Всего новостей: 2573269, выбрано 692 за 0.342 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист Нефть, газ, уголь: Новак Александр (76)Крутихин Михаил (39)Вардуль Николай (22)Донской Сергей (22)Путин Владимир (21)Алекперов Вагит (19)Миллер Алексей (18)Сечин Игорь (18)Молодцов Кирилл (17)Милов Владимир (15)Сигов Юрий (14)Латынина Юлия (13)Медведев Дмитрий (13)Муртазин Ирек (12)Минеев Александр (11)Симонов Константин (11)Гурдин Константин (10)Иноземцев Владислав (10)Михельсон Леонид (10)Полухин Алексей (10) далее...по алфавиту
Китай. США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 августа 2018 > № 2700671 Алексей Гривач

Вредные иллюзии. Почему Европе не нужен американский газ

Алексей Гривач

заместитель генерального директора Фонда национальной энергетической безопасности

Сейчас сжиженный газ стремительно утекает с европейского рынка. За 7 месяцев поставки сократились на 10%, а из США было поставлено всего 380 млн кубометров. Из России больше поставляется за один летний день, а зимой столько же за полдня. Однако Еврокомиссия, чтобы сделать видимость уступки Трампу, направит еще несколько сотен миллионов евро бюджетных денег на новые терминалы

Стратегия агрессивного маркетинга по продвижению американского сжиженного природного газа на мировые рынки порождает все больше абсурда. Не успел рынок оправиться от итогов встречи президента США Дональда Трампа с председателем Еврокомиссии Жан-Клодом Юнкером, на которой гость из Брюсселя пообещал, что Евросоюз построит больше терминалов для приема американского СПГ, хотя на сегодняшний день действующие терминалы в Евросоюзе загружены всего на четверть, как появился новый сюжет из той же серии.

Последние новости пришли из Китая — Пекин рассматривает возможность введения 25-процентной пошлины на СПГ из США в качестве ответной меры на торговые барьеры, введенные американской администрацией. На неискушенный взгляд это может казаться логичной мерой. Вашингтон недвусмысленно давал понять, что для смягчения дефицита торгового баланса в двусторонних отношениях ждет от Китая увеличения импорта американских товаров и прежде всего закупок СПГ. А заградительная пошлина, которая сделает поставки газа из США неконкурентоспособными на китайском рынке, серьезная угроза.

Однако на деле Китай проводит у себя политику «чистого неба», интенсивно переводя коммунальных потребителей с угля на чистые энергоносители, и последние полтора года демонстрирует взрывной рост спроса на газ, который удовлетворяется за счет массированного импорта СПГ, так как собственная добыча и поставщики газа в Средней Азии не готовы оперативно наращивать предложение, а с контрактом на закупку российского газа Китай в свое время затянул и начнет его получать только в конце 2019 года. То есть, по сути, в среднесрочной перспективе нет страны в мире, которая была бы заинтересована в увеличении предложения сжиженного газа, в том числе со стороны США, больше чем КНР.

С другой стороны, китайская пошлина, по большому счету, ничего не изменит. За первые пять месяцев 2018 года на рынок Поднебесной было поставлено около 1,7 млрд кубометров газа из Соединенных Штатов, примерно 14% от общего экспорта американского СПГ и 6% от китайского импорта сжиженного газа. Не так мало, но и не так много. И среди прямых покупателей или акционеров СПГ-проектов нет китайских компаний, что связано с общей взаимной настороженностью в сфере купли-продажи стратегических активов. Кроме того, не стоит забывать, что для экспорта газа в страны, с которыми у США нет соглашения о свободной торговле, нужно получать специальное разрешение Департамента по энергетике, который вовсе не спешит выдавать новые разрешения новым СПГ-проектам. А строящиеся мощности по сжижению в Соединенных Штатах в основном уже законтрактованы на 20-25 лет транснациональными нефтегазовыми корпорациями и крупными национальными компаниями-импортерами, среди которых, как уже отмечалось, нет китайских покупателей.

Но главное, рынок устроен таким образом, что в условиях устойчивого спроса Китай может купить дополнительные объемы, например, новогвинейского СПГ, произведенного американской корпорацией ExxonMobil и предназначенного изначально Японии, а японцы, в свою очередь, получат необходимый им газ с американского терминала из портфеля Shell или Total, которые могли бы поставить его напрямую в Китай, но из-за пошлины такая сделка экономически непривлекательна.

По той же самой причине не имеет смысла обещание Юнкера Трампу построить новые терминалы для приема СПГ в ЕС. Сейчас сжиженный газ стремительно утекает с европейского рынка. За первые семь месяцев поставки сократились на 10%, а из Соединенных Штатов было поставлено всего 380 млн кубометров. Из России больше поставляется за один летний день, а зимой столько же за полдня. А получается, что поставщики американского СПГ не хотят поставлять в Европу, европейские покупатели не хотят его покупать, но Еврокомиссия, чтобы сделать видимость уступки Трампу, направит еще несколько сотен миллионов евро бюджетных денег на никому не нужные терминалы. Ну а газ придет по расписанию. Из России.

Китай. США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 августа 2018 > № 2700671 Алексей Гривач


Россия. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь. Транспорт > premier.gov.ru, 10 августа 2018 > № 2699227 Дмитрий Медведев

О проекте строительства морского перегрузочного комплекса для перевалки сжиженного природного газа.

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы договорились сегодня провести совещание по перспективам создания морского комплекса для перевалки сжиженного природного газа в бухте Бечевинская на восточном побережье Камчатки. Идея в том, чтобы подобный пункт, хаб значительно улучшил логистику стратегических объектов: «Ямал СПГ» и в будущем «Арктик СПГ 2». Этот морской комплекс должен принимать танкеры ледового класса, которые транспортируют газ по Северному морскому пути из Сабетты в Обской губе, и перегружать на обычные газовозы для доставки в страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

Возможности строительства комплекса просчитывает компания – владелец «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ 2», то есть «Новатэк». Объём частных инвестиций – в районе 70 млрд рублей. Плановый срок запуска первой очереди комплекса – 2022 год.

Создание такого транспортно-логистического узла позволит решить сразу несколько важнейших для Камчатки и вообще всего Дальневосточного региона задач. Значительно нарастить экспорт нашего сжиженного природного газа в Азиатско-Тихоокеанский регион. Ожидается, что объём перевозок по Северному морскому пути здесь утроится и он перейдёт на круглогодичную загрузку. Во-вторых, это позволит обеспечить серьёзными заказами российских судостроителей. Планируется построить 10 танкеров-газовозов ледового класса. Кроме того, есть достаточно интересные идеи по газификации Камчатского края, что, безусловно, также является важным направлением.

Очевидно, что этот проект важен в целом для развития экономики Дальнего Востока, для укрепления позиций нашей страны на рынках АТР. Его успешная реализация в значительной степени связана и с поддержкой со стороны государства. Прежде всего речь идёт о создании объектов инженерной и портовой инфраструктуры, в том числе об углублении дна и сооружении системы защиты от цунами. Также есть предложение включить в границу нашего ТОР «Камчатка», то есть территории опережающего развития, комплекс и прилегающую акваторию. Для этого, правда, потребуется внести поправки в действующее законодательство о такого рода территориях.

Есть и некоторые другие проблемы, давайте их обсудим, для того чтобы выйти уже на окончательные решения.

Россия. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь. Транспорт > premier.gov.ru, 10 августа 2018 > № 2699227 Дмитрий Медведев


Россия. США. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698744 Константин Симонов

«Геологическое оружие». Зачем «Роснефть» подала в суд на ExxonMobil

Константин Симонов

Генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности

«Роснефть» считает, что нефть из ее части месторождения перетекает к «соседям». С точки зрения геологии такие процессы вполне возможны. И в мировой практике известны случаи споров по таким сюжетам. Но в России аналогичных судов еще никогда не было. Однако «Роснефть» обратилась в суд, хотя и в мировой, и в российской практике такие истории обычно решаются в рамках договоренностей, которые принято называть «понятийными»

«Роснефть» давно уже завоевала репутацию компании, не замечающей препятствий на своем пути. Она может потребовать и собственность, и деньги, а в особо неприятных для оппонентов случаях (как с «Системой») и то, и другое сразу. Так что новое разбирательство если и удивило, то двумя обстоятельствами: креативностью претензий и тем, что «Роснефть» добралась уже и до нерезидентов.

Напомним, что «Роснефть» подала иск на 89 млрд рублей на консорциум «Сахалин-1», сообщил РБК. Компания решила, что консорциум получает нефть из ее месторождения. Дело в том, что месторождение Чайво разделено между «Сахалином-1» и самой «Роснефтью». Последней принадлежит северный купол месторождения, а центральный и южный — консорциуму, состоящему из Exxon Neftegaz (оператор консорциума, 30% акций), индийской ONGC (20%), японской Sodeco (30%). И, что не менее пикантно, дочерних компаний самой «Роснефти» («Сахалинморнефтегаз-шельф» и «РН-Астра» — совокупно 20% акций). Иными словами, «Роснефть» не пожалела и сама себя — получается, что иск направлен против альянса, где пятая часть принадлежит самой «Роснефти». Что, согласитесь, тоже вещь нетривиальная.

Но давайте по порядку. Начнем с сути претензии, а потом уже перейдем на возможные причины этой судебной новации. Итак, «Роснефть» считает, что нефть из ее части месторождения перетекает к «соседям». В принципе с точки зрения геологии такие процессы вполне возможны. И в мировой практике известны случаи споров по таким сюжетам. Но в России аналогичных судов еще никогда не было. Поэтому такие кейсы даже не прописаны в нашем национальном законодательстве.

Геология вообще штука не такая простая, как может показаться. Особенно это касается запасов полезных ископаемых. Оценить их точно весьма затруднительно, поэтому любые оценки нефтяных запасов содержат определенную долю условности. А одно и то же месторождение может менять свои характеристики, в зависимости от новых данных.

Совсем недавно был интересный и очень показательный случай. В июне 2018 года «Лукойл» заявил о бесперспективности Восточно-Таймырского участка в районе Хатангского залива и прекратил там все работы, сообщил «Интерфакс». Компания сообщила, что перспективные запасы нефти там отсутствуют. Пикантность ситуации в том, что рядом, в том же Хатангском заливе, вела работы «Роснефть», которая, наоборот, заявила об открытии масштабных нефтяных запасов — Игорь Сечин даже рассказывал об этом во время визита к Владимиру Путину. Месторождения «Роснефти» и «Лукойла» (как и в случае с Чайво) — части одной геологической структуры. «Роснефть» на этом основании даже требовала не отдавать лицензию «Лукойлу».

Возникла серьезная коллизия: в рамках работы на одной геологической структуре «Роснефть» отчиталась о гигантских запасах, а «Лукойл» — фактически об их полном отсутствии.

Это было очень странно. Но «Роснефть» это никак не стала комментировать, посчитав, что никакой геологической аномалии тут нет. А вот на Сахалине компания вдруг решила, что нефть активно мигрирует. Можно, конечно, сказать, что Сахалин и Таймыр — разные истории. Но все равно подход к геологии оказался принципиально разным. И вопросы это вызывает.

Выходит, геология — наука тонкая. И гибкая. Но почему же «геологическое оружие» было применено сейчас? И почему «Роснефть» обратилась в суд? Хотя и в мировой, и в российской практике такие истории обычно решаются в рамках договоренностей, которые принято называть «понятийными». Да и тут подобных вариантов было немало. Тем более что «Роснефть», как мы уже сказали, является частью СРП-проекта «Сахалин-1» и давно и тесно общается со своими иностранными партнерами. А первую скважину на северной оконечности Чайво она пробурила аж в 2014 году. То есть были и время, и возможности договориться.

Думаю, что главная причина банальна — «Роснефти» очень нужны деньги. Как писал РБК, компания привыкла к особому отношению к себе — и в вопросах налогообложения, и в вопросах тарифной политики. Достаточно вспомнить налоговую льготу по Самотлору — после ее получения другие компании тоже побежали в Минфин за аналогичными льготами для обводненных месторождений, но им было отказано. Но теперь ситуация меняется. Глава Минфина Антон Силуанов (наверняка не забывший самотлорской истории) повышен до первого вице-премьера и наделен особым мандатом на поиск денег для выполнения нового иннаугурационного указа Путина. Нефтяникам это не сулит ничего хорошего — достаточно посмотреть, как быстро Минфину удалось пробить ускорение налогового маневра. На особые условия тут рассчитывать уже не приходится. А кредитная нагрузка «Роснефти» требует поиска дополнительных средств. Вот и приходится применять такие новаторские методы борьбы за денежные знаки.

Кроме того, у месторождения Чайво есть газовая «шапка». «Роснефть» давно хотела бы монетизировать газовые запасы. Можно сделать это разными способами: построить на острове СПГ-завод или направить газ на мощности строящейся «Роснефтью» Восточной нефтехимческой компании. Там масса нюансов, включая коллизию с «Газпромом», который является основным владельцем «Сахалина-2» и не хочет отдавать инфраструктуру проекта в пользование первому Сахалину. Но при этом нужно помнить, что Exxon всегда занимал очень консервативную позицию — на внутренний рынок по текущим ценам отдавать газ компания точно не хотела.

При этом возникает вопрос: не боится ли Сечин пожертвовать своим вроде бы стратегическим партнерством с ExxonMobil? Да в том-то и дело, что никакого стратегического партнерства уже нет. Exxon вышла из всех проектов на российской территории, кроме как раз «Сахалина-1», который давно генерирует компании кэш при минимальных затратах. Основным мотивом были санкции. Но на самом деле для «Роснефти» действительно стратегическими партнерами последние годы были китайцы. А дружба с Exxon была скорее идеей Путина, а не «Роснефти».

Многие, наверное, уже забыли, что главные совместные проекты с Exxon, вроде Карского моря, родились после того, как была заблокирована сделка по покупке «Роснефтью» доли ВР в ТНК-ВР, как ранее сообщалось в РИА Новостях. Именно она предполагала грандиозное сотрудничество, в том числе и участие ВР в добыче в Карском море. Но, что самое главное, планировалось вхождение «Роснефти» в акционерный капитал ВР. Но сделка была разрушена, после чего в качестве партнера и появилась американская компания. И уже никаких своих акций «Роснефти» она не передала. Что немаловажно. Но все равно политическая конъюнктура тогда была совсем другой, и с американцами все же пытались делать общий бизнес. Сомнительно, что сам Сечин видел в этом стратегические перспективы. Было решение президента, и его необходимо выполнять. Теперь же Сечин может со спокойной душой помахать американцам ручкой и вернуться к новым переговорам с Пекином. Без всякого сожаления.

Намерена ли «Роснефть» не только получить с акционеров «Сахалина-1» деньги, но и отнять весь проект? А вот в этом пока я все же сомневаюсь. Весьма показательна позиция Роснедр — в СМИ уже появились утечки из этого ведомства, которые свидетельствуют, что этот орган власти намерен остаться в стороне от конфликта. Конечно, при желании к теме недр можно добавить и другие сюжеты. Например, экологию. Как это было в случае с «Сахалином-2». Правда, тогда ситуация была все же другой: «Газпром» действительно вошел в проект, но при этом он заплатил за контрольный пакет абсолютно рыночную цену. Иностранные партнеры остались весьма довольны — не случайно они до сих пор являются его миноритариями, а Shell реализует с «Газпромом» новые проекты. Нефть тогда стоила дорого, и пакет был продан на пике стоимости. У нерезидентов ничего не отбирали. Но вот «Роснефть» вряд ли будет что-то выкупать, да еще по рыночной цене. В России это не ее стиль.

Не стоит забывать, что в «Сахалине-1» есть не только американцы, но еще и японцы с индусами. А с Индией «Роснефть» весьма активно развивает бизнес. Достаточно вспомнить продажу 23,9% в Ванкорском проекте в 2016 году консорциуму индийских компаний. Или покупку «Роснефтью» с нефтетрейдером Trafigura одного из крупнейших нефтеперерабатывающих комплексов в Индии Essar Oil. Если грубо обойтись с индийской госкомпанией в России — можно быстро получить ответ в Индии. Так что сомнительно, что ссора по «Сахалину-1» приобретет вселенский характер. «Роснефть» больше потеряет от этого. Думаю, что с иностранцев просто решили собрать денежек в непростые годы.

Тут уместно вспомнить другую недавнюю историю с еще одним СРП-проектом — Харьягой. Где 40% принадлежит «Зарубежнефти», 20% — Total, а 30% — Equinor. Половина, как мы видим, у нерезидентов. Правительство вдруг решило изменить форму выплаты роялти для проекта, увеличив отчисления с французов и норвежцев. Причина та же — тотальный поиск денег Минфином на выполнение инаугурационного указа Путина. Минфин собирает налоги со всех, включая и нерезидентов.

Если государству можно, то почему нельзя сделать что-то подобное государственной компании? Скорее всего именно такой и была логика «Роснефти» в этой истории.

Россия. США. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698744 Константин Симонов


Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 31 июля 2018 > № 2699284 Станислав Митрахович

Кровожадная элита. Чем обернутся новые санкции США для российской энергетики

Станислав Митрахович

Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ

После саммита Путина и Трампа американские сенаторы и конгрессмены оказались столь «воодушевлены», что анонсировали целый комплекс новых санкций в отношении России. Новые меры действительно возможны, но на деле для них уже есть политико-правовая инфраструктура, можно обойтись и без новых законов. Чего ждать энергетическому сектору России от возможной новой волны американских санкций?

После саммита Путина и Трампа американские сенаторы и конгрессмены оказались столь «воодушевлены», что стали анонсировать целый комплекс новых санкций в отношении России, ее ТЭК и энергетических проектов с российским участием в частности. Новые меры действительно возможны, но на деле для них уже есть политико-правовая инфраструктура, без новых законов можно и обойтись.

Политический мейнстрим и значительная часть истеблишмента США настолько жестко накинулись на Трампа за его попытки хотя бы начать договариваться с Путиным, что американский президент не выдержал и пошел на попятную. Сначала он признал, что оговорился в ходе пресс-конференции с российским лидером, отвечая на вопрос о вере в российское вмешательство в американские выборы. Потом и вовсе отменил ранее анонсированную на осень очередную встречу с Путиным.

Видя, что Трампа все-таки можно заставить поменять позицию, его оппоненты стали «фонтанировать идеями». Спикер палаты представителей Конгресса республиканец Пол Райан после заявлений Трампа об оговорке заявил, что «будет более чем счастлив рассмотреть вопрос о новых санкциях против России». Второй по старшинству республиканец в Сенате Джон Корнин также призвал к новым санкциям.

А сенатор-республиканец Джон Баррассо оперативно представил законопроект под звучным названием «О прекращении российской энергетической агрессии». В нем есть целый набор мер, включая персональные санкции против лиц, осуществляющих инвестиции в российские проекты по экспорту энергоносителей, предоставляющих гарантии для займов на эти цели, а также осуществляющих поставку товаров и услуг для этих проектов.

Строго говоря, под эти формулировки можно подвести практически любого контрагента из числа иностранных компаний, сотрудничающих с российским ТЭК. Не то что крупных кредиторов «Северного потока — 2», но и, например, даже относительно небольшой финский бизнес, который недавно получил заказы на укладку на дно каменной подушки для труб газопровода, подъем старых боеприпасов, защиту подводных кабелей и т. п. Или норвежский бизнес в лице компании Kværner, которая будет строить для «Северного потока — 2» наземные сооружения в районе Выборга.

Сложнее назвать тех, кто точно чувствовал бы себя в безопасности от возможного последовательного применения норм указанного законопроекта. Кстати, в нем есть и еще одна особенно «плодотворная» идея: настоятельно предложить или, еще лучше, обязать членов НАТО закупать американский газ просто в силу членства стран в военном альянсе. Забавно, что сам Трамп тоже требовал от НАТО в лице его генсека Йенса Столтенберга, говоря о «Северном потоке — 2», «что-то с этим сделать».

То есть бить по «Северному потоку — 2» Трамп предлагал бюрократу непосредственно той международной структуры, к которой он испытывает откровенный скепсис и которая от политики самого Трампа становится менее дееспособной. Но до требования к членам НАТО в принудительном порядке закупать американский газ (что отвергает базовые принципы свободного рынка и капитализма) не дошел даже «экстравагантный» Трамп. Теперь же это требование выдвигают те политические силы США, которые рисуют себя ответственными и серьезными игроками и противопоставляют себя сумасбродному президенту.

Еще один «всеобъемлющий документ о санкциях» — закон «О защите Америки от вмешательства России» — готовят сенатор от Республиканской партии Линдси Грэм и его коллега-демократ Боб Менендес (любимым выражением которого, как стало ясно после недавней встречи сенаторов с госсекретарем США Майком Помпео, является фраза «Нужно больше санкций»). В этот пока еще законопроект вписана среди прочего необходимость «требовать отчетности о действиях России по подрыву европейской энергетической независимости».

Упомянутое требование будет, однако, обращено не к кому иному, как к администрации Трампа. А как бы того ни хотели конгрессмены и вообще политический мейнстрим США, именно исполнительная власть реализует все санкционные меры на практике, а вовсе не Конгресс. Последний создает лишь институциональную рамку для действий исполнительной власти, но не может ее подменить.

Стоить помнить, что у администрации уже год как есть инструментарий для введения санкций против России и ее партнеров в энергетике: Трамп подписал соответствующий закон (CAATSA) еще летом 2017 года. Требование ужесточить меры в соответствии с CAATSA, что предусматривается упомянутыми выше законопроектами о новых санкциях, на самом деле просто излишне. Ведь все равно только исполнительная власть решает, оправдано введение санкций против конкретной компании или нет.

Формально CAATSA подразумевает еще и консультации с Европой по антироссийским санкциям. Трамп всегда может сказать своим внутренним оппонентам, что он не вводит в действие меры по CAATSA просто потому, что по итогам консультаций с Европой не считает соответствующей интересам США излишнюю конфронтацию с Евросоюзом, которая неизбежна, если начать тотально бить по всем европейским партнерам того же «Газпрома». И никакие новые законопроекты из числа упомянутых выше этот расклад не изменят.

Показательно, что по мере ужесточения законодательства о санкциях уровень долженствования (по вводу в силу санкций) применительно к президенту США повышался. Сейчас это уровень модального глагола shall, но не более того. Shall обозначает меньший уровень долженствования, чем must (президент «должен», но не «обязан»). Есть еще в тексте CAATSA mandatory imposition, это сильнее по смыслу, чем shall, но все еще не must. Поэтому за год реальных санкций против тех же партнеров «Газпрома» по «Северному потоку — 2» американцы так и не ввели. И если Трамп резко не изменит свою позицию или не покинет досрочно Белый дом, то серьезного отличия нового года в этом аспекте от предыдущего не будет.

Если же политический мейнстрим все же победит президента, то тогда уже будут реальны и меры против партнеров «Северного потока — 2», и расширение SDN-списка на «Газпром» (тогда американским компаниям вообще нельзя будет иметь с ним дело). Но пока это маловероятно, поскольку тогда внутриамериканским оппонентам Трампа, рисующим себя сейчас в качестве «друзей Евросоюза в противовес изоляционисту и протекционисту Трампу», придется брать на себя ответственность за обвал отношений с Европой, не желающей кардинально рвать с Россией.

Россия. США > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 31 июля 2018 > № 2699284 Станислав Митрахович


Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 31 июля 2018 > № 2689722 Анатолий Голомолзин

Анатолий Голомолзин: От плавающих акцизов выиграют и нефтяники, и экономика.

От акцизов, привязанных к рыночной конъюнктуре, выиграют все нефтяники и экономика в целом.

В июле Госдума рассмотрела и приняла в трех чтениях с короткими временными промежутками законопроект о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли, который в числе прочих мер предусматривает введение гибкой системы пошлин на нефть и акцизов на нефтепродукты. Но, судя по всему, дискуссии по проблеме завершения налогового маневра еще не закрыты.

Так, глава Комитета ГД по энергетике Павел Завальный заявил, что у депутатов еще немало вопросов. «В весеннюю сессию были приняты поправки в налоговое законодательство, призванные стабилизировать ситуацию, но насколько они эффективны, насколько они будут способствовать рыночному ценообразованию на топливном рынке в действующей системе налогообложения?» – отметил он, добавив о планах обсудить с игроками рынка в октябре на парламентских слушаниях, что еще предпринять, «чтобы цены не росли выше инфляции».

В разгар рассмотрения поправок Госдумой заместитель руководителя ФАС России Анатолий Голомолзин в интервью «НиК» рассказал о сути гибких акцизов на нефтепродукты.

«НиК»: Анатолий Николаевич, именно ФАС принадлежит инициатива введения гибкого («плавающего») акциза на нефтепродукты. Пожалуй, это самый обсуждаемый аспект завершающего этапа налогового маневра. Чем вызвана его необходимость?

– Суть проблемы состоит в том, что топливные акцизы у нас не меняются гибко, в зависимости от конъюнктуры нефтяного рынка. Это создает сложности, аналогичные тем, которые были, например, в мае этого года. Когда уровень акциза – при сложившемся на тот момент уровне мировых цен – приводил к существенному увеличению цен на внутреннем рынке. Вследствие чего было принято решение по снижению акцизов с 1 июня. А с 1 июля 2018 года было принято решение отказаться от планировавшегося очередного повышения акцизов.

Мы говорили и продолжаем настаивать на том, что механизм установления акцизов не может быть спонтанным, он должен быть встроен в налоговую систему. И этот механизм должен быть аналогичным механизмам изменения НДПИ и пошлин, которые привязаны к конъюнктуре внешнего рынка. Только акциз на нефтепродукты не зависит от изменения мировых цен на нефть. Поэтому и обсуждался вопрос, каким образом внедрить этот инструмент в законопроект о завершении налогового маневра.

«НиК»: Каким будет механизм применения акциза?

– Механизм такой: если, например, уровень мировых цен высокий и их эквивалент по нетбэку внутреннего рынка тоже высокий, то это означает, что акциз должен снижаться. Низкие цены – акциз может повышаться. Например, тот акциз, который действовал и должен был применяться с 1 июля 2018 года, был принят в условиях, когда это соответствовало параметрам примерно $50 за баррель. Соответственно, когда нефть стоит $75, то акциз должен быть существенным образом снижен.

Проблема мая 2018 года вообще не возникла бы, если наше много лет обсуждаемое предложение по гибкому акцизу уже было бы внедрено. В этом и состоит механизм гибкого акциза – в необходимости изменения его ставки в зависимости от конъюнктуры.

Механизм будет работать точно так же, как сейчас отслеживается конъюнктура в рамках действующего налогового кодекса, без участия, кстати, ФАС России. В этом смысле ничего не меняется. Те же самые параметры, только применительно еще к акцизу на нефтепродукты. Точно так же сейчас проводится мониторинг по данным информационно-аналитических агентств, с их учетом публикуются окончательные ставки по налогам.

Впрочем, в ближайшем будущем мы надеемся, что на смену котировкам мировых информационных агентств придут биржевые котировки экспортных контрактов на российскую нефть. Работа по их формированию ведется в рамках поручения президентской комиссии по ТЭК, это мероприятие закреплено как одно из основных направлений конкурентной политики, утвержденных указом президента РФ в конце прошлого года.

«НиК»: То есть правительство просто должно получить право менять ставку акцизов достаточно часто, по мере изменения цены на нефть?

– В настоящее время НДПИ и экспортные пошлины меняются раз в месяц. Акциз меняется, как правило, раз в год (иногда раз в полугодие). А нужно, чтобы он так же, как НДПИ и пошлина, менялся раз в месяц в привязке и с учетом конъюнктуры рынка.

Механизм гибкости налогообложения (установления пошлин) должен быть аналогичным по отношению к каждому из этих платежей. В рамках налогового маневра поэтапно снижали таможенные пошлины, соответственно, НДПИ возрастал, акциз также должен был снижаться, но вместо этого возрос. Учитывая, что доля акциза в настоящее время составляет уже примерно 30% в общей налоговой нагрузке, то, конечно, у этого налога должна быть точно такая же регуляторная функция, как и у двух других платежей.

Раньше доля акциза в налоговой нагрузке находилась на уровне 10%, а основные объемы доходов в бюджет поступали от экспортных пошлин и НДПИ. Сейчас на долю акциза приходится 30%. Это означает, что акциз стал существенным фактором влияния на цену нефтепродуктов. И если раньше акцизный платеж мог и не быть гибким – потому что он был менее значимым по сравнению с экспортными пошлинами, – то в ситуации снижения пошлин и роста акцизов последние становятся все более значимыми, а их влияние на уровень и динамику цен становится решающим. Что и подтвердила ситуация в мае этого года.

Если налоги и другие обязательные платежи на волатильных рынках нефти и нефтепродуктов не меняются в соответствии с адекватными гибкими механизмами, это создает проблемы для внутреннего рынка. Именно поэтому необходимо, чтобы основные налоги и другие обязательные платежи менялись в увязке с конъюнктурой рынка.

«НиК»: Помимо динамики цен, какие другие факторы будут учитываться при пересмотре ставки акцизов?

– Кроме цен, большое влияние на наш внутренний рынок оказывает курс рубля. Например, ситуация двухлетней давности: курс рубля менялся в динамике, противоположной динамике цен на нефть. Сейчас курс рубля «отвязался» от этой динамики и гораздо меньше зависит от конъюнктуры нефтяных цен. И если раньше решению таких задач, как гибкость налогообложения и защита внутреннего рынка, способствовал плавающий курс рубля, то сегодня этого нет. Поэтому значение гибких акцизов и любых других налоговых механизмов возрастает.

Таким образом, главными с точки зрения регулирования налоговой нагрузки стоит считать именно эти два фактора: конъюнктуру цен на нефть и динамику курса рубля. Их влияние на уровень и динамику цен внутреннего рынка было и будет оставаться наиболее существенным.

Также акцизы могут устанавливаться дифференцированно, стимулируя выпуск той или иной продукции. Так, понижение ставки акцизов на топливо высокого класса экологичности и увеличение ставки акциза на топливо низкого класса экологичности способствовали проведению модернизации НПЗ. Сниженные по сравнению с бензином ставки акциза на дизельное топливо стимулируют потребление этого избыточно производимого у нас в стране топлива (в отличие от бензина).

Понятно, что свое влияние оказывают и другие факторы, такие как сезонный спрос, ремонты НПЗ, достаточность предложения топлива в биржевом и внебиржевом сегментах, условия конкуренции во всех сегментах рынка нефти и нефтепродуктов и многое другое.

«НиК»: Предусмотрены ли какие-то новые функции или дополнительные полномочия ФАС, например, для совершенствования системы мониторинга рынка и более оперативного реагирования?

– Что касается мониторингов, они и сейчас у нас хорошо организованы и проводятся регулярно. Также на регулярной основе публикуются все котировки – биржевые, внебиржевые, параметры нетбэк. В этом смысле основная функция мониторинга нами вполне обеспечена в рамках работы Биржевого комитета.

Кроме этого, мы мониторим и контролируем вопросы исполнения четырехсторонних соглашений с нефтяными компаниями. Будет ли этот механизм работать в прежнем режиме или контроль исполнения соглашений будет обеспечен каким-то иным образом, пока однозначно нельзя сказать.

Мы инициировали заключение четырехсторонних соглашений тогда, когда возникла проблема дефицита топлива на внутреннем рынке. Вы, наверное, помните период, когда вводились новые требования регламента: от внеклассового топлива и топлива второго класса мы переходили на пятый класс экологичности. И когда этот переход начал осуществляться, возникали проблемы с достаточностью предложения моторного топлива требуемого класса экологичности на внутреннем рынке. А эти проблемы, в свою очередь, возникали в связи с неурегулированностью вопросов модернизации НПЗ. В этой ситуации мы вынуждены были подписать четырехсторонние соглашения (ФАС, Ростехнадзор, Ростехрегулирование и компания), чтобы иметь гарантии, что топлива будет достаточно и дефицита на рынке не будет.

Сейчас наполнение этих соглашений, в нашем понимании, должно быть более широким – чтобы они отвечали проблематике развития топливного рынка в гораздо более широком ключе, учитывая задачи создания и развития современного производства.

Программа-минимум, которую мы решили и решаем, касалась в первую очередь проблемы достаточности предложения топлива на рынке. Но по большому счету в рамках соглашений с компаниями должна быть программа, которая направлена на расширение ассортимента выпускаемой продукции, на повышение ее качества, на обеспечение структурных реформ, на создание новых производств, на развитие нефтехимии и многих других направлений, которые создают значительные объемы добавленной стоимости на следующих этапах переработки. Это уже гораздо более широкая задача, чем та, которую мы вынуждены были решать в экстренном порядке во время бензиновых кризисов. Поэтому в дальнейшем мы, возможно, будем также участвовать в четырехсторонних соглашениях (или их модификациях), но, скорее всего, это участие будет наряду с другими ведомствами.

«НиК»: Сегодня на топливном рынке работают порядка десяти крупных игроков, из них три мейджора – «Роснефть», «Газпром нефть» и ЛУКОЙЛ. В какой мере они пострадают или выиграют?

– От плавающих акцизов выигрывают все компании и экономика в целом.

Потому что плавающие акцизы на параметры налогового маневра – с точки зрения объемов поступления доходов в бюджет и, соответственно, расходов компаний – не влияют.

Они влияют на обеспечение устойчивости ситуации на рынке. А устойчивая ситуация на рынке означает нормальное эффективное функционирование и развитие бизнеса в целом. Поэтому подобного рода налоговые механизмы выгодны в равной степени всем – и крупным, и мелким игрокам.

У нас, в принципе, нет особых разночтений на этот счет с бизнесом. Сложности возникают скорее технического характера. Например, как вписать новый механизм в систему действующего налогового правила и конструкцию обсуждаемого законопроекта о налоговом маневре. Это задача Минфина.

«НиК»: Какая роль в проведении акцизных новаций отводится биржевой торговле?

– Биржевая торговля позволяет, во-первых, получать реальные и надежные рыночные индикаторы цен. А с другой стороны, это инструмент хеджирования рисков, механизм управления рисками в условиях существенного колебания цен. Поэтому механизм биржевой торговли является не менее важным для рынка. И здесь важно еще отметить, что рынки наличного товара развиваются совместно с финансовыми рынками, рынками производных инструментов.

Развитие биржевой торговли на внутреннем и на экспортном рынках нефтепродуктов как раз и позволяет заводить на российские рынки дополнительную ликвидность, обеспечивать перелив капитала из финансового сектора в реальный сектор и наоборот, обеспечивать устойчивый механизм их работы и тем самым способствовать созданию в России одного из мировых финансовых центров.

Мы традиционно играем значимую роль в мире как страна с развитым топливно-энергетическим сектором. И мы являемся крупным игроком на мировых рынках. Но при этом наши базовые топливно-энергетические активы используются не в полной мере. Основные обороты финансовых рынков, генерируемых на топливно-энергетических базовых активах, осуществляются сегодня не на наших площадках. И это тоже создает проблемы. То есть фактически мы являемся значимым игроком мировых рынков только в одной компоненте – сырьевой или в лучшем случае нефтепродуктовой. Но мы должны стать столь же значимым игроком и в формировании бенчмарков.

Сейчас идет речь о необходимости создания в России как крупнейшем мировом экспортере экспортных бенчмарков на нефть марок Urals, VSTO.

Такую же задачу ставит перед собой и Китай, продвигая свой бенчмарк. Как крупнейшая в мире страна-импортер, Китай также считает, что по определению должен участвовать в формировании мировых цен.

Вторая важная задача с точки зрения развития биржевой торговли состоит в том, чтобы создать оптимальные условия для привлечения той ликвидности, которая имеется на мировых рынках, на российские площадки. И чтобы при этом вся заведенная в страну ликвидность имела возможность быть востребованной здесь же. Для этого сегодня есть все предпосылки. И это тоже серьезная и масштабная задача, которая нам была поставлена решением президентской комиссии по ТЭК, и мы активно ведем такую работу. В том числе в рамках Биржевого комитета, в сотрудничестве с Центробанком, Федеральной налоговой службой, Минфином, Минэнерго. Все компании нефтегазового, угольного и других секторов экономики наряду с игроками финансового рынка (банками, брокерами и т. д.) сегодня вовлечены в эту работу.

«НиК»: Существует ли мировой опыт по применению плавающего акциза в нефтяной отрасли?

– Дело в том, что в других странах к моторному топливу в принципе относятся несколько по-другому, чем в России. Например, в США цены в рознице меняются примерно теми же темпами, как и цены оптового рынка. То есть на американском рынке волатильны не только оптовые, но и розничные цены на топливо.

В РФ ситуация другая. В оптовом звене цены могут меняться достаточно волатильно, отражая в целом конъюнктуру нефтяного рынка, сезонные условия и т. д. Но в розничном сегменте подобная волатильность не может проявиться в связи со спросовыми ограничениями. Российские потребители не получают таких доходов, которые позволяют им платить за топливо с таким разбегом, как на оптовом рынке. В этом и есть главное отличие системы и условий ценообразования на российском рынке нефтепродуктов и, скажем, на американском.

Поэтому мы вынуждены сегодня использовать совокупность механизмов, чтобы оказывать регуляторное воздействие на цены. Включая в том числе гибкий механизм налогообложения.

Далеко не во всех странах он есть, поэтому не так много в мире примеров, когда применяется подобного рода привязка налогов к изменению конъюнктуры, хотя развитой является система дифференциации налогов, особенно в нефтедобыче. У нас актуальной является проблематика изъятия и природной ренты, и ренты конъюнктурной. Плюс ко всему эта регуляторная мера позволяет обеспечить устойчивость ситуации на внутреннем рынке.

И кстати, многие зарубежные коллеги говорят, что при мировых кризисах российская система налогообложения гораздо надежнее защищает внутренний рынок. Именно благодаря такому гибкому ее устройству. В то время как многие другие страны испытывают гораздо больше потрясений.

Периоды благополучия сменяются периодами кризисов для экономик, которые не имеют достаточно надежных механизмов, учитывающих смену конъюнктуры в процессах регулирования. В России такие гибкие механизмы уже показали свою эффективную работу на протяжении порядка 15 лет, если говорить о пошлинах и НДПИ. Лишь топливный акциз таким гибким образом до сих пор не менялся.

Во многих государствах применяются аналоги нашим акцизам – это так называемые «топливные» налоги. Как правило, от их величины зависит уровень цен на топливо. В США налоги ниже всех – там и цены ниже всех (примерно на уровне России), но меняются очень значительно. В ЕС топливные налоги высокие, соответственно, высокие и цены на топливо (в 2-2,5 раза выше, чем в России). Но по этим же основаниям не очень высокая волатильность розничных цен.

Во многих странах в условиях существенных изменений конъюнктуры и разного рода кризисов вынуждены предпринимать разовые действия по корректировке акцизов.

России с учетом низкой транспортной доступности нужно иметь приемлемый уровень цен на топливо и механизмы, которые бы обеспечивали плавное их изменение в зависимости от конъюнктуры. Последние 8-10 лет нам это удавалось делать: при диапазоне изменения цен мировых рынков от $40 до $140 за баррель цены на внутреннем рынке менялись темпами, близкими к темпам инфляции, когда-то опережая, когда-то отставая от нее.

Тот механизм «плавающего акциза», о котором мы сегодня говорим, позволяет бизнесу заблаговременно понимать, какие решения по налогам будут приниматься в той или иной меняющейся макроэкономической ситуации. Таким образом, государственная налоговая политика становится прогнозируемой. И это, конечно, существенно повышает эффективность принятия компаниями долгосрочных решений. Когда у нас налоги в течение пяти лет, в том числе в части акцизов, менялись многие десятки раз, то и нефтяные компании примерно столько же раз вынуждены были корректировать свою инвестиционную стратегию.

Ситуация в других добывающих странах с точки зрения обеспечения инвестиционного процесса формируется в других условиях. Там другие процентные ставки, другие возможности финансового обеспечения, в том числе по современным проектам в добыче и нефтепереработке. В этом смысле Россия всегда находится в более сложных условиях. Поэтому мы вынуждены свою систему экономического регулирования делать гораздо более эффективной.

«НиК»: Можно ли говорить о том, что предлагаемая модель налогового маневра в нефтяной отрасли, и прежде всего идея плавающего акциза, – это в своем роде уникальный формат налогового регулирования, разработанный специально под российскую специфику?

– Да, пожалуй, можно так сказать. Хотя в предлагаемых налоговых изменениях есть, конечно, общие черты и стандартные подходы, а накопленный опыт применения гибкой системы налогообложения в нефтяной сфере и гибкого установления пошлин на нефть и нефтепродукты – многолетний, но в целом эта система действительно уникальна. Но где еще в других странах мира, за редким исключением, такую роль играли бы налоги на нефть и ее производные, как в Российской Федерации?

Справка «НиК»

Налоговый маневр предусматривает постепенное снижение ставки экспортной пошлины на нефть с 30% до 0% в течение 6 лет, начиная с 1 января 2019 года. Равномерно будет повышаться НДПИ (льготы сохраняются). Установлены вычеты по акцизам для высокооктанового бензина пятого класса и дизтоплива. Ставка акциза на прямогонный бензин, бензол, параксилол, ортоксилол, используемые в нефтехимии, будет устанавливаться с учетом коэффициента, который постепенно будет увеличивать ставку на величину снижения ставки пошлины на нефть. В 2021 году ставки акцизов будут индексированы на инфляцию.

Беседовала Ирина Роговая

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 31 июля 2018 > № 2689722 Анатолий Голомолзин


Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 25 июля 2018 > № 2696443 Андрей Патрушев

А. Патрушев. Газпром нефть оптимистично настроена на добычу нефти на шельфе.

По оценкам Газпром нефть, арктические проекты будут экономически эффективными при цене на нефть в районе 50 долл США за баррель, а текущие цены уже выше этого уровня.

Об этом в интервью заявил А. Патрушев, заместитель генерального директора по развитию шельфовых проектов Газпром нефть.

Тезисы от А. Патрушева:

- эти проекты на данный момент без сомнения экономически целесообразны;

- в то время как Восточная Сибирь, где Газпром нефть планирует в среднесрочной перспективе запустить в разработку несколько месторождений, станет ключевым регионом для обеспечения прироста объемов добычи компании до 2030 г, шельфовые проекты, в тч на Крайнем севере, являются 2м перспективным направлением развития в последующие годы;

- мы считаем, что развитие технологий и инфраструктуры, в тч в Арктике, обеспечит возможность рентабельной добычи углеводородов в данном регионе;

- в 2018 г объем добычи сырой нефти на месторождении Приразломное вырастет на 33% до 3,5 млн т, что примерно соответствует приросту в 71 тыс барр/сутки, а к 2021-2022 г увеличится до пикового уровня в 5 млн т/год. Ожидается, что период пиковой добычи определенно продлится 3-4 года;

- Газпром нефть рассматривает возможность дальнейшего освоения месторождения на последующем этапе за счет извлечения сырья из более глубоких силурийско-девонских отложений. Согласно предварительным оценкам компании, данный проект, намеченный к реализации в 2024-2026 гг, может дать прирост в 1,1 млн т / год к общему объему добычи на месторождении$

- в 2018 г Газпром нефть планирует выполнить работы по 3D сейсморазведке на общей площади свыше 500 км2, и полученные в результате данные определят дальнейшие перспективы и лягут в основу решений по геологоразведке и бурению разведочных скважин на указанные выше горизонты;

- компания намерена завершить обработку данных 3D сейсмики месторождения Долгинское и Северо-Западного лицензионного участка недр к концу 2018 г. Оба этих участка недр расположены относительно недалеко от Приразломного, в акватории Печорского моря.

- 2 другие лицензии, куда более сложные в географическом и климатическом отношениях, остаются в перспективе на более отдаленное будущее. Здесь идет речь о Хейсовском участке недр, расположенном в Баренцевом море в 1000 км от берега, а также о Северо-Врангелевском участке недр, который находится частично в акватории Восточно-Сибирского моря и частично в акватории Чукотского моря в восточной части арктической зоны России. Это географически очень большие и отдаленные районы, и очень малоизученные. Но они имеют огромный потенциал и могут содержать значительные запасы

Охотское море

- Несмотря на огромный потенциал Арктики, в дальнейшем Газпром нефть намерена развивать шельфовую добычу нефти в Охотском море на Дальнем Востоке;

- в 2025 г компания планирует начать освоение открытого в 2017 г месторождения Нептун, расположенного у берегов острова Сахалин. После достижения пика добычи это месторождение будет давать около 6 млн т/год углеводородов;

- Сахалинский кластер является «понятным» традиционным регионом для компании в т.ч. за счет наличия развитой инфраструктуры и доступности подрядчиков и услуг. Достаточные объемы геологических данных об этом регионе обеспечивают лучшее понимание эффективности будущих проектов, в отличие от перспективных но малоизученных и географически удаленных арктических регионов.

- Газпром нефть также продолжает переговоры по привлечению на свои шельфовые проекты иностранных партнеров, «главным образом, но не исключительно, из стран Азиатско-Тихоокеанского региона.

- Компания подписала протокол о намерениях с японской компанией Mitsui о сотрудничестве по Аяшскому лицензионному участку недр, в границах которого расположено месторождение Нептун. В 2017 г был подписан протокол о намерениях с индийской государственной нефтегазовой компанией ONGC Videsh Ltd., предусматривающий возможность сотрудничества в рамках шельфовых проектов в России и других странах.

- характер и условия обоих протоколов носят общий характер, но не исключают возможность создания совместных предприятий.

Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 25 июля 2018 > № 2696443 Андрей Патрушев


Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 25 июля 2018 > № 2695659 Павел Сорокин

ПАВЕЛ СОРОКИН В ИНТЕРВЬЮ ИА «ТАСС» РАССКАЗАЛ, ТРУДНО ЛИ СТАТЬ ЗАМЕСТИТЕЛЕМ МИНИСТРА В 32 ГОДА.

Павел Сорокин: тяжело ли стать заместителем министра в 32 года.

Беседовал Алексей Большов

Павел Сорокин — самый молодой заместитель министра энергетики, ему 32 года. Он был назначен три с половиной месяца назад — спустя месяц после победы во всероссийском конкурсе управленцев "Лидеры России". Сейчас в сферу его ответственности входит регулирование нефтегазодобывающей отрасли, а также нефтепереработки в России. В интервью ТАСС Павел Сорокин рассказал о том, как он справляется с этой интересной задачей, о волнении перед беседой с Владимиром Путиным, а также о планах создать дополнительные возможности для талантливых сотрудников Минэнерго.

— Павел Юрьевич, буквально три с половиной месяца назад вы работали начальником аналитического центра при Минэнерго, сейчас же стали заместителем министра. Сильно ваша жизнь изменилась после этого? Стали ли на улице узнавать люди, автографы брать?

— Автографы брать точно не стали (смеется), да и на улице не подходят. И наверное, слава богу. Заместитель министра энергетики все-таки должен другими делами заниматься. Но жизнь — да, существенно поменялась. Я уже достаточно давно работаю в отрасли, в министерстве. Тем не менее это совершенно другой круг обязанностей и уровень ответственности. Появилось больше работы с документами, нужно больше внимания уделять контролю за снабжением нефтепродуктами, международной деятельностью, участвовать в переговорах с Министерством финансов и с компаниями по вопросам фискальной системы. То есть круг обязанностей, глубина погружения существенно выросли, как и ответственность за принятые решения.

— И что уже удалось изменить?

— Думаю, прогресс есть. Работа идет каждый день: по сделке с ОПЕК, по взаимодействию с Минфином по налогам, по мерам стимулирования нефтехимии и добычи нефти. Из самого масштабного за эти месяцы — принял активное участие в решении ситуации с ценами на бензин, в принятии законопроекта о завершении налогового маневра и НДД. Нам удалось оперативно отреагировать и снизить акцизы, за счет чего отчасти произошла стабилизация рынка. Благодаря этому, а также увеличению поставок нефтепродуктов на биржу и внутренний рынок сейчас происходит существенное снижение биржевых котировок как бензина, так и дизеля. Поэтому ожидаем, что в дальнейшем это должно транслироваться в более существенное снижение цен мелкого опта.

— До сих пор правительство сохраняет планы по росту акцизов в 2019 году с 8 до 12 тыс. на тонну топлива. Каковы шансы, что с января мы снова увидим резкий рост стоимости бензина?

— Вопрос правильный, такие цифры действительно могут настораживать. Но все выглядит иначе в контексте закона о налоговом маневре, который был принят Государственной думой. Для того чтобы избежать последствий от роста акцизов и от возможных скачков цен на нефть, правительство заложило в маневр демпфирующий механизм — отрицательный акциз, который будет меняться в зависимости от цены нефти и компенсировать переработчику часть разницы между ценой экспортной альтернативы и внутренней ценой. Таким образом будет сглажен эффект от роста цен на нефть и акциза. Поэтому мы считаем, что при текущих параметрах налогового маневра и с учетом последних макропрогнозов принятых мер должно хватить для удержания роста цены на бензин в 2019 году на уровне околоинфляционных ожиданий.

— Как вы относитесь к предложению ФАС по увеличению норматива обязательного к продаже объема бензина и дизеля на бирже?

— Это вопрос обсуждается, мы пытаемся найти оптимальный режим. Здесь надо искать какой-то компромисс, работаем над конкретными параметрами. Они либо останутся на том же уровне, либо произойдет увеличение. Однозначно не уменьшение.

— Что именно вы, по сути "новая кровь", внесли в работу министерства?

— Например, мы стараемся сейчас менее бюрократично работать с компаниями и другими министерствами, использовать современные средства коммуникаций, уходить от традиционной бумажной переписки.

— Что имеете в виду под современными средствами коммуникаций? Я правильно понимаю, что вы говорите про чаты в мессенджерах?

— Да, в том числе и про них. В той части, что касается нечувствительной информации.

— И кто в них состоит? Неужели главы компаний — Сечин, Миллер, Алекперов, Михельсон?

— Не на таком высоком уровне. Там общаются руководители, представляющие свои компании в рабочих группах. Чаты у нас есть и с другими министерствами, как правило, они создаются по каждой из основных тем. Мы уже видим, что принятые меры позволили не только ускорить работу, но и повысить ее эффективность.

— Так уже и встречаться не надо…

— Да, стараемся лишний раз людей не гонять. Надо уходить от практики собирать совещания по каждому поводу или совещания ради совещания. Безусловно, все бюрократические процедуры мы соблюдаем, но стараемся делать все быстрее. Также мы стали на нашем направлении лучше находить общий язык с другими ведомствами. Например, сейчас Минэнерго, Минприроды, Минэкономразвития и Минфин готовят консолидированную позицию по стимулированию добычи нефти. У нашей нефтяной отрасли гигантский потенциал, который сейчас не реализован. Если мы не будем над ним работать, то в обозримой перспективе начнется падение добычи, которая будет сопровождаться сокращением инвестиций, выручки, налоговых поступлений. Поэтому мы хотим заранее очертить эту проблематику и принимать превентивные меры. Не забывайте, что нефтяная отрасль — это почти половина доходов федерального бюджета и около четверти ВВП, а если взять всех смежников и мультипликативный эффект от инвестиций отрасли, то цифры намного выше. Стимулирование отрасли может дать большой толчок к наращиванию инвестиций, ведь нефтегаз обладает большим финансовым потенциалом и достаточным количеством проектов. Это и есть необходимый заказ для отечественной промышленности, для импортозамещения нефтегазового оборудования и ПО (программного обеспечения) и рост инвестиций в ОС (операционные системы). Все это создаст мультипликативный эффект для всей страны.

— В начале нашего разговора вы упоминали, что работаете над стимулированием нефтехимии. О чем идет речь?

— Мы сейчас рассматриваем варианты мер, которые будут способствовать привлечению дополнительных инвестиций в нефтехимию. За счет этого до 2030 года мы можем двукратно увеличить выпуск продукции, как минимум на 10 млн тонн. Сейчас он составляет чуть менее 10 млн тонн, то есть будет около 20 млн.

— Каким образом это можно сделать?

— В основном за счет стимулирования пиролиза (термическое разложение соединений — прим. ТАСС) на базе сжиженных углеводородных газов (СУГ) и этана. В отличие от нафты пиролиз на СУГах и этане сейчас не поддерживается государством. Также считаем необходимым зафиксировать фискальные условия в нефтехимии на 15 лет. В результате за счет создания более привлекательных и стабильных условий для бизнеса мы можем дополнительно привлечь в отрасль от $40 млрд до $50 млрд, в том числе от иностранных инвесторов. Ресурсная база для этого однозначно есть.

— Я правильно понимаю, что вы, по сути, говорите про субсидирование?

— Не совсем. Мы с Минфином, Минпромторгом и компаниями изучаем различные возможность поддержки отрасли, мы нацелены на компромисс бизнеса и государства. У нас много вариантов и возможностей. Есть и те, которые не приведут к выпадающим доходам бюджета, например работа с административными барьерами и устаревшими стандартами.

"Лидеры России"

— Предлагаю поговорить о конкурсе "Лидеры России", который, по сути, и привел вас к должности замглавы Минэнерго. Можете рассказать, как вы туда попали? И на что рассчитывали?

— Я узнал о конкурсе, когда про него стали писать СМИ.

— Министр вам посоветовал участвовать или еще кто-то?

— Нет, никто директивно не говорил. Я пришел к начальству, спросил, можно участвовать или нет. Начальство поддержало.

— Было ли у вас преимущество из-за того, что вы работали до этого с министерством? Ощущали ли вы к себе особое отношение?

— Ни капельки. В анкете заполнил место работы, ФГБУ РЭА Минэнерго, и все. Больше никто про это и не спрашивал, никаких преимуществ в оценке работа участникам конкурса не давала. Дело в том, что в конкурсе участвовали люди с совершенно разным бэкграундом. В конкурсе большую роль играл опыт и качества человека, нежели какие-то регалии.

— Какова была ваша мотивация пойти на этот конкурс? Как вы отвечали себе на вопрос: "Зачем я это делаю?"

— Да, я задавал себе этот вопрос. Во-первых, хотелось себя проверить. Во-вторых, там был очень интересный список наставников. У каждого из этих людей можно было чему-то научиться. Конечно, и победить хотелось. Но на первом этапе у меня совершенно не было никакого понимания, как этот конкурс будет проходить и насколько реально там победить.

— И зачем тогда вы участвовали в конкурсе, если не было конкретики, никаких обещаний…

— А обещаний никогда и не бывает. По жизни гарантий никто не даст. Но конкурс дал возможность большому количеству людей познакомиться с наставниками и друг с другом, создать горизонтальные связи, быть замеченными.

— Эти связи помогают в работе?

— Вы знаете, тут не только в помощи дело, а в собственном развитии. Там все люди очень целеустремленные, многого достигшие в своей сфере. У них можно учиться. Среди финалистов были люди и из энергетической отрасли, а это расширение контактов и гигантский ресурс для получения новых знаний. Уже это дорогого стоит. Естественно, такое общение между участниками приводит к появлению новых идей, часто есть возможность найти необходимый контакт для их верификации и реализации. Но не менее важно, что появляется что-то вроде клуба выпускников конкурса "Лидеры России", когда ты можешь взять трубку и набрать любому участнику, посоветоваться, поговорить на темы, в которых он разбирается лучше.

— С вашим наставником Сергеем Кириенко продолжаете какой-то диалог?

— Безусловно.

— Кстати, почему вы выбрали именно его? Как вы говорили, все наставники талантливые, интересные. Чем он отличается?

— Это человек, который много раз на совершенно разных поприщах в жизни показал, что достигает результатов. В частности, мы увидели трансформацию Росатома. Он готов брать на себя ответственность за очень тяжелые решения на протяжении всей карьеры. Это всегда вдохновляло и восхищало меня. Даже тот факт, что он занялся конкурсом "Лидеры России", с точки зрения развития страны очень правильная инициатива, говорящая о силе личности. Потому что в России людям часто не хватает веры в возможность чего-то достичь самим. Работа над изменением этого может дать весьма положительные результаты.

— Еще сварщиков не хватает.

— Сварщиков тоже не хватает. Но, знаете, эти вещи в какой-то степени взаимосвязаны. Если человек будет верить, что он может что-то сделать и чего-то достичь, то за счет честной работы улучшит вокруг себя пространство. Таких людей будет становиться все больше и больше, из-за чего конкуренция будет расти, появится тот самый социальный лифт, позволяющий талантливым людям быть замеченными. В результате людям, которые уже потеряли мотивацию или навыки, придется бороться за свое место и самосовершенствоваться. От этого выиграют все и на госслужбе, и в бизнесе.

Как поговорить с президентом

— В СМИ довольно много обсуждался ваш разговор с президентом Владимиром Путиным на встрече с финалистами конкурса. Ваша речь была спонтанна или вы готовились, прорабатывали тезисы?

— Я думаю, что по разговору вы сами видели, что она была достаточно спонтанной. Это не были какие-то подготовленные тезисы, иначе вряд ли бы в СМИ это обсуждали. Никакого листочка, никаких подсказок. Знаете, это тоже уникальный опыт. Где еще получится пообщаться с первым лицом, которое для страны делает гигантские вещи. Это очень хороший и интересный опыт.

— Страшно было?

— Естественно, волнение было! Как его может не быть, это же какая ответственность — нужно не ударить в грязь лицом. Надеюсь, что получилось.

— Мне показалось, что вы достойно справились. Кстати, во время разговора с Путиным вы не стали скрывать свои карьерные амбиции и, отвечая на прямой вопрос президента о возможном повышении, сказали: "Надеюсь на это". Когда вы начинали работать в Минэнерго в должности руководителя аналитического центра, вы допускали, что станете заместителем министра? Насколько для вас это стало неожиданным?

— Я приходил на выполнение конкретной задачи по приглашению министра — создать и возглавить аналитический центр, который должен был оказывать всестороннюю поддержку руководству. Предоставлять информацию, участвовать в переговорах, проектах министерства, давать независимую оценку различным инициативам.

— Кстати, при каких обстоятельствах узнали о назначении? Это был звонок среди ночи или личная встреча?

— Я не знаю деталей, как было принято решение о моем назначении. Узнал же я о нем от министра и дальше начал готовить документы.

— Вы спокойно отреагировали или было желание ликовать?

— Я вообще достаточно спокойный человек. Но естественно, это была для меня очень важная новость, новая ответственность, которая дала бы мне возможность попробовать раскрыть своей потенциал и быть полезным стране.

Приносить пользу

— Принято считать, что новому руководителю в старом коллективе приходится довольно сложно. Люди обычно по своей натуре достаточно консервативны. Приняли вас тепло или холодно? Приходится вам сейчас кому-то что-то доказывать?

— Коллектив я знал достаточно давно, так как работал с командой Минэнерго почти три года. Доказывать в жизни всегда что-то надо: соответствовать своей позиции, заявлениям, убеждениям. Причем не только в новом коллективе, но и в старом. Без этого можно остановиться в развитии и перестать приносить пользу.

— Ощущаете ли вы какой-то недостаток опыта работы на таком довольно высоком уровне или нет? Важны ли годы, проведенные в отрасли, личные знакомства…

— Всегда надо продолжать учиться и совершенствоваться, особенно при таких переменах. Я давно работаю в отрасли, до назначения я знал многих людей, с кем мне сейчас приходится взаимодействовать. Сейчас изменился статус и функционал, но уже имеющийся опыт работы помогает выполнять поставленные задачи. Но есть нюансы управления, взаимодействия, работы госслужащего, которым надо учиться.

— Считается, что в коммерческих структурах зарплаты выше, это правда?

— Это не считается, а это так и есть.

— Вы много лет работали в Morgan Stanley, сопоставима ли ваша зарплата там и уже в качестве заместителя министра?

— В коммерческих структурах уровень оплаты, конечно, повыше, но это вряд ли можно назвать неожиданностью, такая ситуация во всем мире.

— Тогда какая у вас мотивация работать в Минэнерго?

— Я всю жизнь хотел приносить стране пользу, поэтому и перешел в подведомственную Минэнерго организацию, а затем и на госслужбу. В детстве какое-то время жил за границей и принял для себя вполне осознанное решение вернуться в Россию, жить и работать на Родине. Я вижу гигантский потенциал России. Это моя страна, и я хочу здесь реализовать свой потенциал, хочу, чтобы у нас было еще много поводов в будущем гордиться нашей страной. А для этого надо трудиться.

— За три с половиной месяца работы захотелось ли вам что-то изменить в работе департаментов, находящихся в вашей зоне ответственности?

— Всегда есть что улучшить.

— Уже определили направления?

— Есть ряд направлений, где будем что-то менять. В первую очередь изменения будут нацелены на создание дополнительных возможностей для развития персонала. У нас есть очень много талантливых людей, которые хорошо мыслят, профессиональны. Если не заниматься их развитием, не давать им возможность что-то реализовывать, то рано или поздно мотивация исчезнет. Поэтому мы сейчас внутри министерства, с Александром Валентиновичем Новаком и Алексеем Леонидовичем Текслером, рассматриваем ряд инициатив, как можно использовать опыт "Лидеров России" по поиску и выявлению талантливых людей в энергетике, а также как можно расширить потенциал для обучения персонала. Есть несколько инициатив с точки зрения улучшения горизонтального взаимодействия.

— Сотрудников аналитического центра, ваших бывших подчиненных, не планируете переводить в свою команду в Минэнерго?

— Они и так остаются командой Минэнерго в рамках аналитического центра и продолжают работать в том же ключе.

— То есть старый коллектив Минэнерго вы менять не намерены?

— Изменения, естественно, будут для усиления и расширения команды.

— До этого вы были главой аналитического центра. Нет ли у вас идеи создать и начать регулярно выпускать российский Outlook отрасли по аналогии с МЭА и ОПЕК?

— Смотрите, многие уже старались создать что-то подобное. Но хороший Outlook — это не компиляция других источников, а гигантская работа по моделированию всех сегментов мировой энергетики, топливных балансов каждой страны. При этом тяжелее всего будет сделать его общепризнанным. Нужна система сбора данных, анализа, большая команда, которая будет отслеживать информацию и ее обновлять. Безусловно, перед нами такая задача стоит. Первые шаги в этом направлении уже сделаны.

— А в долгосрочной перспективе?

— В долгосрочной перспективе это однозначно нужно делать, мы ведь один из крупнейших производителей углеводородов. Возможно, в кооперации с какими-то отечественными и международными партнерами.

— С кем-то уже ведете переговоры на эту тему?

— Общаемся.

— А с кем?

— Пока не готов раскрывать детали. Это специалисты, которые уже делают такую работу, и представители стран, которые в этом заинтересованы.

О сне и языке

— Я заметил, что вы стали говорить не нЕфти, а нефтИ. С ударением на последний слог. Не так давно у вас проскочило…

— Не замечал. Видимо, это профессиональное…

— Как давно стали так говорить?

— Может быть, когда сообщили, что стану заместителем министра (смеется).

— И последний вопрос. В среднем сколько спит в день аналитик Morgan Stanley, начальник аналитического центра при Минэнерго и заместитель министра энергетики?

— Все эти три человека спят очень мало.

— Больше шести часов или меньше?

— Поспать шесть часов — это роскошь.

— То есть по загрузке у этих людей примерно все одинаково?

— Работы хватает везде. У заместителя министра колоссальнейший объем работы, но и больший ресурс в распоряжении: хорошая команда, директора департаментов, их заместители. Это дает возможность делать больше работы за такое же время. Но в плане количества часов на работу — все примерно одинаково.

Ссылка на интервью: http://tass.ru/opinions/interviews/5399608

Россия > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 25 июля 2018 > № 2695659 Павел Сорокин


Россия. Арктика. СЗФО > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 25 июля 2018 > № 2685760 Андрей Патрушев

Газпром нефть оптимистично настроена на добычу нефти на шельфе.

По оценкам Газпром нефть, арктические проекты будут экономически эффективными при цене на нефть в районе 50 долл США за баррель, а текущие цены уже выше этого уровня.

Об этом в интервью заявил А. Патрушев, заместитель генерального директора по развитию шельфовых проектов Газпром нефть.

«Таким образом, эти проекты на данный момент без сомнения экономически целесообразны», - сказал А. Патрушев.

«В то время как Восточная Сибирь, где Газпром нефть планирует в среднесрочной перспективе запустить в разработку несколько месторождений, станет ключевым регионом для обеспечения прироста объемов добычи компании до 2030 года, шельфовые проекты, в том числе на Крайнем севере, являются вторым перспективным направлением развития в последующие годы», - сообщил А. Патрушев.

«Мы считаем, что развитие технологий и инфраструктуры, в том числе в Арктике, обеспечит возможность рентабельной добычи углеводородов в данном регионе», - сказал он.

По словам А. Патрушева, в 2018 г объем добычи сырой нефти на месторождении Приразломное вырастет на 33% до 3,5 млн т, что примерно соответствует приросту в 71 тыс барр в сутки, а к 2021-2022 г увеличится до пикового уровня в 5 млн т в год. «Ожидается, что период пиковой добычи определенно продлится 3-4 года», - добавил он.

Кроме того, А. Патрушев сообщил, что Газпром нефть рассматривает возможность дальнейшего освоения месторождения на последующем этапе за счет извлечения сырья из более глубоких силурийско-девонских отложений. Согласно предварительным оценкам компании, данный проект, намеченный к реализации в 2024-2026 годах, может дать прирост в 1,1 млн т в год к общему объему добычи на месторождении.

«В текущем году Газпром нефть планирует выполнить работы по 3D сейсморазведке на общей площади свыше 500 квадратных километров, и полученные в результате данные определят дальнейшие перспективы и лягут в основу решений по геологоразведке и бурению разведочных скважин на указанные выше горизонты», - заявил А. Патрушев.

Он также добавил, что компания намерена завершить обработку данных 3D сейсморазведки месторождения Долгинское и Северо-Западного лицензионного участка к концу этого года.

Оба этих участка расположены относительно недалеко от Приразломного, в акватории Печорского моря.

2 другие лицензии, куда более сложные в географическом и климатическом отношениях, остаются в перспективе на более отдаленное будущее, заявил Патрушев. Здесь идет речь о Хейсовском участке, расположенном в тысяче километров от берега в Баренцевом море, а также о Северо-Врангелевском участке, который находится частично в акватории Восточно-Сибирского моря и частично в акватории Чукотского моря в восточной части арктической зоны России.

«Это географически очень большие и отдаленные районы, и очень малоизученные. Но они имеют огромный потенциал и могут содержать значительные запасы», - сообщил А. Патрушев.

Охотское море

«Несмотря на огромный потенциал Арктики, в дальнейшем Газпром нефть намерена развивать шельфовую добычу нефти в Охотском море на Дальнем Востоке», - заявил А. Патрушев.

По словам А. Патрушева, в 2025 г компания планирует начать освоение открытого в 2017 г месторождения Нептун, расположенного у берегов острова Сахалин.

По текущим оценкам компании, после достижения пика добычи это месторождение будет давать около 6 млн т углеводородов в год.

«Сахалинский кластер является «понятным» традиционным регионом для компании в т.ч. за счет наличия развитой инфраструктуры и доступности подрядчиков и услуг», - говорит А. Патрушев.

Он также добавил, что достаточные объемы геологических данных об этом регионе обеспечивают лучшее понимание эффективности будущих проектов, в отличие от перспективных но малоизученных и географически удаленных арктических регионов.

Газпром нефть также продолжает переговоры по привлечению на свои шельфовые проекты иностранных партнеров, «главным образом, но не исключительно, из стран Азиатско-Тихоокеанского региона.

Компания подписала протокол о намерениях с японской компанией Mitsui касательно сотрудничества по Аяшскому лицензионному участку, в границах которого расположено месторождение Нептун. Кроме того, в прошлом году был подписан протокол о намерениях с индийской государственной нефтегазовой компанией ONGC Videsh Ltd., предусматривающий возможность сотрудничества в рамках шельфовых проектов в России и других странах.

«Характер и условия обоих протоколов носят общий характер, но не исключают возможность создания совместных предприятий», - заявил А. Патрушев.

Россия. Арктика. СЗФО > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 25 июля 2018 > № 2685760 Андрей Патрушев


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 июля 2018 > № 2688239 Дмитрий Кипа

Окно возможностей: возьмется ли «Газпром» за СПГ-проект во Владивостоке

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Из-за экологических ограничений сжиженный газ все чаще используется в качестве судоходного топлива, а потому у проекта есть экспортная ниша, но его будущее зависит от решения проблем с сырьем и инвестиционных приоритетов «Газпрома»

В конце июня предправления «Газпрома» Алексей Миллер заявил о планах компании приступить к строительству завода «Владивосток СПГ». Сейчас идет обоснование инвестиций, рассказал Миллер на пресс-конференции по итогам годового собрания акционеров, поэтому строительство начнется не раньше 2020 года.

Для «Газпрома» 2020 год во многом станет рубежным. К этому времени компания завершит строительство газопроводов «Сила Сибири» и «Турецкий поток», ввод в эксплуатацию которых намечен на декабрь следующего года. Вне зависимости от судьбы «Северного потока — 2», это повлияет на структуру инвестиционной программы «Газпрома», ключевым приоритетом которой в последние годы являлись трубопроводные проекты. Отчасти это не давало компании всерьез приступить к расширению мощностей СПГ-завода на Сахалине, третья очередь которого может обойтись в $5–6 млрд, как следует из оценки Российского газового общества. По той же причине были сдвинуты сроки реализации проекта «Балтийский СПГ»: заявив в 2013 году о намерении построить в Ленинградской области завод по сжижению газа мощностью 10 млн т, «Газпром» планировал его запустить в 2018-м, однако в прошлом году в меморандуме к выпуску еврооблигаций компания назвала новый временной ориентир — 2023 год.

Санкции и проекты «Газпрома»

На СПГ-проекты монополии повлияли и санкции. Под них в июле 2014 года попал Газпромбанк, который должен был привлекать финансирование для проектов «Балтийский СПГ» и «Владивосток СПГ». В 2015 году США ввели санкции в отношении Южно-Киринского месторождения на шельфе Охотского моря, обладающего запасами не только газа, но и нефти. Из-за этого «Газпром» лишился возможности импортировать для его освоения подводные добычные комплексы, ведущими производителями которых являются норвежская Aker и американские Cameron, GE Subsea и FMC Technologies. Южно-Киринское должно было стать сырьевой базой третьей очереди завода «Сахалина-2» и проекта «Владивосток СПГ», в качестве альтернатив которых рассматривались ресурсы «Сахалина-1» и Чаяндинское месторождение Якутии. Однако «Чаянда» стала базой для «Силы Сибири», а о поставках газа с «Сахалина-1» «Газпром» не смог договориться с «Роснефтью», которая хотела продавать его по экспортному нетбэку, тогда как монополия была согласна на закупки лишь по внутрироссийским тарифам.

Еще один СПГ-проект «Газпром» планировал реализовать на базе арктического Штокмановского месторождения, однако он остался на бумаге из-за сланцевой революции, в результате которой США сократили импорт сжиженного газа c 452 млн куб. футов в 2009 году до 59,3 млн в 2014-м, согласно данным Управления по энергетической информации. В итоге проект, заявленный в 2008 году и ориентированный изначально на американский рынок, потерял смысл.

Новый драйвер рынка

Такой риск вряд ли грозит проекту «Владивосток СПГ», проектная мощность которого в прошлом году была снижена с 10 млн т до 1,5 млн т. Сжиженный газ будет поставляться судоходным компаниям, которые в ближайшие годы будут уходить от использования мазута в качестве топлива. Причина тому — ужесточение требований Международной морской организации (IMO) к качеству судового топлива, которое пока что затронуло лишь акваторию Балтийского и Северного морей, а также побережье Северной Америки, где с апреля 2015 года при транспортировке грузов суда могут использовать топливо с содержанием серы не более 0,1%.

Для всех прочих морских акваторий нормы IMO будут ужесточены с 2020 года, когда предельное содержание серы будет снижено с 3,5 % до 0,5%, что вынудит судовладельцев перейти к использованию СПГ. Отчасти это уже происходит сегодня: за 2014-2016 годы количество действующих судов на СПГ увеличилось с 56 до 79 (0,3% мирового флота), как следует из данных Газпромбанка, притом что на стадии заказа находится еще 85. В выигрыше останутся производители СПГ для бункеровки, попасть в число которых «Газпрому» будет проще не только из-за наличия устойчивого потенциального спроса, но и относительно низких — в сравнении с крупнотоннажными проектами — затрат: учитывая, что в 2014 году проект «Балтийский СПГ» годовой мощностью 10 млн т оценили в $10 млрд, расходы на «Владивосток СПГ» вряд ли превысят $2 млрд.

Проблемы сырьевой базы

Поэтому определяющим для судьбы проекта станет вопрос сырьевой базы. Частично восполнить ее может Киринское месторождение «Сахалина-3» (не путать с Южно-Киринским), для освоения которого «Газпром» построил подводный добычной комплекс. Это позволило начать на месторождении промышленную добычу газа, которая, как следует из отчетности компании, за 2014-2017 годы увеличилась со 100 млн до 630 млн куб. м. Если схожее технологическое решение удастся найти для Южно-Киринского месторождения, проект «Владивосток СПГ» обретет реальность.

Особенно в том случае, если «Газпром» переформатирует инвестиционную программу. Помимо «Северного потока — 2», после 2020 года компания продолжит строительство Амурского газоперерабатывающего завода (ГПЗ) общей стоимостью 950 млрд рублей, ввод всех шести очередей которого продлится до 2024 года. Еще одним крупным проектом, по всей видимости, станет газохимический комплекс в Усть-Луге предварительной стоимостью $20 млрд, окончательное инвестиционное решение по которому компания планирует принять до конца текущего года. Затрат потребует и Ковыктинское месторождение Иркутской области, являющееся частью Восточной газовой программы.

Попадет ли «Владивосток СПГ» в число инвестиционных приоритетов «Газпрома», вопрос открытый. Однако шансы на это выше, чем в случае более ранних СПГ-проектов — эпоха активного строительства новых экспортных газопроводов, по всей видимости, подходит к концу.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 24 июля 2018 > № 2688239 Дмитрий Кипа


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 19 июля 2018 > № 2685763 Павел Завальный

П. Завальный: Мировой энергетический рынок становится все более турбулентным.

Будущее мировой энергетики в последнее время эксперты все больше связывают не с нефтью, а с газом.

Активное развитие получает сжиженный природный газ, нарастает конкуренция среди его производителей. Одновременно с этим продолжает развиваться рынок трубного газа, строятся новые трубопроводные системы.

Глобальная энергетика выходит на новый баланс спроса и предложения.

О перспективах развития газового рынка в России и мире, а также о межтопливной конкуренции рассказал председатель комитета Госдумы РФ по энергетике П. Завальный.

- П. Николаевич, страны ОПЕК и ОПЕК+ решили увеличить нефтедобычу. Что ожидает нефтегазовую отрасль России в контексте этого решения?

- Было принято решение об увеличении объема добычи в России более чем на 200 тыс барр в сутки, Саудовская Аравия тоже будет увеличивать добычу.

На фоне снижения добычи в Венесуэле, а также усиления американских санкций в отношении Ирана ожидается дефицит нефти на мировом рынке. Это может привести к резкому подъему цен на черное золото до 90 долл США за баррель и выше. Этого нельзя допустить, и производители, и потребители заинтересованы в стабильной цене на нефть на уровне 70-80 долл США. Это так называемая справедливая цена на нефть, которая будет устраивать как производителя, так и потребителя.

Скачки цены как в одну сторону, так и в другую невыгодны, они дестабилизируют рынок, что хорошо только для спекулянтов. При этом в долгосрочном коридоре, когда цена на нефть падает, снижается привлекательность отрасли, это приводит к сокращению инвестиций, падению добычи. В свою очередь, это приводит к дефициту нефти, соответственно, и к обратному эффекту - росту цен.

Долгое время шли разговоры о том, что балансирующей на рынке будет сланцевая нефть. Если для разработки традиционных месторождений необходимы большие инвестиции, то сланцевая нефть предполагает меньшие затраты: в течение 2х месяцев бурится скважина, работает она не более девяти лет, причем основной дебит - это первые 2-3 года эксплуатации. Именно благодаря этому сланцевую нефть называют своеобразным балансиром на рынке нефти. Ожидалось, что в случае повышения цен сразу же увеличится объем добычи сланцевой нефти, с ее помощью будут компенсироваться потери, но этого не случилось.

Сланцевая нефть - это большие издержки, в том числе экологического характера. Разбуривается много скважин с применением гидроразрывов, химикатов. По завершении добычи скважины подлежат ликвидации, а это тоже затраты.

Конечно же, любое действие сказывается на объемах добычи, и те ожидания, которые возлагались на сланцевую нефть, не оправдываются. И уже прогноз такой, что не оправдаются.

Поэтому ОПЕК+ принял решение о возможности увеличения добычи для стабилизации стоимости нефти. Полагаю, еще длительное время все-таки именно ОПЕК и ОПЕК+ будут иметь существенное влияние на цену на нефть, на объемы добычи.

- На каком этапе находится работа по снижению административных барьеров в области недропользования, в частности в сфере охраны окружающей среды?

- Работа идет системно, но непросто, потому что в этой сфере налицо заметный конфликт интересов. Любые меры, которые принимает государство для защиты окружающей среды от техногенного воздействия, любое ужесточение экологических требований к компаниям приводит к повышению их издержек. Понятно, что компаниям хочется переложить их на потребителя.

Но государству необходимо, чтобы рост цен для потребителя не усиливал инфляцию, но при этом повышалась эффективность работы всей системы недропользования, нефтегазовых или энергетических компаний.

Самый правильный путь повышения эффективности - снижение административных барьеров, излишнего давления на бизнес.

Приведу пример. Объекты нефтегазовой отрасли относятся к первой категории экологической безопасности. Все они, будь то скважина или просто хозяйственная постройка, подлежат прохождению двух экспертиз - государственной (и в ее составе экологической) и отдельно экологической. Работа проводится поэтапно, это занимает много времени, затягиваются сроки строительства и ввода объектов в эксплуатацию. Компании обращаются к нам, просят убрать такую двойную или ненужную экспертизу, уложить все в рамки одной процедуры. Это логично.

Комитет по энергетике вместе с нефтегазовыми компаниями при принятии законов, направленных на снижение воздействия на окружающую среду, работает над поправками, которые позволят убрать излишние процедуры, снизить ненужные затраты.

Эту работу мы проводим совместно с Минприроды, Росприроднадзором, Министерством лесного хозяйства, Минэнерго. Работа ведется также в рамках межведомственной группы на площадке Российского газового общества, президентом которого я являюсь. Возглавляет эту рабочую группу заместитель генерального директора Сургутнефтегаза А. Резяпов. В рабочую группу входят представители других нефтегазовых компаний, и все вопросы, которые связаны со снижением административных барьеров в области недропользования и инвестиций, обсуждаются постоянно в режиме онлайн.

- Насколько преуспели российские нефтегазовые компании в плане разработки наилучших доступных технологий для повышения экологичности работы ТЭК?

- Процесс идет, но не так быстро, как хотелось бы. Несколько лет назад, когда остро встал вопрос с санкциями, были проведены организационные мероприятия с участием профильных министерств и ведущих нефтегазовых компаний. Тогда был определен список оборудования и технологий, которые подлежат снижению зависимости от импорта. Вся работа была расписана между нефтегазовыми предприятиями и, хочу вам сказать, что уже есть результаты, которые можно увидеть на ежегодной выставке Нефтегаз в Москве. Развиваются собственные технологии, повышается локализация производства импортных технологий и оборудования на территории России.

Конечно, чтобы полностью перейти на импортозамещение, нужны время и стратегия. Например, у Газпрома импортозависимость составляет менее 5%, в нефтяной отрасли она оценивается на уровне около 40%. С каждым годом процент зависимости от импорта снижается.

Для преодоления импортозависимости в части технологий для освоения шельфа потребуется не менее 7-10 лет. Что касается разработки месторождений на суше, думаю, что здесь есть перспектива справиться за 5 лет.

Как я уже говорил, за этот срок мы сможем прийти либо к импортозамещению, либо к локализации в партнерстве с зарубежными компаниями, которые не попадают под санкционное давление.

- Россия активно проектирует и строит новые газопроводы. Большая работа ведется по Северному потоку-2. Как новые проекты меняют газовую отрасль страны, что планируется строить в ближайшие годы?

- Проекты Сила Сибири, Северный поток-2, Турецкий поток дают нашей стране новые возможности по диверсификации экспорта газа. Увеличение объема экспорта способствует росту экономики России, приносит больше экспортной выручки, которая будет направлена на решение социальных проблем, структурную перестройку экономики, развитие страны в целом и отдельных регионов в частности.

Не менее чем трубопроводные, важны СПГ-проекты. Они позволяют монетизировать запасы газа, которые без этих технологий просто невозможно доставить на внешние рынки. Учитывая, что запасы газа, в том числе на шельфе, у нас огромные, развитием таких проектов просто можно и нужно заниматься.

Кроме того, экспортные проекты способствуют развитию отечественных технологий. В рамках реализации Ямала СПГ приняты меры по их разработке. Одна установка среднетоннажного производства СПГ на 1 млн тонн будет произведена уже в России.

Параллельно ведется организация производства техники и технологии крупнотоннажного СПГ в России, строительство газовозов, в том числе ледового класса, чтобы обеспечить поставку на мировые рынки. Синергический эффект получается очень высокий.

- Благодаря таким проектам может ли Россия стать мировым лидером по поставкам СПГ?

- Мы поставляем на мировой рынок 4% СПГ. Когда будут реализованы все наши проекты, рынок поставок СПГ в мире увеличится в 1,5-2 раза.

Наша доля в производстве СПГ при реализации всех проектов составит 72-80 млн тонн, это где-то 12-14% от общего объема производства СПГ.

Абсолютным лидером нам не стать, это невозможно в принципе, учитывая конфигурацию этого рынка, но одним из ключевых игроков мы будем.

При этом не стоит забывать, что у нас большой объем экспорта трубного газа. Если сложить трубный газ и СПГ, Россию можно назвать мировым лидером по экспорту природного газа.

- П. Николаевич, какое еще направление развития отрасли вы можете особо выделить?

- Проекты нефтегазохимии. Средний годовой темп роста мировой газохимии последние 15 лет составляет 7% в год и останется таким до 2030 г, наши планы при этом не превышают 5%. Для нас критично ускорить введение проектов, чтобы не прийти на рынки последними.

Из прорывных проектов я бы назвал Амурский ГПЗ, на базе данного завода мы получим гелий и этан. Нам необходимо развитие гелиевой промышленности и увеличение нашей доли в экспорте гелия на мировой рынок. СИБУР будет заниматься строительством Амурского газохимического комплекса, который, в свою очередь, позволит нам получить продукты переработки этана.

Наша задача обеспечить мировой спрос на крупнотоннажные полимеры. К примеру, с 1 долл США продукции мы получаем всего 2 долл США переработки, в Америке же получают 10 долл США с переработки. Как видим, разница большая.

Мы должны развивать нефтегазохимию более амбициозными и ускоренными темпами, чем в наших планах.

- По вашему мнению, какие проблемы могут возникнуть на мировом рынке газа в ближайшее время?

- Развитие СПГ сделало рынок газа глобальным. Все больше потребителей предпочитают газ, ведь это самое экологическое углеводородное топливо. Если раньше газ конкурировал с другими видами топлива, то теперь он конкурирует в том числе сам с собой. Рынок становится все более турбулентным и непредсказуемым. Это увеличивает риски для всех производителей, не только для России.

С одной стороны, на глобальных рынках растет турбулентность, с другой стороны, спрос определяет предложение, а уже предложение формирует спрос, вот такая зависимость.

- В России до сих пор актуален вопрос газификации населенных пунктов. Многие города и села не могут получить голубое топливо. Насколько оперативно решается проблема?

- Уровень газификации по стране уже достиг около 76%. Газпром инвестирует в программу более 35 млрд рублей в год, немалые суммы вкладывают и регионы. Газификация одного домовладения оценивается для Газпрома в 400-600 тыс. рублей в среднем. Если посчитать все затраты и поделить на количество домов и квартир, то чем дальше мы движемся, тем дороже обходится строительство газопроводов. Это связано с тем, что цена на газ регулируется вне зависимости от отдаленности потребителя от трубы.

С экономической точки зрения где-то выгоднее использовать альтернативные способы газификации, снабжать жителей населенных пунктов сжиженным природным газом или сжиженным углеводородным газом. А в труднодоступных регионах эффективнее энергообеспечение возобновляемыми источниками энергии на месте.

В начале ноября 2018 г наш комитет планирует провести в Тюмени выездное заседание, круглый стол по вопросам газификации и развития региональных рынков газа.

- Над какими законопроектами сейчас работает комитет Госдумы по энергетике? Каковы итоги деятельности комитета за 1е полугодие 2018 г?

- 50% законопроектов, находящихся в работе комитета, касаются электроэнергетики. Все остальное относятся к топливно-энергетическому комплексу - энергосбережение, угольная сфера, нефтегазовая отрасль. В законодательном обеспечении НГК порядка больше, а вот в электроэнергетике работы еще много. В связи с этим ею приходится заниматься чуть больше.

Один из важнейших законов, который находится в работе комитета, - переход на интеллектуальную систему учета поставляемой электроэнергии. Отмечу, что закон был принят в первом чтении в декабре 2017 г. К сожалению, мы не успеем принять его в июле, он перенесется на сентябрь-октябрь 2018 г.

В рамках работы во втором чтении мы этот закон хотим существенно доработать. Предлагаем сделать таким образом, чтобы ответственность за создание интеллектуальной системы учета и установку счетчиков электроэнергии возлагалась либо на сетевую компанию, либо на поставщика энергоресурсов. При этом за потребителем оставалось бы право установки счетчиков, но при условии, что он будет ставить интеллектуальный прибор учета с возможностью доступа для съема его показаний как потребителя сетевой и сбытовой компаний, а также с возможностью подачи информации в ГИС ТЭК, который сейчас создается.

Со временем мы планируем перенести данный подход на газовые, тепловые, водяные счетчики. Необходимо снять это обременение с потребителя.

Конечно, данный закон даст эффект только в случае, если мы будем создавать и ставить счетчики с удаленным доступом. Обычная смена ответственности не даст того результата, которого мы ожидаем. Большая часть счетчиков стоит на стороне потребителя - в квартирах, домах, и вопрос доступа к счетчику - проблемный. В случае установки интеллектуальных приборов учета этот вопрос в какой-то степени решается.

Это, пожалуй, главный законопроект, который находится в разработке комитета Госдумы по энергетике.

Недавно мы приняли закон о присоединении удаленных систем к единой системе энергообеспечения, это касается Якутии. Также ввели режим по льготным тарифам электроэнергии в ряде субъектов Российской Федерации, включая Северный Кавказ, Республику Тыва и другие. Такие законы принимаются в интересах потребителей электроэнергии отдельных регионов.

Вообще вся работа нашего комитета освещается на его сайте. Через Интернет можно ознакомиться со всей информацией и отчетами. Все мероприятия комитета - круглые столы, парламентские слушания - можно увидеть на сайте Госдумы в режиме онлайн.

Мы стараемся быть максимально открытыми при обсуждении любых проблемных вопросов развития отрасли.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 19 июля 2018 > № 2685763 Павел Завальный


Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 июля 2018 > № 2677252 Вагит Алекперов

Встреча Дмитрия Медведева с президентом ПАО «ЛУКОЙЛ» Вагитом Алекперовым.

Руководитель «Лукойла», в частности, проинформировал Председателя Правительства об итогах работы компании в 2017 году, а также о планах по освоению новых месторождений.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Вагит Юсуфович, расскажите, как «Лукойл» закончил прошлый год. Каковы основные производственно-технологические показатели деятельности группы с учётом того, что ваша доля на рынке нефти и нефтепродуктов в нашей стране весьма значительна и, конечно, ваши экспортные возможности тоже существенны.

В.Алекперов: Компания достаточно успешно прошла 2017 год и первое полугодие 2018 года, добыча выросла на 2,5%. Мы выполняли все директивные документы, которые исходили из Правительства, с Министерством энергетики участвовали в сокращении объёмов добычи.

Д.Медведев: То есть участвовали в соглашении, которое связывает нас с группой стран ОПЕК?

В.Алекперов: Да. Реализация нефтепродуктов на внутреннем рынке выросла на 12%, мощности нефтеперерабатывающих заводов – на 2%. Мы достигли уникальных результатов в переработке, которыми гордимся, на отдельных заводах она доходит уже до 90%, а в целом по компании почти 75%.

Мы провели комплексную модернизацию, и самое главное, что мы не останавливаем эти процессы, а продолжаем развивать нашу нефтепереработку. Конечно, к налоговым манёврам, которые нам сейчас предстоят, мы подготовились. Наши инвестиции, более 10 млрд, дали возможность нам достаточно комфортно себя чувствовать как в 2017 году, так и в первом полугодии 2018 года.

Компания достигла в 2017 году объёмов добычи 115 млн условного топлива – это и газ, и нефть. Мы ввели флагманское месторождение в первом полугодии на территории Узбекистана (Кандым). И сегодня компания является крупнейшим инвестором Республики Узбекистан. В следующем году уже будем производить 19 млрд кубометров газа.

Мы выполнили все свои налоговые обязательства, почти триллион рублей, 986 млрд, мы платим налогов в бюджеты всех уровней. В этом году уже в первом полугодии уплачено почти 650 млрд. То есть компания заплатит более триллиона рублей налогов по итогам 2018 года.

Мы продолжаем достаточно успешно развивать наши морские месторождения. Вы были на одном из них. Сейчас там уже комплексы построены. Я хотел бы пригласить Вас, Дмитрий Анатольевич, посетить Астрахань, наше флагманское месторождение имени Филановского, где построены уникальные платформы.

Д.Медведев: Спасибо.

В.Алекперов: Ежегодно мы вводим в эксплуатацию новые гидротехнические сооружения, и гордимся тем, что они все строятся на верфях Астраханской области. Как мы обещали и Президенту страны, и Вам, все эти сооружения строятся на территории Российской Федерации.

В следующем году будет очередной ввод нового объекта. Мы сегодня приняли инвестиционное решение о новом месторождении – Ракушечном. Да, они не такие масштабные, но это эффективные месторождения, которые позволяют нам достаточно хорошо осуществлять капитальные вложения.

Сегодня, когда мы говорим о соглашениях с «ОПЕК плюс», мы увеличили добычу. Все в мире сомневались, что российские нефтяники так оперативно смогут нарастить объёмы производства. Мы нарастили наш объём на 4 тыс. т суточной добычи практически в течение месяца. Это говорит о том, что мы достаточно взвешенно подошли к остановке скважин и ввели их достаточно оперативно.

Я бы хотел снова вернуться к тому, что мы продолжаем вести геолого-разведочные работы. Компания поставила целью, чтобы ежегодно более 100% компенсировать за счёт геологоразведки те запасы, которые мы производим, это более 100 млн. То есть мы сегодня активны на международном рынке. Компания выиграла ряд тендеров, в том числе в Мексиканском заливе. Сегодня мы создаём альянсы, которые позволяют нам работать на больших глубинах. И самое главное – мы получили компетенцию, когда мы сами, операторы, работаем на глубине воды 2600 м. Это уже высочайший уровень достижений энергетических компаний, когда такая глубина им доступна. Практически среднего уровня Мирового океана мы достигли, сегодня для нас нет предела в технологическом освоении месторождения любой сложности.

Одно из самых сложных месторождений – в Республике Коми, где сверхвязкие нефти, которые компания разрабатывает шахтным методом. Это уникальная технология, когда идёт проходка шахт, бурятся горизонтальные скважины, закачивается параллельно пар и нефть поднимается на поверхность и в дальнейшем транспортируется. Такие месторождения – это будущее нашей страны. Это битумные месторождения в Татарстане, Башкирии, сверхвязкие нефти в Республике Коми.

Д.Медведев: Можно работать и на других месторождениях со сверхвязкой нефтью, имеется в виду и Башкирия, и Татарстан. Я помню, мне презентацию в Татарстане как раз по этому поводу делали.

В.Алекперов: Мы с нашими коллегами из Татарстана постоянно обмениваемся технологиями. Это сложные технологии, требуют колоссальных капиталовложений, особенно в сфере экологических проблем. Потому что с паром поднимается большое количество воды, которая должна быть обработана, подготовлена, очищена и снова направлена на парогенераторы. То есть это ни в коем случае за пределы контура не должно выходить.

Мы этого достигли, и сегодня такие технологии можно будет тиражировать. Мы открыты для того, чтобы ими делиться с нашими коллегами.

Теперь перейду к нефтепереработке, продуктообеспечению. Компания справедливо пользуется доверием наших клиентов. Одно из лучших топлив по качеству – это топливо компании «Лукойл». В прошлом году мы освоили уникальный вид топлива – «Экто-100», с октановым числом 100, для автомобилей спортивных, для автомобилей повышенного класса.

Д.Медведев: Мы раньше такое топливо за границей покупали, для такого рода автомобилей. В Финляндии, насколько я помню.

В.Алекперов: В Финляндии, да. Сегодня мы полностью обеспечили и наши спортивные автомобили. Самое главное, что у потребителя, особенно в крупных городах, это топливо востребовано. Если мы «супер», 98-й, продавали 50 тыс. т, то уже «Экто-100» продаётся более 100 тыс. т. То есть люди почувствовали его эффективность.

Д.Медведев: 100 тыс. т внутри страны?

В.Алекперов: Да. Это внутри страны. Мы бензины не экспортируем. Только в зимний период небольшие объемы. Сеть компаний сегодня – около 3 тыс. станций. 100% – бензин, который мы производим, почти 14 млн т, продаётся внутри страны.

Это наша розничная сеть, это биржи.

Компания достаточно эффективно работает, в том числе у нас достаточно крупный бизнес в генерации электроэнергии…

Д.Медведев: …включая солнечную генерацию.

В.Алекперов: Да. Мы ввели первую нашу солнечную генерацию на территории Российской Федерации на Волгоградском нефтеперерабатывающем заводе, сейчас приступаем к строительству второй очереди. У нас есть такой опыт. Мы в Европе достаточно активно участвуем в таких проектах.

Д.Медведев: Желательно наши панели использовать.

В.Алекперов: Это всё 100% наши панели, потому что в конкурсе ДПМ (договор на поставку мощности) чёткое условие – использование российского оборудования. И мы можем сравнивать солнечные генерации в Болгарии и Румынии, то есть на импортных батареях: наши панели сегодня не уступают ни по качеству, ни по эффективности.

В прошлом году мы получили уникальные результаты. Компания сегодня уже является крупнейшим поставщиком смазочных материалов. Мы выиграли, например, тендер на заводе «Мерседес» в Германии на первую заливку. В 900 портах мира мы сегодня обеспечиваем заправку морских судов, это сегодня уже 10% от объёма потребления.

Д.Медведев: Единственная речная заправка, которую я видел, была ваша, потому что другие компании не выходят на реку работать. А это тоже достаточно важная история.

В.Алекперов: Во всех сегментах бизнеса достаточно динамично идёт развитие. Самое главное, что мы постоянно находимся в поиске и ищем новые районы для наших инвестиций.

Д.Медведев: Это я знаю, Вагит Юсуфович. Но я знаю, что компания также достаточно внимательно относится к некоторым социальным задачам, в том числе занимается развитием футбола в стране. У нас только что чемпионат закончился. Расскажите, что было сделано по этой линии.

В.Алекперов: В популяризации футбола чемпионат, конечно, дал просто уникальный эффект. Сегодня мальчишки во дворах уже вовсю начали играть в футбол. Последние два года академия «Спартак» в моногородах, особенно в городе Когалыме, проводит мастер-класс. Принято решение о строительстве филиала академии в Западной Сибири с полномасштабным стадионом, закрытым, с проживанием детей. Для нас был показательный эффект в том, что родители перестали ездить летом в отпуск. Раньше города пустели, а сейчас дети отказываются уезжать…

Д.Медведев: Отдыхать всё равно надо.

В.Алекперов: Конечно, дети и из других городов с энтузиазмом приезжают, для того чтобы пользоваться…

Д.Медведев: Это очень важно. Мы понимаем, что наше футбольное будущее связано с развитием детско-юношеского спорта. Только в этом случае развивается спорт высших достижений. И успехи, пока достаточно скромные, которые мы получили на чемпионате, надеюсь, в том числе и с учётом таких проектов, какие вы ведёте, будут умножаться с каждым годом.

Россия > Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 18 июля 2018 > № 2677252 Вагит Алекперов


Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > neftegaz.ru, 16 июля 2018 > № 2685758 Борис Белозеров

Б. Белозеров: Цифровые инструменты позволяют вскрывать новые горизонты недр.

Б. Белозеров, начальник департамента цифровых технологий и геологической экспертизы НТЦ Газпром нефти, рассказывает о новейших цифровых решениях для эффективного изучения недр.

Технологии BigData и машинного обучения, новейшие методы моделирования открывают новые возможности для изучения и разработки нефтегазовых месторождений, для получения и обработки большого количества геологической, физико-химической и иной информации и для принятия оптимальных решений на ее основе.

По данным Научно-технического центра (НТЦ) Газпром нефти, внедрение интеллектуальных систем и цифровых инструментов на всех этапах разведки и разработки месторождений позволяет увеличить чистый дисконтированный доход (NPV) активов до 20%.

О наиболее актуальных цифровых проектах в области изучения и разработки месторождений, многие из которых еще находятся в стадии испытаний, в беседе с корреспондентом «НиК» Ириной Роговой рассказывает начальник департамента цифровых технологий и геологической экспертизы НТЦ «Газпром нефти» Б. Белозеров.

Б. Белозеров: Цифровые инструменты позволяют вскрывать новые горизонты недр

– Сегодня, пожалуй, наиболее пристальное внимание Газпром нефти и НТЦ уделяется созданию инструментов для оптимизации производственных процессов в секторе разведки и добычи. Для этого направления нами разработана линейка уникальных цифровых решений, в числе которых есть абсолютные ноу-хау. Например, это проект «Цифровой керн», который представляет собой цифровую лабораторию исследований кернового материала.

НТЦ Газпром нефти ежегодно проводит лабораторный анализ порядка 3 тыс. метров керна и около 500 проб пластовых флюидов. Полученные данные позволяют выполнять достоверную оценку запасов месторождения, тем самым снижая различные риски и повышая доходность проектов.

Цифровой керн

Почему именно этот проект мы считаем одним из наиболее важных по направлению «Разработка месторождений», и в первую очередь - для трудноизвлекаемых запасов? Потому что на сегодняшний день не существует других способов изучить свойства низкопроницаемого пласта.

Во-первых, это очень долго. Во-вторых, в любом случае нет возможности на 100% воссоздать в эксперименте точно такие же гидродинамические условия и процессы, как внутри пласта в реальности. Хотя мы собрали большой объем информации по образцам керна именно на основе лабораторных экспериментов, которые у нас проводятся в огромных количествах. Но получение данных в лаборатории - это слишком дорогой и долгий процесс.

В чем еще существенный недостаток лабораторных методов исследования керна? Изучив опытным путем один образец, мы, так или иначе, разрушаем его, то есть теряем исходные физико-химические свойства и не можем на том же образце воспроизвести какие-либо новые действия. Поэтому в рамках «Цифрового керна» мы запустили проект «Цифровая фильтрационная лаборатория», который нацелен на создание прототипной модели, или так называемого «цифрового двойника» пласта.

В чем суть: мы извлекаем из скважины керн, помещаем в томограф высокого разрешения и получаем, условно говоря, цифровую копию продуктивного пласта. При этом вся его структура и особенности воспроизведены с высокой степенью детализации. С помощью такой цифровой копии мы можем в дальнейшем моделировать различные эксперименты. Например, процесс фильтрации флюида через образец керна. Или смоделировать воздействие на него различных реагентов и т.д.

Данная методика позволяет, во-первых, получить достаточно быстрое решение, потому что мы имеем дело с моделью эксперимента, во-вторых, отпадает необходимость проводить реальные испытания: достаточно изучить свойства и поведение цифрового двойника пласта, затем отправить в лабораторию образцы керна, на которых можно провести валидацию - исследовать точечные процессы для подтверждения и донастройки модели. И если физический эксперимент выявил какие-то отклонения, мы адаптируем те или иные параметры модели и уже на цифровых двойниках керна проводим дальнейшие исследования. Данная методика будет востребована для изучения всех низкопроницаемых объектов, то есть для всех наших трудноизвлекаемых запасов - в первую очередь баженовских и ачимовских залежей.

Помимо экономии времени и средств, «Цифровой керн» дает нам главное преимущество - доступ к свойствам пласта на микроуровне.

Потому что во многих случаях из-за слишком малых размеров поровых каналов провести реальные испытания невозможно. В том числе нельзя в лабораторных условиях быстро и надежно обеспечить необходимое давление внутри пор, чтобы получить объективные данные о скорости фильтрации флюидов или воды. Такие испытания в реальном режиме могут занимать около 9-12 месяцев. Процесс долгий потому, что мы имеем дело с микроскопическими размерами пор. Цифровые методы все это компенсируют и позволяют получать более точные и качественные данные о свойствах пласта с любыми характеристиками проницаемости.

Второй существенный плюс - мы можем неограниченно «проводить» (моделировать) цифровые эксперименты, чтобы получить максимум данных о характеристиках пласта и подобрать к нему оптимальные решения. Прежде всего, нас интересуют оптимальные условия фильтрации, чтобы понимать, с какой скоростью обеспечить закачку воды на скважинах для максимального извлечения нефти из пласта. Если в среднем мы можем достать из пласта порядка 40% потенциальных запасов (в силу разных особенностей месторождения), то с помощью методов увеличения нефтеотдачи (МУН) процент извлечения можно поднять до 60-80% - в зависимости от того, какую химическую композицию применять, в каких пропорциях, в каком объеме и т.д.

Поэтому мы видим большие перспективы применения «цифрового керна» в решении такой задачи, как сфокусированный отбор химических композиций для разработки методов увеличения нефтеотдачи.

С помощью цифровой модели можно подобрать к пластам такие же точечные подходы, как, например, в персонифицированной медицине, когда методы диагностики и лечения подбираются строго с учетом индивидуальных особенностей организма.

Мы дополнили базовый инструментарий «Цифрового керна» опцией молекулярного моделирования - когда программа не просто воссоздает флюид и скорость его течения, а показывает, каким образом молекулы нефти, воды и других компонентов внутрискважинной среды и молекулы введенных химических веществ взаимодействуют между собой. Проанализировав все варианты, мы можем с помощью методов машинного обучения подобрать наиболее сбалансированный вариант химической композиции, уникальный для конкретной скважины или участка месторождения.

Кроме того, мы можем положить цифровую копию кернового материала на сервер и хранить ее сколько угодно долго - до тех пор, когда снова возникнет потребность в этом материале: для уточнения или получения новых данных или для построения модели разработки пластов с похожими свойствами.

«Цифровой керн» - один из недавних проектов НТЦ. В настоящее время мы дополняем его различными необходимыми опциями.

Интерпретация микроизображений керна

Геологическое изучение труднодоступных месторождений связано с исследованием и сравнительным анализом большого количества образцов пород, в том числе на микроуровне. Это необходимо для получения наиболее полной информации о структуре пласта и, прежде всего, о фильтрующих свойствах микроскопических пор и зерен. В этом случае самым ценным источником данных служат многочисленные изображения срезов керна, полученные в результате микрофотосъемки.

Например, по распределению зерен на снимке можно определить, в каких условиях образовывалась та или иная порода, как будет фильтроваться из них флюид.

Это довольно узкая область знаний, поэтому раньше информацию такого рода могли использовать, условно говоря, полтора-два специалиста в компании, которые непосредственно занимаются этим направлением. Совместно с коллегами из Инжинирингового центра МФТИ мы разработали такой инструмент, который на основе технологий компьютерного зрения может анализировать и интерпретировать огромное количество микроскопических фотоснимков срезов пласта. Компьютер сам находит и выделяет нужные сегменты на изображении породы, отмечая все важные показатели и свойства, которые затем могут использовать в своей работе геологи или петрофизики. Точно так же работают, например, различные графические программы по распознаванию лиц.

Технология интерпретации микроскопических изображений керна, во-первых, позволяет получать большой массив дополнительной информации, которой раньше в принципе не было в распоряжении исследователей.

Например, с помощью компьютерного анализа фотографий можно получать более точные распределения цветности, пористости и другие важные показатели и физические свойства изучаемого пласта.

Во-вторых, удлиняя цепочку изучения керна, мы тем самым создаем модель его цифрового двойника, который может бессрочно храниться на сервере и быть доступным по первому требованию. То есть геологи теперь могут не выезжать в поля, а исключительно по фотографиям в системе поиска аналогов вернуться к тому или иному образцу породы и сопоставить его свойства с образцами из множества других скважин, в том числе из других регионов нефтегазодобычи. Это значительно сокращает как скорость геофизического исследования скважин (ГИС), так и неопределенность данных по месторождению.

Сама возможность понять физическую структуру разрабатываемого участка по одной или нескольким фотографиям существенно снижает потенциальные риски и затраты при освоении месторождения. Потому что в арсенале специалистов-геологов и петрофизиков появляются дополнительные знания не только о микроскопическом строении пласта, но и о лучших практиках ГИС и разработки скважин. С помощью нового инструментария эти знания могут быть извлечены из архива и реплицированы на других объектах компании. Система интерпретации изображений керна уже была применена на Восточно-Мессояхском месторождении.

А в целом наша задача состоит в том, чтобы создать единое хранилище данных о месторождениях. Потому что ключевая проблема всей мировой нефтянки, а не только отечественной, - это создание базы оцифрованных и так называемых «размеченных», или отрисованных, изображений, которые служат основой для методов машинного обучения.

Дело в том, что вся работа современных нейросетей так или иначе построена на сопоставлении данных. Именно таких данных сегодня катастрофически не хватает в отрасли. Поэтому в рамках НТЦ в настоящее время мы отдельно работаем над созданием базы оцифрованной и размеченной информации, на которой затем сможем использовать все современные технологии машинного обучения, обработки данных и т.д.

Умная разведка

«Когнитивный геолог» также один из новейших цифровых проектов НТЦ, который позволяет оптимизировать процесс обработки геофизической информации и геологических данных, от полевой съемки до получения итогового результата ГРР.

Основная задача «когнитивного геолога» - интеграция различных данных, получаемых на всех этапах геологоразведки, включая сейсмику, поисковое бурение, отбор керна, аэрофотосъемку и т.д. Вся информация поступает на обработку в единую базу. С помощью методов машинного обучения и искусственного интеллекта мы фактически заменяем большое количество рабочих моделей для каждого из типов информации на одну метамодель, которая позволяет нам на каждый момент времени получать объективное знание о степени перспективности той или иной зоны разведки.

Сфера применения - любой геологоразведочный проект, где необходимо провести геофизическую съемку, пробурить поисковую скважину и найти перспективный участок, на котором можно будет вести добычу с наибольшей эффективностью.

То есть функция «Когнитивного геолога» - максимально изучить регион разведки и потенциальной добычи в как можно более сжатые сроки. До сих пор проекты ГРР у нас в среднем занимали от 3 до 5 лет. Причем большая часть времени уходила как раз на обработку и анализ полученных материалов.

Автоматизированный процесс интерпретации данных позволяет сократить время полевых изысканий до полугода - максимум года.

Например, мы получаем значительную экономию, имея доступ к ранее собранным результатам сейсмики с близлежащих месторождений или в соседних регионах с похожими условиями. Затем с помощью все тех же методов машинного обучения подбираем такие критерии оценки, которые автоматически выделяют из данного блока геофизической информации наиболее перспективные зоны.

Широкую область задач для проекта мы видим в оптимизации поиска перспективных зон труднодоступных месторождений. Как я уже отмечал, применение для ТРИЗ стандартных методов интерпретации данных, которые сейчас повсеместно используются, невозможно. Например, обрабатывая сейсмику с ТРИЗ традиционными методами, мы не получаем четкого ответа, с какими пластами нам придется работать. Сейчас вся получаемая информация одновременно интегрируется и интерпретируется. За счет этого мы значительно сокращаем время разведки и получаем больше данных. С помощью нового инструмента у нас появилась возможность «прогнать» старые данные или получить недостающие по новым перспективным толщинам. Кроме того, мы сокращаем на 2-3 года процесс получения ответа на главный вопрос любого проекта геологоразведки - куда нам бурить ту или иную скважину.

Умное бурение

Внедрение интеллектуальных систем в процесс бурения относится к числу приоритетных направлений разработок НТЦ Газпром нефти в силу того, что компания ежегодно бурит более 1 тыс скважин. Это самые капиталоемкие проекты в разработке месторождений.

В рамках НТЦ в 2012 г был создан Центр управления бурением ГеоНавигатор, на базе которого внедряются новейшие технологии, в том числе цифровые. Последние цифровые решения по бурению реализуются совместно с IBM и Сколковским институтом науки и технологий (Сколтехом). Мы назвали этот проект «Умное бурение», по аналогии с другими когнитивными моделями в НТЦ.

Зачастую мы бурим горизонтальную скважину протяженностью 2,5 км с погружением до 1,5-2 км. И нам необходимо ее привести в нефтяной толще, шириной от 5 до 7 м. А нужная информация о том, где находится бур, начинает поступать только по прошествии какого-то времени. Именно для этих целей мы создаем цифровой инструмент (на основе методов машинного обучения, нелинейных регрессий и т.д.), который позволит трансформировать данные о работе механизмов в информацию о динамике продвижения бура в пласте. То есть по сути, используя косвенную информацию, можно будет определять состав пласта и понимать - находимся мы в нужной толще или вышли за ее пределы и должны срочно скорректировать направление движения.

Проект «Умное бурение» тестируется пока только в пилотном варианте на ряде месторождений Газпром нефти.

Что касается технологий заканчивания скважин, то здесь роль цифровых методов существенно возрастает, так как сама по себе технология заканчивания - очень дорогостоящая вещь. Цифровые технологии именно в этом сегменте бурения пока еще не внедряются широко, но перспективы для их применения есть, и большие.

Первое и самое быстрое, что можно сделать, - создать геомеханические модели. Мы можем в данном случае применять также метамоделирование или машинное обучение, чтобы геохимическая модель работала в реальном режиме и могла в любой момент давать информацию из скважины.

Второе направление - поиск оптимального заканчивания на основе лучших практик. Допустим, мы уже пробурили тысячу скважин и где-то получили оптимальное заканчивание (которое при минимальной скорости при одинаковых свойствах пласта дает лучшие показатели работы скважины), а где-то оно было наиболее удачным. Соответственно, мы можем, описав прошлый опыт с помощью графиков и многомерных моделей, совместить его с лучшими результатами практики на других объектах, в том числе других компаний. Тем самым модель будет постоянно оптимизироваться.

Везде, где стоит задача оптимизации чего-то бы то ни было, цифровые решения идут всегда впереди прочих. В конце первого квартала 2018 г в ходе реконструкции скважины на Южно-Приобском месторождении «Газпромнефть-Хантос» (ХМАО) было завершено бурение бокового ствола с горизонтальным окончанием длиной более 700 метров, что является рекордным показателем для компании. Общая длина скважины составила 3,6 тыс. м.

Б. Белозеров: Цифровые методы начинают работать на повышение доходности нефтегазовых активов

– Как я уже говорил, для того чтобы инструментарий любого цифрового направления, будь то «Цифровой керн», «Умное бурение» или «Умная добыча», заработал максимально эффективно, компании в первую очередь необходимо развивать IT-платформу цифровой лаборатории по всему спектру производственных задач, от изучения свойств пласта до извлечения углеводородов.

Цифровые двойники месторождений

Один из наших ключевых проектов по цифровому сопровождению разработки месторождений - поиск аналогов на основе данных машинного обучения, который разрабатывается в настоящее время в партнерстве с Томским политехническим университетом, компанией «ЭКО-Томск» и IBM.

Мы работаем на объектах, на которых всегда не хватает данных. Именно поэтому мы вынуждены переходить к методам подбора аналогов, особенно когда выходим в новые регионы или на новые участки старых месторождений. Что касается «гринфилдов», данных на таких месторождениях особенно мало, они обрывочны, поэтому задача разведки сначала сводится к вопросу: а что здесь может быть? Какие могут быть амплитуды температур, уровни давления, диапазоны фильтрационных свойств пласта и другие параметры? Поэтому мы вынуждены искать аналогии, суммируя полученные данные с других участков и скважин. Обычно на это мобилизуется один или два специалиста (как правило, геолог или петрофизик), у которых уходит на подобную работу 40% времени. И только 20% - на принятие решений и практические действия по разработке актива.

Поэтому мы приступили к созданию инструмента, который, во-первых, будет быстро осуществлять поиск аналогов на основе машинного обучения. Во-вторых, в дальнейшем система сама будет извлекать из базы данных компании необходимые распределения параметров на основе продвинутой функции подобия. Затем геолог проанализирует все данные уже в собранном виде.

Сейчас в систему вводятся новые инструменты - с тем чтобы она не просто выдавала распределения по параметрам, но, к примеру, могла составлять типовой профиль добычи по месторождениям-аналогам. Таким образом, пробурив новую скважину, мы будем наверняка знать, в каких условиях она может выйти на нужный темп добычи нефти.

Это уже не просто программа для поиска аналогов, но еще и надежный аналитический инструмент, отвечающий на главный вопрос разведки: а что здесь может быть? При этом он может работать одновременно для разных групп профессиональных интересов. Для геологов - одни аналогии, для петрофизиков и геофизиков - другие, для разработчиков и буровиков - третьи и т.д. Система понимает, кто и о чем ее спрашивает; это, можно сказать, очеловечивает искусственный интеллект, но что важно - ускоряет и оптимизирует процесс разработки месторождений.

Следующим этапом развития данного инструмента может стать интеграция всех его потенциальных возможностей в единую информационную базу данных.

ГРП и другие методы интенсификации добычи

Важнейшее значение для бизнеса компании имеет максимальная отдача разрабатываемого пласта, особенно для выработанных месторождений и запасов категории ТРИЗ. Поэтому такое большое внимание уделяется технологиям воздействия на пласт.

Один из наших основных текущих проектов - это моделирование процессов гидроразрыва пласта (ГРП).

Газпром нефть начала активно применять ГРП в горизонтальных скважинах в 2011 году, сегодня эта операция применяется в большинстве из них (порядка 60%). Сейчас мы также много занимаемся молекулярным, или персонифицированным, моделированием химических композиций, в том числе для ГРП.

С помощью математических моделей, разработанных на базе Инжинирингового центра МФТИ по трудноизвлекаемым полезным ископаемым, мы создали свой собственный симулятор ГРП под названием РОСТ.

Он позволяет моделировать рост трещин в пластах с трудноизвлекаемыми запасами - в баженовской свите и других низкопроницаемых или трещиноватых коллекторах.

В мире еще нет технологии, которая позволяла бы оценить на основе модели оптимальный и эффективный способ добычи из таких пластов. Если на традиционных месторождениях мы привыкли иметь дело с обычной «физикой», то на бажене совсем другие закономерности и множество нелинейных зависимостей, которые нужно просчитывать.

Надо сказать, что наиболее эффективные современные варианты решения самых различных производственных задач основаны на обработке все большего количества информации, что, в свою очередь, создает новые вызовы.

Bigdata и суперкомпьютеры

Чаще всего для решения задач с большими массивами данных прибегают к методам численного моделирования. Например, в авиастроении динамические характеристики воздушных судов изучают точно так же, как мы изучаем пласт. Чем ниже проницаемость, тем дольше длится расчет модели.

Сейчас есть цифровые решения, которые позволяют на основе уже имеющихся моделей агрегировать данные и создавать новую метамодель, которая с помощью инструментов многомерных регрессий и методов машинного обучения может воспроизводить поведение пласта с максимальной достоверностью.

Сейчас мы переносим метамодели на наши месторождения ТРИЗ, и не только.

Но прежде всего мы применяем метамоделирование в разработке низкопроницаемых коллекторов, поскольку там невозможно отсчитывать фильтрацию большеобъемных моделей численными методами.

Для обсчета метамоделей мы используем кластер суперкомпьютеров Санкт-Петербургского политехнического университета. Особенно это актуально для построения модели Приобского месторождения (разрабатывает дочернее предприятие компании «Газпромнефть-Хантос») - пожалуй, самого сложного с точки зрения создания «цифрового двойника». Цифровая модель Приобского месторождения содержит миллиарды ячеек (элементов данных - «НиК»). Полагаю, мы и дальше будем использовать уникальные мощности питерского Политеха. Наша задача как заказчиков цифровых решений состоит в том, чтобы как можно сильнее понизить вычислительную «сложность» цифровых моделей. Поскольку даже суперкомпьютер не сможет посчитать их с той скоростью, которая нам необходима.

Следует также отметить важную роль для эффективной разработки месторождения такого инструмента, как автоматизированная интерпретация данных гидродинамических исследований скважин. С точки зрения методики проведения процесс не самый сложный. В скважину спускается прибор для замера параметрических данных, которые затем анализируются с помощью инструментов машинного обучения. Сейчас вся аналитика выполняется «вручную». Кроме того, автоматизация гидродинамических исследований позволяет связать разные скважины между собой за счет интеграции данных. С одной стороны, это тоже служит заменой ручного труда, с другой - мы создаем цифровые двойники скважин и пласта.

Вторая жизнь месторождений

Один из наших проектов - поиск новых перспективных интервалов, который мы условно назвали «вторая жизнь месторождений». На лицензионных участках, разрабатываемых десятки лет, пробурено много скважин, но поскольку раньше разработка месторождений была гораздо проще, некоторые части извлекаемых запасов - в основном на менее перспективных по объему запасов и труднодоступных горизонтах - не были проанализированы из-за отсутствия необходимых технологий поиска.

Времена изменились, и наряду с поиском новых месторождений возникла насущная потребность возвращаться к повышению выработки старых.

Для этого был создан инструмент, который в автоматическом режиме анализирует экспертные данные, которые уже были интерпретированы в разное время на разрезах подобного типа. В том числе на тех скважинах, где похожие интервалы были найдены именно потому, что были целевыми, а не побочными.

Имея на руках готовую интерпретацию разреза, петрофизик и геолог практически заново открывают новые нефтегазоносные горизонты, изучая на новом технологическом уровне старые кривые каротажа, интерпретацию сейсморазведки и другие аналитические данные, которые в итоге позволяют сделать вывод о том, насколько перспективна та или иная зона поиска. Если пласт признается перспективным, то к работе подключаются другие эксперты, которые уже на месте проводят дополнительные геологические и геофизические изыскания. Причем в данном случае речь не идет о больших расходах на ГИС, ведь скважина уже пробурена, остается лишь опустить прибор на заданные глубины. И если нефть оттуда «пошла», то вновь разведанный пласт приобщается к дебиту действующей скважины.

Технология, в частности, успешно применяется для поиска интервалов, которые не были задействованы при эксплуатации старых скважин в Газпромнефти - Ноябрьскнефтегазе и Газпромнефти - Муравленко (дочерние предприятия компании в ЯНАО). Для таких активов критически важно найти зоны, которые можно дополнительно доразведать и приобщить к балансу компании.

Предварительный экспертный анализ пропущенных интервалов, аналогичных ряду скважин Приобского месторождения, показал, что цифровая модель позволяет выделить на 14% больше дополнительных эффективных толщин, чем показывают данные РИГИС (результаты интерпретации данных ГИС).

Отмечу, что в рамках проекта по поиску новых перспективных интервалов мы не просто сопоставили типы новых и старых данных о потенциале месторождений.

Мы построили автоматическую самообучающуюся модель, которая уже в первом приближении сообщает специалистам: на таких-то и таких-то старых скважинах имеется столько-то интервалов, которые, по расчетам машины, могут быть перспективными с такой-то долей вероятности.

Выводы машины основаны на данных из похожих типов разрезов. Петрофизик, проанализировав эту информацию, может одобрить или не одобрить сообщение искусственного интеллекта - поставить «лайк» или «дизлайк», как в соцсетях.

Если эксперт ставит «лайк» - значит, он подтверждает своей личной компетенцией качество автоматической интерпретации данных. Если «дизлайк» - это сигнал, что машина ошиблась или уровень дополнительной добычи на старой скважине не вполне удовлетворяет нормам рентабельности или другим важным критериям и т.д. Алгоритм запоминает выводы эксперта и улучшает в дальнейшем работу модели. Таким образом, прогностическая способность системы постоянно совершенствуется на основе методов машинного обучения.

Умный помощник инженера-нефтяника

«Когнитивный помощник», в отличие от «когнитивного геолога», не просто цифровой инструмент, а скорее интеллектуальная платформа, которая обучена следить за всеми компетенциями инженера-нефтяника, подсказывая нужные решения или подавая сигналы о возможности нештатной ситуации. Система видит месторождение в реальном времени, отслеживает параметрические данные, отмечает любые отклонения или закономерности в поведении показателей. Кроме того, «когнитивный помощник» анализирует работу скважины. И если она может работать лучше, то система предложит оптимизировать те или иные рабочие параметры скважины. Например, где-то раскрыть ее побольше, где-то подвести прибор и сделать дополнительные замеры.

Частично аналитические инструменты данного проекта уже внедряются, но мы хотим расширить его функционал. Во-первых, оснастить систему новыми инструментами, во-вторых, добавить голосовое управление.

Эффективная добыча данных

Оптимальных цифровых решений в нефтегазовой отрасли не хватает. Прежде всего информации, которая позволяет строить цифровые модели месторождений, а также различные системы на основе искусственного интеллекта - от умной разведки до эффективной добычи.

Поэтому нам необходима коллаборация. На базе НТЦ уже создан ряд научно-технологических партнерств в рамках разработки ТРИЗ.

Часть технологий мы готовы открывать для обмена данными - чтобы все наши цифровые модели развивались и улучшали свой функционал. И только часть разработок НТЦ, которые являются инструментами конкуренции, останутся нашим собственным ноу-хау.

Сегодня все глобальные игроки занимаются интеллектуальными системами для нефтесервиса.

Нейронные сети, как инструмент, во всем мире одинаковы, просто у нас они сконструированы по другому принципу: мы внедряем цифровые модели там, где они никогда не внедрялись на Западе.

Мы создаем не просто цифровую функцию, а искусственный интеллект для эффективного управления нефтедобычей. По оценке консалтинговых фирм в области цифровизации, в основном цифровые технологии за прошедшие несколько лет успешно внедрялись в области бурения и добычи. «Газпром нефть» же, в свою очередь, уделяет большое внимание инструментам для эффективной разработки и внедряет большое количество цифровых инициатив в области геологии и разработки месторождения, цифровизируя системный взгляд на процессы нефтяного инжиниринга.

Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > neftegaz.ru, 16 июля 2018 > № 2685758 Борис Белозеров


Польша. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673429 Войчех Якубик

На первое место следует ставить НАТО, а не «Северный поток»

Матеуш Балука (Mateusz Bałuka), Onet.pl, Польша

Интервью с главным редактором портала «Бизнес Алерт» Войчехом Якубиком (Wojciech Jakóbik)

Onet. pl: В ходе саммита НАТО Дональд Трамп подверг критике Берлин за то, что тот поддерживает проект «Северный поток». Подключившись к нему, Германия стала, по словам американского президента, «заложницей России». Поможет ли такая риторика Польше и продвижению нашей позиции по этому вопросу?

Войчех Якубик: Президент Трамп говорит то же самое, что польские власти. Польша и США в одинаковой степени обеспокоены тем, что экономический симбиоз России и Германии, который начал развиваться еще в советскую эпоху, накладывает ограничения на немецкую внешнюю политику. Можно выдвинуть тезис, что именно из-за этой зависимости, ЕС не ужесточает санкций в отношении России, хотя ее политика становится все более агрессивной. Встает также вопрос, какое влияние на курс Берлина оказывают тесные связи некоторых немецких предпринимателей и представителей политической сцены с российскими бизнесом и политикой. Самый яркий пример здесь — бывший канцлер Герхардт Шредер, но таких людей гораздо больше.

Слова Трампа о проекте «Северный поток» совершенно справедливы. Возможно, он высказался жестко или даже грубо, но сама идея не нова. Впрочем, президент США прибегал к тому же самому аргументу еще в апреле на переговорах с Меркель. «Северный поток — 2» — это не только экономическая проблема, но и угроза в сфере безопасности, поэтому Трамп ставит Меркель перед выбором. Форма подачи, возможно, выглядит неудачной: американский лидер решил поднять эту тему в разговоре с генеральным секретарем НАТО Столтенбергом, но, вероятно, этим он хотел добиться, чтобы ее было сложнее исключить из повестки дня. Дискуссии о проекте «Северный поток» сходят на нет, если не произойдет каких-то неожиданных событий, заблокировать эту инвестицию, к реализации которой планируется приступить уже летом этого года, будет очень сложно.

— Есть ли еще шансы, что проект удастся остановить? Рентабелен ли он для России?

— Дания приняла закон, который позволяет оценить этот проект с точки зрения безопасности и внешней политики, на этой основе она вынесет решение о возможности прокладки отрезка газопровода в своих территориальных водах. Если она решит, что такая инвестиция представляет для нее опасность и не выдаст разрешения, придется менять трассу газопровода, заново проводить все процедуры. Речь будет идти о месяцах или годах отставания от графика, но проект это не заблокирует, если только его участники не решат, что он не выгоден с экономической точки зрения.

В этом плане «Северный поток — 2» вызывает вопросы с самого начала. В докладе Сбербанка, который подвергся в России цензуре, говорится, что газопровод будет рентабельным только для подрядчиков — друзей Путина. Однако даже несмотря на это его, скорее всего, построят.

Заблокировать неоднозначный российский проект могла бы Ангела Меркель, но она не хочет принимать такое политическое решение. И здесь мы возвращаемся к тем самым связям, о которых довольно резко высказался Дональд Трамп.

— Правильно ли было делать такое заявление в самом начале саммита НАТО? Очередной спор между США и Германией не способствует стабильности Альянса.

— Как отношение Германии к проекту «Северный поток — 2», так и политика США, направление которой иллюстрируют неожиданные шаги на международной арене в отношении Ирана или торговых контактов, разрушают Европейский союз и трансатлантическое сообщество, подрывая взаимное доверие. Разрушительное воздействие оказывают и непредсказуемые действия Трампа, его торговая война с ЕС, и поддержка «Северного потока — 2», не учитывающая интересов НАТО. Все это, как Брексит, работает на дезинтеграцию. Трамп загнал Меркель в угол. Она в каком-то смысле уклонилась от ответа, сказав только, что Германия проводит независимую энергетическую политику, и никто не может диктовать ей свою волю. В целом, очень плохо, что мы снова наблюдаем споры между союзниками.

С точки зрения Польши положительный момент в том, что темой энергетической безопасности и «Северного потока — 2» занялись на площадке НАТО. Поляки пытались обсудить ее еще на варшавском саммите, наши дипломаты активно этого добивались, но ничего не вышло. Возможно, у нас просто тогда не было такого сильного союзника, как Дональд Трамп.

Следует, однако, помнить о том, что этот союзник непредсказуем. Как выглядит обратная сторона медали? В понедельник в Хельсинки состоится его встреча с Путиным. С точки зрения НАТО никаких оснований для нее нет: Россия не соблюдает минские договоренности, не меняет своей позиции в отношении Украины. Трамп, стремясь встретиться с российским президентом, сам становится заложником Москвы. Переговоры должны принести конкретный результат, тогда он выйдет из этой схватки победителем. Он постарается добиться какого-то соглашения, чтобы его больше не ограничивали переговоры с НАТО и ЕС. Трамп хочет решать все вопросы на уровне «концерта держав», в котором такие государства, как Польша, будут лишь пешками, а сверхдержавы (к числу которых хочет относиться Россия) смогут переставлять их на карте. Это очень негативный с нашей точки зрения сценарий, за предстоящими переговорами мы будем следить с тревогой.

— Слова Дональда Трампа спровоцировали в Германии дискуссию о том, действительно ли Берлин зависит от российских энергоресурсов.

— Поставки из России покрывают 40 — 50% немецкого спроса. Доля российского газа в поставках на рынок ЕС увеличивается из-за низких цен на нефть (в долгосрочных контрактах Газпрома используется ценовая формула, учитывающая нефтяные котировки). Польша тоже стала покупать больше сырья с востока. У Германии, однако, есть выбор, ей удалось диверсифицировать свой рынок, и если потребуется, она сможет импортировать газ с других направлений, частично или полностью отказавшись от поставок из России. К этому стремится сейчас Польша: мы должны иметь выбор, чтобы в случае необходимости отказаться от российского газа. Это самый верный способ получить наиболее привлекательные цены. Германия пошла таким путем и теперь платит меньше, чем другие страны региона.

— Звучат также мнения, что Трамп хочет заменить российский газ на европейском рынке американским, а поэтому критикует Германию.

— Российские СМИ уже давно проводят эту мысль. На самом деле американский сжиженный газ может стать одним из инструментов диверсификации европейского газового рынка. Главное условие — привлекательная цена. Об этом говорила Польша и другие страны, обсуждающие поставки из США. Американские компании — это не Газпром, они не начнут внезапно по приказу Трампа продавать газ на наш континент.

В свою очередь, Россия стремится сохранить свое экономическое влияние в Восточно-Центральной Европе, а сильная позиция Газпрома позволяет ей оказывать политическое давление. В Брюсселе Трамп старался обратить внимание на тот факт, что «Северный поток — 2» — это не только газовая, но и политическая зависимость. Он может, например, помешать Германии дать адекватный ответ на угрозы, с которыми столкнется НАТО.

Ангела Меркель заявила, что если Трамп лишит Европу защиты, то страны этой части мира будет защищать бундесвер. Для Польши такое заявление звучит оптимистично, плохо то, что, как показала эта дискуссия, «защитный зонт» США стал предметом торга.

Комментарии читателей:

Janusz Jankowski: Чем Польше мешает «Северный поток — 2»? Хотят немцы «зависеть от России», их дело, а мы можем привозить нефть хоть из Антарктиды, никто нам не запрещает. Пусть другие страны ЕС пользуются газопроводом и «диверсифицируются», как им вздумается, это их проблемы. А вот в словах Трампа слышится заинтересованность: с чего бы он иначе внезапно заинтересовался энергетической безопасность Европы? Что европейские страны — дети малые, которых нужно водить за ручку, потому что они не осознают «угроз»? Кстати, именно Польша в свое время не позволила проложить газопровод через территорию нашей страны, так что теперь ей следует помалкивать.

Franciszek Nowak: Немцы, в отличие от поляков, знают, что делают. Если бы им не был нужен российский газ, они бы не поддерживали проект «Северный поток». Это дешевый и безопасный вариант, ведь поставки сжиженного газа из Америки — дело рискованное. Кроме того, для СПГ нужны дорогие газовые терминалы и так далее. У Польши нет стратегии, что она будет делать, когда действие договора с Россией закончится. Хватит ли нам газа, если мы не заключим новый договор?

Mariusz Hajok: Вскоре после того, как запустят «Северный поток — 2», на газопроводе, идущем через Украину, произойдет авария, и тогда украинцы сами начнут умолять Путина включить их страну в состав РФ. Так выглядит основная цель. А мы, как уже не раз бывало в истории, окажемся между молотом и наковальней, то есть между Германией и Россией.

Henryk Jakubowski: Политика не знает понятия любви, в ней важны только интересы. Мы сами несем ответственность за разделы Польши и все поражения. Я не понимаю, почему польские политики вместо того, чтобы торговать с Россией, пытаются ее блокировать, а одновременно хотят вести дела с враждебной нам Украиной.

Adrian Vergin: Господин Трамп, это просто смехотворно. Значит, покупать нефть или газ у России — это, по-вашему, зависимость, а покупать их у США — это тогда что? Просто вы хотите навязать немцам свой товар. Конечно, для Польши «Северный поток — 2» — проект невыгодный, ведь мы ничего на нем не заработаем, но если мы постоянно размахиваем шашкой, сложно ожидать, что ближайший сосед решит инвестировать в нашу страну и делиться с нами доходами.

Dariusz Chęciński: Запад не первое десятилетие снабжает Москву деньгами, а она «в благодарность» нацеливает на него ракеты. Он сам на свои деньги создал вооруженную Россию, но ради выгоды он готов продавать хоть своих матерей. История еще припомнит Германии канцлера Шредера, который ради поста продался России, а точнее, Путину. Без Запада Россия рухнула бы за пару лет. Такова правда. ЕС — это такой СССР-2, его худшая версия.

Польша. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2018 > № 2673429 Войчех Якубик


Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671918 Денис Борисов

Дорогое удовольствие: подорожает ли бензин после налогового маневра

Денис Борисов

Директор Московского нефтегазового центра EY

Планируемое правительством завершение налогового маневра в нефтяной отрасли пополнит бюджет, но не должно создать предпосылок для роста цен на бензин выше уровня инфляции

Как однажды заметил писатель Фазиль Искандер, «единственная особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной не разгаданной, — это их постоянный, таинственный интерес к погоде». Но есть еще одна тема, обсуждение которой обычно вызывает бурные дискуссии. Речь идет о ценах на бензин, которые по какой-то причине волнуют людей гораздо больше, чем другие статьи расходов, даже более значительные.

Если посмотреть на динамику цен на бензин за последние 10-15 лет, то в целом они укладываются в общее изменение индекса потребительских цен. Причем с 2006 года «налоговая составляющая» в цене на бензин увеличилась примерно на 145% (это соответствует накопленному росту потребительских цен за тот же период, оцениваемых Росстатом), а уровень цен на моторные топлива (очищенных от косвенных налогов) увеличился всего на 85%. Однако, несмотря на это, «несправедливость» динамики цен на бензин остается в России своего рода общепринятым мнением, и любые изменения налоговой политики государства в нефтегазовой отрасли неизбежно порождают вопрос: «А что будет с ценами на бензин?»

Если судьбу широко обсуждаемых нынче фискальных новаций (постепенная замена экспортных пошлин на НДПИ с одновременным изменением действующего компенсационного механизма для НПЗ) рассматривать в таком контексте, то ответ однозначен — завершение налогового маневра не создает предпосылок для роста цен на бензин выше уровня инфляции. Собственно, как и проведение предыдущего, «большого налогового маневра» не является ключевым триггером падения маржи переработки в 2015-2016 годах и роста цен на топливо в России нынешней весной. Но для того, чтобы делать подобные выводы, необходимо глубокое погружение в отдельные нюансы функционирования экономики отечественной нефтепереработки (включая проведение необходимых расчетов), хотя соблазн списать все «на маневры», конечно, велик.

Итак, почему же завершение налогового маневра является нейтральным для внутрироссийских цен на бензин? Это связано с тем, что предлагаемые параметры завершения налогового маневра — это по сути попытка трансформации действующего механизма предоставления таможенной субсидии (следствие имеющегося дифференциала между ставками экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты) за счет внедрения нового инструмента — «отрицательного акциза» на сырье. Только распространяться он будет не на все нефтеперерабатывающие заводы, а только на те из них, которые соответствуют определенным требованиям государства. При этом формула «отрицательного акциза» устроена таким образом, что общий размер средств, которые НПЗ будут возвращать из бюджета, равен текущей величине таможенной субсидии.

А значит, маржа переработки (для НПЗ, которые смогут воспользоваться «отрицательным акцизом») останется прежней, а постепенный характер отмены экспортных пошлин на нефтепродукты позволяет не допустить рост нетбэков по бензину и дизелю выше уровня годовой инфляции. Очевидно, что в таком сценарии предпосылок для удорожания стоимости моторных топлив внутри страны не наблюдается. Более того, завершение налогового маневра предусматривает введение специального демпфирующего коэффициента (хотя он может существовать и отдельно от рассматриваемого налогового маневра), который ограничит возможности для роста оптовых цен выше 56 000 рублей на тонну по автомобильному бензину и 50 000 рублей на тонну для дизельного топлива (в реальном выражении).

Интересно, что предлагаемые параметры налогового маневра не окажут никакого влияния и на величину операционного денежного потока добывающих проектов (как стандартных, так и использующих льготные ставки по НДПИ и экспортной пошлине). Равномерное (в течение 6 лет) снижение экспортной пошлины будет заменено идентичным увеличением НДПИ на нефть и конденсат (с применением специального коэффициента, учитывающего долю ШФЛУ).

В связи с тем что завершение налогового маневра является нейтральным для маржи переработки, цен на моторные топлива, доходности добывающих проектов и отечественных ВИНКов, то возникает вполне логичный вопрос о том, зачем тогда вообще что-то менять. Ответ кроется в идентификации главного кейса предлагаемых новаций — получение дополнительных доходов в российский бюджет за счет того, что физический объем налогооблагаемой базы по НДПИ более чем в два раза выше, чем по экспортной пошлине. При этом оцениваемая величина выигрыша (порядка 1,6 трлн рублей) будет формироваться за счет нивелирования таможенных субсидий для НПЗ ЕАЭС, которые покупают российскую нефть, потребителей темных нефтепродуктов на внутреннем рынке и «плохих» отечественных НПЗ. Однако итоговая «цена вопроса» зависит от целого ряда факторов (макроэкономические условия, прогнозные соотношения между объемами добычи и переработки и тому подобное), важнейшими из которых, очевидно, является судьба компенсаций странам ЕАЭС и потребителям отдельных видов нефтепродуктов (прежде всего, мазута) на внутреннем рынке. Суммарная доля этих двух статей в общем ожидаемом эффекте для величины дополнительных доходов бюджета, по нашим оценкам, может превысить 40%. И в целом ряде сценариев итоговая величина дополнительных доходов может существенно отличаться от заявленного таргета.

Помимо наполнения бюджета нельзя не отметить и сопутствующие положительные моменты от проведения налогового маневра. Прежде всего это унификация таможенного-тарифного законодательства в рамках ЕАЭС (например, сейчас ставки экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты в России и Казахстане отличаются, что создает определенные диспропорции) и создание дополнительных стимулов для повышения эффективности работы российской переработки за счет предоставления субсидий только тем НПЗ, которые отвечают определенным критериям (например, поставки бензина 5-го класса на внутрироссийский рынок).

Сможет ли налоговый маневр сделать налогообложение отрасли более совершенным? На мой взгляд, сможет, хотя завершение налогового маневра является плодом эволюции, а не революции, ряд недостатков, присущих действующей налоговой системе, автоматически переходят и на период после 2024 года. Например, в случае снижения цен на нефть маржа переработки в России вновь может достигнуть критических значений, что неизбежно повлечет за собой необходимость очередных донастроек налоговой системы. Кроме того, пока до конца остается непонятым, каким образом в завершение налогового маневра будет встроена логистическая компонента и насколько ее величина будет отвечать критериям справедливости и объективности.

В целом завершение налогового маневра интересно еще и тем, что налоговым специалистам придется дополнять свои теоретические знания по нефтепромысловой геологии, лежащие в основе льгот по НДПИ, погружением в курс нефтепереработки. А российская налоговая система для нефтегазовой отрасли еще более упрочит свой статус одной из самых сложных (если не самой сложной) систем в мире. В общем, процесс трансформации запущен, а о его первых итогах можно будет порассуждать менее чем через год.

Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 13 июля 2018 > № 2671918 Денис Борисов


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670549 Андрей Ляхов

Большая игра. Как войны и революции влияют на нефтяные цены

Андрей Ляхов

доктор юридических наук, арабист, директор группы «Третий Рим»

Нефть — единственный продукт в мире, чутко реагирующий на изменение баланса между спросом и предложением. Поэтому незначительные события — случайные или продуманные заранее, не говоря уже о крупных политических потрясениях, могут вызвать значительное колебание цен

В 1937 году американский экономист Майрон Уоткинс прекрасно сформулировал главную проблему нефтяной промышленности: «Если говорить кратко, то проблема нефтяной промышленности заключается в том, что нефти всегда либо слишком много, либо слишком мало». Наблюдавшиеся в последнее время резкие скачки цен на нефть подтверждают это мудрое высказывание.

В январе 2018 года не наблюдалось никаких признаков того, что всего через пять месяцев цены на нефть почти удвоятся. В равной мере не существовало условий для того, чтобы цены вышли на уровень 2012 года — $150 за баррель. Не было и явного разрыва между спросом и предложением — так можно было бы оправдать взлет цен всего за 4 с половиной месяца приблизительно с $40 почти до $80 за баррель. Конечно, цены на нефть с 2016 года значительно восстановились, но объяснить их резкий подъем всеми базовыми показателями было (и остается) невозможным. При наличии достаточно больших запасов и при стабильных объемах добычи, благодаря соглашению ОПЕК+ по сокращению добычи нефти, спрос почти не менялся (с учетом сезонных колебаний).

Макроэкономическая среда также не способствовала установлению высоких цен на нефть. Из-за высоких процентных ставок кредитование добычи природных ресурсов стало экономически невыгодным. Большинство истощенных и дорогостоящих нефтяных скважин, использовавшихся при высоких ценах на нефть, были выведены из эксплуатации, а связанная с ними инфраструктура демонтирована; при этом были оптимизированы денежные потоки, введены в эксплуатацию новые месторождения и возобновлены операции по добыче в бассейне Северного моря.

Нефтeторговцы сократили соотношение между объемами нефтяных контрактов и объемами реальных поставок до более реалистичного показателя 2,7:1 (по сравнению с 5:1 в 2012 году). Большинство основных стран-потребителей нефти стали проводить политику, нацеленную на сокращение потребления нефти, а объемы потребления нефти Соединенными Штатами не возрастали в соответствии с прогнозами начала двухтысячных.

Но в начале мая цена на нефть пробила барьер в $80 за баррель. Отчасти причину такого повышения можно объяснить особенностями отрасли. Запасы нефти стран ОЭСР вернулись к среднему уровню за пять лет. Как следствие, цены на нефть стали еще чувствительнее реагировать на тенденции, определяющие колебания спроса и предложения — что характерно для бизнеса, учитывая традиционные сезонные падения спроса.

Как политика влияла на нефть

Нефть является уникальным сырьевым товаром. Это единственный продукт в мире, который так чутко реагирует на изменение баланса между спросом и предложением, что даже незначительное событие (случайное или продуманное заранее) может вызвать значительное колебание цен.

О проблемах венесуэльской национальной нефтяной компании PDVSA было известно всем, поскольку американские компании прекратили предоставление технической помощи, а падение темпов роста национальной экономики привело к глубокому экономическому кризису. К концу 2017 года на рынке резко упали цены на продукты, производимые в Венесуэле.

В Анголе сокращение объемов производства также отразилось на ценах на фоне последних изменений к соглашению стран ОПЕК+ по сокращению добычи нефти (причиной чему в немалой степени послужили проблемы компаний PDVSA и Sonangol).

Однако эти факторы были известны давно и рынок учел их при формировании цены на нефть. Сами по себе они не могли привести к почти двукратному росту цен.

Влияние секторальных факторов на цену хорошо иллюстрирует начавшаяся 9 июля забастовка рабочих на норвежских офшорных месторождениях. Несмотря на то, что забастовка уже привела к остановке добычи на месторождении Кнарр, это не повлекло даже кратковременного скачка цен на углеводороды (на следующий день стоимость нефтяных фьючерсов возросла на 0,7% но затем скорректировалась вниз).

Единственным примечательным событием, которое привело к росту цен на нефть до пороговых $80 , стал выход США из ядерного соглашения с Ираном. Чему в немалой степени способствовало мощное израильское лобби в Вашингтоне (в Вашингтоне поговаривают, что сие спорное решение продвигали через зятя президента Трампа). Интересно также отметить, что, по всей вероятности, нефтяной рынок до конца не верил, что президент Трамп выполнит это свое предвыборное обещание.

Это не первый (и, кажется, не последний) случай, когда политика прямо повлияла на цены на нефть. В ХХ веке так случалось уже четыре раза. И каждый раз (в 1903-1904, 1918-1919, 1954 и 1973 годах) рост цен наблюдался на фоне войн, революций и национализации.

В ХХI веке политика сыграла главную роль в резком росте цен на нефть после окончания войны в Ираке в 2003 году. Тогда вопреки первоначальному плану США торговля иракской нефтью приостановились после того, как несколько юридических фирм предупредили о невозможности торговли иракской нефтью из-за отсутствия владельца. Нормальные торги возобновились только после после снятия санкций и присяги нового правительства — после свержения режима Саддама Хусейна.

Выход из иранского соглашения

Выход США из ядерного соглашения с Ираном вызвал цепную реакцию среди нефтяных международных компаний, работающих в Иране. Компания Shell недавно заявила об обнулении своего иранского счета, компания Total приостановила свои проекты в Иране, так же поступили «Лукойл» и Eni. Все они откровенно зависят от США, и совершенно очевидно, что их заявления сделаны под влиянием США. Из-за отсутствия единого определения того, что же означает «связь с США» (еxposure to the US), Управление по контролю за иностранными активами США и многие правоохранительные органы США могут интерпретировать этот термин так, как посчитают нужным. Из-за этого большинство крупных нефтяных компаний остерегаются вести бизнес в Иране.

С другой стороны, технически 5 млн барр./день экспорта можно легко заменить. «Лукойл» недавно заявил об увеличении объемов добычи на своем иракском месторождении «Курна-2» до 470 000 барр./день. Подобные заявления сделали и другие крупные компании. Компенсационные выплаты в связи с увеличением глубины добычи теперь закреплены в пересмотренном соглашении стран ОПЕК+ по сокращению добычи нефти.

Между тем на призыв Трампа увеличить объемы добычи президент ОПЕК Сухаил бин Мухаммед аль-Мазруи заявил, что организация не собирается покрывать чужие ошибки.

Еще одно политическое событие, способствующее росту цен, — близящийся крах Венесуэлы. Эта бедная страна как никогда близка к анархии и полному краху. Объемы добычи нефти за последние несколько лет упали более чем на 50%, а цены снизились. В Венесуэле, в значительной мере из-за популистской политики Чавеса и Мадуро, кроме нефти, почти ничего иного не производится.

Складывается впечатление, что в отличие от Саудовской Аравии, у Венесуэлы нет плана по диверсификации экономики и возможности надлежащим образом управлять своим нефтяным сектором. Венесуэла занимает четвертое место в мире по поставкам нефти в США (7% от общего объема импорта США). Поскольку объемы добычи продолжают падать, цены на нефть в США, скорее всего, пойдут вверх. Одна интересная деталь: «Роснефть» выдала кредит компании PDVSA под залог 40% доли PDVSA в компании Sitgo, что заставило Конгресс США выразить в связи с этим озабоченность.

При таком стечении обстоятельств рыночные игроки обеспокоены возможным нарушением поставок из-за политических процессов. Если политика будет и дальше вмешиваться в цепочку поставок нефти, произойдет существенный скачок цен. Резкий рост в цене, как правило, вредит бизнесу, наглядным подтверждением чему являются события 2008 и 2014 годов.

Соглашение ОПЕК+ по сокращению добычи нефти призвано стать механизмом противодействия установлению высоких цен на нефть. Было потрачено много усилий, в частности политических, для создания такого механизма, и, похоже, пока он работает.

Сланец выигрывает

Но рост цен вредит не всем, кто занимается нефтяным бизнесом. Как оказалось, компании, добывающие сланцевую нефть, по большому счету выиграли как от выхода США из соглашения о снятии иранских санкций, так и от кризиса в Венесуэле.

При сегодняшнем уровне технического развития добыча сланцевой нефти становится экономически выгодной, когда цены поднимаются выше $55 за баррель. Благодаря шагам, предпринятым нынешней администрацией США, цены на нефть сохранятся на этом уровне и выше по крайней мере до конца 2018 года.

И это не сюрприз, поскольку американские производители сланцевой нефти являются ярыми сторонниками Трампа. Они поддержали последние инициативы Белого дома, быстро увеличив количество буровых вышек более чем до 1000 единиц (рост на 47% по сравнению с цифрами 2016 года). Они могли бы компенсировать объемы, которых не хватает для удовлетворения внутреннего спроса, за счет замещения добычи традиционной нефти, которую можно будет предлагать потребителям в какой-либо другой стране.

В долгосрочной перспективе сланцевая нефть будет представлять собой нечто «известное неизвестное». В структурном отношении объемы добычи сланцевой нефти вряд ли будут расти настолько стабильно, чтобы утолить жгучую жажду нефти в ближайшем будущем. Если следовать прогнозу МВФ о росте мировой экономики на 4%, то нужно увеличить объемы предложения нефти на 2000 баррелей/день ежегодно. Это значит, что валовый объем должен увеличиваться на 4/5 баррелей ежедневно, если брать во внимание уменьшение резервов и ресурсов существующих месторождений.

Пермский нефтегазоносный бассейн США — основной источник мировых поставок сланцевой нефти, нуждается в ежегодной замене 35% нефтяных скважин для сохранения существующего уровня добычи. Так как каждая нефтяная скважина добывает ежедневно порядка 200-500 баррелей, задача по обеспечению резкого роста производства значительно усложняется (в том числе с точки зрения затрат). Без существенной политической поддержки, обеспечивавшей сохранение цен на уровне экономической рентабельности добычи сланцевой нефти, производители сланцевой нефти так и останутся маленькой, но очень влиятельной частью нефтяного сектора США.

Вред экологии и судебные иски

Есть еще одна проблема, способствующая росту неопределенности в отношении сланцевого сектора. И это проблема не технического характера. В 2015 году было зарегистрировано первое судебное дело, касающееся применения технологии гидравлического разрыва пласта для добычи нефти. С тех пор различные вопросы использования этой технологии рассматривались в исках, число которых превышает несколько сотен.

В начале нынешнего года Верховный суд штата Пенсильвания начал рассматривать иски, поданные против компаний, применяющих эту технологию, за злоупотребление ее использованием. Американское право и судебная система известны своей щедростью в вопросах возмещения ущерба; поэтому не исключено, что в итоге производителям сланцевой нефти придется выплатить значительную часть своих доходов в виде компенсаций многочисленным истцам.

Верховный суд штата Колорадо недавно подтвердил, что он будет рассматривать апелляцию по делу и в случае принятия положительного решения производители сланцевой нефти будут обязаны инвестировать значительные средства в более экологически безопасные технологии гидроразрыва.

Но лишь несколько из этих факторов имеют значение для нефти в 2018 или 2019 годах. Пока что производители сланцевой нефти и политики могут сохранять цену на относительно высоком уровне. Они могут застраховать себя от рисков за счет продажи фьючерсов на грядущие годы и установить гарантированную цену на нефть, для производства которой они еще не начали создавать инфраструктуру.

Если брать фиксированные цены на банковском или фондовом рынке, то инвесторы, скорее всего, будут изыскивать средства, зная точно, какие доходы они будут получать в следующие годы. Производители сланцевой нефти пока еще могут продавать нефть будущей добычи. Если им удастся делать это с прибылью (а это удается при нынешних ценах), они будут брать кредиты на большие суммы и дальше увеличивать объем добычи (за последние 12 месяцев значительно возросли объемы буровых и геологоразведочных работ). Проблемы с канадскими нефтяными песками также могут подталкивать цены вверх.

Если же окажется, что производители сланцевой нефти исчерпали известные извлекаемые запасы, можно ожидать окончания роста цен на фьючерсы. Но этого пока не происходит.

Имеется ряд других политических (или квазиполитических) факторов, которые могут серьезно сказаться на ценах на нефть; например, увеличение вероятности терактов в Колумбии и Нигерии. В частности, в Нигерии за последние несколько лет неоднократно отмечались нападения террористов на представителей нефтяных компаний с иностранным капиталом, а учитывая постоянно растущее напряжение внутри страны, не исключено, что в ближайшем будущем количество этих ужасных проявлений терроризма будет только расти.

Но в этих событиях и обстоятельствах нет ничего особенного.

В мировой геополитике часто происходят события, дестабилизирующие производство нефти. Мировые нефтяные резервы и ресурсы находятся, главным образом, в политически неспокойных регионах, поэтому производители и торговцы обычно учитывают фактор региональной нестабильности при формировании цен на нефть.

Несмотря на важную, на первый взгляд, роль политики в формировании мировых цен на нефть, реально ее влияние оценивается в лучшем случае в диапазоне от «незначительного» (Революция 1917 года в России) до «умеренного» (выход США из соглашения по иранской ядерной программе).

В долгосрочной перспективе цены на нефть будут определяться темпами и направлением роста мировой экономики. Если же нынешний прогноз МВФ о росте экономики на 4% не оправдается и вместо экономического роста произойдет экономический спад, не исключено, что цены на нефть вернутся на уровень $40 за баррель. Поэтому не будет ошибкой утверждать, что несмотря на всевозможные исследования и аналитику, результат которых занимают сотни страниц, цена в $100 за баррель нефти в ближайшей перспективе — это ставка на ускорение роста мирового ВВП.

И это вполне реальный расклад. Но, судя по приводимым на сегодня цифрам, ожидается совсем другой вариант. Растущие процентные ставки и уменьшение ликвидных средств основных центральных банков вовсе не свидетельствуют о серьезном росте экономической активности в мире. Кредитный кризис в Китае также усугубляется, и кто знает, когда остановится их быстрорастущий долговой ком. Тем не менее финансовые умы делают ставку на замедление этих негативных процессов.

Политики могли бы подтолкнуть рост цен на нефть, чтобы исполнить предвыборные обещания и дать возможность тем, кто вложил свои средства в выборы, вернуть потраченное. Но без весомых экономических показателей, подтверждающих стабильность экономического роста в долгосрочной перспективе, нефтяная промышленность обречена следовать сегодняшним курсом, с резкими взлетами и падениями.

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > forbes.ru, 12 июля 2018 > № 2670549 Андрей Ляхов


США. Украина. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > oilcapital.ru, 11 июля 2018 > № 2692740 Екатерина Вадимова

Военные базы США против «Северного потока – 2».

США может прибегнуть к НАТО как инструменту шантажа против российского газопровода.

США, Украина, ряд стран Восточной Европы и руководство ЕС продолжают упражняться в словесном противостоянии проекту «Северный поток – 2», поскольку никаких юридических способов помешать строительству газопровода у них не осталось. Вместе с тем дополнительную интригу во взаимоотношения США и Германии может внести предстоящий саммит НАТО, так как Вашингтон намерен заставить Берлин пойти на новые экономические уступки для сохранения Североатлантического альянса, которые касаются в числе прочего и поставок газа.

По данным ряда СМИ, в недавнем разговоре с канцлером Германии Ангелой Меркель президент Соединенных Штатов Дональд Трамп напомнил, что именно США защищают ФРГ от российской угрозы, но несут от этого сплошные убытки, в то время как Берлин заключает с Москвой многомиллиардное соглашение (строительство «Северного потока – 2»).

В связи с этим на предстоящем саммите НАТО Белый дом может заявить о намерении пересмотреть отношения с ФРГ.

Стоит отметить, что американский Конгресс активно готовится к этому разговору. В частности, он собирается рассмотреть законопроект, который обязывает госсекретаря, главу Минфина и директора Национальной разведки США подготовить доклады, где будет дана оценка последствий успешной реализации проекта «Северный поток – 2». Предполагается, что в документе будет содержаться параграф о том, что Вашингтон должен сделать все возможное, чтобы реализация российско-европейского проекта «Северный поток – 2» не состоялась. Для этого США готовы предпринять «дипломатические меры» для пресечения строительства в Европе подобных газотранспортных магистралей.

Заметим, что не так давно Германия, один из основных участников проекта «Северный поток – 2», заявляла, что Вашингтон предоставил предварительные гарантии защиты от санкционного давления на газовые проекты.

«Мы получили обещания американской стороны, речь шла прежде всего о проектах, связанных с трубопроводами, есть обещание американской стороны эти проекты пока что исключить из санкций», – заявила на брифинге в Берлине в мае 2018 года представитель Министерства экономики и энергетики Германии. Однако желание Трампа помочь американской нефтегазовой отрасли может быть сильнее всех предыдущих договоренностей.

На прошедшем на днях саммите Евросоюз – Украина также дежурно ругали «Северный поток – 2» и старались приободрить Украину. В совместном заявлении в рамках саммита глав ЕС и ЕК Дональда Туска и Жана-Клода Юнкера, а также украинского президента Петра Порошенко подтверждается роль Украины как стратегической страны – транзитера газа в европейские страны. При этом Дональд Туск отметил, что проект «Северный поток – 2» не отвечает стратегическим интересам Европы, но некоторые страны ЕС заняли другую позицию.

«Мы обсуждали «Северный поток – 2», но ничего нового сообщить не могу, мы пытаемся получить мандат на применение энергетических правил ЕС, но, к сожалению, некоторые страны заняли абсолютно иную позицию», – указал глава ЕС.

Отраслевые эксперты считают, что пока строительству «Северного потока – 2» ничего не угрожает, поскольку никаких юридических препятствий для его реализации нет. Более того, в него уже вложено много средств и сил европейского бизнеса. Не поменяется ситуация и с защитой ЕС от «российской угрозы», так как США ни при каких обстоятельствах не будут выводить свои войска из Германии.

Замдиректора аналитического департамента «Альпари» Анна Кокорева в интервью «НиК» отметила, что реализация проекта «Северный поток – 2» – вопрос решенный.

«Компания Nord Stream 2 ждет ответа от Дании, в зависимости от которого будет прокладываться маршрут газопровода. Соответственно, после этого начнется строительство, потому что разрешение от всех остальных стран получено, в том числе и от Германии. Я думаю, что Трамп может заявлять что угодно. Если посмотреть на статистику, то становится понятно, что США не способны обеспечить своим СПГ Европу в объеме, который заменит российский газ. У ЕС есть большая потребность в российском голубом топливе. Все эти разговоры и заявления просто являются негативным фоном», – считает аналитик.

Отвечая на вопрос о том, смогут ли навредить реализации проекта «Северный поток – 2» попытки украинского «Нафтогаза» арестовать имущество «Газпрома» в Европе, Кокорева заметила, что российский концерн не является единственным акционером Nord Stream 2, в их число входит и ряд европейских компаний.

«Даже арест офисных зданий не свидетельствует о том, что эти активы перестали принадлежать «Газпрому» или его дочерним предприятиям», – напомнила Кокорева.

Директор Института национальной энергетики Сергей Правосудов указал, что США традиционно против сближения России с Германией.

«Вашингтон всегда был против абсолютно всех трубопроводов, которые идут из России в ЕС. Ни один газопровод не был обойден вниманием, но так или иначе все они были реализованы. Сейчас вряд ли что-то повлияет и на «Северный поток – 2». Это экономический проект, уже все закуплено для его строительства, поэтому я не думаю, что немцы послушаются каких-то угроз и пойдут на поводу у США. Говорить будут много, возможно, прозвучат угрозы, но практических итогов они иметь не будут»,  – заявил эксперт в интервью «НиК».

Он считает, что Германия будет последней страной, из которой США выведут свои военные базы.

«Для них принципиально важно иметь возможность давления на Германию. Фактически ФРГ до сих пор является оккупированной странной», – заметил Правосудов.

Екатерина Вадимова

США. Украина. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > oilcapital.ru, 11 июля 2018 > № 2692740 Екатерина Вадимова


Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 10 июля 2018 > № 2699999 Вадим Яковлев

Вадим Яковлев: новые ледоколы укрепят лидерство "Газпром нефти" в Арктике

Ледокол нового поколения "Александр Санников", способный за минуту совершить разворот вокруг своей оси, двигаться боком и пройти ледовое поле двухметровой толщины, вошел в состав арктического флота России. Это первый ледокол, построенный по заказу "Газпром нефти" для обеспечения отгрузки нефти с Новопортовского месторождения в районе Обской губы. О том, как будет развиваться нефтедобыча в Арктике и почему нефтяникам не обойтись без собственного флота, в интервью РИА Новости рассказал заместитель председателя правления "Газпром нефти" Вадим Яковлев:

— "Газпром нефть" остается единственной компанией, которая добывает нефть на российском арктическом шельфе. Почему компания выбрала для себя это направление, несмотря на очевидную сложность проектов и риски?

— Арктика — один из самых перспективных регионов добычи углеводородов. Безусловно, здесь сложные климатические условия, удаленность производственной инфраструктуры, непростая логистика. Но времена "легкой нефти" остались далеко позади. На месторождениях, открытых десятилетия назад, добыча снижается, поэтому важно смотреть в перспективу и создавать прочный фундамент на будущее. Для нашей компании таким фундаментом является Арктика, разработка месторождений с трудноизвлекаемыми запасами. Освоение новых активов позволит нам и дальше оставаться лидерами по темпам роста добычи нефти в России, наращивать потенциал извлечения углеводородов и быть конкурентоспособными на мировой арене. Компания уже сегодня создает технологические преимущества перед другими игроками рынка и добивается высоких показателей эффективности в освоении арктических активов.

— Недавно компания получила лицензии на оценку залежей по нескольким участкам на Ямале. Насколько они перспективны?

— "Газпром нефть" создает на полуострове Ямал крупный инфраструктурный комплекс, который объединит запасы разрабатываемого Новопортовского месторождения, а также новых лицензионных участков — Южно-Новопортовского и Сурового. Новые активы сейчас находятся на этапе оценки запасов, но уже сегодня мы выстраиваем стратегию их освоения, включая определение логистических схем. Поэтому в ближайшие пять лет компания будет активно инвестировать в проекты на полуострове Ямал с целью достижения максимальных показателей добычи и эффективной монетизации всех видов углеводородов.

— Почему сейчас у компании возникла потребность в собственных ледоколах? В России исторически мощный ледокольный флот, почему не задействовать готовые суда?

— "Газпром нефть" в Арктике реализует уже три крупных проекта: Новопортовское, Восточно-Мессояхское и Приразломное месторождения. Кроме того, по нашим прогнозам к 2030 году потребность рынка перевозок по Северному морскому пути вырастет на треть. Независимость от внешних условий и мощностных ограничений судоходных компаний важна для успешного развития нашего бизнеса в Арктике. Поэтому "Газпром нефть" делает ставку на развитие собственного ледокольного и танкерного флотов. На прошлой неделе в Санкт-Петербурге был поднят российский флаг на головном ледоколе компании "Александре Санникове". Подходит к завершающей стадии строительство его близнеца — судна "Андрей Вилькицкий". Уже успешно эксплуатируются шесть танкеров арктического класса, ведется строительство седьмого. Все они призваны укрепить позиции компании за Полярным кругом и обеспечить круглогодичную транспортировку нефти по Севморпути.

— Два года назад в Обской губе заработал нефтеналивной терминал "Ворота Арктики". Сколько нефти через него отгружается сейчас и как происходит ее транспортировка?

— В прошлом году танкеры совершили более 200 рейсов от терминала "Ворота Арктики" до порта в Мурманске, таким образом мы отгрузили 5,9 миллиона тонн нефти особого сорта Novy Port. В 2018 году добыча на Новопортовском месторождении увеличится и составит более 7 миллионов тонн, а значит потребности в перевозках возрастут. Сам процесс отгрузки сырья уже отработан, танкеры приходят в район Обской губы, где происходит стыковка судна и терминала. После чего танкеры с нефтью проделывают путь по Северному пути через Карское и Баренцево моря. Этот маршрут показал свою работоспособность, несмотря на вызовы, с которыми компания здесь столкнулась: сложная ледовая обстановка, мелководье в Обской Губе, которое накладывает ограничения по проходимости судов. Для проведения операций в таких условиях ледоколы должны иметь осадку около 8 метров и быть маневренными — этим требованиям соответствуют новые дизельные ледоколы "Александр Санников" и "Андрей Вилькицкий". Они смогут качественно и безопасно трудиться в акватории, которая 250 дней в году покрыта льдом и помогать другим судам выполнять задачи по отгрузке нефти.

— Почему был сделан выбор в пользу дизельных судов, а не атомоходов?

— При работе в районе Обской Губы важны размеры ледокола и его маневренность, что обеспечивают конструктивные особенности судна. При мощности в 22 МВт "Александр Санников" показывает ледопроходимость, сопоставимую с атомными ледоколами, при этом он является более энергоэффективным. Благодаря своей технической "начинке" судно совершает полный разворот вокруг оси всего за минуту, такие преимущества обеспечивают особая форма корпуса и три винто-рулевые колонки "Azipоd" в кормовой и носовой частях, которые вращаются на 360 градусов. Классические ледоколы наезжают на лед и ломают его своим весом, а "Александр Санников" с помощью винтов-азиподов разрушает лед снизу и одновременно продавливает ледовые куски корпусом.

— Как показал себя "Александр Санников" во время ходовых испытаний в мае и июне?

— Результаты были выше технических характеристик, заложенных в проекте. На чистой воде "Александр Санников" разгоняется до 16 узлов, но даже на крейсерской скорости сверхудобен в управлении, которое осуществляется эргономичными джойстиками. На ледоколе внедрена современная система динамического позиционирования, а бортовые компьютеры полностью регулируют жизнеобеспечение ледокола, запускают генераторы, синхронизируют работу оборудования, регулируют температуру и проведение технологических процессов на палубах. Моряки отмечают, что "Александра Санникова", по уровню инноваций, можно сравнить с появлением смартфона на рынке кнопочных телефонов.

— Какая команда необходима, чтобы управлять "цифровым" ледоколом?

— Экипаж "Александра Санникова" составляет всего 19 человек. Обычно для работы на подобных судах формируют экипаж вдвое больше. Снизить количество людей, задействованных на нашем проекте, позволяет высокий уровень автоматизации судна. Также это предъявляет высокие требования к персоналу, подобранному на ледокол. Специалисты не только должны иметь опыт работы в арктических широтах, на судах ледокольного обеспечения, но и обладать компетенциями в области цифровых технологий, которые повышают эффективность выполнение поставленных задач.

— Как реализована политика импортозамещения при строительстве "Александра Санникова"?

— Значительная часть оборудования, установленного на ледоколе, — российского производства. Например, центр судостроения "Звездочка" в Северодвинске оснастил судно самым современным носовым подруливающим устройством. Также на ледоколе установлено отечественное навигационное оборудование, ходовой мостик, генераторы — важнейшие элементы, которые обеспечивают работу судна.

— Расскажите об экологической безопасности, какое внимание уделяется этому вопросу на новых ледоколах?

— "Александр Санников" и "Андрей Вилькицкий" устроены по принципу "нулевого сброса", который исключает попадание отходов в атмосферу или акваторию Обской Губы. На судах спроектирована система отведения сточных вод замкнутого цикла — они попадают в специальный сборный танк, откуда поступают на очистные сооружения. Сохранение уникальной природы и биологического разнообразия в Арктике — один из главных приоритетов нашей компании.

— Когда новый ледокол ждут в Арктике?

— Прибытие "Александра Санникова" в район Обской губы запланировано на август этого года.

— В честь кого назван "Александр Санников"?

— Судно названо в честь нашего коллеги, сильного, волевого человека, который внес значительный вклад в развитие ТЭКа в нашей стране. Ледокол с именем "Александр Санников" на борту — это дань памяти и уважения Александру Леонидовичу. Под его началом реализовывались масштабные проекты, такие как комплексная модернизация Омского и Московского нефтеперерабатывающих заводов "Газпром нефти", что запустило цепочку качественных трансформаций и позволило предприятиям стать лучшими в своей отрасли на сегодняшний день.

Россия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 10 июля 2018 > № 2699999 Вадим Яковлев


Россия. Арктика. СФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 9 июля 2018 > № 2684980 Рустам Танкаев

Рустам Танкаев: Освоение Восточной Арктики по сложности похоже на заселение Марса.

Освоение территорий Восточной Арктики сопряжено с невероятными трудностями, но открытия, которые там могут быть сделаны, того стоят.

Россия, пожалуй, одна из немногих стран на земле, у которой остались огромные незаселенные территории – Восточная Сибирь и побережье Восточной Арктики. Их освоение сопряжено с невероятными трудностями, но открытия, которые там могут быть сделаны, того стоят. Нефтегазовая отрасль, как правило, является первопроходцем на этой территории. Однако в последнее время Восточная Арктика привлекает внимание далеко не только российского крупного бизнеса, поэтому нашей стране надо поторопиться. Если за освоение данных территорий не возьмется Россия, это захотят сделать другие государства. Все прекрасно понимают, что эти земли являются огромным ресурсом, способным вывести любую страну на новый технический и промышленный уровень. О том, зачем России осваивать восточное арктическое побережье и как это делать, «НиК» расспросил у генерального директора ЗАО «ИнфоТЭК-Терминал» Рустама Танкаева.

«НиК»: Многие общественные организации, особенно экологические, заявляют, что России не нужно осваивать Арктику – это дорого и опасно для экологии. После неудачного бурения ЛУКОЙЛа на побережье Восточного Таймыра можно предугадать, что подобные мнения будут звучать еще чаще. Как вы считаете, насколько необходимо промышленное освоение Восточной Арктики?

– Общая площадь восточного побережья арктических морей России составляет около 3 млн км2. На этой территории проживают 2 тыс. человек, 90% из них – население поселка Хатанга. Остальные 200 человек живут преимущественно в двух поселках по добыче алмазов компании «Алроса». Вся остальная территория не заселена. Задача по ее освоению по организационному и финансовому уровню близка к задаче освоения Марса! Риски очень велики, придется вкладывать большие деньги, а результат не гарантирован. Я десять лет занимался изучением нефтегазоносности восточной части российской Арктики, и моя точка зрения отличается от мнения других специалистов, занимающихся планированием геологоразведочных работ в этом регионе. В частности, в вопросе прогнозирования. Один из таких факторов – это прогнозирование нефтегазоносности Восточного Таймыра, Хатангского залива и прилегающих областей.

Хатангский залив – это разлом. В пермском периоде произошло главное накопление углеводородного сырья. В триасовое время часть территорий, которая называется Восточным Таймыром, стала отплывать по магме от основного массива Восточной Сибири. В результате образовались множественные разломы, из которых вытекала лава. Вся территория разлома и прилегающие к нему районы являются зоной траппового магматизма. За счет этого пермские отложения были перекрыты лавовыми полями, нефтеносные отложения подверглись метаморфизму. На бытовом уровне можно сказать, что они пропеклись, а нефтеносные породы оказались плохо проницаемыми. Нефть осталась, но в ряде случаев она трансформировалась под действием высокой температуры в более тяжелые фракции, определенное ее количество осталось без изменений. Однако пропали полностью связанные между собой поровые каналы, поэтому добывать нефть в этом регионе стало очень сложно.

Подобные месторождения чем-то похожи на так называемую сланцевую нефть (нефть низкопроницаемых коллекторов), у месторождений которой высокая поверхность раздела между минеральным скелетом и углеводородным сырьем.

Поэтому методы освоения месторождений Восточного Таймыра должны быть близки к тем, что применяются на сланцевых месторождениях. Это должны быть горизонтальные скважины с большими зонами гидроразрыва пластов (ГРП).

Когда мы планировали геологоразведочные работы в этом районе, то учли, что в 40-е годы ХХ века были открыты шесть небольших нефтяных месторождений. Они давали притоки нефти, но незначительные. На двух из них шла даже промышленная разработка. Нефтяники, занимавшиеся добычей, столкнулись с тем, что нефть шла очень тяжело и неравномерно: скважина работала как гейзер, который периодически затухает, а потом вновь начинает фонтанировать. Связано это с особенной структурой порового пространства, вызванной трапповым магматизмом.

За все время на этих месторождениях было добыто около 2 тыс. тонн сырья. Добывали там нефть для нужд местных поселков, которые во время войны снабжали СССР солью – в этом районе находится огромное соляное месторождение, которое обеспечивало пищевой солью треть потребностей всего СССР.

Тем не менее признаки нефтеносности в этом районе стопроцентные. Нефть там есть. Проведена сейсморазведка, выявлены структуры, некоторые из которых посчитали наиболее перспективными.

ЛУКОЙЛ начал бурение на одной из таких структур, у которой наиболее распространенное название Журавлиная. При планировании работ даже было определено место, где удобно поставить порт для бункеровки судов и обслуживания Северного морского пути.

Я высказывал очень большие сомнения в целесообразности разбуривания Журавлиной площади и Центрально-Ольгинской. Наличие траппового магматизма делает очень сложной разработку месторождений, даже если они будут открыты. Это подтвердилось. Но бурить большие горизонтальные участки и проводить множественные ГРП, видимо, посчитали нецелесообразным. На Журавлиной, скорее всего, не попали в нужную точку и не вскрыли нефтеносные отложения, хотя они там точно есть.

«НиК»: Какие нефтегазовые месторождения региона стоит осваивать в первую очередь?

– Я бы рекомендовал обходить в этом регионе зону разлома и траппового магматизма. Чуть в стороне находится Оленекское месторождение природных битумов. В пермский период это было крупнейшее на земле нефтяное месторождение, но у него не оказалось покрышки, то есть нефть выходила на поверхность, причем в огромных объемах. По размеру это месторождение очень велико, его даже хорошо видно из космоса. Однако из-за того, что легкие фракции нефти испарялись, более тяжелые окислялись на воздухе, превращаясь в битум.

Оленекское месторождение изучали в период работы главного управления Севморпути с 1933 по 1953 год, тогда же был создан НИИ геологии Арктики. Там проводили в основном структурное бурение (скважины глубиной 15-20 метров), глубокого бурения практически не вели (были пробурены только две скважины глубиной около 800 метров). Из одной был поднят керн, насыщенный легкой нефтью. Оказалось, что эти слои битума, образовавшиеся в верхней части месторождения, послужили покрышкой для нижележащих слоев. Сколько там легкой нефти, сказать сложно. По одному уколу на территории, превышающей площадь Московской области, делать прогнозы невозможно.

Рядом с Оленекским месторождением битумов сейсморазведка выявила структуры, не поврежденные ни трапповым магматизмом, ни поверхностным испарением, – там следует ожидать серьезные запасы нефти. Но, повторюсь, у каждого геолога своя точка зрения. По тем немногим данным, которые есть, геологические ресурсы этих структур могут достигать 1 млрд тонн. Это месторождение уникальное.

В любом случае углеводородное сырье, которое там может быть обнаружено, должно стать основой для бункеровки судов по СМП.

Вся экономика этого региона и экономика нефтяных проектов построена не на экспорте нефти, а на обслуживании Северного морского пути, внутренних нужд населения и промышленности. Это очень перспективное направление, поскольку товарооборот по СМП очень быстро растет.

Кроме того, на этой территории сконцентрированы запасы меди и олова – кассетеритов. Там можно было бы организовать абсолютно независимое производство электродвигателей. Сейчас 90% этой модной техники производят в КНР, поэтому в данном проекте можно было бы дать существенную долю китайской стороне. Причем не обязательно CNPC, а китайским компаниям, уже производящим подобные двигатели.

В свое время, когда работало Главное управление Севморпути, оно замахнулось на освоение всего Арктического региона. Норильский узел был в программе первым, но таких узлов должно быть еще шесть. До каких-то месторождений дошли, например до алмазов. Следующим по плану должен был быть узел, производящий алмазный инструмент. Попигайская котловина – это след от удара древнего астероида. Там находится месторождение технических алмазов, они не представляют интереса для ювелирной промышленности, но для алмазного инструмента это идеальный материал. По оценкам геологов, в Попигайской котловине сконцентрировано 50% мировых запасов технических алмазов. Следующим после Попигайского мог стать Оленекский узел с его кассетеритами и, возможно, с большой нефтью, которая там есть.

Замечу, что Северная полярная шапка земли за последние 15 лет по площади уменьшилась в два раза! Судя по той динамике, которую мы сейчас имеем, к 2050 году Севморпуть сможет эксплуатироваться круглогодично, так как он вообще перестанет замерзать. Конечно, подобные предсказания достаточно спорны. Тем не менее СМП с каждым годом повышает свою привлекательность в качестве транспортной артерии.

«НиК»: Насколько необходимо промышленное освоение Таймыра?

– Освоение Таймыра очень перспективно, но на этом пути будет много ошибок и финансовых потерь. Эти потери являются трагедиями для каждого конкретного инвестора, в том числе и ЛУКОЙЛа. Однако для страны и развития нашей экономики они оборачиваются большим благом. Настанет день, когда ЛУКОЙЛ получит все назад – даже не благодаря разработке месторождений углеводородного сырья, а благодаря наличию базы в этом районе. То место, которое они выбрали для бурения скважины, очень удобно для создания порта. Эта защищенная бухта находится на трассе СМП. Сам процесс освоения этого региона для нашей страны необходим. Это национальная идея, которая движет Россией начиная с XVI века. С того момента, когда там было создано поселение Мангазея. Это наша история, которая совсем не закончена.

Напомню, что в Конституции зафиксирована площадь территории РФ и шельфа: на момент ее подписания она составляла 16,5 млн км2. В настоящее время, если мы возьмем рамки международных договоров, в том числе и по разграничению шельфа Баренцева и Охотского морей, общая площадь нашей территории составляет 22 млн км2. То есть за последнее десятилетие площадь российской территории увеличилась на 6,5 млн км2.

«НиК»: Какую инфраструктуру на полуострове необходимо построить в первую очередь?

– Западный Таймыр является частью Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции. Эта часть полуострова осваивается очень быстро. В районе Ванкорского и других месторождений уже построены новые населенные пункты. Постепенно вводятся месторождения Ванкорской группы, открываются новые. Построены магистральные нефтепроводы, которые позволяют поставлять нефть этого региона через Самотлор по трубопроводной системе Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО). Расстояния большие, транспортные затраты велики. Но есть и короткий путь – это Северный морской путь.

В России самый мощный ледокольный флот в мире, постоянно в строю находятся 6-7 атомных ледоколов. При этом есть нехватка инфраструктурных кораблей ледового класса – буксиров и танкеров.

Их количество постоянно растет, но все равно их пока недостаточно. Поэтому «Роснефть» развивает два научно-производственных комплекса – «Звезду» в районе Владивостока и «Росляково» под Мурманском, – которые должны в итоге создать новые технологические решения для эксплуатации Северного морского пути и разработки месторождений не только углеводородного сырья.

Заложены первые суда на «Звезде», они как раз рассчитаны на работу в районе Тикси, Диксона и других точек на СМП. Всего запланированы 22 точки. Какие-то из них всем известны (это города Мурманск и Архангельск), какие-то менее известны, другие же будут только построены. Не исключено, что место, которое ЛУКОЙЛ выбрал для своего поселка на побережье Восточного Таймыра, станет таким катализатором для роста нового поселения на трассе СМП. Уже сейчас товарооборот на Севморпути превысил все показатели советского времени, и в настоящий момент это рекорд. В 2018 году он будет превзойден, так как товарооборот превысит 8 млн тонн. Предполагается, что через 10 лет он должен дойти до 40 млн тонн, это немного для данной транспортной артерии.

Вообще, я считаю, что выход ЛУКОЙЛа в этот регион для самой компании был ошибкой. Освоение таких отдаленных и абсолютно необустроенных территорий – это в первую очередь задача государства. За это бралась «Роснефть» и правильно делала. Поскольку, будучи государственной компанией, свое возможное поражение на Восточном Таймыре «Роснефть» легко могла бы превратить в победу, тогда как ЛУКОЙЛ этого сделать не может.

Думаю, что и впредь освоение Арктического региона стоит планировать силами государственных компаний. Пока риски для частного бизнеса там слишком высоки. После провала ЛУКОЙЛа частников туда заманить будет очень сложно.

«НиК»: Экологические организации и Международная морская организация предлагают на законодательной основе разрешить работать в Арктике только судам, использующим в качестве топлива сжиженный газ (СПГ). Как Вы относитесь к этому?

– СПГ – это очень неудобное в использовании и совсем не экологически чистое топливо. Дело в том, что оно очень быстро испаряется. Судно, заправленное сжиженным газом, при незапланированной остановке рискует, стоя в порту, через полтора месяца оказаться вообще без топлива. Пропан-бутановая смесь в этом отношении удобнее, она не испаряется, поскольку при давлении в 6 атмосфер и комнатной температуре находится в жидком состоянии. Наиболее разумной альтернативой является использование дизельного топлива высокого экологического стандарта (например, Евро-5). Оно безопасно для окружающей среды, это не мазут. Дизельное топливо прекрасно растворяется в воде и разрушается бактериями, что, кстати, является головной болью при его хранении. С экологической точки зрения качественное дизельное топливо намного безопаснее метана.

Используя сжиженный метан, надо учитывать то, что большое его количество попадет в атмосферу. Казалось бы, ерунда, но если говорить о парниковом эффекте, из-за которого на планете стремительно меняется климат, то метан обеспечивает этот эффект в 4 раза интенсивнее, чем СО2.

Все сейчас борются с выбросами углекислого газа, забывая, что транспортировка СПГ из Кувейта или США в Европу куда вреднее с точки зрения парникового эффекта, чем выбросы углекислого газа, которые производит промышленность той или иной страны.

На сегодня наиболее экологически чистым судовым топливом может быть либо пропан-бутановая смесь, но ее производят в недостаточных количествах, либо дизельное топливо высокого качества. Не составляет труда организовать его производство на побережье Северного Ледовитого океана.

Я думаю, использование СПГ было бы трагической ошибкой. Мы и так видим стремительное таяние полярной шапки, способствовать этому процессу неправильно.

Можем получить такие результаты, о которых не думаем и которых не ждем. Например, массовую миграцию населения из Северо-Западной Европы в Россию.

«НиК»: Как вы оцениваете экологические риски при транспортировке углеводородного сырья по Северному морскому пути?

– Это неприятная проблема. Но я надеюсь, что компании соблюдают все экологические требования и давно прошли времена, когда танкеры мыли морской водой, сбрасывая ее потом непосредственно в акваторию порта. За подобные сбросы сейчас сажают в тюрьму. Но за танкерами с нефтью приходится серьезно следить. Тем более что на платформе «Приразломная» добывается самая низкокачественная нефть в России. Непонятно, почему так происходит, так как вся нефть нашего арктического побережья и шельфа по качеству одна из лучших в мире. Нефть с «Приразломной» берут только европейские НПЗ с индексом Нельсона 10+, то есть очень высокотехнологичные. Я знаю, что к проблеме качества нефти привлечено особое внимание «Газпром нефти». Думаю, что никаких аварий и загрязнений окружающей среды ожидать не стоит.

Что же касается перевозок, напомню, что в Западной Арктике нефти немного, есть переходный участок – это шельф Карского моря, где есть большая нефть, но преобладает все равно газ. Сохранится поток танкерных перевозок из Ненецкого автономного округа и порта Варандей, но маршруты поставок углеводородов из Арктики будут заканчиваться на уровне устья Оби. Если решат транспортировать ванкорскую нефть, то это будет устье Енисея. За ним никакая нефть точно не будет транспортироваться. Сырье Ванкора и прилегающих к нему месторождений может идти на обслуживание местной промышленности, если она будет развиваться.

Я считаю, что Арктическая зона должна быть в первую очередь ориентирована на производство высокотехнологической промышленной продукции.

Не все знают, что Норильский ГОК и весь комплекс норильских предприятий – это одна из крупнейших газодобывающих компаний в России. Весь газ, который они производят, сами и потребляют. Вывозят же совсем другую продукцию, которую можно транспортировать самолетами. В этом регионе не нужны танкерные перевозки нефти, поскольку очень много возможностей для развития промышленности.

Не исключаю, что там будет открыто и множество новых месторождений полезных ископаемых, так как пока в этом регионе мало изученных земель, люди там не живут. Вот лишь один любопытный факт – галька на побережье Хатангского залива содержит янтарь и уголь. Янтаря там больше, чем в Калининградской области.

Беседовала Екатерина Дейнего

Россия. Арктика. СФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 9 июля 2018 > № 2684980 Рустам Танкаев


Иран. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Транспорт > oilcapital.ru, 6 июля 2018 > № 2692742 Екатерина Вадимова

Тема недели: Призрак танкерной войны.

Угроза Ирана – реальная угроза?

Тегеран вновь решил прибегнуть к дежурной угрозе перекрыть Ормузский пролив. Пока данное заявление можно рассматривать скорее как словесную интервенцию, которая должна поддержать нефтяные цены. Однако непредсказуемость президента Соединенных Штатов Дональда Трампа и крайнее раздражение Ирана постоянно меняющейся позицией США не исключают конфликта и могут привести к очень большому скачку цен на «черное золото», а также сжиженный газ.

Накануне представитель Корпуса стражей Исламской революции Эсмаил Коусари завил журналистам, что Иран перекроет поставки нефти через Ормузский пролив, если США добьются прекращения экспорта иранской нефти.

«Любые враждебные попытки США приведут к непомерным последствиям для них. Если Ирану не дадут экспортировать нефть, мы не разрешим поставлять нефть миру через Ормузский пролив», – передает слова Коусари Bloomberg. За два дня до этого о возможном перекрытии пролива говорил и президент Ирана Хасан Рухани, который предостерег импортеров нефти от отказа закупать топливо у Исламской Республики.

Ормузский пролив в самой узкой части имеет ширину 39 км, однако пригодными для судоходства являются менее 10 км, разделенные на два судоходных участка по 3 км каждый и буферную зону между ними. Пролив соединяет Персидский залив (в арабских странах распространено название Арабский залив) через Оманский залив и Аравийское море с Индийским океаном. Через эту транспортную артерию идут танкеры из Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов и Ирака, а также СПГ из Катара. Около 80% нефти, проходящей через Ормузский пролив, предназначено для стран АТР. Контроль за судоходством осуществляет иранский флот совместно с султанатом Оман. При проходе через Ормузский пролив все морские суда пересекают иранские территориальные воды.

США уже отреагировали на это дежурное заявление Ирана.

«США совместно с партнерами обеспечивают безопасность и стабильность в регионе. Вместе мы готовы обеспечить свободу навигации и коммерческие перевозки в соответствии с международными нормами», – заявил представитель Центрального командования ВС США капитан Билл Урбан. Поэтому в случае реальных действий по перекрытию пролива региону обеспечен крупный военный конфликт с участием вооруженных сил Соединенных Штатов.

Вместе с тем у российских экспертов нет единого мнения о том, сколь серьезно намерение иранской стороны перекрыть главную мировую нефтегазовую артерию. Они подчеркивают, что в сложившихся условиях для Исламской Республики гораздо важнее сохранить экспортные поставки в страны Юго-Восточной Азии, чем хорошие отношения с европейскими потребителями нефти.

Эксперт Института общественных наук РАНХиГС Сергей Демиденко считает, что перекрытие Ормузского пролива – традиционная угроза Ирана в случае обострения международной обстановки, к которой он прибегает на протяжении нескольких десятилетий.

«Проблема Ормузского пролива, через который иногда проходит пятый американский флот, заключается в том, что его перекрыть в принципе невозможно. Потому что, как только иранский флот попытается его закрыть, он просуществует максимум час. Иран не сможет это сделать ни военным, ни политическим путем. Позицию Ирана никто в мире не поддержит»,  – заявил эксперт в интервью «НиК».

Он считает, что это пустые заявления Тегерана, которые он вбрасывает в мировое информационное поле по большей части для внутреннего потребления.

«Население должно видеть, насколько сильно государство и иранская военная мощь и что ответ Ирана на агрессивные действия США всегда будет адекватным», – пояснил Демиденко.

Президент фонда «Основание» Алексей Анпилогов, напротив, уверен, что угрозы Ирана вполне серьезны.

«Второй этап ирано-иракской войны с 1984 года носит название Танкерной войны. Она длилась 4 года, за это время были повреждены более 300 судов. Основным оружием этой войны был отнюдь не флот, а самолеты и мины. Перекрыть 10 км судоходной части пролива минными заграждениями несколько раз удавалось и Ирану, и Ираку. На фоне танкерной войны цены на нефть держались на достаточно хорошем уровне, падение рынка произошло только после ее прекращения. Безопасность в этом районе пришлось обеспечивать трем авианосным группам США. Поэтому сама по себе угроза перекрытия Ормузского пролива не такая уж и пустая», – отметил эксперт в интервью «НиК».

При этом он также считает, что в текущей ситуации Иран использует данное заявление скорее как дополнительный дестабилизирующий фактор.

«США сейчас хотят подстелить себе соломку. Они понимают, что их идея убрать с рынка 2,5 млн баррелей экспорта иранской нефти приведет к тому, что они просто добавятся к тому дефициту в районе 1 млн баррелей, который уже сейчас присутствует на рынке. На этом фоне угроза Ирана перекрыть пролив страшна не своим выполнением, а своим присутствием. Рынок прекрасно понимает, что страна, загнанная в угол, может не захотеть соблюдать мировые правила общежития», – пояснил Анпилогов.

При этом он пояснил, что сейчас, в отличие от ситуации 1970-1980-х годов, западные страны отнюдь не диктуют повестку нефтяного рынка.

«Даже представители Госдепа отмечают, что сейчас основная сложность для США – выстроить взаимодействие с такими странами, как Южная Корея, Япония, Китай и Индия, – основными покупателями иранской нефти. Эти страны совершенно не хотят за счет своих экономик финансировать геополитические проблемы США», – рассказал эксперт.

Он также заметил, что сейчас самое главное оружие Тегерана – это поиски альтернативных рынков для своей нефти, поскольку именно таким образом Исламская Республика сможет обесценить усилия США.

Екатерина Вадимова

Иран. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Транспорт > oilcapital.ru, 6 июля 2018 > № 2692742 Екатерина Вадимова


Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > oilcapital.ru, 6 июля 2018 > № 2692741 Екатерина Вадимова

Требуйте долива топлива! 

Эксперты прокомментировали скандальные данные, опубликованные Федерацией автовладельцев России.

В российском информационном поле разгорается скандал, связанный с данными о массовом «недоливе» топлива на российских АЗС. Конечно, сенсации в этой информации нет: автолюбители хорошо знают, что некоторые автозаправки грешат подобным образом. Но масштабы, выявленные Федерацией автовладельцев России (ФАР), поразили даже бывалых.

ФАР заявила, что на 76% АЗС страны топливо недоливают, поэтому реальная стоимость бензина на них составляет около 55 руб. за литр.

Заметим, что данная проверка «внезапно» совпала с широким обсуждением возможного банкротства значительной доли российских независимых автозаправок из-за повышения оптовых цен на топливо и ограничения роста стоимости ГСМ в рознице.

Бензин по 55 рублей за литр

В ходе мониторинга ФАР были проверены 5 вертикально интегрированных нефтяных компаний (ВИНК), 21 федеральная и региональная сеть, а также 8 мелкосетевых и частных АЗС в 13 регионах РФ. Недолив среди ВИНК («Роснефть», ЛУКОЙЛ, «Сургутнефтегаз», «Газпром нефть», «Татнефть», «Славнефть», «Башнефть») составил 20%, один из пяти (недолив 1,63% – на уровне погрешности). Среди федеральных и крупных региональных сетей недолив выявлен в 81% случаев (средний недолив – 4,97%, максимальный – 19,03%). Среди мелкосетевых и частных АЗС недолив составил 100% (средний недолив – 5,66%, максимальный – 8,03%). Средний недолив по выборке составил 5,05%, а значит, его фактически можно приплюсовать к цене за литр и получается, что топливо стоит не 44-45 руб. за литр, а все 55 руб. ФАР отмечает, что на большинстве заправок качество топлива не соответствовало заявленным стандартам.

Федерация автовладельцев России на основании своих исследований делает довольно закономерный вывод:

«Если оптовая цена на бензин выше розничной, это неминуемо приводит к снижению качественных и количественных показателей отпускаемого на АЗС топлива, а значит, у всех нас есть риск не только заправить топливо сомнительного качества, но и заплатить «за воздух».

Подобного мнения придерживается и Федеральная антимонопольная служба (ФАС), которая допускает возможность недолива топлива на АЗС из-за попыток их владельцев покрыть убытки от диспаритета оптовых и розничных цен. Президент Российского топливного союза Евгений Аркуша и вовсе считает, что ситуация может быть вызвана убыточностью всех АЗС в России, как независимых, так и принадлежащих ВИНК, что может толкать владельцев АЗС на противоправные действия.

Президент НП «Нефтяной клуб Санкт-Петербурга» Олег Ашихмин, напротив, уверен, что владельцы российских автозаправок не заинтересованы в недоливе топлива клиентам, а то, что выявила проверка федерации автовладельцев, – частные случаи, а не тенденция сегодняшнего рынка розничной продажи нефтепродуктов.

Независимый топливный союз, в свою очередь, предположил, что независимым АЗС необходимо спасать репутацию. И попросил юристов оценить с точки зрения подачи иска о клевете выводы исследования ФАР о том, что 76% АЗС страны недоливают.

«Мы не отрицаем, что существует проблема недолива, но она не такая распространенная, как пытаются показать представители ФАР. Надо отдать должное службам Росстандарта, которые отслеживают ситуацию на АЗС. И у регулятора есть достаточный инструментарий для воздействия на нерадивых владельцев – оборотные штрафы»,

– заявил президент союза Павел Баженов. Претензии у союза есть к технологии и выборке исследования: как отмечается в сообщении, делать выводы обо всей генеральной совокупности – 25 тыс. АЗС в 85 регионах страны – на основании данных по 34 АЗС в 13 субъектах по меньшей мере непрофессионально.

«Насколько я понимаю, замеры были осуществлены за счет проточных датчиков, встроенных в бензобак. Что это за датчики? Насколько они точны? Надо с известной долей критичности относиться к подобного рода заявлениям», – сказал Баженов.

Росстандарт займется качеством и количеством бензина

Стоит отметить, что шумиха с тотальным недоливом топлива возобновила интерес регулятора к качеству горюче-смазочных материалов, которые реализуются на рынке. Хотя еще 3 года назад этой проблемой занималась даже прокуратура. По итогам проверок Росстандарта за первую половину 2018 года, опубликованным в «Российской газете», доля выявленных нарушений среди АЗС в части реализации некачественного топлива составила 12,2%, доля нарушений по физико-химическим характеристикам топлива – 9%. Сумма наложенных на заправки штрафов превысила 28 млн руб.

Сейчас Роскачество совместно с Росстандартом собирается возобновить проверку АЗС сразу по нескольким направлениям – проверить бензин на фальсификацию, соответствие топлива заявленному октановому числу, наличие присадок, качественные характеристики, а также недолив бензина. Всего будут исследованы более 30 параметров.

Кроме того, в процессе исследования планируется провести проверку профессионализма и оснащенности лабораторий, аккредитованных на исследования бензина.

«В этой части к проекту присоединится Росаккредитация, мы надеемся, что совместная работа сразу трех организаций – Роскачества, Росстандарта и Росаккредитации – создаст в числе прочего дополнительный спрос на честные испытания топлива и будет способствовать расширению списка аккредитованных лабораторий и, конечно, улучшению качества бензина в нашей стране», – сообщили в Роскачестве.

По мнению отраслевых экспертов, опрошенных «НиК», контроль за работой АЗС действительно должны осуществлять государственные регуляторы, поскольку исследования общественных организаций вызывают слишком много вопросов.

Похоже на провокацию

Генеральный директор некоммерческого партнерства «Совет по товарным рынкам» Илья Мороз отметил, что у него есть сомнения в корректности и честности проведения данного исследования ФАР.

«Похоже на провокацию. Никто не отрицает, что такие факты (недолива топлива – «НиК») на независимых АЗС и на автозаправочных станциях ВИНК присутствуют. С ними нужно работать и бороться, так как, разумеется, неправильно, когда обкрадывают покупателя», – заявил эксперт в интервью «НиК».

Он подчеркнул, что совершенно неправильно интерпретируются результаты исследования ФАР.

«Это подается через призму того, что участников рынка вынуждают вести себя подобным образом. Мне кажется, это подтасовка, так нельзя бороться с проблемой. Нужно отстаивать свои интересы правовыми методами. Воровать нельзя ни при каких обстоятельствах», – считает Мороз.

Отвечая на вопрос, будут ли какие-то последствия этого исследования для участников рынка, он заметил, что последствия могут быть в случаях, если факты подтвердятся проверками, которые будут проводиться в соответствии с регламентами и нормами, утвержденными законодательством.

«Если факты подтвердятся, а не будут носить характер очернения или PR-компании. Виновные должны нести ответственность»,

– резюмировал генеральный директор некоммерческого партнерства «Совет по товарным рынкам».

Методика исследований должна быть легитимной

Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин напомнил, что несколько лет назад большой общественный резонанс вызвала тема качества бензина.

«К проблеме некачественного банзина привлекалась прокуратура. Но я не уверен, что после этого качество бензина сильно повысилось. Впрочем, прокурорская проверка определенную работу в данном направлении гарантирует», – заметил эксперт в интервью «НиК».

Он также напомнил, что методику проверки, которой пользовалась ФАР, официально не утверждали.

«Для того чтобы серьезно относиться к результатам исследований, методика должна быть согласована и подтверждена. Пока эта информация больше напоминает PR-кампанию Федерации автовладельцев России. Я не против подобных исследований, но в любом случае они должны быть легитимны. Только после этого к результатам исследований можно относиться серьезно и подключать прокуратуру», – заявил Пикин. Он уверен, что, если данной проблемой займется Росстандарт, у которого есть все полномочия, его исследования будут полезны для всех.

Госдума выступила против 20%-ных наценок на бензин

Стоит отметить, что российские законодатели по итогам исследования ФАР уже предложили ужесточить наказание за обман потребителя. Депутатская группа «Справедливой России» внесла на рассмотрение Госдумы РФ законопроект об ограничении роста цен на бензин и авиакеросин уровнем инфляции. Согласно основным положениям этого документа, рост розничных цен на топливо не может быть выше прогнозируемого уровня инфляции, который устанавливается законом о бюджете Российской Федерации на очередной год.

«Анализ структуры формирования цены моторного топлива показывает, что в России чрезвычайно высокие наценки как в розничном, так и в оптовом сегменте, составляющие около 20% его стоимости, тогда как в мире объем указанных наценок составляет около 10%.

Все указанные обстоятельства дают основания сделать вывод о том, что на российском топливном рынке может иметь место ситуация, связанная с нарушением антимонопольного законодательства РФ, при которой цены формируются нерыночными методами под влиянием возможного сговора нескольких крупных игроков», – говорится в пояснительной записке депутатской группы.

Легко можно предположить, что противостояние властей и владельцев частных АЗС продолжится.

Екатерина Вадимова

Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт > oilcapital.ru, 6 июля 2018 > № 2692741 Екатерина Вадимова


Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664956 Дмитрий Кипа

Нефтегазовая флотилия. Почему нельзя выгонять иностранцев с Северного морского пути

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Заместить импорт проще и реалистичнее в тех сегментах отрасли, где уже создан задел благодаря использованию зарубежных технологий, с которыми уже не один год доводилось работать российским специалистам. Но арктическая перевозка СПГ по Северному морскому пути таким сегментом не является

В июне «Новатэк» подписал меморандум с корейской KOGAS о взаимопонимании в области совместного развития СПГ-бизнеса. Документ закрепил намерения KOGAS рассмотреть возможности вхождения в проект «Арктик СПГ-2». Это завод по производству сжиженного газа, который «Новатэк» планирует запустить к 2023 году, а к 2026-му вывести на проектную годовую мощность в 19,8 млн тонн.

«Арктик СПГ-2» должен стать вторым СПГ-заводом «Новатэка». Его ресурсной базой станет Салмановское месторождение полуострова Гыдан, расположенного неподалеку от Ямала.

В отличие от «Ямал СПГ», мощности «Арктик СПГ-2» будут расположены не на побережье, а в акватории Карского моря. Там разместят железобетонные гравитационные платформы, которые «Новатэк» собирается изготовить на собственной верфи в Мурманской области — к ее строительству компания приступила в прошлом году.

В роли технологического партнера проекта выступит немецкая Linde AG, у которой «Новатэк» чуть более года назад приобрел лицензию на использование технологии сжижения газа. Финансовые риски компания разделит с французской Total, которая в мае на Петербургском международном экономическом форуме договорилась о покупке 10% в «Арктик СПГ-2». Другими акционерами проекта могут стать китайская CNPC, владеющая 20% в «Ямал СПГ», и саудовская Saudi Aramco, с которой «Новатэк» в феврале заключил меморандум о взаимопонимании.

Как и в случае с «Ямал СПГ», одним из рисков проекта являются санкции, под которые «Новатэк» попал в 2014 году. Из-за санкций строительство завода на Ямале стало больше зависеть от государственной помощи, которую компания стала получать еще до того, как в декабре 2013 года было принято окончательное инвестиционное решение.

Сначала проекту гарантировали налоговые льготы: газ Южно-Тамбейского месторождения освободили от уплаты НДПИ в первые 12 лет добычи, на тот же срок государство предоставило льготы по налогам на прибыль (13,5% вместо 18%) и имущество (0%).

При импорте оборудования, необходимого для строительства завода, акционеры проекта смогли воспользоваться нулевой ставкой НДС, а с началом поставок сжиженного газа — нулевой пошлиной на его экспорт.

После внедрения секторальных санкций «Новатэк» получил и прямую финансовую помощь: в декабре 2014 года правительство одобрило покупку облигаций «Ямал СПГ» на 150 млрд рублей из средств Фонда национального благосостояния (ФНБ).

Какие льготы и расходы есть у «Арктик СПГ-2»

Льготы получит и «Арктик СПГ-2»: сжиженный газ не будет облагаться экспортной пошлиной, а природный газ с месторождений Гыдана — НДПИ в первые 12 лет добычи, как следует из поправок к Налоговому кодексу, принятых Думой четыре года назад.

Однако «живых денег» от государства проект вряд ли получит: после исчерпания Резервного фонда ФНБ остался единственным источником покрытия дефицита бюджета, который может быть задействован в случае падения цен на нефть, а потому в ближайшие годы он вряд ли будет доступен для компаний реального сектора.

В этой связи перспективы проекта будут во многом зависеть от эффективности капитальных затрат — «Новатэк» рассчитывает снизить их средний уровень на 30% в сравнении с «Ямалом СПГ», суммарные затраты на который составят $26,9 млрд (при мощности в 16,5 млн тонн).

Снизить расходы компания планирует в том числе за счет строительства СПГ-терминала на Камчатке, где будет происходить перевалка сжиженного газа с арктических газовозов на танкеры конвенционного типа. Это позволит сократить затраты на покупку дорогостоящих судов в Южной Корее, где изготавливались газовозы для проекта на Ямале. Вклад в экономию внесет и технология «Арктический каскад» —она позволяет снижать энергозатраты при сжижении газа за счет использования природного холода. Патент на эту технологию «Новатэк» получил в феврале, опробовать ее компания планирует на четвертой очереди «Ямала СПГ», которая должна будет введена в строй в следующем году.

Риски проекта

К числу рисков относится и ценовая нестабильность на сырьевых рынках: согласно данным Всемирного банка, за 2014-2017 годы средние цены на импорт СПГ в Японии (одной из крупнейших стран-импортеров сжиженного газа) снизились с $16,04 до $8,04 за миллион британских термических единиц (млн БТЕ).

Однако по итогам первых пяти месяцев 2018 года цены выросли почти на 15% — до $9,23 за млн БТЕ. Такой прирост во многом был связан с ростом спроса на газ в Китае. Там, по оценке BP, потребление в 2017 году увеличилось на 15,1% — до 240,4 млрд куб. м в сравнении с 209,4 млрд в 2016-м. Благодаря этому Китай, согласно данным Таможенной службы КНР, по итогам 2017 года увеличил импорт СПГ на 46,4% (до 38,1 млн т), а за первый квартал 2018-го — на 58,3% в годовом выражении (до 15,8 млн т).

Столь высокая динамика может сохраниться и в ближайшие пять лет: согласно свежему прогнозу Международного энергетического агентства (МЭА), до 2023 года на Китай придется 37% прироста глобального спроса на газ, при этом доля импорта во внутреннем потреблении увеличится с нынешних 39% до 45%.

Устойчивый потенциальный спрос может помочь привлечь к проекту «Арктик СПГ-2» не только CNPC, но и китайские банки — к примеру, Export-Import Bank of China и China Development Bank, которые в 2016 году предоставили «Ямалу СПГ» €9,3 млрд и 9,8 млрд юаней сроком на 15 лет.

Опасная инициатива

Однако будущее проекта может быть перечеркнуто инициативой Минпромторга. Министерство подготовило законопроект, запрещающий с 2019 года использовать танкеры иностранного производства для перевозок угля, нефтепродуктов и сжиженного газа по Северному морскому пути (СМП).

Газовозы для «Ямал СПГ» строила корейская верфь Daewoo Shipbuilding & Marine Engineering — в случае одобрения законопроекта заказать у нее танкеры для «Арктик СПГ-2» «Новатэк» не сможет.

Альтернативным поставщиком могла бы стать дальневосточная судоверфь «Звезда», однако ее строительство затягивается: несколько месяцев назад верфь была вынуждена разорвать контракты с одним из крупнейших подрядчиков — сдача ряда объектов судостроительного завода была перенесена на срок от 8 до 19 месяцев. Отчасти поэтому российские нефтегазовые компании не спешат с заказами: на сегодняшний день в плане загрузки верфи значатся 118 судов, тогда как правительство рассчитывало до 2035 года построить 178.

От законопроекта пострадает не только «Новатэк», но и «Газпром нефть», которая, в том числе с помощью зарубежных танкеров, транспортирует нефть с Новопортовского месторождения на отгрузочный терминал «Ворота Арктики» на Ямале. Запрет мало повлияет на «Роснефть», которая после введения санкций была вынуждена прекратить бурение на скважине «Университетская-1» в Карском море.

Однако это не отменяет негативного влияния запрета, он не только увеличит издержки участников отрасли, но и не целесообразен с точки зрения импортозамещения. Сегодня оно происходит не по приказу регуляторов, но благодаря добровольному выбору нефтегазовых компаний.

Пример тому — катализаторы для нефтепереработки и нефтехимии, в потреблении которых, по данным Минэнерго, доля импорта за 2014-2017 годы снизилась соответственно с 68,2% до 38,4% и с 65,8% до 26,5%. Другой пример — рынок крупнотоннажных полимеров (полиэтилена и полипропилена), импорт на котором вскоре будет замещен благодаря вводу в строй комплекса «Запсибнефтехим». Его строительство «Сибур» планирует завершить уже в следующем году.

Заместить импорт проще в тех сегментах отрасли, где уже создан некоторый задел благодаря использованию зарубежных технологий, с которыми уже не один год доводилось работать российским специалистам. К числу таких сегментов относится, к примеру, крупнотоннажное сжижение газа, разработать собственную технологию которого «Газпром» собирается вместе с компанией «Криогенмаш» — монополии должен будет в этом помочь опыт управления СПГ-заводом «Сахалина-2», который был построен благодаря усилиям Shell, Mitsui и Mitsubishi.

Совсем иное дело — перевозка СПГ в Арктике, которая является новым сегментом не только российской, но и мировой нефтегазовой отрасли: здесь лучше прибегнуть к услугам зарубежных судостроительных компаний, давно имеющих высокую репутацию на рынке. Российским же верфям ее лучше зарабатывать на более традиционных с технологической точки зрения проектах, которые бы имели более широкий охват применения.

Россия. Арктика > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 6 июля 2018 > № 2664956 Дмитрий Кипа


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 4 июля 2018 > № 2674423 Алексей Анпилогов

"Чёрное золото" и "чёрная дыра"

мировые цены на нефть приблизились к отметке 80 долларов за баррель

Алексей Анпилогов

Очередные заявления Дональда Трампа в его «Твиттере» в прошедшее воскресенье касались мирового рынка нефти. «Твиттер-президент» США заявил, что король Саудовской Аравии Салман ибн Абдул-Азиз Аль Сауд согласился на предложение об увеличении добычи нефти «в пределах 2 млн баррелей в день». Однако, уже в понедельник Белому дому пришлось опровергать заявление своего главы, переформулировав его в более спокойном виде и уточнив, что «Саудовская Аравия располагает производственным резервом в 2 млн баррелей, который может быть использован в случае необходимости для стабилизации рынка», а не наращивает добычу уже сейчас.

«Чёрное золото» же, «помявшись» после таких заявлений на отметке в 77 долл. за баррель, в итоге снова «развернулось» к отметке в 80 долл. — на негативных новостях из Ливии, где нефтяная отрасль попала в очередной кризис.

Нынешний «высокий сезон» на нефть, который, как обычно, связан с периодом летних отпусков и активного использования автотранспорта в США и в мире, совпал с несколькими негативными тенденциями в нефтяной отрасли. Так, вполне ожидаемо, дал о себе знать долгосрочный отложенный эффект от урезания инвестиций, которые были радикально снижены на волне ценового кризиса 2014—2016 гг., когда цена за баррель «чёрного золота» падала ниже 40 долл. Новые месторождения нефти вот уже четыре года вводятся в эксплуатацию крайне скупо — и в итоге спрос на этот «универсальный энергоноситель» обогнал предложение.

Вторым системным эффектом стала сделка ОПЕК+, в рамках которой Россия и мировой нефтяной картель в конце 2016 года ограничили предложение нефти по совокупности на 1 млн баррелей в день. Введённые тогда ограничения благотворно отразились на цене «чёрного золота», но тут же «бумерангом» ударили по новым производственным проектам, которые опять-таки попали в «долгий инвестиционный ящик».

И, наконец, начал сказываться самый неприятный системный фактор — давно ожидаемое истощение «старых» месторождений, которое наиболее заметно повлияло на добычу Ливии, Венесуэлы и Ирана. Ситуацию здесь могли бы тоже как-то спасти системные и масштабные инвестиции, но они попали «под нож» в такой же мере, как и финансы на освоение новых перспективных месторождений.

Добавим к этому заявленный тем же Трампом выход США из ядерной сделки с Ираном — и факт, что мировая цена на нефть устремилась к новым абсолютным высотам, где она не была с 2014 года, окажется вполне закономерным.

Насколько устойчив нынешний рост цен на нефть — и что это значит для России? С учётом фактов и аргументов, изложенных выше, становится понятным, что ценовой кризис на рынке нефти имеет системную природу и никуда не денется от очередных заявлений президента Трампа в его «Твиттере». Кроме того, стоит учитывать, что проблемы падения добычи и высокой себестоимости новой нефти касаются не только попавших в производственный кризис членов картеля ОПЕК, но и России. Даже мифические «2 млн баррелей» саудовской нефти могут оказаться «пустынной» «фата-морганой»: долгие годы королевство балансирует около отметки в 10 млн баррелей дневной добычи, не выходя за пределы этого виртуального «производственного потолка».

Таким образом, российский интерес формулируется, как и всегда, простой формулой: чем выше цена на нефть, тем лучше для России. Лучше для бюджета, лучше для торгового баланса, лучше для будущего нефтяной отрасли и в целом для российской экономики…

Но сверхдоходы российской «нефтянки» в прошлом или её высокие доходы в будущем (в связи с ростом себестоимости добычи российской нефти) в долгосрочный, системный рост всей российской экономики, как правило, конвертируются с трудом или не конвертируются вовсе. А значит, в какой-то момент времени Россия может угодить в ситуацию нынешней кризисной и нищей Венесуэлы: нефти нет, денег на модернизацию страны нет, инновационной экономики нет, но вы там, в Каракасе, держитесь. Хорошего настроения, здоровья и всё такое. До пенсии доживите, самое главное, — а там и умирать можно с чистой совестью.

Цели и задачи по модернизации российской экономики раз за разом фиксируются в выступлениях президента России и в документах правительства. Но всё время как-то так получается, что эти благие пожелания живут в своей отдельной реальности (как и эскапады Трампа в «Твиттере»), а поезд российской экономики идёт по старым накатанным рельсам, по-прежнему вывозя миллионы тонн нефти на экспорт и превращая доходы от их продажи в банальную утечку капитала из страны. Доходы от экспорта нашего «чёрного золота» проваливаются в офшорную «чёрную дыру». Если диверсификация и модернизация самой российской «нефтянки» — пока такая же фата-моргана, как и миллионы баррелей Саудовской Аравии, то что говорить об экономике в целом? Этот сюжет лежит где-то в «загробной жизни», за «возрастом дожития» России, — в мире, где нефть будет и дорогой, и недоступной одновременно. И там России, судя по всему, придётся снова догонять давно ушедший поезд.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 4 июля 2018 > № 2674423 Алексей Анпилогов


Иран. Индия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > bfm.ru, 1 июля 2018 > № 2660516 Георгий Бовт

Кто ослушается Америку? Комментарий Георгия Бовта

США предупредили союзников, чтобы те до начала ноября сократили импорт иранской нефти до нуля в связи с выходом Америки из иранской ядерной сделки. Нарушителям грозят санкции. Как поведут себя Европа и Китай?

США предупредили своих союзников, чтобы те до начала ноября сократили импорт иранской нефти до нуля в связи с выходом Америки из иранской ядерной сделки 2015 года и восстановлением действия американских санкций против исламской республики. Санкции будут носить предельно жесткий характер и коснутся нефтегазовой сферы, а также финансовой.

Нарушителям санкционного режима грозят так называемые вторичные санкции со стороны США. Госдепартамент уже заявил, что исключений ни для кого Вашингтон делать в данном плане не будет.

В заявлении Госдепа сказано: «Мы намерены изолировать поступление всякого финансирования в Иран». Об этом, в частности, сообщает The Washington Post. В то же время Япония и Южная Корея еще пока пытаются договориться как раз об исключениях для себя из санкционного режима. Как поведут себя Европа и Китай? Об этом в комментарии Георгия Бовта.

Все другие подписанты соглашения по иранской ядерной программе, а именно Россия, Китай, Британия, Франция, Германия заявили, как и сам Иран, о намерении и дальше соблюдать соглашение 2015 года. Европейские страны также намеревались вступить в переговоры с США относительно сохранения возможностей продолжать иметь какой-либо бизнес с Ираном. Но, похоже, Вашингтон непреклонен, а в свете торговой войны с Евросоюзом союзники США поняли: похоже, разговаривать с Дональдом Трампом бесполезно.

Госдеп подтвердил: «Мы не будем делать исключений». Ни для кого и ни для каких-либо отдельных сфер экономики Ирана. Дедлайн выхода из всех сделок — 4 ноября. В том числе Иран будет исключен из всех долларовых расчетов в мире, а возможно, и системы SWIFT.

В настоящее время Иран экспортирует 2,4 млн баррелей нефти в сутки. Когда Иран был под санкциями, Западу совместными усилиями удалось сократить этот объем наполовину. Теперь США будут действовать в одиночку. Вопрос в том, удастся ли им заставить другие страны соблюдать санкционный режим.

Бизнес европейских компаний с Америкой гораздо масштабнее, чем с Ираном. Они не рискнут его терять. Показательно поведение французской Totale, которая уже успела подписать контракты на разработку нефтегазовых месторождений в Иране, в частности, в Персидском заливе.

Теперь французы сворачивают бизнес, успев потратить 40 млн евро на разработку газового месторождения Южный Парс. В то же время финансирование корпорации на 90% зависит от американских банков, а американским инвесторам принадлежит треть акций компании.

Американский бизнес Totale превышает 10 млрд долларов. Ранее, правда, представители ЕС говорили, что попробуют компенсировать убытки тем компаниям, которые продолжат вести бизнес с Ираном. Однако это все слова. Ни одна страна ЕС, включая Германию, не станет тратить на это существенные суммы. Европейцы зато пригрозили обжаловать действия США в международных судах. Это, как говорится, сколько угодно. Как было сказано, замучаются пыль глотать.

Государственный банк Индии заявил, что не будет финансировать сделки по приобретению иранской нефти. В то же время Дели уже отметил: он будет игнорировать американский санкционный режим в отношении Ирана, что Индия делала раньше.

Пока не заявил о своей позиции Китай, который раньше тоже игнорировал санкции США. КНР вполне может покупать иранскую нефть и за юани. Ввести масштабные санкции против китайских компаний США вряд ли посмеют. КНР на сегодня является крупнейшим импортером иранской нефти, вывозя ее на более чем 13 млрд долларов.

Другие ведущие импортеры — Индия (7,5 млрд), Южная Корея (4 млрд), Япония (почти 3 млрд) и Франция (1,4 млрд). При этом доля именно иранской нефти в общем нефтяном импорте этих стран от 6% до 11%, что немало. Из примерно 50-миллиардного объема иранского экспорта нефть дает две трети.

Иранские власти заверяют народ, что страна готова противостоять США, и экономика исламской республики это выдержит. Во всяком случае, еды хватит. А вот импорт 1300 наименований самых разных товаров придется прекратить полностью, в связи с чем в ряде городов Ирана уже прошли массовые волнения.

Что касается дефицита нефти, который может образоваться от сокращения иранских поставок, то, во-первых США, уже попросили своего стратегического союзника и злейшего врага Ирана Саудовскую Аравию нарастить объем добычи уже в июле. Во-вторых, введение санкций против Ирана в нефтегазовой сфере не случайно отложено именно до ноября, когда потребление нефтепродуктов в самих США сезонно падает. Про Дональда Трампа хоть и говорят, что он непредсказуемый, однако не до такой степени, чтобы забыть о бизнес-интересах самой Америки.

Иран. Индия. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > bfm.ru, 1 июля 2018 > № 2660516 Георгий Бовт


Россия > Нефть, газ, уголь. Экология. Электроэнергетика > neftegaz.ru, 30 июня 2018 > № 2692718 Михаил Струпинский

Без систем электрообогрева сегодня не сдается ни один нефтепровод.

Как снизить риски транспортировки нефти в условиях вечной мерзлоты, рассказал гендиректор одного из крупнейших в мире производителей систем электрообогрева ГК «Специальные системы и технологии» М. Струпинский.

- Наращивание добычи энергоресурсов в северных, арктических районах требует эффективной системы обогрева трубопроводов и резервуаров. Как вы оцениваете состояние этого сегмента нефтегазовой отрасли в России?

- Действительно, системы обогрева трубопроводов - это критически важная составляющая для эффективной и экологически безопасной добычи, транспортировки, переработки и хранения нефти и нефтепродуктов. Без таких систем сегодня не сдается ни один нефтепровод, ни один резервуар, ни один нефтеперерабатывающий завод в стране, особенно в арктических и субарктических условиях.

Раньше трубопроводы обогревали в пределах предприятия паром, так называемыми пароспутниками. Но такой способ всегда связан со значительными затратами на генерацию «острого» пара, это около 200°С, и на устройство системы, в том числе на организацию замкнутого контура для циркуляции теплоносителя.

Обогрев паром - это еще и постоянная борьба с коррозией и отводом конденсата: если вы когда-нибудь были зимой на старых нефтеперегонных заводах, то могли видеть привычную для них картину - огромные сосульки на трубах.

Сейчас практически во всем мире перешли на электрический обогрев. Эти системы при высокой степени энергосбережения гарантируют легкую транспортировку нефти любой вязкости и нефтепродуктов. Почему это очень важно? Представьте нефтепровод длиной 20 км, и из-за каких-то неполадок прокачка прекращается. Это экстренная ситуация, но такое бывает. Что делать с нефтью в трубопроводе, как вы считаете?

- Предполагаю, что ее нужно удалять или откачивать.

- Верный ход мыслей. А куда? Сливать на землю невозможно, это серьезнейшее экологическое преступление. Альтернатива - строительство сопутствующего резервуарного парка - обойдется очень дорого, на него нужны разрешения, включая землеотвод.

Есть более эффективная технология - электрообогрев. Оборудование не занимает места, система отличается низким энергопотреблением, проста в обслуживании.

Система промышленного электрообогрева состоит из нагревателя, подсистемы электроснабжения и подсистемы управления. В качестве нагревателя используются нагревательные кабели разных типов, которые крепятся непосредственно на трубопровод, резервуар или технологическое оборудование.

Аппаратура подсистемы управления позволяет регулировать мощность обогрева. Датчики замеряют температуру обогреваемой поверхности или воздуха - при достижении определенного показателя обогрев включается или выключается автоматически, что делает систему автономной.

Преимущества кабельных систем перед уже упомянутым обогревом паром - легкий монтаж, низкие капитальные затраты, оптимальный расход энергии, безопасность применения во взрывоопасных средах и универсальность. Сегодня системы электрообогрева устанавливаются от Африки до Арктики.

Наши системы установлены по всему миру. Это и крупнейшие российские нефтегазовые объекты, такие как «Ямал СПГ», ВСТО и Куюмба - Тайшет», Ямбургское, Харьягинское и Заполярное месторождения, морские ледостойкие платформы им. Ю. Корчагина и В. Филановского, Таманский комплекс, Усть-Луга, МНПЗ, «ЛУКойл - Нижегороднефтеоргсинтез» и др.

И международные: терминал Vopak Horizon Fujairah в ОАЭ, месторождения Кумколь в Казахстане и Урга в Узбекистане, платформа «Жданов-А» в туркменской части Каспийского моря.

Мы производим нагреватели длиной от 1 м до самых длинных в мире - 75, 80, 100 километров одно плечо. ГК «ССТ» входит в 3ку компаний на международном рынке с наиболее широкими линейками решений в данной области, и мы не зависим от иностранных поставщиков.

- Чем вызвана необходимость разрабатывать сверхдлинные системы?

- Длина нагревателей меняет экономику проекта. Если речь идет об очень длинном трубопроводе, например «Силе Сибири», то для систем обогрева необходимо предусмотреть точки питания, которые стоят денег, поскольку к каждой из них нужно подвести кабель или установить газотурбинную станцию. Если вы увеличиваете плечо обогрева в три раза, вы в три раза уменьшаете число этих точек, и ваш проект становится более конкурентоспособным.

До недавнего времени пределом были системы обогрева 15-20 км. За последние 8 месяцев мы разработали самую длинную систему электрообогрева в мире - до 150 км с подачей питания из одной точки, и я считаю, что это суперпроект в своей нише.

До нее лидером по протяженности была система обогрева на основе скин-эффекта, на которую мы в этом месяце получили сертификат Евросоюза ATEX.

- В чем эффективность саморегулирующихся кабелей, на линейку которых вы также получили сертификат ЕС?

- Саморегулирующиеся кабели, которые с понижением температуры увеличивают теплоотдачу, - это мудрое изделие. Оно работает даже не на наноуровне, а на квантовом.

Саморегулирующийся кабель состоит из 2х проводников, заключенных в специальную матрицу из электропроводящего полимерного материала. Сопротивление матрицы меняется в ответ на изменения окружающей среды, и таким образом кабель самостоятельно меняет выдачу тепла в каждой точке длины.

Выпускать электропроводящий полимер - сложная задача, ведь пластмасса является диэлектриком. При этом саморегулирующиеся кабели применяются на 60-70% нефтепроводов, и этот продукт полностью импортировался.

Мы начали локализацию его производства в 2013 г. - создали в Московской области современную технологическую и испытательную базу, разработали рецептуру полимерных материалов и саму технологию производства саморегулирующихся кабелей.

Продукция ГК «ССТ» производится в России и при этом соответствует мировому уровню качества. Одним из подтверждений этому служит получение группой европейского сертификата ATEX и международных IECEx и VDE на линейку саморегулирующихся кабелей, участие предприятий группы в международных проектах.

До нас саморегулирующиеся кабели производили всего несколько компаний в мире, включая 2 завода в США. Теперь мы построили новое предприятие, и это большой шаг для российских специалистов, которые смогли реализовать такой прорывной проект.

Всего на заводах группы работают 1500 человек, и сегодня мы входим в 3ку крупнейших производителей систем электрообогрева в мире.

Поэтому Минэкономразвития РФ признало нашу компанию «Национальным чемпионом» по результатам участия в приоритетном проекте «Поддержка частных высокотехнологических компаний-лидеров».

- Какие международные рынки вам доступны?

- Сегодня мы активно предлагаем и продаем нашу продукцию в 47 странах мира. В планах - работа над расширением географии продаж.

- Насколько конкурентен рынок систем промышленного электрообогрева в России?

- Ввиду востребованности продукции это один из самых конкурентных сегментов в электротехнической отрасли, здесь работают 40-50 компаний. ГК «ССТ» занимает лидирующую позицию в России и входит в 3ку крупнейших производителей систем электрообогрева в мире.

- Есть какие-либо специальные разработки для добывающей промышленности?

- Это технология обогрева скважин. Ее востребованность будет расти с уходом легкой нефти. Разработка высоковязкой нефти требует современных технологий, которые повысят рентабельность месторождений.

Одно из таких решений - наша система электрообогрева Stream Tracer, которая упрощает добычу тяжелой нефти и защищает от образования пробок в насосно-компрессорной трубе скважины.

- Каковы перспективы рынка систем промышленного электрообогрева?

- Сейчас активный рост применения электрических нагревательных систем наблюдается в тех регионах, где идет реализация крупных объектов ТЭК.

И Россия - один из таких рынков. Углеводороды остаются важным энергоносителем, и технологии электрообогрева будут оставаться востребованными во всех сферах нефтегазовой отрасли.

Источник РБК

Россия > Нефть, газ, уголь. Экология. Электроэнергетика > neftegaz.ru, 30 июня 2018 > № 2692718 Михаил Струпинский


Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 30 июня 2018 > № 2666649 Юрий Шафраник

Беседа о ценах на нефть, иранском контракте и трубопроводе через Украину

Юрий Шафраник, Председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России, доктор экономических наук

Беседа проведена в рамках передачи «Визави с миром», радио «Спутник».

Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь»: Юрий Константинович, давайте начнем нашу беседу с темы цены на нефть и энергоносители в целом. Последнее время США оказывают давление на ОПЕК с тем, чтобы страны, входящие в эту организацию, увеличили добычу нефти, следовательно, снизили не нее цену. Какая от этого выгода США, ведь они сами являются нефтедобывающим государством?

Юрий Шафраник: Экономика США основывается на балансе различных сил. Там нет единого центра, который все планирует. Идет борьба, условно говоря, между сырьевиками и промышленниками. Одним выгодны высокие цены, другим - низкие. Но эта борьба оказывает влияние не только на мировые цены на нефть, но и на состояние мировой экономики в целом.

Существует множество факторов, которые влияют на ценообразование. Так, еще в 1990-х годах в Институте энергостратегий мы выработали определенную модель прогнозирования цены, которой и сейчас пользуемся. Почти все прогнозы оказались верными. Учитывалось около 40 факторов - это конфликтные ситуации в мире, к примеру Ирак и забастовочные движения, положение на биржах и многие другие обстоятельства.

Отмечу, что нефтяники - народ основательный. Они планируют на десятилетия. Попробуйте проложить трубу в Европу из Ирана. Сначала надо утихомирить весь регион, лет на 25, сделать его стабильным, только потом зарыть трубу. При этом на все затратить два десятка миллиардов долларов. С усмешкой читаю и слушаю информацию в СМИ о том, что цены на нефть подскочили в связи с ситуацией с Ираном. Это чисто спекулятивная биржевая игра, но она никак не касается более глубинных основополагающих факторов.

По нашему прогнозу, в 2018 году будет снижение цены и оно продлится еще год. Никакой катастрофы не вижу, среднюю цену в этом году я назвал бы не ниже 55 долларов - вполне приличная цена для экономики России.

Но вместе с тем сохраняется сбалансированная цена в 50-60 долларов. Она позволяет и мировой экономике не быть придавленной, и в то же время дает возможность развитию сырьевых отраслей.

А.Оганесян: Как состояние мировой экономики влияет на цены и спрос на нефть?

Ю.Шафраник: Рост мировой экономики, безусловно, влияет на рост потребления. И рост потребления - это один из факторов, влияющих на цену. Несомненно, в ближайшие 15-20 лет спрос на энергоносители будет расти. По балансу энергоносителей он, конечно, будет меняться. В ближайшие десять лет динамика роста не будет такой, какой она была с 2000 по 2010 год, когда интенсивно развивалась экономика Китая.

А.Оганесян: Крупные европейские компании заключили миллиардные контракты с Ираном на добычу газа. Теперь они под ударом санкций Вашингтона. Насколько Европа готова отстаивать интересы своих компаний?

Ю.Шафраник: По моему мнению, найдется немного серьезных аналитиков, которые считают, что Европа, как и мы под Сталинградом, не сдастся. Возможно, Европа будет пытаться что-то сделать. Я же принадлежу к той когорте людей, которая считает, что чем крепче Европа, тем лучше для России.

Что же касается непосредственно иранского проекта, то европейские компании не вложили в него ни цента. Вот если бы десятки миллиардов уже были потрачены, то и компании, и Европа в целом так просто от него не отказались. На сегодняшний день имеются только подписанные соглашения, к которым можно вернуться, когда нормализуется ситуация в регионе.

А.Оганесян: У нас будет шанс в Иране?

Ю.Шафраник: Для нас всегда он был, есть и будет. Иран очень жестко отстаивает свои интересы, в первую очередь экономические. Иногда даже в ущерб себе. Иран никогда и никому проекты не раздает. Сейчас поступит, думаю, так же. Будь я их советником, предложил бы взаимодействовать с теми, кто будет вкладывать деньги - Россией, Китаем, Индией, и быстрее оживлять свою экономику.

Замечу, Иран как газовая держава оказывает влияние на регион от Европы до Индии. И, конечно, у него есть конкуренты - и Россия, и Катар, и Саудовская Аравия и др. Но любые противоречия можно снять путем переговоров - договариваться об объемах добычи газа и ценах на него. Таким образом, не ущемлять интересы друг друга, а давать развиваться. Это один подход. А второй - воспользоваться, пока возможно, конкуренцией.

США поступают так, как они поступают. Россия же готова к мирному взаимодействию с Ираном.

А.Оганесян: Вернемся в Европу. Население Германии сегодня тратит огромные средства на оплату электроэнергии. «Северный поток - 2» сэкономит им около 8 млрд. евро в год. Может ли американский СПГ вытеснить российский газ с европейского рынка?

Ю.Шафраник: На прямо поставленный вопрос, отвечу - нет. Доля российского присутствия в европейской энергетике выше 30%. Попробуйте ее убрать. Влияние американского СПГ, безусловно, будет. Оно уже есть, Америка радикально увеличила добычу газа за последние десять лет. А это уже повлияло на мировой рынок прямо или косвенно. Что касается Европы, то она чрезвычайно много выиграла, начиная с поставок газа с Ямала еще при СССР. В частности, ФРГ развила благодаря нашему газу не одну отрасль своей экономики.

А.Оганесян: Юрий Константинович, как вы считаете, Китай станет полем для конкурентной борьбы между Россией и США в плане поставок энергоресурсов?

Ю.Шафраник: Конкуренция с каждым днем будет только ужесточаться. Что касается Китая, то там создан баланс по видам энергетики, баланс по странам-поставщикам, баланс по тому, какой вид энергетики будет сейчас или в 2040 году. Все это достаточно жестко планируется. Главное, это выполняется. Мы поставляем 14% от требуемой им нефти. Это очень много. Можно думать о переговорах, но следует понимать, что китайцы не нарушат границы установленного ими баланса. Остальное необходимое количество нефти они будут закупать у других стран - нравится нам это или не нравится. Американская нефть составляет единицы процентов в поставляемых в Китай углеводородах. Хорошо, удвоят они - будет не 2%, а 4%. И это серьезно.

Сейчас Китай переживает другой переходный период: внутреннее потребление, переход от угля к естественным видам энергетики - от гидро до солнца, ветра, биомассы и т. д. Это все у них в балансе. И заметьте, даже закупая традиционные нефть и газ, китайцы делают ставку на естественные виды энергетики.

А.Оганесян: Мы, кстати, импортируем уголь в Китай?

Ю.Шафраник: Да. И раньше, и сейчас. Китай использует самое большое количество угля в мире. Правда, за последнее время потребление угля снизилось с 2 млрд. до 1,5 млрд. тонн. Потребление будет радикально снижаться. Мы потребляем 80 млн. тонн, Америка сегодня потребляет 350 млн. тонн угля.

А.Оганесян: В скором времени мир избавится от угля?

Ю.Шафраник: Я бы так не сказал. Технологии сжигания и технологическая очистка улучшаются. Может появиться термоядерная энергетика или водородный эффект. Мир развивается очень динамично. Вполне возможно, что в конце концов появятся не только в задумках, а в опробованных технологиях другие виды энергетики, на которые мы будем делать ставки. А в ближайшие десять лет уголь будет серьезной составляющей в мировой энергетике.

А.Оганесян: Юрий Константинович, с вашей точки зрения, в условиях санкций какую стратегию необходимо выбрать нашей стране в отношении производства и обслуживания оборудования для нефтяной и газовой промышленности России?

Ю.Шафраник: Можно привести в качестве примера несколько стран. Норвегия за 1970-1990 годы, то есть за 20 лет, с нуля создала серьезный сервисный сектор экономики. Сегодня они обладают необходимыми технологиями и оборудованием, особенно для подводной добычи нефти. Китай также, несмотря на потребности энергоресурсов для оживления и развития своей экономики, не пошел на то, чтобы отдать этот сектор за рубеж. Можно с уверенностью сказать, что в основном весь сервисный рынок Китая обеспечивается за счет внутренних ресурсов. И это дает импульс развитию промышленности.

Возьмем, к примеру, Казахстан, который имел к моменту развала СССР хорошую нефтяную промышленность, машиностроение. Сегодня мы там не увидим солидных казахских компаний, связанных с бурением, геофизикой, сейсмикой, нефтегазовым строительством. Мы не имеем права не отстаивать интересы в развитии своей промышленности. Это самая главная задача. Импортозамещение - первый принципиальный шаг, а дальше идет огромная работа. В сервисном направлении мы не потеряли российские приоритеты. Хотя нельзя совсем закрываться, надо впускать на свой рынок самые передовые технологии, которые позволят нам развивать нашу экономику, делать выгодным этот ее сегмент для привлечения зарубежных технологий.

На мой взгляд, это самая важная наша задача и в политическом плане.

А.Оганесян: Не так давно поступило предложение Президента Болгарии построить прямой газопровод из России. Как вы оцениваете перспективы этого проекта?

Ю.Шафраник: Крупные нефтегазовые проекты требуют ответственного подхода и гарантий их выполнения. Нужны гарантии Брюсселя. Да и сама Болгария, как сейчас Украина, с «Южным потоком» действовала себе в ущерб. Как только тогда сорвался проект, Болгария должна была потребовать и получить компенсацию. Однако этого она не сделала. Наша страна по отношению к Болгарии демонстрирует политическое терпение. Надеюсь, такая позиция России приведет к прорыву. Но, исходя из реальности, начиная данный проект, стоит придерживаться известного принципа: «Деньги вперед!»

А.Оганесян: Вы коснулись Украины. Какова судьба украинского транзита российских энергоресурсов?

Ю.Шафраник: Тяжелая. Более 20 лет назад мы подписали соглашение о совместной работе на нефтяных и газовых трубах. Но все пошло не так. Россия предлагала Украине различные совместные действия по газовому транзиту, которые защитили бы Украину. Ничего не реализовалось. В результате сейчас транзит через Украину упал. И как только начнет работать «Южный поток» или «Северный поток - 2», положение Украины еще больше ухудшится. Потребление там газа - не только российского - снизилось почти в три раза. Это показатель того, что экономика не развивается.

К тому же, в соответствии с нашими договоренностями, они получали льготы, да и потребляли энергоресурсов больше, чем могли оплатить. Все изменилось для них в худшую сторону, как только после известных неприятных коллапсов пришлось перейти к реальным рыночным (как в Европе) отношениям. Чем дольше Украина будет продолжать эту бесперспективную линию, тем больше она будет обременять этим вопросом Европу. Она просит надавить на Россию. Но ведь Россия - страна, на которую не так просто надавить. Прагматизм Европы в цифрах. Кроме того, техническое состояние трубопровода очень тяжелое. Нужны огромные деньги на приведение его в порядок. Это все связанные вещи. Даже не хочется это расшифровывать.

Очень прискорбно, кстати для нас в первую очередь, потому что десятки миллиардов вложены в «Северный поток», а сейчас в «Южный поток». Мы могли бы, имея твердые гарантии, более продуктивно использовать эти средства, поставляя газ через Украину и Белоруссию.

Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > interaffairs.ru, 30 июня 2018 > № 2666649 Юрий Шафраник


Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 30 июня 2018 > № 2660969 Денис Лавникевич

Белорусский поток. Москва готовится полностью отрезать Украину от газа

Денис Лавникевич, Деловая столица, Украина

Владимир Путин неожиданно заговорил о важности транзита газа через Белоруссию, а Газпром планирует капитально вложиться в белорусскую газотранспортную инфраструктуру.

Транзит «на подхвате»

19 июня в Минске на заседании Высшего госсовета Союзного государства России и Белоруссии рутинное однообразие переговоров неожиданно нарушил Владимир Путин. Он заявил, что роль транзита российского газа через Белоруссию в последнее время значительно возросла, но несколько слукавил насчет причин такого роста. По его словам, увеличение роли белорусского маршрута произошло из-за плохого состояния украинского. На самом деле причина в том, что запуск «Северного потока — 2» из-за введенных американцами санкций как минимум снова откладывается. Это значит, что Кремлю вновь придется договариваться с Украиной, через которую идет основной транзит (90 миллиардов куб. м в год).

Как указывает белорусское аналитическое издание Belarus in Focus, белорусский маршрут транзита не может служить альтернативой украинскому, но при строительстве дополнительных хранилищ и соответствующей модернизации магистральных путей способен подстраховать на 5-10 дней в случае острого конфликта Газпрома с Украиной.

Незадолго до саммита в Минске Газпром заявил, что до 2020 г. инвестирует в развитие газотранспортной системы Белорцуссии 2,5 миллиарда долларов, а в наращивание мощностей подземных газохранилищ — 1,1 миллиарда долларов. На заседании Высшего госсовета Союзного государства России и Белоруссии Путин подтвердил, что Газпром собирается вложить в белорусскую газотранспортную систему 3,5 миллиарда долларов в ближайшие два года. А страна вправе рассчитывать на скидки в цене на газ на два-три года (т. е. на 2020-2022).

Здесь важно понимать, что белорусская газотранспортная система самой Беларуси не принадлежит — Александр Лукашенко в два этапа продал ее Газпрому. Первые 50% принадлежащих Беларуси акций ОАО «Белтрансгаз» были выкуплены ОАО «Газпром» поэтапно, в 2007-2010 гг., за 2,5 миллиарда долларов с перечислением каждый год $625 млн за 12,5% акций. Сделка была заключена исходя из оценки рыночной стоимости ОАО «Белтрансгаз» в 5 миллиардов долларов, которую провел в 2006 г. банк ABN Amro.

25 ноября 2011 г. Газпром приобрел оставшиеся 50% акций ОАО «Белтрансгаз» за 2,5 миллиарда. 21 декабря 2011 г. председатель правления Газпрома Алексей Миллер сообщил о решении переименовать компанию в «Газпром трансгаз Беларусь». После этого Республика Беларусь осталась собственником только земли, по которой проложены российские газовые трубы. «Газпром трансгаз Беларусь» — монополист на белорусском газовом рынке. Компания эксплуатирует газопроводы общей протяженностью более 7 тысяч км (включая белорусский участок магистрального газопровода «Ямал-Европа»). По магистральным трубопроводам, проходящим по территории республики, идут транзитные поставки российского природного газа в Калининградскую область, Литву, Украину, Польшу.

Возвращение к «Ямал-Европе»

Весной 2013 г. Газпром неожиданно заговорил о строительстве газопровода «Ямал-Европа-2», который также пройдет по территории Беларуси. Причем озвучил идею этого строительства лично Владимир Путин на встрече с Александром Лукашенко 15 марта 2014-го в Санкт-Петербурге. Уже 3 апреля Путин на встрече с главой «Газпрома» Алексеем Миллером заявил о необходимости вернуться к проекту газопровода «Ямал-Европа — 2». По его словам, цель проекта — повышение надежности поставок газа в Польшу, Словакию и Венгрию.

«Мы в связи с „Северным потоком“ и „Южным потоком“ фактически отказались от проекта „Ямал-Европа — 2“. По „Южному потоку“ мы уже практически начали работы, и я просил бы вернуться к проекту „Ямал-Европа — 2“», — сказал тогда глава России. Руководитель Газпрома оказался готов к этому ценному указанию. «Мы прорабатываем варианты строительства газопровода по территории Белоруссии с пониманием того, что сегодня транзит через территорию Белоруссии по трубопроводу „Ямал-Европа“ является самым экономически эффективным», — ответил Миллер.

Он напомнил, что газотранспортная система Белоруссии сегодня находится в собственности Газпрома. «Для нас самым эффективным с точки зрения логистики является именно этот маршрут поставок газа европейским потребителям, — признал Миллер. — Анализ рынка показал, что мы могли бы ориентироваться на 15 миллиардов куб. м газа. И мы готовы приступить к разработке технико-экономического обоснования, приступить к началу предынвестиционной стадии».

К тому моменту российский газовый гигант уже просчитал возможные сроки появления нового трубопровода. «Проект мог бы быть введен в строй после того, как будут закончены работы по „Южному потоку“. Что касается сроков, это мог бы быть 2018-2019 год, — сказал тогда глава Газпрома. — И самое главное, что это будет стопроцентная надежность поставок в Восточную Европу, потому что, если говорить о поставках газа в Польшу, мы будем фактически поставлять из своей газпромовской трубы на границе Польши: фактически это бестранзитный вариант».

Конечно, словосочетание «бестранзитный вариант» звучит странно — получается, что Газпром уже рассматривает Белоруссию как российскую территорию? Но с поляками россиянам тогда удалось договориться. Главы «Газпрома» и компании EuroPol Gaz (Польша) подписали меморандум о том, что трубопровод «Ямал-Европа-2» пройдет через польскую территорию в Словакию и Венгрию. Пропускная способность нового газопровода составит не менее 15 миллиардов куб. м газа в год. (Мощность ныне действующего «Ямал-Европа» — 33 миллиарда куб. м/год.) EuroPol Gaz — собственник газопровода «Ямал-Европа» на территории Польши (684 км). Его основные акционеры — Газпром и польская компания PGNiG SA.

Протяженность нового трубопровода составит около 2000 км. По предварительным оценкам, он обойдется Газпрому в 5 миллиардов долларов — и это будет недорого, учитывая имеющуюся у Газпрома в собственности инфраструктуру по маршруту. В ходе строительства примерно 1,5-2 миллиарда долларов могут быть вложены в белорусский участок «Ямал-Европа — 2».

Что для Украины будет означать строительство Россией второй нитки газопровода «Ямал-Европа»? Скорее всего, если Кремль реально профинансирует этот проект, значит, там приняли стратегическое решение больше не договариваться с «Нафтогазом України» и вообще «попрощаться» с украинским транзитом. Формальный повод для этого есть: группа Wintershall, которая проводила инспекцию ГТС Украины, сделала заключение о том, что к 2019 г. эта система выйдет из строя.

Конечно, в реальности все не так плохо, однако такое заявление вполне сойдет для сторонников прекращения транзита российского газа через Украину. В цифрах все выглядит так: по расчетам старшего научного сотрудника Оксфордского института энергетических исследований Саймона Пирани, к 2024 г. Газпром сможет обеспечить полную загрузку «Северного потока — 2» и с учетом двух ниток «Турецкого потока» прокачивать в Европу около 180 миллиардов куб. м в год. Остается 10-15 миллиардов кубов, которые по-прежнему могли бы идти через Украину. Но если в Кремле решат полностью прекратить украинский транзит, то этот объем газа как раз можно будет перекинуть на «Ямал-Европа — 2», ведь его пропускная способность по плану составит требуемые 15 миллиардов куб. м в год.

Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 30 июня 2018 > № 2660969 Денис Лавникевич


Россия. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 29 июня 2018 > № 2684978 Виталий Казаков

Виталий Казаков: Тема геополитики в нефтянке получает больше внимания, чем заслуживает.

На вопросы «Нефти и Капитала» отвечает Виталий Казаков, директор программы «Экономика энергетики» Российской экономической школы.

«НиК»: Конкуренция на мировых нефтегазовых рынках растет. США уже обогнали по объемам производства нефти Саудовскую Аравию и, возможно, превзойдут Россию. Какие главные факторы определяют конкурентные преимущества добывающих стран на нефтяном рынке? Какова сегодня цена геополитических рисков?

– Тема геополитических рисков в нефтяной отрасли получает больше внимания, чем она заслуживает. Безусловно, такие риски существуют. Но они – лишь один из факторов, которые учитывают компании, принимая решения об инвестировании в тот или иной проект. Подходы добывающих игроков к определению нормы доходности и оценке рисков к проектам, реализуемым в Ираке и США, существенно различаются. Цены на углеводороды растут, если в добывающих странах происходят революции или войны, но подход инвесторов к нефтегазовым проектам, как правило, определяется доходностью. Эта ситуация не нова, она сформирована средой, в которой добывающие компании работают на протяжении последних десятилетий.

«НиК»: Возьмём международные нефтегазовые компании и национальных игроков. С какими трудностями сталкиваются они в настоящее время? Кто из них сейчас в большем выигрыше?

– Правильно делать акцент на сравнении частных и государственных компаний. С точки зрения экономиста, различия проистекают не из-за специализации игроков на добыче сырьевых ресурсов. История показывает, что в любом из секторов экономики ситуация с частными и государственными компаниями примерно одна и та же. Экономическая история любой страны и отрасли подтверждает, что, как правило, частные компании успешнее и эффективнее. В рентных индустриях, в частности нефтяном секторе, у государства есть большой соблазн быть собственником добывающих компаний. Но по показателям эффективности деятельности частные обычно выигрывают.

«НиК»: Какую стратегию нефтегазовой компании можно назвать успешной?

– Главный фактор успешной деятельности компании заключается в максимизации прибыли, приносимой акционерам, на протяжении длительного времени. У аналитиков нефтяной индустрии существуют разные оценки того, как будет развиваться мировая энергетика. Такие прогнозы могут серьезно повлиять на стратегию компаний. Если делать ставку на то, что в энергобалансе ничего не поменяется и нефть сохранит доминирующее положение на рынке энергоресурсов, нужно заниматься регулированием и ограничением предложения нефти, координацией усилий производителей с целью оказания давления на стоимость товара. Это то, чем занимается ОПЕК с момента своего образования и к чему в последние годы присоединилась Россия.

Но если принять во внимание прогноз быстрого развития возобновляемой энергетики, ограничение добычи с целью поддержания цены на нефть не является очевидной и правильной стратегией. Высокая стоимость углеводородов лишь приведет к форсированному переходу к ВИЭ, создаст дополнительные стимулы для поиска альтернативных решений.

«НиК»: Что происходило с экономикой нефтегазовых проектов в период низких цен в 2014-2016 годах? Какие направления в нефтегазодобыче сейчас привлекают инвесторов, а какие, наоборот, являются аутсайдерами?

– У меня не поворачивается язык назвать средний уровень стоимости нефти в коридоре $40-50, зафиксированном в эти годы, периодом низких цен. Россия вошла в XXI век при $20 за баррель нефти. Государственные чиновники в 1990-е годы ХХ века видели нефтяные цены $50 долларов за баррель во сне. Да, падение цен на нефть с уровня $100 стало шоком для рынка и компаний. Однако в историческом контексте первые десятилетия XXI века стали периодом высоких цен.

Оценивая экономику нефтегазовых проектов, важно учитывать, в какой стране, в каких налоговых условиях они реализуются, какие ресурсы разрабатываются. В России налогообложение устроено так, что чем выше цена на нефть, тем большую долю в стоимости каждого продаваемого барреля забирает себе государство. Сравнивая проекты, реализуемые в США и России, можно отметить, что для российских компаний цена на нефть не играет такой роли, как, например, для игроков, разрабатывающих американскую сланцевую нефть. Напротив, для бюджета российского государства стоимость нефтяного барреля – это очень важный показатель, в отличие от Соединенных Штатов.

Для отечественных нефтяных компаний одним из наиболее важных факторов является курс рубля, определяющий их затраты на нефтесервисные услуги.

Политэкономия российских проектов начинается с фактора доступности новых ресурсов: к тому, что могут получить «Роснефть» и «Газпром», нет доступа у других российских компаний. Интересная корреляция наблюдается во многих нефтедобывающих странах: чем проще геология и дешевле добыча нефти, тем сложнее получить компаниям к ней доступ; чем сложнее реализация проектов, тем проще режим недропользования и прозрачнее операционная среда. В странах ОПЕК, России нефтегазовая промышленность во многом политизирована, в отличие от США, Канады, Норвегии, где ситуацию на рынке определяет свободная рыночная конкуренция.

«НиК»: Раньше утверждалось, что газ станет главным источником энергии в XXI веке. Сейчас все больше говорят о веке электричества и росте электрификации. ВР прогнозирует увеличение межтопливной конкуренции. По мнению экономистов компании, к 2040 году на нефть, газ, уголь и ВИЭ будет приходится примерно по 25% в мировом топливном балансе. С точки зрения независимой экспертизы сможет ли ТЭБ настолько сбалансироваться к этому периоду?

– Неправильно противопоставлять условный «век газа» и «век электричества». Это не альтернативные сценарии. Природный газ в значительных объемах идет на нужды генерирующих энергокомпаний. Рост потребления газа – один из трендов в рамках повышения уровня электрификации. Если говорить о межтопливной конкуренции и рассматривать динамику потребления нефти, газа, угля и ВИЭ, нужно, прежде всего, отметить проигравшего.

Увеличение спроса на газ идет за счет вытеснения угля.

Потребление ВИЭ, ветро- и солнечная энергетика очень быстро растут, но это происходит с очень низкой базы. В перспективе уголь продолжит сдавать позиции.

Распределение долей между природным газом и ВИЭ – один из самых интересных вопросов ближайших десятилетий, за которым нужно тщательно следить.

Многие страны Европы, США, Китай, Индия ставят перед собой впечатляющие цели развития возобновляемой энергетики, этот тренд нельзя не замечать. Многие эксперты называют форсированное развитие ВИЭ новой энергетической революцией. Первое такое изменение в энергобалансе случилось при переходе с дров на уголь, затем уголь стали вытеснять нефть и природный газ. Каждый раз трансформация энергобаланса занимала порядка 30-40 лет. Если экстраполировать этот сценарий на нынешнюю ситуацию, то примерно через 20-30 лет мы сможем увидеть доминирование возобновляемых источников энергии.

Важным фактором остается тренд на удешевление производства ВИЭ и удорожание производства нефтегазовых ресурсов по мере исчерпания легких запасов углеводородного сырья. В случае с ВИЭ мы говорим о неисчерпаемом ресурсе, себестоимость производства которого определяют новые технологии в изготовлении ветряков и солнечных панелей.

Получение дешевой энергии становится технической задачей. Падение затрат на технологические процессы во многих отраслях современной экономики, как правило, идет по экспоненциальной кривой.

Об этом уже можно говорить и в отношении солнечной и ветроэнергетики, а также технологий хранения энергии – производства батарей.

«НиК»: За последнее время ряд инвестиционных и пенсионных фондов отказался от финансирования нефтегазовых проектов. В чем главные причины и как это может в дальнейшем повлиять на предложение нефти и газа на рынке?

– Эти события никак не повлияют на собственную инвестиционную активность нефтегазодобывающих компаний, разрабатывающих новые проекты. Пенсионные фонды лишь выходят из акционерного капитала этих игроков. Один акционер сменит другого, что никак не затрагивает свободный денежный поток и инвестиционные решения добывающей компании.

Но нельзя не отметить растущее значение фактора экологии, социальной сферы и эффективного управления, которым инвесторы стали отдавать приоритетное значение при определении отраслей и компаний, в которые они вкладывают деньги на долгосрочную перспективу.

Считается, что нефтяная отрасль – это слишком «грязное» направление. Но я не склонен переоценивать значение решений, принятых рядом пенсионных и инвестиционных фондов по уходу из отрасли.

«НиК»: Долгое время такие игроки, как ExxonMobil и ConocoPhillips, были лидерами мировой экономики. Но не так давно лидерство перешло к цифровым компаниям. Такие вековые столпы, как General Electric, быстро и внезапно вылетают из лидеров современной экономики, теряют капитализацию. Есть ли шанс у энергокомпаний, добывающих и сервисных игроков сохранить ведущие позиции в экономике XXI века? Есть ли шансы у национальных компаний из Китая и Саудовской Аравии?

– Опираясь на исторические закономерности, шансов у государственных компаний нет. Они никогда не были самыми инновационными и эффективными, плохо адаптировались к новым реалиям. История таких примеров не знает. Давайте проведем аналогию с бумагой. В Древнем Египте папирус, на котором писали, был предметом роскоши, драгоценностью, а сейчас остатки потребляемой бумаги – один из самых больших источников мусора и загрязнения окружающей среды среди производимых нашей экономикой.

Нефтегазовые государства и компании долго наслаждались получаемой рентой и доходами от добычи углеводородов.

Но сейчас ситуацию на рынке, в том числе энергетическом, начинают определять технологии, поэтому возвращения добывающих игроков в лидеры мировой экономики ожидать не стоит.

Беседовала Мария Кутузова

Россия. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 29 июня 2018 > № 2684978 Виталий Казаков


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674304 Алексей Анпилогов

Поможем США!

решение ОПЕК+ было взвешенным и правильным, если смотреть на него через призму американских интересов

Алексей Анпилогов

21-23 июня в Вене прошёл саммит ОПЕК+ (с участием России), на котором было принято решение об увеличении квот добычи нефти в рамках данного соглашения суммарно на миллион баррелей в сутки.

Начиная с октября 2016 года Россия активно сотрудничает с ОПЕК в рамках сделки по квотированию объёма добычи нефти. Тогдашнее решение России о сотрудничестве с ОПЕК принималось под давлением неблагоприятных обстоятельств — низкая мировая цена на "чёрное золото" вынудила нашу страну пойти на самоограничение добычи, хотя и без официального присоединения к картелю. Нынешняя же ситуация диаметрально противоположна событиям двухлетней давности — теперь России предлагают практически свободно нарастить добычу, но в качестве платы за это предлагают окончательно присоединиться к ОПЕК (инициатива исходит от Саудовской Аравии).

Плохо это или хорошо?

С одной стороны, предлагаемое России дополнительное квотирование позволяет формально нарастить экспортные доходы за счёт роста объёмов продаваемой на мировом рынке нефти, но такой сценарий возможен только при сохранении текущего уровня цен на энергоносители. Если же он существенно понизится, то суммарный баланс может оказаться и отрицательным. В ответ на решения саммита ОПЕК мировые цены одномоментно упали на 2%. Теперь для расчёта потерь нам достаточно понять, каковы же будут дополнительные объёмы российской добычи. Александр Новак, министр энергетики РФ, уже озвучил эту цифру — согласно его расчётам, в 2018 году наша страна может добыть 550 млн. тонн нефти, против 546,8 млн. тонн годом ранее, в рамках прежних квот "ОПЕК+" (ОПЕК+Россия).

Простая математика говорит нам, что цифры 550 и 546,8 отличаются лишь на 0,6% — то есть фактически Россия от новой сделки с ОПЕК только теряет, так как такой мизерный рост объёмов, перемноженный на падение цены на 2% явно даёт минус для экспортных доходов страны от продажи нефти. Незначительный рост добычи понятен: новые месторождения в Арктике, на Сахалине и в Восточной Сибири осваиваются долго и с высокими затратами, явно не поспевая за выбыванием старых мощностей в европейской части страны и в Западной Сибири. Скромная цифра роста в 3,2 млн. тонн в год — результат именно такой однобокой политики, когда запасы нефти берутся "взаймы" у новых поколений, чтобы обеспечить благополучие нынешних выгодополучателей.

Их список в целом тоже не тайна, для этого достаточно раскрыть смысл ещё одной цифры от министра Новака. Комментируя условия новой сделки он заявил, что "рост добычи в стране составит около 200 тысяч баррелей в сутки". В переводе на привычные нам метрические тонны — это около 27 тысяч тонн в день. Или, как вы можете сами посчитать — ровно 10 млн. тонн. Нестыковочка! Какая же цифра верна? 3,2 млн. тонн роста — или же 10 млн. тонн роста в год? А ответ прост до безобразия.

Добыча, скорее всего, вырастет именно на 3,2 млн. тонн. А продажи российской нефти на внешнем рынке, которые как раз и обсуждаются с ОПЕК, вырастут на все 10 миллионов! Следовательно, "недостающие" 6,8 млн. тонн нефти надо откуда-то взять.

Нетрудно догадаться, что брать их неоткуда, кроме внутреннего рынка. И эта догадка подтверждается ростом цен на бензин и дизтопливо. Вы хотели "рыночную экономику"? Вы её получили! Раз сырьё в дефиците, поскольку экспортные пошлины на него "обнуляются", то цены на него и, соответственно, на производимую из него продукцию, просто обязаны расти. "Недоедим, но вывезем!" — только теперь это касается не зерна, а нефти. Кстати, новый глава Счётной палаты, патентованный либерал Алексей Кудрин такую ситуацию одобряет: "Я думаю, что больших изменений в политике цен не произойдет, потому что решение ОПЕК+ было взвешенным". И ведь правду сказал! Только про мировые цены, а не про внутренние. Им-то расти и расти.

Ну а теперь поищем "позитив". Россия договорилась с ОПЕК. Более того, сделка с ОПЕК произошла по прямой просьбе США. Дональд Трамп через свой твиттер ещё 5 июня просил эту организацию увеличить добычу нефти на миллион баррелей в день, чтобы не допустить резкого роста розничных цен на бензин в Америке. Россия, напомню, в рамках этой просьбы берёт на себя 200 тысяч баррелей, а ещё 800 тысяч добавит непосредственно ОПЕК. Причём, утверждают, даже это будет проблемой, а реальная прибавка составит не более 600-700 тысяч барр./сутки. Проблемы ведь у всех одни и те же: старые месторождения, рост затрат, инерция отрасли. Но розничные цены на бензин в США — это ведь святое. Нельзя, чтобы они росли, это вам любой либерал скажет. Поэтому решение ОПЕК+, безусловно, было взвешенным и правильным. Если смотреть на него через призму интересов США, конечно.

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674304 Алексей Анпилогов


Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 26 июня 2018 > № 2653776 Юрий Корольчук

Нафтогаз решил шантажировать Европу

Предложения Нафтогаза пересмотреть условия кодекса газотранспортной системы и создать новый реестр потребителей газа — это шантаж Нафтогазом Еврокомиссии, европейских банковских структур

Юрий Корольчук, Корреспондент, Украина

Компания Укртрансгаз, которая входит в Нафтогаз Украины, заявила о несоответствии Кодекса газотранспортной системы (ГТС) европейским нормам и требует его просмотра регулятором (НКРЭКУ). Также Верховная рада Украины предприняла попытку принять решение об обязательном предоставлении облгазами информации о всех потребителей страны в единую базу Укртрансгаза.

Заявление Нафтогаза Украины о несоответствии кодекса газотранспортной системы европейским нормам перечеркивает все результаты газовой реформы на Украине. Ранее Нафтогаз принимал участие в обсуждении и принятии этого документа и компанию все устраивало. Фактически Нафтогаз свое позицией компрометирует и нивелирует изменения на рынке газа. Это должно стать сигналом правительства для кадровых выводов в отношении руководства Нафтогаза.

Также Нафтогаз продолжает лоббировать передел рынка поставок газа для населения и ТКЭ. Народные депутаты рассматривали правку к законопроекту №8086 «О национальной безопасности Украины», которая предусматривает обязательное представление облгазами информации о всех потребителей страны в единую базу Укртрансгаза. Парламент отклонил предложение.

Попытки Нафтогаза протолкнуть такое решение носит коррупционный характер, поскольку преследует исключительно желание «заработать дважды». Ведь реестр потребителей газа на Украине — абсолютно всех (13,5 миллиона домохозяйств) — уже был создан как один из этапов газовой реформы. Соответственно, компания «Укртрансгаз» предоставила каждому потребителю специальный номер или код.

Имеющаяся информация свидетельствует, что с отдельными народными депутатами пытались договориться представители Нафтогаза, чтобы «протащить» через Верховную раду Украины коррупционный законопроект. Ведь повторное создание реестра потребителей позволило бы Нафтогазу расходы от 200 до 400 миллионов гривен на создание «современной» системы реестра.

Вторая цель, которую преследуют в Нафтогазе, за счет такого реестра проводить собственный и никем неконтролируемый учет газоснабжения. Это может привести к увеличению суммы начислений для потребителей, а также вмешательства со стороны Нафтогаза в данные учета.

Инициатива Нафтогаза по реестру потребителей газа была бы понятна, если бы предусматривала создание единого реестра пользователей всех коммунальных услуг, а не только газа. В данном случае «Нафтогаз» просто хочет реализовать очередную коррупционную аферу.

За 4 года Нафтогаз и его руководство во главе с Коболевым деградировало от поддержки раздела (анбалдинга) Нафтогаза к нынешней упорной концентрации влияния на газовую отрасль. Показательным стало письмо главы представительства Евросоюза на Украине Хьюго Мингарелли к премьер-министру Владимир Гройсман, где констатируется факт отсутствия прогресса реформы рынка газа на Украине.

Предложения Нафтогаза пересмотреть условия кодекса газотранспортной системы и создать новый реестр потребителей газа — это шантаж Нафтогазом Еврокомиссии, европейских банковских структур. Нафтогазу не нравится, что ЕС придерживается линии реформы газового рынка и отказывается подыгрывать монопольным амбициям Нафтогаза. И, наоборот, ЕС заставляет Нафтогаз либерализовать рынок, развивать конкуренцию и, наконец, отделить от себя Укртрансгаз и Укргаздобычу. Ведь в противном случае в ЕС понимают, что Нафтогаз завалит реформу газового рынка Украины, а затем разрушит газовый рынок.

Украина > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 26 июня 2018 > № 2653776 Юрий Корольчук


Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > oilcapital.ru, 25 июня 2018 > № 2684979

Валерий Бессель: Кто лидирует в секторе ВИЭ и нужны ли ВИЭ России.

Запасов органического топлива хватит Земле лишь на 96 лет.

Ответ на это вопрос звучит просто – надо, потому как это неизбежно! Запасы органического топлива, находящегося в традиционных и нетрадиционных ловушках в земной коре, ограничены. На сегодняшний день доказанные запасы органического топлива по категории “Р90” (по классификации SPE-PRMS) составляют чуть более 1 трлн тонн нефтяного эквивалента (т.н.э.), углеводородного сырья – чуть более 400 млрд т.н.э. Казалось бы, ошеломляющие цифры. Но если учесть, что на сегодняшний день мир ежегодно потребляет более 11,2 млрд т.н.э. органического топлива и более 7,5 млрд т.н.э. углеводородного сырья, легко подсчитать, что запасов органического топлива хватит только на 96 лет, а углеводородного сырья – на 54 года (по методике подсчета коэффициента «reserves-to-production ratio»). Причем перспективы этих оценок никак нельзя назвать оптимистическими, так как потребление органического топлива и углеводородного сырья постоянно растет.

За последние 35 лет потребление органического топлива выросло в 1,87 раза, а углеводородного сырья – в 1,79 раза, и, по прогнозам компании British Petroleum, к 2035 году потребление органического топлива вырастет до 13-14 млрд т.н.э., а углеводородного сырья – до 9-9,5 млрд т.н.э.

Анализ значений коэффициента «reserves-to-production ratio», подсчитанного для нефти и газа в мире на период 1980-2016 гг., показал, что максимальное значение для природного газа, равное 62,2 годам, было достигнуто в 2001 году, а в настоящее время этот показатель снизился до 52,5 лет. Максимальное значение для нефти, даже с учетом постановки на баланс более 60 млрд тонн высоковязкой битуминозной нефти нефтяных песков провинции Атабаска в Канаде и пояса реки Ориноко в Венесуэле, равное 54,8 годам, было достигнуто в 2011 году, сейчас это значение снизилось до 50,7 лет.

Анализ статистических данных современной России за период 1990-2016 гг. указывает, что максимальное значение коэффициента для природного газа, равное 60,1 годам добычи, было достигнуто в 1997 году, а в 2016 году его значение снизилось до 55,7 лет. Для нефти значение этого коэффициента снизилось с 51,4 лет добычи в 1996 году до 27,1 года добычи в 2016 году.

С учетом ожидаемого экспертами в области нефти и газа снижения уровня добычи углеводородов в России в предстоящие 10-15 лет, перед ВИНГК России возникает необходимость предпринимать колоссальные усилия для удержания своих лидирующих позиций на энергетических рынках.

Эту задачу можно решить благодаря массовому развитию проектов альтернативной, в том числе и возобновляемой, энергетики, ресурсами которой очень богата наша страна. В отличие от традиционных запасов органического топлива, где на ограниченных площадях сосредоточены огромные запасы топлива, альтернативная энергетика – распределенная энергетика, и ее количественные показатели зависят от вовлекаемых в разработку площадей энергетических проектов. Этот факт ставит Россию в безусловно лидирующее положение из-за огромной территории в 17,1 млн кв. км, которая почти в два раза больше таких стран, как Китай, США и Канада.

Оценки технического потенциала солнечной и ветровой энергетики, проведенные специалистами кафедры «Термодинамики и тепловых двигателей» РГУ нефти и газа (НИУ) имени И.М. Губкина, показали, что ежегодно они составляют не менее 200 и 7 млрд т.н.э. соответственно.

Несмотря на рост производства возобновляемой энергии в мире за последние 20 лет – с почти 600 млн т.н.э. в 1995 году до 1258 млн т.н.э. в 2015 году, – доля ее пока очень не велика: 9,5% от общего уровня производства энергии. При этом мировым лидером по объему производства возобновляемой энергии является Китай (почти 350 млн т.н.э.), а по доле ВИЭ в производстве энергии – Бразилия (35,6%). Россия занимает значительно более скромные позиции: по объему производства мы находимся на 6-м месте в мире с уровнем производства 42,4 млн т.н.э., при этом доля производства ВИЭ в балансе энергопотребления равна 6,3% (такая же, как в США и Индии).

Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика > oilcapital.ru, 25 июня 2018 > № 2684979


Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 22 июня 2018 > № 2667211 Вагит Алекперов

Алекперов: нефть не должна превысить $100 за баррель.

Президент ПАО "ЛУКойл" Вагит Алекперов заявил о том, что российская компания придерживается консервативных ожиданий по динамике нефтяных цен, при этом отметив, что рост котировок выше $100 за баррель будет иметь негативные последствия.

Об этом глава "ЛУКойла" заявил в эксклюзивном интервью телеканалу "Россия 24" по итогам годового собрания акционеров, прошедшего 21 июня.

Вагит Алекперов отметил, что потенциальный рост цен на нефть выше $100 за баррель вновь приведет к появлению на рынке избыточного предложения после активизации разработки месторождений с высокой себестоимостью, а также более активному развитию альтернативных источников энергии. Кроме того, глава "ЛУКойла" отметил, что дальнейший рост нефтяных цен также может усилить социальную напряженность в различных странах из-за роста стоимости бензина.

– Как вы считаете, в следующем году будут достигнуты цены в $100 за баррель?

– Нет, я эту цифру даже не рассматриваю. Мы даже на ближайшие 10 лет ее не рассматриваем.

– Вы закладываете довольно консервативные оценки.

– Я бы хотел сказать, что не хотел бы прогнозировать цены на нефть по одной причине: потому что государство участвует в регулировании объемов производства, государство принимает решение о том, увеличить или сократить объемы производства. Мы только исполнители. Недра страны принадлежат государству. Мы выполняем любые инструкции, которые получаем от министерства энергетики. Поэтому сегодня трудно предсказывать цены на нефть. Но все-таки есть стабильный спрос, есть стабильный рост спроса, надо удовлетворять рынок.

– Эта неделя сейчас очень важна, потому что сейчас в Вене заседает ОПЕК+. Мы знаем, что Россия и Саудовская Аравия играют очень важную роль в этом объединении. К чему вы склоняетесь, пришло ли уже решение для отмены "заморозки" добычи?

– Должно быть принято решение. Мы ориентируемся больше не на объем потребления, а на то, как снижаются глобальные остатки (глобальные запасы нефти – прим. ред.). Они снижаются. Они сегодня ниже средних пятилетних уровней. Поэтому, конечно, нельзя допускать, чтобы стоимость нефти снова ушла за $100. Это снова даст толчок к развитию альтернативных источников энергии, к развитию низкорентабельных месторождений, для принятия решений по глубоководью. Мы должны стабилизировать рынок, сделать его предсказуемым. Это снова вызовет социальное напряжение.

[Рост цен] снова вызовет социальное напряжение. Мы же видели, как в России, как рост цен на бензин вызывает неудовлетворенность у населения. То же самое в США, то же самое в Европе. Мы должны думать о своих потребителях.

В рамках пресс-конференции по итогам годового собрания акционеров "ЛУКойла" глава компании отметил, что ожидает сохранения нефтяных цен на текущих уровнях:

"Я считаю, что цена до конца года сохранится между $70 и $75. Во всяком случае мы рассчитываем на это".

Россия. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 22 июня 2018 > № 2667211 Вагит Алекперов


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649176 Дмитрий Медведев

Заседание Правительства.

Основной вопрос повестки – о внесении изменений в Налоговый кодекс в части завершения налогового манёвра в нефтегазовой отрасли.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

На сегодняшнем заседании Правительства – целый ряд законопроектов.

Напомню, что в прошлый раз мы приняли ряд важных решений, которые касаются пенсионной и налоговой систем. Основной массив документов, законопроектов был рассмотрен. Большинство этих документов уже в Государственной Думе.

Я давал поручение на предыдущем заседании Правительства доработать законопроекты по налоговым вопросам, где оставались определённые разногласия. Речь идёт о документах, которые определяют основные параметры так называемого налогового манёвра в нефтегазовой сфере. Были проведены согласования, встречи с представителями отрасли. Сегодня мы обсудим доработанные документы. В самое ближайшее время их также нужно будет внести в Государственную Думу, чтобы коллеги смогли их рассмотреть до конца весенней сессии.

Налоговый манёвр – вернее, его завершающий этап – предусматривает поэтапное снижение экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты с 30% до нуля. Параллельно и также постепенно будет расти ставка налога на добычу полезных ископаемых – нефти и газового конденсата.

Эти изменения начнут действовать со следующего года – в течение ближайших шести лет. Чтобы они не создавали дополнительной нагрузки на цены, предлагается, во-первых, сохранить действующие льготы по НДПИ. Речь идёт о добыче нефти на новых морских месторождениях, а также о добыче газового конденсата, который используется для производства СПГ (сжиженного природного газа) на месторождениях в Ямало-Ненецком автономном округе. Кроме того, пониженные ставки НДПИ останутся для месторождений со сложными условиями: для выработанных месторождений, малых участков недр и для трудноизвлекаемой нефти.

Во-вторых, предлагается использовать механизм отрицательного акциза. Нефтеперерабатывающие заводы, где налажено производство высококачественного бензина и дизельного топлива не ниже пятого класса, получат вычет по акцизу на нефть. Хотел бы также подчеркнуть, что такой льготой смогут воспользоваться только те компании, которые поставляют нефтепродукты на внутренний рынок, по вполне понятным причинам.

В целом ситуация на рынке стабильна. Вчера мы говорили об этом на совещании у Президента. Меры, которые были приняты Правительством, дали эффект. Тем не менее нужно следить за всеми процессами, которые происходят на нефтяном рынке и на рынке бензина. При необходимости, как мы и договаривались, будем предпринимать дополнительные шаги.

Сегодня мы рассмотрим ещё два законопроекта, которые позволят перейти к принципу одного окна при взаимодействии с государственными органами. Это меры по снижению административной нагрузки на бизнес. Теперь не нужно отдельно отчитываться перед Росстатом. Достаточно будет направить один экземпляр бухгалтерского отчёта в Федеральную налоговую службу, причём в электронной форме. Налоговики станут вести федеральную базу налоговой отчётности и при необходимости делиться данными с другими ведомствами, для чего с информации, которая будет храниться в базе, снимается статус налоговой тайны. Но при этом контроль за отчётностью будет усилен.

Вносятся изменения в Земельный кодекс. Цель – навести порядок с определением правового режима земель различного назначения. У фермеров в этом случае появляется возможность строить дома на землях сельхозназначения. Разумеется, при определённых ограничениях – как по предельным параметрам домов, так и по запрету на перепродажу земли под этими домами. Люди, которые арендовали землю для личного подсобного хозяйства или огородничества, смогут выкупить её без торгов – при условии её надлежащего использования в течение трёх и более лет.

Кроме того, этот законопроект защищает интересы собственников. Если регламенты использования земли были изменены без согласования с ними, то убытки должны гаситься за счёт бюджета соответствующего уровня.

Новая система использования земель будет опираться на целый ряд документов. Это и градостроительные документы, и лесохозяйственные регламенты, положение об особо охраняемых природных территориях и некоторые другие.

Также мы сегодня рассматриваем пакет из трёх законопроектов, которые направлены на повышение эффективности и прозрачности государственных закупок.

О чём идёт речь?

Во-первых, для оформления результатов экспертиз закупок появляются единые требования. Это упрощает контроль за предоставлением недостоверных и заведомо ложных заключений.

Во-вторых, очевидно, что, если экспертиза носит ложный характер, она способна повлечь действительно опасные последствия. Это и хищения в сфере государственных закупок, и риски причинения вреда жизни и здоровью людей (когда, например, речь идёт об экспертизе лекарств), и другие последствия.

Для того чтобы влиять на эту ситуацию, в Уголовный кодекс предлагается ввести новый состав преступления. За предоставление экспертом заведомо ложного заключения устанавливается уголовная ответственность в этих случаях.

В-третьих, эксперты и представители экспертных организаций теперь будут нести также административную ответственность как должностные лица, если мы такие решения примем. Речь идёт о тех случаях, когда их действия не содержат уголовно наказуемого деяния. Там, соответственно, установлены штрафы, причём достаточно значимые – для компаний штраф, скажем, измеряется 150 тыс. рублей.

В повестке дня ещё два законопроекта, которые должны улучшить условия кредитования. Речь идёт о возврате заёмщику части страховой премии за неистекший период страхования, если заёмщик, то есть должник, досрочно погашает кредит. Сейчас банк зачастую отказывает в этом, ссылаясь на действующие правила, в том числе Гражданский кодекс.

Сегодня предлагается рассмотреть поправки в гражданское законодательство и законы, которые регулируют потребительские кредиты и ипотеку.

Это значит, что при принятии этих законопроектов у заёмщика в случае досрочного погашения кредита появится право вернуть часть денег, которые потрачены на страховку.

И некоторые другие вопросы у нас в повестке дня.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649176 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649175 Дмитрий Козак, Александр Новак

Брифинг Дмитрия Козака и Александра Новака по завершении заседания.

Из стенограммы:

Д.Козак: Вопросы, которые многократно обсуждались с отраслевым сообществом, с федеральными органами исполнительной власти и вчера у Президента Российской Федерации, сегодня их рассмотрение завершилось утверждением Правительством проектов федеральных законов, которые устанавливают условия завершения налогового манёвра.

Ещё раз напомню, что мы поэтапно, в течение шести лет, заменяем по 5% в год экспортную пошлину на нефть повышением налога на добычу полезных ископаемых. Для того чтобы демпфировать влияние этого манёвра на внутренний рынок нефтепродуктов, предусмотрено предоставление отрицательного акциза компаниям, которые осуществляют модернизацию нефтеперерабатывающих производств, берут на себя обязательство (кто не успел в предыдущий период завершить модернизацию) в течение трёх лет модернизировать производство. Это также относится к компаниям, которые попали под внешние ограничительные меры, принятые Соединёнными Штатами и Европейским союзом.

Кроме того, в случае если мировые цены будут очень высокими, и стимул у нефтяных компаний к повышению оптовых цен на нефть или у нефтеперерабатывающих производств – на нефтепродукты будет настолько высок, что компенсирующий, демпфирующий отрицательный акциз не сработает, предусмотрено право Правительства в форс-мажорных обстоятельствах, с тем чтобы не допустить галопирующий рост цен на моторное топливо, на временной основе вводить экспортные пошлины на нефтепродукты и на нефть. Это механизм, который, на наш взгляд, позволит нефтяной отрасли комфортно себя чувствовать и гарантирует, что мы сможем с помощью экономических мер регулировать изменение цен на моторное топливо на внутреннем рынке.

Очень важный момент. Мы неоднократно – и это связано не только с налоговым манёвром, но и с ситуацией на рынке нефтепродуктов – проговаривали все эти вопросы с представителями отрасли, с крупнейшими компаниями. Это очень важный момент, связанный со стабильностью государственного регулирования деятельности нефтяных компаний. И важно закрепить на ближайшие как минимум шесть лет стабильные условия работы для нефтяной отрасли, для нефтяников. Это огромный сектор нашей экономики, самый конкурентоспособный, инвестиционный цикл которого один из самых длинных. Важно иметь предсказуемые условия деятельности в этом бизнесе, предсказуемость прежде всего со стороны государства. Нефтяники приводили примеры, когда изменения за последние годы, прежде всего фискального законодательства, фискальных условий, измеряются десятками раз. Это недопустимо. Нам необходимо, чтобы государство так же, как во всех других отраслях, было прозрачно, предсказуемо и мы бесконечно не меняли бы эти условия. Это связано прежде всего с тем, что у компаний есть длинные кредитные линии, есть кредиты, которые выданы под конкретные бизнес-проекты, под конкретные бизнес-планы, и в случае, если мы производим радикальные неожиданные изменения, возникают просто дефолты по этим кредитам. Мы не можем тоже этого допустить.

Поэтому договорились зафиксировать в законодательстве не только эти условия, о которых я уже сказал, но и форс-мажор, когда это допускается. Форс-мажор в законе – это резкое повышение мировых цен на нефть, которые не позволяли сдержать внутренние цены на нефтепродукты. Это единственное основание для того, чтобы мы изменили фискальную нагрузку. Никакие дополнительные потребности бюджета, как это обычно бывает, ни решение каких-то социально-экономических задач, которые у нас возникают (а идей таких много, идей всегда больше, чем денег, денег хочется собрать больше), не являются основанием для изменения фискальных условий деятельности компаний.

А.Новак: Дмитрий Николаевич подробно сейчас уже изложил основные параметры налогового манёвра. Я, может быть, добавил бы только то, что в рамках механизма отрицательного акциза планируется дополнительная составляющая, которая будет учитывать логистическое отставание (географическое) нефтеперерабатывающих заводов, для того чтобы выравнять или приблизить экономические условия удалённых от рынков сбыта нефтеперерабатывающих заводов по сравнению с теми, которые находятся вблизи рынков сбыта или возле портов. Это тоже один из результатов разработки проекта закона, согласования его с Министерством финансов. И эта составляющая будет учтена.

В целом хотел бы добавить, что основной целью является более эффективное распределение таможенной субсидии, которая сегодня предоставляется в виде экспортной пошлины (и дифференциация её относительно нефти и нефтепродуктов), на стимулирование модернизации нефтеперерабатывающих заводов, на стимулирование целевого достижения рынка нефтепродуктов, то есть производства качественных автомобильных бензинов, дизельного топлива для потребителей в первую очередь в Российской Федерации – конечно, с возможностью экспорта продуктов на мировые рынки и конкурентоспособности наших предприятий на мировых рынках.

Также одной из целей является обнуление экспортной пошлины, чтобы к моменту введения единых рынков нефти и нефтепродуктов в Евразийском экономическом союзе (с 1 января 2025 года) у нас были единые, равные условия функционирования рынков нефти и нефтепродуктов внутри Евразийского экономического союза.

Вопрос: Учитывается ли при одновременном повышении НДПИ в рамках завершения налогового манёвра то повышение НДПИ, которое было предпринято в 2016–2017 годах?

Д.Козак: Учитывается повышение НДПИ, сохраняется до 2021 года.

Вопрос: А после 2021 года?

Д.Козак: После 2021 года закон этот вопрос не регулирует. Просто не продлевается дальше 2021 года в соответствии с этим законом.

Что касается дифференциации отрицательного акциза в зависимости от удалённости от внешних рынков сбыта, то этот вопрос в проработке, окончательного решения не принято. И сегодня рано говорить о том, какие заводы получат этот повышающий коэффициент, а какие нет. Ещё решение не принято. В протоколе заседания Правительства предусмотрено, что этот коридор – от 1 до 1,6. Повышающий логистический коэффициент будет варьироваться в пределах от 1 до 1,6. География этого повышения пока не определена. Ачинский завод точно попадает.

Вопрос: И Ангарский тоже попадает?

Д.Козак: Это пока предварительно, требует ещё обсуждения. Границы ценовых зон, зон доступности к портам ещё не определены. Мы договорились, и есть решение Правительства: ко второму чтению окончательно этот механизм применения дифференцированного отрицательного акциза разработать и внести в закон.

Вопрос: А что будет у нас с акцизами на нефтепродукты с 2019 года? И если будет плавающая ставка, то какая? Или если будет плавное повышение, то какое?.

Д.Козак: С 1 января с учётом отрицательного акциза размеры акцизов, которые были запланированы в 2018 году, будут восстановлены. То есть снижение акцизов, которое мы предусмотрели в настоящее время в качестве реакции на ситуацию на рынке нефтепродуктов, действует до 31 декабря 2018 года.

А.Новак: Они как бы считаются в соответствии с тем законом, который уже был принят ранее. И эти ставки будут действовать в соответствии с законом. А снижение действительно касалось только 2018 года.

Вопрос: Я правильно понимаю, что с 1 января 2019 года у нас акцизы на нефтепродукты повышаются реально в разы – с текущих 8 тыс. рублей за тонну по бензину повышаются до 12 тыс. рублей? Не потребует ли это новых очередных экстраординарных мер со стороны Правительства?

Д.Козак: Не потребует, потому что это всё компенсируется отрицательным акцизом на нефть.

Вопрос: Вы сейчас сказали про отрицательный акциз. Назывался плавающий акциз, отрицательный акциз, возвратный акциз. Это всё одни и те же определения? У нас сейчас будет действовать только один отрицательный акциз? Или предполагаются какие-то дополнительные меры поддержки в виде плавающего акциза?

Д.Козак: Два отрицательных акциза.

А.Новак: Планируется отрицательный акциз, который компенсирует отмену экспортной пошлины и увеличение НДПИ для того, чтобы компании сохранили свою налоговую нагрузку на уровне до начала налогового манёвра.

И второй – демпфирующий отрицательный акциз, он может либо применяться, либо не применяться в зависимости от ценовой конъюнктуры на мировых рынках, в зависимости от экспортной альтернативы. И предусматривается, что он может быть как положительным, так и отрицательным. По сути своей, этот дополнительный демпфирующий акциз коррелирует стоимость барреля, или тонны, нефти для нефтеперерабатывающего завода, чтобы она не сильно отличалась как в сторону повышения, так и в сторону понижения, что в свою очередь стабилизирует ситуацию с переработкой на нефтеперерабатывающих заводах и с входящей стоимостью нефти. Причём ко второму чтению в Госдуме будут дополнительные настройки, касающиеся механизма определения дополнительного демпфирующего отрицательного акциза. Более детально эти настройки мы доработаем ко второму чтению.

Вопрос: Форс-мажором может являться только экстренный рост цен на нефть? От какой планки в законопроекте начинается тот самый экстренный рост? От каких цен на нефть мы отталкиваемся?

Д.Козак: Эта планка является плавающей. Сегодня в действующем законе предусмотрено: в случае если в течение одного квартала мировые цены растут более чем на 20%. Тогда это форс-мажор, экспортный нетбэк становится очень существенным. Мы вынуждены будем применять этот механизм на временной основе до тех пор, пока ситуация этого требует. При этом он будет гибким. Мы договорились, что размер этой пошлины будет всегда обсуждаться с отраслевым сообществом. Он будет гибким, для того чтобы нивелировать стимулы к продаже нефти и нефтепродуктов на мировых рынках.

А.Новак: Я хотел бы обратить внимание (дополнительно к тому, что сказал Дмитрий Николаевич), что это право и возможность. Необязательно, что автоматически будут введены экспортные пошлины. Мы будем в Правительстве рассматривать и исходить из ситуации на рынках, из текущей ситуации, которая будет складываться как на внутреннем рынке, так и на внешних рынках.

Д.Козак: Можно привести пример сегодняшней ситуации, когда, несмотря на то что продолжает действовать диспаритет экспортных и внутренних цен, договорённости, которые достигнуты с нефтяными компаниями, не выполняются, хотя у Правительства в ближайшее время появится право на повышение экспортной пошлины. Но исходя из ситуации на рынке сегодня оснований для применения этого механизма нет. Однако наличие угрозы стимулирует к тому, чтобы нефтяные компании выдерживали этот паритет.

Вопрос: Вопрос касается вчерашнего совещания у Президента. Правильно ли мы поняли, что было предложение Президента, чтобы обязать нефтяников направлять часть нефти для НПЗ для последующей переработки и поставки на внутренний рынок? Или это неправильно?

Д.Козак: Не было ни поручения, ни предложения. Был вопрос, рассматривалось ли в Правительстве предложение о том, чтобы ввести обязанность нефтяных компаний поставлять на внутренний рынок нефть по определённым квотам. Рассматривалось, обсуждалось. Пока в настоящее время положительного решения по этому предложению не принято. Это вопрос и ответ.

А.Новак: Разрешите добавить. Здесь речь идёт и о том, что в настоящее время, как вы знаете, у нас равный доступ всех компаний имеется к экспорту нефти. Поскольку нефть экспортируется от добываемого объёма примерно в размере 44%, на сегодняшний день этот механизм регулируется возможностями нашей нефтетранспортной системы. И такое право есть у Министерства энергетики Российской Федерации – ежеквартально утверждать графики транспортировки нефти на экспорт. По сути дела, тем самым мы уже регулируем возможности экспорта. Соответственно, остальная добываемая нефть идёт на внутреннюю переработку на нефтеперерабатывающих заводах. Это первое.

Второе: во многих лицензионных соглашениях о разработке недр, особенно в последнее время, при конкурсах одно из условий, которое прописывается, это поставки в первую очередь для обеспечения потребности внутреннего рынка.

Д.Козак: Эти административные меры, это административное, по существу, регулирование рынка, мы обсуждали эти вопросы, – чрезвычайно сложный механизм администрирования, с огромными возможностями его обхода. И поэтому мы пришли к выводу о том, что те экономические инструменты, которые предусмотрены и в настоящее время, в качестве реакции на ту ситуацию, которая сложилась, и в рамках завершения налогового манёвра, – они необходимы, достаточны для того, чтобы Правительство могло оперативно реагировать на складывающуюся ситуацию.

Вопрос: Сегодня глава «Роснефти» Игорь Иванович Сечин сказал, что три причины подорожания бензина в стране – девальвация рубля, подорожание нефти и непривлекательность переработки нефти. Разве бизнес не должен тратиться на сдерживание цен в рознице? И согласны ли Вы с Игорем Ивановичем Сечиным?

Д.Козак: Что касается причин, то с Игорем Ивановичем мы согласны, это действительно так. Демпфирующий отрицательный акциз будет вводиться исходя из этих трёх критериев, потому что диспаритет возникает как раз в связи с мировыми ценами на нефть и курсом рубля. Этот диспаритет высчитывается прежде всего в рублях. С этими причинами мы согласны.

Что касается непривлекательности переработки – это связанные вещи. Непривлекательность связана с тем, что высокие мировые цены на нефть, высокие оптовые цены на нефть и выгоднее сегодня поставлять нефть на экспорт. Конечно, согласен.

Что касается размера акциза, мы договорились. Размер акциза, который будет увеличиваться, тоже является составной частью этого диспаритета, который будет учитываться при предоставлении отрицательного акциза. Здесь проблема соотношения положительного и отрицательного акциза лежит в плоскости бюджетного законодательства. Акциз – это ненефтегазовые доходы, которые поступают и могут использоваться на расходы. Отрицательный демпфирующий акциз – это акциз, который предоставляется исключительно за счёт нефтегазовых доходов, которые зачисляются в резервы Правительства Российской Федерации. И это не приводит к сокращению расходов федерального бюджета на решение социальных задач, на развитие инфраструктуры и так далее.

Вопрос: А какой будет эффект для бюджета в итоге от этого манёвра? Предполагаются ли там какие-то дополнительные доходы или выпадающие?

Д.Козак: 1,3–1,6 трлн рублей в течение шести лет. Это дополнительные доходы федерального бюджета.

Вопрос: Можно ещё уточнить: какой объём должны на нефтепереработку отправлять НПЗ? 10% была цифра.

Д.Козак: Такой квоты в настоящее время нет. Этим законопроектом это не вводится. Это договорённость, которая касается текущего года, с нефтяными компаниями. Они должны направлять на внутренний рынок не менее 20%. Мы договорились, что для целей биржевой торговли не менее 10%.

А.Новак: Я так понял, вопрос был связан скорее всего с тем, в каком случае получат отрицательный акциз наши заводы нефтеперерабатывающие на сырую нефть. Правильно: это в случае, если не менее 10% автомобильных бензинов производят данные заводы.

Вопрос: А акцизы получат заводы? Или нефтекомпании по давальческой схеме?

Д.Козак: Заводы.

Вопрос: Получается, компании, которые поставляют нефть на переработку и потом получают нефтепродукты, не получают возвратного акциза?

А.Новак: Получают нефтеперерабатывающие заводы, с тем чтобы демпфировать рост цены на нефть входящую.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > premier.gov.ru, 21 июня 2018 > № 2649175 Дмитрий Козак, Александр Новак


Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 20 июня 2018 > № 2674264 Алексей Анпилогов

Проигранная «перемога»

апелляционный суд стремится ограничить Нафтогаз в возможности последующего шантажа Газпрома

Алексей Анпилогов

Апелляционный суд округа Свеа (Швеция) 13 июня удовлетворил ходатайство ПАО "Газпром" и вынес приказ о приостановлении исполнения решения Стокгольмского арбитража от 28 февраля по спору между Газпромом и «Нафтогазом Украины» в рамках контракта на транзит газа через территорию «незалежной».

Данное решение апелляционного суда останавливает все процессы по аресту активов российской газовой компании: по итогам двух предыдущих арбитражных разбирательств в Стокгольме баланс требований составил 2,6 млрд долл. не в пользу Газпрома. Приостановка судебного решения и возможный проигрыш дела в апелляционной инстанции не устраивают уже украинский Нафтогаз, поскольку руководство украинской компании стремится получить результат по аресту российского имущества немедленно — для того, чтобы вести переговоры с Газпромом уже с «позиции силы». С этой целью «Нафтогаз Украины» уже оспорил в апелляционном суде Швеции остановку выполнения решения Стокгольмского арбитража. Но вряд ли шведский суд пойдёт на какие-либо нарушения формальной процедуры, поскольку такой шаг поставит под удар уже всю шведскую систему международного арбитража и её устоявшуюся репутацию.

В связи с «несговорчивостью» шведских судей коммерческий директор Нафтогаза Юрий Витренко уже разразился истерическим заявлением, в котором он решил воззвать к моральным категориям, достаточно далёким от коммерческого спора двух компаний. На своей персональной странице Витренко написал, что российская компания «должна каждой украинской семье 4,4 тысячи гривен» (около 9 тысяч рублей) и якобы старается обжаловать данное решение «нечестным путём».

Конечно же, на деле именно Нафтогаз последовательно загоняет в долги украинских граждан, заставляя их платить всё более высокую цену за газ, несмотря на фактическое снижение цены Газпромом по итогам Стокгольмского арбитража. Данный процесс повышения тарифов Нафтогаза не прерывался ни на миг, несмотря на то что стоимость газа по российско-украинскому контракту сейчас составляет лишь около 260 долл. за тысячу кубометров, в то время как остро критикуемый прошлый контракт подразумевал цену в 400 долл. Наиболее же пикантным моментом является тот, что в Европе Нафтогаз покупает голубое топливо дороже, чем у Газпрома, переплачивая от 20 до 30 долларов за европейский реэкспорт. Но виновата в такой глупой политике, согласно утверждениям украинских горе-менеджеров, конечно же, именно Россия.

Столь же неустойчива ситуация и в отношении виртуальной «победы» украинского Нафтогаза в части повышения платы за газовый транзит. Основная претензия Газпрома, с которой он пошёл в апелляцию, состоит в том, что в решении Стокгольмского арбитража был нарушен «принцип зеркальности». При вынесении решения о снижении объёмов закупок газа Украиной арбитраж принял во внимание тяжёлое положение украинской экономики. В то время, как в решении о «недостаточности» транзита Газпрома через территорию Украины положения контракта, которые прямо увязывали объём такого транзита с фактическими продажами природного газа в Европе, во внимание приняты не были. Таким образом, Газпром в решении суда присудили транспортировать через Украину те объёмы газа, на которые в европейских странах не было покупателей.

Решение апелляционного суда Швеции о приостановке выполнения Стокгольмского арбитража свидетельствует о серьёзности данных аргументов Газпрома — в противном случае апелляция прошла бы в формальном режиме, никак не влияя на процессы, связанные с обеспечением претензий. В существующем же варианте развития событий, судя по всему, апелляционный суд стремится ограничить Нафтогаз в возможности последующего шантажа Газпрома и пытается продолжить судебный процесс в максимально равных условиях.

На сегодня окончательный результат апелляционного слушания спора Газпрома и Нафтогаза остаётся неясным. Изначальное желание стокгольмских арбитров, которые старались полностью переложить все обязательства на плечи Газпрома, не сработало. Российский газовый концерн справедливо отказался оплачивать желание европейцев возложить всё бремя за «кормление» Украины на Россию, предложив учесть фактическое состояние изменившегося газового рынка Европы. При этом никуда не делась и критическая зависимость Европы от российского газа. Если для Украины принципиально возможны обходные маршруты, исключающие её как критический элемент транзита, то исключение Газпрома с европейского газового рынка сегодня практически нереально: он обеспечивает более трети всего потребления газа европейскими странами. Ну а «пилить сук, на котором сидишь» при таких раскладах — желание явно патологическое.

Поэтому наиболее вероятным решением апелляции представляется некий судебный компромисс, в рамках которого обязательства Газпрома перед Нафтогазом будут или значительно снижены, или даже полностью устранены. Зато «майдауны» зарежут последнюю курицу, нёсшую им золотые яйца: после 2020 года транзитные объёмы поставок через «незалежную» ГТС могут снизиться до 10—15 млрд кубометров вместо нынешних 70 млрд и стать экономически нецелесообразными для самой Украины.

Россия. Украина. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > zavtra.ru, 20 июня 2018 > № 2674264 Алексей Анпилогов


Нидерланды. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 18 июня 2018 > № 2684982 Седерик Кремерс

Седерик Кремерс: Shell остается в России.

О работе международного концерна Shell в условиях антироссийских санкций «НиК» расспросил председателя концерна в России Седерика Кремерса.

На сегодняшний день российские нефтегазовые проекты больше всего подвергаются геополитическому давлению. Санкционный режим не способствует развитию международной кооперации, но мировые концерны не стремятся покинуть российский рынок. Они стараются развивать свой бизнес в России, планируя расширение присутствия во многих секторах добычи и переработки углеводородного сырья. Как работает международный концерн Shell в условиях антироссийских санкций, «НиК» расспросил председателя концерна в России Седерика Кремерса.

«НиК»: Каковы Ваши впечатления от работы на посту главы Shell в России? В каких регионах и на каких объектах удалось побывать за это время?

– С точки зрения нефтегазовой индустрии Россия – страна уникальных возможностей. Это касается и традиционной добычи нефти и газа, и проектов по сжижению природного газа (СПГ), и сегмента downstream – розничной продажи топлива, производства смазочных материалов. Однако вместе с этими возможностями существуют и определенные сложности, в том числе и геополитические, которые приходится учитывать.

Надо сказать, мой первый год работы в России в этой должности еще не закончился. За 9 месяцев работы в Москве я часто летал на встречи с партнерами в Санкт-Петербург, несколько раз посещал объекты проекта «Сахалин-2», неоднократно был в Западной Сибири на Салымских месторождениях. Ездил и в Торжок, где у нас работает завод по производству смазочных материалов. Но Россия – большая страна, так что пока я видел мало.

«НиК»: Каковы планы Shell по развитию Салыма, в том числе в части новых технологий нефтедобычи и утилизации попутного газа?

– Прежде всего хотел бы отметить, что «Салым Петролеум Девелопмент» – это чрезвычайно эффективная компания, которая постоянно совершенствуется, ищет и внедряет новые технологии для поддержания добычи и повышения эффективности разработки месторождений. Приведу такой пример. Когда принималось инвестиционное решение по освоению Салымских месторождений, прогнозировалось, что в течение ряда лет будет происходить снижение добычи, а в текущем, 2018 году, добыча будет остановлена. Однако компании удалось стабилизировать добычу и уже 4 года удерживать ее на одном уровне. Более того, с учетом успешной геологоразведки и новых находок на месторождениях мы ожидаем, что в ближайшие 2-3 года добыча еще вырастет.

Мы рассматриваем различные технологии, которые помогут увеличить добычу нефти. Ключевая из них – технология ASP. Это химическое заводнение пласта с помощью смеси щелочей, поверхностно активных веществ и полимеров.

Технология уже использовалась в США, Канаде и Китае. На Салыме в рамках пилотного проекта с помощью ASP несколько лет успешно велась добыча, произведено 3 тыс. тонн нефти. Сегодня компания анализирует результаты этого пилотного проекта и рассматривает, как от него можно перейти к полномасштабному использованию технологии ASP. «Салым Петролеум» обсуждает такую возможность с госорганами России. Дело в том, что, хотя это достаточно многообещающая технология, для того, чтобы она была экономически жизнеспособна, мы думаем, будут необходимы налоговые стимулы. Надеюсь, что нам удастся найти налоговую модель, которая позволит увеличить инвестиции и приступить к внедрению этой технологии.

Что касается попутного газа, то с самого начала проекта мы очень эффективно утилизировали его, с коэффициентом 99%. Построена установка переработки ПНГ, она эксплуатируется нашим партнером компанией «Блю-Лайн Проджект». На этой установке удаляются тяжелые фракции, после чего газ используется для производства электроэнергии.

«НиК»: По проекту «Сахалин-2». Чем интересен проект третьей очереди (разработанный Shell Global Solutions International и «Гипрогазцентром») с точки зрения инновационного развития проекта «Сахалин-2» и в целом для российской нефтегазовой отрасли?

– В нашем недавно вышедшем прогнозе развития рынка СПГ указывается, что в ближайшие два десятилетия ежегодный рост спроса на энергию в мире составит 1%. Рост спроса на газ, во многом вызванный необходимостью снижения выбросов СО2 и улучшения качества атмосферного воздуха, будет в два раза выше – 2% в год. Причем в Азии спрос будет расти еще быстрее – на 3% в год.

В мире много стран, где нет трубопроводов, соединяющих их с центрами добычи, – например, Китай, Индия, страны Юго-Восточной Азии. Для их снабжения газом прекрасно подходит СПГ.

Поэтому мы ожидаем, что спрос на СПГ будет расти на 4% в год. Это открывает большие возможности для всех участников рынка, включая Россию.

Россия, с моей точки зрения, пока еще не так хорошо представлена на рынке СПГ, как должна быть.

Именно поэтому мы работаем над проектом третьей очереди завода на Сахалине. У него очень выгодное географическое положение, вблизи ключевых азиатских рынков. Проект «Сахалин-2» к тому же можно назвать «законодателем мод» в Shell, мы считаем его одним из наиболее эффективных СПГ-проектов. Он использует технологию двойного смешанного хладагента (Double Mixed Refrigerant, DMR), которая позволяет увеличить эффективность за счет холодного сахалинского климата. Энергоэффективность завода на Сахалине в целом на треть выше, чем в среднем у заводов СПГ.

Проект третьей линии основан на тех же технических решениях, что были использованы для первых двух. Это связано как со снижением затрат и повышением конкурентоспособности завода для эффективного строительства и эксплуатации, так и с тем, чтобы специалисты, которые будут работать на нем, были заранее знакомы с производственными процессами, а при обслуживании использовались унифицированные запасные части и оборудование. Это не означает, что никакого развития не происходит. Мы непрерывно работаем над усовершенствованием всех процессов. К примеру, при проектировании мощность первых двух линий была установлена в 9,8 млн тонн в год, однако благодаря программе оптимизации завод сегодня производит 11,5 млн тонн СПГ.

«НиК»: Каковы расходы Shell на научную и технико-внедренческую деятельность по развитию технологий производства и транспорта СПГ?

– Хотел бы начать с того, что в 2016 году мы создали новое подразделение в Shell, которое называется New Energies. Оно занимается двумя стратегическими направлениями – новыми видами топлива и новыми методами генерации электричества. В наших технологических центрах по всему миру ведутся исследования как по этим, так и по более традиционным направлениям нашего бизнеса с целью снижения затрат и повышения качества нашей операционной деятельности.

Мы отдаем себе отчет, что какие-то прорывы в новых технологиях не обязательно будут достигнуты в наших лабораториях, поэтому также работаем в связке с партнерами, небольшими независимыми исследовательскими компаниями.

Для иллюстрации – четыре направления нашей работы по новым видам топлива.

Первое – биотопливо. Мы производим в Бразилии биотопливо первого поколения из сахарного тростника, а в Индии запустили пилотный проект по производству биотоплива из отходов и биомассы, им сразу можно заправлять автомобиль. Эта абсолютно новая технология позволяет не занимать сельскохозяйственные земли под биотопливо.

Второе направление – водород. В Германии мы создали партнерство, цель которого – строительство 400 водородных заправочных станций, и работаем с другими компаниями, в том числе с автопроизводителями, над внедрением водородного топлива.

Электромобили. Мы считаем их важнейшим направлением будущего развития легкового транспорта. Начата программа по установке зарядных устройств на наших АЗС в Европе, в том числе и в России. А еще в прошлом году мы купили компанию New Motion, у которой около 30 тысяч зарядных пунктов по всей Европе.

Особенно перспективным выглядит использование СПГ для транспорта – как морского, так и тяжелого дорожного. В свете последних решений Международной морской организации (International Maritime Organization, IMO) о снижении выбросов серы, судовладельцы пересматривают свое отношение к тяжелому судовому топливу с высоким содержанием серы и перед СПГ открываются очень большие возможности. Shell активно сотрудничает с судоходными компаниями, владеющими круизными судами, танкерами, контейнеровозами, баржами и т. п., для оптимизации технологий работы двигателей на СПГ и для создания системы бункеровки по всему миру.

Как пример – сотрудничество с компанией «Совкомфлот». Сейчас она строит шесть нефтетанкеров, которые будут работать на СПГ. Технологию мы разрабатывали для них совместно. Shell будет обеспечивать бункеровку СПГ, кроме того, мы зафрахтовали два из этих танкеров для транспортировки своей нефти. Первый из них будет спущен на воду в ближайшие недели.

Еще одна новация, которая, возможно, менее видна, – использование СПГ для грузового автотранспорта, в том числе и в России.

В качестве примера могу привести Китай, где на дорогах есть уже более 300 тыс. единиц грузового автотранспорта, работающего на СПГ, и работает 2 тыс. СПГ-заправок. Эта тенденция уже заметна и в Европе, где построено более сотни таких заправок. С нашей точки зрения, это очень перспективное направление.

Если говорить о затратах, то на НИОКР в среднем сейчас мы тратим около миллиарда долларов в год.

«НиК»: Каковы планы Shell в отношении проекта «Балтийский СПГ»? Какие задачи по проекту решаются в настоящее время совместно с «Газпромом»? В какой стадии подготовка ТЭО, каковы предполагаемые сроки запуска проекта?

– Недавно Shell совместно с «Газпромом» закончил технико-экономическое исследование по проекту, и сегодня мы готовы приступить к следующему этапу – предпроектным работам (pre-FEED). Для «Балтийского СПГ» разработана надежная техническая концепция. Предполагается, что сырьевой газ будет поступать из трубопровода единой системы газоснабжения РФ с подачей на завод по сжижению в районе порта Усть-Луга. Расположение в Ленинградской области выгодное, позволяет реализовывать проект конкурентоспособным образом, кроме того, это недалеко от ключевых рынков. Поэтому мы считаем, что с экономической точки зрения «Балтийский СПГ» может быть более конкурентоспособен, чем альтернативные проекты в Мексиканском заливе США или в Арктике.

Первоначальный дизайн предполагает две технологические линии общей мощностью 10 млн тонн в год. Мы думаем, что при правильных технических решениях может быть оправдана и большая мощность, до 13 млн тонн. Ну и, конечно, в будущем не исключена возможность и дальнейшего расширения.

Хочу отметить одно важное концептуальное изменение. При реализации этого проекта мы хотим фундаментально изменить подход к проектированию.

При проектировании завода и выработке технических решений мы намерены преимущественно использовать российские нормы и стандарты и спецификации оборудования. Это значительным образом упростит участие российских поставщиков и подрядчиков в работах по проекту.

Мы уверены, что такой подход будет востребован и для других подобных заводов на территории России и приведет к возникновению российской СПГ-индустрии, поставляющей оборудование и услуги для этого сектора. Для нас это означает вклад в программу импортозамещения и кардинальное повышение уровня российского участия, что благоприятно скажется на экономическом развитии. Нужно сказать, что мы во всех странах стремимся максимально способствовать экономическому развитию. Кроме того, в среднесрочной и долгосрочной перспективе локализация производства позволяет снижать проектные затраты.

«НиК»: Пока еще рано говорить о сроках реализации «Балтийского СПГ»?

– Да, пока рано.

«НиК»: В декабре 2017 года в Самаре был открыт 250-й АЗК Shell в России. Какие регионы и направления сегодня приоритетны для открытия новых АЗС? Какое количество станций планируется к открытию в ближайшей перспективе?

– Наша сеть АЗС в России быстро развивается. Пять лет назад у компании было всего 100 станций, сегодня уже более 260.

В течение этого года мы планируем открыть еще 40 АЗС и к концу года выйти на число 300. В перспективе мы намереваемся это количество довести до 600 станций.

К приоритетным регионам развития автозаправочного бизнеса сегодня мы относим Северо-Западный, Центральный, Приволжский и Сибирский федеральные округа. Нужно отметить, что не только увеличивается число станций, но и растут продажи топлива. В целом сегодня средний рост продаж на одну АЗС у нас составляет 8% в год.

«НиК»: Насколько отстает плотность розничной сети Shell в России от европейских стандартов компании?

– Их не совсем корректно сравнивать, поскольку у европейских стран и России разные географические масштабы, плотность населения и т. д. Но если говорить о стратегии развития бизнеса, то мы хотим, чтобы в каждом российском городе, где Shell открывает АЗС, наша доля рынка была достаточно большой.

«НиК»: На рынке есть легенда, что нефтепродукты для АЗС Shell завозятся из Нидерландов и Великобритании. Если это не так, то где компания берет топливо для фирменных автозаправочных комплексов?

– Топливо, которое мы продаем на АЗС, состоит из базового топлива и присадок. По соображениям коммерческого характера я не могу вам назвать конкретные НПЗ, откуда мы получаем базовое топливо. Скажу лишь, что все они – российские. Наше конкурентное преимущество в том, что мы выбираем очень надежных, качественных поставщиков, которые могут обеспечить, в том числе и с нашей помощью, высокий контроль качества топлива. В Shell работает система непрерывного контроля, охватывающая всю производственно-сбытовую цепочку: завод – транспортировка – хранение – перевозка и непосредственно разгрузка на АЗС. Этой системой мы пользуемся во всех странах мира.

«НиК»: Не изменился ли интерес Shell к развитию проекта «Северный поток – 2»? В свое время концерн позиционировал себя как одного из пяти заинтересованных инвесторов?

– Наше отношение к проекту не изменилось. Мы считаем, что «Северный поток – 2» – проект, нужный европейским потребителям, а для нас это хороший бизнес-проект.

Сегодня развитие энергетических рынков Европы обусловлено необходимостью снижать выбросы СО2, из структуры энергетики выводится уголь. В связи с этим, по нашей оценке, спрос на газ в течение 20 лет останется примерно на одном уровне, при этом добыча газа на европейских месторождениях сокращается. Поэтому потребуется газ из других источников.

Если говорить о моей родине, Голландии, правительство недавно приняло решение значительно сократить объемы добычи на крупнейшем месторождении «Гронинген». Пока поставлена промежуточная цель снизить добычу ниже уровня 11 млрд м3. А ведь совсем недавно тут добывалось 50 млрд м3.

Я думаю, что разрыв между спросом и предложением в Европе будет покрываться как трубопроводным газом, так и СПГ. Трубопроводный газ самый дешевый, большая часть спроса будет покрываться именно им. СПГ также будет играть важную роль с точки зрения обеспечения энергобезопасности региона.

С точки зрения европейского потребителя, чем больше будет поставляться газа, тем лучше. Поэтому «Северный поток – 2» – хороший коммерческий проект, направленный на удовлетворение потребностей европейских потребителей.

«НиК»: Shell располагает современным заводом по производству масел и смазок в Торжке. Планируете ли вы развивать этот сегмент бизнеса – например, заниматься подготовкой судовых масел в российских портах?

– Да, мы нацелены развивать сектор смазочных материалов, в этом секторе российский рынок является одним из ключевых рынков для Shell. В ближайшие 10 лет мы планируем удвоить объемы реализации смазочных материалов на территории РФ и довести их до 200 млн литров. Мы рассматриваем возможности расширения поставок в различные сектора промышленности, в том числе и для судового применения. При условии, что эти поставки будут приносить экономический эффект.

«НиК»: Рассматривает ли Shell варианты расширения участия в авиазаправочном бизнесе?

– Заправка самолетов в России – это очень перспективный рынок. Да, мы рассматриваем возможности работы в этом бизнесе, сейчас пока не могу говорить о деталях.

«НиК»: Насколько ощутимо для проектов Shell влияние санкций, введенных против России?

– Мы начали нашу беседу с того, что в России открыты огромные возможности, но параллельно существуют и сложности, которые приходится учитывать. Меня часто спрашивают, какие риски при работе в России. На такой вопрос я обычно отвечаю, что единственное, что не дает мне спокойно спать по ночам, – вопросы, связанные с безопасностью людей на производстве, безопасностью как наших сотрудников, так и сотрудников компаний-партнеров. Моя цель в том, чтобы после смены все сотрудники и подрядчики возвращались живыми и здоровыми.

Если говорить о санкциях, то это область, за которой мы очень внимательно следим, ситуация может меняться быстро. Мы тщательно обеспечиваем строгое соблюдение Shell режима действующих санкций.

Поэтому для нас сейчас недоступны определенные сферы деятельности.

В частности, мы не можем работать на арктическом шельфе, в области глубоководной добычи и освоении нетрадиционных запасов углеводородов, включая сланцевые. Однако, несмотря ни на что, мы продолжаем деятельность и стремимся ее развивать там, где это не противоречит санкциям. Мы хотим работать в России и развивать наш бизнес совместно с основными партнерами – «Газпромом» и «Газпром нефтью».

В завершение хочу сказать то, что я обычно говорю нашим сотрудникам: бывает нелегко, особенно если появляются новые санкции, но не забывайте, что Shell начал работать в России более 125 лет назад и эти годы тоже были не всегда простыми. Уверен, мы останемся в России и продолжим работу.

Текст: Екатерина Дейнего, Николай Манвелов

___________________________________________________________________________________

Седерик Кремерс, председатель концерна Shell в России. Биографическая справка

Профессиональную карьеру в Shell Седерик Кремерс начал после окончания Роттердамского университета Эразма в Нидерландах. Он занимал различные позиции в финансовых и коммерческих подразделениях в Upstream (геологоразведка и добыча) и Downstream (переработка и сбыт).

В 2004 году Седерик возглавил одно из финансовых направлений совместного предприятия Shell в Нигерии. В 2007-2011 годах сначала возглавлял отдел финансовых и бухгалтерских операций, а затем занимал должность вице-президента по финансам в Upstream Americas в Хьюстоне, США. В 2011-2014 годах занимал должность директора глобального финансирования предприятий по производству базовых и промежуточных химических продуктов. С января 2013 года Седерик был генеральным директором компании Shell Chemicals Europe. С середины 2014 по середину 2015 года он возглавлял восстановительные работы на нефтехимическом комплексе «Моердайк». В июле 2015 года Седерик был назначен вице-президентом по коммерческим вопросам и развитию бизнеса в азиатском регионе.

В сентябре 2017 года Седерик Кремерс был назначен на должность председателя концерна Shell в России.

Профиль Shell

Shell ведет хозяйственную деятельность по четырем направлениям: геологоразведка и добыча углеводородов (Upstream), комплексное освоение ресурсов природного газа, включая производство СПГ (Integrated Gas & New Energies), нефтепереработка и сбыт готовой продукции (Downstream) и проекты и технологии (Projects & Technology).

В концерне Shell работают примерно 86 тыс. человек в более чем 70 странах.

Shell тесно связан с Россией на протяжении более 125 лет. В настоящее время Shell – один из крупнейших прямых иностранных инвесторов в российскую экономику. Компании и совместные предприятия с участием Shell активно работают в таких сферах бизнеса, как геологоразведка, добыча и транспортировка нефти и газа; реализация нефтепродуктов и продуктов нефтехимии, смазочных материалов, моторных и индустриальных масел; развитие розничной сети АЗС, а также оказание технологических и консультационных услуг российским предприятиям.

В России работают несколько компаний и совместных предприятий с участием Shell, в том числе «Сахалин Энерджи Инвестмент Компани Лтд.» (оператор проекта «Сахалин-2») и «Салым Петролеум Девелопмент» (разработка Салымской группы месторождений).

Нидерланды. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 18 июня 2018 > № 2684982 Седерик Кремерс


Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 18 июня 2018 > № 2646029 Дмитрий Кипа

Бесконечный маневр: почему в России так часто меняются нефтяные налоги

Дмитрий Кипа

директор инвестиционно-банковского департамента QBF

Постоянные метания российских властей в вопросах размера акцизов и налогов на нефтяную отрасль создали ситуацию тотальной неопределенности. Правила игры меняются так часто, что даже профессиональные участники рынка перестают понимать, куда движется регулярный процесс

На этой неделе премьер-министр России Дмитрий Медведев поручил профильным министерствам подготовить документы по налоговому маневру в нефтяной отрасли. Завершить этот маневр правительство планирует к 2024 году.

В обмен на повышение налога на добычу природных ископаемых (НДПИ) в течение шести ближайших лет экспортные пошлины на нефть с нынешних 30% будут ежегодно сокращаться на 5 процентных пунктов. При этом участники отрасли смогут воспользоваться обратным акцизом: при поставке нефти на нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ) компании будут выставлять акциз, который НПЗ будут уплачивать в бюджет, а после этого получать налоговый вычет.

Налог на добычу платят все участники отрасли вне зависимости от объемов экспорта, поэтому такой компромисс позволит правительству расширить фискальную базу. Компаниям он поможет поддержать на плаву нефтепереработку, рентабельность которой уменьшится из-за снижения пошлин, к которым привязана стоимость закупки сырья для НПЗ.

Обратный акциз также должен будет компенсировать переработчикам ликвидацию таможенной субсидии. Сегодня она образуется из-за разницы между более высокими пошлинами на нефть и более низкими на нефтепродукты. Согласно оценке Минфина, в 2017 году таможенная субсидия только для НПЗ составила 600 млрд рублей. В случае ее изъятия у компаний будет меньше возможностей зарабатывать на экспорте нефтепродуктов с низкой добавленной стоимостью.

Это видно на примере мазута, пошлины на который с 2017 года уравняли с пошлинами на экспорт нефти. Как следствие, по итогам прошлого года экспорт мазута снизился на 6,1%, до 39,5 млн тонн, подсчитали в Центральном диспетчерском управлении топливно-энергетического комплекса (ЦДУ ТЭК).

Как Россия экспериментирует с налогами

В случае введения обратный акциз станет очередным компромиссом, на который пойдет правительство в попытках отрегулировать налогообложение нефтяной отрасли. В последнее время подобных компромиссов было немало.

К примеру, в октябре Минфин согласился снизить для «Роснефти» отчисления по НДПИ с нефти высокообводненного Самотлорского месторождения — в течение десяти лет компания будет ежегодно получать вычет на 35 млрд рублей. Льготы для собственных обводненных месторождений просили также «Лукойл», «Газпромнефть» и «Сургутнефтегаз». Минфин ответил им отказом, однако эти компании примут участие в пилотном проекте по внедрению налога на добавленный доход (НДД), законопроект о котором в апреле в первом чтении приняла Дума.

В отличие от НДПИ налог на добавленный доход будет взиматься не с количества добытой нефти, а с доходов от ее продажи за вычетом расходов на добычу и транспортировку. Это призвано позволить адаптировать налоговую нагрузку к рентабельности добычи на том или ином месторождении без применения точечных налоговых льгот. Тем самым применение НДД должно будет упростить налогообложение нефтедобычи, в структуре которой доля льготируемых месторождений, по подсчетам VYGON Consulting, увеличилась с 1% в 2006 году до 39,5% в 2016-м (до 197,9 млн тонн без учета добычи, ведущейся в рамках соглашений о разделе продукции).

Однако на практике это приведет к сосуществованию двух налоговых режимов, один из которых влечет риски для устойчивости государственных финансов. При администрировании налога на добавленный доход регуляторы могут столкнуться со стремлением компаний раздувать издержки, занижая тем самым прибыль, модифицированным налогом на которую и является НДД.

С таким риском еще в восьмидесятые и девяностые годы прошлого века столкнулись налоговые органы стран, ведущих нефтедобычу в Северном море, в частности Великобритании. Там процесс получил название Gold plating — в наиболее близком приближении это можно перевести как «экономия на налогах».

Нивелировать новый риск может лишь усиленный контроль со стороны акционеров. В в России он ослаблен даже в случае госкомпаний — «Роснефти», которую правительство не может заставить платить дивиденды напрямую в бюджет, и «Газпромнефти», которая по итогам 2017 года направит на дивиденды 28,1% чистой прибыли по МСФО (71,1 млрд рублей), а не 50%, как того требует Минфин. Поэтому регуляторам придется не один раз взвесить все «за» и «против», прежде чем увеличивать зону применения НДД. Согласно последним планам Минэнерго, этот налог должен действовать на участках, в 2016 году обеспечивших 2,7% добычи (14,7 млн из 547,3 млн тонн).

Дилемма плавающих акцизов

На вынужденные налоговые компромиссы регуляторы идут и в отношении нефтепереработки. В конце мая правительство согласилось снизить акцизы на бензин и дизель 5-го класса на 3000 и 2000 рублей соответственно (до 8 213 и 5 665 рублей). Одновременно правительство отказалось от их планового повышения с 1 июля.

Такое решение приняли спустя неделю после того, как замминистра финансов Илья Трунин публично выразил несогласие с инициативой ввести плавающие акцизы на бензин, которую озвучил руководитель Федеральной антимонопольной службы (ФАС) Игорь Артемьев. В середине мая он предложил привязать топливные акцизы к ценам на нефть, в зависимости от которых сейчас варьируются ставки НДПИ и экспортных пошлин.

Идею плавающих акцизов поддержало Минэнерго, однако Минфин выступил категорически против: их внедрение обернулось бы нестабильностью акцизных сборов, 57,1% которых сейчас поступает в региональные бюджеты, а 42,9% — в федеральный.

Однако сразу за этим последовало снижение акцизов. Из-за которого консолидированный бюджет в нынешнем году, по оценке министра финансов Антона Силуанова, недополучит 140 млрд рублей. Выпадающие доходы регионов Минфин собирается компенсировать за счет передачи им 85% сборов по акцизам на нефтепродукты. Однако такой порядок будет действовать лишь до начала следующего года, когда акцизы должны будут вернуться на прежний уровень. В результате правительству придется вновь задумываться над балансом акцизных поступлений между регионами и федеральным центром.

Что происходит с пошлинами

Подобная нестабильность характерна не только для решений по акцизам, экстренно сниженным из-за быстрого роста цен на бензин. Схожим, пусть и обратным по направлению, было решение отказаться в 2016 году от снижения экспортной пошлины на нефть с 42% до 36%, которое планировалось произвести в обмен на повышение базовой ставки НДПИ.

Такой «размен» должен был стать частью налогового маневра, начатого в 2015 году с понижения экспортных пошлин с 59% до 42% и повышения базовой ставки НДПИ с 493 до 766 рублей за тонну. В 2016 году базовую ставку НДПИ увеличили до 857 рублей за тонну, тогда как пошлины остались на уровне 42% — фактический рост налоговой нагрузки правительство обосновало девальвацией, увеличившей рублевые доходы нефтяников, получающих валютную экспортную выручку. Однако решение, целесообразное с фискальной точки зрения, не поспособствовало стабильности налоговых условий.

Риск налоговой нестабильности присущ и механизму обратного акциза, который, согласно предложению Минэнерго, должны будут получать НПЗ с глубиной переработки свыше 65%. Этому критерию не отвечают, к примеру, Куйбышевский НПЗ «Роснефти» с глубиной переработки в 60,2% (по данным самой компании) и Киришский НПЗ «Сургутнефтегаза» с 54,8% (согласно данным Минэнерго).

Регуляторы с неизбежностью столкнутся с недовольством участников отрасли при администрировании обратного акциза, конфигурация которого, скорее всего, год от года будет меняться. Результатом станет все та же фискальная неопределенность.

Как все исправить

Чтобы снизить неопределенность, регуляторам нужно перестать балансировать между желанием собрать побольше налогов, простимулировать модернизацию НПЗ и удержать цены на рынке нефтепродуктов. Именно попытка угнаться за двумя зайцами (а то и тремя) и вынуждает правительство год от года менять налоговые условия для нефтяной отрасли.

Стабилизировать ситуацию поможет использование инструментов, которые были бы нейтральны и применимы для всех игроков. В этой связи действительно целесообразно отменить экспортные пошлины на нефть и повысить НДПИ: ликвидация таможенной субсидии заставит компании обновлять перерабатывающие мощности, а расширение налоговой базы позволит снизить фискальные риски, связанные с реализацией пилотного проекта по НДД.

К внедрению же обратного акциза прибегать не стоит, иначе споров вокруг условий его получения будет не избежать. Поддержать НПЗ лучше через дальнейшее снижение топливных акцизов и определение их плавающих границ, которые бы ежемесячно менялись в зависимости от цен на нефть. Такой шаг мог бы стать компромиссом, который правительству придется искать, когда истечет срок экстренного снижения акцизов на бензин и дизель. Компромиссом, который, хочется верить, станет последним.

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 18 июня 2018 > № 2646029 Дмитрий Кипа


Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 15 июня 2018 > № 2684981 Павел Завальный

Павел Завальный: Альтернативы налоговому маневру нет, а налоговую составляющую в цене бензина вряд ли удастся снизить.

Председатель комитета Государственной Думы по энергетике Павел Завальный ответил на вопросы «НиК» по поводу рассматриваемых в Госдуме и правительстве законопроектов в рамках налогового регулирования топливного рынка.

«НиК»: В начале июня, в самый пик кризиса на топливном рынке, Вы заявили, что для урегулирования ситуации с ценами на бензин и дизельное топливо нужны более радикальные меры. Какие меры в данном случае можно считать радикальными и есть ли, на Ваш взгляд, альтернатива правительственному варианту «налогового маневра»?

– Альтернативы налоговому маневру нет, мы должны его закончить. В то же время, одно из его последствий – усиление взаимозависимости внешнего и внутреннего рынков нефтепродуктов. Эта зависимость становится прямой. Следовательно, колебания цен на мировом рынке нефти напрямую сказываются на стоимости нефтепродуктов в России.

А «радикальное решение», которое нужно принять, заключается в том, чтобы дать правительству РФ право оперативного изменения экспортных пошлин на нефтепродукты в диапазоне от 30% до 90%. Кроме этого, необходимо еще раз рассмотреть вопрос введения обратных акцизов для нефтепереработчиков и усилить государственный контроль: во-первых, за наличием товарного запаса топлива для реализации его на внутреннем рынке, и во-вторых – за неснижением этого запаса ниже уровня, необходимого для обеспечения конкуренции.

«НиК»: Есть ли предложения комитета по энергетике в законопроекте о НДД и снижении акцизов на бензин, который был внесен Минфином в правительство?

– В рамках подготовки ко второму чтению законопроекта об НДД мы на основании собственного заключения комитета – а комитет по энергетике является соисполнителем данного законопроекта – подготовили 47 поправок, большинство из которых были рассмотрены и приняты. Я считаю, что на данном этапе законопроект достаточно глубоко проработан, и главный вопрос – ускорение его принятия, чтобы начать эксперимент по введению НДД уже с нового года.

Что касается снижения акцизов на бензин, мы не готовили предложений от комитета, поскольку это – счетная задача, и эту работу должно провести правительство в лице Минфина и Минэнерго. А именно определить уровень акцизов, компенсирующий последствия налогового маневра и необходимый для стабилизации цен на внутреннем рынке. Такой уровень поддержит компании, реализующие программы модернизации нефтепереработки в рамках четырехсторонних соглашений, которые до сих пор не завершены.

Полагаю, все же необходим специальный обратный акциз, который стимулировал бы компании инвестировать в модернизацию перерабатывающих мощностей. Также необходимо решить проблему выпадающих доходов регионов, связанную с этими решениями.

«НиК»: Какие рыночные механизмы могли бы компенсировать издержки топливных компаний? Есть ли возможность и необходимость снизить налоговую составляющую в цене бензина (сегодня это порядка 70%?)

– Вряд ли удастся снизить налоговую составляющую в цене бензина. Мы принимаем амбициозные программы по развитию страны и регионов, инфраструктуры, в том числе, дорожной сети, и для этого государству нужны деньги. При этом налоговая система должна быть эффективной и справедливой как по отношению к производителям топлива, так и по отношению к потребителям, прозрачной и предсказуемой. Нужна тонкая настройка.

Беседовала Ирина Роговая

Россия > Нефть, газ, уголь. Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 15 июня 2018 > № 2684981 Павел Завальный


Казахстан. ЮФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 14 июня 2018 > № 2684983 Николай Горбань

Николай Горбань: «В системе КТК создан профицит мощностей».

Интервью с генеральным директором Каспийского трубопроводного консорциума.

Многолетний проект расширения мощности трубопроводной системы Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) с 28,2 млн до 67 млн тонн в год завершился. 18 апреля в Калмыкии состоялась церемония запуска НПС-2 – последней нефтеперекачивающей станциив рамках проекта. О сегодняшнем дне и перспективах загрузки экспортного маршрута, связывающего месторождения Западного Казахстана и российского сектора Каспия с морским терминалом под Новороссийском, корреспонденту «НиК» Виктору Прусакову рассказывает генеральный директор КТК Николай Горбань.

«НиК»: Николай Николаевич, как вы оцениваете результаты расширения КТК? Были ли сложности с подготовкой и проведением столь масштабных работ? Не секрет, что даже сугубо российские инфраструктурные проекты порой реализуются с задержками, а здесь договариваться между собой пришлось одиннадцати акционерам из шести стран…

– Если вкратце, результатами мы довольны. Главный итог – в трубопроводной системе создан профицит мощностей, позволяющий производителям сосредоточиться на развитии и не беспокоиться о вопросах транспортировки.

Конечно, процесс был сложный. На согласование акционерами проекта, схемы его финансирования, алгоритма реализации ушло больше двух лет. Были задержки по срокам строительства: в некоторых случаях пришлось расторгать действующие контракты и менять подрядчиков, возникали проблемы с экспертизами, землеотводом.

С поставками оборудования обошлось без серьезных сложностей, установленные сроки мы выдержали. Хотя имелись отдельные рекламации в адрес поставщиков – не только российских, но и зарубежных. Но подобные проблемы, наверное, сопутствуют любым проектам, особенно крупным.

Пожалуй, самым трудным было обеспечить безопасность огромного объема работ. На стройплощадках находилось одновременно до восьми тысяч персонала, около тысячи единиц техники. Отмечу, что наши показатели по травматизму и ДТП оказались ниже средних по отрасли.

«НиК»: Что оказалось наиболее сложным в техническом отношении?

– Сложных этапов было несколько. Во-первых, расширение морского терминала в Южной Озереевке. Проект предусматривал установку третьего выносного причального устройства (ВПУ) в пяти километрах от берега. Это высокотехнологичное оборудование, в России применяемое лишь в единичных проектах. В ходе этих работ были сполна востребованы технологии и опыт наших акционеров, доступ к которым был получен благодаря статусу КТК как международной компании. Отмечу, что морской терминал находится в эксплуатации уже много лет и его работа не вызывает нареканий.

Другой высокотехнологичный этап был связан со станционными работами. Все наши НПС – типовые, универсальные, и главная сложность заключалась в необходимости адаптировать их к разным условиям в разных регионах, через которые проходит трубопровод. Широкая география создавала и трудности с логистикой. Например, при доставке материалов и оборудования на весьма удаленную НПС-2 в Калмыкии – транспортное плечо здесь доходило до 500 км.

«НиК»: Сказались ли на ходе строительства санкции в отношении главного акционера КТК – России?

– Нам, можно сказать, повезло: все основные контракты на поставки были подписаны еще до ввода санкций, так что санкционные меры КТК не затронули. Наше преимущество также в том, что мы не пользуемся внешними займами. Проект расширения был реализован на средства, получаемые от основной деятельности – прокачки нефти.

Акционеры КТК

Российская Федерация, из них:

31%

доверительное управление ПАО «Транснефть»

24%

«КТК Компани»

7%

Республика Казахстан, из них:

20,75%

«КазМунайГаз»

19%

Kazakhstan Pipeline Ventures LLC

1,75%

Chevron Caspian Pipeline Consortium Company

15%

LUKARCO B.V.

12,5%

Mobil Caspian Pipeline Company

7,5%

Rosneft-Shell Caspian Ventures Limited

7,5%

BG Overseas Holding Limited

2%

Eni International N.A. N.V.

2%

OryxCaspianPipeline LLC

1,75%

«НиК»: Озвученная ранее стоимость проекта расширения – $5,8 млрд – остается в силе?

– Мы остались в рамках этой суммы.

«НиК»: В прошлом году по КТК было поставлено 55,1 млн тонн нефти, что стало историческим рекордом. С каких месторождений получены эти объемы?

– Основной объем – 49,6 млн тонн – поступил с территории Казахстана. Из них 28,8 млн – с Тенгиза, 10,6 млн – с Карачаганака, 7,4 млн тонн – с Кашагана.

Российской нефти прокачано 5,5 млн тонн, из которых 3,4 млн пришлось на каспийские месторождения «ЛУКОЙЛа» (в основном с месторождения им. В.Филановского), еще 2,1 млн – на сырье «Роснефти».

«НиК»: Завершившееся расширение системы уже сказывается на объемах транспортировки?

– В апреле отгрузили 5,068 млн тонн нефти (около половины – с Тенгиза). Это на 220 тыс. тонн больше, чем планировали, и на 7% больше, чем за тот же период прошлого года. За первые четыре месяца отгружено около 20 млн тонн.

Движемся динамично и к концу года рассчитываем прокачать около 60 млн, но, конечно, все зависит от производителей нефти.

От Тенгиза до Новороссийска

КТК – крупнейший международный нефтетранспортный проект с участием России, Казахстана, а также ведущих мировых добывающих компаний, созданный для строительства и эксплуатации магистрального трубопровода протяженностью 1511 км. В систему поступает нефть в основном с месторождений Западного Казахстана, а также сырье российских производителей.

Строительство КТК началось 12 мая 1999 года, а 13 октября 2001-го на морском терминале под Новороссийском был отгружен первый танкер с нефтью. К середине 2004 года трубопровод вышел на показатель полной пропускной способности первого этапа развития – 28,2 млн тонн. С 2005 года КТК, используя антифрикционные присадки, постепенно увеличивал объемы транспортировки, которые в 2010 году достигли 35 млн тонн в год.

Технические параметры системы КТК после расширения:

Общее количество НПС в РФ и Казахстане – 15.

Общий объем резервуарного парка–более 1, 3 млн куб. м.В том числе:

– на морском терминале – 10 резервуаров по 100 тыс. куб. м;

– НПС «Кропоткинская» – 2 резервуара по 20 тыс. куб. м, 2 резервуара по 50 тыс. куб. м;

– НПС «Комсомольская» – 3 резервуара по 4,8 тыс. куб. м;

– НПС «Атырау»– 4 резервуара по 20 тыс. куб. м;

– НПС «Тенгиз» – 4 резервуара по 20 тыс. куб. м.

Выносные причальные устройства: 3 ВПУ на морском терминале.

Пересечение водных объектов: 12.

«НиК»: Но в ходе апрельского телемоста вы говорили, что в 2018 году компании намерены поставить в КТК 67 млн тонн, загрузив трубопровод «под завязку». В начале прошлого года, помнится, производители также собирались отправить на маршрут на 10 млн тонн больше, чем оказалось на деле. С чем связан «недобор»?

– Это явление чисто техническое. Подавая в начале года заявки на прокачку, акционеры учитывают все имеющиеся возможности системы. По факту объемы бывают меньше – из-за внеплановых ремонтов, неблагоприятных погодных условий в Новороссийске, других нештатных ситуаций. Заявочная кампания этого года действительно ориентирована на 67 млн тонн. Но мы прагматики и понимаем, что максимальный уровень вряд ли будет достигнут. При этом находимся в постоянном, можно сказать ежедневном, контакте с производителями. Ведем ежемесячное и ежеквартальное планирование, позволяющее корректировать график поставок с учетом всех актуальных изменений.

«НиК»: В КТК предусмотрен принцип «качай или плати». Применяется ли он к тем, кто поставил на маршрут меньше, чем обещал?

– «Качай или плати» вступает в силу, если производители не обеспечат установленный минимальный уровень поставок. До сих пор не было случая, чтобы поставщик не достиг этой минимальной планки. Поэтому упомянутый принцип еще ни разу не применялся.

«НиК»: По некоторым сведениям, запланированный рост добычи на Кашагане откладывается на неопределенный срок. Может ли это обстоятельство негативно сказаться на загрузке КТК?

– Давайте исходить из официальных данных. В последнее время там добывается около 240 тыс. баррелей, эти объемы пока выдерживаются. Мы знаем, что летом на Кашагане из-за ремонтных работ предстоит небольшое снижение добычи, которая затем должна восстановиться. Каких-либо серьезных угроз для нормальной работы консорциума в этой связи не вижу.

«НиК»: Сегодня более половины нефти Кашагана идет в КТК. Сохранится ли эта пропорция, если добыча на месторождении будет расти в соответствии с ранее озвученными планами?

– Уточню, что в КТК идет не менее 70% кашаганских объемов. Исходя из действующих договоренностей, такая ситуация сохранится и впредь. Конечно, операторы Кашагана могут увеличить поставки и на другие экспортные маршруты. Мы – транспортники и не вправе комментировать планы производителей.

«НиК»: Через несколько лет ожидается существенный рост добычи и на Тенгизе. Не потребуют ли дополнительные объемы с месторождений Казахстана очередного расширения трубопроводной системы?

– Сообщалось, что после реконструкции мощностей Тенгиза к осени 2022 года добыча на месторождении может возрасти на 12 млн тонн в год. Мы пока не получали официального подтверждения этих объемов. Но в случае соответствующей заявки готовы реализовать ряд технических мероприятий, которые позволят принять в трубу дополнительные объемы.

Это и прокладка резервных ниток через крупные реки, и расширение резервуарного парка на ряде НПС, и строительство третьего узла учета на морском терминале. Данные работы также могут быть профинансированы за счет средств, полученных от операционной деятельности.

В любом случае нового глобального проекта расширения не понадобится. Система КТК гибкая, поскольку изначально строилась с расчетом на перспективу.

«НиК»: С 2002 года в КТК действует банк качества. Удовлетворяет ли он вас и клиентов? Кто из грузоотправителей более других выигрывает в этой связи, кто, напротив, остается в минусе?

– Банк качества использует в расчетах два основных показателя – плотность в градусах API и удельное содержание серы. Эти показатели – определяющие для экономики переработки и ценообразования на рынке. Нефтепровод БТД, например, работает по более сложной схеме, которая учитывает фракционный состав сырья. Оценка стоимости качества нефти, сдаваемой в систему КТК и выгружаемой из нее, производится каждые две недели.

Однако информация о том, кто конкретно получает премию за качество или подвергается штрафным выплатам, является конфиденциальной. Скажу лишь, что акционеров действующие правила вполне устраивают и менять их не планируем.

«НиК»: Сегодня много говорят о росте содержания серы в поставляемой в Европу трубопроводной нефти. Насколько известно, для КТК эта проблема не актуальна. Может ли измениться ситуация в будущем в связи с поступлением в трубу дополнительных объемов?

– В последние годы в систему начала поступать нефть Кашагана и каспийских месторождений «ЛУКОЙЛа», при этом качество смеси CPC-Blend, отгружаемой по КТК, не претерпело заметных изменений.

Средние показатели качества смеси при отгрузке на морском терминале в 2017 году: плотность –46,2°АPI, содержание серы – 0,54% масс. Годом ранее – 46,5°АPI и 0,52% масс соответственно.

Ограниченный список месторождений и производителей дает уверенность, что качество сохранится и в дальнейшем. Качественный состав месторождений «ЛУКОЙЛа» стабилен уже долгое время. Что касается казахстанских промыслов, то мы знаем, какое серьезное внимание уделяется там сегодня проблеме серы.

«НиК»: Кто покупает поставляемую по КТК нефть? Возможно ли расширение числа покупателей в связи с увеличением объемов поставок?

– Первоначально CPC-Blend была рассчитана на средиземноморский регион, но сегодня могу с уверенностью сказать, что этот сорт продается по всему миру. Пул потребителей настолько обширен, что выделять кого-то конкретно не имеет смысла. Вопрос о том, могут ли появиться в этом списке новые компании или регионы, лучше задавать не мне. Наша задача – прокачать нефть к черноморскому побережью, а куда ее повезут дальше, решают другие.

«НиК»: Тариф на маршруте КТК Тенгиз – Новороссийск составляет $38 за тонну, это ниже, чем у его основного конкурента Баку – Тбилиси – Джейхан (БТД). За счет чего удалось этого достичь? По каким критериям устанавливался тариф и пересматривался ли он за последние годы?

– Низкий тариф достигнут за счет менее протяженного транспортного плеча по сравнению с БТД, а также благодаря наличию собственных выносных причальных устройств на морском терминале. Тариф был установлен перед расширением КТК с учетом необходимости финансирования этого масштабного проекта и возможности выплаты акционерам займа, предоставленного ими для строительства системы на начальном этапе. С тех пор тариф не менялся, и переговоров о его пересмотре сегодня не ведется.

КТК действительно самое экономически выгодное для производителей направление поставок. Руководство консорциума также полностью удовлетворено действующей ставкой тарифа – она позволяет предприятию нести операционные расходы и одновременно погашать задолженность перед акционерами.

«НиК»: Кстати, как продвигается погашение этой задолженности?

– В прошлом году акционерам было выплачено $1,2 млрд, за первый квартал 2018-го – $310 млн. Всего до конца года планируем направить на эти цели до $1,3 млрд, в 2019 году – около $1,5 млрд.

Надеемся к концу 2020 года полностью погасить долг и приступить к выплате дивидендов акционерам.

«НиК»: Трубопроводная система КТК эксплуатируется более 15 лет. Что делается для того, чтобы поддерживать ее в работоспособном состоянии?

– Мы стремимся, чтобы коэффициент надежности системы не опускался ниже 95%. В прошлом году, например, он составил 98%. В этом году на реализацию инвестпрограммы – реконструкцию, капитальный ремонт, техобслуживание объектов – выделяем 3,9 млрд рублей.

Мелочей в этом деле не бывает. Даже такая локальная, казалось бы, мера, как сокращение сроков замены шлангов ВПУ на морском терминале, дает существенный экономический эффект.

Есть 67 миллионов!

Проект КТК изначально разрабатывался с расчетом увеличения первоначальной пропускной способности почти в 2,5 раза. Работы по расширению мощностей до 67 млн тонн в год начались в 2011 году. В рамках проекта модернизировано 5 существующих и построено 10 новых НПС (2 в Казахстане, 8 в России), возведено 6 новых резервуаров объемом 100 тыс. куб. м каждый под Новороссийском, построено третье выносное причальное устройство (ВПУ-3) на морском терминале, заменен 88-километровый участок трубопровода на территории Казахстана на трубу большего диаметра.

После ввода в эксплуатацию ВПУ-3 терминал в состоянии обеспечить перевалку 67 млн тонн нефти в год. Консорциум получил возможность вести одновременную отгрузку двух нефтеналивных судов со скоростью до 24 тыс. тонн в час.

Казахстан. ЮФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 14 июня 2018 > № 2684983 Николай Горбань


Россия. СЗФО. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 14 июня 2018 > № 2648664 Никита Кричевский

СТРАДАНИЯ ПО БЕНЗИНУ

Вопрос о взметнувшихся ценах на горючее в стране прозвучал одним из первых на прямой линии президента. Резкий рост цен на топливо, объяснил Владимир Путин, - это результат «неточного» регулирования сферы энергетики.

- Сколько же можно это терпеть - уже 45 рублей за литр солярки? Остановите как-то это! - взмолился водитель Алексей Караваев из Санкт-Петербурга, получив возможность задать вопрос Владимиру Путину.

Нефтяники воспользовались ситуацией, повысили экспорт сырья и подняли цены на топливо внутри страны. Обещание - поступательно повышать ставки акцизов и увеличивать пошлины на экспорт нефти - энергетики выполняли в одностороннем порядке: акцизы увеличивались, а пошлины, напротив, уменьшались - с 1 апреля упали более чем на 8 долларов за тонну.

- Снижение пошлин в 10 раз (с 2014 года) создало самые сладкие условия для экспортеров, и с начала года российские нефтяники нарастили экспорт на 48%, - говорит доктор экономических наук, профессор Никита Кричевский. - Еще год назад цена нефти закладывалась в $40 за баррель. Тогда верстали нынешний бюджет и остро стоял вопрос о наполнении казны. В итоге получился рост налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) в 1,5 раза и акцизов в 2 раза. А о том, что цена нефти уйдет к $80, а бензин в Европе резко подорожает, никто не мог знать.

Изначально с ростом НДПИ должны были снижаться и акцизы. Если бы Минфин держал слово, то сегодня акциз на бензин был бы 4,5 тыс. рублей за тонну, но по факту - 11 тысяч. До 2024 года в результате налогового маневра (рост НДПИ с одновременным снижением экспортных пошлин) Минфин суммарно рассчитывал получить 1,6 трлн рублей, тогда как по итогам только этого года прибыток может составить до 2,7 трлн. Таким образом, Минфин успешно решает задачу пополнения казны, напрочь забыв о гражданах.

- Монополисты исходят из того, сколько можно содрать с потребителя, из его платежеспособности, вот и вся тайна! Поэтому бензин в Калуге стоит на 3,5 рубля дешевле, чем в Москве, хотя поставляется с тех же НПЗ, - считает эксперт, бывший замминистра энергетики РФ Владимир Милов.

Пока стабилизировать цены на горючее удалось - после прямой линии правительство договорилось с крупными корпорациями об их заморозке. Надолго ли?..

Евгений Александров

Россия. СЗФО. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены. Нефть, газ, уголь > mirnov.ru, 14 июня 2018 > № 2648664 Никита Кричевский


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Экология. Транспорт > oilcapital.ru, 7 июня 2018 > № 2684985 Алексей Книжников

Северный завоз на СПГ.

Алексей Книжников, руководитель программы по экологической политике ТЭК российского отделения WWF, рассказывает о защите окружающей среды в нефтегазовой отрасли РФ.

На сегодняшний день мировая энергетика является одним из ключевых драйверов научного и промышленного развития современной цивилизации. При этом неизбежно она несет экологические риски, связанные с добычей, транспортировкой и переработкой углеводородного сырья. Россия, являясь одним из ведущих экспортеров нефти и газа на мировые энергетические рынки, также сталкивается с необходимостью защиты природы. В нашей стране осложняют ситуацию экстремальные погодные условия, в которых чаще всего добывают российские нефть и газ, а также высокая изношенность объектов инфраструктуры, построенных еще в советское время без соблюдения современных экологических норм. О том, как соблюсти статус-кво между развитием в России нефтегазовой отрасли и защитой окружающей среды, «НиК» расспросил руководителя программы по экологической политике ТЭК российского отделения Всемирного фонда дикой природы (WWF) Алексея Книжникова.

«НиК»: С чем связаны основные экологические проблемы нефтегазового сектора России?

– Я бы акцентировал внимание на том, что в связи с планами разведки и добычи нефти на шельфе арктических морей Всемирный фонд дикой природы уделяет особое внимание вопросам негативных воздействий от таких планов освоения Арктики. Это консолидированная позиция всех национальных организаций WWF из стран, входящих в Арктический совет. В основе нашей позиции лежит очевидная проблема: на сегодняшний день в мире отсутствуют эффективные технологии ликвидации разливов нефти в ледовых условиях. Сейчас по разным причинам темпы по освоению шельфовых нефтегазовых месторождений Арктики сократились. И это очень важная передышка, которая позволяет нам отстаивать свою позицию.

На сегодняшний день попытки добывать нефть на шельфе Арктики несут не только колоссальные экологические риски, но и риски экономические.

Слишком высока себестоимость конечного продукта. При этом в России есть уникальная возможность увеличивать добычу нефти за счет повышения коэффициента извлечения нефти (КИН) на сухопутных месторождениях. По этому показателю эффективность добычи в России очень сильно отстает от многих других нефтедобывающих стран, мало инвестируется в технологии повышения отдачи нефтяных пластов. На наш взгляд, это более правильная стратегия развития отрасли – не экспансия в новые регионы, особенно такие чувствительные, как наши арктические моря, а повышение эффективности добычи на действующих месторождениях.

«НиК»: Вы считаете, что в арктических морях не стоит добывать нефть совсем?

– Да, пока не будут созданы безопасные технологии. На шельфе Арктики опасен любой проект, который может завершиться разливом нефти в ледовых условиях. Это касается проекта «Приразломная» и транспортировки нефти, которая осуществляется из морского порта Варандей и нефтеналивного терминала «Ворота Арктики» в Обской губе. Работа этих объектов может закончиться печально в случае аварийной ситуации либо с танкером, либо при погрузке.

«НиК»: Кроме угроз аварийных разливов в северных морях, какие еще экологические проблемы преследуют российскую нефтегазовую отрасль?

– WWF уже несколько лет ведет специальный проект – Рейтинг экологической ответственности нефтегазовых компаний России. В нем оцениваются порядка 30 критериев экологического воздействия и управления рисками российских недропользователей. В рамках данного проекта наш фонд исследует деятельность 22 крупнейших российских компаний, занимающихся добычей и транспортировкой нефти. В частности, проводится оценка открытости компаний по таким количественным показателям, как сбросы, выбросы и образование отходов, сравниваются показатели каждой компании со среднеотраслевым. Поэтому у нас уже есть определенная отраслевая статистика – и это важный механизм не только оценки деятельности компаний, но и влияния на них в части снижения воздействия, так как компании, естественно, хотят быть на вершине рейтинга, а для этого им надо улучшать свои показатели. Это наша общественная инициатива не только по контролю и открытости, но и по стимулированию инвестирования в систему снижения воздействия на окружающую среду.

Хочется отметить важнейшую экологическую проблему, которая также отражена в рейтинге, – аварийные разливы нефти, случающиеся в основном на промысловых нефтепроводах. Во многом данное негативное воздействие нефтедобычи на окружающую среду является наследием советской трубопроводной системы, которая строилась в Западной Сибири или Коми 40-50 лет назад.

Главным образом такие нефтепроводы расположены в Обском бассейне, бассейне реки Печора, на Сахалине, и именно такие нефтепроводы являются главной причиной аварийных нефтяных разливов.

Как правило, разливы небольшие, но поскольку их очень много (возможно, даже десятки тысяч, достоверной статистики нет), то они дают значительный объем загрязнений.

Подчеркну, что на сегодняшний день это одна из основных проблем воздействия на окружающую среду нефтяной добычи в стране. Ее можно решить, если в одночасье заменить все трубопроводы. Но поскольку это колоссальные инвестиции, никто на такие работы не решается. Тем не менее, в отличие от воздействия на окружающую среду при бурении скважин, транспортировке нефти и так далее, аварийные ситуации такого рода могут быть минимизированы или вообще исключены. Вопрос в инвестициях. Компании это понимают, и работа идет. Тем не менее пока проблема не решена.

«НиК»: Каким вопросом защиты окружающей среды Вы занимаетесь наиболее активно?

– Сейчас очень актуальна тема снижения экологических рисков в связи с интенсификацией судоходства по Северному морскому пути и промышленным освоением Севера. В этой связи мы выступили в Год экологии в 2017 году с инициативой по переводу судоходства в Арктике и энергетики северных территорий (так называемого северного завоза) на использование сжиженного природного газа (СПГ). Мы провели большую аналитическую работу и добились успеха по продвижению этой инициативы среди российских компаний и отраслевых министерств. Смысл ее в том, что Россия начала производить СПГ в Арктике, при этом у нас уже идет и будет расширяться судоходство по Северному морскому пути. Оно подразумевает риски разлива жидкого топлива, например мазута, и высокие выбросы в атмосферу.

СПГ исключает угрозу нефтеразливов и серьезно снижает выбросы в атмосферу многих загрязняющих веществ.

Это очень эффективная мера, и мы рады, что она получила поддержку Минприроды и Минтранса. Кроме того, и «Совкомфлот» принял стратегию постепенного перехода на СПГ. Замена угля и мазута в энергетике северных территорий – это реальное снижение экологической нагрузки и угроз экологических аварий. Кроме того, переход на сжиженный газ дает колоссальный экономический эффект. В Международной морской организации (ИМО) как структуре ООН поставлена задача по созданию регламента на запрет использования мазута в Арктике. Это также заставляет российских регуляторов и индустрию создавать новый флот на основе использования сжиженного природного газа.

«НиК»: Ровно год назад Вы принимали участие в расследовании причин серии пожаров на месторождении им. Алабушина («ЛУКОЙЛ-Коми»). Каковы итоги расследования и окончательные оценки общего и экологического ущерба от аварии на данном месторождении?

– Мы изучали эту ситуацию больше с точки зрения последствий аварии, потому что причины ее были связаны с нарушением технологии при ремонте скважин. Оценка эффективности рекультивационных работ показала, что последствия аварии оказались меньше, чем они могли бы быть. Не было допущено попадания нефти в водные объекты. Загрязнение воздуха продуктами горения, к счастью, благодаря розе ветров не столь сильно затронуло населенные пункты. ЛУКОЙЛ в данном случае проявил чудеса открытости. На уровне руководства компании было дано добро на посещение места аварии независимыми экологами, это очень важный прецедент для всей отрасли. В том числе и потому, что порой для ликвидации аварий нефтяным компаниям приходится привлекать добровольцев, местных жителей, общественные экологические организации и необходимо устанавливать открытый диалог экологов и нефтяников по вопросам ликвидации аварий.

«НиК»: Изменился ли подход российских компаний к вопросам охраны окружающей среды за последние 10-15 лет? Можно ли говорить об улучшении ситуации?

– Да, ситуация изменилась к лучшему. Проекты, которые реализовывались в последние 10-15 лет, по уровню экологической ответственности выше. Например, проекты «Сахалин-1» и «Сахалин-2», работающие по системе раздела продукции с участием иностранных компаний, выполнены на очень высоком уровне. Для них проблема аварийных разливов практически не стоит, поскольку там качественно сделана трубопроводная система. Пока, к счастью, никаких серьезных аварий по этим проектам не наблюдалось.

Многие другие проекты, создаваемые по современным стандартам, намного более ответственно подходят к вопросам экологии, чем те, которые начинались еще в советское время или в 1990-е годы. Кстати, и наш рейтинг показывает этот прогресс. Например, в последние годы повышались показатели утилизации попутного нефтяного газа (ПНГ). Семь компаний уже достигли разрешенного правительством уровня, согласно которому можно сжигать только 5% ПНГ, а 95% необходимо утилизировать.

В нашем рейтинге отражается и наличие у компаний программ по предотвращению гибели диких животных. В целом для российской нефтянки это новая тема, но у нескольких компаний она уже появилась.

«НиК»: Насколько остро стоит проблема охраны окружающей среды при добыче нефти в других странах? Можно ли сравнить работу российских и зарубежных компаний в этом направлении?

– Чтобы корректно ответить на данный вопрос, WWF России совместно с нашим партнером группой КРЕОН выступило с инициативой проведения рейтинга открытости 30 крупнейших нефтегазовых мировых компаний в сфере экологической ответственности. В течение года мы это сделаем, и уже тогда можно будет провести объективное сравнение работы российских и зарубежных компаний.

Отмечу, что западные компании привносят высокие экологические стандарты при работе в России. В лидерах нашего рейтинга – компании «Сахалин Энерджи» и «Эксон НЛ».

«НиК»: Какую роль занимает экологическая экспертиза при реализации нефтегазовых проектов в России?

– В 2007 году было модернизировано экологическое законодательство, в результате чего роль государственной экологической экспертизы снизилась. Ряд объектов, которые ранее попадали под действие государственной экологической экспертизы, были выведены из-под данного формата оценки. Сейчас объектом государственной экологической экспертизы и общественной экспертизы является только небольшой сегмент проектов по добыче нефти и газа. В частности, это проекты, связанные с работой на шельфе и утилизацией отходов.

WWF более 10 лет пытается восстановить государственную экологическую экспертизу в том объеме, который был до 2007 года. Наш фонд поддерживает усилия Минприроды РФ по разработке соответствующего законопроекта, но пока он не принят.

Мы надеемся, что обновленное правительство и новый министр природных ресурсов и экологии придадут импульс этой законодательной инициативе.

«НиК»: Некоторые действия экологической организации «Гринпис», как, например, памятный штурм нефтяной платформы «Приразломная», многие считают провокационными. Как Вы оцениваете работу этой организации?

– У каждой общественной организации есть своя тактика. «Гринпис» проводит такие акции по всему миру – например, в США и Норвегии. Аналогичная по активности акция у них была против концерна Shell, который собирался бурить в море Бофорта на Аляске. Мы разделяем с коллегами из «Гринпис» виденье угроз нефтегазового освоения Арктики, но наш фонд использует другие методы. При инциденте на «Приразломной» мы, конечно, поддерживали наших коллег из «Гринпис».

«НиК»: Занимаетесь ли Вы проблемой сланцевой добычи нефти?

– Мы понимаем, что это новая проблема, которая, к счастью, пока не касается России. Но для США это большая экологическая проблема. В этой стране есть серьезное противостояние между населением и компаниями, осуществляющими добычу нефти таким способом. Мне известно, что в ряде наиболее густонаселенных районов США, например в штате Нью-Йорк, уже введены ограничения по сланцевой добыче. На практике наш фонд этой проблемой начинал заниматься на Украине, где была попытка приступить к сланцевой добыче в восточной части страны. По нашим оценкам, там мог быть трансграничный эффект негативного воздействия, затрагивающий российскую часть бассейна реки Северский Донец. Мы только начали проработку этого вопроса, но после 2014 года проекты на Украине приостановились.

Режим западных санкций в отношении России касается как арктической глубоководной добычи, так и сланцевой добычи. Однако рано или поздно эта проблема все равно появится, так как у нас есть свои крупные запасы такой нефти, добыча которых требует подобных технологий.

Например, в Западной Сибири. В то же время, по предварительным оценкам, применение технологии ГРП (гидроразрыва пласта – прим. «НиК») на российских месторождениях может быть менее ущербно для экологии, чем в других странах, потому что российские запасы – глубокого залегания и расположены на территориях, уже имеющих инфраструктуру, а именно в Западной Сибири. Я бы сказал, что WWF присматривает за этой темой, но пока активно с ней не работает.

«НиК»: Возможно ли создание в России нерепрессивного экологического законодательства?

– Оно таковым сейчас и становится. Сложная судьба у Федерального закона № 219-ФЗ от 21.07.2014 «О внесении изменений в Федеральный закон «Об охране окружающей среды» и отдельные законодательные акты Российской Федерации», предусматривающего экологическое нормирование на принципах наилучших доступных технологий (НДТ). Тем не менее с 2019 года начнется его применение. Смысл этого закона и заключается в том, что, инвестируя в охрану природы, компании получат совсем другой налоговый режим. Таким образом, стимулируется инвестирование в экологию.

«НиК»: Новый министр природных ресурсов и экологии РФ Дмитрий Кобылкин дал поручение разработать национальный проект «Экология». Что бы Вы внесли в данный документ с точки зрения регулирования добычи углеводородного сырья в РФ?

– Разработка национального проекта «Экология» следует из майского указа президента. Его наполнением, скорее всего, станет широкий спектр предложений по решению экологических проблем страны. Первый проект мы увидим уже в июне 2018 года. Это значимый документ. На мой взгляд, в большой степени он сфокусирован на проблеме утилизации отходов, потому что эта тема самая актуальная. Но для нас важно законодательное урегулирование, которое сейчас идет. Природоохранные проекты всегда испытывали недостаток финансирования, но в данном случае сам статус национального проекта позволит привлечь дополнительное финансирование природоохранных мероприятий.

«НиК»: WWF и Вы лично часто выступали в защиту природных парков, которые оказались на пути реализации нефтегазовых проектов. Эта работа продолжается?

– Мы периодически вынуждены проводить такие масштабные кампании, когда та или иная нефтяная компания пытается построить инфраструктуру или организовать добычу на особо охраняемых природных территориях (заповедников, заказников и природных парков). Зачастую эти природоохранные территории подпадают под охрану международной конвенции ЮНЕСКО и другие конвенции. У нас есть Кургальский заказник, который охраняется двумя международными конвенциями – Хельсинкской по защите морской среды района Балтийского моря и Рамсарской о водно-болотных угодьях.

В рамках проекта «Nord Stream 2» маршрут газопровода пытаются проложить именно через его территорию, и мы больше года выступаем против этого.

Сейчас идет сложная полемика, но фонд надеется, что будет принято решение об альтернативном маршруте этого газопровода. По данной теме мы ведем совместную работу с коллегами из «Гринпис» и других международных экологических организаций.

«НиК»: Сократилось ли в условиях западных санкций в отношении России финансирование экологической составляющей работы нефтегазовых проектов?

– Да, к сожалению, падение цен на нефть, которое шло в 2014-2016 годах, и санкционный режим привели тому, что под сокращение расходов попали статьи по уменьшению воздействий на окружающую среду. Одним из таких ярких примеров является тот факт, что как раз именно в этот период произошло увеличение сжигания попутного нефтяного газа. Компании перестали инвестировать в программу переработки ПНГ. Сейчас, по нашим оценкам, положение немного меняется. В июне мы планируем выпустить свежий обзор ситуации по утилизации попутного нефтяного газа в России.

Беседовала Екатерина Дейнего

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Экология. Транспорт > oilcapital.ru, 7 июня 2018 > № 2684985 Алексей Книжников


Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 июня 2018 > № 2637021 Дмитрий Голубков

Мечты о прошлом: вернет ли дорогая нефть «тучные» нулевые

Дмитрий Голубков

глава отдела инвестиционной стратегии управления по работе с финансовыми активами Ситибанка

Цены на нефть выросли. Позволит ли это вернуться к высоким темпам роста экономики?

Заметный рост цен на нефть, который наблюдается уже более двух лет (с января 2016 года по май 2018 года цены на нефть выросли примерно в 2,5 раза, или с $30 до $80 за баррель), заставляет многих экономистов задуматься над возможностью повторения в России стремительных темпов экономического роста, которые наблюдались в стране в период 2000–2008 годов.

По данным Всемирного банка, за 2000–2008 годы реальный ВВП России (пересчитанный в доллары США по курсам ППС и выраженный в ценах 2011 года) вырос на 83%. ВВП на душу населения (рассчитанный по аналогичной методике) увеличился почти на 90%, а ВВП на одного работающего — на 62%. Опережающий темп роста душевого ВВП по сравнению с общим связан с сокращением населения России за этот период примерно на 3%, притом что численность трудоспособного населения выросла примерно на 4%.

Цены на нефть в 1999–2008 годы также показали стремительный рост. В конце 1998 года нефть марки Brent стоила от $10 до $12 за баррель, а летом 2008 года ее котировки достигали $140 за баррель. Если рассчитать цену нефти в реальном выражении (то есть с учетом долларовой инфляции), то рост цен выглядит также впечатляющим: с декабря 1999 по декабрь 2007 года нефть подорожала в три раза. Учитывая, что топливный экспорт России в эти годы составлял от 16% до 20% ВВП, можно понять, какую важную роль играл рост цен на нефть в подъеме экономики России в этот период. Но есть ли шанс повторения высоких темпов роста экономики сейчас, в наши годы, на фоне высоких цен на нефть?

Назад в будущее

Экономический рост 2000–2008 годов начинался от сравнительно низкой базы. За 1991–1998 годы реальный ВВП России снизился на 42% и в 1998 году составил чуть более $1,7 трлн (по курсу ППС в ценах 2011 года). В свете либерализации внешней торговли и сокращения оборонных расходов в начале 1990-х значительная часть предприятий вынуждена была сократить или даже остановить производство. Соответственно, на конец 1990-х существовали значительные незагруженные производственные мощности, а также велика была безработица, которая, только по официальным данным, на 1999 год составила более 13% (оценки данного показателя с учетом скрытой безработицы обычно дают более высокие значения). Таким образом, в начале нулевых экономика могла расти за счет вовлечения в хозяйственный процесс существующих производственных мощностей и свободных трудовых ресурсов.

В настоящее время база для отсчета темпов экономического роста значительно выше. По предварительным оценкам, реальный ВВП России в 2017 году составил около $3,6 трлн (по курсу ППС в ценах 2011 года), что более чем в два раза превышает уровень конца 1990-х. Безработица составляет около 5%, что близко к так называемому естественному уровню, при котором дальнейшее вовлечение трудовых ресурсов в хозяйственный процесс приводит к повышению реальных ставок заработной платы. Значительного избытка производственных мощностей тоже не наблюдается. Таким образом, стимулирующее влияние высоких цен на нефть на экономику России, как предполагается, будет более скромным.

Следует отметить, что реальный ВВП России в настоящее время не вполне гибок как в сторону повышения, так и понижения. Так, ВВП оказался довольно устойчивым к падению цен на нефть в 2014–2015 годах. Тогда реальные цены на нефть (дефлированные по индексу цен ВВП США) упали примерно в три раза. Ключ к относительной устойчивости ВВП при падении цен на нефть в 2014–2015 годах главным образом кроется в девальвации рубля, которая улучшила условия для работы экспортного сектора и создала определенные условия для импортозамещения. В результате реальный ВВП упал в 2015–2016 годах всего на 3–4%, в то время как в 2009 году, когда рубль удерживали от девальвации, падение составило 8–9% (в зависимости от методики расчета). Что важно: в 2015 году цены на нефть опускались до более низких значений, чем в 2009-м.

Не нефтью единой

Наверное, значительная часть экономистов согласится с тем, что в настоящее время для активизации экономического роста в России необходимо увеличение размеров основных фондов и повышение производительности труда. Эти цели обычно достигаются с помощью инвестиций в основные фонды, превышающие годовой износ последних. В свете постепенного улучшения позиции России в рейтинге Всемирного банка Ease of Doing Business (благоприятности условий ведения бизнеса), где Россия в настоящее время находится на 35-м месте, сразу после Японии, Швейцарии и Нидерландов и опережает Италию (46-е место), Венгрию (48-е место), Израиль (54-е место) и Китай (78-е место), можно надеяться на повышение инвестиционной активности частного бизнеса. Однако следует признать, что негативное давление на инвестиционную активность оказывают периодически вводимые санкции со стороны США и ряда других стран против российских фирм и физических лиц.

Тем не менее аналитики Citi полагают, что годовой прирост инвестиций в основные фонды в России в 2018 году составит порядка 6,5%, а в 2019 году около 5%. Реальный ВВП, как предполагается, в 2018 году вырастет на 2%, в то время как в 2019–2020 годах темпы его роста, возможно, увеличатся до 2,4% годовых.

В то же время динамика цен на нефть будет по-прежнему оказывать влияние на основные макроэкономические показатели России. В свою очередь значительное влияние на нефтяные цены будет оказывать ситуация вокруг Ирана, а также перспектива сохранения соглашения ОПЕК+. Последний фактор в значительной степени зависит от степени жесткости американских санкций против Ирана и их влияния на объемы предложения иранской нефти на мировом рынке.

Россия > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 7 июня 2018 > № 2637021 Дмитрий Голубков


Россия. ЮФО. ДФО > Транспорт. Нефть, газ, уголь > gazeta.ru, 7 июня 2018 > № 2634948 Владимир Путин

В России две беды — бензин и дороги: что ответил Путин

Эксперт прокомментировал ответ Путина о цене на бензин

Следить за ростом цен на бензин, потратить триллионы на новые дороги и оставить проезд по Крымскому мосту бесплатным: все это пообещал президент Владимир Путин, отвечая на вопросы россиян во время «прямой линии». Ответил он также и на вопрос о мосте на Сахалин, а также о развитии рынка электромобилей в стране. На что жаловались Путину водители – в материале «Газеты.Ru».

Во время ежегодной «Прямой линии» с населением страны президент Владимир Путин ответил на 79 вопросов. Многие из них напрямую касались автомобильной жизни: все рекорды побило количество вопросов о растущих ценах на бензин. Людей также волновало строительство новых дорог и то, останется ли проезд по Крымскому мосту бесплатным.

Про бензин: пригрозили экспортными пошлинами

Путину рассказали, что в городе Ачинске Красноярского края за полторы недели бензин подорожал на шесть рублей. В Татарстане пожаловались: вчера было 39, сегодня уже 41. В Анадыре 95-й стоит 55 рублей за литр. Жители Ульяновской области вообще уже устраивают акции «Месяц без бензина». А некоторые пишут, что готовы продать свои автомобили.

«45 рублей литр солярки, — сколько же можно это терпеть?» — пожаловался водитель грузовика Алексей Караваев из Санкт-Петербурга.

Ситуацию на рынке топлива Путин назвал «недопустимой» и «неправильной». Он заявил, что нынешняя кризисная ситуация на АЗС – «результат неточного, мягко говоря, регулирования, которое было введено в последнее время в сфере энергетики».

Глава государства напомнил, что правительство договорилось с нефтяниками о стабилизации ситуации, стимулируя нефтепереработку за счет снижения акцизов на бензин и солярку – на 3 тыс. и 2 тыс. рублей соответственно. Кроме того, нефтяникам пообещали не повышать акциз с 1 июля, как ранее было запланировано.

Взамен нефтяные компании обязались поставлять на внутренний рынок необходимый объем топлива и не превышать существующий уровень цен.

«К осени текущего года должны быть приняты дополнительные меры по стабилизации ситуации на рынке. Я исхожу из того, что и правительство будет за этим строго следить, и Федеральная антимонопольная служба будет принимать соответствующие решения, не будет смотреть на происходящие события сквозь пальцы», — пригрозил Путин.

Речь идет о возможности введения экспортной пошлины правительством РФ на поставку нефтепродуктов на экспорт. Уже подготовлен соответствующий проект закона, который министерство энергетики России готово внести в Госдуму.

Эксперты уже поддержали идею о введении экспортной пошлины, однако признали, что данные меры в очередной раз свидетельствуют, что решается вопрос с нефтепереработкой в стране по-прежнему лишь в ручном режиме. В частности координатор сообщества «Синие ведерки» Петр Шкуматов уверен, что экспортные пошлины лишними не будут.

«Изначально подорожание бензина связано с налоговым маневром правительства, в результате чего экспортная пошлина была обнулена. Это привело к резкому скачку цен на бензин. По моим расчетам цена за АИ-92 должна была составлять примерно 41 рубль за литр, но в реальности он стоит 45 рублей на многих заправках.

Эта разница как раз показывает эгоизм нефтяных компаний, о которой говорил Дмитрий Медведев. Я думаю, что экспортную пошлину стоило бы вернуть хотя бы ради возможности более щадящего отношения к внутреннему рынку», — сказал Шкуматов «Газете.Ru».

Про дороги: выделят около 10 трлн рублей

Много вопросов ожидаемо поступило и о качестве российских дорог. На этот раз президента спрашивали об этом не на фоне разбитых улиц, а прямо с подъездов к Крымскому мосту. Со времени открытия в середине мая по нему проехало уже более 300 тыс. автомобилей и во многом способствовало тому, что полуостров еще до начала курортного сезона посетило более миллиона туристов.

«Страна у нас огромная и транспортные вопросы всегда являются актуальными, — сказал Путин. – В силу огромности нашей территории на тех или иных площадках сделано еще недостаточно. Но исторически так сложилось. У нас еще в 60-е годы планировали построить дорогу и связать Дальний Восток с европейской частью. В 60-е годы пробовали, потом в 80-90-х, в итоге бросили эту стройку.

И только совсем недавно сделали первую дорогу Чита — Хабаровск, по которой мне пришлось проехать на Lada Kalina.

Одна из приоритетных задач, которые мы должны решать – это дорожное, в том числе, строительство.

Если сейчас дороги на федеральном уровне более-менее в приличном состоянии, то на региональном уровне количество дорог, которое соответствует нормативам, чуть ли не в два раза меньше. Мы должны добиться того, чтобы не только федеральные, но и региональные трассы были в приличном состоянии. В процентном отношении их количество должно дорасти до 70-80%. Для этого предусматриваются все необходимые ресурсы.

С 2012 до 2017 года мы истратили на дорожное строительство примерно 5,1 трлн рублей. Мы планируем почти удвоить за ближайшую шестилетку эти средства. Примерно 9,5-9,7 трлн рублей будет потрачено на дорожное строительство в разных регионах России».

Про Крымский мост: альтернативы нет

Президент успокоил тех граждан, кто спрашивал, станет ли проезд по Крымскому мосту платным. По его словам, платные дороги могут возникать только там, где есть альтернатива. Он также отметил, что в данном случае никакой альтернативы переезда на Крымский мост автомобильным транспортом не существует.

Кроме того, Путин ответил на вопрос о том, когда завышенные на ряд продуктов цены в Крыму снизятся до уровня тех, что установлены в близлежащих регионах. Он рассказал, что этому в первую очередь будет способствовать запуск движения грузового транспорта по мосту в Крым. «Взаимные потомки товаров приведут к тому, что цены стабилизируется и уровняются между близлежащими регионами», — сказал Путин.

Напомним, что чиновники обещали открыть мост для грузового транспорта осенью — по окончанию курортного сезона.

Про мост на Сахалин: надо подумать

Успел Владимир Путин прокомментировать и идею строительства моста на Сахалин. По словам Путина, он знает, что эта проблема беспокоит жителей Сахалина, а строительство моста является их давней мечтой. «…мы должны оценить эту проблему с разных сторон — с точки зрения экономической эффективности, с точки зрения загрузки этого моста», — заявил Путин. Он добавил, что власти будут учитывать геополитические обстоятельства и необходимость развития инфраструктуры в регионе.

Электрокары: вместо них лучше газомоторка

Отвечая на вопрос о субсидиях на покупку электрокаров президент дал понять, что приоритет в этом плане будет отдаваться газомоторному транспорту.

«Экологически чистые виды транспорта — это мировой тренд, — сказал Путин. — Для нас это имеет определенную специфику. Чтобы подзаряжать электроавтомобиль, нужно иметь первичный источник. И в мире больше всего для производства электроэнергии используется уголь, а он — не самый экологичный вид топлива. Если уж и говорить об улучшении экологической ситуации, то нам нужно переходить на развитие газомоторного топлива».

Россия. ЮФО. ДФО > Транспорт. Нефть, газ, уголь > gazeta.ru, 7 июня 2018 > № 2634948 Владимир Путин


Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 6 июня 2018 > № 2685755 Сергей Вакуленко

Газпром нефть: основные идеи стратегического развития.

Газпром нефть сегодня - одна из самых быстро растущих нефтегазовых компаний на российском рынке.

В интервью, начальник департамента стратегии и инноваций Газпром нефти С. Вакуленко рассказал о принципах формирования стратегии, а также о ключевых факторах, которые учитываются при долгосрочном планировании.

- За последние несколько лет отрасль столкнулась с большим количеством новых вызовов - как в связи с этим изменилась стратегия Газпром нефти?

- Стратегия изменилась не только у Газпром нефти, наверное, стоит говорить о том, что изменилась стратегия отрасли.

До 2014 г проблем со средствами на реализацию различных проектов не было, и вся отрасль торопилась набрать побольше активов, полагая, что кто быстрее, тот и успешнее.

Газпром нефть в этом отношении достаточно уникальна. Компания демонстрировала самый высокий темп роста в отрасли, но рост этот достигался за счет продуманного поступательного движения. Сразу просчитывалось - какие и сколько проектов нужны компании на данном этапе развития, после их реализации появлялись новые и так далее. Этим принципом компания руководствовалась и до 2014 г, весьма уместен он и сейчас. Разумеется, в изменившихся экономических условиях какие-то проекты пришлось пересмотреть. Например, модернизацию нефтепереработки слегка сдвинули из-за бюджетных ограничений. По-другому стали смотреть на проекты с дорогой добычей - не отказываться от них полностью, но максимально удешевить. А в целом та бизнес-модель, которую мы для себя избрали, оказалась крайне жизнеспособной.

- На какой период рассчитана актуальная стратегия компании, и вообще насколько целесообразно долгосрочное планирование в сегодняшних условиях высокой неопределенности?

- Нефтяные компании не могут обойтись без долгосрочного планирования. Тайм-лайн проекта от геологоразведки до запуска месторождения в эксплуатацию - это 10-12 лет. В освоенных регионах, при прочих благоприятствующих условиях можно уложиться и в 5. В среднем, от 1й нефти до выхода месторождения на проектный уровень добычи уходит еще 5-7 лет. До нормального возврата на капитал, под который имеет смысл вкладывать деньги, - 15 лет. То есть, в среднем горизонт окупаемости проекта освоения месторождения с 0 составляет 20-25 лет. Если, к тому же, проект связан с применением новых технологий, то 10-летие может потребоваться только на то, чтобы эта технология созрела. Хороший пример - освоение месторождений сланцевой нефти в США. 1е скважины пионеры отрасли начали бурить в 1990е гг, а их усилия окупились в 2010х гг. Так что у нас отрасль с очень длинным циклом.

У Газпром нефти сейчас официально действует план развития до 2025 г и готовится стратегия до 2030 г. Но в этой новой стратегии будет много проектов с горизонтом реализации до 2044, 2048 гг.

- Почему тогда выбраны именно пятилетние стратегические отрезки?

- Это на самом деле условность, просто понятный временной горизонт. Знаете, как когда по шоссе едешь, фары какой-то определенный отрезок дороги освещают. Так и здесь.

- Новая стратегия будет как-то принципиально отличаться от существующей?

- Планируется, что цели будут больше качественные, чем количественные. Ведь традиционные целевые параметры - объемы добычи, переработки, сбыта - это не совсем стратегия. Стратегия - это о том, как мы собираемся достигать эти цели, какие механизмы использовать.

Сейчас Газпром нефть вошла в 10ку крупнейших нефтедобывающих компаний мира. Именно нефтедобывающих, так как основная задача компании в группе «Газпром» - это добыча жидких углеводородов. Мы уже превзошли по этому показателю Eni, Statoil, ConocoPhillips и занимаем 3 место в России. План - оставаться в 10ке, а поскольку общий объем спроса на долгий срок прогнозировать довольно трудно, выставлять себе конкретные числовые параметры, наверное, не совсем разумно. Просто для того, чтобы оставаться в этом клубе, надо расти тем же темпом, что и отрасль, но это не тот темп, который был нам нужен, чтобы войти в этот клуб.

- Есть еще один момент. Если использовать международную классификацию, Газпром нефть по-прежнему NOC - National Oil Company, а Eni, Statoil, Shell - это IOC - International Oil Company. В вашей стратегии нет цели стать международным игроком?

- А мы и сейчас международный игрок в какой-то мере. У нас есть международные операции. Мы добываем нефть на Балканах, на Ближнем Востоке.

- Но их не очень много и они, скорее опция, для вашего бизнеса?

- Если наша домашняя территория позволяет нам столько добывать и иметь конвейер проектов, который будет обесечивать долгосрочный рост, то в этом тоже нет ничего плохого. Фокус внимания многих американских компаний все больше и больше сдвигается в сторону домашних сланцевых месторождений. А тот же Statoil очень долгое время был компанией Северного моря.

- Продолжая международную тему, не могу не задать вопрос о соглашении с ОПЕК по сокращению добычи. Это уже, наверное, не о стратегическом влиянии - как соглашение повлияло на тактику компании?

- Как и все остальные российские компании, оценив целесообразность этого соглашения, мы вполне добровольно заморозили добычу на уровне октября 2016 г - на 2,7%. Наверное, все, кто входил в эту сделку, сомневались, не будут ли потери на объеме больше, чем выигрыш на цене. Но сейчас очевидно, что от сокращения добычи и последовавшей за этим стабилизации рынка сильно выиграли и компании, и страна, и вся мировая отрасль.

Если же говорить о тактике, то раньше мы, грубо говоря, старались добыть все, что возможно в пределах сил и средств, а после присоединения к сделке стали выбирать, где выгоднее бурить в 1ю очередь, и перенесли фокус нашей активности на новые активы на севере Ямало-Ненецкого региона - Восточно-Мессояхское, Новопортовское, Приразломное месторождения. Это свежие активы с прекрасными высокодебитными скважинами, которые иной раз дают по 700 т/сутки нефти , в то время как на старых западносибирских активах дебит новой скважины порядка 40 т. То есть, 1 скважина на Новопортовском по продуктивности сопоставима с 20 объектами в Западной Сибири.

- Не дешевле было бы вообще отказаться от нового бурения, и сэкономив деньги, и сократив добычу?

- Наверное, мы действительно сэкономили бы какие-то деньги, выполняя квоту отказом от нового бурения. Но мы привыкли смотреть в будущее.

1. Это сильно ударило бы по рынку нефтесервиса, а в конечном итоге, и по нашему производственному потенциалу.

2. Фонд скважин можно образно сравнить с демографическим пулом. Если остановить бурение, в этой демографической пирамиде скважин образуется провал, такой как получает человечество после войн, эпидемий. Отсутствие скважин определенных возрастов сильно подкосит наш потенциал на следующие 7-10, а может и 15 лет - то есть, на срок жизненного цикла скважины, и потери будут больше, чем экономия от остановки бурения.

Поэтому мы решили использовать новые скважины, как правило, менее обводненные, а значит с меньшими эксплуатационными затратами.

А менее эффективные старые скважины переводятся в резерв, и будут снова запущены, когда понадобится увеличить добычу, чтобы удовлетворять растущий спрос.

- Каковы прогнозы - скоро это понадобится?

- Мы полагаем, что существующий уровень квот начнет меняться довольно скоро. За 2017 г спрос на нефть вырос очень значительно - по разным оценкам от 1,4 до 1,7 млн барр/сутки. Заказ на дополнительную добычу нефти от ОПЕК и от России явно будет - это вопрос каких-нибудь месяцев, может быть 1 года.

- После этого все начнут вводить законсервированные скважины, наращивать добычу и спровоцируют новый кризис?

- Уровень квот изменится, но соглашение России и ОПЕК, скорее всего, сохранится.

И то, что мир знает, что у России, так же как и у Саудовской Аравии теперь есть свободная мощность, которую можно легко вывести на рынок, будет служить успокаивающим фактором для желающих реализовывать дорогие и не очень разумные проекты добычи нефти.

- У России размер свободных мощностей не такой значительный, как у Саудовской Аравии...

- Не такой, но уже значительный и постепенно растет. Сегодня это порядка 500 тыс барр/сутки, а к тому моменту, когда ограничения снимут, я думаю, может быть и 700-800 тыс барр/сутки. Это, конечно, меньше, чем декларируемые саудовские 2 млн барр/сутки, которые, кстати, кроме них тоже никто не считал. Но 800 тыс барр/сутки - это тоже много.

Это больше, чем добрая половина членов ОПЕК производит.

- Вы сказали, что соглашение России с ОПЕК, скорее всего, продлится. На чем основано это мнение? Ведь попытки наладить сотрудничество предпринимались и раньше, но все они проваливались.

- Мое мнение - это мнение стороннего наблюдателя: я регулярно участвую в диалогах Россия - ОПЕК, где мы обмениваемся экспертными оценками. Думаю, что это в очень большой мере вопрос доверия.

Раньше этого доверия почему-то не было, но в последние несколько лет, мы видим достаточно высокий уровень взаимопонимания между российским и саудовским министрами энергетики А. Новаком и Х. аль-Фалехом.

Эти люди и их команды часто встречаются, много общаются. И когда это доверие появилось, стало видно, что сотрудничество действительно приносит достаточно хорошие плоды и ОПЕК, и России.

- Это эффект только для стран, или для бизнеса тоже?

- С одной стороны российские нефтяные компании в силу особенностей налогового режима и так научились эффективно работать при очень низких ценах на нефть. Даже когда цена на нефть была 3-значной, для российских нефтяных компаний из-за особенностей налогообложения она эффективно не превышала 35-40 долл США / барр. Но, как бы то ни было, всем крайне полезна стабильность. При спокойном взгляде в будущее гораздо проще и планировать, и запускать проекты. Кооперация России и ОПЕК дает ощущение, что каких-то деструктивных ценовых войн, волн демпинга, раскачивания рынка, наверное, не будет.

Кроме того, мы уверены, что дальнейшие успехи российской нефтяной отрасли промышленности во многом зависят от реформ налогообложения, формирования гибкого налогового режима.

Очевидно, что в атмосфере более высоких цен на нефть, более комфортного положения для бюджета, государству будет проще идти на эти реформы.

- Уже можно говорить, что ситуация стабилизировалась, или все-таки есть еще возможность новых рыночных волнений? Какие, вообще, потенциальные угрозы для нефтяного рынка сегодня существуют?

- Если говорить о ближайших 2-3 годах, это такие характерные вещи, как войны, восстания, стихийные бедствия - в общем, любые глобальные потрясения в нефтедобывающих регионах, которые могут достаточно значительно повлиять на потенциал добычи. Вспомните, период великого роста цен на нефть, приведший к 146 долл США / барр к 2008 г, начался именно с урагана Катрина 2003 г.

Если посмотреть в другую сторону, то этот период в то же время характеризовался высоким уровнем экономического роста, который подстегивал спрос на нефть.

Сейчас же шаткая политическая ситуация в мире способствует скорее охлаждению экономической активности.

- Как учитываются в вашей стратегии такие факторы как вовлечение новых нетрадиционных запасов углеводородов, таких, как сланцевая нефть, а также развитие альтернативных источников энергии?

- Сланцы сегодня уже сложно называть нетрадиционными запасами. Когда-то и морские месторождения считались нетрадиционными запасами. Мы сейчас успешно добываем нефть из низкопроницаемых коллекторов, которая еще не так давно вообще не входила в число извлекаемых запасов.

Если говорить об альтернативной энергетике: солнце, воздух и вода, электромобили и так далее, то их развитие в своей стратегии мы, конечно, учитываем, но в перспективе гораздо более дальней.

Скорость этого развития будет определяться целым клубком факторов, таких как темпы совершенствования технологии изготовления батарей, желание госорганов заниматься социальной инженерией, заставляя людей переходить на использование электромобилей, готовность самих людей к этому.

В каком-то крайнем сценарии жители развитых стран решают, что да, действительно, глобальное потепление это очень серьезно, и ради борьбы с ним можно пожертвовать частью своего дохода для того, чтобы автомобилизация в развивающихся странах шла по электрическому пути.

При таком развитии событий спрос на нефть действительно начнет падать быстрее, чем все предполагают сегодня.

Но к условию, что страны первого мира достаточно богаты, чтобы пойти на это, накладывается еще целый спектр факторов вроде технологической готовности, доступности сырья, причем не только лития, про который вроде бы все знают, но еще и кобальта, неодима для постоянных магнитов, и так далее.

- Существует какой-то основной сценарий, отталкиваясь от которого Газпром нефть и формирует стратегию своего развития?

- Этих сценариев несколько. Сценарное планирование как раз и предполагает, что основного не существует.

Просто портфель проектов оценивается в разрезе того или иного сценария развития внешней ситуации.

Мы так и формируем портфель - чтобы он был достаточно гибок и адаптивен к разным вариантам.

В нем есть фундамент, состоящий из проектов, реализация которых имеет смысл при любых условиях, и есть гибкие элементы, которые формируются проектами, которые в некоторых сценариях мы будем запускать, и довольно быстро, а в некоторых отказываться от этого.

То есть, сейчас у нас один из главных подходов - это гибкость и адаптивность.

- Страновые и политические риски учитываются при формировании стратегии?

- Конечно, учитываются, но, вообще, со страновыми рисками очень забавная история. Возьмем Индонезию и Великобританию.

Традиционно считается, что Великобритания - страна с низким страновым риском, а Индонезия - с высоким.

Как вы думаете, сколько раз за последние 30 лет в Индонезии менялся фискальный режим? Ни одного. А в Великобритании больше 10. И где тогда инвестору спокойнее работать?

- Давайте вернемся в будущее - тема пикового спроса на нефть в 2040-2050х гг в последнее время возникает постоянно. Вы верите в то, что рыночные события будут развиваться именно по такому сценарию?

- Я считаю это вполне возможным и вероятным.

Мы уже говорили об этом - тенденции будет определять то, насколько люди будут озабочены экологическими проблемами.

Здесь и сейчас электромобили - это все-таки дорого.

Да, говорят, что электричество дешевле бензина, но не стоит забывать, что в стоимости бензина зашито очень много налогов, и это очень существенный элемент наполнения бюджета.

Как только электромобили станут какой-то значимой частью парка, налогами станет облагаться не топливо, а просто поездки - вне зависимости от вида энергоносителя, на котором работает транспортное средство.

То есть, налогообложение станет гораздо более прямым, и разница в стоимости эксплуатации между бензиновой и электрической машинами заметно уменьшится. Поэтому в абсолютно не искаженной налогами ситуации, переход на электромобили был бы довольно медленным.

Прибавьте к этому проблемы добычи лития, кобальта, скорости производства батарей.

При этом мы видим огромный прогресс в технологиях производства бензиновых двигателей, которые становятся все более экономичными, экологичными и эта тенденция способна оказать гораздо большее влияние на мировой энергетический рынок.

- Меньше расход топлива - меньше потребность в бензине?

- Да, автомобили будут становиться все экономичнее, но в то же время их будет становиться все больше.

По прогнозам к 2030 г количество автомобилей в мире удвоится.

Хотя, конечно, все в этом мире когда-то заканчивается, и, наверное, существует пик спроса на что угодно.

Ну, допустим, человечество будет в 2040 г потреблять нефти столько же, сколько в 2000 г.

Это довольно заметный спад, но разве нефтяная отрасль промышленности плохо жила в 2000 г? Хорошо жила.

То есть, российская нефть явно будет востребована, даже если мировой спрос снизится на 1/3 от сегодняшнего уровня.

А если он сначала вырастет до 110-120 млн баррелей в год, а потом на 30-40 упадет...

- Почему именно российская нефть будет востребована? В других регионах тоже есть дешевая нефть.

- Хорошо, российский баррель, наверное, будет добыт предпоследним. Последний добудут, несомненно, на Ближнем Востоке.

- Если к тому времени в России будут работать с такими сложными запасами как бажен или добывать нефть в Арктике, она станет далеко не такой дешевой как сейчас...

- Мы работаем над сокращением затрат на добычу такой нефти.

К тому же, есть разница между общими затратами на реализацию проекта и текущими расходами.

Например, обустройство платформы Приразломная на морском шельфе стоило дорого, но в дальнейшем высокодебитные скважины этого месторождения будут давать достаточно дешевую нефть.

Новопортовское и Восточно-Мессояхское месторождения - это проекты стоимостью в миллиарды долларов, но учитывая их масштаб, они также будут давать дешевую нефть.

Вообще месторождений такого класса на суше осталось мало, но в России они пока еще есть, и мы их разрабатываем.

Кроме того, не стоит недооценивать потенциал Западной Сибири - он поразительно велик.

Кроме бажена, который представляется нефтяным Эльдорадо, и за которым все охотятся, есть множество других пластов и свит, в которых скрыты запасы, пусть не во много миллиардов тонн, а в 1-2 млрд т, но и проницаемость пород там на порядок, на 2 порядка выше, чем в баженовской свите.

При этом Западная Сибирь - хорошо обустроенный район с развитой инфраструктурой. Стоимость добычи этой нефти может быть выше, скажем, не 5-6 долл США/барр, а 15-20 долл США/барр, но ведь и не 40 долл США/барр.

- Новая стратегия предполагает, что 10% активности компании может быть сосредоточено в отраслях, не связанных с нефтью и газом. Что конкретно имеется в виду?

- Мы все же не исключаем реализации сценария, в котором спрос на нефть будет расти не такими темпами, как хотелось бы. А мы строим, условно говоря, компанию на 100 лет вперед.

Да, Газпром нефть действительно выросла на нефти, научилась очень многому на нефти, но в целом ключевые компетенции компании универсальны.

Это умение концептуально разрабатывать проекты, запускать их, управлять этими проектами, умение управлять производством, технологиями.

Так что эти 10% - это, в том числе и желание найти новую растущую область на случай, если в нефтяной отрасли наши умения окажутся не полностью востребованы.

- Многие нефтяные компании сейчас идут в альтернативную энергетику...

- Да, многие идут в альтернативную энергетику...

А мы искренне говорим, что сейчас еще не знаем, чем будут заполнены эти стратегические не нефтяные 10%.

Пока это просто гипотеза и видение, что да, действительно, мы вполне можем и видим себя через некоторое время активными и успешными не только в нефтяной отрасли.

В конце концов, 10 лет назад и планы добывать 100 млн тнэ многим казались дерзостью, гонкой за механическим зайцем, который всегда будет быстрее тебя.

Но добежали же.

- А почему все-таки не солнечная, ветряная энергетика как у других? Вам это не интересно?

- У нас есть ветряная энергетика в Сербии, которую мы реально развиваем.

Там это гораздо более востребовано, чем в России.

Хотя и в России есть такие проекты: на Ямале. Они небольшие, мы эту энергию не продаем - комбинированными энергетическими узлами, которые работают от ветра и солнца оборудованы некоторые удаленные точки.

- Это какие-то пилотные проекты?

- Нет, вполне рабочие. Мы посчитали и поняли, что на данном конкретном удаленном кусте так проще и выгоднее.

Поставили ветряк, солнечную батарею, обычную батарею в дополнение к дизель-генератору. Все успешно работает.

- Еще одна «тема будущего», в которой активно участвует компания - цифровая трансформация. Как вы видите свою роль в новой промышленной революции?

- Не такая уж она и новая.

Нефтянка работает с большими данными последние лет примерно 20.

Просто тогда не было модного сегодня термина big data.

Тем не менее, мы оперировали терабайтами данных при обработке сейсмики, при создании гидродинамических моделей.

Месторождения нефти и газа ведь никто своими глазами не видел, не спускался на 3 километра вглубь.

Уже 10ки лет для этого используются различные приборы. Соответственно, у нас есть много данных различных исследований с советских времен, когда то, что сейчас считается хорошим, годным, качественным месторождением, таковым не считалось.

На то, чтобы обработать эти данные вручную уйдут годы, а компьютер с этим справляется на порядки быстрее.

Наш Центр сопровождения бурения «Геонавигатор» работает в г Санкт-Петербурге уже несколько лет и позволяет специалистам получать всю необходимую информацию и одновременно отслеживать десяток скважин на удаленных месторождениях - это тоже цифровая трансформация.

- Внедрение цифровых технологий что-то кардинально меняет в нефтяном бизнесе?

- Это резко повышает эффективность.

- То есть, когда нет возможности наращивать масштаб, приходится расти вот так?

- Вы об этом говорите, как о чем-то плохом. Когда-то золото находили в самородках. Самородное золото кончилось, стали в реке искать.С этим возникли проблемы, начали вычислять, откуда это золото в реку попадает, находить жилы. Это золото тоже закончилось, теперь размалывают породу с содержанием золота в десятые доли процента, вымывают его оттуда кислотой.

Нефть, которую добывали еще 20 лет назад - это аналог самородков. Сейчас мы приходим к совсем другой добыче, тем не менее, 1 литр нефти сегодня сопоставим по стоимости с 1 литром воды, которую вы покупаете в супермаркете, хотя воду добывать гораздо проще. С помощью новых технологий мы добываем нефть в очень сложных условиях и с минимальными издержками.

И это поможет нам оставаться, грубо говоря, актуальными, сохранять масштаб на протяжении многих лет.

Ведь запасы, которые мы сейчас разрабатываем, это малая доля углеводородов, которые содержат наши месторождения.

Большую часть нефти мы либо не можем извлечь с помощью существующих технических методов, либо это очень дорого.

Развитие технологий и повышение эффективности позволяет нам получить версию 2.0, версию 3.0, Приобки, Ноябрьска, Муравленко, и так далее.

То есть, научившись брать не только самородки, но и рудное золото тоже, мы на старых площадях, по сути, получаем новые месторождения.

Россия. СЗФО > Нефть, газ, уголь > neftegaz.ru, 6 июня 2018 > № 2685755 Сергей Вакуленко


Россия. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Образование, наука > snob.ru, 6 июня 2018 > № 2634999

Кто съест разлитую нефть

Андрей Шестаков, микробиолог из МГУ, создал препарат, который позволит избавить мировой океан от нефтяных загрязнений

Что собой представляет ваше изобретение?

Мы в лаборатории микробной биотехнологии МГУ разработали средство, которое позволит устранить нефтяные загрязнения в соленой воде при минусовой температуре. Это гранула — законсервированные бактерии, которые находятся в состоянии анабиоза, то есть «спят», внутри оболочки. Бактерии спят до тех пор, пока не оказываются в нефтяном пятне. Как только гранула доплыла до разлива нефти, ее оболочка растворяется, а бактерии просыпаются, начинают активно есть нефть и размножаться.

Есть интересный нюанс. Гранула ведет себя на воде точно так же, как пятно нефти. Мы долго подбирали верную плотность и плавучесть. Когда наш шарик оказывается в воде, то ему достаточно задать нужное направление, и он доплывает до разлива нефти: если пятно будет двигаться к берегу, то и гранулы с бактериями окажутся там же.

Почему для борьбы с разлившейся нефтью вы сделали ставку именно на бактерии?

Бактерии — самые распространенные живые существа на планете. И им не хватает еды. Поэтому при контакте с чем-либо они стараются как можно быстрее эволюционировать, чтобы начать есть то, что им доступно, а благодаря очень активному делению они эволюционируют очень быстро. К тому же углеводороды для микробов — это уже знакомая пища.

Как вам пришла в голову идея создать гранулы, бактерии в которых будут есть нефть?

Я был в жюри на универсиаде 5 лет назад. В конце представитель нефтяной компании говорил вдохновляющую речь о том, что Арктический регион будет активно развиваться и было бы неплохо, если бы ученые позаботились о его экологической и биологической безопасности, взяли бы на себя работу по утилизации потенциальных загрязнений, и он тогда еще упомянул о микробах, которые едят мусор. Я повернулся к жене и со смехом сказал, что посмотрел бы на того человека, который возьмется за реализацию этой безумной идеи: ведь это практически невозможно — заставить бактерию оперативно работать при минусовых температурах. Но прошло 5 лет — и вы видите результат. В общем, я увидел запрос со стороны бизнеса и начал изучать, какие есть разработки на эту тему.

А с чем был тогда связан запрос бизнеса? Почему эта задача вообще была поставлена?

Как это ни удивительно, больше всего нефтепродуктов в океане не из-за крупных нашумевших разливов, а из-за так называемых хронических загрязнений. Например, заправлялся какой-нибудь пароход. И при стыковке аппаратуры выливается ведро топлива — 20 литров. Никто с этими 20 литрами ничего делать не будет. Это не аварийный случай. Для серьезных разливов есть целый протокол: нефтедобывающие компании очень об этом заботятся, ведь об аварийных загрязнениях узнает весь мир, но на самом деле происходят они очень редко, а фактический вред от них по сравнению хроническими загрязнениями очень небольшой. В случае больших разливов микробиологические препараты применяются в самом конце — так экономически выгоднее.

Зачем нужно было создавать технологию именно для такого температурного режима?

Самая главная опасность — это Северный морской путь, настоящая транспортная артерия. Трафик по нему растет очень активно. Все теперь туда стремятся из-за того, что климат меняется и льды тают, и скоро по Северному морскому пути будет проходить невероятное количество кораблей. Так что после такого техногенного освоения региона нам угрожают серьезные последствия.

Что за отбор проходили бактерии? Как вы понимали, что именно они смогут справиться с нефтяными разливами?

Чего мы с ними только ни делали. Из-за того, что никто раньше не думал работать с при минусе, нам приходилось оборудование (шейкер) ставить на свой страх и риск в морозилку, чтобы достичь нужной температуры в –3,5 градуса. Вода, кстати, не замерзала, потому что опыты мы проводили на морской воде. Те бактерии, которые прошли испытания, отправляли в естественные условия на опыты: ведь даже если они в лаборатории справляются с нефтью, то в естественной среде их могут съесть быстрее, чем они съедят нефть. Потом мы их высушивали — этого они тоже очень не любят, затем помещали в замкнутое пространство — гранулу. Бедные!

Сколько времени вам понадобилось на разработку этого препарата и когда планируется промышленный выпуск?

Первый этап — найти и собрать уникальную коллекцию микроорганизмов — занял у нас полтора-два года. Прежде чем мы создали гранулу, прошло еще полтора года. Осталась последняя часть работы — этап нормативной документации и промышленного производства. Опять же через полтора-два года у нас будут мешки с готовыми препаратами, которые можно будет легально использовать в природе. Экватор пройден, осталось совсем немного.

А что происходит с микроорганизмами после того, как они съели всю нефть?

Пока бактерии поедают нефть, они размножаются — именно поэтому наших гранул для устранения нефтяных пятен понадобится немного. А после того, как они съедят всю нефть, их съедят другие микроорганизмы и морские животные.

Беседовала Василиса Бабицкая

Россия. ЦФО > Нефть, газ, уголь. Образование, наука > snob.ru, 6 июня 2018 > № 2634999


Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634511 Михаил Хазин

Почему в стране бензиновый кризис

о совпадениях и реальных причинах

Так получилось, что история с чудесно воскресшим персонажем (имя которого я до того ни разу не слышал) затмило некоторые, куда более важные события, случившиеся в том числе, не побоюсь этого слова, на Санкт-Петербургском экономическом Форуме. Меня это, кстати, очень удивило: ну ладно западная пресса, которая многие годы делала вид, что нынешняя Украина вообще и ее пресса в частности — респектабельные явления. Но у нас-то никаких иллюзий не было, так что копья ломать. Это западные журналисты были в шоке, и то потому, что скрыть это дерьмо в очередной раз не удалось, так что пришлось изображать удивление. Но нам-то зачем? А теперь вернемся к главному моменту.

Итак, в стране бензиновый кризис. Почему?

Довольно подробно эта тема обсуждалась на Вести-24. Отметим, кстати, что у либерального лагеря есть своя версия, которую озвучил глава ФАС Артемьев: виновата Роснефть! Ну, это естественно, тут даже можно не удивляться, но я обращу внимание на описание ситуации с «налоговым маневром», которую описал Миша Делягин в упомянутой передаче.

Есть два варианта налогов на бензин. Либо высокий акциз и низкие пошлины на экспорт, либо — низкий акциз и высокие пошлины. Во втором случае цены на бензин в стране низкие и есть стимул для роста, но экспорт ограничен. В первом — цены высокие (поскольку большая часть стоимости бензина это как раз акциз), но зато стимулируется экспорт. И пресловутый «налоговый маневр» — это как раз переход от второго варианта к первому. Спрашивается зачем?

А очень просто. Вспомним, что я много раз писал про политику МВФ.

Его задача, обеспечить, чтобы Россия своими капиталами поддерживала ликвидность мировой долларовой системы. То есть — обеспечить максимальный отток капитала. Низкая цена на топливо — это поддержка национальной экономики, – если в ней все хорошо, то на фоне мирового спада капиталы пойдут в Россию, а не из нее. Значит, необходимо обеспечить у нас высокие цены на топливо. Ну и, заодно, пусть российский бензин сбивает мировые цены. И — правительство устраивает свой «налоговый маневр. Что из этого вышло? А вот что! Так что ничего личного, только бизнес.

Но может быть, это у меня такие злые и ничем не подтвержденные фантазии?

А вот тут маленький фрагмент пресловутого форума. Видный либерал Кудрин намекает, что для поддержания бюджета можно было бы изменить «цену отсечения», то есть увеличить долю нефтяных доходов, которая идет на поддержание экономики России, не вывозится из страны в виде долларов. Обратите внимание на реакцию главы МВФ Кристин Лагард:

Тут-то картина становится совершенно ясной и четкой.

Задача МВФ и находящихся под его контролем (с точки зрения определения финансовой и экономической политики) либералами становится четкой и ясной: Россия не должна оттягивать ресурсы от поддержки мировой долларовой системы, даже если это стоит для нее серьезных политических и репутационных потерь – в том числе в виде личного рейтинга Президента Путина – и приводит к затяжному экономическому спаду. Если кто-то из либералов (в нашем случае Кудрин) по локальным политическим причинам пытается только намекнуть, что можно бы от этой линии отступить, немедленно следует жесткий окрик.

И есть очень простой вывод, который из всего этого следует: нет у нас в стране проблем с бензином, инвестициями и кредитом. Все эти проблемы можно быстро и четко разрешить, но есть группа, которая (пока) определяет экономическую и финансовую политику, которая это делать не дает. В том числе потому что ее внутренние позиции сохраняются только за счет поддержки мировых финансистов, чью программу они, собственно, и реализуют.

И это не есть конспирология или пустые фантазии и приведенные выше ролики это внятно демонстрируют. Ну а более низкие функционеры либеральной команды, которые в политику не играют, делают проще, во всех бедах они винят врагов своей команды, что в свою очередь хорошо видно на примере Артемьева. Который не анализирует ошибки своих либеральных боссов, а просто перекладывает вину с больной головы на здоровую («Роснефть», кстати, чуть ли не единственная компания, которая за последние месяцы не увеличила экспорт бензина из России).

А результаты могут быть очень нехорошие. Сейчас правительство попытается подержать цены на бензин административными методами, а потом он просто исчезнет… И начнется коллапс, который очень быстро примет политические формы, как это было в конце 80-х годов (все помнят?) А в МВФ будут радостно потирать руки, поскольку, как понятно, это еще более ускорит отток капитала из России.

В общем, я считаю, что последняя неделя дала крайне много информации о том, что и как в реальности происходит в мире. Если, конечно, не отвлекаться на разный зайчиков, который умирают и оживают, как в известной песенке...

Михаил Хазин

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634511 Михаил Хазин


Австрия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 5 июня 2018 > № 2634066 Владимир Путин

Встреча с представителями деловых кругов России и Австрии.

Владимир Путин встретился с участниками российско-австрийского делового совета, посвящённого 50-летию сотрудничества двух государств в газовой сфере.

В.Путин: Господин Федеральный канцлер перед тем, как мне выйти сюда, на ухо мне шепнул: «Буду говорить покороче, чтобы у тебя было побольше времени». Я этим воспользуюсь, но постараюсь вас тоже не утомлять особенно.

Прежде всего хочу поблагодарить господина Федерального канцлера, Президента Австрийской Республики за приглашение.

Приветствую всех, уважаемые дамы и господа, по поводу большого знакового события – 50-летия сотрудничества наших государств в энергетической, газовой сфере.

В этом зале собрались ведущие предприниматели, финансисты, инвесторы России и Австрии. Вас объединяет общее стремление к расширению взаимовыгодного экономического сотрудничества, вы реализуете совместные проекты в самых различных областях – об этом мы сегодня много говорили.

Австрия всегда была и остаётся надёжным партнёром России. На протяжении многих столетий наши страны поддерживали тесные контакты друг с другом, даже в самые непростые периоды истории, в том числе во времена «холодной войны».

Характерно, что 50 лет назад, в июне 1968 года, именно Австрия стала первой западной страной, заключившей долгосрочный договор по поставке газа из Советского Союза в Европу.

Все последующие десятилетия мы надёжно и бесперебойно обеспечивали Австрию энергоресурсами. Австрийским партнёрам поставлено более 200 миллиардов кубических метров газа. В прошлом году объём экспорта российского газа в Австрию увеличился в полтора раза и превысил девять миллиардов кубических метров.

Австрия входит в число крупнейших транзитных центров Европы, через которые российское топливо поступает потребителям в другие европейские государства. Таким образом, благодаря тесному сотрудничеству наших стран в энергетике во многом обеспечивается энергобезопасность европейского континента.

Мы заинтересованы в углублении и расширении тесного сотрудничества. В этой связи отмечу подписанное сегодня «Газпромом» и «ОМФау» новое соглашение о долгосрочных поставках российского газа до 2040 года.

Кроме того, «Газпром» и «ОМФау» готовы к совместной реализации проекта строительства трубопроводной системы «Северный поток-2». Это позволит минимизировать транзитные риски и обеспечить европейской экономике дополнительный объём в размере 55 миллиардов кубических метров экологически чистого, доступного по цене топлива.

Российский и австрийский бизнес активно взаимодействуют и в других сферах. По итогам прошлого года двусторонний товарооборот увеличился более чем на 40 процентов и составил четыре миллиарда долларов.

Россия занимает второе место среди стран – инвесторов в австрийскую экономику. Общий объём наших накопленных капиталовложений в Австрии составляет почти 24 миллиарда долларов; инвестиции из Австрии приближаются к пяти миллиардам.

У нас в стране представлены свыше 1200 австрийских фирм, зарегистрировано около 500 совместных компаний. Большая их часть действует в реальном секторе экономики – строительстве, промышленности, сфере высоких технологий.

Высоко оцениваем активное участие австрийского бизнеса в недавно состоявшемся Петербургском международном экономическом форуме. Реализация заключённых в его ходе двусторонних коммерческих контрактов приведёт к созданию новых производств и высокооплачиваемых рабочих мест как в России, так и в Австрийской Республике.

Мы, конечно же, приветствуем и поддерживаем такие взаимовыгодные проекты. Со своей стороны будем и далее делать всё необходимое для того, чтобы иностранный, в том числе и австрийский бизнес, чувствовал себя на российском рынке комфортно.

Продолжим последовательную работу по либерализации законодательства в сфере предпринимательства, снижению административной и налоговой нагрузки на бизнес, совершенствованию финансово-кредитной и банковской системы. Нацелены осуществлять модернизацию инфраструктурных и социальных сфер.

Подчеркну, экономика России демонстрирует в целом позитивную динамику. По итогам прошлого года у нас положительный рост ВВП, скромный, но стабильный – 1,5 процента, потребительский спрос увеличился на 3,4 процента.

Расширилось промышленное и сельхозпроизводство – на 1,8 и 2,6 процента соответственно. На рекордно низком уровне удерживаем инфляцию – 2,5 процента. Безработица опустилась ниже пяти процентов.

Растёт положительное сальдо торгового баланса. В 2017 году оно превысило 130 миллиардов долларов. Это на четверть больше, чем годом ранее.

В условиях плавающего курса российская валюта сохраняет устойчивость. По размерам золотовалютных резервов Россия стабильно в числе мировых лидеров. У нас один из самых низких в мире уровней государственного долга – менее 20 процентов.

Благодаря ответственной бюджетной политике сократился дефицит федерального бюджета до 1,5 процента ВВП, а в этом году будет достигнут профицит – 0,5 процента.

(Говорит по-немецки, как переведено.) Друзья мои! Наше сотрудничество действительно в очень хорошем состоянии. Однако наше сотрудничество может быть намного лучше. Мы можем этого достичь. Мы должны этого достичь – и мы этого достигнем, однако это зависит от вас.

Большое спасибо!

Австрия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > kremlin.ru, 5 июня 2018 > № 2634066 Владимир Путин


Россия > Агропром. Нефть, газ, уголь. Транспорт > agronews.ru, 5 июня 2018 > № 2633357 Дмитрий Козак

Козак объяснил, почему бензин в России дорогой.

Недавно произошло распределение обязанностей между вице-премьерами. Кто же отвечает за топливо и конкретно за бензин? И к кому по коридорам Белого дома, где работает руководство правительства, недавно ходили руководители нефтегазовых компаний России? От кого зависят цены на бензин и дизель? «Вести в субботу» встретились с вице-премьером, ответственным за это теперь, Дмитрием Козаком.

— Дмитрий Николаевич, в здании правительства меня периодически охватывает чувство географического кретинизма. Я в нем теряюсь. По-моему, я пришел в тот же кабинет, где вы были до этого?

— Да, я его уже 10 лет не меняю.

— Ваше теперь — это промышленность, топливно-энергетический комплекс?

— Электроэнергетика. …

— Перейду к главному, что привело меня в ваш кабинет. Это тема бензина. Начну с причин, почему выросли цены. Я смотрел выступление представителя одной из нефтяных компаний, и он сказал удивительную вещь, если посмотреть с точки зрения привычных представлений об этом бизнесе: производство бензина в России является или являлось невыгодным. Неужели так может быть?

— Ну, может. Это зависит от мировой конъюнктуры цен. Выгодность — невыгодность, она всегда относительна. Если цены на нефть на внешних рынках выше, то это может оказаться относительно невыгодно. Поэтому, чтобы обеспечить баланс цен, нефтяники подняли цены на нефть, нефтеперерабатывающие заводы — цены на бензин, и мы получили ту ситуацию, которую имеем на оптовом рынке. Проблемы дефицита бензина нет. Мы должны понимать, что у нас розничные цены на моторное топливо далеко не самые высокие в мире. В такой нефтяной стране, как Норвегия, они в рублевом выражении в два раза выше, чем в нашей стране.

— Да, в Норвегии выше, хотя вроде сами тоже добывают.

— Конечно. В тех же Соединенных Штатах, которые занимают лидирующее место по добыче нефти, бензин подорожал вместе с мировыми ценами на нефть.

Мировые цены на нефть повыше, действительно выгодны не только России. Достаточно вспомнить обстоятельства недавнего визита в Москву наследного принца Абу-Даби. Зовут его Мухаммед Аль Нахайян. Интерес в плане удержания цен на нефть и газ взаимный, тем более что нам, нефтяным странам, есть чем друг другу подсобить. И еще от инвестиций до ненефтяного бизнеса: взять новые российские автомобили — из тех, к которым в Эмиратах имеют особую тягу. Но что же все-таки наши нефтяники и их цены на бензин и дизель внутри страны?

— Вы проводили совещание с нефтяниками в этом кабинете?

— Да, в этом кабинете мы встретились с крупнейшими нефтяными компаниями.

— А кто был?

— Все компании.

— «Роснефть», «Лукойл», «Газпромнефть». Кто еще?

— «Зарубежнефть», «Татнефть». 13 компаний.

Тонкий момент. График, составленный нами по данным из правительства России. График о поставках светлых нефтепродуктов на внутренний рынок с НПЗ, напрямую или опосредованно принадлежащих крупнейшим нефтекомпаниям. Например, «Роснефть» здесь представлена «Башнефтью». Но есть и газпромовские структуры, и татарстанские, и «Лукойл», и так далее. Вообще-то, по их соглашению с правительством, регионами и Федеральной антимонопольной службой этот объем должен составлять не менее 20% от объема добытой переработанной нефти. Но эти самые 20% — планка, которую выдерживали отнюдь не все.

— Что вы им сказали? Что сейчас есть надежда на то, что цены стабилизируются?

— Они тоже граждане нашей страны, это и национальные компании. И они понимают, что в летний период это не только нагрузка на автолюбителей, на простых граждан.

— И на экономику тоже. Урожай надо вывозить и так далее.

— Да, это существенная финансовая нагрузка прежде всего на сельское хозяйство. А оно — основной потребитель дизельного топлива в период уборочной кампании. И на реальный сектор экономики в целом. Нефтегазовая отрасль с пониманием к этому относится, балансирует с учетом того, что мы и так нефтегазовая держава, мы должны учитывать интересы нашей экономики.

Россия > Агропром. Нефть, газ, уголь. Транспорт > agronews.ru, 5 июня 2018 > № 2633357 Дмитрий Козак


Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 2 июня 2018 > № 2629361 Виталий Портников

Виталий Портников: «Газпром» уничтожает сам себя

Путину и «Газпрому» нужно спешить, пока количество предателей и «полезных идиотов» в Украине еще достаточно, чтобы обеспечить управление оккупированной территорией

Виталий Портников, Еспресо, Украина

Арест активов «Газпрома» в Европе — пожалуй, самый [явный] результат судебной тяжбы российского газового монополиста и украинской компании «Нафтогаз». А то, что арест этот начался с акций «Газпрома» в проектах «Северный поток — 1» и «Северный поток — 2», может серьезно затормозить строительство новых трубопроводов.

Так что это одновременно удар и по Москве, и по позициям европейских лоббистов ее интересов. Под сомнение оказались поставлены десятилетия лоббистских усилий, миллиарды долларов, которые были потрачены на доказательство важности проектов и коррумпирование их сторонников. И все это сделал вовсе не «Нафтогаз». Все это сделал сам «Газпром».

Потому что арест активов «Газпрома» — вовсе не прямое следствие решения арбитража. Согласно этому решению «Газпром» обязан рассчитаться с «Нафтогазом». Но российский газовый монополист рассчитываться не хочет. Как известно, настоящие пацаны из питерских подворотен своих долгов никогда не отдают. Да и Путин за такое самоуправство по голове не погладит.

Так что «газпромовцам» приходится изыскивать возможности опротестовать решение арбитража. Проще говоря — тянуть время. Но обращение в апелляционный суд не отменяет решения арбитража. Этого в «Газпроме» могли просто не учесть. Как и не учесть и того, что пока апелляция будет рассматривать иск россиян, их активы будут заморожены, а строительство трубопроводов — остановлено.

Почему в «Газпроме» не могли понять такой простой вещи? А потому, что в России предпочитают жить в своей собственной реальности. Эта реальность подразумевает, что обращение в суд заканчивается победой того, кто прав. А прав, вне всякого сомнения и всегда, российский заявитель — кто же еще? Потому что судопроизводство на Западе — честное. А «Газпром» — честен всегда. Ведь он — национальное достояние.

Кому-то такой ход мыслей может показаться шизофренией. Ну а разве все остальные действия Кремля — не шизофрения? Война в Грузии, аннексия Крыма, война на Донбассе, убийства, отравления — вот это все? Имеет логическое объяснение? Политически мотивировано? Помогает росту рейтинга с 78 процентов до 89? Разве не понятно, что мы имеем дело с шизофрениками? И то, что мы до сих пор пытаемся объяснить действия безумцев с точки зрения логики и поведения психически нормального человека — это не их проблема, а наша.

Стоит Путину уйти из Донбасса — и он опять оживит пророссийскую, коллаборационистскую Украину. Она только ждёт мира, чтобы вцепиться в горло Украине настоящей, чтобы закричать во все горло «какая разница»?

Но Путин будет стоять на Донбассе насмерть.

Стоит «Газпрому» оплатить счета — и он сможет продолжить строительство «Северного потока — 2». Сможет облегчить давление на Украину и создать возможности для военного наступления. Собственно, ради этого и строятся все эти трубопроводы — чтобы там ни рассказывали россияне и их лоббисты на Западе. Но «Газпром» не хочет платить.

И так во всем.

А время идёт. Это время работает на нас. Каждый день в нашей стране становится меньше советских людей — таков неумолимый закон жизни и смерти. Меняются школьные программы, язык медиа и бытового общения, меняются миграционные потоки.

Коллаборационистская Украина — Малороссия, Новороссия — просто умирает. Тает. Пройдёт ещё несколько лет — и некому будет побеждать на выборах. И Украину незачем будет оккупировать — как незачем оккупировать Польшу или Финляндию.

А потом умрет и сам Путин. Это тоже такой закон жизни и смерти. Ты умираешь, даже если ты президент России. А преемник Путина начнёт борьбу с его культом личности и последствиями. В России ничего другого просто не умеют, кроме как бороться с последствиями правления умерших вождей. Это красиво и — главное — не опасно.

Поэтому этот преемник откажется от Крыма, уйдёт из Донбасса и поедет в Белый дом просить прощения. А «Газпром» разделит на разные компании — потому что так посоветуют в ЕС.

Путину и «Газпрому» нужно спешить. С Украиной нужно расправиться как можно скорее. Пока количество предателей и «полезных идиотов» в этой стране еще достаточно для того, чтобы обеспечить управление оккупированной территорией.

Нам повезло, что они — шизофреники.

Украина. Россия > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 2 июня 2018 > № 2629361 Виталий Портников


Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > amurmedia.ru, 31 мая 2018 > № 2646921 Андрей Хапочкин

Андрей Хапочкин: наша задача - выйти на среднеросийский уровень газификации

Председатель Сахалинской областной думы принял участие в совещании, посвященном газификации острова

В совещании приняли участие заместитель председателя правления ПАО "Газпром" Валерий Голубев, губернатор Сахалинской области Олега Кожемяко, представители бизнес-сообщества. На мероприятии был рассмотрен план-график выполнения работ по газификации региона на 2018 год, а также перечислены объекты, которые будут построены и введены в строй до 2021 года, сообщает ИА SakhalinMedia со ссылкой на пресс-службу облдумы.

Спикер Сахалинской областной думы Андрей Хапочкин в своем выступлении на совещании отметил, что уровень газификации в Сахалинской области остается крайне низким значительно уступая среднероссийским показателям, особо заострив внимание участников на проблемы по газификации Тымовского и Смирныховском районов, южной части областного центра.

Напомним, вопросы газификация островного региона всегда занимали важное место в повестке островного парламента, Сахалинская областная провела общественные слушания по этому вопросу, направила обращения к председателю Правления ПАО "Газпром" Алексею Миллеру и Министру РФ по развитию Дальнего Востока Александра Галушко.

— Шаги по реализации программы в рамках заключенного соглашения между Сахалинской областью и ПАО "Газпром" позволят улучшит экологическую обстановку в городах и селах Сахалина, а также придадут ускорение развитию островного региона в целом. — уверен Андрей Хапочкин. — Наша задача — в ближайшее время выйти на среднероссийский уровень газификации.

В 2018-2020 годах ПАО "Газпром" должен вложить в газификацию региона примерно 4,5 млрд. рублей, а Сахалинская область около 10 млрд рублей. За три года на острове планируется газифицировать порядка 10 тысяч домовладений и построить восемь газораспределительных станций, которые будут подавать газ в населенные пункты с магистрального газопровода проекта "Сахалин-2", который идет с севера на юг острова.

К 2021 году уровень газификации Сахалинской области в рамках запланированных работ должен приблизиться к отметке в 60%, что уже совсем ненамного отличается от среднероссийских показателей.

Напомним, что при формировании регионального бюджета на 2017-2018 годы правительством Сахалинской области были поддержаны многие инициативы фракции "Единая Россия", в том числе и по увеличению на 180 миллионов программы газификации Сахалинской области. Кроме того, как пояснил Андрей Хапочкин, сейчас региональный парламент инициирует поправки на 2018 который, которые позволят островным нефтяникам провести дополнительное бурение Анивского газового месторождения и обеспечить голубым топливом южные микрорайоны островной столицы.

Россия. ДФО > Нефть, газ, уголь > amurmedia.ru, 31 мая 2018 > № 2646921 Андрей Хапочкин


Россия > Нефть, газ, уголь > metalinfo.ru, 31 мая 2018 > № 2640107 Марс Хасанов

Газпром нефть – лидер технологий нефтедобычи в России

Компания Газпром нефть является одним из лидеров в нефтегазовой отрасли России по технологическому развитию. В интервью журналу «НефтеКомпас», директор по технологиям «Газпром нефти», руководитель ее научно-технического центра (НТЦ) Марс Хасанов рассказал, почему компания сегодня уделяет такое внимание развитию технологий и цифровизации.

— «Газпром нефть» в последние годы уделяет огромное внимание развитию технологий, в том числе цифровых. В этом отношении компания является одним из лидеров в нефтегазовой отрасли России. Почему сегодня развитие технологий является важным направлением развития компании?

— Развитие технологий сегодня является главной задачей в нефтяной отрасли в целом: заканчиваются так называемые легкоизвлекаемые запасы углеводородов, мы переходим к работе с совершенно новыми запасами, в новые регионы, где просто необходимы другие подходы. Говоря о технологиях, я имею в виду расширенное понятие этого термина. Это не только новое оборудование, новые материалы, это и новая организация труда, новые методы подготовки и принятия решений, обработки и хранения информации. Наша задача — добиться радикальной эффективности. Обычно, говоря про эффективность, имеют в виду 10%-15%. Однако для освоения трудноизвлекаемых запасов, доля которых растет с каждым днем, требуется увеличение на 60% и более, то есть радикальные изменения.

— Какими параметрами можно измерить эффективность?

— Если мы говорим о добыче нефти, то это ее удельная стоимость. Эффективность скважины определяется ее себестоимостью и объемом нефти, который можно добыть с её помощью. Сегодня нам приходится использовать более высокотехнологичные, более сложные и, как следствие, более дорогие скважины. Следовательно, нужно добиться, чтобы рост продуктивности скважины был больше, чем рост стоимости. Только так мы сможем повысить эффективность на 50%-100%.

— Какая роль отводится научно-техническому центру (НТЦ) под вашим руководством?

— НТЦ занимается созданием технологий, их испытанием и внедрением. Мы осуществляем процесс технологического менеджмента. То есть совместно с производственными подразделениями НТЦ формирует технологическую стратегию, отвечает за ее администрирование и актуализацию. Далее мы организуем эффективную реализацию этой стратегии.

— Что представляет из себя технологическая стратегия «Газпром нефти»?

— Технологическая стратегия — это инструмент для освоения новых классов ресурсов и повышения эффективности работы. В существующем виде она была утверждена в 2014 году и включает 9 направлений технологического развития, которые принесут нам максимальный эффект с учетом того портфеля проектов, которым располагает компания.

Стратегия формируется с двух сторон: в первую очередь мы идем от потребностей наших производственных активов. Например, мы четко знаем, сколько трудноизвлекаемых запасов, которые сейчас нерентабельно разрабатывать, находятся в копилке «Газпром нефти». Ставится задача — подобрать технологические ключи для того, чтобы сделать эксплуатацию таких месторождений рентабельной.

С другой стороны, мы изучаем новые возможности, смотрим как развивается наука, какие новые продукты и решения появляются, какие новые информационные технологии может предложить окружающая инновационная среда. И мы ищем возможности использовать эти инновации, в том числе, появляющиеся в других отраслях, чтобы повысить эффективность.

— О каких 9 направлениях стратегии идет речь?

— В числе 9 направлений Техстратегии — разработка нетрадиционных ресурсов, так называемой сланцевой нефти, аналогом которой в России считается баженовская свита. Мы работаем над созданием подходов, технологий для освоения одного из самых масштабных ресурсов: прирост запасов из нетрадиционных источников бажена может достигать 760 млн тонн нефти.

Далее, так как около 70% капитальных затрат у нас приходится на бурение скважин, одно из основных направлений технологической стратегии — это новые технологии бурения и заканчивания скважин. Задача — максимально сократить их удельную стоимость без потери качества. Безусловно, работа с новыми категориями запасов приводит к тому, что цена и сложность скважин растут. Но это должно происходить управляемым способом, и не в десятки раз. При этом мы стремимся подобрать технологии, позволяющие скважине с высокой стоимостью добывать в несколько раз больше нефти, чем традиционной. То есть скважина становится вдвое дороже, а нефти мы получаем — втрое больше. По нашим оценкам, в перспективе 2025 года эффект от этого технологического направления может достигать 100 млрд руб. Это объем потенциального снижения затрат.

Еще одно направление — методы повышения нефтеотдачи пластов (МУН), которые могут дать дополнительную добычу в более чем 60 млн тон н.э. А технологии геологоразведки — прирастить ресурсную базу компании на 100 млн т.н.э. Это тоже в перспективе 2025 года.

Безусловно, одним из важнейших направлений является цифровизация. Наша компания занималась этой работой еще в 2012 году, когда даже сам термин «цифровизация» практически не использовался. Мы назвали это направление «Электронная разработка активов». Почему оно важно? Дело в том, что нефтяная компания сама по себе не бурит, не строит скважин — это делают наши подрядчики. Основная задача нефтяников — готовить максимально эффективные инвестиционные решения. Этот процесс подразумевает работу с огромным объемом данных, моделирование, скрупулезный анализ информации. И если оборудование и материалы могут создавать сервисные компании, то алгоритмы принятия решений необходимо вырабатывать нам самим — это база для развития нашего бизнеса. Безусловно, цифровые решения, которые мы создаем на основе этих алгоритмов, позволяют оценивать наших проекты и определять, как сделать их оптимально эффективными.

— Какой эффект должна принести реализация техстратегии?

— Общий ожидаемый эффект от Техстратегии в перспективе 2025 года — вовлечение в разработку более 100 млн. тонн дополнительных запасов, более 100 млрд. руб. экономии затрат.

— Как происходит реализация техстратегии?

— Как я уже сказал, техстратегия разделена на девять направлений. В каждое входят различные проекты. За последние три года запустили более 120 проектов, которые сейчас находятся в работе. У каждого есть управляющий комитет, проектная команда, руководитель проекта. По завершении проекта мы определяем его эффективность, и, в случае успешности, передаем в широкомасштабное внедрение. При этом в первый год продолжаем наблюдать за процессом тиражирования.

— Как происходит процесс отбора технологий?

— Покажем это на примере. Предположим, что нам предлагается новая технология закачки разрывающей жидкости для разработки подгазовых залежей, чтобы при добыче нефти мы не затрагивали газовые пласты. Первый этап — оценка предлагаемой технологии, моделирование процессов, происходящих при гидроразрыве пласта по предлагаемой технологии. Сегодня мы являемся центром экспертизы, которая позволяет выполнять собственную оценку — согласны ли мы с теми результатами, которые нам обещают. Мы уже давно ушли от экспериментальных проверок «в поле» на первом этапе. Около 30% состава нашего научно-технического центра — это физики и математики с фундаментальным академическим образованием. По первой специальности они не были связаны с нефтегазовой отраслью, но теперь используют свои знания для решения задач нашего бизнеса. Они принимают большое участие в анализе технологий, проводят необходимые расчеты. Поняв, по результатам лабораторных и математических экспериментов, что технология может быть полезной, мы определяем, какой прирост добычи она позволит получить, и сколько нам это будет стоить. У нас очень хорошо развит так называемый костинжиниринг, то есть мы можем заранее просчитать стоимость различных объектов и процессов. После этого мы сможем понять, станет ли новая технология рентабельной.

— Что происходит дальше?

— Дальше мы подходим к этапу выбора. Нам предстоит сделать дизайн эксперимента. После этого мы выходим на реальные месторождения, проводим две-три операции с использованием инновации. Если прогнозы оправдываются или превосходят наши ожидания — начинается широкомасштабное внедрение.

— Вернемся к вопросу цифровизации. В каких сегментах она необходима сегодня?

— Я буду говорить о блоке, связанном с освоением месторождений. Жизненный цикл актива состоит из этапов разведки, разработки, добычи. И везде необходима цифровизация, потому что моделирование, проектирование и реализация проектов в нефтяной отрасли сопряжены с обработкой огромного объема информации. С другой стороны, этой информации постоянно не хватает, потому что большинство данных — косвенные. Мы можем завешать датчиками всю бурильную установку, измерить все, что можно измерить, но так до конца и не понять свойства пласта. Поскольку большая часть данных — это, по сути, косвенные признаки, которые необходимо дополнительно интерпретировать. Но чем больше объем косвенной информации, тем выше уверенность, что вы правильно определяете свойства пласта. Только с помощью машинного обучения и анализа взаимосвязей между косвенными данными и свойствами пласта мы можем более ли менее точно определить его прямые характеристики.

— На всех этапах?

— Безусловно. Начнем с этапа разведки. Как я сказал, свойства пласта мы можем определить только по косвенным показателям. Мы проводим сейсмику, но результаты обработки её данных могут дать только приближенное представление о структуре пласта. И в этом случае нам очень помогает априорная информация. Ее мы получаем используя бассейновое моделирование. То есть создаем модели огромных нефтегазовых бассейнов, расположенных на гигантских территориях. Смоделировав такой бассейн мы понимаем, из каких пластов может состоять конкретное месторождение. А понимая, что это за пласт, мы можем более уверенно интерпретировать сейсмические данные. Более того, используя эту информацию, мы можем существенно повысить эффективность дизайна сейсморазведочные работ (например, правильно расставить сейсмодатчики, уйдя от из равномерной расстановки). Это называется полноволновое моделирование и оно позволяет нам правильно выбрать технологию сейсмики, расстановки, дизайна сейсмических исследований, обработки сейсмических данных и их интерпретации. Это только один пример. На самом деле, все задачи разведки связаны с интерпретацией косвенных данных, привлечением аналогов и непрерывным обучением.

— Дальше идет этап разработки месторождения.

— Разработка любого месторождения начинается с концепта. Как это часть происходит в отрасли? Обычно говорят так: у нас такой-то пласт, мы на нем расположим столько-то скважин. В итоге определяется профиль добычи, под который строится инфраструктура. Но на самом деле прогноз добычи нельзя делать только исходя из оценки продуктивности пласта. Необходим интегрированный взгляд на всю систему «пласт- скважины- кусты- обустройство» в целом. Нужно оценить не только продуктивность скважин, но и их стоимость, а также стоимость объектов обустройства и инфраструктуры, которую нужно построить, чтобы обеспечить тот или иной уровень добычи нефти и газа. Таким образом, мы осуществляем системный инжиниринг. Мы принимаем решения исходя из экономики, и должны рассматривать разные варианты профиля добычи при разных вариантах обустройства. И на каждом этапе оценивать, как изменение того или иного параметра повлияет на систему в целом. К примеру — получены результаты бурения первых скважин — их сразу надо учесть и скорректировать оценки. Причем уже на этапе концепта нам необходимо знать стоимость проекта. К сожалению, эта задача не решена была в России, потому что у нас считается, что стоимость можно определить только после подготовки сметной документации.

— А вы что делаете?

— У нас работает костинжиниринг. Мы создаем стоимостные модели, программный продукт, который позволяет осуществить моделирование системы в целом и рассчитать NPV проекта при самых разных сценарных условиях и значениях параметров пласта и флюидов. Это требует огромного количества расчетов, перебор миллионов вариантов, такую работу полноценно может выполнить только машина с использованием когнитивных технологий.

Системный инжиниринг, когда мы все месторождение видим как общую систему, тоже связан с большим объемом вычислений и неотделим от цифровых технологий. И системный инжиниринг позволяет нам получить максимальный эффект от проекта: ведь именно на начальном этапе, когда еще ничего не построено, можно менять параметры так, чтобы добиться оптимума. Именно поэтому так важны программы, которые позволяют нам работать с данными на начальных этапах проекта, определяя максимально эффективные решения. Когда месторождения уже запущено, ценность IT —продуктов существенно сокращается, ведь возможностей для изменений гораздо меньше.

После того, как мы сделали концепт, мы его передаем проектно-сметным институтам, они подготовят проектно-сметную документацию, предлагают технические решения. При этом мы должны обеспечить принятие самых правильных проектных решений. Для этого мы создаем так называемые типовые технические решения. И вот мы все эти базы типовых решений храним у себя и передаем проектным институтам. В будущем, все это также смогут делать машины.

— Вот проект готов. Началась добыча. Что дальше?

— Дальше мы решаем несколько задач: безопасность и целостность оборудования, уменьшение операционных затрат и увеличение нефтеотдачи. Человек не может уследить за всеми процессами и оперативно изменить что-то в процессе добычи. Это делают машины. Опять цифровые технологии.

— Если сравнивать «Газпром нефть» с лидерами нефтяной отрасли, есть ли вам чем похвастаться?

— Во-первых, я бы отметил наши успехи в разработке низкопроницаемых пластов. Сегодня мы разрабатываем месторождение нефти, причем в режиме заводнения, где пласты имеют проницаемость около 1 миллидарси. Это уникальный опыт. На Западе практически этого нет. Второе, в чем, я считаю, мы опережаем российские компании и находимся на передовом фронте, по сравнению с Западом, это костинжиниринг и системный инжиниринг. Третье, это, конечно, цифровизация. Причем, я считаю, мы отличаемся от других компаний фокусом цифровизации. Практически все нефтяные компании, когда говорят про цифровизацию, имеют в виду цифровое месторождение. Но в это понятие вкладывается цифровизация уже разрабатываемого месторождения. Все деньги в цифровизацию вкладываются на этапе уже добычи. Но где создается ценность? Как я уже говорил, основная ценность создается на этапе концепта. На этом этапе можно достичь радикальной эффективности 50%-100%. Когда ты уже живешь в этапе реализации, тут эффективность можно поправить на 10%-15%. Практически никто в мире из мейджеров не вкладывает основные деньги в цифровизацию на этапе концепта. Наше конкурентное преимущество состоит именно в этом.

— Необходимы ли вам партнерства с другими компаниями в России и в мире?

— Безусловно. Мы сотрудничаем со всеми ведущими университетами России. Стараемся не терять связь с университетами Запада, хотя в последнее время эти связи ослабевают. Мы сотрудничаем со всеми нефтяными компаниями в России и за рубежом, с которыми у нас есть общие проекты. У нас очень большое количество контактов с сервисными компаниями.

— В прошлом году НТЦ посетила делегация Саудовской Аравии. Как развивается ваше сотрудничество?

— Мы обмениваемся опытом, думаем над запуском технологических проектов в России и Саудовской Аравии. Когда цена нефти упала до минимальных значений, все задумались о радикальной эффективности.

Недавно встретились наши специалисты и провели трехдневную техническую сессию по четырем направлениям: буровые практики, проектирование скважин и технология бурения, разработка коллекторов с низкой проницаемостью, разработка проекта многостадийного ГРП. Вот над этими направлениями мы можем совместно работать.

— Есть какие-то направления, которыми особенно интересуются саудиты?

— Например, их заинтересовали методы концептуального проектирования, методология оценки ценности информации. Геомеханика — тоже очень важное направление. Мы первые в стране создали центр по геомеханике. Эти технологии они могут получить только от сервисных компаний, а мы можем предложить наши наработки.

Россия > Нефть, газ, уголь > metalinfo.ru, 31 мая 2018 > № 2640107 Марс Хасанов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter