониторинговые работы, направленные на изучение осенней кеты. Рассчитываем, что в нынешнем году взаимодействие с ТИНРО и его хабаровским филиалом, с ВНИРО будет продолжено. Мы свои предложения передали и готовы в этой работе участвовать.

– Еще один важный вопрос – рыбоохрана. Федеральный центр обещал направить на период путины дополнительных инспекторов на Амур и лиман. Готовы ли вы к сотрудничеству в сфере сохранения биоресурсов, обсуждалось ли уже взаимодействие разных структур для борьбы с лососевым браконьерством?

– На протяжении нескольких лет мы обращаемся в Росрыболовство, чтобы в регион были направлены дополнительные инспектора. В прошлом году они сработали, на наш взгляд, не очень мобильно, так как не был организован их прием, техника. В этом году федеральное агентство пообещало, что для усиления рыбоохраны прибудет 20 человек. Однако руководство Амурского территориального управления заявило, что все эти инспектора будут работать в Николаевском районе. Мы убеждены, что дополнительные силы нужно грамотно распределить, задействовать на всех направлениях: для контроля промышленного рыболовства, путей миграции, нерестилищ – чтобы рыба прошла и отнерестилась.

Для организации работы у нас есть определенная база, люди, техника, в прошлом году уже были организованы информационные посты, сообщавшие о нарушениях. У нас очень хорошие возможности по техническому обеспечению рыбоохраны: собственные вертолеты, квадрокоптеры и т.д.

– А другие структуры, которые традиционно задействованы в рыбоохранных мероприятиях, в борьбе с нелегальным оборотом рыбопродукции,– Росгвардия, полиция, Россельхознадзор? Уже обсуждалось такое межведомственное взаимодействие?

– Эта работа обсуждается и усиливается, но хочется, чтобы она велась более активно и более системно.

– Завершилось несколько этапов кампании по заключению на новый срок договоров о закреплении долей квот. Приняты заявки, специальные комиссии рассмотрели, какие замечания возникают к документам. Для ваших предприятий этот процесс прошел нормально?

– Да, часть заявок подавалась в Москве, в Федеральное агентство по рыболовству, часть – в региональное ведомство. Нормально был организован прием документов, предусмотрено время на исправление ошибок, которые могут помешать закреплению долей. Особых вопросов у предприятий не возникло, процесс должным образом организован на всех уровнях.

– В мае Минсельхоз представил проект изменений, которые предлагается внести в Налоговый кодекс по ставкам сбора за пользование водными биоресурсами (к моменту выхода материала изменения уже были доработаны – прим. ред.). Повышение предусматривается в том числе по тихоокеанским лососям. Как вы оцениваете эти поправки? На ваш взгляд, справедлива ли такая индексация? Будут ли работать вычеты, которые там предусмотрены?

– Думаю, в свое время предприятиям были даны большие преференции по налогам. Те, кто работал и стремился к развитию, добились определенного результата, обеспечили производственные мощности и резервы. Поэтому если будет увеличение налоговых платежей – ничего страшного в этом нет. Тем более что средства будут оставаться в бюджете Российской Федерации.

– Предлагается предусмотреть, что организация должна заключить с муниципальными властями соглашение о социально-экономическом развитии населенного пункта – это, согласно проекту, новое требование для получения статуса градо- и поселкообразующей организации. У вас, я так понимаю, уже есть опыт такого сотрудничества?

– Да, у нас ряд предприятий и сегодня имеет статус градо- и поселкообразующих. Поэтому мы готовы к такой работе с территориями.

– Совсем немного времени осталось до перехода на обязательную электронную ветсертификацию (запущена с 1 июля – прим. ред.). Готовы ли ваши предприятия к таким изменениям или по-прежнему остается много вопросов?

– Конечно, мы готовимся к оформлению ветеринарно-сопроводительных документов в электронном виде, однако сама информационная система «Меркурий» несовершенна. У нас вызывает огромные опасения то, как она будет работать, не будет ли парализована путина. На мой взгляд, надо сдвигать сроки вступления в силу требования об электронной ветеринарной сертификации и дорабатывать систему.

– Но в целом вы к лососевой путине готовы, хотя и есть определенные вопросы, например, по той же электронной ветсертификации?

– Подготовка к путине для нас – плановая работа, основные фонды сформированы. Поэтому мы ждем начала промысла – была бы рыба и четкие правила.

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 2 июля 2018 > № 2661782 Александр Поздняков


Россия. Весь мир. СЗФО > Рыба > fishnews.ru, 29 июня 2018 > № 2657399 Иван Фетисов

Выставка хорошо вписалась в рыбную отрасль.

В середине сентября Санкт-Петербург вновь на три дня превратится в рыбную столицу страны. Второй Международный рыбопромышленный форум и Выставка рыбной индустрии, морепродуктов и технологий обещают стать главным отраслевым событием года. Посетители выставки увидят больше национальных стендов, новинки технологического оборудования и рыбную продукцию на любой вкус и цвет.

«По количеству участников, размерам площадки и географическому охвату мы выросли более чем в два раза», – говорит генеральный директор официального оператора выставки Expo Solutions Group Иван Фетисов. За счет чего удалось добиться таких результатов и зачем организаторам понадобился новый проект по отраслевому консалтингу, он рассказал в интервью Fishnews.

– Иван Андреевич, до открытия Выставки рыбной индустрии, морепродуктов и технологий, которая идет совместно с форумом, осталось менее трех месяцев. Как продвигается подготовка к этому событию?

– На сегодняшний день выставочные площади заполнены на 73%, за 80 дней до начала выставки это нормальный показатель. Примерно половина стендов – российские. Участие в Seafood Expo Russia подтвердили компании из 20 стран мира. Благодаря поддержке Федерального агентства по рыболовству мы провели серию выездных встреч с деловыми кругами Марокко, Армении, Испании, Нидерландов, а также переговоры с посольствами и торгпредствами Перу, Маврикия, Аргентины и ряда других государств об организации национальных экспозиций.

На выставке зарегистрировано уже около 150 экспонентов без учета объединенных стендов, которые еще не раскрыли своих участников. Если говорить о направлениях, наиболее мощно у нас представлены рыбодобыча и переработка. Затем идет судостроение и судоремонт, различное оборудование – перерабатывающее, морозильное, судовое, а также трейдеры, логистика и сопутствующие услуги.

Выставка активно продвигается в интернет-пространстве. Мы сотрудничаем с самыми крупными отраслевыми СМИ со всего мира. Не могу не отметить востребованность сайта выставки. Сейчас мы фиксируем 6 тыс. просмотров в месяц, и эта цифра постоянно растет. Мы рассчитывали выйти на такие показатели ближе к сентябрю, а сейчас прогнозируем до 8 тыс. посещений к открытию выставки.

– С какой целью экспоненты выставляются на Seafood Expo Russia? Каких новых участников мы увидим в этом году?

– На мой взгляд, в первую очередь, выставка – это площадка для общения: здесь встречаются и целенаправленно обсуждают вопросы сотрудничества участники рынка и представители смежных отраслей, рождаются новые идеи.

Например, наш проект с отечественными производителями оборудования. Сейчас в ходе реализации программы инвестиционных квот, где весомым фактором является уровень локализации, важно продемонстрировать возможности российского рынка в области разработки техники и комплектующих для рыбопромысловых судов. Если помните, на общем собрании ВАРПЭ Минпромторг поднимал вопрос о локализации производства иностранного оборудования на территории России и, соответственно, увеличении доли отечественных производителей в оснащении новых судов.

Присутствие производителей оборудования на выставке позволит понять рыбакам, проектировщикам, судостроителям, чем эта отрасль располагает, показать возможности и преимущества отечественных компаний.

Еще одним интересным кейсом, как мне кажется, станет объединенный стенд Санкт-Петербурга. При разработке концепции участия в выставке фактически принимающей стороны мы решили сделать акцент на взаимодействии рыбаков и ретейлеров в одном городе. В начале июня детали проекта обсуждались на совещании у вице-губернатора Санкт-Петербурга Сергея Мовчана, где присутствовали представители торговых сетей «Лента» и Х5 Retail Group и рыбопромышленников – ГК «ФОР» и Северо-Западного рыбопромышленного консорциума (СЗРК). Сейчас идет работа по налаживанию сотрудничества вплоть до выхода на договор о прямых поставках рыбной продукции.

Экспозиция объединенного стенда Санкт-Петербурга будет направлена на то, чтобы показать потенциальным поставщикам возможности по сотрудничеству с сетями. Прямая работа рыбодобытчиков с ретейлом поможет сделать рыбную продукцию более доступной для населения.

– Разве эти компании не поставляют свою продукцию в питерские сети?

– В том-то и дело, что напрямую не поставляют. Хотя у СЗРК головной офис в Санкт-Петербурге, да и Архангельский траловый флот базируется в том же регионе. Какая-то продукция в сетевых магазинах есть, но полноценного договора о длительных поставках полного ассортимента продукции нет.

Для заключения договора нужно проработать вопросы логистики, рассчитать объемы поставок, их периодичность, провести маркетинговую компанию и т. д. Только с помощью правильного подхода к организации таких поставок можно рассчитывать на доступные цены и для сетей, и для конечного потребителя. Таким образом наша компания выступает не просто как организатор выставки, но как полноценный разработчик концептуальной составляющей.

– Но концепцию участия вы разрабатываете не только для Санкт-Петербурга?

– Да, именно в этом направлении мы колоссально продвинулись, и это помогает нам привлекать интересных и новых для российского рынка экспонентов. Например, для делегаций Аргентины, Марокко и ряда других стран мы готовим концепции исходя из задач, которые они хотят решить.

Мы начинали это как эксперимент, а в итоге оказалось, что эта услуга востребована на рынке. Мы разрабатываем полноценное участие под ключ для многих участников, как зарубежных, так и российских, как новым клиентам, так и постоянным. Но для одной Expo Solutions Group это слишком большая нагрузка. Аналитическую информацию, необходимую для разработки полноценных концепций участия, мы получаем от нашего нового проекта Fishery Strategy Consulting – первой в России консалтинговой компании, которая специализируется на рыбной отрасли.

– Насколько эффективным показал себя этот механизм?

– Могу сказать, что это решение абсолютно правильное и своевременное. Выставка уже увеличилась в два с лишним раза по сравнению с прошлым годом. Конечно, для нас это непростой шаг: мы запустили новый проект и инвестируем в него силы и средства, но это того стоит. Цель – вывести Seafood Expo Russia на уровень ведущих международных отраслевых выставок. В принципе, в этом году она уже станет значимой крупной площадкой, за которой с интересом наблюдает отраслевое сообщество.

Этих амбиций мы никогда не скрывали, но в прошлом и позапрошлом году мне нередко возражали: «Иван, выставкам и в Бостоне, и в Брюсселе – не один десяток лет!». А я отвечал, что нам нужно переступить через этот временной разрыв, и мы прикладываем все усилия, чтобы это сделать. Возможно, это прозвучит оптимистично, но, мне кажется, у нас все получается.

Удалось выстроить полный цикл для продвижения бизнеса наших клиентов, которые заинтересованы в присутствии на выставке. На основе информации о продукции компаний, трендах и ценах на мировых рынках мы подбираем подходящую выставочную площадку именно для этого клиента, показываем целесообразность выхода на определенные рынки с тем или иным товаром, разрабатываем концепцию участия, дизайн стенда, а также мультимедийный контент. Создание концепции – это именно то звено, которого раньше не хватало в этой цепочке, которое отличает нас от других выставочных операторов. Не скажу, что у нас всегда получается, но мы стараемся заниматься каждым клиентом вне зависимости от его оборота, количества судов и объема вылова.

– Ваш новый проект работает только для поддержания выставочных мероприятий?

– Нет, не только, консалтинговые услуги предлагаются отдельно промысловикам, переработчикам, судовладельцам, инвесторам и другим заинтересованным сторонам без привязки к выставке, а скорее в рамках развития их нынешнего бизнеса.

Предоставляя услуги стратегического и маркетингового консалтинга, мы стараемся создать максимально эффективные проекты для любых рынков. Наши специалисты могут подготовить инвестиционный проект по строительству аквафермы или рыбопромыслового судна, модернизации перерабатывающих мощностей, продумать стратегию по выбору наиболее перспективного готового к употреблению продукта, разработать продуктовую стратегию для выхода на более перспективные рынки. Каждый проект уникален, и его характеристики зависят от стоящих перед заказчиком задач. Fishery Strategy Consulting уже ведет активную работу с новыми клиентами.

– Деловая программа выставки в этом году очень плотная. Как вы определяете темы бизнес-мероприятий? И нет ли пересечения с вопросами, которые будут обсуждаться на форуме?

– На форуме обсуждаются глобальные вопросы, мировые тренды и вызовы, которые касаются всех стран-лидеров в сфере рыболовства. Также в программе форума сделан акцент на долгосрочное стратегическое планирование до 2050 года. Деловая программа выставки касается локальных вопросов, которые назрели в отрасли и которые нужно решать сейчас внутри рыбного сообщества и смежных отраслей. Это бизнес-задачи, поэтому выставка, которая соединяет все составляющие рыбной индустрии, для них самое подходящее место.

Мы пошли на необычный шаг – установили контакты с ведущими отраслевыми СМИ, российскими и зарубежными, и представителями крупнейших бизнесов в российском агропромышленном комплексе и вместе с ними формируем тематику круглых столов и конференций, а также перечни спикеров и модераторов. Это позволит нам пригласить для дискуссий действительно интересных, компетентных и авторитетных профессионалов, которых знают в отрасли и чье мнение важно для участников выставки.

Мы уже определились с основными областями, которые будут обсуждаться на деловой программе выставки. В их числе – создание компаний полного цикла, представление мнения потребителей о рыбных продуктах в России. Также мы планируем осветить тему мировых рынков потребления, изменения конъюнктуры рыбного рынка.

Еще в рамках деловой программы у нас запланированы презентации стран-участниц выставки. Одни из них хотят просто представить свою продукцию на российском рынке, другие – несколько сменить позиционирование, например, на более премиальный сегмент, и тем самым привлечь внимание торговых сетей и трейдеров, а возможно, и найти партнеров среди наших компаний.

Очень удачно, что основные мероприятия форума стартуют с 14 сентября. Это позволит нам распределить деловую программу выставки равномерно с 13 по 15 сентября и полностью занять первый день. Для упрощения логистики мы последовали примеру других отраслевых площадок и выделили отдельное пространство для бизнес-арены, где будут проходить все отраслевые мероприятия.

– Какие еще новинки ждут нас в Северной столице?

– На выставке мы собираемся устроить зону для инвесторов, где в совершенно новом формате, непохожем на все, что мы делали раньше, будет продемонстрирована инвестиционная привлекательность рыбной отрасли. Сам термин «инвестиционная привлекательность» уже превратился в штамп. Но за оставшееся время мы совместно с Росрыболовством соберем информацию о новых проектах, которые нуждаются в инвестициях, и создадим для них концепцию участия на выставке.

Другой новацией станет «Закупочный нетворкинг», который мы реализуем вместе с ретейлом. Планируем предоставить торговым сетям на нашей выставке отдельную площадку – примерно 200 квадратных метров. Важно, что на этой площадке будут работать менеджеры по закупкам именно рыбы и морепродуктов, чтобы представители наших производителей, трейдеров, иностранных компаний могли обзавестись такими полезными контактами, а также из первых рук получить информацию о том, как происходит процесс закупки. Если проект ГК ФОР и СЗРК с «Лентой» и Х5 Retail Group даст положительный результат, они смогут рассказать об этом там же на выставке.

Могу сказать, что в нашей отрасли такого еще никто не делал. Мы продолжаем экспериментировать с форматами проведения как выставки целиком, так и отдельных ее частей, чтобы помочь бизнесу наших клиентов диверсифицировать поставки и найти наиболее интересных поставщиков и партнеров.

Самое главное, мы видим, что площадка Seafood Expo Russia за этот год не только выросла, но и интегрировалась в международную рыбную отрасль. Ведь мы все-таки делаем ставку на качество и вкладываем все силы в подготовку клиентов к выставке и формированию такой деловой программы, которая была бы наиболее интересна ее участникам и посетителям. Чем больше мы будем раскручивать этот маховик, тем быстрее выставка наберет обороты и привлечет еще больше экспонентов. А специализированные бизнес-мероприятия как раз и дают тот поток посетителей, который необходим для наших участников.

Александр ИВАНОВ, газета « Fishnews Дайджест»

Россия. Весь мир. СЗФО > Рыба > fishnews.ru, 29 июня 2018 > № 2657399 Иван Фетисов


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 27 июня 2018 > № 2656953 Максим Бергеля

К лососевой путине на Амуре подошли с серьезными изменениями.

На Амуре и в Амурском лимане стартовала «красная» путина. По решению комиссии по регулированию промысла анадромных, к добыче горбуши рыбаки смогли приступить с 20 июня, две недели спустя откроется лов летней кеты. В этом году по всему Дальневосточному бассейну путина регулируется по обновленным правилам рыболовства, в части лососевых устанавливаются более жесткие ограничения по вылову, призванные снизить нагрузку на ресурс. Поэтому в Хабаровском крае к нынешнему лососевому сезону готовились с особой тщательностью: общими усилиями власти, науки и рыбацкой общественности искали формулировки для изменений в правила регулирования промысла, стараясь по возможности максимально учесть специфику Амура.

Насколько это удалось, по мнению рыбаков, покажет уже первый отрезок путины – горбушовый. Так что к середине июля вполне можно будет делать выводы об эффективности и достаточности принимаемых мер и, в случае необходимости, не откладывая, браться за их корректировку, прокомментировал изменения Fishnews председатель Ассоциации рыбодобывающих предприятий Ульчского и Комсомольского районов Хабаровского края (АРУК) Максим Бергеля:

– Путина 2017 года однозначно показала, что промысловая нагрузка на ресурс очень высока. Использование такого большого количества ставных орудий лова и плавных сетей на ограниченных акваториях позволяет практически полностью облавливать все, что заходит в Амур. А протяженность реки, большое количество участников промысла: КМНС, спортсмены-любители, местные жители с правом вылова по 50 кг, браконьеры – еще больше усугубляют последствия чрезмерного промышленного изъятия. Все это не осталось без внимания органов власти.

Меры по орудиям лова

Уже осенью 2017 года на Дальневосточном научно-промысловом совете, проходившем в Южно-Сахалинске, были обозначены основные пути снижения промысловой нагрузки. Причем самые радикальные из них, такие как запрет плавных сетей или ставных неводов типа «заездок», были отвергнуты. Основная масса ограничений затронула плавные сети: фактически промысловая нагрузка, оказываемая этими орудиями, снижена в несколько раз. Что касается ставных орудий лова, то их ограничения практически не затронули, напротив, есть вероятность, что в 2018 году этих промысловых орудий станет даже больше.

Принятые меры в значительной степени затронут рыбодобывающие предприятия Ульчского района. Уменьшится количество и размеры сетей, увеличатся до 1 км расстояния между ними. Под запрет попали плавные сети с подвесками, донные. В результате промысловая нагрузка в Ульчском районе снизится в несколько раз.

Как повлияют принятые меры на снижение промысловой нагрузки в устье и лимане Амура, покажет время, но озабоченность относительно ее чрезмерности в этом районе остается: мы можем лишь надеяться на то, что наши опасения напрасны. Однако если проценты вылова горбуши и летней кеты окажутся аналогичными 2017 году (напомню, что в прошлом году в Ульчском районе Хабаровского края было поймано всего 3% от общего освоенного объема летней кеты), это будет означать, что принятых мер оказалось недостаточно. В этом случае вновь потребуется принимать решения по снижению промнагрузки, и, поскольку в 2017 году более 50% всей добытой рыбы было поймано «заездками», вполне логично будет ожидать, что на этот раз именно эти орудия лова должны будут подвергнуть более жесткому регулированию.

Хороший старт

Во многом резонанс прошлогодней лососевой путины послужил катализатором начала зарождения первых элементов саморегулирования в рыбной отрасли Хабаровского края. Рыбопромышленники наконец смогли сесть за стол переговоров для продуктивного обсуждения ситуации на Амуре и формирования единых инструментов саморегулирования. Как результат – в мае этого года предприятиями Николаевского, Ульчского и Комсомольского районов было заключено соглашение о принципах добросовестного промысла на Амуре. В нем, в частности, рыбопромышленники зафиксировали намерения неукоснительно соблюдать требования правил рыболовства, ограничить количество выписываемых разрешений на использование орудий лова, расширить и углубить сотрудничество с коллегами-рыбаками и органами власти по вопросам рыбоохраны.

Было принято решение провести повторную встречу во второй половине июля для того, чтобы подвести итоги летней путины и, возможно, наметить дальнейшие шаги по гармонизации отношений между рыбодобывающими предприятиями Николаевского, Ульчского, Комсомольского и иных районов Хабаровского края.

За столом переговоров все стороны получили возможность озвучить предложения по дальнейшему совершенствованию мер регулирования промысла. Эти тезисы были выслушаны и приняты к сведению для последующего обсуждения. В частности, была предложена концепция под условным названием «промысловые проходные дни». Суть ее в том, чтобы рыбодобывающие предприятия Николаевского района, первыми встречающие рыбу, на определенный срок добровольно снижали промысловую нагрузку в том случае, если процент освоения закрепленных за ними объемов добычи будет значительно превышать аналогичный процент в соседнем Ульчском районе. Это будет создавать условия для того, чтобы больше рыбы проходило в верхние районы. Такая мера позволит более равномерно осваивать закрепляемые за муниципальными районами доли в рекомендуемом вылове.

Для реализации подобных мер и нужны институты саморегулирования.

Среди положительных решений, принятых к нынешней лососевой путине, хотелось бы отметить проходные дни: в этом году они сразу становятся обязательными для исполнения всеми пользователями, без исключений для каких-либо видов орудий лова, районов или объектов промысла. На заседании комиссии по регулированию добычи анадромных был установлен график периодов пропуска со смещением на одни сутки, начиная от устья (Амурского лимана) и далее по ходу следования лосося к нерестилищам. На мой взгляд, это очень важное решение комиссии и действенная мера регулирования, которую ни в коем случае нельзя ослаблять.

На наш взгляд, правильным было и решение о четком закреплении объемов вылова по Амуру в процентном соотношении за муниципальными районами. Правда, районы, расположенные выше Ульчского, рассчитывали на несколько больший объем к освоению. Сейчас за всеми предприятиями Комсомольского, Амурского, Нанайского и Хабаровского районов и в пределах Хабаровского края определено 10% от общего объема по осенней кете.

Неравномерный резерв

Теперь о тех важных вещах, которых, на наш взгляд, не удалось добиться к нынешней лососевой путине.

Нам, к сожалению, не удалось донести до органов власти, что тот объем, который остается в резерве по Амуру, в силу географических причин распределяется неравномерно и раньше остальных к нему получают доступ те, кто первыми начинает лов на реке. Т.е. фактически весь резервный объем является резервом для Николаевского района, расположенного ближе всего к устьевой части Амура. Освоение объема в этом районе, естественно, приведет к уменьшению доли вылова для всех вышележащих районов Хабаровского края. Это противоречит концепции промысла, утвержденной на ДВНПС в Петропавловске-Камчатском.

Наша ассоциация выступала с предложением либо закрепить резерв за районами, либо давать возможность компаниям осваивать его только после того, как основные объемы в соседнем муниципальном районе или в целом по районам вдоль Амура, где ведется промысел, будут выбраны не менее чем на 60%. Увы, наши предложения остались без внимания.

Горбуша покажет

В целом же, повторюсь, при подготовке в нынешней путине госорганами и наукой была проделана большая и серьезная работа. Уверен, все рыбаки это видят и понимают важность исполнения всех предписаний. Результаты этой работы покажет ближайший месяц. Если вдруг принятые меры окажутся недостаточными и в какой-то степени мы повторим ошибки 2017 года, то необходимо будет снова садиться и вырабатывать дополнительные инструменты, чтобы уже к осеннему ДВНПС выносить их на широкое обсуждение.

А пока наши предприятия приступили к работе. Прогноз по подходам горбуши наука в этом году дает хороший, даже, на наш взгляд, слишком оптимистичный – для Амура и северной части Амурского лимана это более 26,5 тыс. тонн. Плюс еще свыше 10,7 тыс. тонн в резерве. Многие рыбаки пока относятся к этим цифрам скептически, и, конечно, хочется, чтобы в этом мы ошибались, а ученые оказались правы.

Теперь все ждут 20 июля, когда можно будет сделать промежуточные выводы и обсудить дальнейший курс с коллегами, которые ведут промысел в соседних районах Амура.

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 27 июня 2018 > № 2656953 Максим Бергеля


Россия > Рыба > newizv.ru, 27 июня 2018 > № 2654246 Михаил Делягин

Михаил Делягин: "Краболовству в России вынесен приговор"

Вслед за пенсионерами, налогами и ценами на бензин правительство Медведева разобралось наконец с краболовством.

Михаил Делягин

21 июня совещание у «профильного» вице-премьера Гордеева не привело ни к каким явным результатам, - и символично, что 22 июня, в день начала Великой Отечественной войны, вопрос был окончательно решен день на совещании у Медведева. Поскольку позиция представителей отрасли была логичной и обоснованной, их на это совещание не допустили, обеспечив «информационную блокаду» премьера и, похоже, просто введя его в заблуждение.

Исторический принцип, общепринятый во всем мире, сохранится лишь в отношении половины вылова крабов. Вторая половина будет распределяться на аукционах, по сути дела инвестиционных, связанных с обязательством строительства краболовных судов в России.

Это означает, что действующие сегодня краболовные компании в один день потеряют (то есть, скорее всего, уже потеряли) половину своих ресурсов. У них больше нет средств для реализации программы строительства судов, - и она будет заморожена, нанеся государству (в лице Объединенной судостроительной компании) ущерб, по оценкам, в 200 млрд.руб.. Под вопросом их способность расплачиваться по кредитам, - которых только один Сбербанк предоставил им на эквивалент 1 млрд.долл. (это, конечно, не фиаско с банкротством закредитованного по самое «не могу» хорватского агрохолдинга или с бесконечной накачкой деньгами «черной дыры» в виде дочерней структуры на Украине, но тоже весьма существенно).

Вероятным победителем львиной доли аукционов станет Русская рыбопромышленная компания (РРПК), называемая участниками рынка инициатором его грандиозной перекройки и связываемая ими с близкими родственниками высокопоставленных чиновников. Обладая административным ресурсом и из-за этого, вероятно, свободным доступом к финансам, РРПК (или другие структуры с аналогичными качествами) благодаря аукционам, насколько можно судить, существенно нарастит свою долю на рынке.

Лишившиеся своих квот краболовные компании не смогут конкурировать просто в силу ограниченности финансовых ресурсов, а если и смогут победить, лишатся из-за этого возможностей развития: вся прибыль на годы вперед уйдет на покупку квот.

Вероятно, как и в начале «нулевых» (когда отрасль при помощи аукционов была ввергнута в пучину кризиса буквально за два года), победители аукционов будут нанимать для работы действующие краболовные компании, выжимая их благодаря своему монопольному положению досуха. А капитаны судов, чтобы заработать хоть что-то, как и в начале «нулевых», займутся браконьерством, уничтожая популяцию краба и за гроши сдавая его за границу.

При этом инвестиционные обязательства, связанные с подобным образом продавливаемыми аукционами, как показывает опыт, не будут выполнены: крупные победители вложатся в лоббирование (объяснив, что «обстоятельства изменились») и строить корабли не будут или получат дотации от государства, а у мелких все деньги уйдут на аукционные выплаты и просто не останется средств для выполнения инвестиционной программы.

Этот сценарий столь прозрачен и очевиден, что его лоббисты даже не представили на совещании у Гордеева никаких внятных расчетов, ограничившись заклинаниями о «рыночности» в стиле раннего Гайдара.

Уже появились намеки, что аналогичный механизм с краболовства предполагается распространить и на все рыболовство, проводя аукционы раз в 2-3 года, что исключает возможность не только долго-, но и среднесрочного прогнозирования и обессмысливает инвестиции, как таковые.

Удивительно, но представители отрасли в принципе готовы на многое, если средства от аукционов пойдут на что-то понятное, - на сирот, детей, пенсионеров. Однако ясно, что 100 млрд., обещаемые лоббистами передела рынка, будут просто добавлены к резервам и без того захлебывающегося от профицита бюджета, которые, по отчету Минфина, на 1 июня составили 7,8 трлн.руб. – более половины годовых доходов.

Вместе с тем, если искать для бюджета, долгое время и так захлебывающегося от денег, новые источники дохода, можно вспомнить и о других отраслях.

В самом деле: почему не проводить аукционы по использованию, например, газовых месторождений, определяя победителей заново каждые 2-3 года? Ведь денег в этой сфере точно больше, чем в рыболовстве, не говоря уже о добыче краба.

Конечно, политическое влияние «Газпрома» больше, чем всех рыболовов, вместе взятых, - однако в середине 90-х политическое влияние не спасло крупнейшие компании страны от залоговых аукционов, сформировавших класс олигархов. Россия не может оправиться от тех аукционов до сих пор.

Да, краболовство, в отличие от всей страны в целом, хоть и только-только, но все же оправилось от аукционов 15-летней давности. Для желающих повторить кошмарный опыт это явно представляется недопустимым.

Россия > Рыба > newizv.ru, 27 июня 2018 > № 2654246 Михаил Делягин


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 26 июня 2018 > № 2656965 Сергей Слепченко

Генеральный директор компании «Акватехнологии» Сергей СЛЕПЧЕНКО

Кому, как не нам, создать во Владивостоке рыбный рынок?

Компания «Акватехнологии» – крупнейшее добывающее и перерабатывающее предприятие из специализирующихся на прибрежном промысле в Приморье. Глава компании Сергей Слепченко рассказал Fishnews об опыте производственного цикла «от моря до прилавка», о планах по созданию во Владивостоке рыбного рынка, о меняющихся предпочтениях потребителей и о кадровом дефиците в отрасли.

– Сергей Владимирович, сколько водных биоресурсов добывают «Акватехнологии»?

– На последнем заседании Приморского рыбохозяйственного совета было озвучено, что на долю «Акватехнологий» по итогам 2017 года пришлось около 50% прибрежной добычи в подзоне Приморье. В физическом объеме это порядка 3 тыс. тонн рыбы и около 7 тыс. тонн морепродуктов. Что касается моллюсков-«зарывашек», то мы осваиваем порядка 90% от общего объема в Приморье. Наши суда в различные сезоны добывают те или иные промысловые объекты по всему побережью подзоны Приморье – от юга до севера, от Хасанского района до Тернейского.

– Интересна ли вашей компании марикультура? Не пробовали заняться ею?

– Мы уже экспериментируем. Компания приобрела около десятка участков под марикультуру в Северном Приморье, первые урожаи ждем в 2020 году.

САМИ ДОБЫВАЕМ – САМИ ПРОДАЕМ

– В интервью Fishnews в 2011 году вы говорили о проблемах с реализацией уловов, а в интервью 2015 года уже рассказали о собственной торговой сети. Оправдывает ли себя стратегия, когда предприятие само добывает, само перерабатывает и само продает? Не слишком ли это сложно?

– Конечно, это сложно, но нас в свое время к этому подтолкнула ситуация. Мы пришли к пониманию того, что для оптимального решения вопроса, связанного с реализацией уловов, должны сами этим заниматься. Мы ознакомились с опытом ретейлеров, работавших с нашей продукцией, после чего в 2012 году смоделировали и начали реализацию программы по доставке собственной продукции напрямую потребителям на севере Приморья. У нас постоянно работают павильоны в Дальнегорске, Кавалерово и Чугуевке. В те районы, где павильоны держать экономически неэффективно из-за малой численности населения, мы доставляем продукцию своим рефрижераторным транспортом один-два раза в неделю. Это села Тернейского (Терней, Пластун) и Дальнегорского (Краснореченский, Рудная пристань, Сержантово и др.) районов. География поставок достаточно большая.

Опыт себя оправдывает. Мы видим, что это востребовано населением, продажи растут. Собственная розничная сеть дает нам прямую связь с потребителями, позволяет отслеживать их запросы, чтобы наша продукция выглядела привлекательно и по ассортименту, и по качеству, и по цене – в которой нет посреднической «накрутки».

ВЛАДИВОСТОКУ – СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ РЫБНЫЙ РЫНОК

– Одно время и во Владивостоке тоже достаточно часто появлялись рефрижераторы с символикой вашего рыбозавода в Каменке…

– Да, мы пробовали заходить в крупные города, такие, как Владивосток, Арсеньев, Артем. Но потом отказались от этого: в то время мы не увидели поддержки со стороны администраций этих городов. Им нужно быть повнимательнее к таким компаниям, как наша, чтобы население городов имело возможность покупать свежую парную продукцию приморского производителя. А если нет – ну что ж, мы не имеем проблем со сбытом.

– Между тем, как минимум с 1990-х годов, во Владивостоке постоянно озвучивались планы по созданию специализированного рыбного рынка – именно для того, чтобы жители города могли покупать парные, а не замороженные, морепродукты и рыбу. Почему дальше озвучивания планов дело не зашло?

– Потому что никто этим не занимался всерьез. Надо было захотеть и сделать. Но те, кто предпринимал такие попытки, наталкивались то на сложности с землей, то с организацией процесса, то не было понятной схемы наполнения рынка свежей продукцией, которая привлечет людей больше, чем торговля замороженной рыбой. Как показала практика, рыбные павильоны на «общих» рынках в отдельный специализированный рынок тоже не разрослись из-за отсутствия у ретейлеров возможности наполнить его достойным ассортиментом. Поэтому наша компания и выступает инициатором, – у нас есть реальное предложение и есть все возможности.

– На какой стадии процесс сегодня?

– Мы зарегистрировали компанию «Фар Лайн ДВ» как резидента свободного порта, подали заявку. Ждем выделения земельного участка, – нам пообещали, что вопрос будет решен. Если мы этот участок получим, то мы приложим все силы и финансовые возможности, чтобы построить и запустить рыбный рынок, отвечающий всем современным требованиям. К проекту с одобрением отнеслись глава города Виталий Веркеенко, врио губернатора Приморского края Андрей Тарасенко и курирующий эту сферу вице-губернатор Валентин Дубинин.

– Администрация Владивостока озвучивала, что этим проектом заинтересовались и иностранные компании.

– Мы провели переговоры с южнокорейской Hanaro Holdings Co. Ltd и японской Kiyomura Corporation. Они продемонстрировали серьезную заинтересованность в совместной реализации проекта. Но подчеркну, что иностранные инвестиции не будут здесь решающими, у нас и собственных средств достаточно для реализации проекта. Нам интересен южнокорейский и японский опыт.

– Построить рынок мало, нужно еще и заполнить его рыбопродукцией – парной, свежей, охлажденной. У нас в крае не так уже много компаний, которые ее предлагают…

– Конечно, кому как не нам, много лет занимающимся прибрежным промыслом в Приморье, это реализовать? У нас есть квоты, есть суда, есть кадры с многолетним опытом добычи, реализации и переработки, есть собственные производственные технологии и перерабатывающие мощности. Поэтому у нас получится. Отмечу, что мы заинтересованы, чтобы доступ на рынок получили и другие предприятия, работающие на прибрежном промысле в Приморье. Чем шире будет ассортимент, тем больше будет посетителей. В выигрыше окажутся все производители и продавцы, а жители и гости Владивостока получат доступ ко всей палитре рыбы и морепродуктов, добываемых в прибрежной зоне.

ВНИМАНИЕ К КАЧЕСТВУ РАСТЕТ

– С точки зрения вашего опыта работы с потребителем, как менялись со временем предпочтения жителей Приморья и России в целом?

– В значительной степени спрос формировался в зависимости от предложения производителей. В первую очередь, люди хотят покупать парную, живую, свежую продукцию. Другое дело, что еще лет десять назад ее практически никто не предлагал. Российские рыбаки просто не работали со свежей продукцией. Традиционно добытая рыба разделывалось (чаще в самом простом виде, вроде «б/г») и замораживалась. Даже филе появилось относительно недавно.

Охлажденная продукция, вне сомнений, становится все более востребованной. Особенно у нас, в Приморье, где жители хорошо разбираются, какая рыба парная, какая охлажденная, а какая – двойной или тройной заморозки. Неудивительно, что наша торговая сеть демонстрирует постоянный рост потребления охлажденной продукции. Также мы наблюдаем растущий интерес покупателей к продукции в живом виде. Во Владивостоке ее много заказывают рестораны и другие заведения общественного питания. Есть спрос и на пресервы. Мы восстановили рецептуру советских пресервов и сейчас производим их у себя на заводе, – если они сделаны качественно и из свежего сырья, то люди с удовольствием покупают их. Резюмируя, можно сказать: качество продукции играет все большую и большую роль для покупателей.

– Наполнен ли рыбой и морепродуктами рынок– приморский и общероссийский?

– Судя по стабильно растущим объемам продаж, на приморском рынке места еще достаточно. Мы наблюдаем повышенный покупательский спрос на продукцию именно местных производителей. Если ты с течением времени зарекомендовал себя как ответственный производитель, то покупатель отдаст тебе предпочтения, – хорошая репутация дает существенные преимущества. Мы нашего потребителя знаем, понимаем и благодарны ему за то, что он с нами много лет.

Говоря об общероссийском рынке, отмечу положительную роль антисанкций. Если раньше в продаже было много зарубежной продукции не самого хорошего качества, то сейчас рынок частично закрыт для иностранных производителей. Это дополнительно стимулирует российские компании повышать долю продаж на внутреннем рынке. Конечно, все добываемые отечественным флотом почти два миллиона тонн минтая в год жители страны не съедят, России столько его не нужно. Но от перенаправления других видов рыб и морепродуктов на национальный рынок выиграют и покупатели, и производители, и государство.

В целом, я полагаю: предпочтения россиян постепенно меняются в пользу рыбы, потому что это более здоровый, экологически чистый продукт. В первую очередь это относится к дикой рыбе, а Дальний Восток производит, в основном, дикую рыбу – в отличие от той же Норвегии и других европейских стран, где зафиксировано немало случаев перекармливания семги и других искусственно выращиваемых видов рыб стимуляторами роста. Мы видим, что со временем потребители и в европейской части России начинают оценивать преимущества дикой рыбы, в то время как в Приморье этот вопрос даже не стоит на повестке.

ГОСУДАРСТВУ НЕОБХОДИМО ВКЛЮЧИТЬСЯ В КАДРОВЫЙ ВОПРОС

– Кадровый голод ощущается во всех отраслях экономики. Ощущаете ли вы его?

– Я думаю, что в настоящее время это самый серьезный вопрос в рыбной отрасли. Молодежь не стремится осваивать рыбацкие профессии. Рыбацкий труд тяжелый в физическом и моральном аспектах, молодые люди в современных условиях не видят в нем перспективы. Мне кажется, утрачен престиж рыбацкой профессии. Привлекательность профессии необходимо повышать, и не только зарплатой. Сейчас зарплаты на промысловых судах достаточно высокие – 100-150 тыс. рублей. Комсостав и 200-250 тыс. рублей может получать, а матросы – 50-70 тыс. рублей. И все равно молодежь в море не рвется, ищут возможность устроиться на берегу.

Дефицит кадров большой. Мы, как и другие компании, ищем специалистов, стараемся обеспечить им лучшие условия. Помимо зарплат, мы готовы своей молодежи помогать с обучением, с продвижением. Но тенденции на рынке труда не радуют. Если ситуация не изменится, то отрасль ждет кризис, она не сможет развиваться дальше. Необходимы серьезные меры. Нужно включиться государству, чтобы повышать престиж профессии, чтобы искать дополнительные стимулы.

– Какие, например?

– На последнем заседании Приморского рыбохозяйственного совета я поставил вопрос о том, что таким дополнительным стимулом могла бы стать совместная программа по обеспечению молодежи жильем на севере Приморья. Здесь для молодых специалистов жилья хронически не хватает, а то, что есть, зачастую не соответствует современным требованиям – нет канализации и других удобств. Наша компания не может позволить себе строительство многоквартирных домов самостоятельно, но мы могли бы поучаствовать совместно с администрацией Приморского края, например, в их строительстве в рамках программы «Молодая семья». Часть финансирования мы готовы взять на себя. Государство, в свою очередь, помимо решения социальных вопросов, еще и обеспечит закрепление молодежи в приграничных районах.

Еще одна предлагаемая мера – возрождение бесплатного целевого набора в учебные заведения. Много интересных предложений высказывали и рыбопромышленные ассоциации. Проблема в том, что их реализацией никто не занимается, а время идет, и рыбная отрасль все больше приближается к кризису из-за отсутствия кадров.

– Ваш рыбозавод в Каменке – это лишь малая часть наследия советской индустрии береговой рыбопереработки в Приморском крае. Есть ли необходимость восстанавливать сеть рыбозаводов в прежних масштабах?

– В советское время и объемы добычи в подзоне Приморье были другими, и не было современной системы закрепления квот. Если нет ясности в вопросе, на каком сырье эта сеть рыбозаводов будет работать, то нет и необходимости их восстановления. Отток населения из тех поселков уже произошел, где брать кадры? Их просто нет. Я думаю, что нужно не восстанавливать то, что уже давно прекратило свое существование, а обратить внимание на тех, кто удержался. Государству нужно прислушиваться к мнению бизнеса и вместе с бизнесом решать вопросы закрепления территорий и развития экономики.

Сейчас готовятся изменения в Налоговый кодекс: сборы за пользование водными биоресурсами предполагается, в целом, повысить, но льгота по 15-процентной ставке сбора для градо- и поселкообразующих рыбохозяйственных предприятий остается. Если такое предприятие сохранилось с советских времен, то это и есть мера поддержки (правда, законопроект написан так, что нужно еще сильно постараться ее заслужить). Когда бизнес посчитает выгодным что-то воссоздать с советских времен, он это сделает и без помощи государства. От государства достаточно закрепления квоты, 15-процентной льготы и стабильности.

Андрей ДЕМЕНТЬЕВ, журнал « Fishnews – новости рыболовства»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 26 июня 2018 > № 2656965 Сергей Слепченко


Россия > Рыба > fish.gov.ru, 9 июня 2018 > № 2652802 Илья Шестаков

Илья Шестаков: Заявительной кампанией в целом довольны.

Работа по закреплению долей квот на новый период идет полным ходом. Созданные Росрыболовством комиссии рассмотрели заявки предприятий и определили замечания, которые могут помешать получить лимиты. Правовая база позволяет пользователям исправить ошибки и заключить договор. Как в Росрыболовстве оценивают проделанную работу, в интервью Fishnews рассказал заместитель министра сельского хозяйства – руководитель Федерального агентства по рыболовству Илья Шестаков. Глава Росрыболовства также прокомментировал тему инвестиционных квот.

– Илья Васильевич, насколько успешно, на ваш взгляд, федеральное агентство отработало первые этапы процесса по закреплению долей квот на новый период? Возможно, вы видите какие-то проблемные вопросы?

– Заявительная кампания – работа достаточно сложная. Комиссии столкнулись с серьезными вопросами, связанными с определением замечаний по многим заявкам. В том числе потому, что некоторые предприятия подавали одновременно несколько заявок – и в электронном виде, и в печатном. Возникали и вопросы, связанные с определением достоверности поданных сведений. Для того, чтобы успеть за короткий срок рассмотреть поступившие документы, люди работали допоздна, зачастую – ночью.

– На рассмотрении присутствовали представители некоммерческих организаций – союзов и ассоциаций отрасли. Как вы оцениваете роль наблюдателей?

– Присутствие наблюдателей было обеспечено для того, чтобы они видели: процесс идет прозрачно, решения комиссий обоснованы и соответствуют законодательству. На наш взгляд, представители рыбацкого сообщества с этой задачей справились. Думаю, наблюдатели также довольны своим участием в заседаниях комиссий.

От рыбаков мы слышали мнение, что заявочная кампания проходит неплохо. Есть, как я уже говорил, определенные сложности – нам бы хотелось, чтобы процесс, скажем так, больше шел по накатанной. К сожалению, многие проблемы, которые были не видны до начала заседаний комиссий, пришлось решать в ручном режиме. Но в целом ходом кампании я доволен. По словам рыбаков, чувствуется разница между предыдущим процессом закрепления и нынешним, теперь все достаточно понятно и прозрачно.

– Безусловно, это огромная работа – рассмотреть под 5 тыс. заявок. Ранее вы подчеркивали: заявочная кампания – приоритетное направление деятельности на 2018 год. Какие ключевые задачи видите здесь на дальнейших этапах?

– Конечно, заявительная кампания – это приоритет. Половина сотрудников нашего ведомства участвует в ее проведении. Предстоит достаточно долгая работа, связанная с рассмотрением исправленных заявок. Затем в процесс включится рабочая группа, которая будет рассчитывать объемы. На этом этапе тоже ожидается много вопросов, предстоит объединение долей промышленных и прибрежных квот. Речь идет не только о договорах, которые были в свое время заключены с Росрыболовством, но и о договорах с региональными органами власти. И конечно, нужно посмотреть, чтобы не было ошибок, в том числе технических.

После того, как завершится расчет объемов, у нас будет не так много времени, чтобы подписать договоры о закреплении доли квоты. В сентябре уже нужно войти в стадию, когда компании будут подавать заявки о том, какой вид рыболовства собираются осуществлять в 2019 году, – промышленное или прибрежное.

– Ставился вопрос о тех договорах, срок действия которых истекает не 31 декабря 2018 года, а несколько раньше. Получалось, что рыбаки могут потерять промысловое время. Эта проблема как-то решилась или решается?

– Мы сейчас подготовили изменения в два постановления правительства, передали эти поправки заинтересованным федеральным органами исполнительной власти. Если изменения будут согласованы, считаем, что можно будет выдать разрешения на вылов, действующие до конца года.

– Теперь хотелось бы перейти к инвестиционным квотам. Программа, как мне кажется, заработала, интерес очень большой, значительное количество предприятий обратилось со своими проектами. Как вы оцениваете итоги первой заявительной кампании по новому виду квот? Остался, я так понимаю, только аукцион на понижение по береговым заводам на Северном бассейне.

– Результаты, на наш взгляд, говорят сами за себя. Практически все объемы полностью выбраны, за них была борьба на аукционе на понижение – это показывает, насколько новая мера востребована, эффективна и продумана. Не полностью пока выбраны квоты по минтаю и сельди под строительство крупнотоннажных судов, но мы считаем, что в нынешнем году объемы будут полностью распределены: есть потенциальные заявители.

– Насколько я помню, по действующим правилам распределение остатка долей квот минтая и сельди в 2018 году не предусматривается.

– Мы сейчас вносим изменения, которые позволят распределить лимиты. Считаем, что это правильно, нужно это сделать. Соответствующее постановление готово, будем его в ближайшее время вносить в правительство.

С помощью нового вида квот в отрасль приходят инвестиции, заложена основа для обновления и модернизации рыбохозяйственной инфраструктуры. Очень важный момент – многие компании, решившие строить под инвестиционные квоты рыбопромысловый флот, говорят, что на первых заказах не остановятся, ведь следующее строительство такого же типового судна для них на отечественных верфях будет гораздо дешевле. И эти предприятия уже сейчас смотрят на то, чтобы даже без инвестиционных квот продолжить обновление флота.

В целом надеемся, что результат по развитию отрасли, которого мы рассчитывали добиться за счет выделения небольшого объема биоресурсов, будет достигнут.

Россия > Рыба > fish.gov.ru, 9 июня 2018 > № 2652802 Илья Шестаков


Россия > Рыба. СМИ, ИТ > amurmedia.ru, 6 июня 2018 > № 2646886 Герман Зверев

ВАРПЭ: Ветеринарную безопасность уловов должен определять мониторинг районов промысла

Глава крупнейшего объединения рыбаков страны Герман Зверев – о проблемах с ветсертификацией, с которыми уже сталкивается отрасль

Уже с 1 июля этого года на всей территории России ветеринарно-сопроводительные документы на практически всю пищевую продукцию будут оформляться только в электронном виде – в государственной информационной системе (ГИС) "Меркурий", оператором которой является Россельхознадзор. Президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников (ВАРПЭ) Герман Зверев заявил о прогнозируемых сбоях при внедрении электронной ветеринарной сертификации и неготовности отрасли к этому изменению. ИА PrimaMedia в рамках проекта "Большая Рыба" публикует интервью руководителя крупнейшего объединения рыбаков страны на эту тему, подготовленное пресс-службой ВАРПЭ.

— Герман Станиславович, по вашим словам, причина ожидаемых сбоев при введении электронной ветеринарной сертификации, – "в выхолащивании установленной законом "О ветеринарии" нормы об оформлении ветеринарных сопроводительных документов на основании мониторинга ветеринарной безопасности районов промысла". О какой норме идет речь?

— Большое беспокойство у рыбацкой общественности вызвало заявление представителей Россельхознадзора о незаконности направления уловов на переработку без проведения ветеринарно-санитарной экспертизы. Это означает, что ветеринарный врач должен находиться на каждом рыбопромысловом судне. При этом проводить ветеринарно-санитарную экспертизу могут только представители ветеринарного ведомства федерального или регионального уровня. Вместе с тем, пунктом 3 статьи 23 Федерального закона от 13 июля 2015 года №243-ФЗ "О внесении изменений в Закон РФ "О ветеринарии" и отдельные законодательные акты Российской Федерации" установлено, что ветеринарные сопроводительные документы на уловы водных биологических ресурсов могут оформляться без проведения лабораторных исследований по результатам мониторинга ветеринарной безопасности районов вылова водных биоресурсов.

— По вашей оценке, сегодня рыбопромышленные предприятия готовы выполнять новые требования к оформлению документов на уловы?

— Приведу данные Минпромторга — степень готовности предприятий рыбохозяйственного комплекса к обязательному оформлению в электронном виде ветеринарно-сопроводительных документов не превышает 14%.

Для перехода на оформление ветеринарно-сопроводительных документов на уловы в электронном виде необходимо использовать государственную систему "Меркурий. Также предполагается, что все рыбохозяйственные предприятия должны вести электронный промысловый журнал (ЭПЖ). Это обусловлено тем, что внесение данных в систему "Меркурий" без использования в ручном режиме ЭПЖ значительно увеличивает временные и трудовые затраты, которые появятся в связи с обязательным введением электронной ветеринарной сертификации с 1 июля 2018 года. К сожалению, сегодня нет согласованной работы между информационными блоками "Меркурия" и ЭПЖ. ЭПЖ используется в тестовом режиме только на судах рыбопромыслового флота, оборудованных техническими средствами и передающих судовые суточные донесения. ЭПЖ для маломерного флота и береговых предприятий, по информации Росрыболовства, разработан, но не проходил тестовые испытания. Как сообщают предприятия, использующие ЭПЖ в тестовом режиме, отсутствует автоматизация процесса переноса данных из журнала в информационные блоки "Меркурия". Многие данные приходится перепроверять вручную. Мы считаем, что введение обязательной ЭВС одновременно с программой "Электронный промысловый журнал" неизбежно приведёт к расхождению данных и серьёзным штрафным санкциям против рыбаков.

— Переход на электронную ветсертификацию невозможен без интернетизации всей страны. Как выписывать ветеринарные сертификаты в местах, где нет связи и хорошего доступа к Интернету?

— Вопрос открытый. Например, в Сахалинской области, по экспертным оценкам операторов связи, покрытие связи отсутствует на 70% территории. Россельхознадзор и Росрыболовство совместно с органами исполнительной власти не утвердили региональные перечни местностей, удалённых от сетей связи, в которых организации и индивидуальные предприниматели должны быть освобождены от интеграции с "Меркурием" и, соответственно, обязательного оформления ЭВС.

– К самой системе "Меркурий" у пользователей много претензий – программные ошибки, сбои, низкая производительность...

– Это только верхушка айсберга. Компании — члены ВАРПЭ указывают на отсутствие в системе "Меркурий" условий, необходимых для осуществления обычных для рыбопромысловой отрасли хозяйственных операций. К примеру, нет возможности перегрузки уловов с транспортных рефрижераторов непосредственно на транспортное средство клиента при работе через агента в порту. Система не обеспечивает регистрацию в ГИС "Меркурий" транспортных судов и судов рыбопромыслового флота, находящихся в бербоут-чартере и тайм-чартере. Согласно Кодексу торгового мореплавания Российской Федерации, кроме нахождения в личном владении, судно может быть в бербоут-чартере или тайм-чартере. В ГИС "Меркурий" происходят сбои в определении владельца судна и данных об освидетельствовании судна на предмет поставки рыбной продукции в третьи страны. Система не предусматривает возможность применения индивидуальных норм отходов, потерь, выхода готовой продукции и расхода сырья, которыми наряду с бассейновыми нормами в 90% случаев пользуются хозяйствующие субъекты. Не обеспечена защита информации, находящаяся в ГИС "Меркурий".

На наш взгляд, систему "Меркурий" необходимо срочно дополнить настройками, отражающими сложившуюся практику хозяйственной деятельности при обороте водных биоресурсов. Внедрение доработок позволит сохранить уровень издержек рыбопромыслового бизнеса, исключит не нужные затратные логистические операции, повысит уровень отслеживания и прозрачности операций с ВБР. Что касается постоянных сбоев, специалисты Россельхознадзора не обладают достаточной компетенцией по сопровождению ГИС "Меркурий", удаленная служба техподдержки малоэффективна, что вызывает значительные задержки в оформлении документов и, как следствие, длительные простои судов и остановки в движении продукции. Не урегулирован законодательно вопрос о разграничениях ответственности в случае сбоев в работе системы, а также ответственности должностных лиц по нераспространению информации, ставшей им известной в силу исполнения должностных обязанностей.

— Как отразится проблематика электронной ветеринарной сертификации на прохождении лососевой путины?

— Предлагаемая система перехода на электронное оформление ветеринарно-сопроводительных документов на уловы множит оформляемые на одну партию рыбной продукции документы, что вместе с расширением Перечня подконтрольных товаров значительно увеличивает финансовую нагрузку на бизнес и повышает риски остановок производственного процесса. Проблемные вопросы показывают неготовность перехода рыбной отрасли на электронную ветеринарную сертификацию.

Россия > Рыба. СМИ, ИТ > amurmedia.ru, 6 июня 2018 > № 2646886 Герман Зверев


Россия > Рыба. Экология > forbes.ru, 4 июня 2018 > № 2630566 Александр Моисеев

Бизнес против экологии. Чем опасна искусственно выращенная рыба

Александр Моисеев

координатор программы по устойчивому морскому рыболовству Всемирного фонда дикой природы (WWF) России

Значительная часть рыбы, которую едят люди, выращена в искусственных условиях. Механизм называет аквакультурой. Бизнес активно вкладывается в развитие этого сегмента, но развитие такого способа ставит под удар выживаемость целых видов

Аквакультура стала ответом человечества на уменьшение рыбных запасов. Так называют разведение и выращивание водных организмов, также известных как гидробионты, в водоемах и на морских платнтациях. По сути, аквакультура помогла человечеству заменить вылов рыбы, моллюсков, ракообразных и водорослей на разведение этих организмов в искусственных условиях.

Но аквакультуру нельзя назвать панацеей в борьбе с мировым голодом. Более того, аквакультура может вредить водным экосистемам через загрязнение, распространение паразитов и заболеваний, вытеснение исконных обитателей и генетическое «загрязнение».

Как устроено выращивание рыб

Товарная аквакультура сегодня является самым быстроразвивающимся сектором продовольственной отрасли в мире. Примерно половина всей рыбопродукции, которую люди потребляют в пищу, производится из выращенной рыбы. Нет сомнений: доля такой продукции на международном рынке будет только расти.

Россия серьезно отстала от зарубежных стран в развитии аквакультуры — закон обсуждался не менее десяти лет, прежде чем был принят в 2014 году. После этого началась разработка нормативно-правовой базы, которая длится до сих пор.

Но аквакультура существует не в вакууме, и радужные перспективы продовольственной безопасности несколько омрачаются сообщениями об эксцессах на предприятиях аквакультуры, а также критикой ученых-экологов.

К примеру, в 2015 году в Мурманской области местные жители стали обнаруживать свалки мертвой семги, которую в регионе выращивают методом садковой аквакультуры. Выяснилось, что гибель рыб спровоцировала вспышка миксобактериоза.

Для интенсивного выращивания гидробионтов в сельском хозяйстве и аквакультуре используются различные химические вещества: антибиотики, пестициды и альгициды для борьбы с возбудителями заболеваний рыб, паразитами и сорными водорослями. В 2013 году для подавления вспышек лососевой вши норвежским фермерам пришлось высыпать в свои «чистые фьорды» пять тонн пестицидов — и это лишь по задокументированным данным.

В чем состоит опасность

Существует несколько типов аквакультурных предприятий. Одни из них выращивают рыбу в море в садках, то есть в «клетках», до того момента, пока рыба не достигнет товарного размера. При таком способе нередки случаи бегства «одомашненных» особей. Они заполняют ареалы обитания диких популяций рыб своего вида.

Результатом становится вытеснение и иногда полная гибель целых групп рыб диких популяций, которые неспособны противостоять болезням, которые переносят их аквакультурные собратья. В то же время рыбы, появляющиеся в неволе на протяжении нескольких поколений, приобретают генетические изменения, снижающие их способность выживать в естественной среде. При скрещивании эти мутации передаются новым поколениям диких рыб, негативно влияя на генофонд.

Другой тип аквакультуры (так называемой пастбищной) представлен рыборазводными заводами, на которых из икры выращивают мальков анадромных рыб, например, лососевых и осетровых видов. Подрощенную молодь выпускают в реку, откуда она мигрирует в моря или океан для нагула. Через несколько лет уже взрослые особи, ведомые инстинктом, возвращаются в реки для размножения, где у них забирают икру. Затем цикл повторяется.

Такой тип аквакультуры в подавляющем большинстве случаев является не эффективным ни биологически, ни экономически и в основном имеет целью сохранить уничтожаемые браконьерским прессом дикие популяции. Эти заводы требуют квоты на вылов производителей для закладки икры и постоянных государственных дотаций на свою работу. Выпущенная молодь, обитая некоторое время в реке, создает конкуренцию потомству диких популяций, что снижает их численность, вытесняет из родных экосистем.

Известны случаи, когда эти предприятия под видом изъятия так называемого пастбищного стада рыб (то есть выросшего из ранее выпущенных ими мальков) вели промысел диких популяций. Ограничить и проследить такие правонарушения очень сложно, а приводят они в основном к замещению природных популяций аквакультурными и снижению биоразнообразия рыб. В конечном итоге это ставит под угрозу выживаемость целых видов.

Третий тип аквакультурных предприятий можно считать разновидностью первого с установками замкнутого водообеспечения. Они предусматривают повторное использование воды. Такие заводы изолированы от естественной среды и могут считаться наиболее экологически безопасными: здесь нет риска, что рыбы сбегут в дикую природу.

Следует также понимать, что производство одного килограмма аквакультурной рыбы потребляет количество корма, в состав которого может входить от 800 г до 2 кг дикой рыбы.

Что можно сделать

Главное, на что необходимо делать упор при развитии рыбоводческой отрасли, — это соблюдение экологических требований. Аквакультурные хозяйства должны соответствовать международным параметрам экологической безопасности и проходить сертификацию, например, по стандартам Попечительского совета по аквакультуре (ASC).

В то же время политика государства должна быть направлена на сохранение и устойчивое использование естественных запасов рыбы. Остановить развитие аквакультуры невозможно, но ее негативное воздействие на окружающую среду должно быть сведено к минимуму.

И разумеется, стратегия развития аквакультуры в России должна быть пересмотрена с учетом всех ее негативных аспектов. Необходимо принять все возможные меры по снижению негативного воздействия уже существующих аквакультурных хозяйств.

Россия > Рыба. Экология > forbes.ru, 4 июня 2018 > № 2630566 Александр Моисеев


Россия > Рыба. Транспорт > fishnews.ru, 4 июня 2018 > № 2629629 Юрий Алексеев

Программа инвестквот должна сохранять смысл и рациональность.

Стартовала реализация программы по распределению инвестиционных квот. В рамках первой волны состоялось рассмотрение заявок, отбор проектов и первый аукцион на понижение. В мае было подписано уже 33 договора о закреплении и предоставлении доли инвестквоты. Механизм запущен, но вопросы по-прежнему остаются: как защищать интересы инвесторов, что будет с нераспределенными квотами, чем еще предлагается дополнить законодательство в этой сфере? О проблемных аспектах кампании по инвестквотам Fishnews рассказал председатель Совета Ассоциации судовладельцев рыбопромыслового флота Юрий Алексеев.

– Как вы оцениваете результаты работы, проделанной Росрыболовством к настоящему моменту по распределению квот на инвестиционные цели, и качество самих инвестпроектов, прошедших отбор?

– Результаты, на мой взгляд, весьма положительные. Проведены прозрачные процедуры отбора проектов и заключены договоры о закреплении и предоставлении инвестквот для строительства крупнотоннажных траулеров-процессоров для Дальневосточного рыбохозяйственного бассейна. Завершены аукционы на понижение по предоставлению инвестквот для строительства береговых перерабатывающих предприятий на Дальнем Востоке и строительства судов для Северного бассейна. Думаю, заминка с распределением инвестквот для береговых заводов на Севере тоже не будет длительной и инвесторы смогут приступить к реализации проектов.

Радует, что отбор прошли проекты судов для обоих бассейнов, предусматривающие реализацию самых высоких требований к безопасности мореплавания, эффективности рыбоперерабатывающих комплексов, использованию современных технологий производства продукции высокой степени переработки, полной утилизации уловов.

– Нужно ли, на ваш взгляд, объявлять в 2018 году прием заявок на нераспределенный объем инвестквот на вылов минтая и сельди на Дальнем Востоке? В рыбацком сообществе имела место дискуссия на эту тему.

– Полагаю, процесс распределения инвестквот целесообразно завершить в текущем году, чтобы дать возможность инвесторам заниматься практической работой по строительству судов.

Но в контексте темы распределения оставшихся объемов я хотел бы акцентировать внимание на другом, более существенном вопросе.

В настоящее время проходит рассмотрение и согласование проект изменений в постановление Правительства РФ от 25 мая 2017 г. № 633 в части перечня судов – объектов инвестиций, которым может быть предоставлена инвестквота на вылов минтая и сельди тихоокеанской одним пакетом, включающим в себя квоту в основных промысловых районах Охотского и Берингова морей, а также в районе Курильских островов. В проект документа включено среднетоннажное рыбопромысловое судно длиной от 55 до 70 метров (объект инвестиций типа «У»). Это судно валовой вместимостью более 1000 регистровых тонн, имеющее комплекс оборудования для осуществления кошелькового лова и оборудование по охлаждению уловов производительностью не менее 50 тонн продукции в сутки.

В пояснительной записке к проекту постановления говорится, что введение нового типа судна позволит загрузить и стимулировать эксплуатацию плавбаз/плавзаводов, так как указанные типы судов могут осваивать различные виды водных биоресурсов, а также обеспечит загрузку рыбоперерабатывающих заводов, расположенных на территории Дальневосточного федерального округа.

Однако при ближайшем рассмотрении приведенное обоснование не выдерживает никакой критики.

– В чем вы видите основные проблемы готовящегося документа?

– Во-первых, плавбаз и плавзаводов в стране практически не осталось, и планов их строительства у рыбаков нет.

Во-вторых, перечень оборудования предлагаемого судна однозначно указывает на то, что оно предназначается для прибрежного лова и доставки улова на берег. Но если посмотреть на перечень районов лова, в которых планируется предоставить инвестквоту, то обнаружите, что до большинства из них нужно идти сутками, чтобы в итоге поймать немного рыбы, и еще несколько суток понадобится на доставку улов на берег. Такая рыба будет буквально золотой.

В итоге картина будет такова: лица, заявившиеся на инвестквоту для такого «супер-судна», которое, кстати, стоит в пять раз дешевле траулера-процессора длиной более 100 метров, получат серьезную квоту, в том числе в удаленных районах промысла. Однако осваивать эту квоту они будут имеющимися в распоряжении старенькими, но пока еще живыми траулерами-морозильщиками. А вновь построенные суда будут использоваться для прибрежного рыболовства в прилегающих к берегу районах и получат в этих районах еще дополнительно 20% квоты, полагающейся по закону для стимулирования прибрежного рыболовства. Кроме того, они смогут претендовать на 20-процентную прибавку к инвестквоте за постройку судов на дальневосточной верфи.

Многие, конечно же, будут счастливы такому решению, но вряд ли его можно признать рациональным. Ведь изначально при формировании требований к судам, строительство которых поддерживается инвестквотами, во главу угла ставилось наличие высокопроизводительного рыбоперерабатывающего оборудования на борту, которое позволяет производить филе и фарш из минтая и сельди тихоокеанской, муку рыбную и/или жир рыбий либо иные продукты из отходов производства, осуществлять заморозку. Стоит напомнить, что такие требования вытекали из «духа и буквы» заседания президиума Госсовета, которое провел президент 19 октября 2015 года. Была поставлена задача уйти от сырьевой ориентации отрасли и производить продукцию высшего качества, востребованную в стране и за рубежом. И роль государства – стимулировать создание флота, способного производить такую продукцию, максимально повышать эффективность использования имеющейся ресурсной базы.

– На ваш взгляд, насколько сегодня защищены интересы инвестора условиями договоров, которые заключаются с судостроителями? Ранее Вы уже поднимали этот вопрос, но на сегодняшний день какого-то единого защитного механизма по-прежнему нет. Насколько высоки риски от такого пробела и решается ли сейчас этот вопрос?

– Часть рисков неисполнения своих обязательств верфью, безусловно, нашли свое отражение в судостроительных контрактах. Полагаю, квалифицированный инвестор предусмотрел соответствующие штрафы и компенсации в случае, если причина неисполнения кроется в действиях верфи. Но могут возникнуть обстоятельства, когда судостроители не смогут выполнить взятые на себя обязательства по независящим от них причинам, например, ввиду отказа в поставке им импортного оборудования и комплектующих по причине иностранных санкций. По своей сути такие обстоятельства относятся к форс-мажорным, но юридически таковыми не значатся и в договорах о закреплении и предоставлении инвестквот не прописаны. Т.е. вся ответственность в этом случае полностью лежит на инвесторе. Санкции же за нарушение графиков реализации инвестпроекта весьма серьезные. Например, в случае строительства траулера типа «А» выплата гарантийной суммы в адрес Росрыболовства равна 1 млрд. рублей.

Этот вопрос уже озвучивался, но пока реакции государства не последовало. Поверьте, вопрос не праздный, значительный объем машин и механизмов имеет иностранное происхождение и в России не производится. Как пример – главные двигатели, рыбоперерабатывающую фабрику придется закупать за рубежом.

Кстати, не так давно возник еще один риск. Согласно решениям правительства, обязанность контроля за ходом реализации инвестпроекта возложена на Минпромторг. Так вот, при формировании приказа этого ведомства, регулирующего порядок контроля, в проект включены, например, требования к комплектованию судна оборудованием для хранения и переработки рыбы и морепродуктов, в том числе рыбоперерабатывающими машинами различного назначения, рыбомучными установками, морозильными аппаратами, оборудованием для производства рыбного фарша, произведенным на территории Российской Федерации. Не производится у нас в стране качественного оборудования указанного назначения! Понятно, что Минпромторгу хочется максимально поддержать отечественного производителя. Но если идти по этому пути, цель использования инвестквот: добиться создания высокоэффективных судов, производящих продукцию мирового уровня, и уйти от сырьевой ориентации отрасли – достигнута не будет.

Именно поэтому в соответствующее постановлением правительства было изначально включено положение о том, что «стоимость товаров, работ или услуг, приобретенных (оказанных) на территории Российской Федерации в ходе строительства и ввода в эксплуатацию объекта инвестиций, должна составлять не менее общей 30-процентной стоимости строительства объекта инвестиций; на территории Российской Федерации должны быть осуществлены в совокупности следующие технологические операции: формирование корпуса судна на верфи; изготовление материала для корпуса судна; разработка конструкторской и технологической документации в объеме, необходимом для строительства судна». И ничего более. В этой связи инвесторы – заказчики судов просят – не нужно никаких бюрократических новаций! Основная цель инвестквот – поддержка развития основных производственных фондов рыбохозяйственного комплекса и создание возможности для выпуска продукции высокой добавленной стоимости. Этот ресурс ограничен и недостаточен для того, чтобы за счет него поднимать и смежные с судостроением отрасли промышленности.

Светлана ВАСИЛЬЕВА, Fishnews

Россия > Рыба. Транспорт > fishnews.ru, 4 июня 2018 > № 2629629 Юрий Алексеев


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 29 мая 2018 > № 2623498 Павел Симигин

Путина покажет, достаточно ли принятых мер.

До начала лососевой путины остается все меньше времени. Регионы обсудили на ДВНПС основные принципы организации добычи, изложенные в стратегиях промысла для каждого региона. Планируется выход изменений в правила рыболовства для Дальневосточного бассейна. Более тонкая отладка промыслового процесса продолжится на местах уже в ходе путины. В этом году активное участие в этом процессе в Хабаровском крае намерены принять депутаты. Какие вопросы окажутся в поле зрения краевых законодателей, Fishnews рассказал депутат Законодательной думы Хабаровского края Павел Симигин.

– Павел Владимирович, в декабре прошлого года на заседании рыбохозяйственного совета вы заявили о необходимости создания рабочей группы при Законодательной думе Хабаровского края по мониторингу совершенствования законодательной базы в сфере рыболовства. Инициатива получила продолжение?

– Да, рабочая группа начала свою деятельность, прошли заседания по организационным вопросам. Процесс формирования еще не завершен, мы разослали приглашения во все контролирующие структуры и органы исполнительной власти, ждем представителей и от них.

– Предполагается присутствие в этой группе представителей рыбацкой общественности?

– Нет, основная задача рабочей группы – мониторинг законодательства, поэтому в ее состав планируется включать только представителей госструктур. Мнение рыбопромышленников мы, конечно, будем выслушивать, будем общаться с представителями отрасли, но в рабочую группу они не войдут, поскольку, еще раз повторю, это работа с законом – техническая работа, скажем так.

– Понятно, тогда следующий вопрос уже непосредственно по отраслевому законодательству. Вы приняли участие в апрельском ДВНПС на Камчатке, большое внимание там уделялось проекту изменений в правила рыболовства. Как вы оцениваете этот документ?

– По правилам рыболовства я одно могу сказать: хорошо, что мы приехали на совет и отдельно еще раз подняли вопрос по Амуру. Возможно, без проявленной делегатами Хабаровского края активности документ так и был бы принят без учета специфики нашего региона. Но теперь мы знаем, и это подтвердил замруководителя Росрыболовства, председатель ДВНПС Петр Савчук, что необходимые для Амура изменения войдут именно в правила рыболовства, а не станут отдельным приказом, как говорилось до недавнего времени.

– Тех мер регулирования промысла на Амуре, которые получили одобрение ДВНПС и должны войти в правила рыболовства, на ваш взгляд, достаточно? В таком виде они смогут изменить в лучшую сторону процесс регулирования промысла?

– Я думаю, путина покажет. Перестраивать все сразу – это был бы революционный подход, нужно идти пошагово к цивилизованным правилам и обязательности их исполнения. На промысле мы все равно увидим, как вносимые изменения будут (или не будут) работать и почему. Я говорю с точки зрения государства, с точки зрения интересов Хабаровского края в целом. В этом плане все заинтересованы, чтобы промышленники нашего региона стабильно работали, создавали рабочие места, и для этого нужно, во-первых, сохранить биоресурс. Чтобы не получилось так, что через 3-5 лет мы вообще закроем Амур для рыбалки, потому что в реке просто не останется рыбы. И, во-вторых, чтобы люди, которые живут вдоль всего Амура (подчеркиваю, вдоль всего русла), имели возможность пользоваться благами этой реки. Просто взять и закрыть все предприятия, сказав: «Все, промышленного лова на Амуре не будет», - конечно, неправильно. Нужно просто сделать цивилизованные правила, чтобы они были прозрачны, понятны и действенны. Чтобы все это не было отдано на откуп в частные руки или не происходило в хаосе.

Для этого совместно с силовиками, надзорными органами важно обеспечить исполнение правил. Только в том случае, если будет уверенность, что требования законодательства соблюдаются в полном объеме, будет понятно, что в нем еще необходимо менять.

Среди условий-индикаторов, на которое рыбаки обратили внимание на заседании ДВНПС, и это было закреплено в решениях совета, – единые для всех проходные дни. Минимум два, а по необходимости три дня в неделю по всем районам одновременно или со смещением на сутки (по ходу движения рыбы к нерестилищам). Другое условие – четкое закрепление объемов вылова в процентном соотношении фиксировано за муниципальными районами.

На мой взгляд, в совокупности с остальными изменениями, вносимыми в правила рыболовства, этого пока достаточно. Теперь важно заставить всех выполнять эти правила, плотнее работать с наукой, рыбоохраной, чтобы нерестилища были сохранены и заполнены, чтобы не было засилья браконьеров. Нужно плотнее поработать с рыборазводными заводами, посмотреть, как у них обстоят дела. Т.е. есть еще целый комплекс работ и мер, которые должны выполняться параллельно.

Понятно, что все равно остались какие-то мнения, скажем так, за скобками. Хотя и они озвучивались, проговаривались на ДВНПС в рабочем режиме. Но я рад, что все-таки удалось прийти к определенным решениям, к пониманию.

Еще раз повторю: очень хорошо, что мы в итоге получили именно измененные правила рыболовства, а не «одноразовый указ». Конечно, если принятыми мерами получится в корне изменить ситуацию, мы будем только рады, но, скорее всего, потребуются дальнейшие корректировки.

– На чем еще, помимо правил рыболовства, сосредоточится ваша рабочая группа?

– После выхода измененных правил мы не намерены останавливаться. Параллельно с работой предприятий на промысле мы будем совместно с профильными госструктурами смотреть, что необходимо корректировать.

Предстоит также анализировать решения, которые принимает комиссия по анадромным. Нужно вновь обратиться к вопросу соглашений, о которых говорилось на ДВНПС, – между Хабаровским краем и Сахалинской областью, Хабаровским и Камчатским краем. Предстоит пристальнее посмотреть на то, как ведется добыча в удаленных районах.

Мы сделали упор лишь на Амур, но работы в области отраслевого законодательства, я думаю, очень много. Для нас как законодательной ветви такая работа – прямая обязанность. Думаю, что непростых вопросов в этом направлении будет предостаточно, так что фронт работ большой.

– А как вы считаете, возможно ли вообще в условиях реки отрегулировать промысловую деятельность так, чтобы не возникало конфликта между различными группами пользователей – теми, кто живет ближе к устью, и теми, кто рассредоточен выше по реке? Мы сейчас говорим не только про рыбопромышленников, но и местных жителей, КМНС.

– Я думаю, что, во-первых, вопрос взаимодействия промышленников и местных жителей нужно отрегулировать в первую очередь, в этой части будем очень плотно работать. Вопрос с равномерным распределением нагрузки по всему руслу реки и равным доступом к ресурсу, считаю, тоже надо рассматривать и стараться искать решение, причем обязательно совместно с наукой. У нас же люди заняты рыболовством на всем протяжении реки, а не только в каком-то одном поселении или районе.

– Павел Владимирович, что все-таки послужило толчком для вас к работе с вопросами рыбохозяйственного комплекса?

– Для депутатов рыбацкая тематика не нова. Но ситуация прошлого года сложилась такая, что стало очевидным – необходимо уделять более пристальное внимание проблемам рыбной отрасли. В мой округ входит в том числе и Комсомольский район, по которому протекает Амур – порядка 300 км основного русла реки. Когда я проезжаю по поселениям и деревням, сразу бросается в глаза, насколько все они без исключения привязаны к Амуру. Всегда, с чего бы ни начинался разговор с местными жителями – будь то газоснабжение, цены на тепло, вопросы с дровами, школами, ФАПами, – в итоге он в той или иной степени сводится к Амуру. Нужно понимать, что люди, всю жизнь прожившие на реке, рассматривают ее как часть своей жизни, культуры. Это относится не только к малочисленным народам, но и обычным нашим согражданам, два, три, четыре поколения которых живут в поселениях Хабаровского края, – они тоже хотят жить, как жили их деды и прадеды. И они, я думаю, в определенной степени должны иметь на это право.

Это пример того, чем живет большая часть населения Хабаровского края. Поэтому, еще раз отмечу, регулирование промысла на Амуре – это очень важный процесс.

А почему в последнее время интерес к этой теме так стремительно нарастает? Потому что еще 10-20 лет назад и предприятий у нас в крае было меньше, и объемов таких, как вылавливают на Амуре сегодня, не было. Сейчас же все развивается и уловы за последние два-три года были исторически максимальными. Понятно, что ситуация здесь напрямую зависит от природных циклов, но наша задача – поддерживать популяции лосося и давать им возможность проходить на нерестилища не в ограниченной части реки, а на всем Амуре. А для этого не по-хищнически нужно относиться к среде обитания, которая тебя кормит, а по-человечески.

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 29 мая 2018 > № 2623498 Павел Симигин


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 28 мая 2018 > № 2622113 Андрей Гинкель

Развитие марикультуры Приморья - одна из приоритетных задач.

С апреля у Приморского территориального управления Росрыболовства новый руководитель – Андрей Гинкель. В интервью Fishnews он рассказал, как теруправление будет решать насущные задачи и проблемные вопросы, назревшие в регионе, в том числе по борьбе с браконьерством, организации лососевой путины, помощи КМНС, поддержке развития марикультуры.

– Андрей Владимирович, у вас большой опыт работы в отрасли, в сфере рыбоохраны. Какие приоритеты видите на новом посту?

– В силу специфики Приморского края рыбоохрана – это важное направление. Вместе с тем в регионе есть и другие приоритетные сферы, выделять что-то самое главное и менее значимое, наверное, не получится. Поэтому все направления мы будем развивать с помощью профессионального коллектива территориального управления планомерно и системно.

Первое – марикультура; здесь мы намерены расставить правильные акценты. У краевого рыбоводства есть не только проблемы, но и огромный потенциал, перспектива. Поэтому наша задача – обеспечивать развитие, в том числе способствовать инвестиционной привлекательности морской аквакультуры края.

Второе направление – это, конечно, организация промышленного рыболовства. Здесь наша задача – своевременное оказание государственных услуг по выдаче разрешений, заключению договоров на добычу «неодуемых» видов. И в целом обеспечение выдачи сертификатов на экспорт продукции в рамках международных соглашений по противодействию ННН-промыслу.

Теруправление сейчас активно подключается к работе по внедрению электронной ветсертификации, которая станет обязательной с июля. Проводим обучающие семинары и сами участвуем в семинарах регионального управления Россельхознадзора. Одна из наших приоритетных задач – доступно, понятно объяснить бизнесу, как работать с этой системой и как нивелировать проблемы, которые будут возникать при ее эксплуатации.

– Недавно прошел семинар для представителей КМНС. Обсуждались вопросы, актуальные не только для Приморского края, но и для рыбохозяйственного комплекса Дальнего Востока в целом. Как вы оцениваете результаты встречи? Как вопросы традиционного рыболовства будут решаться в дальнейшем?

– Результаты я оцениваю очень положительно. Приятно, что у нас в крае сложились достаточно конструктивное взаимодействие с ассоциациями коренных малочисленных народов. Мы со своей стороны приложим сейчас все усилия, для того чтобы в ближайшее время состоялся конкурс. Здесь управление столкнулось с определенным «административным барьером» при регистрации на сайте torgi.gov.ru, в ближайшее время наша заявка будет рассмотрена и конкурсная документация будет размещена на данной площадке.

На семинаре говорилось о желании КМНС помогать инспекторам рыбоохраны. Для этого мы также открыты, в ближайшее время ожидаем поступления кандидатур. Они будут рассмотрены, по каждому примем персональное решение.

– Впереди важный для Дальнего Востока период – лососевая путина. Как будет выстроена работа территориального управления в это время – в плане рыбоохраны, взаимодействия с пользователями? Обсуждалась ли уже совместная работа разных ведомств по защите рыбных запасов?

– На прошедшем в апреле ДВМПС на Камчатке каждый регион представлял стратегию развития, прохождения лососевой путины. 18 мая руководитель Росрыболовства Илья Шестаков провел координационное совещание по подготовке к лососевой путине. Каждый регион доложил о своей готовности, в том числе Приморский край.

Если говорить о работе в сфере рыбоохраны, Приморское теруправление Росрыболовства проводит мероприятия по защите водных биологических ресурсов на плановой, системной основе с привлечением имеющихся материально-технических ресурсов. К рейдам привлекаются должностные лица всех межрайонных и оперативных отделов, общественные инспекторы. Мы находимся в тесном взаимодействии с сотрудниками полиции, погрануправления, национального парка «Земля леопарда», а также с общественными организациями.

Для обеспечения более эффективной деятельности по контролю, надзору за соблюдением законодательства в области рыболовства и сохранения водных биоресурсов наше теруправление разработало и утвердило соглашения и планы взаимодействия с УМВД России по Приморскому краю, Пограничным управлением ФСБ России по Приморскому краю, ЛУ МВД России на транспорте, Управлением Россельхознадзора по Приморскому краю и Сахалинской области.

И, конечно, стоит отметить подведомственные Росрыболовству организации, с которыми теруправление контактирует наиболее тесно. Это Приморский филиал ФГБУ «Главрыбвод», ТИНРО-Центр, Дальрыбвтуз, Дальневосточный экспедиционный отряд аварийно-спасательных работ, Владивостокские филиалы ЦСМС и Нацрыбресурса.

Хотелось бы сказать и пару слов о логистике. Одна из основных задач при организации «красной» путины в крае – контроль за тарифами на перевозку и за логистикой отправки железнодорожных составов с рыбой в центральные районы страны. Для заседаний штаба по организации путины мы будем еженедельно готовить доклады. В них содержится информация как о тарифах, так и о наличии подвижного состава, рефрижераторных секций, о загрузке холодильных мощностей Приморья. Мы постоянно находимся во взаимодействии и с представителями РЖД и администраций морских портов, чтобы обеспечить рыбакам оптимальные условия логистики уловов, а стране – продовольственную безопасность.

– Каковы планы по восстановлению Тернейского межрайонного отдела рыбоохраны? О каких сроках может идти речь?

– 29 мая территориальное управление объявит конкурс по вакансиям на государственную службу. Предусмотрены и штатные единицы для Тернейского района (нахождение инспекторов на постоянной основе). На период лососевой путины 2018 года будут направлены дополнительные силы и средства как Приморского территориального управления так и правоохранительных органов. В дальнейшем будет принято решение о создании отдела, это произойдет примерно во второй половине текущего года.

– Вы особо отметили возможности для развития марикультуры в Приморье. Как территориальное управление будет в этом участвовать?

– Сотрудники теруправления, и я в том числе, участвовали в недавнем заседании межведомственной рабочей группы по развитию аквакультуры Дальнего Востока, которое по видеосвязи провел заместитель руководителя Росрыболовства Василий Соколов. С моей точки зрения, отрадно, что откликнулись представители Тихоокеанского морского управления Росприроднадзора, краевой администрации. Были на заседании и представители Минвостокразвития, Фонда развития Дальнего Востока, за это им отдельное спасибо – за то, что лично прибыли во Владивосток, встретились с пользователями. Мы услышали друг друга.

Встреча прошла не только ради усовершенствования законодательства в области рыбоводства. Обсуждались конкретные шаги, которые мы можем сейчас совместно предпринять для марифермеров, для того, чтобы все-таки аквакультура у нас начала развиваться. Сейчас готовим материалы для протокольных поручений. Ждем, что Минприроды согласует проект постановления краевой администрации – он предусматривает возможность заниматься марикультурой на особо охраняемых природных территориях региона. Надеемся, что министерство поддержит поправки и благодаря этому «разблокируются» большие акватории для выращивания гидробионтов в Хасанском районе.

Екатерина ИСАЕВА, газета « Fishnews Дайджест»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 28 мая 2018 > № 2622113 Андрей Гинкель


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 25 мая 2018 > № 2620710 Людмила Талабаева

Отрасли уделяется большое внимание.

Совместная работа бизнеса и власти позволяет создать все предпосылки для развития рыбного хозяйства, считает член Совета Федерации от Приморского края Людмила Талабаева. На посту сенатора она продолжает плотно заниматься вопросами отрасли. О площадках, которые организованы в Совфеде по этому направлению, парламентарий рассказала в интервью Fishnews.

– Для того чтобы отслеживать ситуацию в сфере законодательства о рыболовстве и аквакультуре, в Совете Федерации создана специальная рабочая группа. Fishnews освещает ее деятельность, на заседаниях рассматривается важная для отрасли информация. Людмила Заумовна, вы, член этой рабочей группы, как оцениваете ее возможности для решения вопросов рыбного хозяйства?

– Прежде всего, это площадка Совета Федерации – верхней палаты российского парламента. А значит, и сама рабочая группа, и ее решения имеют высокий статус. Это позволяет собрать на заседаниях министров, руководителей федеральных ведомств, сенаторов, депутатов Госдумы, регионы, представителей бизнеса, экспертов, глубоко погруженных в те или иные вопросы, – огромное количество людей, которые могут повлиять на законодательство в рыбной отрасли.

Конечно, каждое ведомство, каждая структура, общественность и бизнес имеют свои задачи. Но у всех нас есть общий ориентир – обеспечить комфортные условия для рыболовства, производства продукции из водных биоресурсов, наполнения качественными товарами внутреннего рынка.

– Важная тема – обеспечение отрасли оборудованием. В Совете Федерации для подготовки предложений по развитию машиностроения для пищевой и перерабатывающей промышленности создана специальная комиссия. Какое внимание планируется уделять на этой площадке оборудованию для рыбопереработки?

– В апреле на совещании, которое я проводила, как раз обсуждалось техническое обеспечение рыбоперерабатывающих производств. Участвовали руководители ведущих предприятий по переработке рыбы, Минсельхоз, Минпромторг, ВАРПЭ, Всероссийский НИИ рыбного хозяйства и океанографии. В итоге мы решили, что прежде всего нужно определить потребности: в каких видах оборудования нуждается отечественная рыбопереработка, что целесообразно производить в России.

При комиссии решено создать специальный экспертный совет, который будет заниматься в том числе и вопросами рыбопереработки. По каждому направлению будут определены потребности предприятий. Причем нам нужно сосредоточиться на первоочередных потребностях, не надо распылаться – чтобы хватило сил и ресурсов.

Сейчас будут предоставляться квоты вылова на инвестиционные цели. А это значит, что на российских верфях будут строиться новые суда рыбопромыслового флота – при этом предусмотрены требования к локализации. Будут создаваться перерабатывающие заводы. Проекты уже позволяют говорить, какое оборудование понадобится.

Для развития отечественного машиностроения нужно, чтобы поступали заказы. Министерство промышленности и торговли готово обеспечивать различные льготы, субсидии для поддержки этого направления.

– Мне также кажется, что очень важно внимание уделить именно оборудованию для рыбопереработки, потому что иногда эта тема выпадает из внимания на различных площадках.

– Я бы все-таки хотела отметить, что в последнее время очень большое внимание уделяется рыбохозяйственному комплексу. Могу это сказать со всей ответственностью, ведь в отрасли работаю больше 30 лет. Раньше рыбаков считали и браконьерами, и контрабандистами. Но теперь такое отношение ушло в прошлое. Налажен диалог отрасли и власти.

Укрепили свои позиции отраслевые ассоциации. В каждом регионе такие объединения имеют вес. Они привлекаются к обсуждению на разных площадках, участвуют в различных советах, с ними консультируются, советуются. Посмотрите на ВАРПЭ – это организация не номинальная, она работает. Ни одно серьезное совещание не обходится без представителей Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий.

В пример можно привести и наше региональное объединение – Ассоциацию рыбохозяйственных предприятий Приморья. Руководство АРПП участвует и в закрытых совещаниях – во встречах в правительстве, в заседаниях межведомственной рабочей группы при контрольном управлении президента.

Поэтому я считаю, что внимание к отрасли есть. Но вопросов, конечно, очень много – и не только в рыбном хозяйстве. Мне кажется, мы сегодня стоим перед выбором: или развиваться, двигаться вперед, или скатиться назад. Думаю, наша страна выбрала первый путь.

– По аквакультуре также проводилось обсуждение – что нужно предпринимателям, для того чтобы развивать свое производство.

– Я думаю, за аквакультурой большие перспективы. Советский Союз добывал 11 млн тонн водных биоресурсов, в прошлом году Россия поймала порядка 4,9 млн тонн. Когда говорится о расширении ресурсной базы отечественного рыболовства, акцент делается на возвращение в Мировой океан. Но с этим связан целый ряд сложностей: промысловую разведку практически забросили, отраслевая наука недофинансируется. Говорится о потенциале промысла пелагических видов – сайры, дальневосточной сардины (иваси) и тихоокеанской скумбрии, однако для работы на этих объектах также нужно выходить за пределы исключительной экономической зоны РФ. И здесь рыбаки, которые поставляют рыбу на российский рынок, сталкиваются с вопросом статуса продукции, произведенной в открытом море.

Президент в послании Федеральному Собранию подчеркнул, что к концу следующего десятилетия Россия должна войти в клуб стран «80 плюс», то есть продолжительность жизни должна превысить 80 лет. Для того чтобы добиться этой цели, нужны качественные продукты питания. В том числе рыба и морепродукты – аквакультура могла бы нам здесь помочь.

Чтобы стимулировать развитие отрасли, предпринят целый ряд шагов. Принят закон, распространяющий государственную поддержку в сфере сельскохозяйственного страхования на товарную аквакультуру. О важности решения этого вопроса говорили, общаясь со мной, многие представители отрасли: объекты аквакультуры нужно страховать и здесь поможет государственная поддержка, как в сельском хозяйстве. Мы уже обдумываем вопросы финансирования.

Близок к решению вопрос с повышением такс для взыскания ущерба, причиненного уничтожением, незаконным выловом или добычей водных биоресурсов. Долгое время эти таксы не менялись. В том числе по объектам аквакультуры – трепангу, гребешку. Для того чтобы можно было квалифицировать правонарушение по статье 256 УК РФ – незаконная добыча с причинением крупного ущерба, браконьер должен собрать от 180 до 200 кг трепанга, что осуществить очень сложно. В результате многие нарушители остаются безнаказанными и продолжают незаконный промысел. О необходимости повышения этих такс мне говорили и рыбаки, и глава Приморского края. Страдают законопослушные хозяйства аквакультуры, которые выращивают урожай, платят аренду, а собрать ничего не могут: их обходят браконьеры.

Правительство подготовило проект постановления о повышении такс. Например, по трепангу предусматривает увеличение в восемь раз. По этому вопросу я взаимодействовала с Законодательным собранием, администрацией Приморья, Минсельхозом, Росрыболовством. Надеемся, что в скором времени постановление будет принято и это поможет в борьбе с браконьерством.

В прошлом году принят закон по прудам, образованным водоподпорными сооружениями на водотоках. Но вопрос решен не до конца. Предприниматели сейчас могут размещать на участках лишь временные постройки, а ведь хозяйствам нужна инфраструктура. О проблеме я говорила на круглом столе, который проводился в апреле в Госдуме.

– Ранее вы также рекомендовали Минсельхозу и Росрыболовству проинформировать аквафермеров о лучших отечественных технологиях в установках замкнутого водоснабжения.

– Да, мы проводили обсуждение по этой теме с участием компаний – разработчиков УЗВ. Отмечено, что использование таких установок – очень перспективное направление товарной аквакультуры. Современные комплексы, работающие на основе УЗВ, имеют полный замкнутый технологический цикл и могут размещаться в любых климатических поясах России, также для них не нужно рыбоводных участков.

При этом, как сообщили разработчики УЗВ, российские технологические решения по таким комплексам не уступают зарубежным аналогам, а по рядку показателей даже превосходят их.

Совещание позволило выработать комплекс мер: это анализ и обобщение опыта применения отечественных технологий по УЗВ комплексам, их популяризация, господдержка и т.д.

– Вы активно общаетесь с представителями рыбной промышленности. Одна из таких встреч состоялась в марте во Владивостоке. Исходя из общения с рыбаками, какие вопросы вы считаете сейчас первоочередными?

– Все, о чем мы говорили ранее, это как раз и есть приоритеты. А по большому счету, я считаю, что самая важная задача сейчас – контроль за перезаключением договоров о закреплении долей квот на 15 лет. Это основа всего. Именно это процесс определит будущее предприятий, перспективы их дальнейшей работы. Руководство отрасли предусмотрело возможность общественного сопровождения кампании по перезакреплению долей. К работе решено привлечь отраслевые союзы и ассоциации. Их представители, например, помогут информировать пользователей о замечаниях к заявкам.

– Одна из тем, которую подняли представители бизнеса на мартовской встрече, – статус продукции, произведенной в открытом море. Какие шаги предприняты для решения вопроса?

– Этой проблемой я занимаюсь с самого начала своей работы в качестве сенатора. Президент уже не раз давал поручение решить вопрос со статусом продукции, произведенной в открытом море, при ввозе в Россию. Однако задача, поставленная главой государства, до сих пор не выполнена.

В марте сложившуюся ситуацию мы обсудили с первым заместителем министра сельского хозяйства РФ Джамбулатом Хизировичем Хатуовым. Также я обратилась в Контрольное управление президента с тем, что поручение главы государства не выполняется, и предложила оказать содействие в решении вопроса.

На встрече со статс-секретарем – заместителем министра сельского хозяйства РФ Иваном Вячеславовичем Лебедевым мы также обсудили проблему, я передела все документы. Мне пообещали, что Минсельхоз будет разбираться, мы составим дорожную карту, чтобы поручение президента было выполнено. Я намерена добиться решения вопроса.

– По графику работы на лето. Насколько мы знаем, комитет готовит выездное мероприятие на Камчатке, посвященное вопросам анадромных видов рыб. Что это будет за совещание?

– Действительно, на 14 июня запланировано обсуждение проблематики использования на промысле лососевых жаберных сетей. Напомню, что в октябре 2017 года на сессии Совета Федерации эту тему поднял сенатор Борис Александрович Невзоров. По итогам председатель Совета Федерации Валентина Ивановна Матвиенко поручила Комитету по аграрно-продовольственной политике и природопользованию рассмотреть вопрос совместно с экспертами.

Комитет направил необходимые запросы, я провела такое совещание с участием представителей регионов, федеральных органов власти, науки. Анализ показал, что единая позиция отсутствует. Власти регионов сообщили, что есть места, где без сетей не обойтись. Поэтому Совет Федерации решил организовать выездное мероприятие на Камчатке. Мы пригласим все заинтересованные стороны, представителей дальневосточных субъектов Федерации.

Маргарита КРЮЧКОВА, газета « Fishnews Дайджест»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 25 мая 2018 > № 2620710 Людмила Талабаева


Россия. СЗФО > Рыба. Экология > fishnews.ru, 23 мая 2018 > № 2620744 Игорь Зубарев

Уникальным озерам нужна защита.

Законодатели обсуждают, каким образом сохранить уникальные водоемы – Онежское и Ладожское озера. Особая роль этих водных объектов отражена в «майском» указе президента: Владимир Путин поставил задачи по защите Ладоги и Онеги. Для озер готовится специальный приоритетный проект – о деталях в интервью Fishnews рассказал член Совета Федерации от Республики Карелия Игорь Зубарев.

– Игорь Дмитриевич, в 2017 году Госдума отклонила предложенный Законодательным собранием Карелии законопроект «Об охране Ладожского и Онежского озер». Теперь, насколько мы знаем, решено отказаться от подготовки отдельного проекта закона и разработать приоритетный проект. Что он будет собой представлять и кто участвует в его формировании? Будет ли это документ, аналогичный паспорту приоритетного проекта по сохранению Волги ?

- Идея создания собственного закона об Онежском и Ладожском озерах существует уже лет десять. И возникла она после того, как началось исполнение федерального закона об охране озера Байкал.

В 2013 – 2016 годах такой законопроект разработали депутаты предыдущего созыва Законодательного собрания нашей республики. В Государственной Думе он был отклонен в первом чтении.

Но созданная рабочая группа приняла решения не останавливаться, а искать другие пути по защите уникальных озер.

От идеи закона решили пока уйти, так как реализация мер по защите должна осуществляться уже «сейчас», а если допустить, что такой закон будет принят, то для издания прочих подзаконных актов потребуется еще несколько лет. Это понятно по работе над законом по защите Байкала.

Приоритетный же проект - это прерогатива исполнительной власти. Прописываются цели и задачи, ожидаемые результаты, в проект включаются мероприятия, определяется их исполнитель, а также, что очень важно, необходимые для достижения цели финансы. Проект должен курироваться федеральным органом исполнительной власти, так как его реализация затрагивает несколько регионов. Сейчас разработкой паспорта проекта занимается наше карельское правительство, потом подключатся и федеральные органы.

- Какое место в программе планируется уделить вопросам сохранения водных биоресурсов Онежского и Ладожского озер?

- Сохранением биоресурсов, в буквальном смысле этого выражения, должны заниматься надзорные органы. На два крупнейших озера Европы всего примерно 30 рыбинспекторов (это по документам), по факту - еще меньше, поэтому несложно представить, какой ущерб наносят браконьеры биоресурсам. Если говорить о косвенном сохранении, то приоритетный проект в первую очередь будет включать мероприятия по очистке сточных вод, попадающих в озера. Это, к сожалению, очень актуальная проблема. В прошлом году в Медвежьегорске из-за того, что сброс канализационных вод находился недалеко от забора воды для городского водоснабжения, разразилась эпидемия кишечных заболеваний, в результате которой пострадали десятки человек, примерно половина из них – дети. Из-за вспышки дизентерии в райцентре закрылись все школы и детские сады, был введен карантин. Причиной ЧП стало загрязнение воды Онежского озера хозяйственно-фекальными канализационными стоками.

– К какому сроку планируется завершить работу над паспортом приоритетного проекта?

- Сейчас ведутся расчеты по стоимости работ и по согласованию ряда проектов, которые не должны ограничить хозяйственную деятельность вблизи озер. В отличие от Байкала, у нас много городов и предприятий стоит на берегу Онежского и Ладожского озер. Мы не должны ограничить их так, чтобы это привело, например, к закрытию бизнеса. Это сложный и долгий процесс, я думаю, через полгода мы сможет выйти на проработанный паспорт приоритетного проекта.

24 мая мы проводим в Совете Федерации круглый стол по обсуждению мер экологической защиты наших крупнейших озер в Европе. Приглашены представители регионов, федеральных органов власти, ведущих научных учреждений. Предыдущее обсуждение этой проблемы с экспертами в Карелии на площадке регионального Законодательного собрания показало всю остроту и неотложность проблем экологического состояния озер. Сейчас мы собираем профессиональное мнение и изучаем фактические возможности использования федеральных программ и проектов для неотложной помощи Онежскому и Ладожскому озерам.

Александр ИВАНОВ, Fishnews.

Россия. СЗФО > Рыба. Экология > fishnews.ru, 23 мая 2018 > № 2620744 Игорь Зубарев


Россия. СЗФО. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 14 мая 2018 > № 2609254 Сергей Сенников

Что ждать?

Изменение ставок сбора за пользование водными биоресурсами не ударит критически по экономике крупных предприятий, за исключением краболовных, считает представитель ООО «УК НОРЕБО» Сергей Сенников. В то же время, по его мнению, принятие законопроекта в нынешнем виде может повлечь проблемы фискального характера для рыбаков.

– Сергей Александрович, какие цели, по-вашему, преследуют эти поправки?

– Предлагается реализовать поручение президента России в рамках общей оптимизации системы налогообложения. Дебаты вокруг изменения ставок сбора длятся далеко не первый год. Много обсуждалась, в частности, дифференциация ставки в зависимости от того, поставляется ли продукция в Россию или на экспорт. Такие поправки были предложены еще в конце 2014 года. Однако они не получили поддержки из-за недостаточной проработки.

Предложенные изменения реализуют, по сути, два основных механизма. Во-первых, это постепенное повышение ставок сбора, а во-вторых – инструменты по дополнительным льготам и возможности налогового вычета при соблюдении определенных условий. В общем, такой подход представляется весьма оправданным и более успешным по сравнению с предложениями 2014 года.

– Насколько новые сборы будут обременительны для предприятий?

– Для крупных предприятий увеличение сборов не должно резко ухудшить экономические показатели. Однако для компаний, добывающих крабов, нагрузка будет существенной.

– Многие ли предприятия попадут под льготы?

– Все зависит от того, как предлагаемые льготы будут реализовываться на практике. Преференцией для градо- и поселкообразующих российских рыбохозяйственных организаций смогут воспользоваться немногие. Но эта норма и не предназначается для широкой поддержки добывающих предприятий, она поможет практически адресно поддержать самые уязвимые компании.

Что же касается права на вычет, то все зависит от перечня продукции, который должно разработать и утвердить Правительство РФ. Без анализа проекта такого нормативного правового акта оценить эффективность этого механизма невозможно. Например, если в список не попадут уловы водных биоресурсов в живом и охлажденном виде, то это может ударить по «прибрежникам», которые сдают добычу для переработки на береговые предприятия.

– Но ведь «прибрежники» все равно смогут претендовать на вычет, поскольку поставляют уловы на внутренний рынок?

– Да, но, во-первых, они потеряют в размере вычета – 50% против 85%. Во-вторых, непонятно, будет ли им положен этот вычет, если их уловы после переработки пойдут на экспорт. А если «охлажденка» будет в перечне правительства, то право на вычет возникает на основании производства этой продукции. Куда и зачем она продается, не имеет значения.

– Есть ли экономический смысл добиваться перевода бизнеса в льготный режим: вкладываться в муниципальные образования, приобретать оборудование для глубокой переработки или строить новые суда?

– Многое зависит от конъюнктуры рынка рыбопродукции. С одной стороны, государство заинтересовано в увеличении глубины переработки для производства продукции с высокой добавленной стоимостью в России, а также насыщении ею отечественного рынка. Но, с другой стороны, нужно наполнять бюджет. Для этого может быть более эффективной работа на иностранных рынках, где цену определяет спрос на тот или иной вид рыбной продукции, в том числе на сырье. В результате можно оказаться в ситуации, когда, например, резко увеличив производство филе минтая блочного, мы сделаем этот вид продукции дешевле как в России, так и за рубежом. Тогда экономические показатели рыбодобывающих компаний будут ухудшаться, а это повлечет снижение налоговых отчислений, уменьшение инвестиций в развитие предприятий и обновление флота. Поэтому многое будет зависеть от экономической целесообразности.

Что касается вычета за использование нового судна, то он не окажет принципиального воздействия на решения компаний строить суда на российских верфях за пределами программы инвестквот, но может стать дополнительным стимулом – при наличии более существенных мер поддержки.

– Видите ли вы какие-то потенциальные проблемы в предложенном законопроекте?

– Проблемы могут возникнуть из-за нечеткости формулировки вычета для предприятий, реализующих продукцию на внутреннем рынке. Из предлагаемой нормы не совсем понятно, кому такая продукция должна быть реализована и для каких целей.

Например, если в перечень правительства не будет включена рыба мороженая (не филе), то рыбопромысловая компания, продавшая эту продукцию покупателю на территории России, получит право на вычет. Однако если эту продукцию без какой-либо переработки потом продадут на экспорт, то эффект от такого регулирования теряется. В результате могут возникнуть компании-посредники по покупке и продаже продукции на экспорт для получения налогового вычета.

С другой стороны, представьте, что рыбодобывающая компания продала свою продукцию на территории России даже для последующей переработки и реализации на внутреннем рынке. Но вместо этого покупатель продал приобретенное сырье для переработки в Европу или Китай. В этом случае достаточно высок риск, что ФНС России будет привлекать продавца (рыбопромысловую компанию) к ответственности за незаконно полученный вычет.

Аналогичная практика имела место ранее в несколько другом правовом контексте, когда компании привлекали к миллионным штрафам за продажу прибрежных уловов российским покупателям для последующей переработки, а те вместо переработки продавали рыбу на экспорт. Ответственность возлагали на рыбаков, хотя они никак не контролировали ни проданную рыбу, ни действия покупателей. Хотелось бы в этот раз избежать такой криминализации работы рыбаков из-за несовершенства налогового законодательства.

– В результате повышения сбора не придется ли поднимать цены на продукцию?

– Ставки для минтая Охотского моря остаются без изменений, на минтай других районов увеличиваются на 15%. Ставка на тихоокеанскую треску увеличивается на 27%, а на атлантическую – на 14%. Несколько удивляет увеличение ставки на пикшу на 23%. Существенно увеличиваются ставки на палтусов – от 80% на Северном бассейне, до 260% на Дальневосточном. Резко поднимается ставка на кальмар: +680% (с 500 до 3900 рублей), хотя основной рынок сбыта продукции из кальмара – Россия.

Очевидно, что любое увеличение фискальной нагрузки на бизнес приведет к росту себестоимости продукции. И это отразится на ценах, по которым рыбную продукцию продает производитель. Увеличение оптовых цен, скорее всего, приведет и к повышению цены в магазине, так как дистрибьюторы и торговые сети не захотят снижать свою маржинальность.

Однако все расходы полностью переложить на конечного потребителя, по крайней мере в России, не получится, так как покупательная способность населения сейчас далека от желаемой. Какой-то рост цен возможен, но на российском рынке он будет весьма ограничен. Скорее возможно вытеснение менее качественной продукцией более качественной в одной категории товара.

Отмечу, что положительно на ценообразовании могут сказаться возможности по получению льгот и вычетов. Если механизм стимулирования поставки на российский рынок, заложенный в поправки, будет работать эффективно, то роста цен можно избежать.

Россия. СЗФО. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 14 мая 2018 > № 2609254 Сергей Сенников


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 11 мая 2018 > № 2609264 Максим Бергеля

Время принимать антикризисные меры на Амуре.

«Работа над ошибками» – под таким девизом в этом году, по мнению многих, должен пройти промысловый сезон на Амуре. Непростая и неоднозначная ситуация на лососе в 2017 году, а перед этим и слабая для многих предприятий корюшковая путина лишь обострили вопросы по регулированию промысла на реке. Перемены местные рыбаки увидели уже этой весной, когда на зубатке объемы вылова, включая резервный, были распределены и закреплены по районам.

Рыбопромышленники, чьи участки расположены выше от устья Амура, такую схему считают правильным решением, которое поможет отловиться и им. Но, добавляют, для улучшения общего состояния промысловых запасов на реке необходим комплексный подход.

Своим видением того, какие шаги способны помочь в этой работе, с корреспондентом журнала «Fishnews – Новости рыболовства» поделился председатель Ассоциации рыбодобывающих предприятий Ульчского и Комсомольского районов Хабаровского края Максим Бергеля.

– Максим Александрович, для начала давайте актуализируем информацию по вашему объединению: сколько компаний сегодня входит в АРУК?

– На сегодняшний день мы представляем интересы уже 25 предприятий (в этом году в ассоциацию вошло еще три компании). Все это представители Нижнего Амура (ниже Хабаровска), за исключением устья реки и лимана.

– Год для членов ассоциации начался с корюшковой путины.

– Промысел малоротой корюшки стартовал в январе, на «азиатке» (корюшке азиатской зубастой – прим. ред.), которая представляет больший интерес на рынке, компании начали работать с 15 марта. Стартовала путина для нас на позитивной ноте в плане организации промысла – хотелось бы это отметить. Полагаю, это говорит о том, что ошибки прошлого года учитываются и краевое минприроды и комитет рыбного хозяйства взялись за дело с новым настроем. Надеемся, что работа продолжится в том же духе.

Со своей стороны, мы готовы развивать диалог с властями, наукой, коллегами и предлагать свое видение и варианты того, как улучшить ситуацию на Амуре. Мы говорим о необходимости разработки целостной модели управления промыслом и распределения промысловой нагрузки на реке.

– Т.е. ваши предложения комиссия по анадромным приняла во внимание?

– Преждевременно говорить о том, что с нами согласились. Но, по крайней мере на корюшке, мы увидели, что олимпийская система отменена и основной объем, и резерв были распределены и закреплены по районам. В этом, конечно, для районов, расположенных выше устья, есть определенный плюс. Кроме того, было решено не добавлять объемов, по крайней мере пока районы полностью не освоят выделенные им лимиты.

Важно, чтобы комиссия не отошла от этого принципа и в период лососевой путины. Т.е. чтобы не получилось так, как в прошлом году, когда резерв, закрепленный изначально за Ульчским районом, достался соседнему Николаевскому району только потому, что тот, благодаря географическому преимуществу, первым выбрал свои объемы и был готов продолжать промысел. При таком раскладе, по сути, вновь получится олимпийская система, которая на реке неприемлема.

ВСЕ ВНИМАНИЕ НА НЕРЕСТИЛИЩА

– Какие ключевые моменты и почему, на ваш взгляд, должны войти в новую модель управления промыслом на Амуре, предлагаемую вами?

– Когда мы говорим о своих предложениях и своем видении «идеального мироустройства», то акцентируем внимание на трех основных моментах, которые важно реализовывать одновременно – в этом и заключается комплексность.

Первое – это распределение и закрепление всех объемов за районами по муниципальному признаку (сейчас мы это увидели на корюшке). Второе – это разделение рекомендованного наукой объема вылова на несколько частей для того, чтобы в случае ошибочного прогноза была возможность вовремя среагировать и за счет корректировки еще не освоенных частей снизить промысловую нагрузку на ресурс. И третий компонент этой формулы – право на вылов второй и последующих частей разделенного объема должны предоставляться району только после того, как соседний район, расположенный выше по реке, освоил предыдущую часть своего объема минимум на 50%.

Еще раз отмечу, что эти условия – неотъемлемые части одной системы.

Кроме того, для нормальной промысловой нагрузки и защиты анадромных видов рыб на Амуре нам необходимы проходные дни, которые вводились бы с первых дней путины по составленному заранее графику со смещением. Т.е. сразу проговаривается, в какие дни и сроки будет останавливаться промысел для пропуска производителей к нерестилищам (со смещением проходных периодов по дням недели последовательно для каждого района с учетом скорости движения стада). А уже потом, если вдруг ход рыбы во время путины окажется очень хорошим, можно отменять эти дни. Подобная схема используется на Камчатке.

– Действующая сейчас на Амуре схема проходных дней, на ваш взгляд, менее эффективна?

– В раннем закрытии промысла, который у нас предполагается применять как основной регулирующий инструмент, мы видим опасность. Поясню, в чем она заключается. С учетом промыслового перекоса в сторону устья Амура и Амурского лимана основные промысловые усилия приходятся на эту часть реки. В результате основная часть рыбы вылавливается здесь, а потом, когда выясняется, что на нерест ничего не проходит, путина закрывается, и в итоге все вышерасположенные районы свои объемы выбрать не успевают.

Да и на качестве будущих поколений, по крайней мере по лососю, это тоже отражается, т.к. некоторые стада производителей принимают на себя большую нагрузку, чем другие. Как следствие, некоторые реки остаются пустыми, как это было, например, на летней кете в 2017 году. Тогда устьем и лиманом было выловлено 95% лимита по летней кете, а исследования, которые мы проводили с ХфТИНРО, показали, что на нерестилище пришло мизерное количество производителей – всего 0,04 особи на 100 кв. метров (при оптимуме – от 30 до 70 экземпляров на 100 кв. метров).

В то же время спланированные с первых дней путины по календарю проходные периоды позволят более равномерно пропускать рыбу на нерестилища, сколько бы «толчков» (ходов) рыбы за путину ни происходило.

Ну, а дальше, ориентируясь на заполнение нерестилищ, можно корректировать график проходных периодов.

– Но существует и противоположное мнение: большая протяженность Амура не позволит достаточно оперативно регулировать промысел, если ориентироваться на заполнение нерестилищ.

– Во-первых, опыт 2017 года показал, что промысловая нагрузка настолько велика, что, если ее не уменьшить, будет выловлена вся рыба, которая только вошла в Амур.

Во-вторых, не все виды лосося (а мы сейчас говорим в первую очередь про лососевую путину) преодолевают до нерестилищ такие большие расстояния. По горбуше и летней кете вполне можно отслеживать ситуацию уже с нижних нерестилищ (это район реки Амгуни, Ульчский район), а также ориентироваться на наблюдения ученых на полевых контрольных пунктах.

Осенняя кета – да, действительно поднимается по реке на сотни километров. Ее можно отслеживать не по нерестилищам, а по интенсивности хода в каждом муниципальном районе. Т.е. если в вышележащем районе наблюдается интенсивный продолжительный ход осенней кеты, то в районе, расположенном ниже по реке, можно рассматривать вопрос по сокращению или отмене мер, направленных на снижение интенсивности промысла.

Методика по каждому стаду должна быть своя.

– Т.е. вы предлагаете, чтобы наука рекомендовала, сколько и в каких районах осваивать исходя из количества нерестилищ?

– В этом есть логика. Другой вопрос, что нужно актуализировать научные знания о том, кто, где и когда нерестится; составить карту нерестилищ с процентным соотношением тех или иных стад в общем объеме заходящего в Амур лосося, чтобы четко представлять структуру этого объема и соответственно распределять промысловую нагрузку. Но это в идеале.

В любом случае после 2017 года должны, на наш взгляд, приниматься антикризисные меры. Считаю, лучше в данном случае перестраховаться и в случае явно позитивного сценария путины смягчать меры регулирования.

– Это подразумевает большую исследовательскую работу. Достаточно ли у отраслевой науки для этого ресурсов?

– Мы обсуждаем наше участие в научно-исследовательском процессе, то, чем мы способны помочь нашей науке. И одно из исследований, которое мы хотели бы поддержать, это как раз изучение распределения рыб по нерестовому фонду Амура. Полагаем, что объединение потенциала разных отраслевых научных подразделений и рыбацкой общественности дало бы хороший результат.

С ПРАВОМ НА ОШИБКУ

– Кстати, вы можете сказать, какой процент в вылове по Ульчскому и Комсомольскому районам приходится на горбушу, а какой на кету?

– Раньше, по крайней мере по Ульчскому району, летняя кета составляла основу вылова (раньше – это до 2010-2012 года, т.е. не так давно). Затем шли кета осенняя и горбуша. Сейчас ситуация поменялась: на первом месте осенняя кета, далее – горбуша (по четным годам), а летней кеты не стало совсем.

– В этом году наука дает оптимистичный прогноз по горбуше Охотского моря. Вы уже обсуждали в ассоциации, как это отразится на уловах ваших предприятий?

– Главное, чтобы прогнозы оправдались. Мы с осторожностью относимся к озвученным цифрам, ведь изначально наука говорила о 18 тыс. тонн, потом Москва скорректировала цифру до 30 тысяч. На наш взгляд, стоило бы как раз попробовать разделить этот объем, допустим, на три части по 10 тыс. тонн с условием, что каждый из районов сможет приступить к освоению следующей части, только ориентируясь на успехи соседнего района. Считаем, что это позволило бы рациональнее распределить промысловую нагрузку внутри районов и, в случае ошибки в прогнозах, избежать серьезных негативных социальных последствий в крае.

СОТРУДНИЧЕСТВО ДЛЯ РЕЗУЛЬТАТА

– В 2017 году большая работа совместно с учеными была проделана по изучению орудий лова, оптимальных для использования на Амуре в качестве альтернативы плавным сетям. Будут ли продолжены исследования?

– Эта работа, в которой активно участвовали компании нашей ассоциации, обязательно будет продолжена. Более того, мы хотим расширить проект. Кроме того, запланирована совместная работа по исследованию ската малька.

– С краевыми властями как планируете выстраивать работу?

– Рассчитываем в этом году на более плотное сотрудничество с министерством природных ресурсов Хабаровского края и комитетом рыбного хозяйства. Есть надежда, что диалог с местными властями сложится в формате рабочих групп при минприроды и при краевой Думе. На общей площадке, где все будут иметь право высказаться по насущным вопросам, будет легче вырабатывать единый подход.

– В сфере охраны водных биоресурсов и взаимодействия с территориальным управлением Росрыболовства у АРУК тоже большие планы?

– Мы хотим направить на рыбоохрану больше усилий (в рамках своей компетенции). Поможет нам в этом более активное привлечение сил казачества. Мы полностью разделяем позицию руководства Амурского теруправления, что у казаков гораздо больше опыта и возможностей в охранной сфере, что они более организованы и морально подготовлены к выполнению такой работы, нежели общественные инспекторы.

Поэтому везде по Амуру мы планируем общественников максимально заменить дисциплинированным, патриотически настроенным казачьим войском. Соответственно будем планировать распределение финансовых обязательств на эти нужды между членами ассоциации.

– А что, на ваш взгляд, должно стать индикатором того, что работа по регулированию промысла на Амуре будет выстраиваться правильно?

– Ответ очевиден – это заполнение нерестилищ. Во-вторых, равный доступ к ресурсам для всех пользователей. И, в-третьих, эффективный диалог со всеми ответственными и заинтересованными сторонами. А нормальная социальная обстановка в крае станет следствием достижения этих целей.

Наталья СЫЧЕВА, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 11 мая 2018 > № 2609264 Максим Бергеля


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 4 мая 2018 > № 2608605 Максим Козлов

Рыбацкий Сахалин поддерживает базовые принципы отрасли.

Успешное прохождение процедуры перезаключения договоров на 15 лет – важнейшая задача для Ассоциации рыбопромышленных предприятий Сахалинской области, отмечает руководитель объединения Максим Козлов. О волнующих рыбаков вопросах он рассказал в интервью журналу «Fishnews – Новости рыболовства».

– Максим Георгиевич, 26 февраля вы выступали на Съезде работников рыбохозяйственного комплекса РФ. Каковы впечатления от съезда? Обсуждалась важность сохранения исторического принципа, работа по распределению квот на 15 лет, налоговое регулирование и многие другие темы. Какие вопросы вы бы выделили?

– Хочется отметить, что съезд получился насыщенным, рыбаки были настроены на откровенный диалог с властью, рассчитывали получить ответы на волнующие вопросы. Красной нитью в выступлениях проходила тема исторического принципа распределения квот. Я также остановился на важности сохранения этой системы. Предложение вернуть аукционы вызвало бурное обсуждение в рыбацкой среде. Такие встряски в отрасли ни к чему хорошему не приводят, они дестабилизируют работу рыбохозяйственного комплекса – об этом сказал на съезде практически каждый.

Вице-премьер Аркадий Дворкович, к чести его, от ответа на вопросы не ушел. Еще в самом начале съезда он остановился на темах, волнующих рыбаков. Зампред правительства подтвердил, что предложение по аукционам поступало. Ведомствам поручено подготовить расчеты последствий реализации этой инициативы. Вице-премьер согласился с тем, что, конечно, нельзя в рамках закрытых, кулуарных обсуждений решать столь стратегические для отрасли вопросы, да и вообще вырабатывать общий подход к системе регулирования, выстраивания отношений между государством и рыбаками. Рыбопромышленникам пообещали, что будут проанализированы все возможные факторы риска, с рыбацким сообществом открыто вступят в беседу.

– Стоит отметить, что в регионах очень активно отреагировали на предложения об изменении принципа распределения квот. Ассоциация рыбопромышленных предприятий Сахалинской области оперативно обратилась по этому вопросу в региональную Думу и предупредила о последствиях таких встрясок широкую общественность.

– Если говорить о Сахалине, то возможные инвестиционные потери в случае перехода к крабовому аукциону мы оцениваем примерно в 17 млрд рублей. Под угрозой в этом случае оказываются вложения компаний в проекты по строительству судов и береговых заводов. Такие изменения принципа распределения квот ставят под удар и социальные проекты, которые реализуют наши рыбаки. Это инициативы в сфере поддержки спорта, талантливой молодежи, проекты в сфере развития туризма, гостиничного бизнеса и т.д.

«Крабовые новации» затрагивают судьбу 2 тыс. человек, работающих непосредственно на флоте, а с семьями и сменными экипажами – около 5 тыс. человек. Но это как минимум. Никто не гарантирует, что компании, которые могли бы получить крабовые квоты на аукционах, имели бы отношение к Сахалинской области – возникают риски для пополнения бюджета региона.

В своих обращениях к регулятору, к депутатам областной Думы мы постарались акцентировать внимание на том, что вопрос касается не только отдельных компаний, занимающихся промыслом крабов. Это важная тема для населения прибрежных субъектов РФ в целом. Даже те, кто не имеет прямого отношения к рыбной отрасли, могут почувствовать на себе негативные последствия ухудшения инвестиционного климата.

Мы провели пресс-конференции, объяснили свою позицию. Областные депутаты поддержали нас, направили обращение спикеру Госдумы Вячеславу Володину: парламентарии попросили в случае обсуждения вопроса о пересмотре существующего порядка закрепления долей квот учесть интересы Сахалинской области и сохранить базовый принцип предоставления прав на вылов. Хочется поблагодарить областную Думу за поддержку.

– На аргумент о потере рабочих мест может прозвучать возражение, что, даже если доли квот перейдут в другие руки, объемы все равно должен будет кто-то осваивать, содержать флот.

– Но однозначно есть риск потери налоговых отчислений от предприятий отрасли, зарегистрированных на территории прибрежных регионов. Кроме того, как показывает практика, со сменой хозяина однозначно меняется общая политика ведения бизнеса. И если доли квот перейдут к другим пользователям, то они задействуют свой флот, свои кадры. У нас суда зарегистрированы в портах Сахалинской области – Корсакове, Невельске. Речь идет о большом комплексе, разрыв связей внутри которого неизбежно приведет к социальным потерям, высвобождению рабочих мест.

– По распределению квот на следующие 15 лет посыл прозвучал следующий: к заявительной кампании необходимо подойти с четкой правовой базой, понятными механизмами.

– Действительно, на съезде заместитель министра сельского хозяйства – руководитель Росрыболовства Илья Шестаков заверил, что все вопросы до 1 апреля (до начала приема заявок о закреплении долей квот – прим. корр.) будут сняты. На мой взгляд, эта задача выполнена.

Из правил распределения квоты, утвержденных постановлением Правительства от 30 января 2018 года № 88, убрали подпункт «д» пункта 24. Это основание для отказа в закреплении доли квоты вызвало серьезное беспокойство, ведь под угрозу ставилось заключение договоров с компаниями, получившими право на добычу в результате реорганизации на основании универсального правопреемства. Потери могли быть огромные.

Прозрачность процедуры, на наш взгляд, поможет обеспечить привлечение к рассмотрению заявок представителей бизнес-сообщества. Я, как руководитель ассоциации, также приму участие в этой работе.

– Я так понимаю, ассоциация активно включилась в процесс и готова оказывать содействие предприятиям, если у них возникнут вопросы?

– Конечно. На данном этапе мы постарались максимально помочь пользователям в подготовке документов для перезаключения договоров.

– Вы упомянули прибрежное рыболовство: с 2019 года оно фактически перейдет на новые правила. Здесь есть вопросы у предприятий или эта тема в связи с инвестиционными квотами, в связи с заявительной кампанией отошла пока на второй план?

– Вопросы есть. Вообще выходит такое количество нормативно-правовых актов, что не всегда получается быстро среагировать на риски. К тому же сразу понять, где узкие места документа, можно только по прошествии времени, когда он уже начнет действовать.

В частности, есть опасения, связанные с переоформлением рыбопромысловых участков для добычи тихоокеанских лососей. По закону, с 2019 года договоры о предоставлении в пользование рыбопромыслового участка для прибрежного рыболовства в отношении анадромных видов рыб без торгов переоформляются на договор пользования рыболовным участком для осуществления промышленного рыболовства. Однако ничего не сказано о том, как быть с договорами на РПУ для промышленного рыболовства в отношении анадромных видов рыб. На Сахалине таких участков немного, но они есть, и ситуация нуждается в осмыслении.

– Инвестиционные квоты – по области на них заявилось не так много компаний. Однако тема для отрасли важная, нельзя ее обойти.

– Мы видим, что на Дальнем Востоке самым востребованным оказался ресурс, который выделяется на строительство береговых заводов. Механизм запущен, посыл, видимо, верный. Люди начали строить предприятия, появятся новые рабочие места, будет приток ресурса. И, конечно, это скажется на развитии береговой переработки и на развитии региона в целом.

По понятным причинам не так много компаний заявилось на получение инвестквот под постройку судов. Это дорогостоящие проекты, и рыбаки, скорее всего, видят существенные риски строительства флота на российских верфях. Очень давно ничего здесь не строилось, нет пока четких, современных проектов. Не менее важно и то, что техническое оснащение судна будет зарубежным, комплектующие будут привозными. А это дорого. Поэтому экономическая отдача от вложений будет более длительной, чем от строительства берегового завода. Но как показала практика, рыбаки включились в работу, увидели перспективу и процесс идет.

– Впереди лососевая путина. Прогнозы науки на этот год вроде бы дают поводы для оптимизма.

– Да, осенняя съемка, проведенная учеными в Охотском море, показала рекордное количество горбуши. Большая часть этой рыбы, по данным специалистов, пойдет на Камчатку, но мы надеемся, что и путина в Сахалинской области будет успешной. Информация от рыбаков позволяет предположить, что предстоящий промысловый сезон будет аналогичен путине 2016 года.

В принципе, она была неплохой для Сахалина, говорить, что произошла катастрофа, как некоторые утверждают, нельзя. Сейчас мы готовимся к промыслу.

По поручению заместителя председателя Правительства РФ Аркадия Дворковича была создана рабочая группа по вопросам лососевого хозяйства Сахалинской области. В ее состав вошли представители федеральных ведомств, руководства региона, отраслевых объединений, науки. Уже прошло несколько обсуждений, надо отдать должное руководству Росрыболовства – оно глубоко погрузилось в наши местные вопросы. Думаю, какие-то моменты к путине исправим.

Маргарита КРЮЧКОВА, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 4 мая 2018 > № 2608605 Максим Козлов


Россия > Рыба > fish.gov.ru, 4 мая 2018 > № 2600870 Илья Шестаков

Илья Шестаков: надеемся на рост темпа вылова рыбы в России в 2018 году.

Вылов рыбы в России в нынешнем году пока ниже, чем в прошлом. Однако в Росрыболовстве надеются, что он активизируется, а его итоговые объемы в нынешнем году будут сопоставимы с рекордным прошлым годом. Об этом, а также о проекте добровольной маркировки икры, стимулировании ее производства в России и борьбе с браконьерством в интервью корреспонденту РИА Новости в Брюсселе рассказал глава ведомства Илья Шестаков.

— Вы говорили ранее, что объем вылова рыбы в этом году в России ожидается на уровне рекордного прошлого года. Глядя на последнюю динамику вылова, эта оценка сохраняется?

— Пока мы идем со снижением к прошлому году. Добыто более 1,7 миллиона тонн, недолов незначительный — около 2%. Снижение наблюдается практически по всем бассейнам, за исключением северного и западного. Но наши ожидания сохраняются. В северном бассейне, например, прибавка почти 40% на данный момент, возобновили промысел мойвы после двухлетнего запрета, по треске хорошая динамика. Надеемся, что сможем нарастить темпы вылова в этом году.

— Ранее на заседании правкомиссии по развитию рыбохозяйственного комплекса РФ рыбаки подняли вопрос по крабам. Ранее вы говорили, что механизм распределения квот между рыбаками на вылов краба пока не определен. Есть ли какой-то срок, когда это может произойти?

— Уже есть. Заместитель председательства правительства Аркадий Дворкович поручил по итогам заседания предоставить информацию об экономических последствиях проведения торгов к середине мая. При этом параллельно мы работаем над постановлением правительства по распределению инвестиционных квот на крабов. По сути дела, должен быть принят либо тот, либо другой вариант.

— Министр сельского хозяйства РФ Александр Ткачев сообщал, что постановление по механизму распределения инвестиционных квот крабов под строительство краболовов должно быть внесено в правительство к 1 июня. Это реально?

— Да, постановление полностью готово. Есть ряд разногласий с другими ведомствами, например, где и в каком количестве должны строиться краболовные суда для нужд дальневосточного бассейна. Сейчас подпишем протокол по разногласиям, оформим их, и, думаю, в начале мая сможем внести постановление в правительство.

— По поводу красной и черной икры. Когда может быть введена маркировка или хотя бы запущен пилотный проект?

— Пока не можем говорить о сроках. К сожалению. Конечно, нас не совсем устраивает это промедление. Но форсировать события мы не можем. За внедрение всей системы, не только по рыбной продукции, ответственный Минпромторг. И окончательного понимания, как вся система должна будет выглядеть, нет. Нет не только по икре, а по всему перечню продукции.

— Может быть, стоит ждать каких-то пилотных проектов?

— Сейчас прорабатывается возможность проведения добровольного эксперимента с Союзом осетроводов. Мы провели работу, собрали и включили в реестр предприятия, которые занимаются производством осетровой продукции. Это необходимо, чтобы понимать, какой объем легальной продукции они могут производить в течение определенного периода времени. На итоговом заседании 2017 года госкомиссией принято решение о проработке с бизнес-сообществом конкретных предложений по маркировке товаров в приоритетных отраслях. Эксперимент будем готовить. Но он добровольный, ни к чему не обязывающий — можно сказать, предварительный набросок этой системы.

— Когда предложение о добровольном эксперименте может появиться?

— С основными ассоциациями и участниками рынка договоренность достигнута. Думаю, что до конца лета закончим подготовительную работу и приступим непосредственно к реализации.

— А как участники отрасли реагируют на это предложение?

— Конечно, есть компании, не заинтересованные в системе. Но нам это может дать дополнительное видение того, какова доля на рынке предприятий, которые либо легализуют китайскую продукцию под видом своей, либо мешают продукцию с браконьерской.

— Рассматривает ли Росрыболовство возможность предложить правительству РФ субсидировать из бюджета либо иным способом простимулировать рыбаков и производителей рыбной продукции на создание собственных точек продаж, чтобы снизить число спекулянтов?

— Абсолютно нет. Нам кажется, что торговля может нормально развиваться и без субсидий. Мы не видим среди наших задач сделать так, чтобы рыбаки создавали свои магазины. Нацеливаем их на прямые контакты с розничными операторами — это правильно с точки зрения ликвидации лишних посредников и формирования прозрачного ценообразования. Вместе с тем есть случаи, когда предприятия начинают по собственной инициативе развивать моно-магазины, и всячески это приветствуем. Дополнительный канал сбыта еще никому не повредил, опять же это инструмент маркетинга, продвижения и популяризации отечественной рыбной продукции.

— Обсуждается ли вопрос выделения субсидий из бюджета на перевозку рыбной продукции, в том числе железнодорожным транспортом?

— Нет. Он в свое время обсуждался и был признан нецелесообразным. Регулируемый тариф составляет порядка 6-7 рублей, поэтому он не является серьезным обременением для конечной стоимости рыбы на прилавках магазинов. В рамках рабочей группы с ОАО "РЖД" нам удалось о многом договориться. Смогли добиться того, чтобы во время пика сезона добычи рыбы на Дальнем Востоке тарифы перевозки до центральной части России не росли, а также запустили маршрутные ускоренные поезда.

Сейчас обсуждается другой вопрос, который связан со стратегией в области доставки скоропортящихся продуктов. Есть понимание, что необходимо переходить к более прогрессивным методам перевозки — рефрижераторными контейнерами. Поэтому рассматривается вопрос понижения тарифа именно на перевозку рефрижераторными контейнерами до уровня стоимости (перевозки — ред.) универсальными контейнерами. Этим занимается Федеральная антимонопольная служба, но, насколько мне известно, обсуждение идет к концу, близится решение.

— Правильно ли я пониманию, что тут речь идет не только о снижении тарифа, но и о дополнительном субсидировании?

— Нет, только о снижении железнодорожного тарифа. Таким образом государство стимулирует логистические компании к переходу на перевозки рефрижераторными контейнерами.

— Когда может произойти изменение этого тарифа?

— Насколько мне известно, этот вопрос находится на финальной стадии.

— В июне прошлого года вы говорили, что России к 2030 году необходимо выйти на уровень производства черной икры в 180 тонн в год. Это по-прежнему реально?

— Ну да. Этот показатель заложен в стратегию развития рыбохозяйственного комплекса до 2030 года, которую мы просчитывали, обсуждали с отраслевым сообществом.

— Что нужно начинать делать уже сейчас, чтобы за эти годы столь серьезно нарастить производство?

— Если мы внедрим систему поддержки аквакультурных предприятий за счет субсидирования капитальных затрат, так, как это сделано по ряду направлений в сельском хозяйстве, я думаю, это может дать толчок развитию данного сектора. Для таких капиталоемких проектов с высокими сроками окупаемости, как осетроводство, подобные программы (государственной поддержки — ред.) имеют очень важное значение.

— Вы говорили, что уже было распределено под аквакультуры 500 тысяч гектаров. Сколько планируется выделить в этом году?

— Сейчас в пользовании находится более 456 тысяч гектаров — 3,4 тысячи участков. При этом общий фонд рыбоводных участков, с учетом сформированных, но еще не распределенных, составляет 543 тысячи гектаров, то есть до конца года планируем распределить около 87 тысяч гектаров. Например, на начало июня запланирован электронный аукцион в Приморье, где в свободном фонде находится 80 рыбоводных участков. Приморский край — очень перспективный регион для развития марикультуры, уже распределены 204 участка общей площадью более 41 тысячи гектаров.

— Какова сейчас ситуация с браконьерством? Наблюдается ли сокращение объемов такой деятельности?

— Вопрос сложный, потому что оценить масштабы браконьерской деятельности непросто. Мы прикладываем большие усилия во время проведения лососевой путины, важным направлением является и работа по пресечению нелегального вылова осетровых и оборота продукции из особо ценных видов рыб.

Объем задержаний (браконьеров — ред.) за 2017 год вырос, динамика повышающая. Говорит ли это только о том, что повышается эффективность работы рыбоохраны или это говорит и о том, что появляется больше нарушителей, сказать однозначно сложно. Однако в целом, конечно, мы понимаем, что с учетом экономической ситуации количество браконьеров меньше не становится.

Мы, конечно, не сидим сложа руки. В условиях острой нехватки инспекторов рыбоохраны разработаны схемы взаимодействия с другими ведомствами, объединяем усилия. Заключены и реализуются соглашения и планы взаимодействия с МВД, Пограничной службой ФСБ России, в прошлом году к работе по противодействию незаконному промыслу подключилась Росгвардия. Уже готовы поправки в законодательство о перекрестных полномочиях инспекторов рыбоохраны с сотрудниками лесоохраны и охотнадзора. Кроме того, мы разработали концепцию совершенствования и развития органов системы охраны водных биоресурсов, которая, как ожидаем, будет утверждена летом. В числе ее основных направлений — увеличение штатной численности инспекторов рыбоохраны и улучшение их технического оснащения.

Россия > Рыба > fish.gov.ru, 4 мая 2018 > № 2600870 Илья Шестаков


Россия > Рыба > fishnews.ru, 3 мая 2018 > № 2596225

«Рыбные» поручения Дмитрия Медведева.

По итогам совещания, состоявшегося 20 апреля в Мурманской области, глава Правительства Дмитрий Медведев дал целый ряд поручений – по механизмам распределения квот, развитию переработки, электронной ветсертификации и другим вопросам.

Напомним, что в совещании по развитию рыбоперерабатывающей промышленности участвовали вице-премьер Аркадий Дворкович, глава Минсельхоза Александр Ткачев, замминистра сельского хозяйства – руководитель Росрыболовства Илья Шестаков, руководство других федеральных ведомств, главы регионов, руководители отраслевых объединений.

О рыбопереработке и квотах

Целый блок поручений премьер дал по стимулированию рыбопереработки, сообщает корреспондент Fishnews. Для развития потенциала российской рыбоперерабатывающей промышленности могут предложить специальную концепцию. В том числе с мерами по продвижению отечественной рыбопродукции в России и за рубежом. Ответственные за подготовку – Минпромторг, Минсельхоз и другие заинтересованные федеральные ведомства с участием рыбохозяйственных союзов и ассоциаций.

Вновь власти вернулись и к теме применения ЕСХН для рыбопереработки. До 15 июня Минсельхоз, Минфин и Минэкономразвития должны представить в правительство предложения по этой и другим мерам поддержки предприятий рыбохозяйственного комплекса. В частности, предполагается задействовать механизм ставок сбора за пользование водными биоресурсами.

Министерство сельского хозяйства совместно с другими заинтересованными федеральными ведомствами должно предоставить в правительство предложения по изменению механизма распределения квот, а также по целесообразности перерасчета квот с учетом объемов переработки в России либо поставки на экспорт. Здесь также предусмотрено участие в обсуждении отраслевых объединений. Срок – до 4 июня 2018 г. Предложения должны быть рассмотрены на заседании профильной правкомиссии.

О ветеринарной сертификации

Острая для отрасли тема – введение электронной ветсертификации. Дмитрий Медведев поручил Минсельхозу, Россельхознадзору и Росрыболовству принять в полном объеме меры по переходу на оформление с 1 июля 2018 г. ветеринарно-сопроводительных документов на уловы водных биоресурсов в электронном виде. Доклад по этому вопросу в правительстве ждут до 5 июня. В выполнении поручения должны принять участие власти регионов.

О производстве оборудования

Илья Шестаков озвучил на совещании предложение о подготовке практического плана локализации производства оборудования для отрасли в России. Соответствующее поручение глава правительства дал Минсельхозу и Минпромторгу совместно с другими заинтересованными ведомствами. Предполагается, что дорожная карта будет внесена в кабмин до 4 июня.

Еще одно предложение, с которым выступил на совещании глава Росрыболовства, – по стимулам для строительства малого флота, ведь не везде есть возможность задействовать механизм инвестиционных квот. По поручению премьера, Минпромторг, Минсельхоз и Минфин должны до конца мая направить предложения по поддержке обновления малотоннажного флота, который используется в прибрежном рыболовстве. К выработке возможных мер должны быть привлечены отраслевые объединения.

О перевозках и рыбной торговле

Глава правительства также поручил ведомствам сформулировать предложения по установлению нормативных требований о том, чтобы подтверждалось соблюдение температурных условий при перевозке рыбы. Речь идет об использовании системы «ЭРА-ГЛОНАСС».

Ряд поручений дан по вопросам реализации рыбопродукции. Так, Министерство сельского хозяйства РФ совместно с другими ведомствами должно проанализировать влияние поставок импортной консервированной рыбопродукции и представить в правительство предложения по повышению доли отечественного товара.

О работе пограничников

Вновь в протокол руководства страны попала тема государственного контроля в отрасли. Минэкономразвития, министр РФ Михаил Абызов и ФСБ должны проработать вопрос л целесообразности риск-ориентированного подхода при осуществлении госконтроля в области охраны морских биоресурсов. Схожее поручение глава правительства давал по итогам августовской встречи с представителями рыбной промышленности на Сахалине.

Об инвестиционных квотах

Одна из задач – в сфере реализации программы инвестиционных квот, запущенной в этом году. Руководству регионов рекомендовано обеспечить рыбоперерабатывающие заводы, которые будут построены под получение долей, необходимой инфраструктурой. Как отмечали участники совещания, это важная поддержка.

Россия > Рыба > fishnews.ru, 3 мая 2018 > № 2596225


Бельгия. Россия. Весь мир > Рыба > fishnews.ru, 3 мая 2018 > № 2596222

«Русскую рыбу» запустят на новый круг.

Росрыболовство планирует в мае провести с рыбаками совещание об учреждении некоммерческой организации «Русская рыба» для продвижения отечественной рыбной продукции и увеличения потребления рыбы внутри страны.

Пути повышения спроса на продукцию отечественных рыбаков и ее стоимости в оптовом звене обсуждались на круглом столе, организованном на российском стенде в рамках выставки Seafood Expo Global / Seafood Processing Global в Брюсселе. На встречу были приглашены представители компаний – участников экспозиции, в том числе НБАМР, Русская рыбопромышленная компания, «Норебо», «Иня», ФОР, «Антей», ФЭСТ, «Дикий улов», Южно-Курильский рыбокомбинат.

Замруководителя Росрыболовства Петр Савчук представил проект по созданию некоммерческой организации «Русская рыба». В ее задачи должен входить анализ рынков, популяризация рыбной продукции и повышение культуры потребления рыбы в России, стимулирование сбыта на внутреннем рынке, а также решение маркетинговых задач для экспортеров.

«Цель этого проекта – это увеличение стоимости оптовых продаж российской рыбной продукции на внутреннем и внешнем рынке. На наш взгляд, мы должны достигнуть показателя не менее 5% в год роста, начиная с 2019 года», – заявил представитель рыбного ведомства. В качестве примера он сослался на положительный опыт таких стран, как США и Норвегия.

С точки зрения регулятора, учредителями некоммерческого партнерства могли бы выступить 15-20 крупнейших рыбопромышленных групп, объединяющих как добывающие, так и перерабатывающие предприятия. Как сообщает корреспондент Fishnews, сфокусироваться предложено в первую очередь на четырех секторах рыбного рынка – белая рыба (тресковые), лососевые, пелагические виды и морепродукты.

Одной из важнейших проблем остается отношение к рыбе внутри страны. «С нас спрашивают, как с Росрыболовства: ловим много, а народ-то не ест рыбу. К сожалению, она у нас еще и дорогая», – признал Петр Савчук. Он подчеркнул, что речь идет не о том, чтобы вся рыба поставлялась внутрь страны, а только о создании условий, «чтобы эта рыба появилась на нашем внутреннем рынке».

По словам замглавы Росрыболовства, после перехода на обязательную электронную ветсертификацию вся продукция будет отслеживаться и компании, которые осуществляют поставки на внутренний рынок, будут «материально стимулироваться». В проекте также планируется участие ФГУП «Нацрыбресурс» – особенно в части логистики – и ВНИРО, которому, как и другим научным институтам, будет поставлена задача по разработке современных продуктов из водных биоресурсов.

«Мы 30 лет работаем по филе, по фаршу сурими, ничего нового больше не придумали. А нужно придумывать, нужно совершенствоваться и дать такие продукты, которые бы были в нашем обществе востребованы», – обратил внимание Петр Савчук. Не меньше внимания, по его мнению, потребуется уделять качеству, логистике и автоматизации процессов. К работе с населением ведомство намерено также подтягивать торговые сети и рестораны.

Участники встречи в целом поддержали предложение, высказавшись за объединение маркетинговых усилий и выработку единой стратегии для продвижения рыбной продукции. Бизнес интересовали конкретные вопросы – по финансированию, организационной структуре будущего партнерства, наполнению маркировки, поддержке государства и преимуществах, которые дает участие в программе.

Петр Савчук напомнил, что в двадцатых числах мая запланировано совещание с представителями ФНС по очищению рыбного рынка от «серых схем», и предложил рыбопромышленникам сразу после этого провести учредительное собрание по «Русской рыбе».

Напомним, что в крупнейшей отраслевой выставке Seafood Expo Global / Seafood Processing Global 2018 участвовали компании из 79 стран мира. Оператор российского национального стенда – компания Expo Solution Group. Fishnews – ее генеральный информационный партнер.

Бельгия. Россия. Весь мир > Рыба > fishnews.ru, 3 мая 2018 > № 2596222


Россия. ДФО > Рыба > agronews.ru, 3 мая 2018 > № 2595933 Александр Дупляков

Нам не по карману: почти все российские крабы идут за границу.

Добыча крабов – выгодный бизнес, рентабельность которого доходит до 60-70%. О том, что происходит с этой отраслью в России, рассказал в интервью ПРОВЭД президент Ассоциации добытчиков краба Дальнего Востока Александр Дупляков.

– Каков сегодня объем добычи крабов?

– По итогам 2017 года в России добыто 87,5 тысячи тонн крабов. Краб добывается на Дальнем Востоке и в Баренцевом море. Добывается девять видов крабов в 12 промысловых районах. Если говорить о доле в общероссийской добыче водных биологических ресурсов, то она небольшая – 1,8%, то есть всего в Российской Федерации в 2017 году добыто (водных биологических ресурсов – прим. ред.) 4,9 млн тонн.

– Если перевести все это в денежный эквивалент, то какая будет цифра?

– Краб – ценный промысловый объект, и, несмотря на незначительный объем вылова, объем выручки крабового сегмента составил в 2017 году 47,5 млрд рублей. Это примерно 15% общеотраслевого оборота.

– Есть ли какая-то динамика, скажем, за последние 10 лет – растет ли добыча? Каковы причины?

– За последние 10 лет вылов краба показывает положительную динамику. На 2018 год величина общего допустимого улова (ОДУ) крабов установлена на максимальном уровне за всю историю освоения этого ресурса. Это связано, во-первых, с тем, что многие негативные процессы, существовавшие на промысле, в первую очередь, браконьерство, успешно побеждены. Во-вторых, сложились благоприятные природные условия. Но все-таки можно говорить, что по многим объектам промысла мы достигли максимума, и в перспективе стоит ожидать снижения ОДУ. Природа в этом отношении циклична, и так было всегда.

– Какие объемы краба уходят за границу?

– Краб всегда, с советских времен, был экспортно-ориентированным объектом промысла. Сейчас до 95% всей крабовой продукции уходит на зарубежные рынки. При этом дефицита крабовой продукции на внутреннем рынке нет.

Краб – деликатесный продукт с высокой стоимостью, и покупательский спрос на него ограничен. Но он всегда есть на прилавках, а также в интернет-магазинах морепродуктов. Мы стараемся развивать внутренний рынок, поставляем крабовую продукцию в различном виде, от живого краба до крабовых консервов, строим заводы для производства крабовой продукции, удобной для потребления конечным покупателем.

Есть ряд проблем, сдерживающих развитие внутреннего рынка. Например, условия хранения крабовой продукции. В первую очередь, я имею в виду варено-мороженую продукцию, условия хранения которой более жесткие по сравнению с рыбой. Не всегда торговые точки могут соблюдать этот режим, а это сильно портит товарный вид, да и просто опасно для потребителя. Также не всегда посредники готовы брать на себя риски, связанные с продвижением товара на рынок, попросту не способны покупать достаточно крупные партии товара и заниматься их дистрибуцией. Делать это самостоятельно также готовы далеко не все рыбаки. В этом плане зарубежные рынки более привлекательны для рыбаков.

Россия. ДФО > Рыба > agronews.ru, 3 мая 2018 > № 2595933 Александр Дупляков


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 26 апреля 2018 > № 2583994 Александр Сайфулин

На больших глубинах скрыты огромные перспективы для отрасли.

Уже 15 лет АО «Рыболовецкий колхоз «Восток-1» целеустремленно занимается освоением глубин Тихого океана и его морей, организовав за эти годы устойчивый промысел крабов и рыбы на глубинах 1,2 км.

Недавно озвученные академической наукой предположения об огромной биомассе на больших глубинах подтверждает практическая работа судов «Востока-1». Годы усилий, огромные вложения в проведение исследований совместно с отраслевой наукой – ТИНРО-Центром, модернизация судов и большая концентрация рыбы и краба на уже освоенных глубинах 1,2 км дали компании прекрасную экономику. Предприятие увеличило флот, создало новые рабочие места, в разы повысило налоговые отчисления в бюджет. Такие результаты подтвердили оправданность работы на больших глубинах и верность выбора этого направления для развития.

Пробные постановки орудий лова на глубинах до 2,5 км показали еще более значительные запасы гидробионтов, которые открывают принципиально новые возможности для отечественного рыбного хозяйства. И РК «Восток-1» приступил к следующему этапу - освоению и организации промысла на глубине 2,5 км. Опыт «Востока-1» будет, безусловно, полезен для всех рыбодобывающих организаций Дальневосточного бассейна, отмечают в компании.

О том, как «Восток-1» осваивает новейшее направление развития отрасли, Fishnews рассказал генеральный директор компании Александр Сайфулин.

НОВЫЙ ПУТЬ

– Александр Николаевич, насколько перспективны сейчас глубоководные промыслы?

– Судя по полученным фактическим экономическим результатам, это огромная перспектива для отрасли. Она позволяет уже не только нам, пока единственной компании, действующей в диапазоне больших глубин, но и всем остальным рыбацким компаниям Дальневосточного бассейна значительно улучшить свою экономику. Эта тема ранее никого, кроме «Востока-1» и ТИНРО-Центра, не интересовала, но в этом году она замечена, обсуждение вышло на высочайший уровень, что нас, безусловно, радует.

В феврале во Владивостоке состоялась конференция, на которой был представлен проект комплексной целевой программы научных исследований для рыбного хозяйства с перспективой до 2030 года. На встрече ученые выразили общее мнение: обозначили как одно из наиболее перспективных направлений для страны глубоководные исследования и организацию промысла. О важности глубоководных промыслов говорили и на отчетной коллегии Росрыболовства.

Расскажу подробнее о роли этого направления для отрасли. Прежде всего, мы получаем абсолютно нетронутый пласт объектов – рыб и беспозвоночных. До настоящего времени промышленность была занята уже известными и понятными делами – по вылову, переработке и реализации гидробионтов, добываемых в традиционных районах промысла. Предприятия направляли усилия только на то, чтобы выжать из давно освоенного ресурса максимальную прибыль. Водные биоресурсы на небольших глубинах континентального шельфа просто и привычно ловить. В этом заложен риск для всей отрасли: нельзя постоянно идти по проторенному пути, наращивая отдачу от одного запаса и, по сути, нещадно его эксплуатируя.

Наше рыбное хозяйство уже знакомо с взлетами и падениями численности основных объектов промысла, ситуация неминуемо повторится в будущем, возможно, в недалеком. Однако природа всегда предлагала рыбакам варианты. Например, 50 лет назад такой альтернативой стал минтай, который до того времени считался сорной рыбой, не пригодной в пищу. Сейчас это приоритетный объект.

Чтобы не подвергать отрасль очередному сырьевому кризису и не сталкивать рыбаков в борьбе за имеющиеся лимиты, можно пойти по новому пути. Направить усилия на глубоководный промысел и тем самым ослабить пресс на активно используемые биоресурсы и обеспечить их сохранение.

Конечно, как и все новое, это направление, по опыту РК «Восток-1», требует значительных инвестиций, интеллектуальных вложений и научно-технических усилий. Только от одного упоминания глубины дух захватывает – два с половиной километра! Такая цифра сегодня для многих предприятий выглядит недостижимо, но если подумать – что важнее: выложить сотни миллионов и получить право на облов уже жестко эксплуатируемого запаса либо направить те же средства в переоснащение или обновление флота, в получение нового опыта и в современные технологии? Еще десять лет назад эти рассуждения больше подходили бы для фантастического романа, а сегодня благодаря реальным результатам нашей компании по освоению больших глубин о таком промысле можно говорить как о реальной перспективе. Мы получили недорогие объекты, продукция из которых доступна людям со средним достатком. Это большой социальный и маркетинговый плюс для реализации гидробионтов больших глубин. Мы добываем таких объектов на промысловое усилие значительно больше, и в этом экономическое преимущество работы на значительных глубинах.

КАК ПОКОРЯЛИСЬ ГЛУБИНЫ

– Расскажите, как «Восток-1» приобретал такой опыт?

–В начале века, накопив средств, компания начала практическую проработку совершено нового для России направления – глубоководной добычи рыбы и краба. И годы работы в этом направлении, безусловно, дали нам бесценный опыт. Важнейшим фактором успешности этого эксперимента стала научная поддержка со стороны нашего отраслевого института – ТИНРО-Центра. Именно его материалы легли в основу организации промыслов макруруса и крабов-стригунов красного и ангулятуса на глубинах до 1-1,2 км.

В 2001 – 2002 годах «Восток-1» в невероятно тяжелой и затратной борьбе приобрел на аукционах доли квот этих объектов, взвалив на плечи кредиты в объеме более 12 млн долларов.

Последующие четыре года прошли в борьбе за выживание. Несмотря на долговую кабалу, компания смогла провести первую модернизацию судов, чтобы начать эффективно работать на глубоководных объектах.

В 2008 году в отрасли произошло, пожалуй, самое приятное событие за всю историю современного российского рыболовства – распределение долей квот по историческому принципу. Предприятие получило мощный толчок для развития, устойчивую перспективу на 10 лет. От ощущения стабильности появилось чувство уверенности и желание приложить все усилия для освоения глубоководного промысла. Мы начали пополнять флот и провели вторую модернизацию судов, которая позволила нам уверенно работать на глубинах до 1,2 км.

В 2013 году, наконец, пошла отдача от глубоководного промысла в целом: прибыль стала приносить и добыча ранее убыточного макруруса. Мы приступили к гашению кредитов, «висевших» на нас с аукционов 2001 - 2002 годов, выплатив их полностью к 2016 году. Конечно, этот опыт – по освоению нового направления – обошелся в сотни миллионов, но предприятие готово поделиться им со всей отраслью.

КРАБ ПРИВЕЛ К УСПЕХУ

– Вы упомянули целых две модернизации флота. За счет каких средств удалось их провести?

– Эти средства были получены от реализации краба. Именно крабовый промысел дает нам финансовые возможности для реализации перспективных и стратегически важных проектов. Красный краб-стригун и краб-стригун ангулятус недороги по сравнению с опилио и камчатским, но последние три года они дают «Востоку-1» 46% выручки – 16,4 млн долларов в год.

Условная тонна крабовой продукции приносит нам 3,4 тыс. долларов, а рыбной – лишь 1,2 тыс. долларов, то есть втрое меньше. Но даже эти скудные средства позволяют компании инвестировать в развитие глубоководного промысла.

Отмечу: только благодаря лову краба мы смогли освоить глубоководный промысел не только крабов, но и макруруса, что ранее, как я уже говорил, было убыточно. Когда мы начинали заниматься его добычей, эта рыба стоила всего 600-800 долларов за тонну, только недавно цены выросли до 1100-1400 долларов. «Восток-1» почти 10 лет работал по макрурусу в убыток, компенсируя расходы прибылью от краба. Ведь макрурус представляет собой существенный потенциал для промышленности. Это подтверждает наука: на глубинах до 2,5 км обнаружены огромные запасы черного макруруса.

Вот так компания многие годы, невзирая на растущие цены на топливо, долги и другие проблемы, развивала глубоководный промысел, наращивала и модернизировала флот. Со временем затраченные усилия переросли в качество, и сегодня мы можем смело заявить, что добились успеха.

– В чем выражен этот успех? Можете вкратце перечислить основные достижения «Востока-1»?

– За 10 лет наш флот вырос до 17 судов (обновление и пополнение – на 65%), их суммарный тоннаж увеличился с 10 тыс. тонн до 17 тыс. тонн. Инвестиции по этому направлению составили почти 30 млн долларов США.

Общий вылов РК «Восток-1» увеличился вдвое – с 15,7 до 31,2 тыс. тонн. Уловы глубоководных крабов возросли с 4 до 8 тыс. тонн, а макруруса – с 2,8 до 15 тыс. тонн – в 5 раз.

Создано 400 новых рабочих мест, теперь в компании трудится 900 человек. Выручка увеличилась впятеро: с 660 млн до 3,5 млрд рублей. Чистая прибыль выросла в 50 раз: с 11 до 564 млн рублей. Увеличились и совокупные фискальные сборы – с 60 до 500 млн рублей в год.

За эти годы на государственных аукционах предприятие приобрело 7 тыс. тонн рыбных квот почти на 100 млн рублей. А вот на торгах по квотам глубоководных крабов у нас не хватило средств конкурировать с компаниями, имеющими огромные кредитные ресурсы.

Таким образом, только благодаря увеличению вылова даже самого дешевого глубоководного краба мы смогли реализовать целый комплекс программ и стратегически важных мероприятий. Освоен промысел краба и рыбы на глубине до 1,2 км, открыт перспективный и огромный по запасам объект – черный макрурус, флот компании пополнился специализированными судами для глубоководного лова.

Более того, «Восток-1» продолжит промысловое «погружение»: пройдя уже две значимые отметки – 1 и 1,2 км – предприятие поставило задачу освоения глубин в 2,5 км. Для этого требуется провести уже третью целевую модернизацию промыслового флота, в рамках соответствующей программы одно судно уже модернизировано. Предварительная оценка объема инвестиций по этой третьей модернизации – 6,9 млн долларов.

АМБИЦИОЗНЫЕ ПЛАНЫ

– Значит, останавливаться на достигнутом не собираетесь?

– Конечно. В 2016 году, делая пробные постановки ярусов и порядков, наши капитаны обнаружили следующее: запасы биоресурсов на бОльших глубинах на порядок выше, чем в традиционных районах промысла. Подтверждаются предположения академической науки. Были достигнуты рекордные суточные выловы: по крабу – до 17 тонн, а по макрурусу – до 47 тонн, и это при добыче судами среднего тоннажа. Такие результаты нас очень вдохновили, и компания занялась новой модернизацией судов.

Совместно с нашим предприятием ТИНРО-Центр разрабатывает программу оценки запасов на сверхбольших глубинах. Ведь сегодня только суда РК «Восток-1» имеют специальные технические комплексы и способны вести промысел на глубинах, превышающих 1,2 км. Расчеты специалистов Дальрыбвтуза показали, что нагрузки, которые действуют на промысловое вооружение на большой глубине, совсем иные, чем на традиционных глубинах. Расчеты подтверждены математически и уже проверены практикой.

Наша программа освоения глубин в этом году была замечена органами власти и совпала с задачей, которую обозначила РАН и поддержал президент Владимир Путин: масштабное изучение глубоководных ресурсов и их практическое освоение и применение.

По факту 2,5 км – это почти неизведанные глубины. Мы по собственной инициативе закупили и оснастили свои суда импортным видеооборудованием для подводных съемок. Также компанию очень заинтересовала информация об автономных глубоководных роботах академии наук. Мы рассматриваем возможность аренды такого устройства или даже заказов специализированных роботов для промысловой разведки на большой глубине. Такой аппарат помог бы изучать запасы, визуально определять поведение гидробионтов. Это даст возможности совершенствовать орудия лова.

Кроме того, совместно с ТИНРО-Центром мы готовим комплексную программу исследований глубоководных ресурсов российского Дальнего Востока, разработки методов оценки этих запасов и их прикладного освоения в рамках проекта «Глубоководный пояс дальневосточных морей».

Еще один важный вопрос, которым мы начинаем заниматься в этом году – активное включение России в промысел в конвенционной зоне северной части Тихого океана. Будем проводить совместное исследование с ТИНРО-Центром. Компания выделит для этой работы ярусолов «Восток-7», успешно освоивший промысел черного макруруса на глубинах 1,5-2,1 км. Уже намечен район - горы Императорского хребта Тихого океана. Затраты будут существенными, но задача – государственной важности, поэтому мы решились на ее исполнение.

В долгосрочной перспективе наш опыт и проекты – это фундамент, который позволит Россия занять и сохранить лидерство в освоении глубоководных ресурсов Мирового океана.

– Являясь пионерами в перспективном направлении, пользуетесь ли вы господдержкой?

– Власть должна стимулировать такие новации, как развитие глубоководного промысла, ведь отдачу от них для всей отрасли трудно переоценить. Однако наше предприятие шагнуло в этом направлении настолько далеко вперед, что оказалось вне сферы действия существующих мер господдержки. «Востоку-1» не помогает даже такой передовой инструмент, как закон «О свободном порте Владивосток», предусматривающий особый режим для реализации инвестпроектов начиная с суммы вложений в 5 млн рублей.

А между тем компания уже вложила в развитие глубоководного промысла более миллиарда рублей, но в статусе резидента СПВ «Востоку-1» отказали. Мотивировка – мы не новое предприятие.

Единственной реальной поддержкой государства для нас стала льгота при оплате сборов за пользование ВБР. Это позволило на пару лет ускорить процесс освоения глубин 1,2 км. И мы питаем надежду, что предприятиям, работающим по очень затратному направлению освоения глубоководных объектов, оставят эту льготу. В нашем случае она позволит в более короткие сроки организовать промысел на глубинах 2,5 км.

РАЗРУШИТЬ ВСЕ – ЛЕГКО

– Существуют ли какие-либо существенные проблемы, которые могут помешать вашим амбициозным планам?

– Увы, да. Сейчас вполне реальной стала перспектива распределения крабовых квот на аукционах. Как когда-то призрак коммунизма по Европе, призрак крабовых аукционов ходит по самым высоким кабинетам власти и грозит материализоваться в очередной отраслевой передел.

Выставление лимитов на торги потребует огромных средств для покупки. А у нас просто нет свободных финансов: все деньги идут на третью модернизацию флота. Так что квоты на аукционах приобретут новички, имеющие капитал и доступ к кредитам.

Также есть опасность того, что глубоководных крабов выставят на торги вместе с обычными шельфовыми крабами. В этом случае – прощайте глубоководные перспективы страны. Новые пользователи не умеют вести промысел на больших глубинах, а наш опыт показал: чтобы организовать устойчивую добычу краба хотя бы на глубине 1,2 км, понадобится не менее десятка лет.

И это не голословные утверждения: в 2008 году квоты глубоководного красного краба-стригуна (японикуса) имели 34 компании, сейчас - всего 15, причем большинству из них мы помогаем осваивать этот ресурс. Сейчас краболовный флот нашей компании добывает более 90% от всего вылова японикуса на бассейне. В случае аукционов РК «Восток-1» лишится средств для развития программы по глубинам до 2,5 км.

Также нам придется прекратить освоение хотя и имеющего огромную биомассу, но пока низкорентабельного макруруса. Придется свернуть важные для страны исследования на большой глубине, потому что ни ТИНРО, ни кто-либо из рыбопромышленников, кроме нас, не имеет судов, способных работать на глубине 2,5 км. Компанию вынудят просто распродать ярусный флот и отказаться от глубоководной программы по макрурусу, которая дотируется из средств, получаемых от продажи глубоководного краба.

– То есть эта перспективная ниша глубоководных промыслов так и останется незанятой?

– Отнюдь. Приоритет освоения глубоководного промысла однозначно перейдет к Соединенным Штатам, ведь в их водах на больших глубинах обитают те же или похожие виды крабов и рыб. Средства массовой информации США следят за деятельностью именно РК «Восток-1» и призывают американские компании следовать нашему примеру. И наших специалистов по глубоководному промыслу примут за рубежом с распростертыми объятиями.

– Что же делать?

– Решение весьма простое: не выставлять на аукционы лимиты крабов, тем более глубоководных. Такие торги не только разрушат наше предприятие с 27-летней историей, но и подорвут развитие отечественного глубоководного лова, усложнят вход России в «свободные» воды Мирового океана.

А введение в промысел краба и рыбы на больших глубинах – до 2,5 км – даст государству огромный дополнительный биологический ресурс. Подсчитать эффективность этого несложно, учитывая размеры запасов, и отчисления в бюджет, несомненно, кратно превысят разовый доход от аукционов. Биомасса глубоководных крабов огромна. По данным российских и японских ученых, она со временем превысит ОДУ всех крабов Дальневосточного бассейна в 60 тыс. тонн.

С глубоководным макрурусом ситуация аналогичная. Судя по уловам судов среднего тоннажа – 40 с лишним тонн за сутки – его биомасса наверняка в дальнейшем превысит запасы минтая.

Надеюсь, что государство, оценив ситуацию, примет верное решение, основанное на здравом смысле, а не на желании получить кратковременную выгоду.

По крайней мере, для РК «Восток-1» - единственной компании в отрасли, реально работающей над развитием глубоководной программы Дальневосточного бассейна, и ведущей эту деятельность за счет доходов от глубоководного краба - конечно, выставление на аукцион 40% его квот разрушает все «глубоководные» планы.

И, как я уже упоминал, государственная поддержка в виде льготы по оплате за ВБР, безусловно, ускорила организацию устойчивой работы на глубинах 1,2 км. Мы благодарны за это государству, и очень надеемся, что эта мера поддержки для компании сохранится, учитывая нашу реальную работу по глубоководной программе.

Алексей СЕРЕДА, Fishnews

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 26 апреля 2018 > № 2583994 Александр Сайфулин


Россия > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2579132 Артем Вилкин

Портал ОСМ – не обязаловка, а удобный рабочий инструмент.

Отраслевая система мониторинга предоставляет доступ к данным очень многим ведомствам, но от них информации практически не получает. Ситуацию надо менять в сторону усиления межведомственного взаимодействия, считает начальник ФГБУ «Центр системы мониторинга рыболовства и связи» Артем Вилкин. О дальнейшем развитии ОСМ, частичном запуске электронного промжурнала – пока только для передачи судовых суточных донесений – и разработке информационной системы «Квоты-2018» он рассказал в интервью Fishnews.

НА ПУТИ К МИАС «РОСРЫБОЛОВСТВО»

– Артем Сергеевич, на коллегии Росрыболовства вы обозначили конечной целью развития подсистем ОСМ – создание межведомственной информационно-аналитической системы «Рыболовство». На каком этапе сейчас эта работа и какая роль в ней отводится Порталу ОСМ?

– Портал в целом – это, в общем-то, внешнее отображение будущей МИАС «Рыболовство» и существующей отраслевой системы мониторинга. Это механизм поступления информации, работы с этой информацией и ее выпуска из базы данных МИАС или ОСМ. Поэтому роль портала крайне важная, наверное, даже ключевая с этой точки зрения.

На сегодняшний день портал разработан и активно тестируется. Пока мы не достигли тех показателей, которые у нас были по ЭПЖ, но все-таки уже зарегистрировано 80 пользователей в теруправлениях и в центральном аппарате Росрыболовства и еще 100 – среди рыбаков.

Недавно мы провели два семинара по порталу ОСМ в Мурманске и во Владивостоке, в которых приняли участие более 250 человек, причем это были и рыбаки, и представители территориальных управлений. Мы выбрали именно такой формат, чтобы разные категории пользователей портала смогли какие-то позиции согласовать или даже поспорить в каких-то моментах.

На наш взгляд, очень позитивно, что присутствовали не руководители, а непосредственно специалисты, которым с этим работать. Мы получили очень серьезные предложения, которые действительно облегчат и упростят работу обеим сторонам. Сейчас у нас оформляются протоколы, по которым мы обязательно будем все дорабатывать.

– А какие вопросы вам чаще всего задавали на этих семинарах?

– Вы знаете, вопросов-то была масса. На многие из них мы ответили, когда просто рассказали саму технологию по тем модулям, которые уже разработаны. И мы анонсировали еще один модуль, который пока не показывали, – это электронные свидетельства ТСК, которых рыбаки, на наш взгляд, очень ждут. Поэтому мы скорее получили именно предложения по упрощению или, наоборот, добавлению каких-то нюансов, в том числе по электронным разрешениям – тема, которая тоже сейчас всех волнует.

Если говорить про МИАС «Рыболовство», мы уже декларировали, что по большому счету это та же самая отраслевая система мониторинга, и ОСМ на сегодняшний день выполняет основные функции, которые заложены в МИАС. Но это не значит, что нам больше ничего не нужно делать. У нас согласована концепция развития, одобренная руководством Росрыболовства, и проект дорожной карты по наращиванию функционала ОСМ, - для того чтобы мы вышли уже на полноценную МИАС «Рыболовство». Как только эта дорожная карта будет утверждена, мы начнем ее выполнять. Надеемся, что это произойдет уже в скором времени.

ОСМ ДОПОЛНЯТ И ОБЕЗОПАСЯТ

– Как именно предполагается нарастить функционал?

– На наш взгляд, в первую очередь необходимо усиление в плане межведомственного взаимодействия. ОСМ пока работает как открытая дверь, но только в одну сторону. Мы предоставляем информацию очень многим ведомствам в электронном виде в достаточно удобных форматах, но при этом ОСМ не получает данных от других ведомств, что неправильно. Это та задача, которую нам надо решить.

Сегодня эти вопросы регулируются межведомственными соглашениями, которые заключены между Росрыболовством, иными федеральными ведомствами и субъектами РФ. Но для того чтобы эта работа перешла на качественно иной уровень, нужно издать соответствующие нормативные документы, в том числе внести изменения в федеральный закон и выпустить акты правительства, которые утвердили бы перечень федеральных органов исполнительной власти, обязанных обмениваться с нами этими данными.

– Какого рода данные вы имеете в виду?

– В большей степени нас интересует информация, которая бы позволяла дополнять пробелы в отраслевой системе мониторинга. Например, данные ФНС дали бы возможность оперативно отслеживать и получать сведения об изменениях организационно-правовых форм – о слияниях, различных реорганизациях компаний. Потому что не все пользователи ВБР и не всегда оперативно предоставляют эти данные в Росрыболовство, и из-за этого опять же возникают сложности с договорами на доли квот.

Или другой пример – это ФТС. Таможенная статистика тоже крайне важна с точки зрения управления отраслью и наличия данных для принятия оперативных и стратегических решений. Это, конечно, существенно дополнило бы тот массив информации, который у нас содержится.

Возвращаясь к функционалу ОСМ, мы считаем важным усилить и международное взаимодействие. Мы уже стабильно работаем, например, с Норвегией. В этом году ЦСМС внес предложение о создании рабочих групп по электронному взаимодействию с Гренландией, Исландией и Фарерами. И мы намерены продолжать эту работу, чтобы наращивать именно международный сегмент обмена данными на уровне центров мониторинга. Чтобы данные, которые наши рыбаки передают даже в чужой экономической зоне, поступали к нам, а мы уже направляли их в центр мониторинга. Такой механизм у нас действует с Норвегией, соответственно мы хотим его применять и с другими зарубежными партнерами.

И третий момент – это, безусловно, повышение информационной безопасности. Хотя на этом направлении мы уже многое сделали, что подтверждено проверкой ФСБ. Сейчас мы готовимся к аттестации ОСМ и к вводу ее в эксплуатацию со всеми нашими подсистемами.

– Это означает новый уровень защиты?

– Да, безусловно. Необходимо пройти все согласования во ФСТЭК и в ФСБ, после чего система будет готова к полноценной аттестации. Как только мы проходим аттестацию, мы сможем уже говорить о том, что она полностью соответствует всем требованиям, которые на сегодняшний день заложены в законодательстве РФ к федеральным государственным информационным системам. Это крайне важная работа. Мы намерены завершить ее в 2019 году, по крайней мере, очень на это надеемся.

Кроме того, речь идет о конкретных новых функциях, которые появятся на портале. Из ближайших – это, как я уже сказал, дополнительный модуль по электронным свидетельствам ТСК. Еще один модуль мы делаем по МКУБ.

РЫБАКИ «РАСПРОБОВАЛИ» ЭПЖ

– Что собой представляет электронное свидетельство ТСК? Рыбакам не надо будет возить эти документы с собой, их можно будет оформлять дистанционно?

– Абсолютно точно. Это та же ситуация, которая сейчас существует по разрешениям, когда бумажное разрешение, которое должно находиться на судне, мы заменяем на электронное. Это касается и механизма подачи заявки, и механизма получения этого разрешения, и попадания его сразу же в электронный промысловый журнал, после чего уже не надо будет иметь бумажную версию на судне.

Аналогичный процесс мы запустили по свидетельствам ТСК. Они точно так же будут загружаться в ЭПЖ, и инспектор, поднявшись на судно, сможет проверить их подлинность.

– Система электронных разрешений, которая успешно прошла тестирование, на практике будет применяться не раньше, чем заработает ЭПЖ?

– Да, реальностью эта система должна стать с выходом федерального закона по ЭПЖ и по электронным разрешениям, которого мы с нетерпением ждем в этом году. Но хотел бы отметить, что, не дожидаясь этого закона, с 1 марта мы объявили кампанию «промышленной эксплуатации в тестовом режиме».

Что это значит? Как известно, режим или форматы подачи ССД на сегодняшний день не урегулированы. В соответствии с распоряжением Росрыболовства № 34-р от 10 апреля 2018 года применение в тестовом режиме программного комплекса ЭПЖ дает возможность судам рыбопромыслового флота подавать судовые суточные донесения с использованием квалифицированной усиленной электронной подписи без дублирования посредством радиосвязи или другими способами передачи. Таким образом, если на судне стоит электронный промысловый журнал, и рыбаки отправляют через него эту отчетность, то подавать ССД отдельно им уже не надо.

– Росрыболовством это засчитывается?

– Абсолютно точно это засчитывается Росрыболовством и это засчитывается Погранслужбой ФСБ России. Все эти моменты согласованы, никаких проблем у рыбаков не будет. С 1 марта мы эту работу начали, и уже по 102 судам компании заявили о желании заключить с нами договор и установить электронный промысловый журнал в рамках такой «промышленной эксплуатации в тестовом режиме».

Схожим образом обстоит дело и с электронными разрешениями. Пока нет никаких формализованных решений, но я думаю, что они тоже не за горами. По мнению специалистов Росрыболовства, на сегодняшний день нет никаких ограничений на подачу заявок на разрешения в электронном виде. Единственное – наличие самого бумажного разрешения на судне останется обязательным, пока не будет принят федеральный закон. Но по крайней мере механизм подачи заявки можно уже перевести в электронный вид.

Мы специально провели семинары на востоке и на западе страны, для того чтобы в рамках опытно-промышленной эксплуатации доработать эти моменты на портале. Как только у нас это будет готово, думаю, что к середине года, максимум к осени, мы сможем запустить хотя бы механизм подачи заявки на разрешение в электронном виде даже в отсутствие закона.

– На какой стадии сейчас находится законопроект об электронном промжурнале?

– Он уже прошел межведомственное согласование и находится в аппарате правительства. Сейчас идет работа с аппаратом, для того чтобы завершить все формальности и внести законопроект в Государственную думу.

– Получается, это произойдет не раньше осенней сессии?

– Вообще-то руководителем Росрыболовства проект федерального закона по ЭПЖ и разрешениям отмечен как приоритетный. Соответствующие поручения даны депрыбхозу Министерства сельского хозяйства и управлениям федерального агентства. Скажем так, если успеем внести в весеннюю сессию, будет хорошо. Ну, а если оценивать реалистичнее, то до конца года он должен быть принят. Откладывать уже нет никакого смысла.

– Я правильно понимаю, что портал ОСМ, как он задуман, в принципе предполагает охватить всех пользователей ВБР?

– Это, наверное, идеальная ситуация, если каждый пользователь будет работать через портал ОСМ, но это не будет обязаловкой. Мы делаем портал именно для того, чтобы рыбакам было удобней и проще. Мы разговаривали с ними на семинарах, и могу сказать, что они видят большие преимущества такой работы. Отрасль должна это почувствовать, увидеть, и рыбаки сами пойдут на этот портал, без какого-либо административного принуждения. Тем более, с точки зрения законодательства, как это сейчас обсуждается, в любом случае будет предложена альтернатива электронным технологиям в виде бумажного документооборота.

«КВОТЫ-2018» СТАНУТ РАБОЧИМ ИНСТРУМЕНТОМ

– В эти дни в Росрыболовстве полным ходом идет прием заявок от предприятий для перезаключения договоров на 15 лет . ЦСМС активно участвовал в подготовке к заявочной кампании. Расскажите, какая работа была проделана и с какими сложностями пришлось столкнуться?

– На мой взгляд, работа нами была проведена действительно грандиозная. Это сверка почти 14 тыс. договоров Росрыболовства, это сверка около 4 тыс. договоров субъектов РФ, где была масса проблем. Если с Росрыболовством некоторые сложности быстро снимались, то по субъектам было очень много замечаний, решались вопросы территориального взаимодействия, но, в общем-то, мы тоже успели их снять до начала заявочной кампании.

Работа была очень сложная и тяжелая. Надо было выстраивать все цепочки движения договоров, потому что за десять лет чего там только не происходило: и объединения, и реорганизации, выделения, передача этих договоров и долей – в общем, масса проблем была. Соответственно мы писали все отчеты, оперативно реагировали на материалы, которые нам взамен присылали субъекты, и, в общем-то, все спорные моменты совместно с Росрыболовством смогли уладить.

Также ЦСМС разработал математические модели, которые позволяют осуществлять, например, расчет морских долей квот – это касается объединения долей квот промышленного и прибрежного рыболовства, что и будет делать расчетная группа. Механизм понятен, формула тоже. Мы провели около 12 тестовых расчетов долей с демонстрацией, проводили открыто совместно с Росрыболовством, с привлечением ВАРПЭ и других ассоциаций и просто рыбаков. Все это обсуждалось, все видели эти расчеты, как это происходит, поэтому я думаю, что тут никаких вопросов быть не должно.

Самое главное – нам надо было выверить все проблемные места, которые накопились за эти десять лет. Как только мы этот баланс свели, как только у нас появились везде зеленые строчки, расчет стал чисто математической работой. На следующем этапе после определения долей будет расчет самих квот и распределение ОДУ применительно к видам квот. Вот эти математические модели были сделаны.

Сейчас мы также ведем работу по созданию информационной системы «Квоты-2018». Эта система, которая по плану официально будет запущена с 2019 года, должна стать единственным инструментом по работе с долями квот. Мы тоже делаем ее как портальное решение. Соответственно у сотрудников Росрыболовства, которые будут работать в системе «Квоты-2018», будут логины и пароли. Она позволит автоматически формировать и распечатывать и приказы, и договоры.

Любые изменения, которые происходят, будут сначала вноситься в информационную систему и только потом выходить на бумаге. Таким образом мы избежим тех проблем, которые накопились за предыдущие десять лет, когда оформление тех или иных договоров происходило разными способами, в разных обстоятельствах, разными людьми и не всегда эта информация была централизовано помещена в базу данных.

Смена принципа работы, при котором сначала что-то делается в базе данных, в информационной системе, а потом уже распечатывается и подписывается, позволит нам избежать фальсификаций или элементарных ошибок, когда что-то не внесли после подписания. Эту работу мы тоже должны завершить до конца года.

Анна ЛИМ, газета «Fishnews Дайджест»

Россия > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2579132 Артем Вилкин


Россия. СЗФО > Рыба > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577984

О развитии рыбоперерабатывающей промышленности.

Совещание.

Перед совещанием Дмитрий Медведев посетил рыбоперерабатывающую фабрику ООО «Рыбная компания “Полярное море+”».

Предприятие входит в группу «Норебо» и расположено на берегу Кольского залива под Мурманском, в селе Минькино. Фабрика общей площадью 55 тыс. кв. м спроектирована для работы на охлаждённом сырье с выпуском широкого ассортимента охлаждённой и мороженой рыбной продукции, в том числе премиального уровня.

На фабрике применяется инновационная технология superchilling («суперохлаждение»), разработанная в Исландии: глубокое охлаждение сырья до температур, близких к криоскопической, в минимальные сроки сразу после подъёма сырья на борт судна и его первоначальной обработки.

Для производства и упаковки применяются современные технологии, позволяющие сохранять высокое качество продукта и существенно увеличить срок хранения готового продукта на прилавке магазина.

Предприятие может обслуживать среднетоннажные суда, оборудовано собственной причальной линией протяжённостью 94 м с портальным краном и холодильным складом на 1000 т.

Новая производственная линия способна переработать ежемесячно порядка 800–1000 т сырья. Из охлаждённого сырья производится филе разного вида, порционное филе, охлаждённое и индивидуальной заморозки, а также фарш.

Продукция предприятия поступает в продажу как в российские торговые сети, так и на экспорт.

Совещание о развитии рыбоперерабатывающей промышленности

Из стенограммы:

Д.Медведев: У нас сегодня совещание, посвящённое развитию рыбоперерабатывающей промышленности, вообще в целом рыбной отрасли. Я такие совещания провожу – не могу сказать, что совсем часто, но с определённой регулярностью. Последнее совещание было на Сахалине, это было в августе прошлого года, сейчас – на Кольском полуострове, на Севере.

Здесь, в Мурманском регионе, в Мурманской области в отрасли работают тысячи человек, эта тема здесь, безусловно, актуальна, как и в сопредельных, соседних регионах. Каждая шестая тонна пищевой рыбной продукции в России произведена на местных предприятиях. Именно в таких прибрежных регионах и нужно развивать переработку рыбы и морепродуктов. И здесь есть для этого в целом базовые условия – и специалисты, и производство. Хотя, конечно, не без проблем.

Перед началом совещания я посетил одно из предприятий области – рыбоперерабатывающую фабрику «Рыбная компания "Полярное море+"», смотрел, как там производство выглядит. Это уже, конечно, современное, в достаточной мере хорошо технологизированное производство. Я когда там ходил, вспомнил 2008 год, я где-то осенью приезжал в Мурманскую область и в сопровождении местных руководителей зашёл в местный магазин в Мурманске. До этого посетил порт, общался там с моряками. И к моему удивлению, в магазине, это хорошо запомнилось, я вообще не увидел местной рыбы. Вообще её не было. Вся рыба была либо норвежская, либо откуда-то ещё. Но не российская. За 10 лет ситуация изменилась. Но, конечно, определённые проблемы в отрасли остаются. А стало быть, они есть и на прилавках, и на столе потребителей. Именно поэтому в нашем совещании принимают участие представители не только Минсельхоза и Агентства по рыболовству, но и некоторых других ведомств.

Если говорить о ситуации в рыбохозяйственном комплексе в целом, то этот комплекс, этот сектор экономики сейчас у нас на подъёме, это невозможно не признать. Производство товарной аквакультуры и вылов рыбы стабильно растут. По итогам прошлого года наши рыбаки выловили почти 5 млн т. Это, наверное, самый большой улов за последние 20 лет.

Конечно, его нужно в срок, вовремя, в соответствии с существующими технологиями переработать и, самое главное, доставить потребителям. Тем более что люди – жители нашей страны, да и за границей, всё больше думают о здоровом питании и охотно покупают рыбу и морепродукты. Есть устойчивый спрос на такую продукцию и в России, и за рубежом. И доходы от экспорта тоже растут, что само по себе, конечно, неплохо.

Чтобы отрасль активнее развивалась, мы ей оказываем поддержку, достаточно существенную по некоторым направлениям, в том числе через Государственную программу развития рыбохозяйственного комплекса, которая работает, приносит свои плоды. Внедряем мы и новые инструменты. Кстати сказать, такого рода совещания полезны тем, что обычно представители отрасли формулируют некие новые идеи, в результате чего появляются и новые возможности.

Какие механизмы сейчас используются? Они в общем где-то традиционные, где-то новые.

Первое – механизм инвестиционных квот. Речь идёт о том, чтобы приоритет на вылов рыбы и других водных биоресурсов получали те предприятия, которые готовы инвестировать в развитие переработки. Я считаю, что эта идея была абсолютно правильной. Причём как на берегу, так и на рыболовецких судах нового типа, где можно проводить обработку улова. Это, безусловно, повышает качество рыбной продукции, сроки хранения. И это уже совершенно другие, современные требования.

Сами по себе квоты такого порядка – это инструмент достаточно новый. Необходимый пакет документов для его работы был принят, напомню, в прошлом году. Ряд документов я подписал совсем недавно: дополнительно в рамках исполнения отдельных поручений, отдельных задач, которые мы с вами формулировали, были приняты постановления Правительства от 6 февраля 2018 года и от 7 марта 2018 года. Этими документами как раз установлен порядок, который позволяет предоставлять квоты на добычу водных биоресурсов в инвестиционных целях.

Первое распределение квот состоялось. Было подано более 60 заявок на строительство судов и предприятий переработки на Дальнем Востоке, в Северном бассейне. Б?льшая часть этих заявок была поддержана. Конечно, что для нас очень важно в нынешних условиях, строить мы будем на российских верфях, включая Калининград, Выборг, Санкт-Петербург, то есть Северо-Западный регион. Кстати, строительство идёт, и меня совсем недавно как раз пригласили принять участие в церемонии спуска на воду нового рыболовецкого траулера.

Будем делать как крупные суда, которые способны вместить целую фабрику по переработке, так и малые и среднетоннажные. Конечно, нужна вся линейка. С 1 марта этого года началась заявительная кампания для тех, кто готов инвестировать в строительство небольших судов, а также мало- и среднетоннажных на Дальнем Востоке и здесь, на Севере.

Кроме того, планируется проведение заявительной кампании по распределению квот на вылов крабов. Рассчитываем, что благодаря этому у нас появятся ещё и краболовные суда. Проект постановления Правительства в настоящий момент готовится Минсельхозом.

Второе важное направление – это создание морских рыбных терминалов в российских портах, чтобы каждое судно могло получить быстрое (что очень важно, об этом мы всё время говорим с рыбаками, когда встречаемся, здесь недопустимы длительные процедуры) и полное комплексное обслуживание.

Для Мурманской области эта тема тоже очень важна. Рыбный порт в Мурманске – самый большой на севере России. Он способен принимать суда, как известно, круглогодично, и, говоря прямо, он может быть загружен в гораздо большей степени.

Мы стимулируем промысловиков обрабатывать улов в наших портах, в том числе за счёт увеличения квоты добычи. Этого недостаточно, нужно смотреть в будущее. Минсельхоз утвердил Стратегию развития морских терминалов до 2030 года. Акцент – на качестве обслуживания рыбопромысловых судов в портах. В том числе надо существенно снизить административные барьеры, чтобы сократить издержки для предпринимателей.

И конечно, будем реконструировать причалы, строить подъездные пути, создавать инфраструктуру для приёма рыбной продукции на берегу.

Также рассматривается вопрос о том, чтобы прямо на территории морских рыбных терминалов появились логистические центры – уже с мощными холодильниками, с переработкой, с необходимыми системами хранения.

Это основные направления нашей совместной работы. Более комплексную картину представит руководитель Агентства по рыболовству.

Доклад заместителя Министра сельского хозяйства – руководителя Федерального агентства по рыболовству Ильи Шестакова на совещании о развитии рыбоперерабатывающей промышленности

Доклад заместителя Министра сельского хозяйства – руководителя Федерального агентства по рыболовству Ильи Шестакова на совещании о развитии рыбоперерабатывающей промышленности

И.Шестаков: Действительно, в 2017 году российские рыбаки добыли 4,9 млн т, и основной объём добычи пришёлся на суда рыбопромыслового флота (это 4,2 млн т, или 85% от общего объёма добычи).

Исторически в силу особенностей и географии ведения промысла отечественный вылов неразрывно связан с первичной переработкой уловов на борту судов. По итогам прошедшего года на судах отечественного рыбопромыслового флота было произведено более 3 млн т продукции.

В структуре производства преобладающее место, к сожалению, пока занимает мороженая рыба, на её долю приходится около 80% вылова.

Но технологические возможности флота не ограничены лишь выпуском мороженой продукции, часть флота может выпускать и продукцию с более высокой добавленной стоимостью (это и филе, и фарш, и консервированная продукция), а также перерабатывать отходы в рыбную муку. На долю вышеуказанной пищевой продукции пришлось не более 20% общего объёма уловов.

Традиционно значительная часть произведённой на флоте продукции поступает на экспорт. По результатам 2017 года объём экспорта составил 2,1 млн т, что выше показателя предыдущего года на 12%. При этом удельная стоимость экспорта остаётся на относительно невысоком уровне – порядка 2 тыс. долларов США за тонну, что объясняется преобладанием как раз в структуре поставок продукции с относительно низкой добавленной стоимостью.

Экспорт в значительной степени у нас сконцентрирован в несколько стран. 90% экспорта приходится на Японию, Китай, Республику Корея и Европейский союз. Поставляемая из Российской Федерации продукция в значительной её части подвергается там последующей глубокой переработке уже для дальнейшего реэкспорта или потребления. Приведу такую цифру: мы оценивали упущенную выгоду, возможную для российского бюджета, – она составляет порядка 30–40 млрд рублей.

Для устранения подобного негативного фактора был внесён ряд изменений в основной отраслевой закон. В этой связи в первую очередь хотелось бы ещё раз сказать об инвестиционных квотах, одной из основополагающих задач которых является кратное увеличение доли производимой рыбной продукции с высокой добавленной стоимостью. Мы предусмотрели как раз и строительство судов с безотходным производством, которые смогут производить и филе, и фарш.

По результатам первого этапа приёмок на закрепление инвестквот было отобрано или допущено к аукциону более 50 проектов по строительству новых рыбопромысловых судов и береговых рыбоперерабатывающих заводов. Со многими уже заключены договоры. У нас есть представление ФАС. Единственное, что мы пока не смогли провести, – это торги по Северному бассейну, как раз по перерабатывающим заводам. Совокупный объём заявленных инвестиций по указанным проектам составил более 130 млрд рублей.

После заявленного выхода флота и заводов на полную мощность (предусмотрено это к 2025 году) мы ожидаем существенный перелом в сложившейся сырьевой модели. В части минтая и сельди доля продукции с высокой добавленной стоимостью должна составить не менее 50%, что означает более чем трёхкратный рост производства по сравнению с 2017 годом, а в Северном бассейне – по атлантической треске и пикше с учётом потенциала новых мощностей, мы считаем, доля переработанной продукции может достичь 80–90%.

В этой связи принципиально важно выдержать сроки и качество строительства объектов. Создана специальная комиссия под руководством Минпромторга, которая будет отслеживать реализацию этих проектов.

Здесь, уважаемый Дмитрий Анатольевич, хотелось бы попросить дать соответствующее поручение руководителям прибрежных регионов, чтобы они оказали инициаторам проектов должное внимание в части решения возникающих вопросов. Это касается и вопросов своевременной регистрации, подключения к энергосетям, и других инфраструктурных проблем, которые, к сожалению, у этих предприятий возникают или могут возникать при строительстве данных объектов.

Другим значимым нововведением, стимулирующим развитие рыбопереработки, является повышающий коэффициент к квоте за поставку свежих или охлаждённых уловов на берег. Этой мерой мы как раз планируем повысить обеспечение береговых предприятий сырьём, так как расширение автономного и высокопроизводительного флота в рамках инвестквоты приведёт к ещё большей конкуренции за сырьё между рыбодобывающими компаниями и переработчиками, не интегрированными с добычей водных биологических ресурсов. Указанная мера главным образом нацелена на стимулирование поставки на берег уловов малыми и средними рыбодобывающими предприятиями, традиционно занятыми в прибрежной добыче.

Следующим важным инструментом поддержки глубокой переработки на берегу может стать предлагаемый и уточнённый механизм сбора за пользование объектами ВБР, сейчас мы его прорабатываем, возможность предоставления льготы за пользование объектами ВБР тем пользователям квот, кто поставляет продукцию на внутренний рынок или – высокой степени переработки – на экспорт. Во избежание возникновения здесь недобросовестных схем мы предусмотрели возможность и проработали администрирование с ФТС. И, конечно, правомерность использования этой льготы будут подтверждать данные в рамках электронной ветеринарной сертификации. Здесь мы сможем отслеживать полностью прохождение продукции по внутреннему рынку.

Как уже не раз говорилось, инвестиционная квота в совокупности с другими стимулирующими мерами призвана задать траекторию развития отечественной глубокой инновационной переработки рыбы. И здесь нам необходимо решить ещё ряд сопутствующих задач. Первое – это технологическое вооружение. К сожалению, наиболее современные высокопроизводительные и эффективные виды рыбоперерабатывающего и морозильного оборудования как в судовом, так и в береговом исполнении сегодня закупаются за рубежом (это страны Скандинавии, ЕС, Япония, Китай, Корея), и степень локализации очень низка. Вопрос достаточно важный. Мы считаем, что с учётом тех объёмов, которые сейчас будут запрашиваться со стороны компаний при строительстве, необходимы процессы локализации данного производства по оборудованию здесь, в Российской Федерации. В связи с этим прошу поручить нам совместно с Минпромторгом разработать практический план локализации на территории нашей страны.

Далее также хотел бы сказать, что необходимо значительное усиление позиции в части портовой и логистической инфраструктуры, обеспечивающей эффективность поставки уловов с промысла. Действительно, мы приняли стратегию развития морских рыбных терминалов, выделены основные здесь приоритеты – это Владивосток, конечно же, Мурманск, Калининград, которые способны создать существенную конкуренцию зарубежным аналогам. Отдельная работа запланирована в части управления портовой инфраструктурой, которая принадлежит государству. Сейчас новые договоры на долгосрочную аренду объектов ГТС включают в себя обязательства арендаторов по осуществлению инвестиций в объекты инфраструктуры в соответствии с разработанным стратегическим планом развития для каждого из объектов.

Следующий, не менее важный аспект: необходимо устранение излишних административных барьеров при поставке уловов в рыбные терминалы. Ключевые ориентиры, безусловно, скорость, регистрация и разгрузка, прозрачность процедур досмотра и сертификации. В большем количестве случаев решение в пользу экспорта рыбной продукции рыбаками принимается на основе имеющегося негативного опыта при доставке уловов в отечественные порты. Здесь следует отметить и избыточные проверки надзорных органов при подходе судна, затягивающиеся во времени, и ветеринарные и таможенные процедуры. А поставка на берег охлаждённой продукции для дальнейшей переработки на предприятиях, мы считаем, должна вообще происходить с учётом всех требований сейчас, максимально быстро и эффективно.

Ещё один существенный аспект, который мы тоже считаем узким местом в развитии береговой переработки, – это отсутствие действенных стимулов для обновления на отдельных бассейнах и вообще для создания малого промыслового флота. У нас в Азово-Черноморском, Каспийском бассейнах, к сожалению, флот устаревает, и применение механизма инвестиционных квот там невозможно. Поэтому нам необходимо, конечно, в этих бассейнах предусмотреть механизмы, которые бы позволили нарастить возможности с точки зрения обновления флота. Мы видим, что эта программа (мы с Минпромторгом обсуждали) может составить порядка 500–600 млн рублей в год для обновления этого флота. Поскольку те меры, которые сейчас есть, в частности, субсидирование процентной ставки, – их явно недостаточно, экономика тех ресурсов низкая, необходимо разрабатывать новые механизмы возможной компенсации капитальных затрат при строительстве данных судов.

В завершение своего доклада отдельно хотел бы отметить, что помимо развития самой рыбопереработки мы не можем обойти стороной вопрос стимулирования спроса на отечественную рыбную продукцию как на внутреннем, так и на внешних рынках. Это системная работа с рынками и потребителями, направленная на повышение информированности о продукте конечного потребителя, повышение качества продукта, товаропроводящей цепи, а также подтверждение его происхождения и прослеживаемости. По этому направлению мы активно работаем и с отраслевым сообществом, и с представителями ритейла и HoReCa, и в целом здесь тоже есть положительная динамика. Мы видим, что в этой части продукция под брендом «Русская рыба» становится всё более узнаваемой.

М.Ковтун: Большое спасибо за внимание к этой теме, она для нас является очень важной. Рыбная промышленность – традиционная отрасль экономики Мурманской области, она занимает четвёртое место в валовом региональном продукте и играет важную роль в социально-экономическом развитии региона.

Предприятия рыбохозяйственного комплекса в 2017 году обеспечили более 10% налоговых поступлений в наш консолидированный бюджет, а рыбаки Мурмана обеспечивают около 15% общероссийского вылова, 57% вылова Северного рыбохозяйственного бассейна.

Важным звеном на пути рыбы от промысла к потребителю является её переработка как непосредственно на судах, так и на береговых фабриках. Ежегодный объём производства рыбопродукции предприятиями Мурманской области составляет 500–550 тыс. т, причём доля береговой переработки лишь 6% (около 30 тыс. т). В советские времена – не могу не упомянуть – был создан мощный береговой рыбоперерабатывающий комплекс. Только на рыбокомбинате работало 12 тысяч человек. Конечно, он был ориентирован на плановое поступление сырья от всего рыболовецкого флота бассейна, поставлявшего продукцию по всей стране.

Безусловно, переработчики зависели от рыбодобытчиков, и, в общем-то, рыбная отрасль была неделима. Сейчас рыбопромышленники и рыбопереработчики являются двумя самостоятельными сегментами и порой не зависят друг от друга. Вернее, переработчики очень зависят от добытчиков. После кризисных явлений 1990-х годов этот комплекс был фактически развален. Однако в начале 2000-х развитие прибрежного рыболовства (в первую очередь трески, пикши) вновь стало стимулом к росту объёмов береговой переработки именно этих видов продукции.

Начали тогда создаваться небольшие производства солёной, копчёной, вяленой рыбы, пресервов, консервов, ориентированные в основном на внутренний рынок региона.

С переходом на распределение квот вылова трески и пикши по долевому историческому принципу развитие береговой переработки продолжилось. Однако в дальнейшем негативное влияние на обеспечение сырьём береговых фабрик оказали такие факторы, как разрешение заморозки рыбы на судах прибрежного рыболовства и повышение её экспортного спроса, а больше – экспортного предложения вследствие существенной девальвации рубля.

Ещё одним отрицательным фактором для переработки стало приравнивание рыбодобывающих компаний к сельхозпроизводителям, применение к ним единого сельхозналога, освобождение их от НДС. В то же время рыбопереработчики остались на общей системе налогообложения и вынуждены платить НДС в полном объёме.

В настоящее время в Мурманской области береговую переработку рыбы и морепродуктов ведут предприятия среднего и малого бизнеса (это микропредприятия, частные предприниматели), обеспечивая работой тем не менее около тысячи человек. По статистике, на начало 2018 года в регионе работает 40 предприятий. В 2017 году они произвели порядка 27 тыс. т различной рыбопродукции. 10 предприятий специализируются на выпуске консервов, в 2017 году ими произведено 12 млн условных банок консервов. 10 – производят рыбные пресервы, слабосолёную, копчёную, вяленую и сушёную рыбу.

Основу производственного потенциала отрасли составляют 12 рыбофабрик по переработке трески, пикши, которые выпускают и мороженую рыбопродукцию. В их числе крупнейшая на сегодняшний день и самая современная на Северном рыбохозяйственном бассейне фабрика «Полярное море+», которую мы посетили. Вы, Дмитрий Анатольевич, видели, как там осуществляется процесс.

Мощность таких предприятий, всех предприятий, позволяет переработать до 80 тыс. т трески и пикши в год. Однако в 2017 году их загрузка с учётом мороженого сырья в среднем не превышала 35–50%.

Так как упомянутые рыбофабрики традиционно ориентированы на выпуск высококачественного филе из охлаждённого сырья, они очень чувствительны к изменению конъюнктуры рынка и динамике поставок сырья прибрежным флотом. В связи с этим мы считаем, что введение с 2019 года повышающих коэффициентов на квоты для рыбодобывающих предприятий, занятых прибрежным рыболовством, а также обязательства для «прибрежников» доставлять рыбу на берег исключительно в живом либо охлаждённом виде дают все основания рассчитывать на существенное увеличение в будущем поставок качественного сырья для береговой переработки. Считаем также, что на увеличении поставок рыбы на российский берег благоприятно скажется и применение механизма инвестквот для реализации проектов строительства новых береговых перерабатывающих мощностей.

При этом хотелось бы выразить и некоторую озабоченность. В Мурманской области на сегодняшний день уже заявлено о планах строительства шести новых современных перерабатывающих фабрик. Для их загрузки дополнительно потребуется 50–60 тыс. т рыбного сырья в год. В целом по бассейну таких проектов заявлено 12. Если взять за основу расчёта объём квот текущего года и условия распределения инвестквот через аукцион на понижение, то новые рыбофабрики смогут получить лишь около 20% необходимого им сырья. Недостающую часть сырья инициаторы данных проектов вынуждены будут добирать за счёт собственных ресурсов. Каких уж – они сами будут думать, если таковые имеются, либо просто приобретать на рынке.

В результате неизбежно вырастет спрос на сырьё, что приведет к обострению конкуренции предприятий и вызовет неизбежно рост цен, прежде всего на охлаждённое сырьё. Проигравшими в этой конкурентной борьбе, скорее всего, окажутся не самые экономически сильные компании, которые в основном ориентированы на поставки внутри региона: малые микропредприятия, семейные предприятия.

Поскольку проектируемые суперсовременные рыбофабрики будут производить в основном дорогостоящую экспортно ориентированную продукцию, необходимо будет выработать дополнительные меры поддержки, чтобы избежать закрытия уже существующих предприятий. В частности, такими мерами могли бы стать применяемые для сельхозпроизводителей и доказавшие свою эффективность механизмы субсидирования предприятий, в данном случае рыбоперерабатывающих, их льготного кредитования при модернизации оборудования, закупках сырья и расходных материалов. Возможно, стоит подумать и об отнесении береговых рыбоперерабатывающих предприятий к сельхозпроизводителям с распространением на них режима сельхозналога с освобождением от НДС. Я уверена, что это бы серьёзно укрепило экономику небольших рыбофабрик и позволило если не снизить, то по крайней мере сдержать рост цен на конечную рыбопродукцию.

Не менее насущным вопросом как для береговой переработки, так и для производства на судовых фабриках остаётся сервисное обслуживание нового оборудования и соответствующая подготовка квалифицированных специалистов среднего звена. Сегодня рыбопредприятия сталкиваются с нехваткой рыбных технологов, механиков-наладчиков технологического оборудования. Мы уже это понимаем и предлагаем использовать образовательный потенциал нашего региона, а именно учреждения среднего профессионального образования, к примеру, Мурманский индустриальный колледж, международные образовательные проекты, в которых Мурманская область активнейшим образом участвует, такие как WorldSkills Russia, Arctic Skills как составляющая WorldSkills. Важно также привлечь к организации образовательного процесса заинтересованные в этом предприятия – поставщиков современного рыбоперерабатывающего оборудования. Поверьте, уважаемые рыбопереработчики, такой опыт в других отраслях у нас уже есть. Мы его наработали, он очень эффективно используется. Я уверена, что подготовим нужных специалистов и для рыбопереработки.

Россия. СЗФО > Рыба > premier.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2577984


Россия. ЦФО > Рыба > fishnews.ru, 13 апреля 2018 > № 2575009 Дан Беленький

Рыбоводные заводы пора приводить в порядок.

В последние годы Росрыболовство последовательно проводило реформу системы искусственного воспроизводства, по итогам которой многочисленные бассейновые управления стали филиалами центральной организации – Главрыбвода. Какие первоочередные задачи стоят перед объединенной структурой, как решается вопрос с модернизацией и реконструкцией рыбоводных заводов и зачем отрасли понадобились селекционные центры, в интервью журналу рассказал начальник ФГБУ «Главрыбвод» Дан Беленький.

– Дан Михайлович, в прошлом году завершилась реорганизация Главрыбвода. Что на сегодняшний день представляет собой это учреждение?

– Сегодня Главрыбвод – это 101 завод в составе 31 филиала (на начало года, потому что работа продолжается) и 6,5 тыс. сотрудников. Если не ошибаюсь, это единственное вертикально интегрированное предприятие с формой собственности ФГБУ, больше таких нет.

Объединение с точки зрения консолидации отраслевых рыбоводных активов завершено, но реорганизация у нас только началась. Некоторые филиалы ждет слияние, где-то, напротив, будут созданы дополнительные филиалы. В конечном счете мы должны привести все это к определенной структуре, и времени у нас на это один год.

– И как эта структура будет выглядеть?

– На первый взгляд, она останется такой же. Структура будет включать несколько уровней – это центральный аппарат здесь, в Москве, сеть филиалов по всей стране и заводы под ними, но их количество и то, как они между собой объединены, будет немного иным.

Например, бывает, что один филиал – это один завод. Значит, нам нужно это дело каким-то образом укрупнить. Или у нас есть несколько филиалов в одном регионе, что тоже не всегда правильно. Где-то мы их оставим, потому что у этих филиалов разные направления деятельности, предположим, селекционно-племенная работа и воспроизводство, а где-то их нужно объединять, наводить в них общий порядок. А кое-где филиалы просто не нужны, потому что в их составе нет ни одного завода, естественно, это тоже нужно оптимизировать.

– Идеальная схема: один регион – один филиал?

– Не всегда. Опять же бывают исключения. Везде нужно подходить индивидуально.

Допустим, в Ленинградской области у нас есть филиал ФСГЦР – это единственный селекционно-племенной центр, который остался в стране, и Северо-Западный филиал, который занимается воспроизводством и в который входит несколько заводов. Их объединять бессмысленно – это абсолютно разные задачи, абсолютно разные специалисты, абсолютно разные даже бюджеты. Безусловно, они останутся разными филиалами. А есть, например, то, что мы уже объединили, – «Управление вододелителя и нерестилищ» в Астраханской области и наш Северо-Каспийский филиал, который включает еще пять заводов. Там примерно одинаковые задачи, хотя они чуть-чуть и отличаются: один филиал занимается мелиорацией, второй – воспроизводством, но в целом оба выполняют общие задачи. Зачем нам два аппарата, если все это можно собрать под одной крышей.

По каждому случаю будет приниматься отдельное решение, но, по нашим прикидкам, количество филиалов, безусловно, уменьшится. Я думаю, что в этом году мы доведем их количество до 23-24 и соответственно серьезно оптимизируем штатное расписание. А дальше будет видно.

– Какие основные задачи вы бы выделили из тех, что сейчас стоят перед объединенным Главрыбводом?

– Смотрите, есть задачи текущие, которые мы просто обязаны выполнять. Это, безусловно, исполнение государственного задания, это содержание имущества, которое нам передали, это наведение общего порядка.

Что касается задач среднесрочной перспективы, то для нас это вхождение на рынок внебюджетной деятельности. Я имею в виду в основном восстановительные мероприятия в целях компенсации наносимого ущерба. В этом направлении мы уже сделали серьезные шаги. В 2017 году у нас в принципе объем финансирования по внебюджетной деятельности был сопоставим с объемом финансирования по госзаданию, чего не было никогда. За счет внебюджетной деятельности мы получили порядка 1,4 млрд рублей выручки, что сравнимо с цифрами бюджетного финансирования по госзаданию. Это направление надо будет серьезно расширять, возможности там достаточно хорошие.

Из долгосрочных задач, к решению которых надо приступать уже сейчас, главное – это привести в порядок производственные мощности рыбоводных предприятий, которые мы получили, потому что их нынешнее состояние абсолютно неприемлемо. Не все из них можно использовать, а по некоторым стоит вопрос, продолжать ли тянуть их дальше или просто ликвидировать, потому что проще построить рядом что-то новое, чем использовать то, что есть. Пока мы делаем инвентаризацию. Посмотрим, что она покажет, но уже сейчас понятно, что из 101 предприятия около 90% требуют реконструкции или капремонта либо каких-то кардинальных решений.

– Вы можете назвать, какие участки в регионах выглядят наиболее проблемными в плане материально-технической базы?

– Я лучше выделю, где хорошо, так проще будет – меньше называть. Более-менее приемлемо в целом на Дальнем Востоке. Сахалин, Камчатка – это то, что я уже видел, в Приморье похуже, а в Хабаровск и Магадан мы скоро полетим, посмотрим. На Камчатке и Сахалине состояние производственных площадок очень хорошее, там нужны минимальные вложения, не капитальные.

Все остальное… Да, в прошлом году мы запустили два новых завода, они нормально действуют. А все остальное требует так или иначе вложений – и очень серьезных.

– В начале прошлого года в Самарской области открыли новый государственный рыбоводный завод – первый за последние 15 лет. А какие планы по модернизации и развитию остальных предприятий предусмотрены на ближайшую перспективу? К какому уровню, состоянию вы будете подтягивать эти мощности?

– К уровню и состоянию работоспособности. Нужно сделать так, чтобы они выполняли как минимум то, на что были запроектированы в свое время, а по-хорошему и больше. За это время мы успели в прошлом году еще один новый завод пустить в Дагестане – это «Репродукционный комплекс осетроводства» (РКО). Он по объему и по технологии очень похож на «Возрождение» в Самаре.

Что касается планов, то сегодня мы работаем практически в авральном режиме, потому что отталкиваемся в основном от рынка. Например, мы понимаем, что есть угроза срыва госзадания на одном из предприятий либо что есть рынок компенсационных мероприятий, в которых мы не можем участвовать, тогда мы принимаем решение вкладывать деньги в те или иные заводы.

На самом деле работы развернуты масштабные. «Возрождение» в целом запустили до нас, о нем говорить как о нашей заслуге нельзя. Но вот РКО ввели в строй только сейчас. Кроме того, мы провели реконструкцию Можайского завода, он отлично работает.

Завершен первый этап реконструкции Абалакского осетрового завода. Когда речь шла о компенсационных мероприятиях по строительству порта Сабетта, стало понятно, что выполнить их можно только на этом заводе. Мы буквально за три месяца в три раза увеличили его мощность и в прошлом году все выпустили в полном объеме, причем дали интересную навеску сибирского осетра – 10-граммовую. Это была нетривиальная задача, никто не верил в успех, но по факту мы задачу выполнили. В этом году будем повторять эксперимент, закрепим успешный опыт.

Плюс мы очень много проектируем. Сейчас идет проектирование селекционно-племенного центра в Карелии – за внебюджетные средства, уже зашли в экспертизу, вот-вот должны подписать договор. В этом году планируем уже начать строительство центра, если с экспертизой все будет в порядке. На очереди два завода на Байкале по омулю.

Объявили конкурс по проектированию Аксайско-Донского завода в Ростове-на-Дону – это тоже за внебюджетные деньги. И вторая очередь Абалакского завода – уже идет проектирование, будем в этом году делать. Еще Белоярский завод. Да, и в Калининграде мы проектируем цех по балтийскому сигу.

Объектов очень много. Думаю, что такой масштабной стройки отрасль не видела, как минимум, с советских времен. Мы фактически за год с создания Главрыбвода в нынешнем виде уже начали реконструкцию либо строительство 10% всех производственных площадок.

– Вы уже сказали о достаточно мощных внебюджетных поступлениях. Большая часть этих мероприятий по модернизации выполняется за счет государства или за счет тех средств, которые зарабатывает Главрыбвод?

– Пока где-то пополам. Например, селекционно-племенной центр – сам по себе проект дорогой, поэтому, хотя он проектируется за внебюджетные деньги, строительство будет вестись за счет бюджета. Но если считать пообъектно, я думаю, что пятьдесят на пятьдесят. Половину объектов мы уже делаем за счет внебюджетных средств, а половину за счет бюджетного финансирования, если оно будет.

– Но в программах оно заложено?

– Пока да.

– Подготовка Стратегии искусственного воспроизводства в РФ на период до 2030 года вошла в финальную стадию. Какие задачи должен решать этот документ и когда планируется его выход?

– В какой стадии находится стратегия, мне сложно судить: все-таки этот документ делает федеральное агентство. Хотя мы, конечно, участвуем в этом процессе, крайне заинтересованы в качественной проработке стратегии и очень ждем ее выхода.

Документ очень важный, потому что во многом то, что мы сейчас делаем, делается вслепую. То мы латаем какие-то дыры для выполнения безусловных обязательств, то начинаем от рынка танцевать, решая, что построить или отремонтировать. На самом деле все должно быть не так. Мы должны четко понимать, какая у нас инвестиционная программа, какие заводы, с точки зрения отрасли – науки, экономистов, нас, рыбоводов, – мы должны приводить в порядок.

Документ в целом очень тяжелый, он содержит массу развилок, которые надо будет вместе проходить. Начиная с того, чтобы понять, что у нас в приоритете – сохранение видового разнообразия или промысел. Нам нужно построить здесь осетровый завод или сиговый? Очень большой объем работ должна сделать наука. Это касается даже приемных емкостей, потому что можно построить завод, а выпускать такие объемы будет нельзя. И такие примеры есть, кстати, когда завод работает в половину мощности.

От стратегии мы ждем ответа на главный вопрос: где те точки развития, которые требуют вложений, и какими видами мы должны заниматься в первую очередь. Мы должны четко понимать, что в таком-то регионе надо сделать упор на такие-то виды с такими-то местами выпуска, к которым мы могли бы либо привязать наши существующие заводы и провести их реконструкцию, либо, может быть, построить новое предприятие, если там ничего нет. В этом основная ценность стратегии – мы будем видеть, куда нам двигаться с точки зрения развития наших производственных площадок.

– Что вы думаете о ситуации на Байкале с искусственным воспроизводством омуля? Какие заводы занимаются этой работой? С какими сложностями приходится сталкиваться?

– Сложностей там значительно больше, чем возможностей. Начну с того, что чуть больше года назад нам передали два завода по воспроизводству байкальского омуля. Это Селенгинский завод и Большереченский завод. Раньше они были в составе АО «Востсибрыбцентр». Компания, насколько я понимаю, либо находится в предбанкротном состоянии, либо уже банкротится. Заводы были в критическом состоянии, поэтому было принято решение передать их Главрыбводу.

Первое, чем мы занялись, это разработка проектной документации для увеличения мощности этих заводов. Второе: мы, насколько возможно, загрузили их… и столкнулись с еще одной проблемой. Мы-то думали, что ограничительным фактором будет техническое состояние производства, а на самом деле работу сдерживает невозможность набрать достаточное количество производителей, чтобы загрузить даже имеющиеся мощности.

– Так плохо с омулем?

– Так непросто, что мы уже не можем набрать производителей. Надо сказать, что в первый год мы набрали совсем чуть-чуть, но во второй – уже вдвое улучшили результат. Очень надеюсь, что в этом году мы сработаем посерьезнее. Поэтому первая задача для нас – максимальный отлов производителей. Вторая – закончить этап проектирования и в следующем году начать реконструкцию этих двух заводов. По одному из них мы увеличим мощность в два раза, по другому – вернемся как минимум к проектным показателям.

Там хватает и других вопросов. Например, все планы по модернизации заводов и их текущая работа исходят из того, что они будут выпускать в основном личинку. Но в отрасли существует другое мнение, что личинку выпускать нельзя, нужно производить подращённую молодь, а это уже другая технология. Должны быть соответствующие площади для подращивания молоди, ее нужно кормить и так далее.

Поэтому, хотя мы уже ведем проектирование, по ходу дела одновременно смотрим, а не изменить ли каким-то образом РБО и соответственно проектную документацию, если все-таки придется отходить от личинки к подращённой молоди. Времени в обрез, поэтому мы эти два процесса параллелим. Думаю, что большой беды в этом нет, хотя, конечно, проектировать без четкого технического задания тоже неправильно.

С учетом того, что восстановление запасов байкальского омуля – это социально значимая история и каждый год моратория будет даваться непросто, мы очень спешим. Пытаемся максимально быстро наладить воспроизводство в должном количестве. Пока, к сожалению, те сложности, о которых я говорил, не позволяют этого делать.

– В развитии аквакультуры большие надежды возлагаются на селекционно-племенную работу. Вы уже упомянули о планах по строительству селекционного центра в Карелии. Как продвигается этот проект? Сколько всего таких предприятий необходимо отрасли и какое значение для Главрыбвода имеет это направление?

– Здесь ситуация совсем неутешительная. Как я уже сказал, единственное учреждение в структуре Главрыбвода, которое этим занимается, – это ФСГЦР. Частных компаний минимальное количество, качество их племенной продукции, насколько я слышал, в основном оставляет желать лучшего. Многие племенные хозяйства прекратили свою деятельность. Поэтому на сегодняшний день в целом по стране эта работа находится на уровне, близком к нулю.

– По всем видам выращиваемых объектов или речь только о форели?

– Можно выделить три основных направления этой работы. Первое – это форель. По форели более 90% рыбопосадочного материала идет из-за границы, это не требует комментариев. Поэтому мы сразу стали заниматься селекционно-племенным центром в Карелии, который эту проблему смог бы закрыть.

Второе направление – это Центральный федеральный округ и юг, это карповые. Там очень большая потребность в объекте: по нашим подсчетам, это не менее 100 млн штук посадочного материала ежегодно. Конечно, рыбопосадочного материала производится достаточно, причем отечественного, только к племенному хозяйству это, по большей части, не имеет никакого отношения. По сути, когда предприниматели приобретают посадочный материал, они не знают, что у них вырастет, не могут достоверно спрогнозировать отход, качество, вес товарной рыбы. Что вырастет, то вырастет. А везти рыбопосадочный материал карповых из-за границы нерентабельно, в отличие от форели. Поэтому если у рыбоводных хозяйств появится альтернатива приобрести качественный племенной посадочный материал, а в особенности гибридный, и будет четкое понимание, что у них вырастет, это наверняка будет пользоваться спросом.

По форели и карпу точно должно быть два селекционно-племенных центра. Причем по карповым мы сначала предполагали сделать такой центр на юге на базе одного из наших предприятий, но поняли, что технологически это невозможно. Не буду вдаваться в подробности, но переделать рыбоводный завод, ориентированный на воспроизводство естественных запасов, в селекционно-племенной центр стоит дороже, чем построить все с нуля. Поэтому, наверное, таким путем и будем двигаться.

Сейчас мы уже заканчиваем проектирование селекционно-племенного центра в Карелии и вместе с АзНИИРХ начинаем работу по югу. Скорее всего, это будет Ростовская область, там у нас на Цимлянском водохранилище есть подходящая площадка, где это можно было бы организовать.

Что еще можно рассмотреть? Осетровые – неактуально, на мой взгляд, с учетом доли, которую занимает эта продукция на рынке. Думаю, что это может быть побочным занятием, но вести селекционную работу и содержать племенные стада осетровых в сегодняшних реалиях мне кажется не слишком рентабельным. По Сибири и за Уралом более интересны сиговые – пелядь, муксун, но опять же рынок пока не очень понятен, надо смотреть.

– А как насчет наработок по селекции рыбохозяйственных институтов? Планируете задействовать их в этой работе?

– Я, конечно, могу ошибаться, но за последние несколько лет подано всего пять заявок по селекционно-племенным достижениям в области рыбоводства. Это ничтожное количество. Из них четыре – по карповым и одна, по-моему, по клариевому сому. Все, больше никто никаких пород не регистрировал. Это, на мой взгляд, говорит само за себя.

Анна ЛИМ, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. ЦФО > Рыба > fishnews.ru, 13 апреля 2018 > № 2575009 Дан Беленький


Россия. Весь мир > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 6 апреля 2018 > № 2573448 Иван Фетисов

Новый подход к участию в выставках – это игра на опережение.

Весенние месяцы зададут отсчет годового цикла отраслевых профессиональных выставок. Для российских рыбаков ближайшим крупным смотром, где можно почувствовать основные тренды и понять настроения глобального рынка, будет брюссельская Seafood Expo Global / Seafood Processing Global. Центральным событием внутри страны, как и год назад, обещает стать выставка рыбной индустрии, морепродуктов и технологий в Санкт-Петербурге. Как строится работа по продвижению продукции отечественных компаний на международных площадках и каких сюрпризов стоит ждать в сентябре, в интервью журналу рассказал генеральный директор отраслевого выставочного оператора Expo Solutions Group Иван Фетисов.

– Expo Solutions Group занимает очень интересную позицию – как отраслевой оператор вы находитесь и внутри процессов, происходящих в рыбохозяйственном комплексе, и в то же время чуть-чуть в стороне. С этой точки зрения, как изменилось положение компаний, с которыми вы работаете, в этом году? Как повлияла на ситуацию возможность изменений в законодательстве? Не снизился ли у рыбаков интерес к участию в выставках в России и за рубежом?

– Мне кажется, интерес к выставкам скорее возрос, это касается и зарубежных площадок, и в особенности российской. Конечно, мы не можем игнорировать различные инициативы и реакцию на них рыбацкого сообщества, но вы правильно сказали, что, хотя мы находимся в отрасли и погружены в нее, мы находимся вне политики. Очевидно, сейчас отрасль готовится к изменениям – вот-вот стартует процесс перезакрепления квот, идет оценка инвестпроектов, обсуждаются различные законодательные инициативы. Но все это отраслевые вопросы, а не вопросы участия компаний в выставках.

– Но это сказывается на выставочной активности рыбопромышленников?

– Не совсем так. Крупные компании, конечно, в первую очередь, сосредоточены на вопросах инвестквот. Для них именно это история первостепенной важности, а вовсе не выставки. Но, с другой стороны, предприятия по-прежнему ловят рыбу и другие виды водных биоресурсов, перерабатывают их и продают. И это направление нельзя забрасывать. Конечно, мы волнуемся за наших клиентов, но в любом случае мы стараемся с ними работать с точки зрения бизнеса, организации продаж и т.д.

Кроме того, есть немало компаний, которые не участвуют ни в строительстве судов, ни в распределении инвестиционных квот. У них есть свои квоты, они их осваивают и выпускают различную продукцию, в том числе глубокой переработки.

Возьмем, к примеру, Брюссель – на сегодняшний день российский стенд полностью собран. Да, состав участников несколько обновился, некоторые компании в этом году не участвуют, в том числе в силу занятости, но на их место пришли новые участники. Или выставка в Санкт-Петербурге, до которой еще целых полгода, – собрана уже наполовину.

Мы понимаем, заявочная кампания по инвестквотам, взаимодействие с верфями, кампания по перезаключению договоров на 15 лет – это все, естественно, отнимает большое количество времени, денег и сил. Тем более, как я уже говорил, зачастую в штате рыбопромышленных компаний очень мало маркетинговых единиц. Обычно, когда решаются «серьезные» вопросы, маркетинг отходит на второй план, кстати, поэтому мы частично берем на себя эти функции.

В целом могу сказать, у нас нет сокращения площадок – ни в Брюсселе, ни в Санкт-Петербурге, а по Китаю сейчас зарезервировано даже чуть больше, чем в прошлом году. Это заслуга в том числе нового подхода и расширенного пакета услуг, который мы предлагаем нашим клиентам.

– Расскажите подробнее, что это за подход, чем он привлекателен для рыбаков и какие дополнительные услуги вы ввели в этом году?

– Прежде всего, мы начали совершенно по-другому работать с зарубежными выставками. Присутствие в Брюсселе или Циндао – само по себе стоит больших денег и довольно тяжело для экспонентов в организационном плане. Поэтому мы стали отталкиваться от продукта, от сырья, от рынков сбыта. Когда к нам приходит компания, которой интересно выставляться на этих площадках, мы сначала делаем анализ, полноценное исследование рынка и продукции, которую выпускает это предприятие. Соответственно, приглашаем привезти на выставку уже конкретный продукт, у которого есть шансы выстрелить, быть замеченным.

Честно говоря, нас самих удивило, как отреагировали рыбопромышленники на предложение консалтинговых услуг. Им это крайне интересно. Выставка в этом случае становится уже вторичным инструментом продвижения. При подготовке компании к участию в выставочных мероприятиях мы предоставляем подробную аналитическую раскладку, на основе которой наши заказчики решают, куда они поедут.

Таким образом Expo Solutions Group постепенно отходит от практики простой продажи выставочных площадей, смещаясь в сторону комплексного маркетингового обслуживания. Углубленное изучение спроса позволяет нам рекомендовать производителям тот или иной сегмент азиатского, американского или европейского рынка. Мы планируем расширять этот отдел и в дальнейшем, на мой взгляд, это будет правильно.

Например, в ходе нашего исследования выяснилось, что в Европе популярностью пользуется копченый палтус. А одним из участников российского стенда в Брюсселе будет рыболовецкая артель «Иня». Их основная позиция – это сельдь, но они выпускают и копченый палтус, и икру в разном виде. Поэтому попробуем привезти и такую продукцию, будем изучать, как она себя ведет на европейском рынке, какие цены за нее предлагают, в общем будем развивать новый продукт.

Самое интересное, что при таком подходе естественным образом увеличивается представленность продукции глубокой переработки, то есть уже готовой для потребления. Если в позапрошлом году у нас сырьевая направленность была где-то на 85%, то из года в год эта доля снижается, и мы намерены усиливать это направление. Во-первых, этот тренд совпадает с задачами, которые декларирует государство. Во-вторых, маржинальность такой продукции гораздо выше, поэтому компаниям это выгоднее, чем опять привезти сырье. Пусть даже речь идет о меньших объемах.

Чем больше мы будем продвигать продукцию глубокой переработки и открывать доступ на рынок большему количеству компаний, тем ниже будет денежная нагрузка, которую они несут в связи с участием в выставках. Это веский стимул для тех, у кого есть флот, развивать переработку до конечного продукта. Многие ведь замыкаются внутри своего региона и не знают, что ту рыбу и морепродукты, которые они ловят и производят, можно продавать дороже. Мы даже можем посоветовать, как переделать производство под тот продукт, который, к примеру, будет по хорошей цене продаваться в Японии, или снизить издержки при поставках в центральную часть России.

Следующим этапом после анализа рынка мы видим уже точечное приглашение клиентов на стенд компании. Мы будем искать выход на европейские сети и попробуем построить деловую программу в Брюсселе с акцентом именно на точечные контакты с местными покупателями.

– Если вернуться в Россию, какие планы у вас по выставке в Санкт-Петербурге? Вы собираетесь сохранить концепцию этого мероприятия или стоит ждать изменений?

– Основную концепцию мы трогать не будем, но ряд новшеств вы увидите. Прежде всего, это касается национальных стендов. Во-первых, мы намерены увеличить представительство зарубежных участников. Для этого совместно с Федеральным агентством по рыболовству, с нашими торгпредствами и посольствами мы проводим серию презентаций питерской выставки в тех странах, которым интересен российский рынок. Например, в марте наша делегация отправилась в Марокко.

– Даже в условиях санкций?

– А никакие санкции этому не помеха. Саму площадку для международного диалога, для внутри- и межотраслевого общения никто не отменяет. В прошлом году у нас были и норвежцы, и исландцы, и датчане. Ведь, помимо рыбы, есть еще очень многое, что можно предлагать друг другу. Это и консалтинговые услуги, и оборудование, и технологии, и научный обмен.

Во-вторых, мы проанализировали использование страновых стендов на продовольственных выставках широкого профиля, вроде World Food Moscow, «Продэкспо» или «Золотая осень», и пришли к выводу, что такой формат нам вряд ли подходит. Зачастую то, что ловят иностранные государства, вполне успешно добывают наши рыбаки. Везти на выставку в Санкт-Петербург скумбрию из Мавритании – ну какой смысл? Зато в Марокко и Мавритании есть любопытные прибрежные объекты, которых у нас на рынке нет. Вот с этим можно ехать. Но это не громадные стенды, это нишевые продукты. Поэтому иностранным компаниям мы хотим предложить обратить внимание именно на те позиции, которые пока пустуют.

В этом плане поучительным для нас вышел визит в Армению. Выяснилось, что главные экспортные объекты в стране – это форель, раки и осетровые. Вполне интересные продукты, но экспорт из Армении в Россию с 2014 года сократился в разы, при том что никаких санкций нет. В то же время в ассортименте местных сетей морская рыба в принципе отсутствует. Мы были в четырех магазинах в Ереване – вообще ничего: ни минтая, ни трески, лежит только селедка в баночках. Почему так, ответа нет.

Поэтому мы порекомендовали им приехать со своей продукцией на выставку в Питер, где армянские бизнесмены могут познакомиться с нашими торговыми сетями, обсудить возможные объемы поставок и условия захода на наш рынок. В то же время мы поняли, что переработчиков и ретейлеров из Армении надо везти к нам, чтобы устроить встречу с нашими трейдерами и рыбопромысловыми компаниями по поводу морской рыбы. Кроме того, может сыграть тема с воспроизводством форели, где Армения добилась больших успехов. Сейчас выясняем у федерального агентства, насколько это может быть интересно. Все это расширяет возможности выставки как пространства для межстрановых контактов.

– Нет ощущения, что мероприятий, особенно в рамках форума, в прошлом году получилось слишком много – панельные сессии, круглые столы и т.д., в том числе в ущерб бизнес-встречам?

– Форум обязательно должен быть как единица обсуждения глобальных вопросов, потому что они возникают каждый год, и нам нельзя оставаться в стороне от дискуссии. А вот выставка в идеале будет сопровождаться небольшими, но емкими бизнес-мероприятиями, семинарами, мини-сессиями, презентациями.

Про стенд Армении я уже сказал, та же история с Марокко. Или возьмем Норвегию. Весь стенд норвежцев состоит из оборудования, поэтому логично сделать семинар для тех, кто его использует или интересуется им, может быть, стоит показать какие-то новые разработки. Ведь вся эта техника применяется на наших судах и предприятиях. Чем больше в расписании выставки таких узконаправленных мероприятий, тем лучше.

В этом случае компаниям имеет смысл, кроме менеджеров по продажам, отправлять на выставку разных специалистов – технологов, капитанов, тралмастеров, которым интересны конкретные темы, потому что им будет на что посмотреть. Вот это и называется профессиональной выставкой.

Что касается сюрпризов, то в этом году мы вновь будем экспериментировать с фудкортом. Попробуем кое-что новенькое, пока без подробностей, но это будет бомба. Многие пытаются у нас в стране сделать рыбный фастфуд, но, по большому счету, внятной истории ни у кого не получилось. Инерцию мышления обычных людей, у которых этот жанр прочно ассоциируется с «Макдоналдсом» и KFC, так просто не переломить. Рыбных магазинов и ресторанов достаточно, но мы предложим совсем другой концепт, он будет ультрасмешанным.

Анна ЛИМ, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. Весь мир > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 6 апреля 2018 > № 2573448 Иван Фетисов


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 4 апреля 2018 > № 2557489 Александр Дупляков

Инвестпроект как аргумент.

Целые регионы продолжают отстаивать незыблемость исторического принципа распределения квот в рыбной отрасли. В качестве весомых аргументов против «крабовых новаций» сами добытчики краба приводят не только факты и статистику, но и инвестиционные проекты, которые продолжают реализовывать даже в условиях возникшей неопределенности. С каким настроем встретила рубежный 2018 год Ассоциация добытчиков краба Дальнего Востока, в интервью журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказал президент объединения Александр Дупляков.

ВЫДУМАННАЯ ПРОБЛЕМА С ПОСЛЕДСТВИЯМИ

– Александр Павлович, на прошедшем в феврале Съезде рыбаков вы высказались, и довольно конкретно, по вопросу сохранения исторического принципа распределения квот. Как вам показалось, удалось ли донести до правительства, что этот вопрос выходит далеко за рамки конкурентной борьбы между бизнесом? Что это базовый принцип нормального существования всей отрасли, а не ее отдельных компаний?

– Вопрос, мне кажется, даже проще. И суть его в том – почему вообще возникла эта инициатива с пересмотром основополагающих принципов. Об этом мы прямо рассказали на съезде. На протяжении последних десяти лет, с момента законодательного закрепления исторического принципа, в отрасли идет поступательное движение, развитие. Постепенно мы пришли к механизму нового перезакрепления квот, к привлечению дополнительных инвестиций в отрасль. Предприятия принимают важные для себя решения, занимаются серьезным планированием. Как вдруг возникает неожиданное препятствие, причем неожиданное для всей отрасли. Все же понимают, что обсуждаемая сегодня проблема возвращения аукционов касается не только крабов – как я говорил на съезде, законом будут предусмотрены общие нормы, т.е. риск включения в «аукционный список» есть для всех объектов.

Почему вообще возник этот вопрос? Мы услышали однозначное мнение рыбаков на съезде. Какого-то другого мнения не прозвучало. Также достаточно определенно можно сказать, что никакой официальной позиции у государства по этому вопросу нет – никто ни разу не высказался и не представил каких-либо расчетов, обосновывающих необходимость изменения действующего исторического принципа.

То есть все говорит о том, что сама по себе проблема выдуманная.

– Проблема выдуманная, но в то же время вполне реальная.

– Да, она вполне реальна, поэтому на протяжении трех месяцев так активно обсуждается. Этому вопросу была посвящена и вся первая часть съезда, на которой присутствовали представители федеральных органов власти. Высказался по проблеме и вице-премьер Аркадий Дворкович: достаточно мягко, но все-таки в отрицательном ключе он заявил, что не видит перспектив у разрешения ситуации в пользу аукционов.

– Вместе с тем Росрыболовству и Минсельхозу были даны указания представить аргументы в отношении аукционов.

– Было сказано, что если появятся такие расчеты, аргументы, то они будут обсуждаться открыто, не будет каких-то кулуарных переговоров, как до сих пор это и происходило. Никаких совещаний ведь по этому поводу так и не было. Рыбаки присутствовали только на одном – в Администрации Президента еще в прошлом году, где нас попросили высказать свое мнение, и мы это сделали – всё.

Вспомните, каким открытым и масштабным было обсуждение последних изменений в закон о рыболовстве, и в итоге решения принимались президиумом Госсовета во главе с президентом. А то, что происходит сейчас, больше напоминает скрытую попытку рейдерского захвата целой отрасли.

– В защиту исторического принципа при распределении долей квот добычи выступили целые регионы.

– Да, серьезность этого вопроса понимают и губернаторы, и депутаты областных дум, они разделяют позицию рыбаков. Высказались по проблеме судостроители, которые участвуют в реализации инвестиционных проектов, и крупные банки, финансирующие их. Отреагировали все крупнейшие общероссийские и региональные отраслевые объединения. Более 80 организаций – ассоциаций и компаний рыбной отрасли со всей России – подписались под обращением к главе государства с просьбой установить мораторий на изменение базовых принципов закона о рыболовстве.

Мы видим, что не только отрасль – все осознают бессмысленность и вредность этой инициативы. Но она сама по себе продолжает существовать. Уже известно, что делается это в интересах одной компании, которая захотела получить крабовые квоты, и ради этого предлагается поломать базовые принципы, к которым отрасль шла с начала 2000-х.

Разрешение этого вопроса в перспективе должно показать, гарантирует ли государство стабильность законодательства, можно ли планировать свою деятельность на перспективу или все это лишь пустые декларации и нормально работать можно до тех пор, пока очередной лоббист не решит, что тот или иной ресурс представляет для него интерес.

РАБОТА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

– Рыбаки всегда отмечали, что прежде всего для нормальной работы предприятиям необходима стабильность в отрасли. Сегодня, несмотря на такую подвешенную ситуацию, компании – члены Ассоциации добытчиков краба Дальнего Востока продолжают вкладываться в строительство судов, в переработку, в развитие отрасли. Из последних примеров – закладка краболовного судна компанией «Антей» в марте этого года.

– Естественно, работа продолжается. Неопределенность для нас возникла всего три месяца назад, до этого существовала – сейчас правильнее так будет уже сказать – иллюзорная гарантия того, что все будет продолжено на прежних условиях. Поэтому уже с 2016 года наши компании начали готовиться к новому этапу: работать с верфями, заниматься проектами, прорабатывать с банками схемы финансирования. Необходимая работа была проделана, и с начала этого года все краболовы ожидали скорого внесения изменений в постановления по инвестпроектам, чтобы с 1 марта вместе со всеми вступить в заявительную кампанию. Но появилась неопределенность на фоне нашумевшей «крабовой инициативы», и в результате до сих пор постановление не принято.

Параллельно начали звучать предложения по дополнительным требованиям к оснащению краболовных судов (оборудованием для видеонаблюдения и взвешивания). Недавно появилась даже инициатива строить краболовный флот только на Дальнем Востоке, что также далеко не у всех в отрасли находит поддержку (наша ассоциация уже направила письма по этому поводу в различные ведомства). Но главное – пока мы даже не видели окончательную редакцию изменений, которые ожидают принятия.

– Несмотря на метания госструктур, рыбаки все-таки решили идти выбранным курсом и выполнять свои обязательства (пока добровольно на себя же и взятые)?

– Во-первых, проделана большая работа, резко взять и остановить ее на неопределенный срок до окончательного разрешения вопроса с основными квотами, наверно, невозможно. Во-вторых, заявительная кампания по инвестквотам тоже будет ограничена определенными сроками, в которые предприятия должны будут уложиться. А предстоит большая бумажная работа с юридически сложными документами по заключению договоров с банками, заводами.

Поэтому на сегодня все, кто рассчитывает выставлять свои инвестиционные проекты на комиссию, продолжают следовать выбранным курсом. Окончательные решения, наверняка, будут приниматься в последний момент. Но факт остается фактом: даже краболовы не потянут того, чтобы и на аукционе квоты покупать, и одновременно суда строить.

– Если вспомнить, в каком настроении отрасль была 10 лет назад, когда происходило первое закрепление «длинных» квот, то видно, что сейчас рыбопромышленники более сплочены из-за возникших проблем.

– Конечно. К тому же десять лет назад в отрасли было гораздо больше компаний, и не только по крабу. Не было настолько развито участие объединений, ассоциаций, союзов в жизни отрасли и в общественной жизни в целом – это направление именно за последнее десятилетие достаточно сильно развилось. И такая ситуация не только в рыболовстве: в различных отраслях участие бизнеса в принятии решений стало намного активнее.

А когда рыбопромышленных компаний стало меньше, отрасль стабилизировалась именно в количественном составе, стало легче решать проблемы – наладился диалог, люди осознали важность совместного решения возникающих вопросов. Поэтому и ситуация, которая сложилась сегодня, думаю, еще больше сплотит отрасль и сделает ее сильнее.

В ПРОЦЕССЕ СЕРТИФИКАЦИИ

– Хотелось бы узнать, как реализуется проект Ассоциации добытчиков краба Дальнего Востока по сертификации промысла по стандартам MSC . Совсем недавно ваши коллеги – краболовы Севера – сообщили об успешном завершении аналогичной работы на своем бассейне. На каком этапе сейчас процесс сертификации у дальневосточников?

– Надеемся, что в этом году мы все-таки выйдем на полную сертификацию, как и планировали. Наиболее подготовленными для процесса сертификации являются три объекта – это камчатский краб Западно-Камчатской и Камчатско-Курильской подзон, синий краб Западно-Камчатской подзоны и краб-стригун бэрди Камчатско-Курильской подзоны. По этим единицам запаса собрана максимальная информация.

Параллельно мы ведем работу и по другим районам и объектам промысла. В планах усилить работу наблюдателей на востоке Камчатки, в Северо-Охотоморской подзоне, ряде других районов.

Есть предварительная оценка и четкое представление, какие вопросы остается проработать. Единственное, опять же, неопределенность, связанная с возможностью изменения рыболовного законодательства в части исторического принципа, вынуждает нас с большей осторожностью подходить к этому вопросу именно сейчас. Пока мы рассчитываем уже в третьем-четвертом квартале 2018 года приглашать экспертов.

– О подробностях работы АДК по сертификации крабового промысла вы рассказали на выставке Seafood Expo North America в Бостоне.

– Совместно с коллегами из Ассоциации добытчиков минтая мы провели круглый стол. Удалось привлечь зарубежных покупателей и представителей некоммерческих организаций по вопросам устойчивого рыболовства. Мы рассказали о системе управления и контроле за промыслом в России. Это и правила рыболовства, и система ОДУ, и то, как действует отраслевая система мониторинга, и многое другое.

Что касается крабов, то была представлена информация о рынке крабовой продукции стран АТР за последние три года и о его возможных тенденциях. Часть выступления была посвящена вопросам сертификации крабовых промыслов. В этом плане поездка в Бостон была очень полезной, так как по ее итогам придется скорректировать планы сертификации в отношении объектов и районов промысла.

В целом с 2012 года в этом направлении проделана большая работа, есть опыт и понимание того, куда нам надо двигаться дальше. Когда мы эту работу только начинали, рынок крабовой продукции не был столь требователен к вопросам экомаркировки, но в настоящее время ситуация изменилась. На североамериканский рынок с каждым годом все труднее поставлять несертифицированную продукцию, и, думаю, в ближайшей перспективе для такой продукции доступ на рынок будет закрыт. Безусловно, мы эту работу будем продолжать.

– Каков был отклик аудитории, какие задавались вопросы на круглом столе?

– К круглому столу был проявлен высокий интерес со стороны и покупателей российской крабовой продукции, и экологических организаций. Что касается краба, то одним из основных вопросов, который поднимался участниками круглого стола, был вопрос о способах информирования зарубежных коллег о нашей системе управления промыслами и в целом о работе, которую мы ведем. В этом отношении нам предстоит уделить больше внимания работе с иностранными отраслевыми СМИ.

А вообще это был первый подобный опыт для нас, и его результаты говорят о том, что такую практику необходимо продолжать. Аудиторию обязательно надо информировать о работе в этой сфере еще и потому, что настороженное отношение за рубежом к российской рыбной отрасли сохраняется. Особенно это чувствуется в отношении дальневосточного краба, у которого была неоднозначная история. Но нам важно показать, насколько сильно изменилась ситуация и что представляет из себя современная отрасль.

Браконьерства нет – И ТОЧКА

– Наверно, особенно заметно изменилась ситуация в аспекте ННН-промысла?

– В профессиональной среде проблема ННН-промысла крабов уже не является первоочередной – в этом сегменте российского рыболовства его сейчас фактически нет. Единичные случаи происходят и, наверное, будут происходить, но пограничники практически всегда задерживают нарушителей. Эффективно реализуются межправительственные соглашения по борьбе с ННН-промыслом. Так что сейчас это явление настолько редкое и происходит оно в столь незначительных объемах (даже по году можно говорить лишь о десятках тонн краба, добытого в результате ННН-промысла), что не влияет как-либо образом на промысел.

Поэтому могу с уверенностью заявить, что любая информация о существовании браконьерства на крабовом промысле – это показатель недобросовестности такого информационного источника или умышленная попытка очернить отрасль. На самом деле этой проблемы на сегодняшний день нет.

Единственный барьер сейчас остается в самом законодательстве, которое порой несовершенно настолько, что само же и порождает нарушения. Я говорю о требованиях по прохождению контрольных точек, правилах неоднократного пересечения границы и т.п. Здесь возникает уже не вопрос контроля, а вопрос соблюдения формальностей закона. Проблема не в том, что контрольные органы применяют какой-то «особый» подход к рыбакам или слишком часто контролируют, а именно в том, что с точки зрения действующего законодательства к нарушениям относятся факты, не наносящие никакого практического ущерба и не представляющие никакой угрозы. Это происходит из-за несовершенств законодательства, которые надо устранять, и в этом плане предстоит большая работа.

Наталья СЫЧЕВА, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 4 апреля 2018 > № 2557489 Александр Дупляков


Россия. СЗФО > Рыба > fishnews.ru, 3 апреля 2018 > № 2554484 Сергей Несветов, Василий Спиридонов

Сертификация ответственного бизнеса.

Ассоциация краболовов Севера успешно завершила сертификацию промысла камчатского краба в Баренцевом море на соответствие стандартам Морского попечительского совета (MSC). Учитывая растущий интерес к MSC-сертификации, мы попытались выяснить, зачем это нужно рыбакам, насколько это сложный процесс, в чем особенности сертификации в России. Отдельно обсудили вопрос о сертификации на фоне возможного возврата к крабовым аукционам. Собеседниками Fishnews стали исполнительный директор Северо-Западного рыбопромышленного консорциума Сергей Несветов и консультант MSC в России по рыболовству, д.б.н., специалист по промысловым беспозвоночным Василий Спиридонов.

ГЛАВНЫЙ АКТИВ ПРОМЫСЛА

– Зачем была нужна сертификация?

С. Несветов: Во-первых, мы хотели показать, что ведем промысел ответственно, не подрывая состояния запасов и минимизируя влияние на экосистему.

Во-вторых, имела место и коммерческая составляющая. В России пока это не очень развито, но на рынках Европы потребитель стремится покупать продукцию, выловленную компаниями, которые ответственно подходят к сохранению окружающей среды и к своему бизнесу. А MSC-сертификация – признанная во всем мире система подтверждения того, что продукция отвечает всем этим запросам.

Главный актив любого рыбодобывающего бизнеса – это биоресурсы, долгосрочный доступ к квотам. Это ключевой элемент, делающий бизнес устойчивым в долгосрочной перспективе.

– Может ли сам по себе факт сертификации не просто зафиксировать состояние промысла, но в будущем отразиться также на состоянии популяции?

В. Спиридонов: Отчет о глобальном воздействии, ежегодно публикуемый MSC, содержит много фактов, показывающих, что состояние запасов практически всех сертифицированных промыслов не ухудшается. А во многих случаях происходит рост целевого запаса. Что касается камчатского краба в Баренцевом море, то сама процедура регулирования вылова построена таким образом, что при уменьшении запаса по каким-либо причинам уменьшается и вылов, это позволяет обеспечить восстановление ресурса до приемлемого уровня. При этом сертификация MSC – это публичный процесс с обратной связью, нацеленный на долгосрочное совершенствование управления промыслом. Если в процессе ежегодных аудитов и ресертификации через пять лет будет выявлено, что правила регулирования вылова недостаточно эффективны (что может произойти и в силу естественных причин – изменятся, например, океанографические условия в Баренцевом море), это будет стимулом их усовершенствовать.

КРАБ-ИММИГРАНТ

– В чем уникальность сертификации камчатского краба в Баренцевом море?

В. Спиридонов: Камчатский краб в Баренцевом море – это интродуцированный вид, природный ареал которого находится в водах Северной Пацифики. Он акклиматизирован в Баренцевом море в результате планомерной деятельности советских специалистов в 1961-1969 годах. В настоящее время этот вид массово встречается в южной шельфовой зоне Баренцева моря от северной Норвегии на западе до района острова Колгуев на востоке. С 2004 года в российских водах открыт промышленный лов камчатского краба. Вселение камчатского краба произошло задолго до принятия Конвенции о биоразнообразии в 1992 году, которая требует от стран-членов (в том числе России) недопущения новых интродукций. В настоящее время камчатский краб стал частью баренцевоморской экосистемы и, по ряду признаков, достиг пределов своего распространения, определяемого океанографическими условиями и особенностями геоморфологии шельфа. Эти обстоятельства делают промысел камчатского краба как интродуцированного вида пригодным для оценки с целью сертификации по Стандарту MSC для экологически устойчивого рыболовства.

НЕПРОСТО, НО ВОЗМОЖНО

– Как проходил процесс сертификации, сложно ли было получить документ?

С. Несветов:Это непросто, но если компания действительно относится к этому всерьез, то возможно. Разумеется, это требует определенных затрат, некоторой перестройки системы управления и системы контроля промысла, обучения персонала, в том числе экипажей судов. И главное – изменения отношения к проблемам экологии и воздействия на окружающую среду и экосистему.

В. Спиридонов: Процесс сертификации проходил без особых сложностей. Состояние запаса отслеживалось практически с начала его формирования, учеными были подобраны и испытаны модели динамики популяции, позволяющие рассчитывать последствия изъятия и прогнозировать устойчивый вылов. Недавно были приняты правила контроля вылова, формализующие процесс принятия решений при определении общего допустимого улова. Таким образом, развитие подхода к управлению запасом происходило в соответствии с первым принципом (состояние запаса) Стандарта MSC, согласно которому целевой запас должен поддерживаться на уровне, обеспечивающем неограниченное по времени использование без перелова. Баллы оценки предполагали формулировку определенных условий, которые заказчик сертификации должен выполнить в течение срока действия сертификата, в частности, обеспечить информацию по промысловой смертности крабов как прилова при добыче других видов, а также показать, что эффективность системы управления промыслом крабов периодически оценивается как с помощью внутриведомственного рассмотрения, так и внешних экспертов.

Можно было ожидать, что сертификация российского промысла камчатского краба в Баренцевом море вызовет критические замечания у ряда норвежских общественных организаций и экспертов, которые считают этот вид вредным вселенцем, запас которого не должен поддерживаться на высоком уровне. Однако то ли в самой Норвегии это мнение сейчас в значительной степени пересматривается, то ли наши соседи не придали большого значения сертификации российского промысла, так или иначе – никакой критики и тем более возражений оценка промысла не вызвала.

БРАКОНЬЕРСТВО ОТМИРАЕТ

– Вопросы браконьерства как-то повлияли на процесс?

С. Несветов:Аудиторы при сертификации обращают внимание на информацию о случаях браконьерства. Причем используют не только российские, но и зарубежные источники, позволяющие комплексно оценивать наличие либо отсутствие ННН-промысла. Аудиторы не нашли никакой информации о том, что на Северном бассейне существует промышленное браконьерство. Занимаясь промыслом краба, могу это подтвердить. Есть, конечно, единичные случаи, когда граждане на резиновых лодках выходят в прибрежную акваторию и пытаются поймать 100 кг краба, чтобы втихаря его продать. Такими случаями браконьерство у нас и ограничивается: объемы исчезающе малы. К слову, на Дальнем Востоке, насколько я знаю, схожая ситуация. Легальные пользователи, имеющие крабовые квоты, с браконьерством никоим образом не связаны. Регистрируемые там факты браконьерства связаны с «подфлажными» судами, которые к легальному промыслу краба не имеют никакого отношения. В ситуации, когда есть исторический принцип долгосрочного закрепления квот, ни один легальный пользователь браконьерством заниматься не заинтересован.

В. Спиридонов: В Баренцевом море в последние 10-15 лет удалось минимизировать незаконный и неучитываемый вылов большинства объектов промысла, включая камчатского краба. Это признано сертификаторами и является гарантией того, что промысловое изъятие учитывается с достаточной точностью.

РОССИЙСКАЯ СПЕЦИФИКА

– Каковы особенности сертификации промыслов в России и проявлялись ли они в данном случае?

В. Спиридонов: До последнего времени российские промыслы, проходившие сертификацию по Стандарту MSC, были исключительно промыслами рыбы, ведущимися преимущественно с помощью активных орудий лова. Основные вопросы и проблемы, которые возникали в ходе оценки, были связаны не с первым принципом стандарта, рассматривающим состояние запаса и регулирование изъятия, а со вторым принципом. Вопросы оценки запаса и регулирования вылова таких видов, как баренцевоморская треска или охотоморский минтай, всегда были центральными для государственного управления рыбными промыслами. Второй принцип Стандарта MSC требует подтверждения, что промысел управляется таким образом, чтобы было обеспечено поддержание структуры, продуктивности, функции и разнообразия экосистемы, от которой он зависит (включая виды и местообитание). Российская рыбохозяйственная наука традиционно, а особенно в условиях структуры современного финансирования, как правило, не собирает целенаправленно информацию, позволяющую ответить на возникающие вопросы. Кроме того, такие орудия, как донные тралы, считаются оказывающими серьезное воздействие на морское дно. В случае же с добычей камчатского краба промысел ведется пассивными орудиями – ловушками, и в связи с этим, воздействие промысла на морскую среду и другие организмы вызывает меньше проблем.

Система управления промыслами (третий принцип Стандарта MSC) традиционно оценивается достаточно высоко, но также традиционно делаются заявления о необходимости периодической оценки ее эффективности с участием всех заинтересованных сторон, – как самих рыбопромышленников, так и независимых экспертов.

С. Несветов:Мы горды тем, что получили сертификат MSC, так как это международное признание того факта, что мы успешно с чистого листа осуществили становление этого промысла в Баренцевом море и ведем его эффективно, заинтересованы в его долгосрочном использовании и сохранении для будущих поколений. Мы успешно завершили грандиозный эксперимент советских ученых. Жаль, что признание этого факта приходит пока только из-за рубежа, а руководство отрасли и правительство все еще прислушиваются к тем «экспертам», которые утверждают, что краб находится «не в тех руках», игнорируя даже сам факт получения нами сертификата MSC, который снимает с нас всякие обвинения в «непрозрачности» ресурса, в неэффективности его управления и в низкой отдаче от ресурса. Разве успешное становление такого промысла, который увеличивает экспортный потенциал РФ, и сохранение его для будущих поколений нельзя считать хорошей отдачей для бюджета? Но на самом деле они-то, те самые «эксперты», в первую очередь и оценили наши успехи, но только для себя, и поэтому лоббируют беспрецедентные изменения в действующем законодательстве о рыболовстве, резко ухудшающие положение действующих пользователей, а именно – отбор у пользователей части квот и проведение по ним новых аукционов. А ведь государство на последнем отраслевом Госсовете в 2015-м году прогарантировало, что, кроме введения инвестиционных квот, других изменений базовых принципов системы распределения квот в период с 2019 по 2033 годы не будет!

АУКЦИОНЫ ПРИВЕДУТ К ДЕГРАДАЦИИ

– Вы начиналиMSC-сертификацию полтора года назад, когда вопрос о крабовых аукционах на повестке еще не стоял. Сейчас бы вы начали сертификацию?

С. Несветов:Безусловно да. Мы по-прежнему надеемся, что новых масштабных экспериментов со всеми добытчиками краба в отрасли не будет. Мы просто не видим никаких логических обоснований, почему государство должно создать прецедент по отдельно взятому ВБР и вернуться к крабовым аукционам. Доступ новых участников возможен через инвестиционные квоты и приобретение действующих игроков, а для увеличения наполнения бюджета можно просто увеличить сборы за ВБР. Но если вдруг все же будут хоть какие-то новые аукционы по камчатскому крабу Баренцева моря, то нам тоже придется в них участвовать, а если победят другие участники, то автоматически сертификат MSC они не получат. Им еще придется наладить промысел и доказать свою эффективность.

Справка:Промысел камчатского краба в Баренцевом море – единственный сертифицированный в настоящее время промысел «королевских крабов» (крабоидов).Начало оценки было объявлено 9 февраля 2017 года. Процесс сертификации занял около года, а финальный отчет и определение соответствия промысла Стандарту MSC были опубликованы на сайте Морского попечительского совета 23 февраля 2018 года.

Андрей ДЕМЕНТЬЕВ, журнал «Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. СЗФО > Рыба > fishnews.ru, 3 апреля 2018 > № 2554484 Сергей Несветов, Василий Спиридонов


Россия > Рыба > fishnews.ru, 30 марта 2018 > № 2549305 Юрий Кокорев

Юрий Кокорев: За ВАРПЭ мы видели большее будущее.

В рыбной индустрии немало примеров, когда в отраслевую ассоциацию приходят люди из профильного ведомства, но проделать этот путь дважды выпадает редко. Юрий Иванович Кокорев перешел в ВАРПЭ в 1995 г. с поста зампредседателя комитета по рыболовству, в 2000 г. вновь вернулся на госслужбу, но уже через три года возвратился в ассоциацию и следующее десятилетие отстаивал интересы рыбаков на всех уровнях власти.

– Юрий Иванович, как для вас выглядела ситуация в российской рыбной отрасли в начале 1990-х? И как в комитете по рыболовству отнеслись к появлению Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров?

– Первое, с чем мы столкнулись, это проблема управляемости рыбного хозяйства. К концу 1992 года стало очевидным, что система, отлаженная в Минрыбхозе за годы советской власти, можно сказать, не функционировала, она просто оказалась не востребована новой властью. Сводки с бассейнов, хозяйственные вопросы, которые надо было решать – вагоны в портах, вывоз продукции из районов промысла, обеспечение топливом и прочее, – новому сформированному правительству было не до этого.

Все это отражалось на качестве управления и на деятельности предприятий, которые в свою очередь, ощутив самостоятельность, не всегда соблюдали дисциплину прежней отчетности и выполнения команд, которые шли из центра. Стало понятно, что если ничего не предпринять, мы окончательно потеряем управляемость отрасли. Правительство и аппарат комитета по рыболовству не могли работать с каждым отдельным предприятием. Тогда появилась мысль об объединенной структуре, которая бы представляла проблемы и интересы рыбаков и выражала консолидированное мнение отрасли.

К тому времени в регионах уже появились Союз рыбопромышленников Севера, Ассоциация рыбаков Сахалина, чуть позже была создана Ассоциация рыбохозяйственных предприятий Приморья, то есть на местах процесс создания союзов и ассоциаций шел полным ходом. Кроме того, у нас перед глазами уже был определенный прообраз такого добровольного объединения, которое довольно-таки неплохо и эффективно работало в масштабах страны. Я имею в виду Ассоциацию «Росрыбхоз» и Росрыбакколхозсоюз.

Еще в конце 1980-х Василий Дмитриевич Глущенко, весьма дальновидный человек, вышел с инициативой об упразднении Минрыбхоза РСФСР и создании на его базе государственно-кооперативного объединения «Ассоциация Росрыбхоз». И такая организация была создана в 1988 году и наделена правительством конкретными функциями, позволяющими сохранить управляемость деятельности предприятий внутренних водоемов и аквакультуры.

За создание всероссийской ассоциации рыбаков выступали Александр Николаевич Якунин, Яков Михайлович Азизов, Владимир Михайлович Каменцев и отдельные руководители предприятий, в частности Юрий Иванович Москальцов. Председатель комитета по рыболовству Владимир Федорович Корельский также положительно смотрел на эту инициативу. Таким образом, эта задумка нашла поддержку и в центре, и на местах.

В 1993 году было проведено учредительное собрание, а государственную регистрацию ВАРПЭ получила 24 января 1994 года. Причем статус всероссийской ассоциации по действовавшему тогда законодательству давала специально созданная правительственная комиссия, и надо отдать должное Владимиру Михайловичу Каменцеву, которого единогласно избрали первым президентом ВАРПЭ, что сертификат, подтверждающий этот статус, мы все-таки получили.

Дальше работа строилась следующим образом. По нашей экспертной оценке, от 80% до 90% предприятий, формирующих объемы вылова по стране, считались членами всероссийской ассоциации. Была проведена специальная коллегия Роскомрыболовства, по решению которой подписан договор о сотрудничестве с ВАРПЭ. И в рамках этого договора были созданы рабочие группы.

– Но к тому времени вы уже перешли в ассоциацию?

– Да, мое решение покинуть пост заместителя председателя комитета было осознанным и добровольным. Хотя для Владимира Федоровича стало большой неожиданностью, когда я в середине 1994 года заявил, что хотел бы поработать в ассоциации. Я вам откровенно говорю, что за ассоциацией я видел большое будущее. Более того, я работал с Владимиром Михайловичем Каменцевым, знал его и искренне уважал, у этого человека было чему учиться, и мне хотелось с ним работать. Его огромный авторитет позволил ВАРПЭ в первые же годы прочно встать на ноги и заявить о себе в органах власти.

В феврале 1995 года я перешел в ВАРПЭ и стал сопредседателем рабочей группы по организации выполнения договора, подписанного с комитетом. И мы очень конструктивно и плодотворно сотрудничали.

– В чем конкретно выражалось это сотрудничество?

– Еще когда я работал в аппарате комитета, мы столкнулись с резким сокращением бюджетного финансирования практически всех направлений, которые имели государственное значение. Затраты на их выполнение нельзя было переложить на плечи приватизированных предприятий. Например, содержание представительств за рубежом, взносы в международные организации, работа аварийно-спасательного флота, рыбоохрана, воспроизводство рыбных запасов, подготовка кадров – все это функции государства. И среди них такое важное направление, как наука и научное обслуживание отрасли.

Но средства из бюджета отрасль получала по остаточному принципу. В Минфине, по правде сказать, не видели необходимости в этих расходах. По факту госфинансирование едва покрывало четверть необходимых затрат. Поэтому возникло предложение сформировать внебюджетный фонд, чтобы хоть как-то продержаться этот период. Иначе, когда у государства появятся возможности и понимание задач, уже не будет ни вопроса, ни отрасли.

Если мне память не изменяет, комитет зарезервировал порядка 300 тыс. тонн ресурсов из общего допустимого улова с целевым назначением для реализации на платной основе. Для того чтобы все было сделано прозрачно и по закону, я предложил, чтобы механизм формирования направлений использования этих ресурсов был утвержден решением правительства. Меня поддержал Владимир Федорович Карельский, и в 1993 году буквально в рекордный срок – менее месяца – распоряжением правительства нам было предоставлено такое право. Все происходило под контролем со стороны государства. Думаю, именно это спасло нас от каких-либо резонансных дел в тот период.

Картина резко поменялась в лучшую сторону. У комитета появились средства на науку, воспроизводство рыбных запасов, образование и сохранение нашего участия в международных организациях. Ведь доходило до чего. Например, курсантам на питание денег не было, представляете? Рыбоводным заводам за неуплату электричество отключали, рыба гибла. Мало кого это беспокоило. Поэтому источник средств надо было искать где-то внутри отрасли, и он был найден.

– А какое отношение эти процессы имели к ВАРПЭ?

– Самое прямое. Потому что встал вопрос, как распределять эти 300 тыс. тонн, чтобы избежать какой-либо личной заинтересованности. И я внес предложение – организовать распределение через всероссийскую ассоциацию. На рабочей группе было решено, этим будут заниматься четыре организации под эгидой ВАРПЭ – «Соврыбфлот», «Дальрыба», Ассоциация совместных предприятий рыбного хозяйства и «Севрыба». И такая система действовала практически до периода аукционов. Как раз в 2000 году я опять перешел в комитет, но связи с ассоциацией не разрывал, постоянно интересовался их работой и, чем мог, помогал.

А в мае 2003 года умер Владимир Михайлович Каменцев. Президентом ВАРПЭ стал Александр Васильевич Родин, который попросил меня вернуться в ассоциацию. На тот момент я уже работал первым заместителем директора ВНИЭРХ. Сначала меня избрали вице-президентом, а когда подошел срок предложили возглавить ВАРПЭ. Я дал согласие только на один срок – по состоянию здоровья, но вот так получилось, что пришлось избираться и на третий срок.

– На момент вашего возвращения какая главная задача стояла перед ассоциацией?

– Главной задачей ВАРПЭ с первого дня основания было представлять и отстаивать интересы рыбаков и работников рыбного хозяйства. А в чем эти интересы выражались? В основном в том, чтобы предприятиям не мешали работать. Нужны были предсказуемые и стабильные условия, а как ловить рыбу, ее обрабатывать и продавать – этому нас учить не надо. Но правила игры постоянно менялись, особенно в 2001 году, когда ввели практику аукционных торгов квотами вылова ВБР. Честно говоря, я считаю, что это была настоящая диверсия, подрывающая многие устои государственности.

Смотрите, аукцион – это публичная продажа товара или имущества. Но рыба в воде, или право промысла – это не товар, не имущество, это вообще не аукционные категории. Это первое.

Следующий момент. Рыбак должен заплатить не за ресурс, а за шанс. Причем никто ответственности не несет, если этот шанс не отоварен. Это что, честная система взаимоотношений государства и рыбака?

Наконец, деньги у предприятия в лучшем случае появятся, когда эта квота будет освоена, продукция произведена и продана, только тогда он реально может рассчитаться за квоту. Но нет! Оказывается, надо заплатить вперед, а что там будет, государство практически не интересует.

Все эти аргументы, обоснования, расчеты мы пытались рассказывать, показывать, писали письма, объясняя разрушительные последствия таких шагов. Для интересов государства это была сиюминутная выгода – за три года в бюджет поступило 36 млрд рублей. Формула, конечно, красивая, если не видеть за этим негативных последствий для состояния сырьевой базы рыболовства и преступной халатности в ее охране. Фактически государство продавало билет на браконьерство тем пользователям, которые заплатили за квоту нереальную цену.

Как может быть, когда право промысла объекта в определенном районе стоит в несколько раз дороже готовой продукции, которую можно произвести из этого объема сырья? Чудес же не бывает, значит где-то воруют. У кого? У государства. А как воруют? А так, что разлагают правоохранительные органы – последнюю инстанцию, которая должна стоять на пути биотерроризма. Кто-нибудь тогда думал, к чему это приведет?

– С одной стороны, аукционы, отрасль штормит, с другой, – именно в этот период принимается первая редакция закона о рыболовстве. ВАРПЭ участвовала в разработке этого документа?

– Да, закон о рыболовстве был принят в 2004 году, хотя мы уже с начала 1990-х занимались этим вопросом. Первые редакции появились в 1996-1997 годы. ВАРПЭ участвовала формировании и продвижении законопроекта, но наше лобби было слишком слабым. А в 2003 году лидерам «Единой России», которые заседали в Госдуме, понадобилась поддержка на выборах со стороны рыбаков, поэтому удалось найти компромисс.

Как известно, закон, принятый в 2004 году, был именно что базовым. Если бы не было дополнений, поправок, изменений, которые внесли в него в 2008 году и в последующие годы, мы бы не достигли результатов отраслевой стабилизации. Я глубоко убежден, что импульс формирования вектора устойчивого развития отрасли дал Госсовет, который прошел в августе 2007 года в Астрахани. Принятые на нем решения ранее нарабатывались с участием специалистов ВАРПЭ.

Надо отдать должное, никто из руководителей государства и правительства так предметно не занимался проблемами нашей отрасли, как Владимир Владимирович Путин. Став президентом, он очень много внимания уделял жизненным проблемам, волнующим рыбаков, особенно когда приезжал на Дальний Восток, встречался с людьми, старался вникнуть в их суть.

Я такой случай приведу. Это был 2008 год, в мае Владимир Владимирович стал председателем правительства, а где-то осенью собрал в Белом доме совещание с членами правления РСПП. В основном это представители крупного бизнеса, от рыбаков там был только я как президент ВАРПЭ. Нам только что по результатам голосования в Госдуме отказали в возможности перехода на ЕСХН – завернули законопроект во втором чтении. И я поднял на встрече этот вопрос: что рыбаки – такие же производители продуктов питания, как и аграрии, мы тоже работаем в этом секторе экономики и решаем проблемы продовольственной безопасности, почему же к нам такое отношение, как к пасынкам. И проиллюстрировал сказанное примерами.

Реакция Владимира Владимировича была мгновенной. Он, обратившись к своим заместителям, дословно сказал: «Я вас прошу, возвратитесь к этому вопросу. Не надо создавать рыбакам новые проблемы, у них старых достаточно». И действительно в скором времени вопрос был решен. Так что эта личность не только понимала наши проблемы, но и во многом их решала! И ВАРПЭ являлось одним из проводников в их доведении до сведения руководства страны.

– Получается, поправки 2008–2009 годов в целом носили более прогрессивный характер?

– Безусловно! Изменения в закон, которые закрепили доли квот за пользователями на 10 лет и рыбопромысловые участки на 20 лет, – это огромный плюс. С 2019 года доли квот ВБР закрепляются на 15 лет. Таким образом созданы предсказуемые условия для деятельности рыбака.

Представители ВАРПЭ очень тесно сотрудничали с законодательной и исполнительной властью. Наши люди были в рабочих группах по выработке и внесению изменений в законодательные и нормативные акты. Не всё, безусловно, получалось. Например, когда появилась первая редакция поправок в закон о рыболовстве, которая содержала статью об уничтожении водных биоресурсов, добытых в процессе научно-исследовательского и контрольного лова, мы сначала подумали, что это какая-то описка. А на деле, оказалось, продуманная линия авторов, которые хотели, как лучше, а получилось, как всегда.

На всех заседаниях правительственной комиссии по рыбохозяйственному комплексу, а они случались чуть ли не каждый месяц, начиная с 2008 года, я поднимал вопрос об абсурдности этой нормы. Ведь научные уловы требовалось уничтожать в специальных местах захоронения. А чтобы захоронить, эту рыбу надо сначала заморозить, а потом привезти на берег и упокоить в специально отведенном месте. Когда подсчитали затраты, они вышли в несколько раз больше, чем если бы мы получили доход от продажи произведенной продукции. Это не вписывается ни в логику здравого смысла, ни в международные нормы. Предложенное законодателем лекарство борьбы с коррупцией на деле оказалось хуже самой болезни. К сожалению, добиться отмены или изменения этой нормы у нас не получилось.

– Своего рода кульминацией этого периода, начиная с госсовета в Астрахани, можно считать проведение III съезда рыбаков?

– Да, III съезд работников рыбного хозяйства мы провели в 2012 году. Он нас сильно обнадежил. Тогда первым заместителем председателя правительства, курировавшим рыбную отрасль, был Виктор Алексеевич Зубков. Он выступал на съезде и подтвердил, что не планируется никаких революционных изменений в законодательстве. Мы всё это восприняли обнадеживающе, но оказалось, что новые руководители мыслят по-другому. Я присутствовал на нескольких заседаниях правительственной комиссии во главе с Аркадием Дворковичем – это две большие разницы и не в пользу нового ее руководителя.

Тогда рыбаки надеялись и верили, что на комиссии могут быть приняты решения, отвечающие их запросам. Первое время мне приходилось одному озвучивать позицию рыбаков. Впоследствии в состав комиссии был включен член совета ВАРПЭ Герман Зверев.

Нам удалось, например, снести систему, которую хотел продавить со своим окружением Андрей Крайний. На Северном бассейне вводилась в промысел мойва, и уже был подписан приказ Росрыболовства о ее выставлении на аукцион. Мы восстали против такого подхода, не соответствовавшего реальному положению дел. Мойва – это не вновь вводимый объект, были предприятия с историей добычи, и мы предложили распределять по сложившейся истории. И с нашими аргументами члены комиссии согласились.

Или еще одна из «инновационных» идей Андрея Крайнего – проводить весь экспорт рыботоваров через биржу. Был подготовлен проект правительственного постановления. В тот период объем экспорта оценивался примерно в 2,5 млрд долларов США. И ради обогащения группы заинтересованных лиц ограничивались права владельцев товара и навязывалась им обременительная услуга.

Мы выступили с протестом и объяснили, что у рыбаков уже наработаны прямые связи с партнерами. Ведь ставился вопрос об обязательной продаже, не о создании условий, чтобы предприятия могли выбирать – работать напрямую или торговать через биржу. Нет, планировалось сделать это через постановление правительства о биржевой продаже рыбы на внешний рынок. Эту атаку мы отбили.

При активном участии ВАРПЭ мы добились изменений и в долгом споре, как трактовать применение нормы по оплате рыбака за полученную лицензию вылова разрешенного объема ВБР. Бывало так, что компания начала промысел, получила билет, но судно вышло из строя. Передает эту квоту другому судну своей компании – так вновь надо платить! И так до четырех раз доходило – за один и тот же ресурс рыбаки вынуждены были платить снова и снова.

Я был на заседании высшего арбитражного суда. Председатель задает вопрос представителям налоговой службы Минфина России: «Почему вы так трактуете действие нормы закона?» Знаете, какой ответ был? «А вы разве против того, чтобы больше поступало средств в бюджет государства?» Вот такая хитрая чиновничья логика! Суд принял нашу сторону, что позволило предупредить миллиардные узаконенные поборы с рыбаков со стороны государственных мытарей.

Есть все основания считать, что рыбацкое предпринимательское сообщество, входящее в состав ВАРПЭ, вносило и вносит достойную лепту в дело стабилизации и поступательное развитие отечественного рыбного хозяйства.

Анна ЛИМ, Fishnews

Россия > Рыба > fishnews.ru, 30 марта 2018 > № 2549305 Юрий Кокорев


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 30 марта 2018 > № 2549259 Андрей Тетеркин

От нового флота – к новым продуктам.

«Русская рыбопромышленная компания» открыто заявляет о своих намерениях по освоению инвестиционных квот, строительству современного флота, выходу на первое место на мировом рынке минтая. Что дает уверенность в том, что инвестиции окупятся успешно, в интервью журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказал генеральный директор РРПК Андрей Тетеркин.

– Андрей Анатольевич, в декабре завершился первый раунд заявочной кампании по инвестиционным квотам. В то же время правительством даны поручения проработать вопрос о внесении изменений в правовые акты, регламентирующие распределение и закрепление инвестквот. На ваш взгляд, какая доработка требуется этим документам?

– Программа распределения инвестиционных квот стала мощным и действенным стимулом развития рыбопромыслового флота и перерабатывающих мощностей, это мы видим уже сегодня. Господдержка позволила получить квоты игрокам рынка, заинтересованным в долгосрочном присутствии в отрасли и готовым инвестировать в ее развитие.

Напомню, что РРПК – первая компания, которая заключила судостроительные контракты на крупнотоннажные суда для Дальнего Востока по этой программе. Компания всецело поддержала новую инициативу, эта позиция была изложена в нашем официальном письме президенту РФ. Мы всегда говорим о своей позиции четко и открыто.

На мой взгляд, в настоящее время отрасль динамично развивается, и это происходит во многом благодаря эффективным методам стимулирования, применяемым государством. Растет добыча водных биологических ресурсов, на российских верфях строятся новые суперсовременные рыбопромысловые суда, которые обеспечат долгосрочную конкурентоспособность отрасли на десятилетия вперед. В итоге буквально за 7-8 лет устаревший флот будет обновлен на рыночных условиях, без выделения субсидий отдельным игрокам, каких-либо дотаций и тому подобного.

Лучшим свидетельством того, насколько позитивно рынок принял новый механизм, стал тот факт, что, например, в части Северного рыбохозяйственного бассейна переподписка по квотам, насколько мне известно, более чем двукратная. Сегодня суда уже строятся, например, на Выборгском судостроительном заводе. Кроме этого, многие игроки подписали контракты с верфями даже до того, как государство объявило финальные условия.

Что касается целесообразности тех или иных изменений в правовых актах, то мы пока не видим в этом никакой необходимости. Все решения приняты, теперь важно сосредоточиться на их реализации.

Для государства было важно четко обозначить требования, довести их до рыбопромышленников и обеспечить, чтобы условия не менялись в долгосрочной перспективе. Это поможет участникам отрасли эффективно планировать инвестиции.

– РРПК подписала контракт с российскими верфями на строительство шести супертраулеров под инвестквоты. Вы не опасаетесь, что отсутствие опыта работы с рыбацкими заказами повлияет на качество строительства? Насколько дороже обойдется реализация этого проекта в России? Какой объем квот вы рассчитываете получить в результате?

– «Русская рыбопромышленная компания» подписала контракты на строительство серии супертраулеров. В России буквально единицы верфей, способных построить суда необходимых нам параметров – 105 метров в длину и 21 метр в ширину.

Выбор российского завода – это всесторонне взвешенное решение. Мы доверяем опыту и компетенции российских специалистов и уверены, что проект будет реализован на высоком уровне.

Безусловно, мы учли тот факт, что супертраулеры в России ранее не производились. Именно поэтому строительство первого судна пройдет за рубежом. Российские судостроители будут строить остальные суда с использованием опыта, полученного при строительстве головного судна серии, и наилучших доступных на сегодняшний день технологий.

Первые шесть судов, которые будут построены в рамках программы инвестквот, нам обойдутся приблизительно в 600 млн долларов США, что сопоставимо по стоимости со строительством на зарубежных верфях. При этом мы рассматриваем вопрос увеличения серии до восьми судов. После завершения реализации инвестиционных договоров государство закрепит за РРПК около 26 тыс. тонн квот на вылов минтая и сельди на каждое судно. В общей сложности, с учетом строительства береговых перерабатывающих предприятий, получится порядка 200 тыс. тонн. Такие объемы позволят компании выйти на первое место на мировом рынке минтая. Планы у нас всегда достаточно амбициозные.

– Головное судно серии, как вы говорили, строится на зарубежной верфи. Участвуют ли в этой работе российские специалисты и как именно будет происходить передача компетенций? Когда ожидается сдача траулера? Планируете ли вы заводить его в российский порт (с учетом таможенных пошлин и НДС)?

– Да, российские специалисты будут вовлечены в процесс строительства первого судна. В этом смысл нашего подхода. Нам важно, чтобы и специалисты компании, и наши партнеры в ходе работы над прототипом изучили все нюансы строительства высокотехнологичных рыбопромысловых судов, после чего передовые мировые технологии и опыт будут перенесены в Россию.

Мы рассчитываем, что головной супертраулер войдет в состав нашего флота в 2020 году.

В соответствии с условиями программы инвестиционных квот строительство судов должно быть осуществлено в течение пяти лет. То есть шесть судов должны быть сданы не позднее 2023 года.

Все суда «Русской рыбопромышленной компании» имеют российский регистр, ходят под флагом России, полностью растаможены. Эта практика сохранится для судна иностранной постройки.

– Параллельно продолжается подготовка к процедуре закрепления за пользователями квот на 15-летний срок. Какие вопросы у вас возникают к организации этого процесса, к расчетам по перезакреплению долей и предложенной Росрыболовством схеме объединения промышленных и прибрежных квот?

– Увеличение сроков закрепления квот по историческому принципу, наряду с введением инвестиционных квот, на мой взгляд, – еще одно важное условие, обеспечивающее долгосрочное развитие отрасли.

Я не считаю, что бизнесу стоит брать на себя функции государства в определении способа распределения ресурсов. Право распоряжаться водными биологическими ресурсами закреплено за государством Конституцией. Главное – соблюдение баланса интересов государства и бизнеса.

Государству важно наполнение бюджета, долгосрочное развитие отрасли и решение социальных проблем прибрежных регионов. Для бизнеса важна рентабельность и окупаемость инвестиций. Найти этот баланс – право и обязанность государства.

Убежден в том, что любые предлагаемые механизмы не должны формировать некие искусственные, нежизнеспособные модели. Важно создать условия и не мешать долгосрочному развитию бизнеса по правилам, которые диктует рынок.

Я также уверен, что не бывает универсальных решений, одинаково эффективных для всего многообразия ситуаций. В любом правиле могут быть исключения, поэтому государство может решить, что для отдельных направлений нужен свой режим.

– В прошлом году на аукционах РРПК приобрела квоты на вылов краба в подзоне Приморье. Как сложилась для вас осенняя крабовая путина? И в дальнейшем эти ресурсы планируется осваивать на арендованном флоте или компания будет строить собственные суда? Какие рынки сбыта для вас приоритетные и за какой срок вы ожидаете окупить такие крупные вложения?

– В мае прошлого года мы приобрели права в объеме 2,4 тыс. тонн на добычу краба в прибрежной зоне в подзоне Приморье южнее мыса Золотой.

Квоту на добычу краба в 2017 году мы освоили не полностью. Нам потребовалось время, чтобы приобрести суда, переоборудовать их и отправить на промысел. Сейчас ситуация стабильная, промысел едет в соответствии с планом. Кроме того, ООО «Примкраб» расширяет свой добычной флот. В текущем году мы освоим квоту полностью.

Инвестировать в этот бизнес мы решили по нескольким причинам. Во-первых, его высокая доходность. В среднем ее можно оценить на уровне 60% рентабельности по выручке – где-то в полтора раза больше, чем наш традиционный крупнотоннажный рыбодобывающий бизнес.

Вторая причина – высокие, на наш взгляд, перспективы роста спроса на живого краба в мире в целом и в странах Юго-Восточной Азии в частности. Эти страны являются основным источником данного роста.

Третья причина – относительно низкая потребность в инвестициях. Ведь краболовные суда не требуют того же уровня сложности и технической оснащенности, как суда крупнотоннажные.

Кроме того, район добычи расположен в самой непосредственной близости к быстрорастущим рынкам сбыта (Китай, Япония, Корея), которые высокими темпами начинают потреблять именно живого краба.

Сочетание этих факторов дает нам уверенность в том, что инвестиции окупятся успешно.

Но краб – новое и не основное для нас направление. Сконцентрированы мы, по-прежнему, на добыче и переработке минтая и тихоокеанской сельди, на которые приходится 75% и 22% добычи соответственно. В развитие этого бизнеса уже вложено более 700 млн долларов США, еще 700-900 млн долларов нам потребуется для строительства судов и береговых предприятий. То есть мы говорим о совокупных инвестициях в 1,5-1,7 млрд долларов в бизнес минтая и сельди. Инвестиции компании в поддержание основных фондов ежегодно также составляют около 20 млн долларов.

Сегодня наша продукция в основном отгружается на экспорт – в Западную Европу, Японию, Китай, Корею, Африку и на другие рынки.

Поставки на внутренний рынок до недавнего времени были экономически менее целесообразными. В настоящее время ситуация изменилась: во-первых, растет потребление в Российской Федерации, во-вторых, снижается конкурентоспособность китайской переработки из-за роста себестоимости. Эти факторы дают нам возможность переместить переработку полуфабрикатов в Россию, чтобы выпускать высококачественную конечную продукцию из белой рыбы, все более доступной для российского потребителя.

После ввода в эксплуатацию новых судов, располагающих высокотехнологичными мощностями по переработке, ключевыми рынками для нас станут Россия, Западная Европа и ЮВА, в том числе Китай. Однократная заморозка от вылова до потребителя обеспечивает высокое качество конечной продукции. Мы уверены, что рынок это оценит и ответит растущим спросом, что положительным образом скажется на сроках окупаемости наших инвестиций.

– На отраслевых выставках РРПК представила новую торговую марку Nordeco. Выход в розничный сегмент – это часть стратегии компании? Насколько важна для вас узнаваемость бренда у покупателей? Какая продукция будет представлена в линейке и на какую аудиторию она рассчитана?

– Создание собственной торговой марки стало важным шагом в развитии «Русской рыбопромышленной компании».

Мы гордимся высоким качеством продукта под маркой Nordeco. Это – закономерный результат постоянного совершенствования технологии добычи и переработки.

Компания предлагает рынку продукцию из филе минтая с уникальными потребительскими свойствами – экологически чистый (не случайно в названии марки присутствует «eco»), произведенный по технологии «первой заморозки», сохраняющей все полезные свойства и вкусовые качества рыбы, и при этом – доступный по цене продукт. Другой такой качественной дикой белой рыбы, как минтай, по доступной цене на рынке просто не существует.

Узнаваемость бренда, безусловно, для нас важна. Нам важно отделить нашу продукцию от продукции недобросовестных конкурентов, которые ради выгоды используют полифосфаты, удерживающие в продукции воду, и чрезмерную глазировку.

Российский потребитель достоин совершенно иного качества продукта, которое ему сегодня практически не знакомо. До последнего времени на отечественных прилавках преобладало филе китайского производства второй заморозки. В результате такое филе после жарки на сковороде уменьшается буквально в разы, приобретает неприглядный вид и, мягко говоря, не лучший вкус.

Мы хотим, чтобы бренд Nordeco стал для потребителя ориентиром, гарантом приобретения именно высококачественной продукции, замороженной непосредственно на судне, после чего к ней уже практически никто не прикасался.

Уверен, что, как только мы донесем качественную продукцию до потребителя, он сам сделает выбор в пользу этого ценнейшего источника «дикого» белка.

Александр ИВАНОВ, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 30 марта 2018 > № 2549259 Андрей Тетеркин


Россия > Рыба > fishnews.ru, 28 марта 2018 > № 2547228 Василий Соколов

В искусственном воспроизводстве пора расставить приоритеты.

Какие изменения для предприятий аквакультуры планируется внести в законодательство, для чего создается Стратегия искусственного воспроизводства водных биоресурсов в России и как решается вопрос с марикультурой на ООПТ – об этом в интервью Fishnews рассказал заместитель руководителя Росрыболовства Василий Соколов.

ГОТОВЯТСЯ ВАЖНЫЕ ЗАКОНЫ

– Василий Игоревич, начать хотелось бы с правовой базы. Планируются ли в ближайшее время изменения, которые имеют большое значение для аквакультуры, выход новых документов?

– Если говорить о законах, то сейчас в Госдуме находятся два документа, на которые стоит обратить внимание. Первый – это законопроект о приоритетном закреплении рыбоводных участков за организациями, которые до вступления в силу закона об аквакультуре осуществляли искусственное воспроизводство анадромных видов рыб (принят в первом чтении 7 февраля – прим. корр.). Изменения направлены на решение вопроса с уже действующими лососевыми рыбоводными заводами на Дальнем Востоке. Пока они работают в подвешенном состоянии, и проблем там много.

Второй законопроект посвящен государственной поддержке в части страхования предприятий аквакультуры. Документ прошел первое чтение, сейчас будет активно дорабатываться ко второму. Формируется рабочая группа по подготовке методики страхования. Рассчитываем, что в ближайшее время законопроект будет вынесен на второе чтение. Единственное, при обсуждении мы попросили, чтобы закон вступил в силу со следующего года – чтобы было время для качественной проработки вопроса с методикой. Необходимо совместно со страховыми компаниями и рыбоводами подготовить качественный, работающий инструмент поддержки.

Еще один документ – это также депутатский законопроект, с которым мы серьезно работаем. Он нацелен на решение проблемы с действующими аквакультурными хозяйствами в Республике Крым и Севастополе. Украинские документы были признаны соответствующими нашему законодательству, однако срок их действия у многих организаций подходит к концу. И встает вопрос, как этим предприятиям работать дальше, как пролонгировать их право на пользование акваторией, на которых размещена их рыбоводная инфраструктура. К сожалению, на документ есть и отрицательные заключения, сейчас совместно с депутатами и ГПУ Президента будем работать над устранением этих замечаний.

Достаточно большая работа ведется в части внесения изменений в Земельный кодекс, чтобы хозяйства аквакультуры могли в приоритетном порядке получать земельные участки и осуществлять свою деятельность. Этот законопроект несколько раз возвращали из разных инстанций. Непростой документ, не могу сказать, что он находится на финальной стадии, но работа ведется.

Также работаем над подзаконными актами. В частности, над урегулированием ситуации, когда предприятия занимаются аквакультурой за счет сбора естественных оседаний и их дальнейшего выращивания. А такая практика достаточно распространена, например с моллюсками.

Недавно внесены изменения в правила организации торгов, через которые распределяются рыбоводные участки. Дорабатывается нормативная база в части формирования границ РВУ – здесь не все так однозначно, особенно с Дальним Востоком, есть серьезные замечания у дальневосточных регионов по тем предложениями, которые подготовило Минвостокразвития.

Большая работа ведется по облегчению государственной экологической экспертизы для марикультурных хозяйств. Процедура очень громоздкая, неудобная. Стремимся к тому, чтобы по максимуму ее облегчить, предусмотреть время предприятиям для прохождения ГЭЭ. В случае с пастбищным рыбоводством, мы считаем, государственная экологическая экспертиза вообще не нужна.

– Были также вопросы к методике, классификатору для аквакультуры.

– Эти документы дорабатываются, по классификаторам мы уже получили предложения от регионов. ВНИРО подготовил подробный классификатор, по нему поступил ряд замечаний.

По методике определения объема ситуация достаточно сложная, все-таки мы предлагали несколько иные цифры, чем те, что ушли в итоге в Минюст. Но вопрос важный и, учитывая, что для достижения заявленных объемов много чего не готово на Дальнем Востоке, в рамках рабочей группы, которая соберется в селекторном режиме, планируем пройти по всем замечаниям.

Стратегия задаст ориентиры рыбоводам

– Нам также очень интересно, как идет подготовка Стратегии искусственного воспроизводства водных биоресурсов в Российской Федерации на период до 2030 года. В связи с чем решено было создать такой документ? На какой стадии его разработка?

– Стратегия должна задать основные направления искусственного воспроизводства водных биоресурсов в нашей стране. Сейчас эта деятельность осуществляется по такому полухаотичному-полутрадиционному принципу. Заводы в свое время строились исходя из разных соображений. Большая часть создавалась для компенсации ущерба, который наносился запасам той или иной хозяйственной деятельностью. После развала Советского Союза большинство организаций, в частности гидроэлектростанции, отказались от непрофильных активов, заводы были переданы в управление нашему ведомству.

Сейчас есть целый ряд проблем, которые нужно решить. Часть заводов работает, с нашей точки зрения, неэффективно, часть – не очень эффективно. Необходимо понять, каким образом с большим результатом использовать имеющееся финансирование, на реконструкцию и модернизацию каких мощностей направить усилия в первую очередь. В ряде регионов вообще нет воспроизводственных комплексов, хотя состояние запасов там оставляет желать лучшего. В этом случае надо подумать о создании новых заводов, посмотреть, где этим может заняться бизнес. Таким образом, мы анализируем не только ситуацию с государственными предприятиями, но и с мощностями частного сектора. Также необходимо определить, какие виды водных биоресурсов наиболее важны для воспроизводства в каждом конкретном регионе.

Многие наши предприятия занимаются воспроизводством «краснокнижных» объектов, которые по законодательству не относятся к ведению Росрыболовства. Нужно понять, как быть с этой работой, возможно, стоит обратиться по поводу финансирования в Минприроды. Необходимо также дать ориентир для хозяйствующих субъектов: выпуск каких видов водных биоресурсов они должны обеспечить в рамках компенсационных мероприятий.

Стратегия будет учитываться при формировании рыбохозяйственной госпрограммы, при постановке задач перед Главрыбводом и наукой. Также после принятия стратегии будет доработана методика оценки ущерба, подготовлены соответствующие рекомендации для организаций, занимающихся оценкой не предотвращаемого вреда, а также для наших территориальных управлений, чтобы было понимание, какие объекты лучше выпускать в рамках компенсационных мероприятий.

– То есть стратегия может быть интересна в том числе хозяйствующим субъектам.

– Да. Причем обсуждать этот документ мы решили абсолютно публично. Сейчас методично собираем по бассейнам представителей региональных администраций, науки, бизнеса, чтобы получить предложения. Каркас стратегии есть, но нужно учесть специфику и пожелания предпринимателей, субъектов Федерации.

– А с Приморским краем уже проводились такие обсуждения?

– Да. С Приморьем все достаточно понятно. В регионе есть частные рыбоводные заводы, которые уже работают, есть понимание, что такая деятельность может быть интересна для бизнеса. Но в то же время существуют серьезные опасения в плане эффективности государственных заводов. Пока мы не видим должного результата от их работы. Нужно понять, куда двигаться дальше. Ясно, например, что нельзя переводить всю работу на воспроизводство кеты, и в плане компенсационных мероприятий тоже – сейчас большая часть возмещается кетой. Надо расширять список объектов воспроизводства. Возможно, изучить целесообразность перепрофилирования заводов, если это позволит технология. Потому что пока выпуски такие, что зачастую не обеспечивают даже ежегодную закладку икры.

– Замминистра сельского хозяйства – руководитель Росрыболовства Илья Шестаков поставил задачу подготовить стратегию для лососевых рыбоводных заводов Сахалинской области – это будет отдельный документ?

– Нет, это будет раздел в рамках общей стратегии для Российской Федерации. Лососи – очень специфический объект в плане воспроизводства, и основные проблемы возникают именно на Дальнем Востоке. 5 марта проводили селекторное совещание, на котором рассматривались вопросы искусственного воспроизводства в дальневосточных регионах. Большую часть обсуждения заняла ситуация на Сахалине. Администрация области несколько лет назад говорила о планах по существенному увеличению мощностей ЛРЗ. Сейчас, судя по всему, взгляд на это изменился, ждем письменной позиции областных властей по рыбоводным заводам с соответствующими обоснованиями. Конечно, мы не можем влиять особо на бизнес, который уже построил заводы, но надо понимать: формируем мы рыбоводные участки или не формируем по лососям. Наука должна ответить на вопрос: где заводы можно строить, исходя из биологических принципов, а где нельзя. А главное – хотелось бы четко сформулировать цели, к чему мы стремимся.

– Региональная ассоциация рыбопромышленников предложила организовать в Сахалинской области конференцию по искусственному воспроизводству.

– Да, такое мероприятие планируется провести на Сахалине где-то в середине мая, там мы и презентуем стратегию искусственного воспроизводства в России, основное внимание, конечно, при обсуждении уделим островному региону.

ООПТ и марикультура – актуальный вопрос

– Большой резонанс получила тема работы аквакультурных хозяйств в границах ООПТ в Приморском крае. Как вы бы ее прокомментировали?

– Проблема с особо охраняемыми природными территориями много где поднималась, считаем, что да, тут нужно внести изменения. Хотелось бы обратить внимание на два момента. Первое – администрация края должна в установленном порядке внести согласованные с Минприроды поправки в Решение исполнительного комитета Приморского краевого Совета народных депутатов от 29 ноября 1974 года № 991. На заседании рабочей группы в феврале была отмечена необходимость таких изменений. Научное обоснование, насколько мне известно, по итогам этой встречи ТИНРО-Центр подготовил.

Второй момент – нужно определить четкие границы этих ООПТ. Потому что в соответствии с паспортами, которые служат основой для принятия всех решений, площадь там очень незначительная. Возможно, и проблемы никакой нет: рыбоводные участки находятся за пределами особо охраняемых природных территорий.

– Насколько я понимаю, позиция Росрыболовства – обеспечить предприятиям, которые столкнулись со сложностями, возможность работать, так как участки они получили на законных основаниях?

– РВУ были получены абсолютно легально, в рамках действовавшего на тот момент законодательства. Переоформлены они были также законным образом. Был сбой, когда представители территориального управления не явились на выпуски, - но, надеюсь, такие ситуации не повторятся. Я дал соответствующее поручение, ведь речь идет об исполнении государством своих обязательств по договору. В ближайший месяц, думаю, проведем селекторное совещание по проблеме хозяйств аквакультуры и ООПТ.

– В связи с работой в границах памятников природы, как я понимаю, поднималась тема специальной ТОР для аквакультуры в Приморском крае.

– Да, есть поручение вице-премьера – полпреда президента в ДФО Юрия Петровича Трутнева проработать вопрос и установить нормы, требования и параметры для таких территорий опережающего развития. В первую очередь это касается, конечно, ТОР по заливу Петра Великого, как наиболее интересной с точки зрения аквакультуры. Поэтому сейчас такая работа с Минвостокразвития ведется.

Маргарита КРЮЧКОВА, Fishnews

Россия > Рыба > fishnews.ru, 28 марта 2018 > № 2547228 Василий Соколов


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 28 февраля 2018 > № 2525056 Андрей Арефьев

Moon Tech адаптируется под современные требования рыбопереработки.

Российский Дальний Восток – самый «рыбный» регион – традиционно является привлекательным рынком для производителей перерабатывающей техники. Разнообразное сырье, условия работы и возможности самих компаний определяют потребности в оборудовании, которые порой могут сильно различаться даже у предприятий, расположенных по соседству друг от друга. Но и здесь за годы сформировались свои предпочтения, появились знакомые каждому рыбопереработчику имена. Среди них холодильное оборудование Yantai Moon – именно под таким брендом продукцию китайской государственной корпорации Moon Tech знают по всему Дальнему Востоку.

Широкое распространение машины этой фирмы получили благодаря проектам в области рыбопереработки, реализованным специалистами ООО «Технологическое оборудование». Эта российская производственная и инжиниринговая компания и сегодня является официальным партнером госкорпорации Moon Tech в России. Об опыте работы с китайскими коллегами и репутации настоящего заводского оборудования «made in China» Fishnews рассказал директор Торгового дома ООО «Технологическое оборудование» Андрей Арефьев.

– Андрей Геннадьевич, как вы оценили бы потребности рынка рыбопереработки в России 15-летней давности? На какой волне на российский Дальний Восток заходили ваши партнеры – госкорпорация Moon Tech?

– Первые продажи оборудования с логотипом Yantai Moon – нынешней Moon Tech – на дальневосточные рыбопромышленные предприятия начались в начале 2000-х годов. В общей сложности за несколько лет здесь было продано более 450 автономных плиточных морозильных аппаратов. Отмечу – все это были проекты коммерческого холода. На том этапе, когда отрасль после развала находилась в активной фазе восстановления, на предприятия требовались именно небольшие, недорогие и в то же время надежные машины для стабильной работы.

Этим критериям как раз и соответствовало оборудование наших китайских партнеров. Думаю, во многом благодаря оборудованию Yantai Moon был дан толчок для развития рыбопереработки на Дальнем Востоке. Могу сказать, что примерно половина рыбоперерабатывающих предприятий Камчатки, около 80% Сахалина, 90% Хабаровского края и 100% Магаданской области до сих пор используют в работе плиточники этой фирмы.

Оборудование наших китайских коллег известно не только на берегу, но и в море: за эти годы было реализовано немало проектов по переоборудованию холодильных установок на судах рыбопромыслового флота.

– Почти 20 лет! Немалый срок для проверки оборудования на практике. И каковы же отзывы пользователей?

– Это оказались оптимальные по соотношению цены/качества машины – универсальные, простые и в то же время надежные. В принципе, мы и сейчас оказываем техподдержку компаниям, которым устанавливали оборудование 10-15 лет назад, но нареканий по поводу плиточных морозильников Yantai Moon мы действительно не слышали, не считая замены мелких расходников.

Это оборудование продается до сих пор, но основной спрос, конечно, уже идет на более серьезные машины, т.к. укрупняется и сама отрасль.

Конечно, есть в нашей практике и примеры крупных проектов в рыбопереработке, реализованных на оборудовании Yantai Moon (Moon Tech). Например, завод компании «Корякморепродукт». На этом камчатском предприятии оборудование китайской корпорации прекрасно работает уже почти 10 лет, техподдержка требуется минимальная.

– А каковы основные требования современного рынка рыбопереработки в России к технике, что изменилось?

– Прежде всего это требование к энергоэффективности. Сейчас на первый план выходит экономика, поэтому в новых холодильных установках применяются уже инновационные методы, снижающие затраты на электроэнергию.

Ну и, конечно, неотъемлемое условие – это долговечность.

– А что с вопросом цены?

– Сегодня, на новом этапе развития отрасли, этот критерий уже смещается на второе место. Когда в отрасль заходят большие инвестиции, цена на средства производства становится вторичной.

Т.е. можно сказать, что на первом плане на сегодняшний день – современные технологии, которые все чаще называют «зеленые технологии». Как раз в этом направлении сейчас и движется госкорпорация Moon Tech.

– В прошлом году мы писали о том, что китайская государственная корпорация даже провела ребрендинг, сменила привычное для всех имя – Yantai Moon на Moon Tech (Moon Environment Technology Co., Ltd), а вместе с ним и акценты в производстве, взяв ориентир на экологичность и энергосбережение. «Технологии с заботой об окружающей среде» – так они сами формулируют новый смысл, заложенный в свое новое имя.

– Верно, причем в госкорпорации подчеркивают, что для них это больше, чем слова, чем просто имя, – это именно новый принцип работы.

В частности, уже сегодня Moon Tech становится лидером в КНР по производству каскадных СО2 холодильных систем, в основу которых заложено использование «зеленых технологий» – отказ от озоноразрушающих хладагентов. Мы тоже начинаем предлагать российским компаниям проекты с использованием такой техники нового поколения, но пока еще отечественный бизнес только присматривается к подобным решениям.

– В России и странах СНГ Moon Tech реализует крупные проекты даже в такой высокотехнологичной отрасли, как атомная энергетика.

– Да, эта работа ведется в рамках масштабного международного проекта «Новый шелковый путь», который охватывает различные сферы и включает в себя множество инфраструктурных проектов с государственным участием. В позапрошлом году корпорация Moon Tech, которая выступает генподрядчиком со стороны Китая, поставляла оборудование на Белорусскую АЭС, и я присутствовал на приемке изделий. Могу сказать, что Moon Tech хорошо зарекомендовала себя на рынке атомной энергетики и уже приступила к новому проекту, для которого требуются высококлассные установки для охлаждения.

В таких отраслях, как атомная энергетика, нефтехимия, как раз важно соотношение цены и качества, т.к. там используется очень дорогостоящее оборудование. Кроме того, конечно, требуются максимальные коэффициенты надежности.

– В рыбопереработке, как мы уже выяснили, ситуация отличается. Каковы здесь, на ваш взгляд, перспективы у китайских производителей?

– Перспективы, я считаю, хорошие. Отрасль не стоит на месте – у нее появляются новые потребности, а Moon Tech, в свою очередь, работает над новыми предложениями. Для этого у них есть все условия: государственное участие, большие производственные мощности, привлечение передовых мировых технологий и собственное научно-испытательное подразделение.

Да, мы видим, что на сегодняшний день у предприятий рыбоперерабатывающей отрасли есть широкий выбор среди производителей оборудования. Где-то высокую стоимость машин даже компенсируют выгодными финансовыми схемами на уровне межправительственных соглашений. Но сейчас все мы пребываем в ожидании окончательных решений по первой волне инвестпроектов, которые должны в том числе повлиять на тенденции рынка рыбопереработки. Могу сказать, что в некоторые проекты береговых рыбоперерабатывающих заводов под инвестквоты, подготовленные специалистами нашей компании и получившие одобрение межведомственной комиссии, заложено оборудование Moon Tech, которое имеет свои конкурентные преимущества.

Наталья СЫЧЕВА, Fishnews

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 28 февраля 2018 > № 2525056 Андрей Арефьев


Россия > Рыба > newizv.ru, 27 февраля 2018 > № 2511976 Никита Кричевский

Рыба вновь подорожает

Никита Кричевский, доктор экономических наук

Тысячи людей, работающих в отрасли, потеряют работу, а множество компаний обанкротится

Рыболовство – сфера для меня относительно понятная. Много лет назад познакомился с нынешним руководителем Информационного агентства по рыболовству Александром Савельевым: за прошедшие годы было множество совместных эфиров, статусных встреч, научных конференций, публичных слушаний. Так что специфический механизм функционирования российского рыбного хозяйства мне более-менее ясен.

Впрочем, в море на сейнере не ходил, потому и пишу «более-менее».

26 февраля случилось поприсутствовать на IV съезде работников рыбохозяйственного комплекса. Первым и главным впечатлением стало то, что ладные, статные мужики, что вроде бы должны радоваться возможности встретиться, пообщаться и, конечно, совместно поработать, были, что называется, на нервяке. С чего бы?

Для непосвященного в дела отрасли внешне все выглядит очень даже хорошо. За прошедшие 10 лет поступления в бюджеты увеличились с 2,9 тыс. до 10 тыс. рублей, профильные инвестиции выросли с 1,5 млрд. до 14 млрд. рублей, а грузопоток рыбной продукции на железнодорожном транспорте подскочил вдвое. Тем не менее, настроение у большинства участников было не сказать, чтоб похоронное, покажите мне сдавшегося обстоятельствам рыбака, но что-то в этом роде.

О причине писали неоднократно: отрасль, ставшая центром генерации прибыли, привлекла внимание статусных рейдеров. Как мягко высказался по этому поводу президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников (ВАРПЭ) Герман Зверев, «по мнению громадного большинства участников отрасли главная проблема в том.., что одна крупная рыбопромышленная компания противопоставила себя остальной отрасли, пытается поменять под себя правила игры, используя свой административный ресурс».

Ни для кого не секрет, что «одна крупная рыбопромышленная компания» – это «Русская рыбопромышленная компания» (РРПК), ключевыми собственниками которой являются зять олигарха новой волны Геннадия Тимченко миллиардер (что естественно) Глеб Франк и представитель еще одной «выдающейся» семьи – сын многолетнего соратника Сергея Шойгу и брат пока еще губернатора Подмосковья Максим Воробьев. Люди, работавшие под началом Тимченко, рассказывали, что когда тот входил в рабочее помещение, все гнетуще умолкали. Видимо, так подчиненные выражали свое «восхищение» близким знакомством Тимченко с Владимиром Путиным (не каждый может получить нужную резолюцию президента России, предположительно, в его загородной резиденции). Теперь схожие «восторженные» эмоции, только не на отдельный трудовой коллектив, а на всю рыбную отрасль огромной страны, оказывает его родственник Франк.

Правда, в день проведения съезда в прессу просочилась информация, что Воробьев «отлетел» от Франка (вышел из состава учредителей РРПК), якобы, по причине несогласованного обращения Воробьева к Путину с предложением изменить правила вылова краба, но, на мой взгляд, такое дистанцирование предпринято чисто для отвода глаз. Как известно, в прошлом году рыбные бизнес-партнеры затеяли обмен активами своего холдинга, и на днях он просто завершился. Кто же добровольно откажется от жирного куша?

Суть «нагибания» в следующем. В начале нулевых квоты на вылов рыбы распределялись через аукционы, редкостные по своей коррупционности мероприятия. Огромные деньги, которых у местных рыбаков отродясь не было, фактически уплачивались за саму возможность выхода в море: приобретаешь квоту на тонну, вылавливаешь раз в сорок больше, а потом «договариваешься» с соответствующими инстанциями. Само собой, сотни рыболовецких предприятий тогда разорились, но московские чинуши были счастливы – деньги поступали в бюджет, что, якобы, свидетельствовало об эффективности их работы.

В 2007 году порочную практику удалось сломать. Благодаря изменениям в Законе «О рыболовстве» и нескольким постановлениям Правительства, квоты начали распределяться по «историческому принципу» – тот, кто ловит сегодня, должен ловить и завтра, точнее, в ближайшие 10 лет. Были инициативы по увеличению срока до 15 лет, но и это не предел – в Норвегии, например, квоты закрепляются за судовладельцами на срок до 25 лет. Естественно разрешения предполагали значительные обременения, наподобие реализации фиксированной части улова внутри страны, создания строго очерченной береговой инфраструктуры или масштабного инвестирования в строительство рыболовецких судов. Причем, обязательства, взятые на себя рыбаками, соблюдались неукоснительно.

Аукционы – вещь хорошая, но, скажем, для яиц Фаберже. Предпринимательская деятельность напротив предполагает, в первую очередь, стабильность и предсказуемость. Однако когда перед тобой куш в виде ежегодного оборота отрасли в 120 млрд. рублей и экспорта продукции в жаждущие получать наши водные биоресурсы Южную Корею, Китай, Японию, сложившиеся правила игры можно ломать через колено.

По всей вероятности, именно так и собираются поступить Тимченко, Франк и К.

Во-первых, они предлагают вернуть аукционный порядок распределения квот, прекрасно понимая, что финансово тягаться с ними «каким-то» рыбакам нереально.

Во-вторых, они спят и видят, как бы внедрить формат электронных торгов, что сделает распределение квот непрозрачным (надеюсь, все помнят о хакерах и практиках внезапного отключения компьютерных систем в самый ответственный момент).

В-третьих, они прикрываются так называемыми «квотами под киль», когда 20% разрешений выдается под обязательство строить новые суда на российских верфях, услуги которых почему-то оказываются дороже, чем в той же Южной Корее.

В целом все чинно-благородно. Однако истиной целью новоявленных рейдеров видится, по мнению участников съезда, занятие положения «квотных раньте», когда ты выкупаешь право выхода в море, а потом перепродаешь его как собственным «дочкам», так и готовым горбатиться на тебя холопам. Схем много.

Нынешний рыбный кейс, реализуемый, предположительно, главным исполнителем от олигархии руководителем Росрыболовства Ильей Шестаковым, скорее всего, будет доведен до конца. Рыба вновь подорожает (надо же отбивать издержки), тысячи людей потеряют работу (в лучшем случае будут трудиться на новых хозяев за меньшие деньги), а множество компаний обанкротится (лес рубят – щепки летят). Но как бы цинично это ни звучало, чем быстрее ситуация дойдет до абсурда, тем скорее что-то начнет меняться.

Только нужны ли нам новые потрясения?

Россия > Рыба > newizv.ru, 27 февраля 2018 > № 2511976 Никита Кричевский


Россия. ДФО > Рыба > amurmedia.ru, 26 февраля 2018 > № 2517742 Максим Бергеля

Организации промысла лососевых в Хабаровском крае нужна «перезагрузка» - Максим Бергеля

Развитию рыбацких предприятий Ульчского и Комсомольского района в бассейне Амура мешает ряд проблем, которые необходимо устранять как можно скорее, считают добытчики лососевых. Именно эти инициативы делегаты Ассоциациирыбодобывающих предприятий Ульчского и Комсомольского районов Хабаровского края хотят обсудить на IV Съезде работников рыбохозяйственного комплекса РФ в Москве, сообщил в интервью корр. ИА AmurMedia председатель Ассоциации Максим Бергеля.

Напомним, что 26 февраля в Москве пройдет IV Съезд работников рыбохозяйственного комплекса РФ. Уже сегодня известно, что в мероприятии примут участие около 500 представителей рыбопромышленных компаний, отраслевых ассоциаций и объединений, федеральных и региональных органов государственной власти. Основной задачей Съезда, по замыслу организаторов, станет обсуждение многочисленных проблемных вопросов отрасли и поиск способов их разрешения — в том числе и для того, чтобы реализовать разработанную регулятором "Стратегию развития рыбохозяйственного комплекса Российской Федерации до 2030 года".

— Максим Александрович, возглавляемая вами Ассоциации рыбодобывающих предприятий Ульчского и Комсомольского районов – организация молодая, создана в августе 2017 года. Планируют ли члены Ассоциации принять участие в IV съезде работников рыбохозяйственного комплекса РФ?

— Конечно, наша ассоциация будет представлена на съезде. Мы выдвинули трех кандидатов от предприятий, которые входят в Ассоциацию. Сейчас решается вопрос выступления на этом съезде по тем вопросам, которые мы считаем самыми актуальными. Никому делегировать их мы не хотим, потому что никто лучше нас самих не расскажет о наших проблемах.

— И о каких же проблемах вы хотите рассказать на Съезде?

— О том, что больше всего волнует наши предприятия: как пройдет путина-2018, какие объемы вылова получат предприятия — члены ассоциации, какие решения в этом году будет принимать комиссия по регулированию вылова (добычи) анадромных видов рыб, как сработают новые Правила рыболовства и снизится ли промысловая нагрузка в лимане и устье Амура, из-за которой предприятия Ульчского и Комсомольского района не смогли освоить выделенные им объемы в 2017 году.

— В прошлом году путина действительно была не из удачных, зато на 2018 год ученые прогнозируют до 492 тысяч тонн красной рыбы на Дальнем Востоке…

— Да, мы слышали об этом. Однако это ведь прогноз на весь Дальневосточный бассейн. Сколько придет рыбы в Амур — вот вопрос. Мы считаем, что наука дает слишком оптимистичные прогнозы.

Прошлогодняя путина выявила ряд системных проблем, которые возникли уже давно и с каждым годом только усугубляются. Наша Ассоциация была создана именно для того, чтобы защитить интересы рыбодобытчиков, работающих в Ульчском, Комсомольском районах, и донести до власти и общества их консолидированное мнение по ключевым проблемам отрасли.

— Так что же это за проблемы?

— Проблема №1 – это неравномерное и нерациональное распределение промысловой нагрузки в бассейне Амура. Лосося в бассейне Амура в промысловых целях добывают в основном в трех районах: в Николаевском, в Ульчском и Комсомольском. И в 2017 году ситуация сложилась так, что основная промысловая нагрузка сконцентрировалась в Николаевском районе, в устье реки и лимане (до Николаевска-на-Амуре), именно там была добыта значительная часть лососевых. А до нас дошло только то небольшое количество рыбы, которой посчастливилось "проскочить". В итоге мы не смогли освоить даже рекомендованный наукой объем.

На эту проблему в прошлом году наложилась другая: предложение ввести запрет на использование плавных сетей при ловле лососевых в Амуре. Хочу напомнить, что только в Николаевском районе можно ловить лосося не только сетями, но и другими орудиями лова, в том числе ставными неводами типа "заездок". В Комсомольском и Ульчском районах лов ведется исключительно сетями, "заездки" поставить просто нет технической возможности. Поэтому, если бы запретили сети, то за пределами Николаевского района все предприятия просто прекратили бы свое существование. Мы настаивали на введении ограничений как для сетей, так и для других орудий лова, в частности, "заездков". К сожалению, в отличии от сетей, ограничения для "заездков" практически не были приняты. К чему это привело, я уже сказал.

Наука утверждает, что в этом году все будет хорошо: принятых мер ограничения хватит, чтобы пропускать наверх достаточное количество рыбы. Конечно, кто прав, кто неправ — окончательно выяснится в ходе путины 2018 года, но члены нашей Ассоциации не питают оптимизма на этот счет.

— Не доверяете рыбной науке?

— Поясню на примере. Представим трубу, проложенную для орошения полей. Если в этой трубе по всей ее длине на равномерном расстоянии расположены отводы, которыми каждый питает свое поле, то все поля вдоль этой трубы, имеющие доступ к воде, будут орошены, а хозяин каждого поля будет очень рачительно использовать эту воду, стремясь оросить как можно больше площади. Напротив, если в начале этой трубы образуется огромная дыра, из которой вода хлещет, то воды хватит только на орошение полей, расположенных рядом с этой дырой, а все остальные поля останутся без воды. Вот это и есть ситуация 2017 года на Амуре.

Принятые меры частично эту "дыру" подлатают, но в целом она останется почти такой же большой. Если рыбы будет много, то она, возможно, "прорвется" в чуть большем количестве, чем в 2017 году, и ситуация не будет столь острой.

Но здесь вступает проблема № 2 – экологическая. Если в прошлом году мы не смогли поймать тот объем, который нам разрешили, то, значит, и нерестилища не получили нужного количества производителей. Соответственно, в последующие годы рыбы будет все меньше и меньше, что может привести к совсем уж печальным результатам.

При этом сегодня наука монополизировала право на истину. Все, что говорят ученые, для органов управления — истина в последней инстанции, всех остальных они не слышат. С одной стороны, это объясняется тем, что любая система стремится получать информацию из одного надежного источника. Но если это так, значит, наука должна взять на себя ответственность за выданные рекомендации и прогнозы. И рекомендации эти должны основываться на достоверных данных о популяциях лососевых и их динамике, а не на конъюнктурных соображениях. Чтобы каждый год не "гадать на кофейной гуще", а брать данные предыдущего года и делать четкий прогноз. Тогда и нерестилища будут заполняться надлежащим образом, и цикл промышленного вылова не будет испытывать таких колебаний. В свою очередь промышленники готовы помогать, в том числе и финансово. Финансировать экспедиции и помогать в сборе данных.

И проблема №3 – управленческая. Распределение объемов вылова должно быть приведено в систему — понятную и просчитываемую. Существующая система, при которой каждое предприятие, освоившее предоставленный ему объем, имеет право просить "добавку", порождает ситуацию, когда за счет чрезмерной промысловой нагрузки первыми завершают лов те предприятия, чьи рыбопромысловые участки (РПУ) находятся в лимане и в устье Амура. Они же и получают "добавки". В итоге предприятия Ульчского и Комсомольского района из-за отсутствия рыбы в реке не могут освоить предоставленные им объемы.

То есть основной вопрос сводится к тому, что решения должны приниматься не ситуативно, а на основании четкой, логичной и математически просчитываемой модели. Поэтому мы будем активно продвигать идею жесткого математического подхода к распределению объемов.

— Так что конкретно предлагают рыбаки Ульчского и Комсомольского районов?

— Наука каждый год рассчитывает, какой объем лососевых можно выловить. Этот рекомендованный объем необходимо делить на две части. И каждая половина жестко делится в процентном соотношении между районами промысла.

— В равных долях?

— Как решит комиссия. Главное, чтобы это решение действовало в течение нескольких лет. Допустим, 5 лет, чтобы появилась некая стабильность. Традиционно раздел идет так: 40% идет на Николаевский район, 40% на Ульчский и 20% — Комсомольскому. Эта пропорция всем привычна и всех устраивает.

Затем эти районные проценты должны быть распределены между рыбопромысловыми участками (РПУ). За то время, пока предприятия осваивают первую половину рекомендуемого объема, у науки есть возможность проверить правильность сделанных прогнозов, оценить, как заполняются нерестилища. Если будет видно, что рыба идет не так, как планировалось, то за счет дополнительных мер регулирования можно будет сократить объемы вылова и обезопасить нерестилища от незаполнения.

Вторая половина рекомендованного объема вылова начинает вылавливаться предприятиями ниже расположенного района только после освоения выше расположенным районом определенного процента освоения первой части рекомендуемого объема.

— Выглядит ваша схема довольно гладко, но ведь и без подводных камней ничего не обходится?

— На деле есть проблема, и заключается она в том, как методологически правильно поделить рекомендуемые объемы, приходящиеся на каждый район промысла, между рыбопромысловыми участками, расположенными на территории районов. Наиболее просто выглядит распределение объемов поровну между всеми РПУ. Однако у этого подхода есть большой изъян — РПУ отличаются по площади, расположению и т.д. Возможно, здесь стоит применять принцип экономической целесообразности. Каждый РПУ должен получить такой объем, какой достаточен для окупаемости лова на нем, но и этот принцип потребует сложных расчетов.

На мой взгляд, наиболее интересным является принцип, основанный на социально-экономической активности предприятия. Этот принцип подразумевает учет социальных налоговых отчислений (НДФЛ, ЕСН) и неналоговых отчислений предприятия, например, благотворительные отчисления, расходы на инфраструктуры поселений и т.д. Таким образом, у краевых органов власти появляется инструмент стимулирования социальной ответственности бизнеса для развития удаленных территорий.

Каждое предприятие, как правило, несет определенную социальную нагрузку: помощь школам, детсадам, инвалидам, в проведении каких-то мероприятий. И эту помощь можно засчитывать, когда распределяется объем вылова. К примеру, наши рыбаки получают письмо из комитета рыбного хозяйства с просьбой оказать спонсорскую помощь в организации соревнований, скажем, для детей. Кто-то внес, кто-то не внес. При той системе, о которой я говорю, на следующий год у комитета будет измеримый критерий: такие-то заплатили, такие-то не заплатили, и, значит, первые получат в объемах чуть больше, а вторые чуть меньше. И аналогично с другими социальными проектами. Это своего рода реализация принципа социальной справедливости "сколько отдаешь, столько и получаешь".

— Иначе говоря, вы предлагаете ввести в рыбную экономику критерий "добрых дел"?

— Да. Вообще, добрые дела не принято считать, но с таким подходом я бы рекомендовал все же считать и еще учитывать их размер относительно ВВП предприятия. К примеру, два предприятия оказали помощь, условно говоря, на 100 рублей. Но при этом для одного предприятия это 10% от прибыли, а для другого – 1%. То есть, сопоставляя размер помощи с общим размером прибыли или выручки, мы получаем представление об истинной щедрости или социальной активности дающего.

Сюда можно отнести те же социальные отчисления. Просто налоги – это одно, а социальные налоги – это другое. Есть "черные" зарплаты, есть "белые", и бывает так, что если смотреть по объему того же НДФЛ, можно увидеть, что у одного рыбодобытчика 300 работников, а НДФЛ — 3 рубля, а у другого 100 работников, а НДФЛ — 10 рублей. Значит, тот, у кого НДФЛ выше, несет большую социальную нагрузку, и, соответственно, в следующий раз получит больше объемов. И вот такими не запретительными, не репрессивными, а мотивационными мерами можно выстроить систему, когда каждый рыбодобытчик будет иметь возможность самостоятельно рассчитать, сколько он получит объемов на следующий год.

Вообще, надо помнить, что для Хабаровского края рыбная отрасль – инструмент социальной политики. Это не просто ниша экономической деятельности, где есть некий произведенный продукт, налоговые отчисления и все. Для края это инструмент перераспределения полученного дохода за счет неналоговых инструментов.

По большому счету наши амурские села – это депрессивные территории с высоким оттоком населения, низкими зарплатами и низким уровнем жизни. Вся налоговая система не позволит рублю, уплаченному рыбаками в систему, этим же рублем вернуться в то же село. Никогда этого не будет. Деньги уйдут в федеральный бюджет, потом где-то перераспределятся, и, может быть, вернутся в экономику территории в виде субсидий, дотаций, а тут – живой рубль, направленный на конкретное дело и без всяких проволочек.

— Вы это предложение уже обсуждали с членами Ассоциации?

— Среди членов Ассоциации — да, обсуждали. В целом поддержка есть. В данном случае, я считаю, должна быть система, и каждый уже должен в нее встраиваться.

— Вы собираетесь выступить на Съезде с этими идеями. А как их оценили в правительстве края, в комиссии по анадромным видам рыб?

— 2018 год только начался, поэтому все оговоренное выше – это по большему счету выводы 2017 года. И у нас в плане работы это все и заложено – доносить эту идею до всех лиц, принимающих решения. А Съезд — это очень удобная площадка для этого.

В ближайших планах — все это надлежащим образом письменно оформить и разослать всем заинтересованным органам: в комитет, комиссию, в терруправление Росрыболовства, во все структуры, которые связаны с добычей лососевых. Обязательно привлечь к обсуждению СМИ. Возможно, мы услышим конструктивную критику и поймем, что какие-то вещи мы неправильно предлагаем и лучше сделать как-то иначе. В любом случае мое мнение: все сложные вещи должны превращаться в систему. Система убирает субъективизм и оперирует измеряемыми параметрами: процентами, долями, цифрами. Будем добиваться, чтобы наше предложение было принято в той или иной форме.

— А что больше всего мешает вам в работе с краевыми органами власти?

— Мешает субъективизм в принятии решений. Рыбодобыча в силу своего природного характера труднее поддается какому-либо прогнозированию. Возможны разные сценарии развития событий, поэтому и решение должен принимать не один человек, а, говоря условно, система.

— В комиссии по анадромным рыбам к вашему мнению прислушаются, как вы считаете? Есть уже "истории успеха"?

— Скорее нет, чем да. Мы к этой комиссии не имеем никакого отношения. Она, согласно Положению о комиссии, на две трети состоит из федеральных чиновников и представителей науки. Члены Ассоциации тоже там упомянуты, но в силу того, что сложно собирать комиссии с большой численностью, нас туда как-то не пригласили. Поэтому мы присутствуем только на рабочих группах, где просто высказываем свое мнение, которое зачастую не отражается в принятых решениях.

Есть ведь и еще одна серьезная проблема в работе комиссии: большая часть ее участников вообще далека от ситуации. Там есть представители Минобороны, МЧС и других ведомств, которые проблематику рыбной отрасли знают лишь понаслышке. Так что комиссия большая, а компетенции не так уж и много.

Мы в прошлом году в ответ на запрос из Амурского ТУ Росрыболовства предлагали свои поправки к положению о регулировании деятельности комиссии, в частности пересмотреть требования к количеству представителей федеральных органов власти, чтобы появилась возможность ввести в ее состав представителей ассоциации, глав муниципальных районов, потому что они как никто другой знают, что там происходит.

— И какова была обратная связь?

— Формат запроса не предполагает ответа. Они просто аккумулируют всю эту информацию, потом выдадут некий проект изменений. Возможно. А возможно, и не выдадут. Что будет дальше с нашими предложениями, мы не знаем.

Система не двусторонняя, скажем так. Поэтому нужно что-то менять в плане принятия решений, чтобы голос науки, голос рыбаков, голос местного населения становился фундаментом для принятия решений.

Наша парадигма работы – не конфликт. Мы хотим нормального, конструктивного диалога. Мы не претендуем на истину, мы высказываем наше мнение, которое, естественно, нуждается в шлифовке, доработке и изменениях.

Главное, чтобы те, кто принимает решения, не только слышали нас, но и слушали. И не только нас, но и всех тех, кто говорит по существу и за дело. Но решение, конечно, остается за органами управления.

Материал подготовлен в рамках специального проекта медиахолдинга PrimaMedia "Большая Рыба".

Справка: IV Съезд работников рыбохозяйственного комплекса Российской Федерации пройдет 26 февраля 2018 года в Москве на площадке ПАО "Центр международной торговли". Как предполагается, в работе Съезда примут участие около 500 делегатов от рыбохозяйственных предприятий Российской Федерации, представители федеральных и региональных органов государственной власти, профессиональных ассоциаций и объединений.

Организаторами Съезда выступают НО "Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров" (НО "ВАРПЭ"), ЦК Российского профсоюза работников рыбного хозяйства (Росрыбпрофсоюз) при поддержке Федерального агентства по рыболовству (ФАР, Росрыболовство). Программа мероприятия – здесь.

Также в рамках работы Съезда планируется подписание трехстороннего отраслевого соглашения по организациям рыбного хозяйства на 2018-2020 годы между НО "ВАРПЭ", Росрыбпрофсоюзом и Федеральным агентством по рыболовству.

III Всероссийский съезд рыбаков проводился в феврале 2012 года, в нем приняли участие более 600 человек.

Подробнее: https://amurmedia.ru/news/671373/

Россия. ДФО > Рыба > amurmedia.ru, 26 февраля 2018 > № 2517742 Максим Бергеля


Россия > Рыба > fish.gov.ru, 26 февраля 2018 > № 2514101 Илья Шестаков

Илья Шестаков: менять механизм инвестиционных квот смысла не вижу.

Глава Росрыболовства поделился с EastRussia ожиданиями от предстоящего Съезда работников рыбохозяйственного комплекса.

Мы встретились с главой Росрыболовства Ильей Шестаковым накануне IV Съезда работников рыбохозяйственного комплекса. Съезд заявлен как «судьбоносный» и «переломный». В рыбной отрасли постоянно что-нибудь меняют и ломают, а счастья все равно нет. Рыбаки никак не могут «отмыться» от ярлыков: скажем, очень неплохая отечественная рыба появляется даже в дешевых сетевых магазинах, но вопрос «почему россияне не видят рыбы?» публицисты и блогеры будут задавать, кажется, бесконечно. Часто рыбаков ругают за то, за что хвалят всех остальных, например, за высокие экспортные объемы. И хвалят за то, за что прочих ругают, скажем, за ярко выраженную консолидацию активов в руках немногих компаний. Мы решили построить беседу на этих стереотипах и парадоксах, ведь именно вокруг них обречена вращаться дискуссия и на съезде, и после него.

– На каких действительно важных проблемах сконцентрируется съезд, какие решения могут быть предложены?

– Во-первых, речь пойдет о методах регулирования отрасли, в том числе освоения новых, перспективных объектов промысла. Хотя сейчас можно говорить, что не такие уж эти объекты и новые, это, скорее, те ресурсы, которые мы начали добывать снова, и объемы вылова которых необходимо наращивать. Например, скумбрия и сардина иваси. Нужно менять регулирование вылова лососевых. Глядя на ситуацию на Дальнем Востоке, мы понимаем, что необходимо принимать некие нововведения: меняется ситуация с подходами рыбы, она уходит севернее, поэтому нужно снижать промысловую нагрузку на Сахалине и на Амуре, создавать более точное, точечное регулирование.

Во-вторых, речь пойдет о снижении административных барьеров. Хотя мы над этим постоянно и кропотливо работаем, нерешенных вопросов все равно много. На съезде будут присутствовать представители контролирующих органов исполнительной власти. Очень важно, чтобы они услышали не только от владельцев компаний, но и от капитанов судов о том, что происходит в реальности, где есть перегибы. К снижению административной нагрузки надо подходить очень сбалансированно: нельзя потерять контроль, но при этом нагрузка не должна быть неразумной.

Третий важный блок – условия работы рыбаков. Часть компаний еще не соответствует отраслевым стандартам и по уровню официальной заработной платы, и по условиям труда непосредственно в море, и по вопросам обеспечения техники безопасности.

Понятно, что будет обсуждаться вопрос сохранения спасательных судов в ведении Росрыболовства. Спасательные суда имеют свою специфику, в отличие от судов Росморречфлота, они не просто стоят в порту и осуществляют помощь только в момент аварии, они постоянно находятся на промысле.

И, наконец, это вопросы образования: квалифицированных кадров недостаточно. Выпускается немало специалистов, но их число сокращается из-за снижения финансирования. Сокращается и количество самих институтов, это ведет к потере специализации. Вопросы финансирования в целом – науки, образования, рыбоохраны – важнейшая тема обсуждения.

– Что мешает некоторым компаниям платить приличную зарплату, бедность или жадность?

– Зарплаты в отрасли немалые, но некоторые компании выплачивают их неофициально. Серую часть зарплаты нужно вывести наружу. Есть проблема и с условиями труда: существуют стандарты, часто они нарушаются, и причина, конечно, в жадности судовладельцев, которые считают: «раз мы платим заработную плату, и люди на нее согласны, готовы работать в таких условиях, значит, все хорошо». Да, они готовы. Но это неправильно. На съезде будет принято решение о создании Ассоциации работодателей и в дальнейшем планируем заключить трехстороннее соглашение (регулятор, бизнес, профсоюзы), это очень хороший шаг вперед.

– Рыбакам часто бросают упрек: где рыба на прилавках? Ценные сорта уходят на экспорт, но, если газовиков никто не упрекает за экспорт газа, рыбаков критикуют. А в чем подлинная причина пустоты прилавков? Может, у населения просто нет платежеспособного спроса?

– Аналогия с той же нефтью есть. Мы долго бились за то, чтобы поставлять бензин за рубеж, но почему-то так и не поставляем. Причем бензин в стране все равно не самый дешевый.

В России – ограниченный потребительский спрос. Поставлять на рынок продукции больше, чем он потребляет, бессмысленно. Рыба при доставке от места промысла до прилавка дорожает, и это тоже влияет на объемы потребления. Рыба-то есть, и с избытком, ограниченный спрос дает возможность поставок излишков на экспорт. В этом нет ничего плохого.

Плохо не то, что рыба идет на экспорт, а то, что на экспорт поставляется сырье, которое перерабатывается в том же Китае, а потом заходит к нам на внутренний рынок. Здесь есть вопросы недобросовестной конкуренции со стороны китайских производителей, вопросы качества их продукции. Эту ситуацию надо исправлять. То, что мы делаем в рамках инвестиционных квот, то есть создаем переработку на судах и берегу, как раз и даст возможность поставлять на экспорт продукцию с более высокой добавленной стоимостью.

– Как повлияло на ситуацию обязательство в рамках ВТО обнулить экспортные и импортные пошлины?

– Экспортная пошлина еще не нулевая, но быстро снижается в рамках обязательств и будет обнулена. Если бы мы сохранили экспортную пошлину, у нас было бы больше возможностей на законных основаниях стимулировать к экспорту продукцию с высокой степенью переработки. Сейчас, к сожалению, такой возможности нет. Надо было настаивать на том, чтобы экспортную пошлину сохранять.

– Насколько я помню, главным в переговорах было министерство экономического развития, а Минсельхоз со всем соглашался?

– Не совсем так. Я участвовал в переговорах со стороны Минсельхоза (в ранге замминистра – прим. EastRussia). Минсельхоз принимал очень активное участие по критическим на тот момент позициям, а это было квотирование по ряду продуктов (свинина, мясо птицы, говядина – то, где Россия вышла на серьезные уровни самообеспечения). По рыбе переговоры, к сожалению, вело само Росрыболовство, которое на тот момент не находилось в зоне ответственности Минсельхоза. Сейчас что-либо менять уже неправильно, обязательства приняты. Мы обсуждаем возможности изменений за счет других механизмов. Например, активно обсуждается возможность влияния на рынок через ставку сбора за вылов. Но это очень сложно администрировать: ты должен доказать, что выловил сам, вывез за рубеж, а не продал через какую-то трейдинговую компанию, и так далее. Вопрос администрирования, в том числе прослеживаемости перемещения той или иной продукции получается очень сложный.

– Как вы взаимодействуете с другими ведомствами? С Минсельхозом, Минвостокразвития, Пограничной службой?

– С пограничниками работаем, на мой взгляд, достаточно конструктивно. Создана рабочая группа – это основной инструмент взаимодействия при принятии решений. Надо найти сбалансированный подход: нельзя потерять возможности контроля и бездумно снять все регулирующие функции. Движение вперед есть, мы спорим, доказываем, обсуждаем. Главный дискуссионный вопрос, который до сих пор остается: как улучшить контроль на прибрежных участках при вылове анадромных видов рыб. Очень сложно разграничить зоны ответственности.

Что касается Минвостокразвития, то все их инициативы мы обсуждаем. Инициативы разные, инициатив много. Мы считаем: главное, чтобы все эти инициативы были направлены на обдуманное развитие, а не в духе «всем все разрешить». Так невозможно, к сожалению. На воде, кроме рыбаков, кроме предприятий аквалькультуры, есть и другие пользователи – например, рыбаки-любители. Есть зоны отдыха, природоохранные зоны. Действовать нужно очень аккуратно, сбалансированно. Делать комплексный анализ прежде, чем принимать решения. Мне кажется, мы с Минвостокразвития работаем именно в таком ключе: предложения, которые от них поступают, мы обсуждаем, и находим компромиссное решение.

– А вообще полномочий вам хватает?

– Да, абсолютно хватает. С Минсельхозом вообще нет никаких сложностей, я в одном лице курирую вопросы и в Минсельхозе, и здесь (Шестаков сохраняет статус заместителя министра сельского хозяйства – прим. EastRussia). Говорить о том, что нам необходимы какие-то дополнительные полномочия, я бы не стал. К тому же любая административная реформа приведет к очередному переизданию нормативных документов, а это паралич в работе минимум на несколько месяцев.

– Вы упомянули аквакультуру, и с ней связана важная проблема: на Дальнем Востоке она не развивается, говорят, не хватает законодательных актов. В чем истинная причина торможения?

– Я считаю, что законодательной базы в целом хватает. Какие-то точечные изменения в Лесной кодекс, в возможность предоставления земельных участков – да, наверное, они нужны и их можно вносить, но это станет всего лишь дополнительным стимулом для развития, которое сейчас и так никто не сдерживает. Если ты берешь марикультурный участок, ты должен понимать, где будешь размещать свою базу на приморском участке, на берегу. Каких-то других ограничений, по сути дела, нет. Многие говорят о невозможности осуществления охраны, но все полномочия уже есть: они прописаны в Гражданском кодексе, вышло постановление Верховного суда о том, кто имеет право на объекты аквакультуры на рыбоводных участках.

Чего действительно не хватает, это знаний. Мы раздали на Дальнем Востоке около 60 тыс. га под марикульутуру, но знания у людей, которые их взяли, еще недостаточны. Не хватает кадров, ведь в России никогда этим не занимались, и кадры необходимо воспитывать, необходимо привлекать. Кроме того, не хватает посадочного материала. Это две долгосрочные задачи, которые предстоит решить и бизнесу, и регулятору.

– Рассматривается ли схема гослизинга посадочных материалов по той же модели, что была с племенным скотом в животноводстве?

– Я не считаю, что это должно делать государство, это дело бизнеса. Господдержка – да, но не подмена государством бизнеса. Уже есть субсидии на закупку рыбопосадочного материала – субсидирование процентных ставок по привлекаемым кредитам. Можно обсуждать какие-то другие формы поддержки, если они потребуются. Но мне кажется, для развития марикультуры дефицит господдержки – не самое главное препятствие.

– В рамках инвестиционных квот 25% распределили на создание береговой инфраструктуры, 75% – на модернизацию флота. Бизнес недоволен: квот на «берег» не хватило, а на «флот» их слишком много. Например, Преображенская база тралового флота отозвала свою заявку на участие в программе инвестквот. Будут ли изменены пропорции, изменен механизм?

– Во-первых, мы изначально не были настроены на выделение инвестиционных квот под рыбоперерабатывающие предприятия. Не из-за того, что мы считаем, что это неважно. Это важно, но очень сложно администрировать. Если судно – тут понятно, у него есть размеры, есть мощности установленной на нем перерабатывающей фабрики, есть, в конце концов, объемы вылова, расписанные по техническим характеристикам. Однако свойства предприятий «на берегу» так просто формализовать не получится. Можно построить два предприятия с одной и той же мощностью переработки, но одно будет суперсовременным и инновационным, а другое, извиняюсь, сараем с дешевым китайским оборудованием, претендующим точно на такие же объемы господдержки. Проследить это, сказать: «стройте только по этой технологии», определить, какое оборудование использовать – это тяжело, и вообще, это не задача государства – навязывать бизнесу технические решения.

Во-вторых, мы все равно считаем, что флот необходимо модернизировать, а также строить новый. Количество аварийных случаев не сокращается. Какие-то суда модернизировали, то есть повысили эффективность, но «коробка», то есть само судно, не соответствует высокотехнологичной «начинке», не тянет.

В-третьих, эффективность переработки рыбы в море все равно будет экономически более высокой, чем заморозка рыбы на судне и ее переработка на берегу, особенно в условиях Дальнего Востока. Именно поэтому государство должно стимулировать создание современных судов с полным циклом на борту.

С точки зрения стимулирования рыбопереработки мы закладывали в новый закон другой механизм: повышающий коэффициент 1,2 для тех, кто поставляет уловы свежей, охлажденной или живой рыбы на берег. Это достаточно хороший стимул, чтобы везти рыбу на российский берег, а, раз появляется сырье, объемы для загрузки мощностей, у инвесторов возникает стимул развивать береговую переработку.

То, что на Дальнем Востоке столь высокий интерес к строительству береговых перерабатывающих заводов, неплохо, но менять пропорции (25 на 75) мы не считаем необходимым.

Флоту нужны шесть крупнотоннажных судов, которые планируется построить на Дальнем Востоке по итогам первого этапа отбора заявок, но даже их недостаточно. Мы надеемся, что многие компании посмотрят на первые результаты, первый опыт, и к следующему году, во вторую заявочную кампанию, мы выберем инвестиционную квоту по крупнотоннажным судам.

Знаю, что у ряда компаний есть недоверие к отечественным верфям, и они собираются строить новые суда, но за рубежом.

– Собственно, это им не нравится – необходимость строить у себя.

– Ни для кого не было секретом, что строительство на отечественных верфях дороже, и процесс пока менее предсказуем. Потому что у нас или никогда такого не строили, или забыли, как это делается. Но потому и дается дополнительное стимулирование, причем неплохое: если переводить в денежный эквивалент стоимость квоты, получится очень серьезная цифра.

– Получается, компании заявились, как бы демонстрируя свой принципиальный интерес к механизму, но потом отказались?

– У нас есть всего один отказник, и мы не считаем, что это критично. Остальные не прошли отбор потому, что, к сожалению, их документы не соответствовали тем требованиям, которые заложены в постановлениях правительства об инвестиционных квотах.

– Какое решение будет принято по крабовым квотам?

– Мне сложно сказать, сохранится (исторический принцип распределения квот – прим. EastRussia) или нет, потому что идет обсуждение, и обсуждаются совершенно разные варианты. Надо все очень четко взвесить, в каждом из предложений есть минусы и плюсы. Надо коллегиально понять, где плюсов больше и меньше минусов. Это задача не только Росрыболовства, она затрагивает и другие отрасли, другие вопросы, связанные с экономическим развитием страны, социальные и юридические аспекты. Нужно все это обсудить, подробно, чтобы принять сбалансированное, взвешенное решение.

– Консолидация активов в российской экономике характерна абсолютно для всех отраслей, не обошла она и рыбную отрасль. Экономисты смотрят на это по-разному. Какова ваша точка зрения?

– Действительно, сложный вопрос. Во-первых, многое зависит от отрасли. В рыболовстве консолидация на определенных объектах, на определенных объемах, например, на промышленном вылове, наверное, хороша. Потому что повышается эффективность и вылова, и экономики компании. С этим сложно спорить. Что теряется? Возможность конкуренции. Это серьезный вызов: на рынке появляются крупные игроки, которые могут рынком управлять.

Мне кажется, надо выстаивать баланс: на определенных участках может работать крупный бизнес, а на других должны остаться малые и средние предприятия. Это важно не только с точки зрения экономики, но и с точки зрения социальной политики: малые предприятия часто находятся в удаленных поселках и, по сути дела, поддерживают там жизнь.

Когда мы закладывали механизм стимулирования прибрежного рыболовства – доставки живой, охлажденной и живой рыбы на берег, мы думали не только о рыбоперерабатывающих заводах, но и о малых предприятиях. У них небольшие квоты, маленькие суда и им критически важна возможность дополнительного привлечения сырьевых ресурсов. Я бы так разделил: прибрежная зона должна остаться за малыми и средними предприятиями, «промка» (промышленный лов в отдаленных районах океана – прим. EastRussia) – за крупным бизнесом.

Россия > Рыба > fish.gov.ru, 26 февраля 2018 > № 2514101 Илья Шестаков


Россия. ДФО > Рыба > amurmedia.ru, 22 февраля 2018 > № 2517738 Александр Канивец

Канивец: Рыбаки Хабаровского края - против монополии в отрасли и за квоты строящим флот

Предприятия рыбохозяйственного комплекса Хабаровского края выступают против "монополизации" добычи водных биоресурсов без обязательств по модернизации и обновлению рыбопромыслового флота. Об этом в преддверии IV Съезда рыбаков России в интервью корр. ИА AmurMedia сообщил президент Ассоциации предприятий рыбной отрасли Хабаровского края Александр Канивец.

Напомним, что 26 февраля в Москве пройдет IV Съезд работников рыбохозяйственного комплекса РФ. Уже сегодня известно, что в мероприятии примут участие около 500 представителей рыбопромышленных компаний, отраслевых ассоциаций и объединений, федеральных и региональных органов государственной власти. Основной задачей Съезда, по замыслу организаторов, станет обсуждение многочисленных проблемных вопросов отрасли и поиск способов их разрешения — в том числе и для того, чтобы реализовать разработанную регулятором "Стратегию развития рыбохозяйственного комплекса Российской Федерации до 2030 года".

— Александр Владимирович, Всероссийские съезды рыбаков – события не частые в жизни предприятий отрасли, предыдущий III съезд прошел в 2012 году. Кто, по вашим данным, будет представлять Хабаровский край на нынешнем съезде, и как шел отбор делегатов?

— Начну с нашей делегации. Это 11 человек, которые будут представлять на съезде Хабаровский край. В составе делегации директора предприятий, а также министр природных ресурсов Хабаровского края Александр Ермолин, председатель краевого комитета рыбного хозяйства Кирилл Фирсов и два руководителя краевых ассоциаций: председатель Ассоциации рыбохозяйственных предприятий Амурского бассейна и Хабаровского края Александр Поздняков и я. Каков был принцип выдвижения? Один делегат от 200 человек. Мы собрали заинтересованные предприятия, провели региональную конференцию, подсчитали количество работников в них и решили, что от 3000 участников Ассоциации из возможных 15 будет направлено 11 делегатов.

Что касается повестки съезда, то главные темы — это результаты развития отрасли в 2012-2017 годах, своего рода подведение итогов, и Стратегия развития рыбохозяйственного комплекса до 2030 года. На Съезде также планируется заключить трехстороннее соглашение между профсоюзами, Всероссийской ассоциацией рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ) и Федеральным агентством по рыболовству.

Среди тех вопросов, которые включены в повестку съезда, ключевые — вопросы реализации Стратегии развития рыбохозяйственного комплекса РФ, снятие административных барьеров, проблемы возрождения рыболовецких колхозов, сохранение исторического принципа наделения квотами.

— Какие вопросы вам кажутся наиболее важными? Планируете ли выступать в прениях по ним?

— Мы готовы принять участие в прениях по всем вопросам, которые будут обсуждаться на съезде, а из вынесенных в повестку нашу делегацию заинтересовала проблема, озвученная сахалинской делегацией. Это вопрос об административных барьерах. В частности, дублирование полномочий государственных органов, осуществляющих досмотр судов и продукции в порту, введение риск-ориентированного подхода в контрольно-надзорной деятельности, исключение избыточной нормы осуществления перегруза в присутствии органа охраны. Хотя об административных барьерах говорится уже много лет, но воз и ныне там.

— Среди перечисленных вами один вопрос стал самым обсуждаемым в рыбодобывающей отрасли в последние месяцы. А как вы относитесь к вопросу сохранения "исторического" принципа распределения квот?

— На наш взгляд – а мы надеемся, что нашим мнением и мнением других делегаций на Съезде поинтересуются — инициативы сохранить "исторический принцип" распределения квот на краба выгодны в первую очередь крупному бизнесу. И это идет вразрез с той основной задачей, которую поставил президент страны перед отраслью в целом, когда говорил о том, что использование водных биоресурсов должно быть в интересах каждого пользователя. Поэтому мы считаем, что в этом вопросе необходимо найти какую-то "золотую середину", а не бежать вслед за крупным бизнесом, который опять хочет все одеяло натянуть на себя, оставшись никому ничего не должным. Ведь за столько лет крупный бизнес, сидя на квотах, совершенно не заботился о том, чтобы развивать флот, ремонтировать его на российских верфях. А наши предприятия, которые вовсе не являются гигантами рыбной промышленности, готовы развивать судостроение, что позволит увеличить количество рабочих мест, но для этого нужен доступ к биоресурсу.

Вот поэтому мы и говорим, что не должно быть монополизма в этой области, он не способствует развитию рыбохозяйственного комплекса. Мы говорим, что сегодня надо идти на аукционы или же предусмотреть какие-либо условия, обязывающие рыбодобытчиков осуществлятьобновление флота на российских верфях.

Практика показала, что ставка исключительно на крупный бизнес себя не оправдала. Больше всего крупный бизнес заинтересован в увеличении прибыли, отсюда и такой повышенный интерес к крабу и квотам на него. Ведь волнует не сельдь, не минтай, а валютоемкий краб, рентабельность добычи которого просто баснословна: на вложенный доллар возвращается 90 центов прибыли. По этой причине добычей краба заняты предприятия с миллионными оборотами, и неудивительно, что других подпускать к крабу они не хотят и вкладывать средства в развитие флота тоже не хотят.

— А что делается в Хабаровском крае для обновления рыбацкого флота? Сколько наших предприятий строит суда, в каком количестве?

— Можно смело сказать, что у нас в крае многое делается для того, чтобы предприятия модернизировали флот. 23 января с хабаровскими рыбоперерабатывающими компаниями было подписано шесть судостроительных контрактов на строительство траулеров длиной 87 м. Они будут осуществлять у нас промысел минтая и сельди под инвестиционные квоты. Место размещения этих заказов – Приморский край. Срок строительства всех судов – 32 месяца. Заказ разместили три предприятия Хабаровского края: одно – три траулера, другое – два, и третье – один траулер. Суда современные, очень хорошие. Предполагается, что в 2021 году после того, как они сойдут со стапелей и отправятся на промысел, объем выловленной сельди и минтая увеличится на 120 тысяч тонн, что гарантирует поступление в краевую казну около 1 млрд рублей в виде налогов.

Более того, сейчас проработан вопрос с другим предприятием, компанией "Викинг", о закладке семи судов-краболовов уже на Хабаровском судостроительном заводе. Сейчас эта работа на стадии проектирования.

И это не окончательный список. Еще два краболова желают построить компания "Аквариус" и компания "Амуррыбпром". Проект траулера-процессора длиной 87,2 м разработан компанией "Роллс Ройс".

Примечательно, но цена, предложенная судостроительным заводом в Приморье, на 35%-45% ниже, чем на верфях Хабаровского края и ОСК в целом, и составляет 59,92 млн долларов, включая 30 млн долларов на оборудование европейского производства, а также гарантийные обязательства заказчикам по сроку и качеству технологических работ.

— Приятно слышать, что у нас в крае есть такие предприятия. А то в последнее время все чаще и чаще говорят о том, что дальневосточная рыбная отрасль "обслуживает" московский бизнес и капиталы. Думаю, и вам не раз доводилось сталкиваться с такими утверждениями?

— Что касается слухов о "москвичах", скупающих наши биоресурсы, то хочу напомнить, что по закону правом добывать здесь водные биоресурсы наделены только те предприятия, которые зарегистрированы на территории края. А вообще, насколько я знаю, такие панические слухи, как правило, распространяются во время лососевой путины.

Для лучшего понимания ситуации хочу вкратце пояснить: рыбодобывающие предприятия нуждаются в постоянном авансировании своей деятельности, то есть они сначала получают деньги, а расплачиваются — после завершения путины. Так откуда берутся слухи о "москвичах", и как же обстоит дело на этом рынке? Рыбаку нужны деньги, чтобы подготовиться к путине, он идет в банк и видит, что предложенные кредиты ему абсолютно не по карману из-за высоких ставок. Но, к счастью для него, есть "москвичи" из западных регионов страны, которые охотно идут на то, чтобы выдать аванс под будущую рыбу. И вполне естественно, что после окончания путины предприятия отдают долги по заключенным с "москвичами" договорам.

— И много рыбы предприятия отдают в счет погашения аванса?

— Если мы говорим о лососевых, то в среднем в год у нас вылавливают 28 тысяч тонн, из которых 5-6 тысяч тонн можно смело отнять в пользу "москвичей". Это — первая рыба путины, которую сразу отправляют в Москву, чтобы закрыть авансовые контракты. Поэтому тот факт, что рыбный бизнес вынужден кредитоваться не в банках, что банки поворачиваются к нему спиной, это — не стараниями "москвичей". Это по большому счету проблема государственная.

— А как же истории про перекрытые сетями нерестовые речки? Вам ведь как президенту Ассоциации приходилось и такое слышать?

— Да, конечно, и не один раз. Но вот что странно: как только я начинал уточнять место, время, имена "нарушителей", или просил показать фото в подтверждение слов, то собеседники сразу замолкали. Выясняется, что просто "кто-то где-то что-то слышал", и не более того.

— Да, действительно, это многое объясняет. Но давайте вернемся к теме развития флота под инвестквоты. Может быть, у наших предприятий есть свои замечания к нормативной базе? Не обращались ли они к вам с какими-либо предложениями по этому поводу?

— Нет, не обращались. Да и нельзя, я думаю, сейчас говорить о том, что что-то упущено при разработке норм об инвестквотах. Вот сойдут суда со стапелей, выйдут на промысел, тогда и имеет смысл говорить о том, что надо сделать, чтобы стало лучше. Кстати, хочу заметить, что недавно, 6 февраля, правительство РФ постановлением № 108 внесло ряд изменений в правовые акты по инвестиционным квотам.

— Эти изменения облегчат жизнь предприятию-инвестору?

— Нормативными положениями предполагалось, что при получении инвестквот предприятие принимает на себя ряд обязательств. Если лимиты получены под постройку судна на российских верфях, то накладывалось обязательство по освоению на нем определенного объема. Однако, если ранее, как указано было в постановлении правительства РФ №632 от 25 мая 2017 года, в зачет шли только объемы по инвестквотам, то теперь условия стали мягче. Так, по новому постановлению нужно осваивать на объекте инвестиций – то есть судне – "квоты добычи на инвестиционные цели и (или) иные квоты вылова, распределенные инвестору для промышленного и (или) прибрежного рыболовства, в течение 2 лет подряд в объеме не менее 70% совокупного объема инвестквот". Схожие изменения предусмотрены при постройке под квоты берегового завода.

Не сомневаюсь, что эти решения облегчат процесс приобщения предприятий рыбохозяйственного комплекса к инвестиционной деятельности, станут стимулом к развитию флота и созданию предприятий по производству рыбной продукции высокой степени переработки.

Материал подготовлен в рамках специального проекта медиахолдинга PrimaMedia "Большая Рыба".

Справка: IV Съезд работников рыбохозяйственного комплекса Российской Федерации пройдет 26 февраля 2018 года в Москве на площадке ПАО "Центр международной торговли". Как предполагается, в работе Съезда примут участие около 500 делегатов от рыбохозяйственных предприятий Российской Федерации, представители федеральных и региональных органов государственной власти, профессиональных ассоциаций и объединений.

Организаторами Съезда выступают НО "Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров" (НО "ВАРПЭ"), ЦК Российского профсоюза работников рыбного хозяйства (Росрыбпрофсоюз) при поддержке Федерального агентства по рыболовству (ФАР, Росрыболовство). Программа мероприятия – здесь.

Также в рамках работы Съезда планируется подписание трехстороннего отраслевого соглашения по организациям рыбного хозяйства на 2018-2020 годы между НО "ВАРПЭ", Росрыбпрофсоюзом и Федеральным агентством по рыболовству.

III Всероссийский съезд рыбаков проводился в феврале 2012 года, в нем приняли участие более 600 человек.

Россия. ДФО > Рыба > amurmedia.ru, 22 февраля 2018 > № 2517738 Александр Канивец


Россия. СЗФО > Рыба > fishnews.ru, 22 февраля 2018 > № 2507719 Сергей Несветов

Крабовые аукционы пугают отсутствием бизнес-логики.

Попытки изменить принцип распределения крабовых квот – не что иное, как заход на очередной передел ресурса, считает исполнительный директор Северо-Западного рыбопромышленного консорциума (СЗРК) Сергей Несветов. К каким последствиям приведет дискредитация базового принципа распределения квот, почему от крабовых аукционов не стоит ждать прибыли для государства или снижения цен на рынке и по какой причине миф о крабовом браконьерстве давно не состоятелен, он рассказал в интервью Fishnews.

– Сергей Владимирович, на днях стали известны итоги первого раунда заявочной кампании по инвестквотам. На Северном бассейне прошедшим отбор проектам по строительству судов еще предстоит аукцион на понижение. Как вы считаете, может ли уменьшение размера долей в ходе этого аукциона отразиться на дальнейших планах компаний?

– Знаете, все предприятия, которые готовились к заявочной кампании, так или иначе понимали, сколько примерно инвестиционных квот будет распределено на каждый объект. Это не было секретом, все риски, которые просматривались в части снижения ресурсного обеспечения, аукционов на понижение, были прогнозируемы.

Единственное, что может скорректировать наши планы по строительству судов, это новые «крабовые аукционы». У нас доли краболовных компаний заложены в качестве обеспечения по кредиту Архангельского тралового флота на постройку траулеров. Если введут аукционы, то строить мы вообще ничего не будем – ни судов, ни заводов. Спросите у банков, как они с нами поступят, когда переданные в залог доли обесценятся. Спросите заводы, как они будут поступать, когда мы им перестанем платить. Поймите правильно, это не «пугалки», это объективная реальность.

– По инвестиционным квотам на краба постановления до сих пор не утверждены, общественности представлены только проекты, которые, не исключено, будут меняться. В целом насколько привлекательно для СЗРК участие в этой программе? И кто еще, по вашему мнению, может побороться за этот ресурс?

– Действительно, все документы только в проектах. Мы знаем, что финальная версия, которая в итоге принимается, зачастую сильно отличается от проекта, поэтому здесь комментировать рано.

Но и здесь все будет зависеть от того, решится ли государство на аукционный эксперимент. Вопрос стоит очень просто: или аукционы, или новые суда на российских верфях и инвестквоты. И на то, и на другое ресурсов не хватит, надо выбирать.

Что касается потенциальных участников, то формально в этом процессе могут принять участие любые компании, которые заключат договор на строительство судна, предоставят гарантию и пакет документов, предусмотренных постановлениями. Ограничений ни для кого нет. Кстати, это ответ на претензии некоторых граждан о том, что рыбопромышленная отрасль – это «закрытый клуб». Заходите, если хватит компетенций.

– Если не ошибаюсь, сертификация промысла Ассоциации краболовов Севера на соответствие критериям Морского попечительского совета ( MSC ) находится на финишной прямой?

– Да, мы получили сертификат 22 февраля. Хочу подчеркнуть, первыми в мире! На данный момент промысел камчатского краба в Баренцевом море – единственный в мире крабовый промысел, сертифицированный на соответствие MSC.

Но вся эта огромная работа имеет реальные шансы пойти коту под хвост. Если доли краба будут продавать на аукционах каждые десять лет, без гарантий продления, то сертификация просто не имеет смысла. Зачем кропотливо улучшать и заботиться о том, что у тебя гарантированно отберут и выставят на новый аукцион?

– Как вы считаете, может ли успешная MSC -сертификация промысла помочь в разрушении клише, что краб – это непременно браконьерство, серые схемы, сверхприбыли и прочее?

– Да, в последнее время проходит довольно много информации о том, что краб – это такая черная дыра и браконьерский ресурс, на котором делаются шальные деньги. На самом деле это не так. И сертификация нашего промысла камчатского краба это подтверждает.

Основные критерии MSC касаются управления промыслом как внутри самой компании, так и в более широком смысле, в том числе его регулирования и влияния на сопутствующие виды, мегабентос, уязвимые морские экосистемы. Поэтому если бы были хоть какие-то данные о том, что на Северном бассейне существует браконьерство, то мы бы этот сертификат никогда не получили.

Поэтому сертификация – это ответ инициаторам аукционов, которые в качестве одного из аргументов в пользу смены пользователей тиражируют мифы о браконьерстве. Браконьерство на Северном бассейне ограничивается одиночками, которые на подручных плавсредствах выходят недалеко от берега и пытаются что-то поймать. На Дальнем Востоке браконьеры – это суда под «удобными» флагами, никакого отношения к легальному промыслу не имеющие. Но с этим конечно должна бороться Пограничная служба, и она, я знаю, борется, периодически такие факты выявляются и пресекаются.

– Но ни о каком промышленном масштабе с применением судов и речи не идет?

– Дело в том, что основной актив компаний – это право на вылов, квоты, которые закреплены на долгосрочной основе. И именно исторический принцип победил браконьерство, потому что рыбакам нет смысла рисковать. Риски потери квоты многократно превышают выгоды одной даже очень прибыльной сделки и разового заработка. Поэтому компании, у которых есть квоты и уверенность в том, что они будут перезакреплены по историческому принципу, никогда не будут заниматься браконьерством.

– Сейчас на слуху самые разные схемы и пропорции возможного изъятия и перераспределения крабовых квот. Как вы относитесь к этим предложениям? И какие могут быть последствия для отрасли?

– Плохо отношусь. Интересанты уже названы, никакого секрета в этом больше нет. Если называть вещи своими именами, вся эта кампания изначально задумана с целью перераспределения ресурсов.

Пугает то, что в действиях инициаторов нет бизнес-логики. Я абсолютно точно знаю, что у них есть возможность войти на крабовый рынок через приобретение компаний, имеющих квоты, причем по рыночным ценам, а в некоторых случаях даже с дисконтом к рынку. Вместо этого они упорно настаивают на проведении аукционов, где цены будут непредсказуемы. Получается, что по рыночной цене и, условно говоря, «навсегда» – нет, а за дорого и на 10 лет – да. Видимо, логика в другом: задействовать административный ресурс и постараться не допустить к аукционам реальных конкурентов. А в случае, если аукционы закончатся «правильно», можно будет и к историческому принципу вернуться, «вспомнив» о его эффективности для отрасли.

Мы сейчас вместо того, чтобы делом заниматься, вынуждены решать ребусы на предмет того, каким образом нас «снимут с пробега». Кстати, недавно в правительство от имени Минсельхоза был внесен проект изменений в закон «О рыболовстве…», касающийся запрета на проведение очных аукционов по продаже прав на вылов ВБР и замене их электронными аукционами. Странно совпадает по времени… Подозреваем, что на нас собираются опробовать новые технологии отсева неугодных.

Инициаторы тем временем работают над тем, чтобы подвести под идеи введения новых аукционов хоть какое-то разумное обоснование, но пока плохо получается. Недавно по «Первому каналу» из уст уважаемого журналиста мы слышали небылицы про рыбную отрасль. О том, что все кругом браконьеры (что не подтверждается), о том, что программа инвестквот не работает, там «ничего не происходит» (на практике все ровно наоборот).

Особенно удивила мысль, что если загнать «в небеса» себестоимость рыбопродукции путем продажи квот на аукционах, то «китайцы и корейцы вряд ли станут перекупать такие дорогие квоты и наш улов будет оставаться у нас» (видимо, по доступной цене). Здесь, что называется, без комментариев…

А вот последствия будут катастрофическими – это и прецедент пересмотра всей системы имущественных отношений в стране, так ведь можно и лицензии на разработку недр, и земли сельхозназначения продать по второму разу. И это крест на инвестициях, в том числе отказ банков от кредитования рыбопромышленной отрасли (что, кстати, и подтвердил Сбербанк в своем письме), и смена позиции «собственника» на позицию «временщика» со всеми предлагающимися к ней «бонусами» (браконьерство, уход от налогов и пр.), и потеря доверия бизнеса к государству, да и много чего еще. Об этом уже неоднократно писали, не хочу повторяться.

– Но насколько я понимаю, для введения аукционов остается совсем мало времени, ведь до конца года произойдет перезакрепление долей квот на следующие 15 лет?

– А доли квот никто трогать не будет, скорее всего, механизм будет аналогичен тому, который использовался при распределении инвестквот. Сегодня квоты на вылов ВБР распределяются последовательно по видам пользователей, причем промышленные – в последнюю очередь. Например, инвестквоты утверждаются раньше промышленных, таким образом их выделение на доли пользователей не повлияет, просто наполнение этих долей уменьшится на 20%.

Точно так же можно ввести еще один вид квот, которые будут распределяться перед промышленными, и продавать их на аукционах. Рыбакам скажут, что волноваться не надо, на их доли квот никто не посягает. Но наполнение долей снова уменьшится, причем существенно. Вот такая «прекрасная» комбинация.

Хитрость в том, что, единожды введя такой вид квот, потом можно выставлять на аукционы квоты на любые виды водных биоресурсов, крабом это точно не ограничится. Аппетит всегда приходит во время еды…

– Вы собираетесь поднимать эту тему на съезде рыбаков?

– Да, безусловно, один из основных вопросов на съезде – это как раз вопрос аукционов и сохранения исторического принципа как базового принципа управления отраслью, помимо других вопросов, которые волнуют рыбаков. Но этот вопрос – самый важный.

Анна ЛИМ, Fishnews

Россия. СЗФО > Рыба > fishnews.ru, 22 февраля 2018 > № 2507719 Сергей Несветов


Россия > Рыба > fishnews.ru, 21 февраля 2018 > № 2507594 Александр Якунин

ВАРПЭ: рождение и первые шаги.

«Видите, список членов Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей, экспортеров – это собрание 23 февраля 1994 года», – Александр Николаевич Якунин, занимавший пост вице-президента ВАРПЭ в 1994-1995 годах, протягивает листы с машинописным текстом. Три десятка организаций и фамилий руководителей – некоторые до сих пор на слуху, но куда больше тех, что уже давно стали частью истории.

Тогда, в начале 1990-х, ситуацию в экономике постсоветского пространства можно было описать одним словом – хаос. И рыбная отрасль не была исключением. Бесконтрольный экспорт и, как следствие, демпинг на внешних рынках с падением цен на традиционную продукцию отечественных рыбаков не позволяли предприятиям строить долгосрочные планы, вкладываться в реконструкцию производственной базы или продумывать стратегию развития хотя бы на пару лет вперед.

Александр Якунин: «Что тогда происходило? Во-первых, отпускали предприятия, был издан закон о предприятии, и всех отправляли в самостоятельный путь, уже не было такой жесткой централизации. До этого в нашей системе была внешнеторговая организация – «Соврыбфлот», через которую проходили все зарубежные контракты и вообще вся торговля рыбой с зарубежьем. А потом пришла приватизация, либерализация экономики, и все предприятия вдруг стали самостоятельными.

Введенное ранее лицензирование вдруг отменили, отменили экспортное квотирование. Старая командная система уже вызывала в людях отторжение, и когда чуть ослабили эти путы, то все кинулись торговать. Это резко бросалось в глаза, когда все предприятия, производящие и добывающие рыбу, создавали отделы экспорта-импорта. Рыбу не только продавали, но и меняли на товары, на топливо.

Для нашей отрасли последствия оказались ужасными. Во-первых, рухнули цены. Если мы вчера продавали за 500 долларов, то сегодня за 50 – это не входило ни в какие рамки. При этом те, кто продавали, были согласны и на 50, лишь бы заткнуть какие-то дыры. Предприятия действовали исходя из своих сиюминутных нужд. Товарооборот «Соврыбфлота» резко упал. Наработанный опыт стал исчезать, люди начали разбегаться, на многих предприятиях сменилось руководство.

Ситуация осложнялась тем, что правительство оставляло часть квот региональным властям, которые порой распределяли их очень странным образом. Хорошо помню, как во Владивостоке было два случая, когда губернатор выделил квоту минтая банно-прачечному комбинату и футбольной команде «Луч», чтобы те получили хоть какие-то деньги от ее продажи. Может быть, с точки зрения местных властей, в тот момент не было других вариантов решить эту проблему, но с точки зрения нашей отрасли, все эти команды и банно-прачечные комбинаты сильно демпинговали на рынке. Они продавали квоты в десять раз дешевле их реальной стоимости».

Для профессионалов было очевидно: пора устанавливать правила, закладывать фундамент для формирования нормального рынка. В регионах Дальнего Востока и Севера уже начали складываться добровольные объединения предприятий рыбной промышленности.

В этот момент с инициативой создания «неправительственного общественно-профессионального органа», способного продвигать и защищать интересы рыбной отрасли на правительственном уровне, выступили Владимир Михайлович Каменцев, Яков Михайлович Азизов, Юрий Иванович Москальцов, Александр Никитович Гульченко, Вячеслав Геннадьевич Липанов – люди, пользовавшиеся безусловным авторитетом в рыбацком сообществе, к мнению которых прислушивались даже после исчезновения централизованной структуры Минрыбхоза. Положительно идею создания отраслевой ассоциации восприняли и в комитете по рыболовству, который в то время возглавлял Владимир Федорович Карельский.

Александр Якунин: «Мы провели большую предварительную работу, много встречались с рыбаками в регионах. В 1992-1993 годах я практически половину времени пробыл в командировках – во Владивостоке, в Петропавловске-Камчатском, на Сахалине, в Мурманске. Мы начали разговор с агитации, что дальше так нельзя. Убеждали с цифрами в руках, что эта практика, которая появилась на рынке, идет на пользу только нашим конкурентам. И рыбаки во многом понимали и признавали, что это действительно так и нужно что-то менять.

Все эти усилия и наглядная агитация, я считаю, сыграли свою роль и в конечном счете сплотили людей, чтобы создать ассоциацию, которая могла бы регулировать многие вопросы рыбацкой жизни. Начиная от взаимодействия с законодателями по совершенствованию законодательства, в то время быстро меняющегося, до определенного регулирования рынка и работы на повышение конкурентоспособности нашей продукции.

В 1994 году этот момент настал, и после серии учредительных мероприятий была образована Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров. Очень много сил положил на это Владимир Михайлович Каменцев, в то время это была почти единственная фигура, которая могла бы претендовать на роль организатора. Так оно, собственно, и получилось: его избрали президентом ВАРПЭ, меня – первым вице-президентом».

По действовавшему в те годы законодательству, чтобы называться «всероссийской», ассоциация должна была получить подтверждение специальной правительственной комиссии. Такой документ ВАРПЭ получила в феврале 1994 года. По экспертной оценке, в ее состав вошло от 80% до 90% предприятий страны (в том числе через бассейновые и региональные союзы и ассоциации), формирующих основной объем вылова по России.

Александр Якунин: «В теории ассоциация сначала задумывалась межрегиональной, но когда мы закончили ее формирование, и прошло общее учредительное собрание, было решено сделать ее всероссийской. Потому что по самой структуре туда входили очень многие предприятия, которые раньше были в союзной промышленности – «Дальрыба», «Дальморепродукт», БАМР, «Камчатрыбпром», СПОРП «Атлантика», ЧПОРП «Антарктика» и другие. К ним добавилось немало новых компаний, в том числе тарные, сетевязальные, которые активно создавались молодыми предпринимателями. В результате ВАРПЭ стала всероссийской и в таком качестве была зарегистрирована.

На начальном этапе работы у нас много времени ушло на выстраивание структуры ассоциации, системы членских взносов, формирование аппарата и решение других управленческо-хозяйственных вопросов. Потом был определен круг задач, которые должна решать ВАРПЭ, выбраны цели и принят план работы до конца года.

Кстати, одной из первоочередных задач было подписание договора о взаимодействии и сотрудничестве между комитетом по рыболовству как правительственным органом и ВАРПЭ, чтобы ассоциация, объединившая уже частные предприятия, смогла работать совместно с госучреждением. Полгода примерно заняло, чтобы составить и подписать такой договор, который позволял комитету воспринимать ВАРПЭ как организацию, которая действует на благо рыбаков, представляет их интересы и может говорить от их имени.

Хочу заметить, что с самых первых шагов ассоциация оставалась открытой организацией, называть ее «закрытым клубом» просто несправедливо и непорядочно. За эти годы ряды ВАРПЭ пополняли разные предприятия, как и покидали – по своим причинам, в том числе из-за неуплаты членских взносов. Финансовый вопрос на самом деле долгое время оставался болевой точкой, первое время у нас не было никакого бюджета. Порой денег не хватало даже на зарплату аппарату, не говоря уже о том, чтобы заказать, к примеру, разработку программы юридической помощи, глубокое исследование рынков, подключить экспертов, прессу…

Трудное было время, я вам скажу. Но, возможно, благодаря тому, что в ассоциации в тот момент работали люди старой закалки, они все тащили на своих плечах и пусть не сразу, постепенно, но решали крупные задачи экономического, а порой даже политического плана, с точки зрения отрасли».

Анна ЛИМ, Fishnews

Россия > Рыба > fishnews.ru, 21 февраля 2018 > № 2507594 Александр Якунин


Россия > Рыба. Судостроение, машиностроение > premier.gov.ru, 13 февраля 2018 > № 2496329 Илья Шестаков

Встреча Дмитрия Медведева с заместителем Министра сельского хозяйства – руководителем Федерального агентства по рыболовству Ильёй Шестаковым.

Обсуждались итоги работы отрасли в 2017 году, а также перспективы развития рыбохозяйственного комплекса, в том числе ход реализации программы строительства новых рыболовецких судов за счёт инвестиционных квот.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Давайте вот с чего начнём. Доложите, как завершился для отрасли год. Каковы результаты, каковы перспективы? И в частности, есть одна важная программа, которая связана с созданием нового рыболовного флота за счёт инвестиционных квот. Мы с Вами говорили здесь, в Москве, и на выездных совещаниях, говорили с представителями отрасли, что работает, что не работает. Что удалось сделать? Мы знаем, состояние судов во многих пароходствах, у многих судовладельцев весьма и весьма среднее, если не сказать хуже. Так что это программа очень важная. Как она идёт?

И.Шестаков: Дмитрий Анатольевич, я, если позволите, вкратце сначала расскажу об общих итогах работы отрасли рыболовства за 2017 год. В целом динамика по вылову достаточно положительная. В прошлом году российские рыбаки добыли 4,9 млн тонн. Это рекорд за последние 20 лет. Динамика – плюс 1,6% к рекордному 2016 году, где динамика была ещё лучше – 7%. В этом году мы прогнозируем выйти на показатель 5 млн тонн вылова.

Может быть, не с такой положительной динамикой, но развивается производство аквакультуры. В прошлом году у нас была динамика чуть больше, в этом году чуть ниже. Здесь положительную роль сыграло принятие закона об аквакультуре, который вступил в силу с 2014 года. Пока ещё, все эти два года, мы распределяли участки. Товарная аквакультура имеет отложенный эффект. Сейчас мы ожидаем, что будет активно развиваться, и видим, что в целом динамика достаточно положительная.

Мы разыграли дополнительно порядка 150 тыс. га водных площадей.

Д.Медведев: Какова география конкурсов по водным площадям? Где в основном их берут в аренду, чтобы заниматься аквакультурой?

И.Шестаков: География абсолютно разная. Вся страна. Очень активно занимается Северо-Западный федеральный округ. Лидер по производству аквакультуры – Карелия. Краснодарский край и Крым очень активно занимаются производством марикультуры. Активно включилась в проекты Западная Сибирь. И конечно, Дальний Восток, Приморье. По наделению новыми акваториями они сейчас рекордсмены, но по объёму производства пока не так много.

Д.Медведев: Это очень важное направление. Вы правильно сказали, что оно у нас выросло за последние два года, но рост мог бы быть больше. Во всём мире сейчас этому уделяется огромное внимание. Надо и нам этим заниматься.

И.Шестаков: По экономическим показателям, Дмитрий Анатольевич, тоже в целом отрасль находится на подъёме. Растёт валовый оборот отрасли, за последний год он прирос на 7%. И если такая большая динамика от 2014-го к 2015 году была обусловлена изменением курса рубля, то сейчас динамика поступательная, она связана в том числе с тем, что наши рыбопромышленники всё больше уходят в переработку. То есть мы всё меньше поставляем непереработанное сырьё и всё больше занимаемся переработкой. Это производство филе, производство рыбной муки, даже на экспорт. Динамика ещё не такая положительная с точки зрения поставок переработанной продукции на экспорт, но постепенно мы наращиваем производство именно переработанной продукции.

В целом вклад отрасли в валовый внутренний продукт тоже увеличивается: составил плюс 5% к 2016 году – практически 230 млрд рублей.

Хотел сказать и об экспортно-импортной динамике. Объём экспорта за последний год вырос на 17% в стоимостном выражении. Эта программа по инвестиционным квотам нацелена на то, чтобы нам изменять структуру производства и именно за счёт строительства новых судов – высокотехнологичных, с переработкой – добиться изменения структуры поставок как на внутренний, так и на внешние рынки.

О квотах на инвестиционные цели. Прошла заявительная кампания, было подано всего 68 заявок в комиссию. Не все заявки, к сожалению, соответствовали требованиям. 56 заявок было отобрано. По ним будет построено 33 новых судна на отечественных верфях – 6 судов для Дальнего Востока и 27 судов для Северного бассейна. Причём если для Дальнего Востока это крупные суда – за 100 м, то для Северного бассейна (там другая специфика) это суда до 85 м.

Д.Медведев: Они идут как средние и малые суда?

И.Шестаков: Да. На всех этих судах практически предусмотрена высокотехнологичная переработка, то есть наличие линий.

Плюс 23 береговых завода.

Д.Медведев: По поводу этих судов – где строить-то будем?

И.Шестаков: Все эти суда уже законтрактованы на отечественных верфях: это Выборгский судостроительный завод, это Адмиралтейские верфи, это завод «Янтарь», на котором уже началось строительство. 7 судов уже в процессе постройки. И часть рыбопромышленников заказала на частных верфях, не входящих в систему Объединённой судостроительной корпорации, на частных заводах в Ленинградской области соответствующие суда. Объём инвестиций в целом по инвестиционным квотам мы сейчас оцениваем – порядка 140 млрд рублей будет в ближайшие пять лет.

Д.Медведев: Хорошо, но нужно эту программу довести до конца, до логического завершения, то есть до постройки самих судов и приёмки их в эксплуатацию. Рыбаки ждут эти суда. Мы с Вами неоднократно об этом говорили. Надеюсь, всё завершится успешно.

Россия > Рыба. Судостроение, машиностроение > premier.gov.ru, 13 февраля 2018 > № 2496329 Илья Шестаков


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 9 февраля 2018 > № 2496215 Денис Коцюк

К прогнозам на Амуре сохранится предосторожный подход.

Горбуша Охотского моря в этом году дает основания науке для оптимистичных рекомендаций и обещает хорошие подходы. Однако это не повод забывать уроки прошлогодней лососевой путины, уверен руководитель Хабаровского филиала ТИНРО-Центра Денис Коцюк. О том, в каких объемах красную рыбу стоит ждать на Амуре и к чему готовиться рыбопромышленникам края, он рассказал в интервью Fishnews.

– На совете директоров рыбохозяйственных институтов были утверждены рекомендации по вылову лососей в 2018 году на уровне 492 тыс. тонн, в том числе 323 тыс. тонн горбуши. Денис Владимирович, какова оценка по возможным заходам красной рыбы в реки Хабаровского края?

– Действительно, съемка ТИНРО-Центра показала, что учтены рекордные запасы горбуши в Охотском море. Но сразу возникает несколько вопросов. Во-первых, все-таки, чья это горбуша? Общие тенденции по горбуше Охотского моря таковы, что в нечетные годы подходит урожайное поколение северо-западной части материкового побережья, т.е. от Сахалинского залива до залива Шелихова – это Хабаровский край, Магаданская область, район до Западной Камчатки, иногда работает Восточный Сахалин.

В четные годы, что как раз и показала учетная съемка, высокоурожайные поколения – это Западная Камчатка, Амур и Приморье, поэтому горбуша в этом году может оказаться либо на Западной Камчатке, либо у нас.

Другой вопрос: как именно горбуша распределится по побережью Хабаровского края, насколько точно мы сможем это спрогнозировать? Не скажу, что это будет самый север края. По Северо-Охотоморской подзоне, например, у нас прогноз 2–4 тыс. тонн – это, конечно, очень скромная цифра. Многочисленные подходы ожидаются в Японском море и Татарском проливе – в районе 6–10 тыс. тонн. В Амуре и Амурском лимане мы прогнозируем вылов в 20–30 тыс. тонн горбуши. По меркам Западной Камчатки, это тоже немного, но для нас это очень значимые величины.

Скорее всего, в этом году мы откроем для промысла район устья реки Тумнин. Это большая, значимая для края река, где раньше была сконцентрирована значительная доля запаса лососевых, но оказалась серьезно подорвана. Сегодня есть объективные показатели восстановления и благополучного состояния запаса горбуши в районе, поэтому небольшие объемы к вылову на этот район мы будем рекомендовать, в том числе чтобы наблюдать за подходами. Безусловно, будут определены мониторинговые невода, кроме того, на реке наши сотрудники будут проводить исследования с целью оценки численности по подходам этого вида.

Но все-таки полагаем, что основная масса горбуши, которую учли в Охотском море, пойдет именно на Западную Камчатку. Этого же мнения придерживается и совет директоров рыбохозяйственных институтов. При этом не исключаем, что в случае значительных подходов к нам, в Хабаровский край, объемы, рекомендуемые к вылову, будут корректироваться, но не думаю, что вылов горбуши превысит 45 тыс. тонн.

В любом случае наука будет придерживаться предосторожного подхода. Практика 2017 года показала: промышленники к путине готовятся основательно – прежде всего, это касается перерабатывающих мощностей, которые явно превышают потребности; в то же время комиссия по регулированию добычи (вылова) анадромных видов рыб обладает весьма ограниченными полномочиями в части установления дополнительных мер регулирования промысла для обеспечения оптимального пропуска производителей на нерестилища, а главное, не всегда добросовестное соблюдение рыбопользователями ограничений приводит к низкой эффективности принятых комиссией мер. Как следствие, может возникнуть проблема с заполнением нерестилищ.

– Каковы ожидания по кете?

– Традиционно значимые подходы кеты по Хабаровскому краю – это материковое побережье Охотского моря (реки Тугур, Уда, Охота, Кухтуй и др.). В этом районе отмечаем хорошие, стабильные запасы, благоприятные условия.

Безусловно, на Амуре в 2018 году ждем небольшие подходы летней кеты. К вылову мы будем прогнозировать порядка 6–8 тыс. тонн, это очень немного, но и не самый минимум (в 90-е годы – начале 2000-х летней ловили всего 1,5-2 тыс. тонн). Однако стоит учитывать, что часть амурской кеты, порядка 10%, уйдет на Северо-Западный Сахалин и к вылову на Амур будет рекомендован меньший объем.

В целом оснований для закрытия промысла летней кеты на Амуре нет. Тревожные заявления общественности о пустых нерестилищах откровенно не соответствуют действительности – безусловно, рыбы на нерестилищах немного, но вполне достаточно для воспроизводства этого вида.

И самое главное: мы считаем, что особенно в четные годы вводить запрет на летнюю кету нельзя. Она идет приловом к горбуше, и запрет будет тормозить промысел этого высокоурожайного вида.

Осенняя кета – вполне стабильный вид, несмотря на проблему недозакладки икры лососевыми рыборазводными заводами Амуррыбвода. В чем причина: общие условия, перераспределение стад или, не исключаю, несоблюдение пользователями мер регулирования – сложно сказать.

Тем не менее вылов 2017 года – 20 тыс. тонн осенней кеты – вполне соответствует показателям последних лет. Полагаю, что вылов текущего года также может составить в районе 19,5 тыс. тонн.

– Какие выводы, на ваш взгляд, помогла сделать путина-2017 на Амуре?

– В принципе мы ожидали непростую путину. Возросшие объемы рыбодобывающих мощностей и рыбопереработки, ограниченные полномочия комиссии, правила рыболовства, которые мы имели на тот момент, такой результат и обусловили. Те сложности, с которыми мы столкнулись, четко показали недостатки существующей системы регулирования промысла, прежде всего несовершенство правил рыболовства. Этот вопрос был тщательно проработан, внесены соответствующие корректировки, выработаны новые меры регулирования.

В частности, хотим опробовать на Амуре (и по этому предложению есть поддержка Росрыболовства) введение минимальных промысловых нагрузок на орудие лова.

Конечно, предстоит очень большая работа, наверно, наши рыбопромышленники будут вынуждены научиться работать по-новому, но, я думаю, другого пути нет. В первую очередь даже не состояние запаса, а сам настрой вокруг промысла очень напряженный, и даже агрессивный, обуславливает потребность в жестких правилах игры, к которым мы, скорее всего, и идем.

– В принципе и сами рыбаки высказывались за введение определенных ограничений на промысле. Принятие обновленных правил рыболовства должно уже на практике показать, насколько они готовы к этому.

– Да. Кстати, в конце года, по поручению заместителя руководителя Росрыболовства Петра Савчука, в рамках работы над изменениями в правила рыболовства мы дополнительно рассмотрели предложения одной из рыбопромышленных ассоциаций края. Большую часть этих предложений так или иначе мы уже рассматривали и комментировали ранее, но одно из них оказалось действительно интересным. Речь идет об установке видеонаблюдения на стационарных неводах для контроля проходных периодов. Это, так сказать, в противовес ТСК (датчикам) на плавных сетях.

Подобная мера сегодня уже применяется на практике: в соответствии с приказами Росрыболовства ведется обязательная видеорегистрация всех работ по добыче осетровых, по их содержанию. Все осетровые заводы у нас снабжены видеонаблюдением, отлов в целях аквакультуры, в научно-исследовательских, контрольных целях – все это обязательно фиксируется на камеру, и по любому запросу теруправления Росрыболовства или из Москвы мы предоставляем эту информацию. Это же и наша безопасность.

Конечно, еще существует масса технических вопросов к реализации подобных мер на лососевом промысле. Но, я думаю, что в этом был бы определенный компромисс между конкурирующими сторонами: каждый, взяв на себя определенную ответственность, показал бы свою добросовестность.

– В этом году планируется урегулировать вопрос о распространении проходных периодов и на стационарные орудия лова, для которых в прошлую путину предусматривались исключения?

– Вопрос распространения проходных периодов на стационарные орудия лова имел юридическую коллизию. Наверное, это справедливо, чтобы ограничения были установлены для всех видов рыболовства и всех типов орудий лова. Мы к этому пришли уже в прошлом году, когда начала складываться напряженная ситуация с обеспечением оптимума пропуска. В тот момент уже не говорили об исключениях – все проходные периоды должны были быть едиными для всех орудий лова. И пользователи заездков были обязаны вместе со всеми поднимать ловушку. Недовольств было много, но все соблюдали то, что установила комиссия. Насколько мне известно, ни на одного пользователя по данному пункту не было оформлено ни одного протокола.

– Озабоченность состоянием осенней кеты по прошлому году высказали и китайские коллеги. Есть ли у науки планы на совместную работу, исследования в этом направлении?

– Вопрос на самом деле не такой простой. Я думаю, что наши китайские партнеры начинают говорить о проблеме тогда, когда она им выгодна.

Например, еще в начале 2000-х КНР осуществляла промышленный лов осетровых в погранводах. Мы говорили о плохом состоянии запасов, предупреждали, нас услышали, и только после того, как Китай лишился квот решением СИТЕС, китайские партнеры согласились на проведение работ по оценке запаса осетровых. С того времени они взяли новый темп в развитии аквакультуры, интерес к этому вопросу был потерян. Лишь год назад была отработана согласованная методика исследований по осетровым. Каждая сторона проводит исследования в пограничных водах на своей территории, затем в рамках сессий Смешанной российско-китайской комиссии происходит обмен полученными данными. Сотрудничество между КНР и Россией осуществляется и в вопросах искусственного воспроизводства: ежегодно проводятся совместные мероприятия по выпуску молоди – мы приглашаем представителей Китая к нам, они – к себе, обмениваемся информацией.

Что касается тихоокеанских лососей, если мы вступим в цикл их пониженной численности на Амуре, с большой долей вероятности китайские партнеры поставят вопрос о том, что к ним не возвращается «их кета». На самом же деле на территории Китая нет ни одного притока, где бы нерестилась кета. Это следствие активной антропогенной деятельности в КНР. Все естественное воспроизводство происходит в российских водах, и те 50-100 тонн, которые они облавливают (а в прошлом году действительно меньше – всего 20-30 тонн), – это тоже наши стада Биры, Биджана, Уссури.

Да, объективно в Верхнем Амуре кеты стало меньше, но меньше ее стало и у нас. Китай со своей стороны пытается предпринимать меры по восполнению запаса кеты, но мы видим, что эти меры недостаточны. В Фуюане есть лососевый рыборазводный завод, который ежегодно выпускает 1 млн молоди, но действующие в КНР нормы искусственного воспроизводства тихоокеанских лососей, по мнению наших специалистов, не позволяют говорить о высокой эффективности работы данного предприятия. Вызывает серьезные сомнения у наших специалистов и качество молоди – китайские рыбоводы выпускают ее под лед, т.е. большая ее часть обречена на гибель.

Вопрос о проведении совместных с китайскими коллегами исследований по лососям кажется мне неоднозначным и требует серьезной проработки как с научной, так и политической точки зрения. В любом случае такие решения принимают официальные делегации КНР и России в рамках ежегодных сессий смешанной российско-китайской комиссии.

В целом хочется выразить надежду, что проведенная в 2017 году серьезная работа по совершенствованию системы регулирования промысла, прежде всего внесение существенных изменений в правила рыболовства по снижению промысловой нагрузки, будет иметь положительный результат: позволит нам в текущем году избежать конфликта общественности и представителей рыбного бизнеса, ну и главное, сохранить вверенные нам природные ресурсы.

Наталья СЫЧЕВА, Fishnews

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 9 февраля 2018 > № 2496215 Денис Коцюк


Россия > Рыба. Экология. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 30 января 2018 > № 2475836 Павел Трушевский

Какие перспективы у MSC в России.

Как развивается MSC-сертификация в рыбной отрасли России, как повлиять на стоимость сертификата, нужна ли России собственная национальная система добровольной экологической сертификации? Об этом журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказал директор по стратегическому развитию ООО «Морская сертификация» Павел Трушевский.

ТЕПЕРЬ – И МАЛЫЙ БИЗНЕС

– Павел Владимирович, в каком направлении развивается международная сертификация в рыбной отрасли? Какие наиболее характерные тренды можете назвать?

– Все крупные промыслы в России либо уже сертифицированы, либо находятся в процессе сертификации. И сейчас у системы есть только один путь дальнейшего развития – это сертификация малого и среднего бизнеса. Кроме того, в России вообще нет сертификации аквакультуры (ASC). Вероятно, это связано с тем, что эта отрасль плохо развита в России и, насколько я понимаю, аквафермы не имеют проблем со сбытом, поэтому дополнительные конкурентные преимущества им не нужны. Сертификация однозначно нужна там, где предложение выше спроса, где нет дефицита и за потребителя надо бороться. То есть единственным двигателем сертификации является рынок.

Возвращаясь к MSC, отмечу резкий рост интереса к сертификации пресноводных промыслов. Мы это, можно сказать, наблюдаем из первого ряда. Например, буквально месяц назад выдали еще один «пресноводный» сертификат (промыслу судака и окуня на эстонской стороне Чудского озера), а сейчас закончили «полевую», то есть основную, оценку другого промысла уже на российской стороне озера. В согласованных планах на следующий год – сертификация промысла окуня на Усть-Илимском водохранилище. Скорее всего, кто-то еще на нас выйдет из «пресноводников».

– Пресноводные промыслы – это, как правило, малый и средний бизнес. Их интерес – как раз иллюстрация того, что он уже заходит в сертификацию.

– Да, это путь любой сертификационной системы. Она начинает развиваться за счет грантов и лидеров бизнеса, которые берут на себя затраты исключительно для имиджевых целей. А потом процесс принимает рыночный характер и сертификацией занимаются уже не для имиджа, а ради реальной прибыли за счет премии в цене, доступа к рынку, увеличения стоимости бизнеса (например, при подготовке к IPO). Именно это и происходит сейчас в России с MSC-сертификацией. Какое-то время она развивалась исключительно за счет больших промыслов. Но сейчас она подошла к тому, что стала расти за счет малого и среднего бизнеса.

НУЖНА ЛИ РОССИИ СВОЯ СИСТЕМА?

– Что вы думаете о ранее озвученной идее создания российской национальной системы сертификации?

– Перед тем, как начать что-то делать, мы должны задать себе вопрос: зачем? Нужно определиться с целью. В свое время MSC и ей подобные сертификации развивались для того, чтобы у конечного потребителя в магазине или ресторане было понимание, что, выбирая продукт с экомаркировкой, он, помимо качественных характеристик, поддерживает и другие содержательные характеристики продукта – экологические, социальные, культурные и т.д. А в России? Задайте себе вопрос: готов ли наш российский потребитель осознанно переплачивать за наличие экомаркировки на морепродуктах?

– Нет, конечно.

– Вот и ответ. Поэтому приходится работать с тем, что есть – международными системами MSC и ASC, хотя они очень сложные и дорогие. Добровольная российская национальная система сертификации могла бы иметь смысл, если перед ней была бы поставлена более узкая, конкретная задача. Например, обеспечение прослеживаемости, то есть российская сертификация гарантировала бы покупателям, что готовый продукт на их столе имеет абсолютно легальное происхождение. Но тогда нужно называть все своими именами. Что мы хотим создать – систему прослеживаемости или систему добровольной экологической сертификации. Это просто разные вещи.

ГДЕ ДОРОЖЕ

– Себестоимость и цены на Западе и в России сопоставимы?

– Что касается России, то когда мы полтора года назад получили международную аккредитацию, то сразу сделали минус 20-25% к той текущей стоимости сертификации американских, английских и норвежских коллег. Что касается других стран – то в каждой стране все по-разному. Допустим, в Китае MSC и ASC стоит намного дешевле, чем в России. Так традиционно сложилось. Однако замечу, что в Китае почти нет сертификации промыслов, там сертифицируются только цепочки поставок рыбы и морепродуктов от рыбоперерабатывающего цеха до покупателя. А в развитых странах сейчас стоимость сертификации (по крайней мере, сертификации промыслов) близка к российской или выше, чем в России.

– Но сертификацией в том же Китае все равно занимаются западные компании, а не местные, китайские?

– Да, ею занимаются те же самые англичане и американцы. В Азии, кроме западных и одного российского органа по сертификации, вообще нет таких организаций. Но в Китае и условия другие: там порядка 400 цепочек поставок уже сертифицировано, а в России – их несколько десятков. Это сильно влияет на стоимость сертификации: если продукт эксклюзивный, штучный – он стоит дороже, а когда он становится массовым – падает цена. Прибавьте к этому ожидания рынка – в Китае темпы роста сертификации кратные, Россия растет единицами новых сертификатов.

– А почему в Китае сертифицируют цепочки поставок, но не промыслы?

– Для сертификации промыслов нужен доступ к научной информации, а она у них закрыта. Законодательство такое.

– Насколько сертификация распространена на Западе?

– Сертификацию MSC имеют 12% мировых промыслов, это более трехсот промыслов в 34 странах. Еще 86 промыслов находятся в стадии оценки. Если говорить по видам, то сертифицировано более 70% промыслов лобстера и холодноводной креветки, 55% – трески, пикши и хека, более 40% – камбалы и лосося, порядка 20% – тунца.

КАК УПРАВЛЯТЬ ЦЕНОЙ

– Можете ли вы управлять себестоимостью процесса сертификации и ее конечной ценой?

– Сертификация – это интеллектуальный труд, и 70-75% ее себестоимости – затраты на персонал. И если мы хотим управлять себестоимостью, то мы должны управлять прежде всего фондом оплаты труда, что мы и пытаемся делать. Проблема в том, что цикл сертификации очень большой, в среднем год-полтора. Поэтому все процессы, которые в нем происходят, процессы внутреннего роста персонала, обучения, стажировок и так далее – тоже очень растянуты по времени. Мы запустили процесс подготовки нескольких российских специалистов, которые, естественно, будут стоить дешевле, чем, скажем, англичане, но все это происходит не быстро. Готовить своих специалистов дорого, непросто, но мы осознанно идем по этому пути, чтобы в дальнейшем сделать сертификацию в России доступней.

Клиенты тоже могут влиять на цену. Многие уже сообразили, что если для одной компании цена велика, то можно прямо под сертификацию создать ассоциацию, и тогда расходы будут разделены между ее членами. В настоящее время мы находимся в стадии завершения переговоров с эстонской ассоциацией Peipsi Kalandusuhistu. В нее входит 23 компании. Они небольшие, но если 80-90 тысяч долларов разделить на 23 компании, то получится не так уж и дорого. Вот хороший пример того, как в процесс сертификации входит малый и средний бизнес.

– Нужна ли рынку альтернатива MSC-сертификатам?

– Альтернативы существуют, например, Friend of the Sea, или FOS, есть еще ряд сертификаций, которые появляются в разных странах – в Америке, Великобритании. Некоторые охватывают несколько видов водных биоресурсов, есть более узкоспециализированные сертификации. Но пока что MSC остается лидером рынка, потому что она глобальна, универсальна и, самое главное, признаваема рынком.

ДАЛЬНЕВОСТОЧНИКИ НАКАПЛИВАЮТ ДОКУМЕНТЫ

– Как продвигается сертификация промысла тихоокеанской трески в Западно-Беринговоморской зоне и на Восточной Камчатке с приловом белокорого палтуса Ассоциации «Ярусный промысел» (АЯП)?

– Мы провели предварительный аудит этого промысла в декабре 2016 года. Аудитор хорошо отработал, выявил все возможные слабые места, и сейчас АЯП занимается подготовкой к оценке. Они работают с экспертами, с научными организациями, чтобы накопить необходимый объем научно-исследовательской информации. По большому счету сертификация промысла крутится вокруг доступа к большим массивам научных данных: об экосистеме промыслов, динамике водных биоресурсов и другой информации хотя бы за последние 10-15 лет.

Кстати, на этом этапе тоже есть рычаги, чтобы влиять на конечную цену сертификации. Мы убедились, что когда предприятие выходит на основную оценку с уже подготовленной необходимой информацией, то оценка проходит в течение 8-10 месяцев. Если информации недостает, основной аудит увеличивается на дополнительные 3-6, а то и больше месяцев, что, естественно, отражается на его себестоимости, ведь экспертам, работающим в режиме «вопрос-ответ», надо платить. И АЯП правильно подходит к сертификации, накапливая необходимую информацию без объявления о проведении основной оценки. В том же самом режиме работает и Ассоциация добытчиков краба Дальнего Востока. В конце 2016 года мы для них провели предоценку, и они сейчас собирают информацию, чтобы выходить на полную оценку. Я думаю, что в 2018 году мы проведем оба этих аудита, а это очень большие сертификации. Как я понимаю, многие сейчас наблюдают за тем, насколько качественно мы сможем отработать с этими двумя сертификациями, чтобы потом решиться работать с нами.

– Хватает ли в России научных данных для сертификации?

– В этом плане в России все очень и очень неплохо. Научных данных накоплено достаточно. Конечно, под нужды сертификации их еще необходимо определенным образом классифицировать и проанализировать. Плюс кое-какая информация закрыта или частично закрыта. Тогда рыбакам надо связываться с учеными и договариваться, чтобы они эту информацию открывали, обязательно делали публичной. MSC-сертификация – это публичный процесс, и отчеты о ней загружаются в Интернет, в публичный доступ. Но нужно сказать, что мы ни разу не сталкивались с тем, что какая-то информация была просто закрыта и никто с нами не хотел ею делиться. Все упиралось только в сроки ее предоставления.

Андрей ДЕМЕНТЬЕВ, журнал «Fishnews – Новости рыболовства»

Россия > Рыба. Экология. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 30 января 2018 > № 2475836 Павел Трушевский


Китай. Корея. Азия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 18 января 2018 > № 2467596 Сергей Лелюхин

Российская рыбная биржа обретает прописку и международное имя.

За последние полгода вопрос развития биржевой и аукционной торговли рыбопродукцией в России вышел на иной, более высокий уровень. За проектом, который с 2014 года в этой сфере реализуют Биржа «Санкт-Петербург» и «Дальневосточный аукционный рыбный дом», теперь следят в госструктурах и крупных финансовых организациях Китая, Южной Кореи и, наконец, в самой России. О ключевых событиях последних месяцев, которые привели к таким результатам, журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказал генеральный директор АО «ДАРД» Сергей Лелюхин.

– Сергей Егорович, о планах по строительству во Владивостоке комплекса для биржевой и аукционной торговли рыбопродукцией широко заговорили в июне на российско-китайском ЭКСПО в Харбине. Толчком для этого послужила не просто презентация проекта, но и переговоры с китайскими инвесторами?

– Важным событием для нас стало подписание соглашения с Хейлунцзянской корпорацией по технико-экономическому сотрудничеству КНР о схеме финансирования строительства биржевого комплекса во Владивостоке. В эти же дни мы презентовали наш проект на панельной сессии «Российско-китайское инвестиционное сотрудничество на Дальнем Востоке: первые истории успеха». Мероприятие действительно получило широкое освещение в российских и китайских СМИ, что привлекло к нам дополнительное внимание.

Более того, в эти же дни состоялись переговоры с руководством Харбинского филиала Банка развития Китая (China Development Bank). Результатом стало положительное решение о выделении нам через программу сотрудничества с Россельхозбанком 1 млрд рублей на строительство биржевого комплекса.

Таким образом, события в Харбине можно считать для нас переломным моментом, поскольку после этого к нам начали активно обращаться крупные китайские компании. Одна из них, созданная по инициативе российско-китайского делового совета и имеющая широкую сеть представительств, уже аккредитовалась на нашей биржевой площадке.

– Переговоры с иностранными партнерами продолжились на Восточном экономическом форуме в сентябре?

– Следующим ключевым событием года для нас стало приглашение Росрыболовства представить биржевую площадку на объединенном стенде федерального агентства и рыбопромышленников на площадке ВЭФ. Совместно с отраслевым выставочным оператором Expo Solutions Group и Биржей «Санкт-Петербург» в короткие сроки была проделана колоссальная работа. Мы одновременно работали с более чем 30 компаниями-производителями на предмет их регистрации в качестве участников торгов. А это и подготовка документов, и сбор различных материалов о продукции, и подготовка биржевых инструментов (в общей сложности мы завели в биржевую систему более 150 новых инструментов и изменили биржевую спецификацию). Активная работа проводилась с торговыми представительствами России в Южной Корее, Японии и Китае, а также с представителями Росрыболовства в этих странах. Была подготовлена и разослана информация по зарубежным компаниям – импортерам российской рыбопродукции, ряд из них включился в работу на бирже.

В результате по итогам двух дней торгов в рамках специальных сессий, которые транслировались на объединенном стенде, было заключено сделок на сумму свыше 51,5 млн рублей. Непосредственными участниками торгов стали 7 крупных российских компаний («Русская рыбопромышленная компания», НБАМР, «Океанрыблот», ПБТФ и другие) и 2 иностранных.

Но еще важнее, что к проекту удалось привлечь большое внимание со стороны посетителей стенда – российских и зарубежных бизнесменов и политиков. Так, с работой площадки подробно ознакомились губернатор Сахалинской области Олег Кожемяко, президент «Опоры России» Александр Калинин, сенатор от Приморского края Людмила Талабаева.

Но главное, что на ВЭФ нам удалось выполнить основную цель – популяризировать биржевую форму торговли рыбопродукцией среди наших партнеров из стран АТР. Достаточно большое количество иностранных участников форума ознакомилось с работой торговой площадки, но особо отмечу визит на стенд министра морских дел и рыболовства Республики Корея: г-н Ким Ён Чун детально изучил работу биржевой площадки, задавал много конкретных вопросов о принципах организации торгов и их возможностях. Его визит дал новый импульс нашим взаимоотношениям с Кореей.

– Сегодня на бирже зарегистрировано в общей сложности 32 компании, включая 5 иностранных. Какие-то дополнительные шаги вы предпринимаете для привлечения к биржевому проекту иностранных компаний?

– Мы понимаем, что для более активного вовлечения в проект иностранцев нам нужны некие опорные точки в этих странах. И первым шагом в этом направлении для нас стало соглашение с компанией «Глобал Бизнес Консалтинг», которая выполняет функции представителя «Дальневосточного аукционного рыбного дома» на территории Республики Корея. Эффективность нашего сотрудничества очень высока. За короткий срок нам удалось найти серьезных инвесторов, и в рамках ВЭФ мы подписали соглашение с корейской компанией DNG Global Co., Ltd., которая занимается импортом морепродуктов из России. Глава компании г-н КУ (Koo Byoung Jin) отдельно отмечал, что видит потенциал в развитии рыбной биржевой площадки в России, прежде всего для заключения прозрачных проектов, а также облегчения поиска новых поставщиков и упорядочения ценообразования.

Кроме того, за развитием нашей биржевой площадки и биржевой торговли рыбопродукцией в России в целом сейчас внимательно следят в Министерстве морских дел и рыболовства Южной Кореи и в соответствующем комитете парламента республики.

Хочу отметить, что два этих события, в Харбине и во Владивостоке, подтолкнули иностранных участников к большей активности в направлении биржевой торговли на территории России. На сегодня у нас есть значительное число заявок со стороны южнокорейских и китайских компаний на приобретение российской рыбопродукции.

– Помимо того, что биржа вызывает большой интерес у представителей зарубежного бизнеса и властей, какие еще выводы о роли этой торговой площадки можно сделать сегодня?

– Прежде всего, мы можем говорить о роли биржи в качестве ценового индикатора, в том числе на международном рынке. Работа площадки показала, что это достижимо при регулярном выставлении предложений от наших производителей и заявок от покупателей. Например, анализируя заявки, которые поступают нам от иностранных покупателей, мы уже можем судить о тех ценах, по которым российская рыбопродукция должна продаваться. И в ряде случаев мы видим, что на экспорт отечественная продукция уходит по более заниженной цене.

В ходе работы с иностранными компаниями мы столкнулись с еще одним важным моментом. Заявки от них мы не просто выставляем на биржу, а пытаемся находить компании-продавцов, у которых есть интересующая зарубежных покупателей продукция. В результате выяснилось, что зачастую у крупных производителей вся продукция законтрактована, т.е. она перекупается более мелкими компаниями, которые, в свою очередь, могут не давать никаких гарантий на качество, сроки и вообще сам факт поставки товара при последующей перепродаже. И иностранцы очень боятся рисковать в подобной ситуации.

Хочу сказать, что такие мелкие компании-перекупщики не идут на биржу, а иностранные покупатели из-за высокого риска не идут на такие внебиржевые сделки.

– То есть российским компаниям пока недостает понимания сути и значения биржевой торговли рыбопродукцией?

– Российские компании по-прежнему часто задают нам вопрос, зачем им идти на биржу. Иностранный бизнес таких вопросов не задает – он идет на биржу, потому что понимает преимущества и возможности такой формы торговли.

Во-первых, биржа может обеспечить дополнительное число покупателей как из числа российских компаний, так и компаний – нерезидентов РФ. Т.е у производителя расширяется круг потенциальных клиентов, что положительно отражается на цене товара.

Второй и очень важный момент: совместно с Биржей «Санкт-Петербург» мы готовы проводить как адресные сделки, так и безадресные, т.е. сделки с участием клиринговой организации. Она в этом случае берет на себя все финансовые риски, и это стопроцентная защита и покупателя, и продавца от мошенничества, риска непоставки товара, несвоевременных поступлений денег и т.д. Вы понимаете, что возможность заключения таких сделок для иностранных клиентов особенно важна. Привлекая клиринговую организацию, мы способны в итоге создать на территории Приморского края полноценную биржу мирового уровня по реализации товаров из ВБР.

– А могут компании-нерезиденты участвовать в биржевых торгах не только в качестве покупателей?

– К нам уже начали поступать подобные запросы от зарубежных компаний. Речь идет о том, чтобы иностранные компании – производители продукции из водных биоресурсов – выставляли свой товар на бирже, а покупателем при этом выступали компании как из России, так и любых других стран.

Мы видим, что российская биржевая площадка способна выступить связующим звеном не только между российским и азиатским рынком, но с тем же успехом привлечь к торгам и европейский, и американский рынки. Таким образом, реализация подобной схемы имеет еще и важное геополитическое значение, причем не только для укрепления позиции России в АТР как серьезного игрока на рынке рыбопродукции, но и в качестве страны, обладающей регулятором движения товарных потоков из рыбопродукции.

Но для того чтобы биржа работала эффективно, необходима соответствующая инфраструктура, с собственными современными холодильными мощностями, складами и смотровыми площадками.

– Одним словом, нужен современный комплекс для биржевой и аукционной торговли рыбопродукцией, о котором вы упоминали в начале разговора.

– Да. Такой комплекс будет выполнять несколько важных функций. С одной стороны, это базис поставки, куда продукция поставляется до начала биржевых торгов. С другой – это дополнительная проверка качества продукции и обеспечение надлежащих условий хранения. И, наконец, это безопасность сделок: понятно, если продукция будет находиться на биржевом складе, отгружена она будет оттуда только покупателю.

Использование такого комплекса выгодно и государству (прозрачная система, которая легко контролируется), и покупателям (доверие биржевой площадке становится на порядок выше), и даже конечным потребителям (за счет уменьшения числа посредников цены становятся ниже).

И, могу сказать, этот проект имеет хорошие перспективы. На сегодняшний день у нас есть более чем трехлетний опыт проведения биржевых и аукционных рыбных торгов, мы приступили к активной фазе реализации проекта строительства самого комплекса во Владивостоке. Проведена серия переговоров с руководством Россельхозбанка, который всячески поддерживает создание такого комплекса.

Кроме того, серьезное влияние на решение вопроса быть или не быть международной бирже в Приморском крае оказали события последних месяцев – смена главы Приморья внесла очень позитивную струю в этот процесс. Тема биржевых торгов Андрею Тарасенко знакома из личного опыта, поэтому в ходе первой же нашей встречи с врио губернатора разговор проходил на одном языке. Он поддержал идею создания международного биржевого центра во Владивостоке, который, на его взгляд, будет иметь колоссальное значение для развития торговли рыбой и морепродуктами в целом.

– В администрации Приморского края нам сообщили, что конкретные аспекты участия краевых властей в проекте создания биржевого комплекса пока еще обсуждаются. Но в целом о чем идет речь, вам уже известно?

– Эти вопросы обсуждались на отдельном совещании в администрации, окончательные решения пока еще не вынесены. Но планируется, что проект будет реализовываться в рамках государственно-частного партнерства, доля государства в проекте при этом может составить не менее 30%. Вероятнее всего, компанией-оператором создаваемого комплекса станет «Дальневосточный аукционный рыбный дом». В настоящее время по указанию врио губернатора ведется подбор площадки для размещения комплекса.

Безусловно, реализовывать такой проект без участия государственных властей было бы весьма затруднительно. И особенно для иностранцев это очень важный ориентир. Поэтому проявленную активность со стороны края уже позитивно оценили наши иностранные партнеры, как китайские инвесторы, так и южнокорейские, а также в Министерстве морских дел и рыболовства Республики Кореи.

По сути, реализация данного проекта способна стать ярким примером межгосударственной интеграции, сближения интересов России, Китая и Южной Кореи. Такое сочетание само по себе является уникальным, я думаю, что это первый случай взаимодействия наших стран в сфере биржевой торговли, и тем более водными биоресурсам.

– А есть ли какие-то подвижки в направлении организации государственных закупок рыбопродукции на площадке «рыбной» биржи?

– В октябре этот вопрос мы поднимал на парламентских слушаниях в Госдуме по вопросу осуществления госполитики в сфере рыболовства и сохранения ВБР. Мы предложили внести изменения в федеральное законодательство, которые позволили бы заключать договоры для государственных нужд на биржевых торгах. Это позволит напрямую производителям рыбной продукции, в том числе и рыбодобытчикам, обслуживать заказы государственных учреждений (а сегодня в силу специфики законодательства не все имеют такую возможность). Результатом этого должно стать повышение качества закупаемой в резерв продукции и оптимизация расходов государства.

Наталья СЫЧЕВА, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Китай. Корея. Азия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 18 января 2018 > № 2467596 Сергей Лелюхин


Россия > Рыба > fish.gov.ru, 12 января 2018 > № 2455416 Илья Шестаков

Илья Шестаков: регулировка цен только на рынке рыбы бессмысленна

Рыба и икра, а также цены на них были одним из самых обсуждаемых в СМИ вопросов конца ушедшего 2017 года. Почему не стоит вспоминать ценообразование на этот вид продовольствия времен Советского Союза, каких изменений в отрасли хотелось бы и есть ли будущее у бренда "Русская рыба", рассказал в интервью корреспондентам РИА Новости Ирине Андреевой и Антону Мещерякову глава Росрыболовства Илья Шестаков.

— Илья Васильевич, рынок рыбы и рыбных продуктов регулярно оказывается в центре обсуждения — покупатели удивляются ценообразованию, обращаются в надзорные органы с просьбой его проверить. А регулировка этого процесса возможна? Это стоит делать?

— С одной стороны, это свободный рынок, но регулировать его плавно и правильно, мне кажется, было бы можно. Вот вопрос — заниматься этим только в сегменте рыбы? Наверное, неправильно. Более правильно было бы делать это на всем ассортименте сельскохозяйственных товаров, на всем продовольствии. И, действительно, если цепочки ценообразования детально рассмотреть, то какие-то меры предпринять необходимо.

Мы всегда говорим, что у нас очень слабо развито оптовое звено. Это, к сожалению, правда. Ладно, что в торговые сети сейчас сложно попасть, закон о торговле меняется, добавляются какие-то новые положительные меры, но ситуацию кардинально это не меняет.

Мне кажется, что эта товаропроводящая инфраструктура — набившее уже оскомину определение — необходимо стимулировать именно с точки зрения создания оптовых покупателей, оптовых компаний, заниматься именно этим вопросом. Без него сложно, сложно, когда в торговых сетях не представлены сильные игроки с большими возможностями, и в том числе лоббистскими. Компаниям более мелкого масштаба сопротивляться и бороться с ними тяжело, поэтому создание таких больших, крупных оптовых компаний, специализирующихся на торговле рыбной продукции, позволило бы, это мое мнение, в какой-то мере ситуацию с ценами улучшить.

— А кто-нибудь предлагает?

— Не могу сказать, что это никому не интересно, но пока, к сожалению, таких решений нет.

— Ставший уже традиционным вопрос к Росрыболовству, а почему у нас такая дорогая рыба, вам не надоел? Учитывая, что агентство не отвечает за формирование цены на рынке?

— Надо объяснять, показывать людям, что ситуация складывается таким образом в целом на рынке продовольствия. Объяснять, что рыба дикая, выловленная в естественной среде, это ограниченный ресурс. Больше ее становиться не будет, а население растет, потребление растет. Свежий пример — рост среднего класса в Китае и значительный скачок спроса на дикую рыбу, так как люди начинают думать, что они едят, могут себе позволить заботиться о здоровом питании.

Дикая рыба никогда не сможет конкурировать с мясом птицы. С таким же успехом можно сравнивать рыбу с говядиной, которая, вообще-то, сейчас премиальный продукт. А рыба чем от нее отличается? Такой же премиальный продукт. Мы видим, как растет спрос на треску в Европе, а запасы ее, наоборот, сейчас показывают тенденцию к снижению, такой биологический цикл. В этом году мы добыли около 500 тысяч тонн трески, да, больше, чем в прошлом году, но посмотрите на цифры производства мяса птицы — только за 11 месяцев оно превысило 5,56 миллиона тонн.

— А их надо сравнивать?

— Кому-то кажется, что это несравнимые вещи, кому-то кажется, а почему бы и не сопоставить. Или давайте тогда сравнивать с курицей аквакультурную рыбу, выращенную, как и птица, в искусственных условиях, на фермах. Например, с карпом. Тилапия и пангасиус стоят примерно столько же. Вот поэтому нам важно развивать сегмент рыбоводства в том числе.

Все вспоминают Советский Союз. Все говорят о том, что в Советском Союзе рыба была, а сейчас ее нет. Раньше была доступна, а сейчас недоступна. Я жил немного при Советском Союзе и помню, что карасей в пруду ловил и жарил — это была доступная рыба. Остальное — сосиски и курица только по праздникам.

— Обращение главы мурманского рыбкомбината к президенту Путину на пресс-конференции вызвало большой интерес. Он высказал свои претензии к закону об инвестквотах и к Росрыболовству в частности. Есть какое-то продолжение истории?

— Мы провели совещание, на котором присутствовал господин Зуб. Все то, что он сказал президенту, не соответствует действительности, что ему и показали на примерах, объяснили законопроекты, постановления. Он, видимо, имел собственное прочтение этого документа и по-своему его интерпретировал, потому что все те вопросы и проблемы, которые он озвучивал, на самом деле в постановлении решены.

Кроме одного, что он озвучивал, — он говорил, что приоритет в распределении инвестиционных квот надо отдать не строительству рыбопромыслового флота, а рыбоперерабатывающим предприятиям. Но в этом как раз была наша стратегическая задача — нам необходимо обновлять рыбопромысловый флот. Это, во-первых, вопрос не только экономики, а безопасности условий труда. Во-вторых, качество рыбы, произведенной на судне, будет всегда выше, чем у перерабатывающих береговых заводов. И если возвратиться к началу истории, то мы хотели все 20% отдать только на рыбопромысловый флот. Но решение правительства было другое, и 5% заложили на рыбоперерабатывающие заводы. Почему? Безусловно, присутствует социальный аспект — развитие приморских регионов, рабочие места на берегу и так далее. Поэтому квота была выделена для береговой переработки. Это те вопросы, которые поднял Зуб.

— Смогли понять друг друга?

— В процессе обсуждения стало понятно, что у него есть проблемы коммерческого характера и связаны они с тем, что построенный им завод может работать, к сожалению, только на сырье из Норвегии. А в рамках продэмбарго возможность получать это сырье исчезла.

Очень странно для меня, что у него есть завод, который пустует и на котором нет сырья, и он не может договориться с российскими компаниями: они не хотят поставлять ему сырье, так как ранее были несвоевременные выплаты, необоснованные претензии по качеству. В то же время он подает документы для получения инвестиционных квот на строительство еще одного завода.

Если уже есть завод, но нет сырья, то было бы логично подать заявку на получение квоты на строительство рыбопромыслового судна. А затем начать загружать тот завод, который у тебя уже есть.

— Зуб остался удовлетворен результатами встречи с Росрыболовством?

— Мы сейчас смотрим, какие есть возможности обеспечить сырьем этот завод.

— А Росрыболовство всем так помогает?

— Мы как федеральное агентство должны помогать всем, кто обратился. Он обратился, будем помогать ему. Когда есть серьезные обращения, мы помогаем, почему нет? Мы стараемся так поступать в отношении многих предприятий. Это нормально.

— Вам не кажется, что и граждане, и производители зачастую путают, в чем заключается функционал Росрыболовства?

— Если говорить с точки зрения цен на рыбу, то, безусловно. Мы федеральное агентство именно по рыболовству, мы не министерство рыбного хозяйства, мы не отвечаем за торговлю рыбной продукции и утилизацию на полигонах.

— Как можно изменить такое восприятие?

— Думаю, необходимо просто четко обозначить функционал. Сейчас он немного размыт.

— Сейчас у нас устанавливаются минимальные розничные цены на водку, максимальные цены на сигареты. Может быть, стоит рассмотреть возможность установления и минимальных или максимальных цен на какие-то виды рыб?

— Минимальные цены на водку были введены для борьбы с фальсификатом и некачественной продукцией, чтобы легальная продукция не проигрывала нелегальной на полках. В нашей отрасли задача немного другая, и предлагать подобные варианты, наверное, неправильно.

Если говорить об ограничении торговой наценки, мне кажется, применять такую меру тоже не стоит. Мы возвращаемся к первому вопросу: мы в рыночной экономике живем или не в рыночной? Необходимо создавать институты развития, инфраструктуру. Необходимо бороться с тем, что рыбаки не могут нормально заниматься реализацией своей продукции. Мы подвигаем рыбаков к тому, что нужно идти в реализацию, и на Дальнем Востоке уже есть рыбодобывающие компании, которые начинают открывать свои сетевые магазины небольшого формата.

— Как обстоит ситуация с брендом "Русская рыба"?

— Бренд существует, мы его постоянно представляем на различных выставочных площадках. Что пока не удалось сделать, так это сподвигнуть рыбаков к тому, чтобы они этот бренд продвигали со своей стороны. Мы можем создать задел, но развивать бренд за них не наша задача. Это требует больших финансовых вложений.

— А интерес у самих производителей есть?

— У некоторых компаний интерес есть, они готовы финансировать продвижение бренда, некоторые не готовы или не хотят. А вложения и результаты развития бренда будут влиять на весь рынок в целом. Пока нет договоренности внутри сообщества. Но, я думаю, что постепенно и этот вопрос мы тоже решим.

Россия > Рыба > fish.gov.ru, 12 января 2018 > № 2455416 Илья Шестаков


Россия. ДФО > Агропром. Рыба. Транспорт > energyland.infо, 12 января 2018 > № 2452941

За рыбу уголь

Врио губернатора Приморья Андрей Тарасенко заявил о новых планах по использованию и развитию мощностей порта Владивосток – с 2019 года вместо угольных терминалов здесь разместится рыбоперерабатывающий комплекс.

Андрей Тарасенко отметил, что самое главное сегодня – создать в регионе условия для перевалки рыбы. Для этого принято решение о возвращении порту Владивосток рыбной специализации. Сейчас здесь ведется перевалка угля, однако, по словам врио губернатора, уже в следующем году порт будет задействован под развитие рыбной промышленности.

«Нам предстоит восстановить соответствующую инфраструктуру порта: сделать биржу, построить холодильник, создать возможность рынка для прибрежного флота. Ведь почему рыбаки сюда не заходят – все занято углем. Вот до конца января мы подпишем соглашение с портом, и со следующего года уголь переваливать в порту не будут», – заявил Андрей Тарасенко.

Также, по словам врио губернатора, планируется переместить стивидоров из «Терминала Астафьева» в Находке. На освободившейся территории должен появиться мощный агропромышленный комплекс, который даст фермерам и сельхозпредприятиям долгожданную возможность экспортировать свою продукцию и наращивать объемы производства.

«Я уже провел переговоры с “Русагро”, “Гринагро” и другими агрохолдингами, они готовы заниматься перевалкой, но сейчас это невозможно, потому что все порты забиты. Будем создавать специализированные мощности», – отметил Андрей Тарасенко.

Россия. ДФО > Агропром. Рыба. Транспорт > energyland.infо, 12 января 2018 > № 2452941


Россия > Рыба > fishnews.ru, 11 января 2018 > № 2461127 Кирилл Колончин

Без промразведки стратегических целей не достичь.

В рамках реализации стратегии развития рыбной отрасли до 2030 года научному сопровождению отведена одна из ключевых ролей. Перед рыбохозяйственными институтами поставлен целый ряд задач – от повышения достоверности прогнозов и разработки новых технологий до более тесного сотрудничества с бизнесом при определении направлений исследований. Каким образом ученые смогут ответить на эти вызовы, стоит ли ждать новых сюрпризов по лососю и зачем возрождать промразведку, в интервью журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказал директор Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО) Кирилл Колончин.

– Кирилл Викторович, хотелось бы начать с итогов завершившейся лососевой путины. В некоторых регионах не обошлось без неприятных сюрпризов, подходы горбуши вновь оказались ниже ожидаемого. Что происходит с красной рыбой? И какие рекомендации может дать отраслевая наука?

– На самом деле итоги мы еще не подводили, их только предстоит проанализировать. Но еще в прошлом году мы говорили, что будет уменьшение. По прогнозам, которые делала рыбохозяйственная наука, было ясно, что сахалинские рыбаки получат меньше рыбы, и эта тенденция явно продолжится. В ней нет ничего странного, это отражение многолетней климатической цикличности. Как отмечали на последнем ДВНПС, если вспомнить советские годы, то там уловы были в восемь раз ниже, чем сегодня.

Перед нами стоит задача не просто проанализировать ситуацию, а предложить пути решения того, как сохранить имеющийся потенциал. И ученые предложили: внести изменения в правила рыболовства, которые касаются вопросов регулирования орудий лова, наведения там порядка, установления правильных проходных дней, исключения бесконтрольного лова различными сетями и т.д. Это целый комплекс мер, который обсуждался на ДВНПС, причем мы предложили, чтобы эти изменения касались не в целом правил для Дальневосточного бассейна, а каждого региона в отдельности. И именно так и будет.

Сегодня по степени, скажем так, беды у нас на первом месте стоит Сахалин, на втором месте – Амур, а потом уже все остальные. На Камчатке благодаря биологическим причинам, мы думаем, что и 2018 год будет достаточно удачный. В целом-то улов на стабильном уровне и, наверное, таким и останется, но значительно изменится распределение вылова по регионам.

– На ДВНПС представители регионов говорили о чрезмерном количестве рыбопромысловых участков и ставных неводов. Предложенные изменения в правила рыболовства касаются регулирования промысловой нагрузки?

– Безусловно, надо смотреть на условия распределения промысловых участков. Количество РПУ, заводов и переработки, сконцентрированных на Сахалине, никак невозможно сравнить с Камчаткой. Естественно, из-за изменившихся условий люди находятся в невыгодном положении. Еще надо понимать, что хотя правила нацелены на то, чтобы через несколько лет ситуация улучшилась, сразу они вряд ли всем могут понравиться.

Важную роль играет и сознательность самих рыбаков. Например, многие крупные промышленники готовы сегодня идти даже на определенные убытки, для того чтобы сохранить стабильность промысла в будущем.

– Сложилась странная ситуация вокруг лососевых рыбоводных заводов: одни их называют чуть ли не главными виновниками неудачной путины, другие, наоборот, считают, что только ЛРЗ спасут ситуацию. Какой точки зрения придерживается наука?

– Наверное, сказать, что это ЛРЗ во всем виноваты, будет неправильно. Люди действовали в рамках возможностей и правил. Но помимо биологии и мнения науки есть еще чисто экономические параметры. Огромное количество РПУ распределено между мелкими участниками рынка, которые закредитованы, и у них нет другого выбора. Они не могут думать, как крупные предприниматели, планировать на пять лет. Они понимают, что или сегодня, или никогда. Соответственно этим пользуются те, у кого ресурсы больше, и из-за этого подрывается запас. Вот в этой части регулирования не хватало.

Вторая причина – это управление комиссиями на местах. Регионы пытаются вытащить на себя полномочия и говорят, что на месте виднее, но по факту получается так, что чем ближе к промыслу, тем меньше науки и меньше правил. Видимо, потому, что больше заинтересованности у людей, которые принимают эти решения. На мой взгляд, эти комиссии должны быть максимально изолированы от местных условий. Любые лососевые – это федеральный ресурс, именно поэтому окончательное решение будет принимать регулятор.

– В сентябре на Международном рыбопромышленном форуме вы говорили о необходимости восстановления системы промразведки на базе частно-государственного партнерства – научных институтов и бизнеса. Какие шаги предпринимаются в этом направлении? И есть ли желающие со стороны рыбопромышленников участвовать в таких проектах?

– На самом деле идея формулирования этой задачи пришла от бизнеса, потому что бизнес растет и хочет осваивать новые районы, готов вкладывать деньги в новое оборудование. В ближайшее время у нас должен серьезно обновиться флот, появятся суда различного класса, в том числе ледового. Все это говорит о том, что бизнес пойдет дальше, не ограничиваясь рыболовством в тех зонах, где мы ловим сегодня. Когда четко указано, как, что и где ловить, конечно, это всем выгодно. Другое дело, кто за это будет платить.

Раньше за все платило государство. В принципе оно и сегодня могло бы себе это позволить, если бы мы понимали, какой источник средств. Мы не раз обсуждали этот вопрос, например, то, чтобы погрузить какую-то часть денег в сборы, которые взимаются с рыбаков. Это, кстати, предлагала Общественная палата. Теоретически, наверное, так тоже можно сделать, но как это реализовать технически, честно говоря, мы не совсем понимаем. Поэтому и родилась идея государственно-частного партнерства. Скорее всего, это будет какой-то фонд. Мы рассматривали разные предложения, в том числе такие формы, как эндаумент, но это решение еще будет обсуждаться руководством.

Есть еще один узкий момент для промразведки – это что делать с уловом. В соответствии с нашими законами мы обязаны уничтожать уловы. Такая схема, наверное, в какой-то момент была оправдана, но с точки зрения рационального использования водных биоресурсов это, конечно, непозволительная роскошь. И если мы найдем схему и нам удастся убедить руководство в ее целесообразности, посмотреть на опыт наших коллег за рубежом, где это используется, думаю, что эксплуатация таких судов будет значительно дешевле и выгоднее.

– Вы имеете в виду, чтобы промразведка окупала себя за счет производства?

– В том числе есть и такие предложения. Когда обсуждается освоение нового района, то сами бизнесмены говорят: «Разрешите нам туда выйти, там никто никогда ничего не ловил, но если мы там что-то поймаем, то это все наше». Логика-то железная. Почему бы не разрешить? Заодно мы получим какие-то новые данные. Но в рамках сегодняшних законов этого разрешения им никто не даст. Выходит, что мы сами стали заложниками такой ситуации. Может быть, десять лет назад это было не видно, но сегодня понятно, что достичь амбициозных целей, которые поставлены в стратегии развития до 2030 года, без промразведки невозможно.

– Как обстоят дела с финансовым обеспечением деятельности отраслевых НИИ на 2018 год? Есть ли опасность сокращения научных программ и экспедиционных исследований?

– На мой взгляд, сегодня проблема не в том, что научные программы не финансируются, а в том, что происходит старение научного флота. Сейчас запланированы достаточно серьезные средства, в том числе и на ремонт научного флота, которые позволят нам хотя бы удержать количество экспедиций.

Плюс ко всему значительно увеличивается финансирование новых исследований. Мы рассматривали этот вопрос на ученом совете. Пока не буду говорить, о какой цифре идет речь, но она значительно выше, в сравнении с плановой, которая переходит с 2017 года. В планы на ближайшие годы мы включили такие экспедиции, которые не проводились десятилетиями. Это и освоение новых территорий, и возвращение в районы Арктики и Антарктики, и изучение морских млекопитающих. На мой взгляд, сегодня научный задел, наработанный советскими учеными, уже не соответствует реалиям дня и требуется серьезное обновление информационной базы. В противном случае прогнозы, которые мы даем, просто не позволят рыбакам работать.

– Ранее речь шла о проектировании и строительстве нескольких научно-исследовательских судов для Росрыболовства. В какой стадии сейчас эта работа?

– В соответствии с решением Госсовета мы должны получить три новых научно-исследовательских судна. Наш институт принимает участие в работе по проектированию первого НИС ледового класса, которое должно стать флагманом и, с моей точки зрения, 250-300 дней в году бороздить моря и океаны и поставлять нам новые данные.

Если удастся закончить эту программу в ближайшие два-три года, это будет огромная победа для Росрыболовства в целом. Одно такое судно может заменить сразу с десяток тех, которые используются сегодня. Это очень серьезное оборудование, самое современное, это пилотируемые и беспилотные летательные и подводные аппараты. На новых НИС можно будет проводить исследования любой сложности.

Проектанты определены постановлением правительства – это верфи в Нижнем Новгороде, мы для них готовим техническое задание. Пока оно в процессе обсуждения, но уже есть визуализация головного судна, первые прикидки, которые позволяют нам быть уверенными в завтрашнем дне. Сроки сжатые, в этом году или в начале следующего мы должны получить проект.

– В числе перспективных объектов промысла, которые могут дать существенный прирост объемов добычи, большие надежды возлагаются на дальневосточную сардину (иваси). Какие прогнозы дает наука по этой капризной рыбе? Насколько оправданы заявления о миллионе тонн и по силам ли нашему флоту освоить такие объемы?

– Я бы сказал, что цифра эта взята с потолка: пока нет никаких данных, которые бы подтвердили, что это будет миллион тонн, полмиллиона или полтора. Мы просто видим, что это цикличность, что рыба появилась вновь и что, если опираться на старые, еще советские данные, скорее всего, она пойдет в большом объеме.

Другое дело, что мы сегодня однозначно не готовы к тому, чтобы выбирать такое количество ресурса, потому что это очень нежная рыба, она требует специальных средств лова и соответствующей переработки. Поэтому компании, которые планируют заниматься этой продукцией, очень серьезно инвестируют в переработку и в суда. Это не так просто, как кажется: вот пришла иваси и все мы тут озолотились. Нет, над этой рыбой придется серьезно поработать, чтобы сохранить ее органолептические свойства.

Мы к этой работе тоже подключились. В рамках нашего технопарка «Красносельский» мы собираемся открыть экспериментальную линию по иваси. Планируем, что в ноябре она уже заработает и мы сможем отрабатывать различные технологии – по консервации, по засолке, по транспортировке, по заморозке.

Для того чтобы предложить качественную продукцию, а она сегодня очень сильно востребована на рынке, придется поменять многие вещи, например, освежить технические условия. Или сегодня есть мнение, что транспортировать иваси в готовом виде с Дальнего Востока нельзя. А с другой стороны, я знаю, что есть крупные компании, которые считают, что это не так. Все это мы сейчас как раз изучаем.

– Технопарк «Красносельский», созданный на базе ВНИРО, по замыслу должен стать основой экспериментально-производственного комплекса. Кто участвует в этом проекте помимо института? И когда вы рассчитываете получить первые результаты?

– На самом деле мы единственные в рыбной отрасли, кто получил такой статус. Я бы, наверное, покривил душой, если бы сказал, что мы всю жизнь мечтали быть технопарком, у нас как у федерального института и других задач хватало. Мы в основном беспокоились за наше экспериментальное производство на Ижорской, где отрабатывались разные технологии. В том числе, мы выпускали небольшие партии продукции для школьных завтраков и обедов, работали с водорослями, выпускали деликатесную продукцию, лечебно-профилактические препараты, например, мидийный гидролизат. У нас там находится современное оборудование, есть собственные документы по стандартизации, которые мы, кстати, активно распространяем.

И вот для того чтобы приблизиться к рынку, мы решили создать технопарк. Это позволит максимально задействовать имеющееся оборудование, сделать отдельные испытательные лаборатории, чтобы предоставлять услуги не только для рыбников, но и для всех предприятий в том районе Москвы, кто занимается производством пищевой продукции.

Организация технопарка – это сложный процесс, нужно пройти очень много согласований. Так как мы бюджетное учреждение, нам потребовалось получить разрешение Росимущества, Росрыболовства, подготовить план, согласовать его и с нашими ведомствами, и с правительством Москвы. Сейчас этот процесс на стадии завершения. Мы планируем разместить в технопарке несколько якорных резидентов, которые будут вместе с нами решать эти задачи.

С одним из наших будущих резидентов мы уже реализуем проект по производству продукции из дальневосточной сардины (иваси), о котором я говорил.

– А кто ваши резиденты по профилю? Это рыбопромышленники или компании из других отраслей?

– Это рыбные компании, причем крупные. Нам были интересны люди, которые готовы вместе с нами инвестировать в новые технологии. Конечно, предприятия, которые обладают собственным флотом и могут привезти сюда свою продукцию, нас устраивают больше, потому что в этом случае мы можем контролировать всю цепочку качества – от вылова до прилавка. Именно с такими компаниями мы сегодня ведем переговоры. Их не должно быть много, я считаю, что одна-две – это максимум, это полная загрузка технопарка.

Не забывайте, что в соответствии с правилами якорные резиденты технопарка получают налоговые льготы, поэтому они не просто так рвутся туда. Это льготы в рамках налогов, которые установлены правительством Москвы. Соответственно мы хотим, чтобы сэкономленные для предприятий деньги были направлены на новые технологии.

Среди перспективных продуктов, которые может выпускать технопарк, – три-четыре вида новых БАДов, которых сегодня на рынке нет. Это БАДы на основе печени краба, различных вытяжек. Пока не буду все называть, потому что мы еще до конца не определились с ассортиментом. Кроме того, планируем проводить эксперименты с новыми кормами, что тоже сегодня крайне востребовано рынком.

– Вы очень кстати упомянули о кормах. Росрыболовство не раз подчеркивало важность научного обеспечения развития товарной аквакультуры, но пока складывается впечатление, что разработки отраслевых НИИ сильно оторваны от практики и тихо гаснут в институтах. Чем конкретно может помочь ВНИРО предприятиям аквакультуры?

– Здесь я с вами не соглашусь, они нигде не гаснут. Гаснет, к сожалению, желание у людей, которые занимаются товарной аквакультурой, взаимодействовать с научными учреждениями. Многие приходят в эту сферу со своими идеями и деньгами и искренне не понимают, зачем им наука. Ведь можно посмотреть, как работают в Норвегии, в Дании, в Израиле, целиком купить эту технологию, перевезти ее в Рязанскую губернию и работать.

Эти активные бизнесмены уже по всей стране зазвучали, зазвенели, в том числе из-за проблем, вытекающих из такого подхода. Оказывается, перенести зарубежную технологию в наши условия совсем не просто. Есть ряд очень серьезных проблем, например, с ветеринарными правилами, которые до сих пор не готовы. Нет единых стандартов, хоть как-то соответствующих международным. Зато живы старые клише, например, очень трудно объяснить людям, что выращивание, скажем, карпа и судака – это абсолютно разные вещи.

Если посмотреть на самый удачный зарубежный проект – норвежский по выращиванию атлантического лосося, то видим: норвежцы в течение десятилетий колоссальные деньги тратили на его научную основу. А сегодня они владеют рынком и планируют его увеличить. Если у нас такие же амбиции или хотя бы близкие к этому, то, наверное, стоит слушать то, что говорит наука.

На базе наших институтов мы планируем в дальнейшем структурировать научное сопровождение аквакультуры. У нас уже есть великолепные центры, которые занимаются в том числе и осетровыми. Например, астраханский БИОС, который позволяет не только выполнять работы по селекции и другим чисто научным вопросам, но и совершенно спокойно организовывать курсы повышения квалификации для всей страны. Еще одно важное направление – разведение новых видов, которых мы до этого не выращивали. Скажем, по судаку или щуке технологии уже есть. Мы над ними работали не один год и считаем, что это очень перспективные виды рыб для разведения в неволе, с хорошим экспортным потенциалом.

Поэтому могу сказать, что аквакультурой мы занимаемся серьезно. В рамках проектного офиса ВНИРО подготовлены типовые решения для среднего и малого бизнеса. Практически все предложения и просьбы, которые поступают от начинающих и желающих, мы удовлетворяем. Наука заинтересована в скорейшем внедрении своих разработок в аквакультурные хозяйства, поэтому мы не только разрабатываем технологии, готовые к практическому внедрению, но и работаем над оценкой экономической эффективности новых технологий, анализируем обратную связь.

Анна ЛИМ, журнал «Fishnews – Новости рыболовства»

Россия > Рыба > fishnews.ru, 11 января 2018 > № 2461127 Кирилл Колончин


Казахстан. Киргизия. ЕАЭС > Агропром. Рыба > newskaz.ru, 10 января 2018 > № 2451033

Казахстан разрешил 15 кыргызстанским предприятиям ввозить продукцию на территорию своей страны, сообщает Sputnik Кыргызстан.

Предприятия по предложению государственной инспекции ветеринарии и фитосанитарии КР вошли в реестр ЕАЭС, ветеринарная служба Казахстана дала разрешение на ввоз продукции.

"Из 15 предприятий три — по переработке мяса, четыре — по переработке рыбы, семь — по производству меда и одно — по выпуску национальных напитков", — пишет агентство.

Раньше в реестр ЕАЭС входили 28 кыргызстанских предприятий.

Казахстан. Киргизия. ЕАЭС > Агропром. Рыба > newskaz.ru, 10 января 2018 > № 2451033


Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 28 декабря 2017 > № 2445896 Роман Витязев

Атака на марифермеров Приморья – банальный передел рынка.

В Приморском крае предприятия марикультуры уже больше года не могут спокойно работать на рыбоводных участках в границах региональных памятников природы, образованных еще в 1974 году. О недопустимости такой деятельности говорит региональный департамент природных ресурсов и охраны окружающей среды, территориальное управление Росрыболовства отказывается фиксировать выпуски молоди. Между тем ученые утверждают, что аквакультурные хозяйства благотворно влияют на природу и дикие популяции гидробионтов. О битве пользователей за право работать на своих участках и о других проблемах отрасли Fishnews рассказал сопредседатель координационного совета Дальневосточного Союза ассоциаций аквакультуры, заместитель председателя НО «Дальневосточный Союз предприятий марикультуры» Роман Витязев.

ОБЪЕДИНИЛИСЬ В БОРЬБЕ

- Недавно Дальневосточная ассоциация «Аквакультура», Дальневосточный Союз предприятий марикультуры и Ассоциация марикультурных организаций Приморского края создали координационный совет. Роман Сергеевич, чем вызвана эта необходимость?

– Уходящий год показал, что у ведущих марикультурных ассоциаций Приморского края практически одинаковые позиции по проблемным вопросам в отрасли. И, соответственно, одинаковое видение путей их решения. У нас возникали трудности, связанные с прохождением экологической экспертизы, деятельностью хозяйств на ООПТ, браконьерством, выделением земли пользователям. Также проблемами, безусловно, стали завышенные обязательства по договору пользования РВУ в части выращивания минимального объема товарной продукции, недоработки в методике с коэффициентами изъятия и ряд других вопросов. Вызывает сомнения необходимость присутствия специальных комиссий при выпусках молоди для пастбищной аквакультуры, ведь для индустриальной такого требования нет. Все это не только мешает развитию марикультуры в Приморье, но и может ударить по аквафермерам в любой части России. Обо всех проблемных точках мы рассказали в обращениях к главе Росрыболовства, Илья Шестаков в курсе этих вопросов.

Мы решили, что целесообразно объединить три ассоциации в единый совещательный орган – координационный совет Дальневосточного Союза ассоциаций аквакультуры. По сути, те, кто активно занимался решением проблемных вопросов, продолжат заниматься, но уже под эгидой единого координационного совета. Само по себе его создание – лишь формальность, потому что ведущие ассоциации аквакультуры Приморья выступают с консолидированной позицией уже давно.

ОТРАСЛИ ПОДСТАВЛЯЮТ ПЛЕЧО

– Чувствуется ли поддержка со стороны федеральных органов власти?

– Сейчас в этом плане наблюдается положительная тенденция. Усилия аппарата полпреда президента в ДФО, Минвостокразвития и его структурных подразделений направлены на создание цивилизованных предприятий марикультуры. Мы видим, что они ведут активную работу по формированию перспективных участков, которые действительно будут работать.

На сегодняшний день, на наш взгляд, выстраивается достаточно понятная схема, участки формируются под конкретных инвесторов по заявкам, в рамках правового поля осуществляется поддержка со стороны федеральных органов власти. Пользователю помогают правильно подать заявку, сформировать свои желания с учетом специфики конкретной акватории. Ведь есть масса нюансов с точки зрения и науки, и ограничений, например, в части наличия судоходных морских путей. Мы видим, что предприятия не бросают не произвол судьбы – не просто «сформировали участок, выставили на аукцион, государство получило деньги, и все!» Поддержка идет на постоянной основе, причем хочу отдельно отметить действенную помощь со стороны Минвостокразвития и краевого департамента рыбного хозяйства.

ПЕРО ЧИНОВНИКА ВМЕСТО ПУЛИ БАНДИТА

– Сегодня один из основных вопросов для аквакультуры Приморского края - проблемы с работой хозяйств, оказавшихся в границах еще советских памятников природы. Насколько сильно ударила эта ситуация по марикультурным предприятиям?

– Затронуты интересы практически всех пользователей – и действующих, и потенциальных инвесторов. «Заморожено» порядка 80 тыс. га самых пригодных для марикультуры акваторий!

Нам фактически сорвали все плановые работы текущего года. Как я уже рассказывал ранее, часть предприятий весной выпустила молодь трепанга, но акты выпуска терруправление так и не подписало. В связи с этим завод, с которым был заключен долгосрочный договор, прекратил поставки молоди до урегулирования ситуации. Его условие – как минимум, подписание весенних актов. Отмечу, что есть положительная позиция Росрыболовства по данному вопросу, краевая прокуратура препятствий для подписания тоже не видит. На совещании в теруправлении 17 октября было предложение: акты подписать, зафиксировать выпуск, но с примечанием, что решение по изъятию выращенной товарной продукции будет принято после окончательного урегулирования ситуации. Это было, на мой взгляд, очень здравое предложение от науки, ведь выпуск молоди трепанга в любом случае природе не вредит. Трепанг растет минимум четыре года, этого достаточно, чтобы разрешить спорную ситуацию по ООПТ.

Однако начальник отдела аквакультуры и воспроизводства водных биоресурсов теруправления Росрыболовства Константин Гарбушин упорно отказывается направить сотрудников на выпуски молоди. Причем это противодействие, насколько мне известно, идет вразрез с позицией главы теруправления Александра Громова. В результате сорваны и весенний, и осенний выпуски. При том что еще в ноябре прошлого года вице-премьер – полпред президента в ДФО Юрий Трутнев дал поручение: проработать вопрос о возможности размещения хозяйств марикультуры в границах морских ООПТ.

Отмечу, что практически все трепанговые заводы Приморья сейчас работают по схеме нереста один раз в год – летом, и, соответственно, выпуск молоди в основном проводят только осенью. И это очень обидно, фактически потерян год. Мы говорим на всех совещаниях, что, по нашему мнению, краевой департамент природных ресурсов в лице его руководителя Александра Коршенко и начальник отдела аквакультуры теруправления Росрыболовства Константин Гарбушин своими действиями фактически создают предпосылки для одностороннего расторжения договоров пользования РВУ, а также причиняют серьезный репутационный ущерб действующим предприятиям. Ведь если пользователи не проводят выпуски, срываются графики выращивания товарной продукции и, соответственно, не выполняются условия договоров пользования участками.

И последствия уже наступили. Предприятия потеряли на определенном этапе веру в государство, потеряли деньги, теряют время, к тому же на развитие нашей ситуации ведь смотрят и потенциальные инвесторы! В крае и так неважно с инвестиционной привлекательностью, азиатский бизнес к нам не идет. Все просто боятся того, что в России не соблюдаются правила игры. И наш пример – достаточно серьезный маркер для инвесторов. Где гарантия, что завтра какой-нибудь очередной «ретивый» чиновник не вытащит еще один древний документ, и, прикрываясь интересами государства, природы и будущих поколений, не начнет перекраивать очередной лакомый кусок действующего бизнеса?

Понимаете, в чем выигрышность положения чиновника: с формальной точки зрения он может быть прав. Можно поставить под сомнение легитимность деятельности предприятий, например, «Жилсоцсервиса», который уже 20 лет работает, и ничего чиновнику за это не будет, он же может ошибаться! А у нас отрасль лихорадит второй год, фактически убираются конкуренты в нашем лице. Ведь у всех предприятий, которые сейчас находятся в границах морских ООПТ, возникли проблемы. От кого-то отказались партнеры, кто-то не смог реализовать планы по развитию...

В одном из своих выступлений краевой прокурор Сергей Бесчастный применил замечательную формулировку, правда, не в привязке к проблемам марикультуры: «Злоупотребление властью в контексте, который пока не оценивается с точки зрения уголовно-процессуальной системы. Это использование несовершенства законодательства и лазеек, но формально – злоупотребление, потому что каждый сидящий во власти должен работать только для людей. Как только его действия перестают в этом направлении работать, они становятся тормозом и ведут к стагнации». Это как раз наш случай.

Сложившуюся ситуацию с «отжатием» морских участков можно сравнить с девяностыми годами. Только раньше вопросы решались силовым путем на «стрелках», а сейчас все это делает чиновник, не выходя из кабинета. Ведь можно без стрельбы, взрывов и рейдерских захватов одним росчерком пера лишить действующее предприятие имущества и возможности работать!

Когда департамент природных ресурсов прошлой осенью возбудил административное дело в отношении одного из пользователей за работу на ООПТ, мы приходили к Александру Коршенко, предлагали провести совещание с пользователями и заинтересованными органами государственной власти для поиска решения, но глава департамента заявил, что ему это не надо. Ответом на наш визит стала попытка со стороны департамента инициировать возбуждение уголовного дела в отношении генерального директора компании-пользователя. Благо в Следственном комитете не пошли на поводу у департамента.

Прокурор Приморского края Сергей Бессчастный прямо заявлял, что административное дело должно быть прекращено. Но департамент фактически проигнорировал поручение краевого прокурора и продолжал настаивать на том, что компания нарушила законодательство. К счастью, Хасанский районный суд разобрался в этом вопросе непредвзято, и дело было прекращено в связи с отсутствием состава правонарушения. Департамент не представил доказательств того, что деятельность предприятия марикультуры вредит природе.

Примечательно, что на момент создания участков для аквакультуры в границах в ООПТ в 2009 году у департамента природных ресурсов возражений по этому поводу не было. Не возражал департамент и до этого, когда на памятниках создавались участки для рыболовства.

КТО ГЛАВНЫЕ «ЗЛОДЕИ»?

Противодействие проявляется и в мелочах. Во-первых, пытаются занизить число предприятий, участки которых оказались в границах морских ООПТ. На совещаниях называются разные цифры: два, три, пять… А их двенадцать! Во-вторых, все пытаются сконцентрировать внимание на заливе Посьета, хотя проблемные акватории им не ограничиваются. Считаю, что атака идет персонально на меня за то, что наш союз занял принципиальную позицию и активно отстаивает свои права. Я действительно являюсь учредителем двух предприятий марикультуры, которые работают в заливе Посьета, в бухте Новгородская.

Также подвергается нападкам первый вице-президент Дальневосточной ассоциации «Аквакультура» Елена Януш, а в последнее время в негативных публикациях стала фигурировать фамилия представителя Минвостокразвития Андрея Майорова. Он курирует направление аквакультуры в Приморском крае и прикладывает массу усилий для развития новых предприятий и поддержки действующих.

Наши оппоненты уже договорились до того, что аквакультура якобы наносит экологический ущерб памятникам природы. Но это значит, что она вредит не только в водах ООПТ, а везде. Значит, аквакультуру надо полностью запрещать! Когда нет фактов, нет конкретных аргументов, начинается словоблудие и передергивание фактов, и мы видим и слышим это на различных площадках.

ВЕРДИКТ НАУКИ – ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ

– Кто-то еще пытается разобраться в ситуации? Обсуждение на различных площадках приносит плоды?

– 12 декабря прошло совещание у врио вице-губернатора Валентина Дубинина, его позиция однозначная: в границах морских памятников природы должны и работать действующие предприятия, и создаваться новые рыбоводные участки. Департаменту рыбного хозяйства поручено совместно с отраслевыми ассоциациями подготовить варианты решения возникших нормативно-правовых противоречий. Готовится проект постановления о внесении изменений в решение исполкома Приморского краевого Совета народных депутатов от 29 ноября 1974 года № 991. Также отраслевым и профильным ученым наконец-то направили запрос – наносит ли марикультура вред? Свою позицию вице-губернатор будет доносить до главы региона.

Кроме того, 14 декабря проблему рассмотрели на заседании краевого общественного экспертного совета по экологической безопасности. Мероприятие было достаточно знаковым: на вопрос обратили внимание, мы увидели желание членов совета разобраться в ситуации.

Я задал логичный вопрос: почему за полтора года баталий никто из органов власти не направил элементарный запрос отраслевым ученым: вредна марикультура для природы или нет? Ведь у нас есть ТИНРО-Центр, Национальный научный центр морской биологии морской биологии ДВО РАН, масса компетентных специалистов, наработанной информации. Но почему-то до последнего времени слушали людей, которые весьма опосредованно имеют отношение и к морю, и к экологии, и к пониманию сути вопроса.

На заседании предельно четко высказались специалисты. Так, заместитель директора департамента рыбного хозяйства Валерий Корко сообщил, что когда в заливе Посьета создавались участки в 2009 году, никаких замечаний по этому поводу не было, и до этого существовавшие на протяжении многих лет РПУ никому не мешали. Он озвучил позицию департамента рыбного хозяйства: занятие аквакультурой не противоречит режиму ООПТ, более того, данный вид деятельности полностью соответствует тем целям и задачам, для которых и формировались памятники природы.

Так же считают и ученые ТИНРО-Центра. Руководитель института Алексей Байталюк в очередной раз подтвердил, что марифермы, находящиеся в границах памятников природы, выполняют функцию по восстановлению подорванных запасов морских гидробионтов не только в границах своих РВУ, но и за их пределами, факты нанесения какого-либо вреда природе отсутствуют. И никаких оснований, для того, чтобы прекращать деятельность этих хозяйств, нет.

С коллегами солидарен и руководитель Центра аквакультуры и прибрежных биоресурсов Национального научного центра морской биологии ДВО РАН Сергей Масленников. Он рассказал, что трепанг, разведение которого, по мнению псевдоэкологов, якобы вредит природе, – самый нейтральный объект, он утилизирует донные отложения. Специалист обратил внимание, что большую роль в обезлесивании берегов, заиливании дна и сокращении популяций гидробионтов на памятниках природы сыграло как раз население прилегающих к морю районов. Ученый подчеркнул, что все данные о вреде пастбищной аквакультуры основаны на ложной информации. Часть выпущенной на участки молоди гидробионтов самостоятельно или с помощью течений покидает пределы РВУ. Ученые подтверждают, что марифермы фактически являются «донорами» моря. И именно на легальных участках марикультуры есть режим охраны.

ОПТИМИЗМА ПРИБАВИЛОСЬ

– Каковы перспективы положительного решения вопроса на сегодняшний момент?

– Они достаточно высокие, гораздо выше, чем весной, когда пользователи были настроены пессимистично. В конце мая краевая прокуратура вынесла протест администрации Приморья на постановление губернатора 2009 года, которым был сформирован большой блок участков, в том числе и спорных, находящихся на ООПТ. И, по нашей информации, краевая администрация планировала этот протест удовлетворить. Тогда теруправление Росрыболовства либо самостоятельно, либо по представлению прокуратуры признало бы заключенные договора ничтожными. И не было бы на этих акваториях никаких марикультурщиков, были бы одни браконьеры.

Но на круглом столе при Генеральной прокуратуре РФ в Хабаровске мы привлекли внимание заместителя генпрокурора Юрия Гулягина к проблеме. Он поручил краевому прокурору Сергею Бессчастному взять вопрос на контроль. Сергей Алексеевич занял конструктивную позицию, которую неоднократно подтверждал на различных совещаниях: действующие предприятия, попавшие в эту ситуацию, являются законными пользователями, никаких ограничений на них накладываться не должно.

Есть еще и такой вариант развития событий: возможно, в границах памятников природы оставят только действующие предприятия. Но мы очень надеемся, что вопрос решится не «половинчато» и 80 тыс. га акваторий на ООПТ будут введены в легальный оборот, на новых предприятиях марикультуры будут созданы рабочие места. Надежду на это дает и конструктивная позиция, которую сейчас занимает администрация Приморского края в этом вопросе. Нам оказывает содействие Законодательное собрание региона, в частности, председатель комитета по природоохранной политике и природопользованию Евгений Зотов. Также надеемся, что с «разморозкой» акваторий поможет сенатор от Приморья Людмила Талабаева, Координационный Совет Дальневосточного Союза ассоциаций аквакультуры направил ей обращение с описанием сложившейся ситуации.

ГРАНИЦЫ – ЗАДНИМ ЧИСЛОМ?

– Ваши оппоненты тоже не сидят, сложа руки?

– Да, сейчас в частности, проходит оценку регулирующего воздействия проект постановления администрации Приморья о внесении изменений в 991-е решение, подготовленный департаментом природных ресурсов. Этот документ предполагает уточнение географических названий ООПТ, а также их границ и площадей по итогам проведенных кадастровых работ. Ведь при создании памятников природы в отношении в частности ООПТ бухты залива Посьета было указано лишь местонахождение: «В Посьетском заливе, ограниченной прямой, соединяющей м. Дегера и м. Острино». В соответствии с кадастровым паспортом эта ООПТ занимает 300 га, при этом границы и место не определены. Однако постановка на кадастровый учет географических координат на водной акватории требует соблюдения действующего законодательства «О навигационной деятельности» и нанесения координат памятников природы на морские навигационные карты. Кадастровые работы инженеров по установлению границ и площади морских ООПТ по сухопутным ориентирам, будут заведомо некорректны и неточны, что подтверждается заключением Гидрографической службы ТОФ. Кроме того, согласно российскому законодательству, охранные зоны памятников природы регионального значения не могут быть расположены в границах внутренних морских вод и территориального моря РФ.

Мы считаем, что нарушены сроки определения границ и площади морских ООПТ, которые были установлены нормативными актами, действующими на момент создания этих памятников природы. Департамент пытается спустя более 40 лет установить границы и площадь этих ООПТ, хотя за десятилетия законодательство в этой части было существенно изменено. Принятие этих поправок значительно усугубит сложившуюся конфликтную ситуацию и позволит расторгнуть договоры с законными пользователями РВУ. Координационный совет направил соответствующие обращения краевому прокурору и врио вице-губернатора Валентину Дубинину.

Ситуацию рассмотрели на Приморском рыбохозяйственном совете 27 декабря. Было принято единогласное решение: рекомендовать врио губернатора Андрею. Тарасенко в нынешнем виде до комплексного урегулирования сложившейся ситуации проект постановления не подписывать.

МИРНЫЙ «РАЗВОД» МАРИФЕРМЕРОВ УСТРОИТ

– А если все-таки работать на ООПТ запретят? Какие последствия ожидают предприятия, получившие там участки, и в целом марикультуру Приморского края?

- Возможно, даже четкого запрета не будет, все просто затормозится, решение вопроса зависнет на текущем уровне. Это тоже на руку нашим оппонентам. Ведь органы власти и надзора, к сожалению, до сих пор не заняли единой конкретной позиции по данному вопросу. Уже второй год - ни туда, ни сюда. Наши оппоненты пользуются этим и продолжают выживать законных пользователей с акваторий ООПТ.

И глава Росрыболовства Илья Шестаков, и Минсельхоз в курсе ситуации, но они недооценивают серьезность проблемы и не прилагают достаточно усилий для ее решения, думая, что это региональный, несущественный вопрос. Мы будем привлекать их внимание к этой проблематике так как вопрос связан с федеральной собственностью, внутренним водным объектом, где по заключенным с ФОИВ договорам работают предприятия. Да и интересы государства здесь в первую очередь должны отстаивать федеральные органы власти.

Однако есть вероятность и того, что Минприроды отклонит проект изменений в 991-е решение, который готовит департамент рыбного хозяйства Приморского края. Ранее министерство с подачи регионального департамента природных ресурсов заняло позицию, согласно которой аквакультура вредит природе.

С другой стороны, хоть наши оппоненты и называют ответ Минприроды заключением, это не заключение. Это всего лишь позиция отдельно взятого, пусть и высокопоставленного, чиновника, которая ни на чем не основана, и она может измениться на прямо противоположную.

Итак, допустим, определенные силы будут противодействовать, и Минприроды не согласует этот проект. Тогда теруправление - самостоятельно либо по представлению прокуратуры - признает заключенные договоры ничтожными. Предприятия с акватории памятников природы уберут, и, безусловно, пользователи пойдут в суд.

Это будут долголетние судебные тяжбы: я сомневаюсь, что государство добровольно возместит компаниям убытки и за потерянную товарную продукцию, которая сейчас находится в воде, и за высаженную молодь, и за неполученную прибыль. Ведь минимальный срок, на который были заключены договоры, – 20 лет. Понятно, что предприятия планировали свою деятельность, рассчитывая на получение дохода. Итогами судебных процессов станут разорение компаний и снижение инвестиционной привлекательности отрасли после этого ниже ноля.

Возможен и второй вариант, цивилизованный и более благоприятный для инвестиционной привлекательности: государство честно компенсирует компаниям все расходы и недополученную прибыль за счет бюджета.

На самом деле многие собственники предприятий, попавших в эту ситуацию, предпочли бы вариант с добровольным расторжением договоров и получением адекватной компенсации, потому что работать в таких условиях в принципе невозможно. А после приведения законодательства в соответствие с реалиями, безусловно, те пользователи, которые работали на этих акваториях, должны будут иметь приоритетное право на повторно вводимые в оборот участки. Но я слабо верю в такое развитие событий.

А «вакуума» на этих акваториях не будет. Никто не будет охранять эти ООПТ, их и сейчас никто, кроме пользователей участков не охраняет, потому что у государства нет на это денег. Туда хлынут криминальные элементы, которые, я считаю, нам и противодействуют.

Заметили, что «общественность» и псевдоэкологи вдруг в унисон резко озаботились этим вопросом? Таких совпадений не бывает, видно, что узкая группа псевдозащитников природы фактически лоббирует интересы третьих лиц. При этом никого не волнуют реальные экологические проблемы залива Посьета, связанные с постоянным жестким негативным воздействием угольного терминала порта Посьет, который сбрасывает в воды памятника природы неочищенные сточные воды и угольную пыль. Однако в его случае Минприроды не только не настояло на прекращении негативного воздействия на природу, но и с легкостью согласовало вывод морской акватории порта из границ памятника природы. В довесок департамент природных ресурсов наделил порт Посьет обязательствами по охране этого ООПТ, причем бессрочно. Двойные стандарты?

CUI PRODEST?

- Получается, запрет на работу мариферм в границах памятников природы на руку только браконьерам?

– Имеются и признаки недобросовестной конкуренции. У нас есть информация, что группой инвесторов готовится к возрождению одно из старейших предприятий на юге Хасанского района. И, безусловно, им нужны акватории для развития. Есть мнение, что браконьеров используют втемную для «зачистки». Катализатором противостояния стали планы теруправления сформировать участки в бухте Экспедиции, наши оппоненты говорят об этом практически в открытую.

Я думаю, первоначальный план был таким: с участков убирают пользователей, а затем в законодательство все-таки вносятся соответствующие изменения, чтобы на спорных акваториях можно было заниматься марикультурой. Пока решается этот вопрос, браконьеры выбирают весь трепанг и гребешок на никем не охраняемых памятниках природы, получая сверхприбыль, а потом формируются новые участки под конкретного инвестора. Это наше мнение, основанное на знании ситуации и определенных нюансов. Государство все равно не допустит, чтобы такие площади, пригодные для марикультуры, простаивали. На мой взгляд, происходящее сейчас перетряхивание 991-го решения - это банальный передел рынка.

При таком исходе событий в проигрыше, как обычно, останется государство, которому придется выплачивать компенсации, нести репутационные потери и терять потенциальных инвесторов.

Алексей СЕРЕДА, Fishnews

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 28 декабря 2017 > № 2445896 Роман Витязев


Россия. ДФО > Рыба > amurmedia.ru, 26 декабря 2017 > № 2447343 Евгений Наздратенко

Исторический принцип» хорош для рыболовства, его нужно сохранить - Евгений Наздратенко

Гибельное для отрасли «Аукционное безумие» начала 2000-х ни в коем случае нельзя повторять, уверен экс-глава Приморья и Госкомрыболовства

Идея о продаже прав на вылов водных биоресурсов в начале 2000-х годов пришла в головы людям, которые ни во что не ставили огромный потенциал российского рыболовства и интересовались только сиюминутной выгодой. Такую оценку тогдашней "аукционной лихорадке" в ходе интервью редакции ИА PrimaMedia (полная версия которого появится на сайте в ближайшее время) высказал бывший губернатор Приморья и экс-глава Госкомрыболовства Евгений Наздратенко. Такая практика привела к массовому браконьерству, упадку рыболовецкого флота, разорению предприятий, и поэтому не должна повториться вновь. Залог успешного развития отрасли – сохранение "исторического принципа" по строгим контролем государства, уверен собеседник агентства.

Справка: НАЗДРАТЕНКО Евгений Иванович, губернатор Приморского края (1993-2001), председатель Государственного комитета по рыболовству (2001-2003), заместитель секретаря Совета Безопасности РФ (2003-2004).

— Я еще работал губернатором, когда придумали эти аукционы. Я тогда подумал "Боже мой, не дай бог кому оказаться на этих аукционах", — рассказал в ходе интервью Евгений Наздратенко. — Вспоминаю, что шло совещание у Касьянова (Михаил Касьянов, премьер-министр РФ в 2000-2004 годах — ред.), и все губернаторы Дальнего Востока сказали ему: "Слушайте, это такой бред, эти аукционы!". Рыбацкие подразделения в Магадане, на Сахалине, Камчатке, где они деньги возьмут на эти аукционы, чтобы приходить и покупать это все? Что это вообще за чушь такая — рыбу в воде продавать?! Это могут позволить себе какие-нибудь Либерия, Перу — те страны, у которых нет своего флота, своей науки, своего судостроения, нет своих кадров и системы их подготовки. Разве их можно сравнить с Россией, где такой огромный потенциал? Те, кто это придумал, они не очень понимали, какой страной они руководят. И они радовались. Придешь на заседание правительства, а они радуются: "Вот, 8 млрд рублей внесли в бюджет!". Какая чушь, какое безумие... Это был какой-то кошмар.

По оценке экс-губернатора Приморья и экс-главы Госкомрыболовства, этим решением – распределять права на вылов ВБР на аукционах — тогдашние руководители правительства спровоцировали скачкообразный рост браконьерства и "теневого сектора" в отечественном рыболовстве.

— Вспоминаю картинку: аукцион по треске мурманской, стартовая цена — 2 тысячи долларов за тонну. Сидит иностранец, а его представляет русский. Делаются ставки — 3 тысячи долларов, 3 тысяч за тонну в воде… Иностранец уже почти в обморок падает, потому что при такой цене рентабельность — нулевая. А русский ему говорит: "Сиди, не дергайся, мы сейчас лот получим, а поймаем не тонну, а 40 тонн. Нам просто право выхода в море нужно получить, а дальше подкупим кого-нибудь". А вся эта гоп-компания из министерства экономики радуется, что вон, оказывается, какая реальная цена. Вот и весь аукцион, — делится воспоминаниями Наздратенко.

Аукционы начала 2000-х годов, уверен собеседник редакции, привели к массовому разорению предприятий, упадку и откровенному разграблению рыболовецкого флота.

— Сколько предприятий просто разбомбили! Везде картина одинаковая: нет денег ни у кого, корабли уходили за границу за бесценок. Нельзя допустить этого вновь. Надо держаться той системе, которая хорошо работала — когда те, кто сейчас ловит, должны получить право ловить и в дальнейшем. Но, безусловно, у них должна быть и ответственность перед страной,

— резюмировал Евгений Наздратенко.

Напомним, что в ноябре этого года ряд федеральных СМИ распространили информацию о предложениях вывести распределение прав на добычу крабов из действующего порядка, закрепленного законом "О рыболовстве". Неизвестные пока авторы письма президенту РФ Владимиру Путину предлагают с 2019 года предоставлять доступ к ценному ресурсу исключительно по результатам аукционов и, кроме того, однозначно не использовать крабовые квоты как стимул к обновлению рыбопромыслового флота и развитию инфраструктуры по рыбопереработке в прибрежных регионах страны. Позднее наличие "аукционных инициатив" подтвердили ряд представителей федеральных министерств и ведомств.

Реакция отраслевого сообщества на "инициативы", судя по публикациям в прессе, была и остается весьма негативной. Рыбаки считают, что "изъятие" хотя бы одного объекта промысла из системы "исторического принципа" распределения квот чревато серьезным коллапсом для всего рыбохозяйственного комплекса страны – в виде банкротств предприятий, заморозке инвестиционных программ, падением кредитного доверия со стороны банков, ростом безработицей и потерей квалифицированных кадров.

В защиту "исторического принципа" выступил ряд руководителей приморских регионов ДФО и СЗФО — врио губернатора Приморского края Андрей Тарасенко, губернатор Камчатского края Владимир Илюхин, губернатор Сахалинской области Олег Кожемяко, губернатор Хабаровского края Вячеслав Шпорт, губернатор Архангельской области Игорь Орлов.

Отметим также, что 14 декабря в ходе ежегодной пресс-конференции президент Российской Федерации Владимир Путин высказался против резких изменений в действующей сейчас (и закрепленной законодательно) системе распределения прав доступа к водным биоресурсам.

"Так называемый исторический принцип, который сложился в отрасли уже достаточно давно, его нельзя резко менять. Иначе мы подорвем саму добычу рыбы",

— подчеркнул глава государства, комментируя актуальные вопросы и проблемы рыбохозяйственного комплекса страны.

Россия. ДФО > Рыба > amurmedia.ru, 26 декабря 2017 > № 2447343 Евгений Наздратенко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter