Всего новостей: 2550783, выбрано 2 за 0.124 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Крутихин Михаил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольвсе
Крутихин Михаил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольвсе
Иран. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464098 Михаил Крутихин

Опасный регион. Добыча нефти на Ближнем Востоке превращается в прогулку по минному полю

Михаил Крутихин

Партнер консалтинговой компании RusEnergy

Вообразите удар ракетой по танкеру в Ормузском проливе. Такое событие вызовет панику среди потребителей нефти и небывалый скачок цен на энергоносители

Прогнозы добычи и потребления нефти — и, соответственно, нефтяных цен — не учитывают и не могут учитывать сюрпризы в виде военно-политических конфликтов или технологических прорывов. Аналитики исходят из фундаментальных показателей и из предположений о возможном поведении «бумажной нефти», то есть огромного и сложного рынка фьючерсов, форвардных контрактов и всевозможных биржевых деривативов. Между тем, обострение обстановки в некоторых регионах способно внести существенные коррективы в любой прогноз.

Главный из таких регионов — Ближний Восток, откуда мир получает больше всего нефти (примерно треть международной нефтяной торговли обеспечивается танкерами, выходящими из Персидского залива). Именно здесь надо искать точки, особо чувствительные для энергонасыщенной мировой экономики, и точек этих в регионе предостаточно. Противостояние арабов и иранцев с Израилем, курдская проблема, соперничество шиитов с суннитами, непопулярные правители, фундаменталисты-ваххабиты и исламские террористы … на любом из этих фронтов надо ждать перехода от напряженности к вспышкам военных действий. Практически любая такая вспышка будет воздействовать на нефтяной рынок самым драматическим образом.

Примеров того, как Ближний Восток перестраивает энергорынок, накопилось много. Один из самых показательных случаев — нефтяное эмбарго арабских стран, продолжавшееся с октября 1973 года по март 1974 года. Тогда арабы, напавшие скопом на Израиль и раздосадованные своим военным поражением, решили наказать западные государства, поддержавшие их врага, и ограничили объем поставок — всего на 7%, но этого было достаточно для взлета цен с $3 до почти $12 за баррель. Потребителям пришлось добавить примерно $40 млрд к сумме расходов на импортную нефть. Эффект был многогранен. В США переключились с выпуска автомашин, прозванных «пожирателями бензина», на более экономичные модели, а в СССР начали выводить нефть на западные рынки.

С другой стороны, нефтяные эмбарго арабов не всегда были столь эффективны. В 1967 году, например, после «шестидневной войны» и другого сокрушительного провала попыток уничтожить Израиль, сокращение поставок на Запад так сильно ударило по экономике самих арабов, что наказание союзников еврейского государства пришлось срочно отменять.

Манипуляции с объемами поставляемой нефти — оружие обоюдоострое, и инициаторы могут столкнуться с негативными последствиями сами. Появились новые факторы, способные как нарушить, так и восстановить баланс мирового энергопотребления. Когда в конце 2014 года цены на нефть стали падать под воздействием «сланцевой революции» в США, поставщики в Персидском заливе во главе с Саудовской Аравии поначалу решили ничего не предпринимать и подождать. Им показалось, что низкие цены уберут с рынка конкурентов с высокой себестоимостью добычи — таких, как операторы американских сланцевых проектов и глубоководных промыслов на шельфе, а также разработчики залежей с трудноизвлекаемыми запасами. Новое «эмбарго» в виде договоренности о сокращении добычи было введено поздно, когда американцы уже разработали новые методы добычи, сократившие себестоимость и ускорившие работу.

Меры ОПЕК и их союзников производят ограниченный по времени эффект. Да, цены выросли с $40 до почти $70 за баррель марки Brent, но часть этого роста следует объяснить общей тенденцией мировой экономики, вновь проснувшимся интересом игроков к сырьевым товарам, ослаблением доллара и прочими факторами, имеющими мало общего с балансом спроса и предложения энергоносителей. Искусственную нехватку нефти могут вскоре ликвидировать те же американские сланцевые проекты и бурное развитие альтернативной энергетики. А после запланированной продажи пакета акций Saudi Aramco в этом году саудовцы вообще, как ожидается, могут оставить идею ограничения добычи, и не исключено, что нефть вернется в новый, более низкий ценовой коридор.

Ближний Восток может нарушить баланс на нефтяном рынке

Даже если оставить в стороне умышленные махинации с добычей, на Ближнем Востоке сохраняются потенциальные причины для нарушения баланса на нефтяном рынке. Исподволь нарастает недовольство правящим режимом внутри Ирана. Пока оно не способно вызвать революционные преобразования, но некоторую настороженность уже вызывает: добыча нефти в этой стране прерывалась и в 1952 году, когда проходила национализация отрасли, и в 1978 году в разгар антимонархических выступлений. Оба раза цены на нефть в мире испытывали сильное давление, направленное вверх. А выход Ирана из-под международных санкций, наоборот, несколько придавил уровень цен.

Напряженность в отношениях Ирана с Саудовской Аравией — еще один фактор, за которым рынки должны внимательно следить.

Пока эти две ведущие нефтедобывающие страны воздерживаются от прямых столкновений, но военные действия в Йемене и конфликты между соперничающими фракциями в Ираке и Сирии не дают повода для успокоения. Самым опасным исходом в этой конфронтации были бы взаимные атаки на промыслы или на танкерные перевозки.

Курды, проживающие в основном в Иране, Ираке, Турции и Сирии, — еще один повод для тревоги за объемы поступления нефти на моровые рынки. Конфликты в зоне их проживания могут нарушить транспортировку нефти по трубопроводам из Ирака через Турцию, не говоря уже о сокращении добычи на иракской территории.

Стоит заметить, что военные действия в Сирии лишь незначительно влияют на нефтяные цены. Эта страна и прежде не была крупным производителем углеводородного сырья, и остановка добычи в условиях падения внутреннего спроса серьезным фактором ля рынка не стала. Домыслы о том, что война в Сирии была якобы спровоцирована «Газпромом» для того, чтобы помешать мифическому проекту газопроводов из Катара и Ирана в сторону Европы, критики не выдерживают. Добывающим газ катарцам и иранцам гораздо выгоднее экспортировать его со своих терминалов по всему миру в сжиженном виде, чем тащить через несколько нестабильных территорий и строить терминал на Средиземном море – тем более что спрос на газ в Европе не проявляет признаков роста.

В нынешних условиях, учитывая огромный потенциал отрасли в США, подкрепляемый решениями администрации Трампа о снятии ограничений для разведки и добычи нефти и газа, идти на сознательное обострение обстановки на Ближнем Востоке ради повышения цен было бы, мягко говоря, нерационально. Тем не менее, история знает примеры нерациональных политических решений и ошибок с непоправимыми последствиями. Когда осенью 2015 года из Каспийского моря в сторону Сирии через Иран и Ирак полетели российские «Калибры», мир замер в тревожном ожидании: возникли предположения относительно «случайного» отклонения такой ракеты от курса в сторону танкерных маршрутов в Персидском заливе. Тогда обошлось, но спровоцировать опасные инциденты на Ближнем Востоке – этом минном поле мировой политики можно очень легко. И нефть — а за ней и вся мировая экономика — станет жертвой нового конфликта.

Иран. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 19 января 2018 > № 2464098 Михаил Крутихин


Катар. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 17 февраля 2016 > № 1661113 Михаил Крутихин

«В нефтяной войне каждый сам за себя»

Аналитик Михаил Крутихин

Арина Раксина

Вчера в Дохе министр энергетики РФ Александр Новак провел переговоры с представителями нефтяного картеля ОПЕК из Саудовской Аравии, Венесуэлы, Катара. Участники встречи договорились не наращивать поставки на рынок нефти, с тем чтобы не провоцировать новое падение стоимости барреля. Между тем Международное энергетическое агентство (МЭА) опубликовало доклад, в котором констатируется, что количество нефти на глобальном рынке значительно превышает спрос, при этом тенденций к уменьшению производства не замечается. Как будут дальше развиваться процессы на нефтяном рынке, «НИ» обсудили с партнером консалтинговой компании RusEnergy Михаилом КРУТИХИНЫМ.

– Михаил Иванович, насколько верна оценка МЭА об избыточном количестве нефти на рынке?

– В принципе, так оно и есть. Причем это довольно редкий случай, когда агентство признало реальные факты вместо того, чтобы делать нереальные прогнозы, которыми оно в последнее время как раз и славится. На рынке на самом деле есть переизбыток предложения и недостаток спроса: порядка 1,5–2 млн. баррелей в сутки являются лишними. Нефтехранилища переполнены, часть нефти хранится в танкерах, что, кстати, очень дорого. Поэтому положение таково, что нефти сейчас больше, чем рынок может поглотить, а потому цены закономерно низкие.

– Есть ли в таком случае перспективы повышения и может ли этому поспособствовать Организация стран – экспортеров нефти?

– Нет, никаких перспектив повышения нефтяных цен нет. Тем более в рамках ОПЕК, которая выступает больше как картель – организация давно потеряла роль регулятора цен и не может работать как манипулятор добычи и экспорта. В реальности каждый из членов организации, как правило, действует на свой страх и риск. И если кто-то из них, например, снизит свою квоту по добыче, то другие члены организации и страны за пределами организации немедленно начнут заполнять освободившуюся нишу. А этого никто не может себе позволить, даже самый большой экспортер в мире – Саудовская Аравия. На глобальном нефтяном рынке идет война, на которой каждый сам за себя.

– Может ли в такой ситуации какое-то влияние на нефтяные цены оказать Россия?

– Здесь нельзя говорить о каких-либо отдельных действиях России, потому что мы не будем в одиночку сокращать добычу. Кроме того, каждая нефтяная компания работает самостоятельно и не хочет прислушиваться к тем инструкциям, которые может дать им Министерство энергетики, например, или правительство. Еще одно важное соображение заключается в том, что технически сокращать добычу в России чрезвычайно сложно. Поскольку запасов стратегических резервов для хранения у нас нет – «лишнюю» нефть некуда девать. А если сокращать работу скважин на каких-то промыслах, то в России это чревато серьезными техническими проблемами по восстановлению их работы – с нашими технологиями это будет очень дорого и долго.

– Будут ли в таких условиях российские производители сохранять рекордные темпы по росту объемов добычи, которых они достигли в прошлом году?

– Полагаю, что до конца нынешнего года еще могут сохраниться высокие темпы добычи нефти. Но с конца 2016-го – начала 2017-го они почти наверняка начнут падать, поскольку в настоящий момент компании не вкладывают средства в новые долгосрочные проекты в силу сложившегося сложного экономического положения. При этом они очень интенсивно эксплуатируют уже работающие месторождения, что ускоряет опустошение последних. То есть легкая, дешевая нефть, в которую капитальные инвестиции уже давно вложены, и сейчас она требует только операционных издержек, может очень быстро исчерпаться.

– В какие сроки это может произойти?

– Трудно сказать. Но в начале следующего года мы увидим старт этой тенденции к снижению добычи, и динамика спада может оказаться довольно крутой.

– Что в таком случае ожидать от цен на «черное золото»? Отдельные представители бизнеса и власти прогнозируют обвалы и до 10–15 долларов за баррель.

– Такие скачки нефти, разумеется, возможны – и до 25, и до 15, и, возможно, даже до 10 долларов за баррель. Но эти цифры, конечно, быстро скорректируются и отскочат вверх, потому что в условиях низких цен начнется дефицит поставок нефти с многих действующих проектов, а в результате этого цены, естественно, снова пойдут вверх. Так что, скорее, могут наблюдаться вполне привычные колебания нефти вокруг некого среднего уровня. А средний уровень на ближайшие пару лет проглядывается в районе 40–45 долларов за баррель.

– А политические действия разных стран могут оказывать какое-то влияние на цены?

– Опыт показывает, что политические действия никак не влияют. Никакая война в Сирии, никакие споры Саудовской Аравии с Ираном до сих пор никак не повлияли на цену нефти. Вот если военные действия начнутся в районе большой добычи «черного золота» или в районе его транспортировки, это еще может отразиться на стоимости барреля. Если добыча или транспортировка в соответствующих регионах будут нарушены, то нефтяные цены, конечно, подскочат вверх.

– Тот факт, что нефтяные цены надолго застряли на низких значениях, способен помочь российской экономике снизить свою зависимость от сырьевой конъюнктуры?

– Пока этого не видно. Вообще поступление нефтегазовых доходов в российский бюджет заметно сократилось. Раньше нефть с газом приносили порядка 52% доходов федерального бюджета, сейчас эта цифра упала до 42–46%. Причем так случилось не только потому, что нефть подешевела, но и потому, что объем этих доходов сократился. Пока ничего хорошего подобная динамика российскому бюджету не принесла.

Катар. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Нефть, газ, уголь > newizv.ru, 17 февраля 2016 > № 1661113 Михаил Крутихин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter