Всего новостей: 2656481, выбрано 5 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Фроловский Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Фроловский Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Саудовская Аравия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 августа 2018 > № 2694330 Дмитрий Фроловский

Испытание переменами. Сможет ли Саудовская Аравия выдержать реформы

Дмитрий Фроловский

Безусловно, королевство не застраховано от массовых протестов и социально-экономических кризисов. Но едва ли они приведут к каким-то серьезным переменам внутри страны. Важнейшим фактором стабильности Саудовской Аравии остаются ее союзнические отношения с США. И даже если реформы провалятся, а социальное недовольство перерастет в полноценные стычки между населением и властями, Эр-Рияд не останется без внешней поддержки

Саудовская Аравия пользуется репутацией одного из самых богатых и стабильных государств Ближнего Востока, но на деле масштабы социально-экономических проблем королевства выходят далеко за пределы нефтяной зависимости. Массовая бедность, высокий уровень безработицы среди молодежи, противостояние суннитской и шиитской общин – все это создает серьезные сомнения в том, насколько устойчив и долговечен саудовский режим. Молодой наследный принц Мухаммед бин Салман (или коротко МБС) обещает радикальные реформы, но попытка модернизировать закостеневшее королевство связана с немалыми рисками. Перемены, которые неизбежно кому-то покажутся слишком быстрыми, а кому-то слишком медленными, могут выпустить наружу давно копившееся социальное недовольство.

Саудовская молодежь

Главные сторонники перемен – это молодое поколение саудовцев, потому что сейчас положение большинства из них далеко не завидное. За последние десятилетия королевство пережило настоящий бум рождаемости: население выросло с пяти миллионов в 1960-х годах почти до 30 миллионов сегодня, причем более 60% – это люди моложе 30 лет. Уровень безработицы среди саудовской молодежи составляет 32,6%, и ожидается, что этот угрожающий показатель в лучшем случае останется неизменным, а то и незначительно вырастет к 2030 году.

В королевстве не ведется достоверных социологических исследований, но социальные сети могут многое рассказать о настроениях среди молодых людей. Запущенная в 2013 году в Саудовской Аравии твиттер-кампания #??????_??????_?????? («мне не хватает зарплаты») за короткое время набрала миллионы репостов и получила большой отклик внутри страны. Перспективы исправить это положение пока не просматриваются, потому что молодое поколение саудовцев, несмотря на недовольство собственной зарплатой, предпочитает изучать в вузах культуру и религию, а не более практичные дисциплины, из-за чего еще больше отдаляется от реалий современного рынка труда.

Если раньше власти королевства могли полагаться на субсидии, бесплатное образование и здравоохранение как основные инструменты поддержания стабильности, то теперь падение доходов от продажи нефти заставляет сокращать социальные расходы. Саудовское руководство осознает опасность нынешнего момента, поэтому МБС так рьяно взялся за реформы.

Когда общаешься с саудовской молодежью, в голове невольно начинает звучать песня Scorpions «Wind of Change» – настолько сильно в Саудовской Аравии чувствуется жажда перемен. Очень многие молодые саудовцы получили образование на Западе, говорят на английском языке лучше, чем на арабском, и открыто симпатизируют западным ценностям. Они жаждут перемен, хотят быть более открытыми внешнему миру, готовы пересмотреть жесткие религиозные нормы общественной морали и измучены повсеместной коррупцией. Поэтому прошлогодние аресты политиков и бизнесменов, пусть и с заточением в пятизвездочных отелях вместо тюремных камер, были восприняты с энтузиазмом как знак того, что система наконец-то начинает меняться. Поддержка действий МБС превратилась в королевстве практически в молодежную субкультуру.

Впрочем, высокие ожидания связаны и с серьезными рисками. Запустив реформы, МБС отрезал себе дорогу назад, и от успеха его программы «Видение-2030» будет зависеть отношение населения ко всей правящей династии Саудов. Пока что масштабные планы и многочисленные обещания МБС вызывают скорее скепсис из-за своей чрезмерной амбициозности.

Ситуация усугубляется тем, что саудовский политический истеблишмент остается весьма консервативным. Внешним наблюдателям местные политики во всеуслышание заявляют о наступлении новой эры открытости, но внутри мало что меняется – ваххабитские каноны вместе с бедуинскими нравами никуда не исчезают.

Бедность и приезжие

Еще один источник социального напряжения – бедность. Любой, кому довелось побывать в этой стране, видел, что бедных в Саудовской Аравии куда больше, чем ожидаешь от богатого нефтяного королевства. Стоит немного отъехать от городского центра Эр-Рияда в сторону южных окраин, как сразу замечаешь резкий контраст между роскошными торговыми центрами и нищими трущобами, о которых не принято говорить вслух.

Бедных коренных саудовцев, с ежемесячным уровнем дохода около $480 на человека, насчитывается от двух до трех миллионов человек. Большинство среди них составляют женщины, люди с ограниченными возможностями, которых немало из-за распространенности близкородственных браков, и жители сельских районов. Впрочем, их низкий, по местным стандартам, уровень жизни все равно остается недостижимой мечтой для очень многих.

По официальной статистике, около трети населения и половину рабочей силы в Саудовской Аравии составляют мигранты. Большинство из них зарабатывает в несколько раз меньше прожиточного минимума, и многим приходится жить на улице. Нередки случаи, когда женщины, приехавшие с семьей из других стран, остаются без мужа и вынуждены жить в подворотнях вместе с детьми.

Еще один источник пополнения числа бездомных – массовые побеги иностранных рабочих, часто связанные с побоями на работе. По данным за 2015 год, от местных работодателей в среднем в день сбегали около 880 человек. За 2017 год было выявлено более 670 тысяч случаев нарушения миграционного законодательства. Сбежав, человек, как правило, оказывается на улице, пополняя ряды местных попрошаек.

Тем не менее это еще не означает, что саудовских бездомных мигрантов можно автоматически записывать в революционеры. Уровень жизни в королевстве все равно существенно выше, чем в тех странах, откуда приезжают иностранные рабочие. Многим из них нелегальное положение в Саудовской Аравии кажется более привлекательным, чем возвращение на родину. Соответственно, большинство мигрантов намного лояльнее саудовским властям, чем коренные саудовцы, и вряд ли отважатся на политический протест.

Религиозная разобщенность

Особое место в жизни Саудовской Аравии занимает суннитско-шиитское противостояние. По данным многих исследований, саудовские шииты получают более низкую зарплату, чаще оказываются без работы, а их карьерные перспективы жестко ограничены. Шииты составляют всего 10–15% населения страны, но большинство живет в восточной провинции Эш-Шаркия, где сосредоточены основные нефтяные запасы.

В свое время арест и казнь шиитского проповедника Нимра Бакр аль-Нимра, уроженца города эль-Авамии в провинции Эш-Шаркия, привели к массовым акциям протеста, не на шутку напугавшим саудовские власти. Проповедник резко критиковал политику Эр-Рияда во время вторжения в Бахрейн и призывал саудовских шиитов к отделению.

То, что МБС с большевистской решительностью взялся за борьбу с религиозными консерваторами и даже пытается реформировать ваххабизм, дает надежду, что со временем это улучшит положение и шиитов. Например, саудовские власти могли бы признать джафаритский мазхаб – школу шиитского права – и разрешить назначать шиитов в Совет улемов, высший религиозный орган, где сегодня представлены все четыре правовые школы суннитского ислама, но нет ни одного шиита.

Впрочем, пока послаблений для саудовских шиитов ждать не приходится. В условиях блокады Катара, регионального противостояния с Ираном и нескончаемой войны в Йемене местные политики по-прежнему предпочитают искать внутренних врагов и решать шиитский вопрос с помощью репрессий и агрессивной пропаганды.

Каждую пятницу саудовцы продолжают слушать проповеди о «враждебности персов». С Ираном связана и агитация против местных шиитов, которая стала неотъемлемой частью саудовской политики. После исламской революции 1979 года в Иране в Эр-Рияде начали всерьез опасаться ее распространения на другие страны и запустили активную кампанию по дискредитации шиитского направления ислама.

Поэтому о возможных шиитских волнениях в Саудовской Аравии говорить не приходится. Жестокость, с которой армия Эр-Рияда в свое время подавила шиитские демонстрации в Бахрейне, и репрессии против религиозных активистов внутри королевства показывают, что власти всерьез озабочены проблемой и любой ценой не допустят расползания протестных настроений. Шиитских проповедников, критикующих власть, пропаганда и дальше будет представлять шпионами Ирана и «пятой колонной», спонсируемой враждебным Катаром.

Перспективы выживания

Как показывает саудовская история, политический режим в Эр-Рияде обладает высокой устойчивостью и способен преодолевать тяжелые кризисы. Саудовскую монархию уже не первое десятилетие критикуют за излишний консерватизм и отсутствие реформ, но королевство благополучно пережило многих из этих критиков. Несмотря на мрачные пророчества, иностранные инвесторы со всего мира продолжают делать долгосрочные вложения в Саудовскую Аравию, рассчитывая окупаемость на десятилетия вперед.

Безусловно, королевство не застраховано от массовых протестов и социально-экономических кризисов. Но едва ли они приведут к каким-то серьезным переменам внутри страны. Важнейшим фактором стабильности Саудовской Аравии остаются ее союзнические отношения с США. И даже если реформы МБС провалятся, а социальное недовольство перерастет в полноценные стычки между населением и властями, Эр-Рияд не останется без внешней поддержки. А это значит, что нынешний саудовский режим продолжит свое существование в более или менее привычном консервативном формате.

Саудовская Аравия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 августа 2018 > № 2694330 Дмитрий Фроловский


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 января 2018 > № 2465913 Дмитрий Фроловский

Перестройка по-саудовски. Каких реформ ждать от будущего короля Саудовской Аравии

Дмитрий Фроловский

Наследник престола считает, что абсолютная монархия – это единственный способ провести в королевстве реформы, а значит, о демократизации говорить не приходится. По сути, грядущие преобразования в Саудовской Аравии будут мало отличаться от аналогичных задумок других ближневосточных деспотов. Примеров тут масса: от покойного Каддафи в Ливии до свергнутого Мубарака в Египте. Принц может прослыть реформатором, но созданная им система не решит главные проблемы королевства, а лишь отложит их на будущее

В ближайшее время в Саудовской Аравии произойдет смена власти, и место нынешнего короля Салмана бен Абдул-Азиза займет его сын Мухаммед бен Салман, или коротко МБС. Это историческое событие, которое ждут внутри королевства и за его пределами. Молодой и амбициозный наследник саудовского престола успел объявить о грандиозных реформах еще до вступления в должность. Период его правления может войти в историю как переломный момент в государственной политике, кардинально изменив привычный образ королевства. Важно понять, что на самом деле движет молодым наследником, ведь Саудовская Аравия по-прежнему остается абсолютной монархией, где полномочия верховного правителя практически ничем не ограничены.

Религиозные реформы

Заявления МБС о том, что он собирается создать в Саудовской Аравии «государство умеренного ислама», вызвало бурную реакцию в регионе. Ведь ваххабизм исторически играет важную роль в идеологии королевства и внутри страны, и в его мягкой силе за рубежом. Широко известно о крупной сети спонсируемых саудитами медресе, фондов и прочих организаций, поддерживающих его распространение. Если МБС всерьез намерен провести религиозную реформу и избавиться от радикалов, то это может изменить будущее всего исламского мира, спровоцировав череду либеральных нововведений.

Ранее МБС уже успел провести ряд прогрессивных реформ в области религии. Саудовская религиозная полиция потеряла право арестовывать людей. Женщинам было разрешено водить автомобиль. Жителям королевства наконец позволили посещать кинотеатры. Также был создан департамент развлечений, чтобы продвигать в стране западную культуру.

Все эти меры, как и само изменение порядка наследования престола с горизонтального (между братьями) на вертикальный (сыновьям), были крайне негативно воспринято местным духовенством. Возникли опасения, что религиозные лидеры могут уйти в глухую оппозицию и всячески противодействовать восхождению МБС на трон. В результате амбициозному наследнику не оставалось ничего другого, как объявить о начале религиозной реформы, которая, помимо поддержки планов по модернизации саудовского общества, позволит ему снизить влияние духовенства.

Еще в августе 2017 года в Саудовской Аравии начались массовые отставки и задержания тысяч имамов из местных мечетей. В будущем МБС наверняка сделает все возможное, чтобы провести реформу Совета улемов, влиятельного религиозного органа, и максимально понизить его политическое и общественное значение.

Скорее всего, эти действия получат широкую общественную поддержку в саудовском обществе. Более 60% населения королевства − это люди моложе 30 лет, многие из которых говорят на английском, получили западное образование и устали от ультраконсервативной общественной морали. Восхождение молодого короля видится им единственным шансом на запоздалые преобразования в обществе.

В то же время очевидно, что религиозная реформа наверняка обойдет стороной внешнюю политику Саудовской Аравии. В ближайшее время Эр-Рияд будет цепляться за все имеющиеся рычаги влияния и не сможет позволить себе отказаться от религиозного фундаментализма как элемента мягкой силы. Несмотря на создание Исламской военной антитеррористической коалиции со штаб-квартирой в Эр-Рияде, МБС не будет снижать уровень поддержки радикальных исламистов за рубежом, а главными террористами в глазах саудитов останутся шиитские режимы в Иране, Ираке и Сирии.

Королевству нечего противопоставить разрастающемуся влиянию Тегерана, а исламистские группировки уже успели себя зарекомендовать как полноценный инструмент международного влияния. Нескончаемая война в Йемене и возможный конфликт в Ливане практически наверняка означают, что МБС увеличит поддержку консервативных и религиозных объединений. В результате внутри королевства будет постепенно приживаться умеренное, по местным меркам, направление ислама, а радикализм продолжат экспортировать за рубеж.

Региональные проблемы

МБС вступит в должность в один из сложнейших для королевства периодов. Самая богатая армия арабского мира погрязла в конфликте в Йемене и уже несколько лет не может победить повстанцев беднейшей страны региона. Хуситы продолжают контролировать столицу Сану, и есть опасения, что достичь военной победы так и не удастся.

В Сирии фактическая победа Башара Асада означает, что в Дамаске сохранится власть алавитов – шиитской секты, а следовательно, и сильные позиции Тегерана. Группировки, на которые делал ставку Эр-Рияд, вряд ли смогут оказывать серьезное влияние на политическое будущее Сирии и не приглашены на Конгресс национального диалога в Сочи.

В граничащем с Сирией Ливане значительно расширила свое влияние шиитская и проиранская группировка «Хезболла». В результате Иран, главный соперник саудитов на Ближнем Востоке, добился ранее невиданной степени контроля над Средиземноморским побережьем, что наносит удар по международному престижу Саудовской Аравии.

Очевидно, что МБС не намерен мириться с подобным положением дел, и в ближайшее время от Эр-Рияда стоит ждать радикальных внешнеполитических шагов. В ноябре 2017 года над саудовской столицей в районе местного аэропорта была сбита ракета иранского производства. Власти королевства возложили вину на группировку «Хезболла» и обвинили премьер-министра Ливана Саада Харири в неспособности контролировать ситуацию в собственной стране. В Ливане, где 15 лет шла гражданская война, главные должности распределены между суннитами, шиитами и христианами-маронитами. Из-за поддержки со стороны Ирана прошиитская коалиция получила чрезмерное влияние, и это сильно беспокоит Эр-Рияд.

Для Бейрута важно любой ценой не допустить дальнейшей эскалации, способной разрушить шаткий межконфессиональный мир. То, что Харири, несмотря на саудовское давление, удалось вернуться в Ливан и остаться во главе правительства, показало, что ливанский президент Мишель Аун преуспел в смягчении позиций МБС. Но если влияние «Хезболлы» в стране продолжит расти, то со стороны Эр-Рияда могут последовать новые радикальные меры. Например, отъезд всех граждан монархий Залива из Ливана и увольнение ливанцев, работающих в Саудовской Аравии и соседних арабских королевствах.

Бейрут крайне зависим от денежных переводов своих соотечественников, и их возможное выдворение – это сильнейший инструмент влияния, чреватый и экономическими последствиями, и общественными волнениями. В Эр-Рияде понимают, что в Тель-Авиве также обеспокоены возросшим влиянием Ирана и «Хезболлы» в Ливане, и если начнутся открытые столкновения, то это может послужить весомым аргументом для ввода израильских войск.

Если конфликт в Ливане возможен в обозримом будущем, то конец войны в Йемене пока не виден. По данным ООН, война в Йемене уже спровоцировала крупнейшую в мире гуманитарную катастрофу, но МБС вряд ли намерен сворачивать саудовскую интервенцию. Продолжающаяся блокада портов и аэропортов наверняка приведет к голоду и очередной эпидемии холеры, а недавнее убийство бывшего президента Йемена Али Абдаллы Салеха, который выступал за диалог с Эр-Риядом, только обострило противостояние внутри страны.

Опыт последних лет показывает, что саудовские силы не отличаются высокой боеспособностью, и повстанцы уже смогли приспособиться к их тактике. Поскольку Эр-Рияд не готов вести переговоры, конфликт в Йемене будет продолжаться до истощения всех сторон и сопровождаться многотысячными жертвами среди гражданского населения.

Одной из немногих будущих побед Эр-Рияда может стать примирение с Катаром. Прагматичный эмир Тамим Аль-Тани не понаслышке знаком с вспыльчивым нравом МБС и понимает, что в эпоху тектонических изменений в регионе единство в рядах монархий Залива крайне важно для внешней политики Саудовской Аравии. Недавний саммит Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива закончился провалом, что породило слухи о возможном распаде организации и дальнейшей изоляции Катара. Но за последние полгода позиция Эр-Рияда по Дохе в целом продолжает смягчаться. Скорее всего, со временем стороны смогут вернуться к переговорам и достичь договоренностей, которые позволят всем лидерам сохранить лицо и постепенно прекратить блокаду.

Экономика и политика

Хотя Саудовская Аравия по-прежнему остается абсолютной монархией, за годы правления короля Абдаллы (2005–2015) в стране сформировалась внутриклановая демократия. Судьбоносные решения должны были обсуждаться между представителями влиятельных кланов внутри королевской семьи, многие из которых не поддерживали план реформ МБС, как и его право на трон.

МБС договариваться с ними не намерен и решил положиться на грубую силу. Он инициировал целую череду арестов влиятельных саудитов, причем явно по клановому принципу – большинство из задержанных принадлежит к ветви покойного короля Абдаллы. При этом арестованных не поместили в тюрьмы, а оставили в пятизвездочных отелях. Тем самым МБС выказал им уважение и готовность снять обвинения в коррупции в обмен на лояльность.

Принц также стремится выстроить местную версию вертикали власти. В герметичном саудовском обществе любые перемены воспринимаются крайне болезненно, поэтому, по мнению МБС, инициативы должны проводиться практически в ручном режиме и идти с самого верха. Пока ситуация выглядит так, что МБС в состоянии подчинить себе кланы, разрушить институт межклановой демократии и успешно завершить консолидацию власти в своих руках.

Однако одной большевистской решительности недостаточно, чтобы разобраться с другими накопившимися проблемами Саудовской Аравии, особенно в экономике. Экономическая модель королевства архаична и основывается на экспорте нефтегазовых ресурсов как главном источнике доходов. В стране действуют неэффективные законы, недостаточно качественный уровень менеджмента, царит высокая безработица среди молодежи, низкая социальная мобильность и высокая коррупция. Недавние аресты бизнесменов добавили к этому списку и проблему с соблюдением права на частную собственность.

Даже если МБС удастся реализовать масштабную программу экономических реформ, описанную в «Видении-2030», в чем есть большие сомнения, экономика королевства все равно сохранит болезненную зависимость от нефти. Несмотря на рекордный за всю историю страны бюджет на 2018 год, который предусматривает расходы в размере $261 млрд, нет уверенности в том, что столь огромные средства будут использованы эффективно.

Возможно, МБС и удастся завершить строительство грандиозного города будущего под названием NEOM с общим бюджетом триллион долларов, но местные консервативные каноны вряд ли поспособствуют возникновению там арабской версии Кремниевой долины, и проект, скорее всего, будет глубоко убыточным. Перспектива положительных результатов экономических реформ выглядит особенно блекло на фоне того, что курируемый МБС важнейший проект по приватизации части саудовского нефтяного гиганта ARAMCO уже значительно отстает от графика.

Сам МБС явно не склонен к рачительному использованию бюджетных средств. Недавно газета New York Times сообщила, что именно он, скорее всего, был покупателем замка Людовика XIV во Франции, который считается одним из самых дорогих в мире. Ранее в ведущих мировых СМИ также сообщалось о приобретении МБС яхты за $550 млн и картины Леонардо да Винчи за $450 млн.

Немало опасностей кроется и в создаваемой МБС вертикали власти. Наследник престола, по всей видимости, считает, что абсолютная монархия – это единственный способ провести в королевстве реформы, а значит, о последующей демократизации говорить не приходится. По сути, грядущие преобразования в Саудовской Аравии будут мало чем отличаться от аналогичных задумок других деспотичных ближневосточных политиков прошлого и настоящего. Примеров тут масса: от покойного Муаммара Каддафи в Ливии до свергнутого Хосни Мубарака в Египте. В результате принц может прослыть реформатором, но созданная им система не решит фундаментальные проблемы королевства, а лишь отложит их на будущее.

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 22 января 2018 > № 2465913 Дмитрий Фроловский


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 сентября 2017 > № 2333267 Дмитрий Фроловский

После женского вождения. Как решаются половые вопросы в монархиях Залива

Дмитрий Фроловский

Хотя в монархиях Залива запрещены и строго караются внебрачные связи, гомосексуализм и даже брак с иностранцем, официальные традиционные браки заключаются там все реже. Местные жители умело обходят жесткие запреты, интернет расширяет возможности для анонимных знакомств, а местные власти готовы закрывать глаза на постоянное неисполнение существующих законов

Монархии Персидского залива стараются создать себе образ стран, где последние достижения прогресса успешно сочетаются с традиционными ценностями. Раньше в скачках на верблюдах жокеями были маленькие мальчики, которые часто калечились, теперь вместо них – сделанные в Японии роботы-погонщики. Специальные мобильные приложения позволяют молиться в правильном направлении и в положенное время в любой точке мира, а именитые европейские кутюрье шьют традиционные одеяния для ближневосточных клиентов.

Однако в реальности за фасадом культурной консервативности и морали скрывается совсем другая реальность, о которой старательно умалчивают. В СМИ монархий Залива не найдешь упоминаний о местных ЛГБТ-сообществах, о растущей роли феминисток, о сексуальной революции и многом другом, что идет вразрез с популярным имиджем оплота традиционных ценностей. О том, что вопросы пола в этих странах не просто существуют, но и вызывают в обществе активные споры, мир узнает только благодаря совсем уж громким новостям, типа недавнего сообщения, что в Саудовской Аравии женщинам наконец разрешили водить машину.

Курсы, казни и рехаб

Несмотря на гипертрофированную внешнюю набожность, в монархиях Залива живут обычные люди. Поэтому вполне естественно, что во всех этих странах есть ЛГБТ-общины. Они, конечно, подпольные, потому что единственная монархия Залива, где гомосексуализм не считается уголовным преступлением, – это Бахрейн. Там ранние доходы от нефти и конфессиональное разнообразие способствовали некоторому смягчению нравов, хотя речи о легализации однополых браков, само собой, не идет.

В отличие от Бахрейна в Саудовской Аравии гомосексуализм карается смертной казнью. Местные богословы продолжают настаивать, что в стране в принципе нет ЛГБТ. Отсюда высочайший уровень общественной неприязни, вплоть до отвращения людей к самим себе.

Мало того, власти в этих странах ведут активную борьбу с гомосексуализмом. Например, в Катаре практикуется «ловля на живца», когда полицейские арестовывают геев-иностранцев (как правило, выходцев из Южной Азии) и в обмен на свободу предлагают им сотрудничество для поимки других геев через подстроенные знакомства на улицах или в интернете. Если пойманный гомосексуалист оказывается иностранцем, то его в лучшем случае немедленно депортируют, хотя могут и посадить. Попавшихся местных направляют на принудительное лечение. Курс состоит из изучения основ религии, местной культуры и бедуинских традиций.

Регулярно устраиваются облавы на массажные салоны и другие подозрительные заведения. Заливные СМИ недавно пестрели заголовками об аресте 76 геев из Южной Азии, а также о закрытии 20 массажных салонов в Кувейте. В прошлом году в том же Кувейте даже звучали предложения законодательно ввести в аэропортах проверки прилетающих на гомосексуализм. Но из-за шума в мировых СМИ и приближающегося чемпионата мира по футболу в Катаре в 2022 году от такого решения все-таки отказались.

Однако, несмотря на все репрессии, однополые отношения в монархиях Залива распространены даже шире, чем в большинстве стран мир. Дело в том, что, помимо естественного процента ЛГБТ, в этих государствах взаимоотношения между полами осложняются жесточайшей гендерной сегрегацией. По консервативным канонам молодые люди впервые контактируют с противоположным полом в брачную ночь, а весь период взросления протекает в окружении исключительно людей того же пола. Поэтому в однополые отношения часто вступают те, кто бы этого не сделал, если бы имел возможность выбирать.

Для иностранных рабочих, которых во многих странах Залива гораздо больше, чем местных жителей, ко всему перечисленному добавляется острый дефицит женщин. К примеру, в Катаре с учетом приезжих доля мужчин составляет 75% населения. Это мировой рекорд.

Наконец, несмотря на запреты, вести однополую сексуальную жизнь в странах Залива гораздо проще, чем гетеросексуальную вне брака. На улицах Дохи или Абу-Даби за поведением мужчин и женщин следят сотрудники службы безопасности в штатском. Они высматривают парочки и имеют полное право потребовать от них предоставить документы на брак. Если документов нет, то пара может быть оштрафована или даже арестована за то, что публично держатся за руки или пытаются снять номер в отеле. Если то же самое делает мужчина с мужчиной, то вопросов почти никогда не возникает.

Точно оценить масштабы распространения гомосексуальных отношений в странах Залива очень сложно, и единственное, что приоткрывает завесу, это интернет. В прошлом году известная катарская газета Doha News опубликовала анонимное письмо гея-катарца, в котором детально описывалось состояние гомосексуальной общины страны. Вскоре сайт издания был заблокирован, хотя содержание текста успело дойти до мировых СМИ.

Монархии Залива видят в ЛГБТ угрозу и не теряют надежду искоренить это явление. В последнее время там без лишней огласки стали открывать клиники по «реабилитации от гомосексуализма», чем-то похожие на «гей-рехабы» в Библейском поясе в США. Лечение предполагается не только принудительное, но и добровольное. О результатах подобного лечения говорить не приходится, но создателей это не останавливает.

Под давлением демографии

Ситуация с правами женщин несколько лучше, чем с ЛГБТ. За последние два десятилетия монархии Залива сделали серьезные шаги в сторону большего гендерного равенства. Отчасти это объясняется естественными причинами – например, падением рождаемости. Еще 40 лет назад на одну женщину здесь приходилось в среднем семь детей, а сейчас не во всех семьях есть даже двое. Местные правительства стараются всячески стимулировать рождаемость, но у них мало что получается.

Из-за этого женщины начинают активнее выходить на рынок труда. Раньше в ОАЭ женщины составляли всего 2% всех работающих, сегодня более 30%, а в госсекторе – все 65%. Девушки активно осваивают технические специальности, которые считались традиционно мужскими, а в ведущих вузах Катара больше половины студентов девушки.

Тем не менее в самих монархиях эти достижения стараются не обсуждать. Раньше одна из идеологов местного феминизма, профессор Джорджтаунского университета в Катаре Амира Сонбол получала поддержку от Шейхи Моза бин Насер, жены бывшего эмира Катара, но нынешний, более консервативный эмир Тамим бин Хамад Аль Тани не особенно интересуется этим направлением. Тем не менее все больше женщин в Заливе считают себя феминистками и готовы отстаивать свои права на равных с мужчинами в шариатских судах, вооружившись глубокими познаниями в области исламской теологии.

Вымирающий брак

Еще одна трудность для взаимоотношений полов в странах Залива – это законодательный запрет на браки с иностранцами. Шариатские суды не признают подобные союзы. В Катаре, например, родитель рожденного в таком браке ребенка может угодить в тюрьму на год. Между тем число таких браков постоянно растет, вынуждая местные власти закрывать глаза на существующие законы и создавать условия для детей, появившихся на свет вне брака, заключенного по нормам шариата.

Например, открываются школы, где такие дети могут получить образование, аналогичное по качеству тому, что получают официально признанные граждане. Количество подобных заведений плохо поддается учету – информация о них часто держится в секрете. Среди самых известных – закрытая школа на территории Университета Хамада бин Халифы в Дохе. Она находится по соседству с кампусами филиалов известных американских колледжей.

В таких же полусекретных школах учатся дети, рожденные в результате браков между близкими родственниками. Подобные союзы не редки, часто будущие супруги приходятся друг другу кузенами. Как только решение о браке принято, молодожены обычно направляются в клинику, где сдают анализы, чтобы выявить возможные генетические отклонения у будущего потомства, но и это не спасает от появления детей с умственными и физическими отклонениями. Ну а видят будущие супруги друг друга первый раз непосредственно перед свадьбой.

В монархиях Залива запрещены отношения вне брака, хотя наказания отличаются в зависимости от страны. К примеру, в Саудовской Аравии за внебрачные отношения можно публично получить плетей или угодить в тюрьму на длительный срок. Понятно, что запреты не всегда работают, и внебрачные отношения получают все большее распространение. Формальное отсутствие теста на девственность перед первой брачной ночью, который популярен в Северной Африке, и наличие финансовых ресурсов для восстановления девственной плевы открывает возможность вести полноценную половую жизнь и до свадьбы. Доступность и распространение интернета также предоставляют больше опций для поиска партнера на условиях анонимности.

А официальные браки между местными жителями хоть и являются в этих странах единственной легальной формой сексуальных отношений, становятся все большей редкостью. Ведь, согласно обычаям, жених должен полностью оплатить торжества и дарить будущей жене дорогие подарки. Свадеб должно быть две, одна для мужчин, другая для женщин, а количество гостей, как правило, превышает несколько сотен.

Власти стран Залива пытаются стимулировать официальные браки, выделяя средства на поддержку молодоженов, но статистика показывает, что количество незамужних женщин растет. Местные мужчины все чаще предпочитают вступать в союзы с иностранками или использовать временный исламский брак – мисьяр. Подобный союз можно официально заключить даже на одну ночь, и он не обязывает мужа содержать или жить вместе с женой, зато разрешает сексуальные отношения.

Бесчисленные сексуальные запреты порождают в монархиях Залива еще одну проблему – это огромный и растущий рынок секс-услуг. Два главных центра региона – Дубай, где проституция практически стала одной из главных отраслей экономики, за ней сюда ездят из других монархий и даже из Ирана. Второе место у Бахрейна, который особенно популярен у саудовцев. Возможное нарушение консервативных канонов здесь умело обходится благодаря доступности временного брака мисьяр, который трактуется максимально широко, – официальные сертификаты о браке можно получить прямо на выходе из борделя.

Так что пиар-усилия монархий Залива изобразить из себя пример успешного сочетания набожности, богатства и технологий чем дальше, тем больше расходятся с объективной реальностью. Местные жители умело обходят жесткие запреты, а многие вещи, о которых немыслимо говорить вслух, рано или поздно станут полноценной повесткой для широкого общественного обсуждения. И на их фоне отмена запрета на женское вождение, которая сегодня кажется чуть ли не революционной, будет выглядеть мелкой и совершенно недостаточной уступкой.

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 29 сентября 2017 > № 2333267 Дмитрий Фроловский


Сирия. Саудовская Аравия. ОАЭ. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 августа 2017 > № 2287767 Дмитрий Фроловский

Чего хотят друг от друга Россия и монархии Залива

Дмитрий Фроловский

После многолетней враждебности в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем. Но для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те готовы вступать в жесткий торг даже ради небольших уступок. Малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить достижения последних лет, вернув отношения на прежний низкий уровень

Отношения Москвы со странами Персидского залива долгое время сложно было назвать партнерскими. Арабские шейхи оказывали серьезную поддержку боевикам на Северном Кавказе с середины 1990-х до 2000-х годов. Помощь была настолько массовой, что «братья» с юга России регулярно получали не только наемников из Саудовской Аравии, но даже игрушки от арабских детей в поддержку «священной войны». Страны Залива охотно предоставляли убежище беглым террористам, а влиятельные местные богословы призывали воспользоваться исторической слабостью России и навсегда отделить мусульманские регионы.

Однако спустя десятилетие отношения между Россией и богатыми монархиями потеплели. И та и другая сторона заметно усилили свое влияние на Ближнем Востоке. Будущее региона отныне решается не только на полях сражений в Сирии и Ираке, но и в кулуарах дворцов Дохи и Эр-Рияда. В Москве понимают, что выстроить региональную политику без сотрудничества со странами Залива невозможно, а партнерство выгодно не только с точки зрения геополитики, но и привлечения инвестиций. Арабские шейхи, в свою очередь, признают новую роль Москвы, чье влияние на Ближнем Востоке сильно выросло после сирийской кампании.

Противоречивый Залив

Хотя этнически и религиозно близкие друг другу монархии Залива очень любят рассуждать об интеграции в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), на деле они очень далеки от того, чтобы выступать единым фронтом и в отношениях с Россией, и по многим другим вопросам. Глубокие противоречия сохраняются не только между отдельными монархиями – даже внутри правящих семей действуют противоборствующие кланы, которые только и ждут удобного случая для дворцового переворота.

Шесть государств Совета делятся на три основные группы. Самая влиятельная из них – это Саудовская Аравия, Бахрейн и ОАЭ, которые недавно инициировали блокаду Катара. Бахрейн крайне зависим от Эр-Рияда, и многие воспринимают островной эмират как неформальную часть Саудовской Аравии. ОАЭ отличаются конструктивной позицией, не приветствуют поддержку радикальных исламистских группировок и стремятся сохранить единство арабских монархий.

С другой стороны баррикад находится Катар, крошечное государство, которое благодаря колоссальным запасам газа и умелой внешней политике стало одним из самых влиятельных на Ближнем Востоке. Доха оспаривает лидирующие позиции Саудовской Аравии и ОАЭ, внося сумятицу в единство стран Совета.

Наконец, Кувейт и Оман стараются держаться особняком, продолжая поддерживать отношения со всеми центрами силы. Оман в свое время не согласился на предложенные Эр-Риядом планы по объединению вооруженных сил стран – членов Совета под общим командованием. Кувейт выступил в качестве основного посредника при общении между заблокированным Катаром и саудовской коалицией. Обе страны не поддержали военную кампанию против альянса Салех – Хути в Йемене и дистанцировались от участия в военной операции. Маскат и Эль-Кувейт также развивают тесные отношения с Тегераном, президент Ирана Хасан Рухани посетил обе страны в феврале этого года.

Внешняя политика всех арабских монархий очень ситуативна: они готовы легко менять существующие альянсы и договоренности, чтобы подстроиться под меняющиеся реалии. До последнего не верившие, что Россия влезет в «сирийское болото», теперь шейхи смирились с провалом проектов по созданию лояльных режимов в Сирии и Ираке и готовы координировать свои действия с Москвой. В Кремле осознают открывшиеся возможности и стремятся ими воспользоваться особенно после того, как блокада Катара сделала противоречия между монархиями совсем очевидными.

Саудовский вектор

В первую очередь отношения с Эр-Риядом и Дохой важны для геополитической стратегии России в регионе. Обе страны активно спонсируют всевозможные исламистские и оппозиционные группировки на Ближнем Востоке и Северном Кавказе. Фактический распад Сирии, Ирака и Ливии с появлением тысяч воюющих друг с другом исламистских группировок – это во многом следствие той поддержки, которую оказывают этим группам частные некоммерческие фонды и щедрые меценаты Залива. Поэтому в Кремле хотели бы, чтобы подобная враждебность сошла на нет или хотя бы заметно снизилась.

Шейхи осознают, что связи с исламистским подпольем дают им мощные рычаги влияния на Москву, и в духе арабских традиций на переговорах пытаются выторговать себе наилучшие условия. Такой торг может быть почти ничем не ограничен. Например, по неофициальным сообщениям, в 2013 году секретарь Совета безопасности Саудовской Аравии Бандар бен Султан на встрече с Владимиром Путиным предложил ему щедрые военные и энергетические контракты, а также гарантии безопасности для Олимпийских игр в Сочи в обмен на сдачу режима Асада. Судя по дальнейшим событиям, Кремль тогда ответил отказом, и любители теорий заговора видят в последовавшем вскоре двойном теракте в Волгограде в том числе руку саудовских спецслужб.

Война в Сирии до сих пор остается главным источником противоречий в отношениях Москвы и Эр-Рияда. Саудиты были уверены, что созданные ими группировки (например, «Джейш аль-Ислам») со временем перемолотят правительственные силы, но успехи Москвы заставили Саудовскую Аравию смягчить свои позиции.

Эр-Рияд сейчас сталкивается с серьезными трудностями и в своем противостоянии с Ираном, где падение Мосула еще больше усилило позиции Тегерана в Ираке, и внутри страны, где растущая безработица и бюджетный дефицит из-за снижения нефтяных цен грозят взрывом социального недовольства. Осознавая свою все большую уязвимость, саудиты вынуждены искать сближения с Кремлем.

В скором времени Россию должен посетить король Саудовской Аравии Салман бен Абдул-Азиз Аль Сауд. Это будет первый визит в истории двусторонних отношений. Как правило, высокопоставленные представители Саудовской Аравии не ездят в страны, которые не являются надежными союзниками и партнерами королевства.

Москву уже посетил наследный принц Мухаммед бен Салман, заявив, что отношения двух стран «переживают один из лучших периодов» в истории. В апрельском интервью изданию Washington Post он довольно откровенно сформулировал цели Эр-Рияда в отношениях с Москвой: «Главная задача заключается в том, чтобы убедить Россию не делать все ставки в регионе на Иран».

В Кремле чувствуют деликатность ситуации, но предпочитают занимать выжидательную позицию. В первую очередь Москве нужно достигнуть договоренностей по Сирии и дальнейшей стабилизации обстановки в регионе, прекращению финансирования подполья на Северном Кавказе. Как максимум – скрепить результаты двусторонними соглашениями и взаимовыгодными бизнес-контрактами. Пока саудиты на подобное не готовы, но все может стремительно измениться, если роль Кремля в регионе будет расти, а Эр-Рияд продолжит сталкиваться со все новыми сложностями.

Договориться двум странам сложно, но возможно, и у них уже есть опыт крупных геополитических сделок. Москва и Эр-Рияд единодушно поддержали смену власти в Египте в 2013 году вопреки усилиям Катара, а масштабные закупки Каиром российского вооружения оказались возможны именно благодаря финансовой поддержке Саудовской Аравии. Наконец, самым громким успехом в двусторонних отношениях стало соглашение о сокращении добычи нефти в этом году. С помощью этого решения Кремль хочет подстегнуть российскую экономику перед президентскими выборами, а новый наследный принц Мухаммед бен Салман − повысить стоимость Saudi Aramco накануне первичного размещения акций компании.

Кремль также не упускает из внимания деньги саудовских фондов. Российские резервные фонды продолжают стремительно пустеть, а Саудовская Аравия активно инвестирует накопленное за тучные нефтяные годы. В июне председатель совета директоров Saudi Aramco и министр нефти Саудовской Аравии Халед аль-Фалих совместно с Российским фондом прямых инвестиций заявили о готовности создать совместный инвестиционный фонд на $1 млрд. Таким образом, саудиты лишний раз дали понять Кремлю, что им есть что предложить в области экономики и размеры инвестиций будут изменяться пропорционально состоянию двусторонних отношений.

Катарский вектор

В последние месяцы на результаты торга Эр-Рияда и Москвы в немалой степени стал также влиять фактор Катара. Противоречия между Дохой и Эр-Риядом имеют глубокие корни, в том числе и исторические. Правящая королевская династия Аль-Тани в Катаре воспринимается саудитами как «выскочки», а сам эмират и история его возникновения считается следствием переписывания границ саудовского королевства британскими колонизаторами. Получение Катаром независимости в 1971 году и установление там власти Аль-Тани преподносится в Саудовской Аравии как нечто нелепое, а нынешняя, демонстративно независимая политика катарцев для саудитов и вовсе оскорбительна.

Катар, в свою очередь, просто не может поступать иначе. Крошечная страна расположена на гигантском газовом озере и занимает третье место по разведанным запасам (более 25 трлн кубометров) и четвертое по добыче после США, России и Ирана. Доха слишком богата, чтобы от кого-то зависеть, а наличие на ее территории американской военной базы и турецких военных позволяет избежать участи Бахрейна, куда саудовская армия Эр-Рияда вторглась в 2011 году и с тех пор фактически установила протекторат.

Из всех монархий Залива отношения Дохи и Москвы имеют самую турбулентную историю. Россия единственная страна, которая, по мнению катарцев, совершила теракт на территории этого эмирата, взорвав бывшего президента Ичкерии Яндарбиева. После этого Доха задержала российских сотрудников спецслужб.

В свое время Катар пригрозил России изоляцией в арабском мире, если та продолжит поддерживать Асада, на что тогдашний представитель России в ООН Виталий Чуркин ответил: «Если вы еще раз заговорите со мной в таком тоне, такой вещи, как Катар, после сегодняшнего дня больше не будет». Позднее уровень дипломатических отношений и вовсе был понижен из-за избиения российского посла Владимира Титоренко в аэропорту Дохи при странных обстоятельствах. В Катаре тогда распространяли слухи, что известный российский дипломат находился в состоянии наркотического опьянения.

Доха продолжает выделять значительные средства на поддержку радикальных и оппозиционных группировок на Ближнем Востоке, чем сильно нервирует Москву. Кроме того, катарский телеканал «Аль-Джазира» активно критиковал не только арабских диктаторов, но и внутреннюю политику президента Путина по отношению к мусульманам. Поэтому для Москвы в отношениях с Дохой, как и с Эр-Риядом, важно прежде всего сократить финансирование террористического подполья, а также по возможности скрепить дружбу выгодными инвестициями. В дополнение Кремль хотел бы, чтобы Доха прекратила демонизировать образ России как врага мусульман в подконтрольных ей СМИ.

Для Дохи дружба с Москвой крайне важна для того, чтобы хотя бы отчасти сохранить свое влияние на Ближнем Востоке. Крошечный эмират вложил колоссальные средства во взращивание исламистов всех мастей, но вмешательство России грозит перечеркнуть десятилетия усилий и потерять многомиллиардные активы. Еще Катар хотел бы активнее координировать с Москвой политику в газовой сфере, а также готов взаимодействовать в вопросах обороны. В прошлом году страны подписали двустороннее соглашение по военному сотрудничеству, а совсем недавно министр обороны Халед бен Мухаммед аль-Аттыйя на полях форума «Армия-2017» заявил о желании Катара закупить у России технологии производства систем ПВО.

Потепление отношений Москвы и Дохи не может не настораживать Эр-Рияд, который отчаянно борется за то, чтобы вернуть крошечный эмират в единый лагерь стран Совета. В Кремле понимают, что нынешняя блокада и связанное с ней тяжелое положение Катара рано или поздно закончатся примирением – за несколько недель количество требований в предъявленном Катару ультиматуме снизилось с 13 до 6. Поэтому сейчас Москва старается воспользоваться благоприятным моментом. Если раньше на смягчение позиции Катара по Сирии трудно было рассчитывать, то блокадное положение может многое изменить. Поддержка Дохи со стороны Тегерана и Анкары означает, что есть возможность добиться изменения отношения к Асаду и снизить уровень поддержки исламистских группировок.

В Дохе тоже стремятся в полной мере использовать нынешнее, скорее всего временное, сближение с Москвой. Активные действия нового катарского посла в России Фахада Мухаммеда аль-Аттыйи, как и само назначение столь перспективной фигуры на этот пост, означают, что Катар всерьез задумался изменить вектор двусторонних отношений и стремится выглядеть инициатором потепления. Нынешний посол ранее занимал должность главы национальной программы по продовольственной безопасности и был особо приближенным к эмиру. О назначении аль-Аттыйи стало известно еще в прошлом году. Примерно в то время началась подготовка проекта по приобретению Катаром акций «Роснефти». Этим летом Доха неожиданно облегчила визовый режим для россиян, и лидеры обеих стран отныне регулярно обмениваются телефонными звонками.

После многолетней враждебности сейчас в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем – стороны все охотнее и активнее координируют свои позиции по проблемам Ближнего Востока, обсуждают возможности сотрудничества в военной сфере и энергетике. Однако для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те в ответ готовы вступать в самый жесткий торг даже ради небольших уступок. В такой ситуации малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить хрупкие достижения последних лет, мгновенно вернув российские отношения с монархиями Залива на прежний низкий уровень.

Сирия. Саудовская Аравия. ОАЭ. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 августа 2017 > № 2287767 Дмитрий Фроловский


Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский

Чем закончится блокада Катара

Дмитрий Фроловский

После начала блокады Катара Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать слабость. Саудовская позиция наверняка будет смягчаться, а Доха в ответ придет на помощь «старшему брату», выполняя наименее радикальные требования

Конфликт небольшого эмирата Катар и группы государств во главе с Саудовской Аравией вышел на новый этап. Катарцы отказались выполнять требования предъявленного им ультиматума, а значит, противостояние теперь затянется на несколько месяцев, а возможно, и лет. Отношения между союзниками США на Ближнем Востоке никогда не были идеальными, но нынешний кризис не имеет аналогов в истории. И даже если дальше он будет развиваться по самому консервативному и спокойному сценарию, то все равно необратимо изменит правила, по которым строится международная политика в регионе.

Катарское упорство

Продолжающаяся уже несколько недель блокада Катара − это результат коллективных действий целой группы стран во главе с Саудовской Аравией: Бахрейна, ОАЭ, Египта, Йемена и Ливии. Они разорвали с эмиратом дипломатические отношения, закрыли сухопутную границу, прервали морское и авиасообщение. Неформальным сигналом к началу блокады стал недавний визит президента США Дональда Трампа в Эр-Рияд. В конце мая глава Белого дома на полях антитеррористического саммита провел встречи с представителями более пятидесяти государств исламского мира. Поездка должна была вернуть надежду на объединение суннитских стран для коллективной борьбы с экстремизмом, а возможно, и дать импульс к созданию местной версии НАТО.

Однако пока вместо единства возникают только новые конфликты. В ходе визита Эр-Рияд заключил рекордные по суммам военные контракты с США и воспринял это как карт-бланш для жесткого внешнеполитического курса. Уверовавшие в собственные силы саудиты с особым рвением принялись укреплять свои позиции в регионе. Соседний Катар пришелся как нельзя кстати для демонстрации амбиций и мощи Эр-Рияда. Небольшой, но богатый эмират хоть и входит в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и воюет бок о бок со странами саудовской коалиции в Йемене, умудрялся сохранять собственный внешнеполитический курс.

На протяжении многих лет Катар активно поддерживал исламистские группировки по всему региону (например, движение «Братья-мусульмане»), многие из которых раздражали и Эр-Рияд, и Тель-Авив. Доха стала одним из центров поддержки «арабской весны», из студий «Аль-Джазиры» открыто звучала критика внутренней и внешней политики Саудовской Аравии, ее союзников, а также Израиля. По слухам, фотография с сайта телеканала, на которой изображен саудовский король Салман, сидящий рядом с женщиной с непокрытой головой из команды Трампа, вызвала особый гнев саудовского правителя.

Эр-Рияд давно планировал приструнить Доху, но все время оглядывался на Вашингтон. Саудовские и израильские лоббисты много лет уговаривали Белый дом решить катарский вопрос, но Обама стоял до последнего. Зато визит Трампа на фоне его обещаний бороться с терроризмом развязал саудитам руки. Администрации Трампа нужна была показательная жертва, чтобы продемонстрировать серьезность своих антитеррористических намерений, и под давлением Израиля и Саудовской Аравии выбор пал на Катар.

Решающую роль саудовского и израильского давления подтверждает то, что ни по тесноте связей с Ираном, ни по масштабам поддержки экстремистских группировок Катар не сильно выделяется на фоне других монархий Персидского залива. Широко известно, что семьи и фонды из Саудовской Аравии оказывают даже более масштабную поддержку различным радикальным группировкам, а ОАЭ за последние годы выстроили прочные бизнес-отношения с иранской элитой. Но подогретый усилиями лоббистов Вашингтон проигнорировал факты и дал саудитам добро на усмирение Дохи.

В первые дни новость о блокаде вызвала в Катаре состояние близкое к панике. Почти половина продуктов питания импортируется из Саудовской Аравии по наземной границе, а другая часть через морские порты, среди которых Джебель-Али в ОАЭ. Закрытие этих каналов снабжения могло обернуться массовым голодом. Кроме того, блокада страны, владеющей крупнейшим флотом по перевозке сжиженного газа, не сулила ничего хорошего и в энергетической сфере.

Однако Катар оказался готов к сопротивлению, застав врасплох многих в саудовском руководстве. Худшие опасения не подтвердились: эмират быстро нашел альтернативные каналы поставки продовольствия, а Иран предоставил морской и воздушный коридор.

Ожидаемый отказ выполнять 13 пунктов ультиматума, поддержка со стороны Анкары и Тегерана, а также решение увеличить добычу и поставки СПГ на 30% к 2024 году (до 100 млн тонн в год) – все это однозначно указывает на то, что Доха не намерена сдаваться.

Интервенция или переворот

Катарское упорство поставило Саудовскую Аравию в неловкое положение, и теперь уже Эр-Рияду надо искать способ выйти из сложившейся ситуации, сохранив лицо.

Наименее вероятный вариант – это военная интервенция. Всего несколько лет назад, в 2011 году, Саудовская Аравия при поддержке Катара и других монархий Залива уже вводила войска для подавления шиитских демонстраций в Бахрейне. Применение саудитами военной силы против одной из стран-союзниц по ССАГПЗ до сих пор свежо в памяти у многих в регионе.

После Бахрейна ввод саудовских войск в Йемен в 2015 году уже не вызвал такого шока, но добавил Эр-Рияду опыта военных интервенций в соседних государствах.

На фоне низких цен на нефть, бюджетного дефицита и высокой безработицы у саудовского руководства есть все основания и дальше придерживаться жесткого внешнеполитического курса для консолидации общества внутри страны. Еще органичнее такой курс будет смотреться, если проводить его будет новый, молодой и активный король Мухаммед бин Салман. Тридцатиоднолетний наследник явно скоро сменит на престоле своего отца, восьмидесятиоднолетнего короля Салмана ибн Абдул-Азиз Аль Сауда.

Однако провести военную кампанию в Катаре, где расположены американская и турецкая военные базы, невозможно без согласования с США. А Вашингтон, несмотря на активную работу лоббистов, хорошо осознает важность Дохи как посредника при общении с исламскими радикалами всех мастей и вообще как важного союзника США на Ближнем Востоке.

К примеру, в мае 2014 года Катар убедил талибов освободить американского солдата Боуи Бергдала, а пару месяцев спустя поспособствовал освобождению журналиста Питера Тео Кертиса из сирийского плена «Фронта ан-Нусра». Несмотря на общение с радикалами, катарская разведка плотно сотрудничает с американскими коллегами, и в этом вопросе Доха полностью лояльна Вашингтону. Поэтому Белый дом вряд ли одобрит военное вмешательство, а нынешняя показательная порка Катара – это максимум, на что готова команда Трампа.

Руководство США уже смягчает свою позицию по катарскому кризису: на смену фактическому одобрению блокады Трампом в твиттере пришел призыв госсекретаря Тиллерсона к переговорам и компромиссу.

Военное вмешательство хоть и принесет Эр-Рияду дивиденды в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной поставит под удар привычный формат взаимодействия в регионе. Другие монархии Залива начнут искать возможность обезопасить себя от потенциального вторжения, налаживая связи с Ираном или Турцией.

Другой вариант саудовской реакции – это подготовка в Катаре государственного переворота. Эр-Рияд давно мечтает сместить нынешнюю правящую династию Аль Тани, поскольку воспринимает их как выскочек и угрозу для целостности саудовского блока.

Род Аль Тани перебрался в Катар из Неджда, центрального региона Саудовской Аравии, и правит эмиратом с самого обретения независимости в 1971 году. Катарская династия принадлежит к племени бану Тамим, представители которого известны в Саудовской Аравии как члены влиятельного консервативного духовенства. Получается, что род, который в Саудовской Аравии является просто влиятельным, в Катаре руководит целой страной и даже осмеливается противоречить саудовским королям.

Поэтому в Эр-Рияде были бы рады поставить во главе эмирата кого-нибудь из представителей конкурирующих внутри королевской семьи кланов или даже катарской армии. По слухам, спецслужбы Саудовской Аравии работают над реализацией подобного плана на протяжении многих лет, и именно страх государственного переворота стал одной из основных причин неожиданной передачи власти от эмира Хамада бен Халифы Аль Тани его сыну Тамиму бин Хамаду Аль Тани.

Но даже если эти обвинения против Эр-Рияда верны, нынешний кризис, наоборот, укрепил позиции катарской династии. Катарцы сейчас испытывают чувства, знакомые россиянам по событиям в Крыму 2014 года. На крупнейшем базаре Катара в Сук-Вакифе массово продаются футболки с патриотическими надписями поддержки шейха Тамима. В соцсетях проводятся крупномасштабные кампании солидарности. Свою поддержку правительству выражают не только граждане эмирата, но и иностранные рабочие, которых в десять раз больше. Сложно представить себе успешный переворот в такой атмосфере всеобщего единения. Блокада сплотила даже конкурирующие кланы внутри королевского рода.

Примирение с осадком

Несмотря на активные разговоры о возможной интервенции или перевороте, по всей видимости, катарский кризис и дальше будет развиваться относительно мирно. Специфика арабской дипломатической культуры и разветвленные родственные связи со временем неизбежно смягчат позиции сторон. Всем известно, что у арабов принято торговаться, а торг всегда следует начинать с завышенных позиций, постепенно снижая требования и приходя к общему знаменателю.

Ультиматум, выдвинутый Катару, был заведомо обречен на провал. В Эр-Рияде понимали, что Доха откажется выполнять все 13 пунктов, и заранее планировали, что делать дальше. Однако саудиты не ожидали, что Катар способен так быстро заручиться поддержкой Турции и Ирана.

Анкара ждет от союза с Дохой помощи в реализации собственных региональных амбиций, а также вполне осязаемой финансовой благодарности катарцев за поддержку в трудную минуту. Тегеран поддерживает Доху из желания ослабить суннитскую коалицию в рамках большого регионального противостояния с Эр-Риядом.

Обе страны не только активно вступились за Доху и поставляют в Катар продовольствие, но также заявили о возможной военной помощи. Сообщения о присутствии в эмирате Стражей исламской революции остаются неподтвержденными, но вот совместные катаро-турецкие военные учения на базе Тарик-бин-Зияд вполне реальны и уже вызвали широкий резонанс в саудовском блоке. Общая численность армии Катара не превышает 17 тысяч человек, большую часть составляют наемники из других арабских стран, а также Индии и Пакистана, поэтому эмирату жизненно необходима военная поддержка внешних союзников.

После начала блокады Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать собственную слабость. Поэтому саудовская позиция по отношению к Катару наверняка будет смягчаться в самое ближайшее время, а сама Доха в ответ придет на помощь «старшему брату» и согласится на новые условия.

Скорее всего, в перспективе из ультиматума исчезнут самые жесткие требования – например, закрытие «Аль-Джазиры» и турецкой базы или выплата репараций. Останутся более туманные – например, отказ от спонсирования терроризма. В ответ на такое требование Катар может прекратить поддержку ХАМАС и финансирование проектов в Палестине, чем заодно спасет себя от многих нападок израильского лобби в Вашингтоне. За последний год Доха и так существенно сократила вложения в палестинские проекты, предчувствуя, что рано или поздно ей придется это сделать.

Несмотря на сотрудничество с Ираном в разработке нефтегазового месторождения «Южный Парс», вероятность создания полноценного альянса Дохи и Тегерана остается крайне низкой. Масштабы взаимодействия двух стран вряд ли уйдут далеко от нынешнего состояния. Иран и Катар до сих пор не восстановили полноценные дипотношения после казни шиитского шейха Нимр ан-Нимра в Саудовской Аравии и последующего погрома саудовского посольства в Тегеране. Кроме того, в катарском обществе сохраняется крайне негативное отношение к Ирану и четкая позиция, что их страна должна выступать на стороне суннитов.

Многочисленные родственные связи, общая этническая и конфессиональная принадлежность делают примирение практически неизбежным исходом катарского кризиса. Тем не менее даже если полное примирение в конце концов будет достигнуто, этот конфликт все равно необратимо изменит формат взаимодействия в регионе и существенно понизит уровень доверия между странами Залива.

Катару и другим монархиям Залива придется принять новые правила игры, демонстрировать лояльность Саудовской Аравии и не отклоняться от общего курса суннитской коалиции. Но при этом они начнут держать в уме план «Б» на случай ослабления саудитов, а ослабление это неизбежно из-за стремительно растущих внутренних проблем Эр-Рияда.

Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter