Всего новостей: 2553973, выбрано 4 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ремизов Михаил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмАрмия, полициявсе
Сирия. Иран. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 14 февраля 2017 > № 2101290 Михаил Ремизов

Михаил Ремизов: "Россия стремится поставить США перед фактом достигнутых договоренностей по Сирии"

Завтра в Астане в закрытом режиме пройдет вторая встреча представителей официального Дамаска и сирийской оппозиции. Как ожидается, переговоры будут вестись весь день в том же формате, что и предыдущий астанинский раунд мирного сирийского урегулирования 23-24 января, и станут подготовкой к более масштабной встрече в Женеве. В преддверии Астаны-2 "Вестник Кавказа" побеседовал с президентом Института национальной стратегии Михаилом Ремизовым о перспективах стабилизации Сирии.

- Михаил Витальевич, по вашей оценке, насколько удалось продвинуться в сирийском урегулировании с январской встречи?

- Насколько можно судить, на встрече в Астане 23-24 января как-либо продвинуться в сирийском урегулировании практически не удалось. Существенным был факт вовлечения в процесс консультаций лидеров вооруженных группировок, что дипломатия России, Турции и Ирана может записать себе в актив, ведь это сделало переговорный процесс более реалистичным. Когда за столом переговоров сидят одни оппозиционеры, а ситуацию на поле боя контролируют другие, как это было прежде, встречи лишаются смысла. При этом понятно, что, став более реалистичным, процесс не стал более легким.

По-прежнему главной сложностью является то, что оппозиция не говорит единым голосом, а состоит из множества группировок, которые координируются друг с другом нерегулярно и имеют индивидуальные подходы и интересы. Одна из причин в том, что многие из полевых командиров сохранят свой статус только до тех пор, пока длится конфликт, и существует масса тонких вопросов по гарантированному приемлемому будущему для тех, кто сегодня держит в руках оружие. Часто именно в нерешенность этих вопросов подспудно упирается переговорный процесс.

- По вашей оценке, на какие уступки сегодня готовы пойти Дамаск и оппозиция?

- По причине отсутствия единого военно-политического центра говорить с оппозицией об уступках сложно. Дамаск, в свою очередь, демонстрирует неуступчивость. Он готов признать на конституционном уровне автономии в составе Сирии, пойти на децентрализацию, обсудить условия конституционной трансформации центральной власти – но в вопросе о судьбе президента Башара Асада, в который все упирается, Дамаск не намерен уступать. Мне кажется, в любом случае сирийские власти будут отыгрывать такой сценарий, в котором Асад остается, пусть и в ситуации постоянного кризиса.

- Поможет ли урегулированию в Сирии участие в межсирийских переговорах американской стороны?

- Пока, наверное, не поможет ни насколько. Вашингтон еще просто присматривается к тому, как идут переговоры, чем они закончатся, что в целом происходит. Новая сирийская повестка и политика Белого дома до сих пор не заявлена, администрация американского президента занимает наблюдательно-выжидательную позицию. Как только она будет заявлена, станут ясны приоритеты и акценты, будет определено, какое место в сирийской концепции США занимают трехсторонние попытки России, Турции и Ирана. Пока что можно с уверенностью подчеркнуть, что для команды Трампа важна некая изоляция Ирана, а потому усилия по урегулированию сирийского кризиса в таком трехстороннем формате Вашингтону будет очень непросто и дискомфортно принимать.

- Означает ли это, что в будущем возможно ухудшение перспектив сирийского урегулирования?

- Взаимопонимание России и США по Сирии безусловно упрется в вопрос об Иране, который республиканцы хотят подвергнуть новому остракизму в своей международной политике, так что остается открытым вопрос, насколько общие декларации Трампа о приоритетной борьбе с запрещенной в России террористической группировкой ИГИЛ смогут это сбалансировать. В связи с этим, по-видимому, российская дипломатия сейчас стремится достичь критических явных успехов в трехстороннем формате – таких, которые просто поставили бы Штаты перед фактом того, что все более или менее договорились и в Сирии уже начинается политический процесс, остается только проблема ИГИЛ, которую нужно решать совместно. Но сделать это будет очень и очень сложно.

Другие участники переговоров при этом ждут, какие ходы по Сирии сделает все еще размышляющая американская сторона. Понятно, что Россия, Иран и Турция стараются действовать параллельно и реализовывать свой сценарий, но на практике все, включая вооруженные группировки, участвующие в переговорах, находятся в ожидании перезагрузки сирийской политики США, и пока не дождутся, они не пойдут на какие-либо определенные соглашения.

Сирия. Иран. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 14 февраля 2017 > № 2101290 Михаил Ремизов


Сирия. Россия. США > Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 12 декабря 2016 > № 2003193 Михаил Ремизов

Михаил Ремизов: "Захват Пальмиры – ответ России за Алеппо"

В эти выходные запрещенная в России террористическая группировка ИГИЛ осуществила повторный захват Пальмиры, атаковав город силами в 4-5 тыс боевиков и выбив за его пределы сирийскую армию. О причинах и следствиях атаки на Пальмиру "Вестник Кавказа" побеседовал с президентом Института национальной стратегии Михаилом Ремизовым.

- По вашей оценке, как новый захват Пальмиры боевиками ИГИЛ меняет положение дел в сирийской войне?

- Это достаточно серьезный удар по президенту Сирии Башару Асаду и большая проблема для России. Удар, в первую очередь, имиджевый, ведь взятие Пальмиры было одним из символов успешности наших совместных с Сирией действий. Также это ослабление переговорной позиции в отношениях с Западом. В целом, захват Пальмиры можно расценивать как косвенный ответ на отказ уступать давлению американцев. США, судя по всему, очень серьезно давили на Россию по теме Алеппо, Москва этому давлению решила не поддаваться, что совершенно справедливо и обоснованно в сложившейся ситуации. При этом возникла некая сложная комбинация, подразумевающая переброску сил боевиков ИГИЛ из Ракки и, возможно, из Мосула в район Пальмиры, что вряд ли было бы возможным без закулисных договоренностей террористов с американцами, например, о том, что те не будут форсировать наступление в Мосуле. Оно же сейчас не форсируется.

В то же время, поскольку разгром ИГИЛ является консенсусной позицией для США и России, по крайней мере, декларативно, в дальнейшем это не исключает сотрудничества, особенно если Трамп сохранит ту внешнеполитическую линию, которая вырисовывалась в ходе его избирательной кампании: приоритет разгрома ИГИЛ перед решением политической судьбы Асада. Двери для сотрудничества утрата Пальмиры не закрывает, хотя и ослабляет, ограничивает российские переговорные позиции.

- На ваш взгляд, почему боевики из всех освобожденных городов атаковали именно Пальмиру?

- Все-таки, Пальмира – это наиболее крупный и знаковый центр, который был освобожден от ИГИЛ при решающем российском участии. Именно захват Пальмы является шагом для нанесения наибольшего репутационного удара по Москве.

- Как скоро стоит ожидать возвращения Пальмиры сирийской Армией и российскими ВКС?

- Возвращение Пальмиры под контроль Дамаска нельзя расценивать как самоцель. Следующие задачи наступления сирийских войск после завершения операций в Алеппо должны рассчитываться исходя из комплекса стратегических и военно-политических соображений. Просто так идти сейчас на Пальмиру, потому что она только что была потеряна, нельзя. Рациональнее сконцентрироваться на других целях, так как ни в коем случае недопустимо позволять противнику или стратегическим оппонентам управлять нашими действиями, важно стараться владеть инициативой.

С другой стороны, с новой силой встал вопрос о наших целях в Сирии. Когда ситуация развивается успешно, пусть даже и медленнее, чем хотелось бы, неясность этой цели можно вынести за скобки. Когда же она развивается неблагоприятно, это превращается в более серьезную внутреннюю проблему. Думаю, для нас это сегодня основной вопрос: определить свои цели и стратегию выхода из конфликта.

- Какие меры помогут избежать подобного повторного захвата городов ИГИЛовцами в будущем?

- Захват Пальмиры вызывает большие вопросы к качеству действий сирийской армии и к уровню поддержки со стороны Ирана, ведь в наземной составляющей иранская роль больше, чем российская. Но и к присутствию российской группировки вопросы тоже есть, так как разведывательная деятельность входит в тот комплекс мероприятий, которые осуществляет Россия в Сирии. Либо разведывательная информация не была вовремя получена, либо на нее не было правильной реакции. Возможно, не кем было вовремя реагировать из наземных на это нападение. Возможно, есть некая дискоординация военного планирования между российской группировкой и сирийской армией. Это мы вряд ли уже узнаем.

Сирия. Россия. США > Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 12 декабря 2016 > № 2003193 Михаил Ремизов


Сирия. США. РФ > Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 1 сентября 2016 > № 1881376 Михаил Ремизов

Михаил Ремизов: "Взятие Алеппо откроет путь к урегулированию в Сирии на условиях Асада"

В сирийском кризисе вот-вот произойдет коренной перелом, который откроет путь к мирному урегулированию многолетнего конфликта - идут бои за Алеппо. При этом у России и международной коалиции во главе с США коренным образом различаются взгляды на то, кому должен достаться город после его зачистки от террористов. О том, что означает битва за Алеппо для Дамаска, Москвы и Вашингтона, "Вестнику Кавказа" рассказал президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов.

- По вашей оценке, в чем на сегодня состоят разногласия России и США по Алеппо?

- США, а также их западные союзники и союзники в регионе категорически против того, чтобы сирийская армия вернула контроль над этим городом. Дело в том, что это будет, фактически, означать открытую дорогу к решению сирийского конфликта на условиях президента Сирии Башара Асада. Для них частью урегулирования обязательно должен быть уход Асада, и любое военное усиление сирийской армии и официального Дамаска они рассматривают как шаг в противоположную сторону от той модели урегулирования, которая им представляется желательной.

- Каким в связи с этим может быть наиболее вероятное соглашение России и США по действиям в Алеппо?

- Мне кажется, что никакого соглашения в итоге достигнуто не будет. Сейчас вопрос несколько в другом: удастся ли США повторить тот весенний эпизод, когда наступление сирийской армии было остановлено и планы по взятию Алеппо оказались отложенными на потом. Я думаю, со стороны Запада сейчас оказывается давление и военное, и политическое для того, чтобы сирийские войска не активизировались на этом направлении.

- Насколько взятие Алеппо под контроль Дамаска изменит ситуацию в Сирии?

- Изменения будут весьма существенные, ведь Алеппо – второй крупнейший город в Сирии, важный с коммуникационной и экономической точки зрения. Конечно, это не будет означать прекращение конфликта. В целом, события важны с точки зрения воздействия на мотивы воюющих сторон: когда разного рода повстанческие группы и полевые командиры видят, что успех клонится в сторону Асада, они будут готовы договариваться и принимать правила игры, предлагаемые Москвой, Тегераном или Дамаском. Здесь любой знаковый успех важен не столько с точки зрения стратегической позиции, которая берется под контроль, сколько с точки зрения воздействия на переговорные позиции множественных участников конфликта.

- По вашей оценке, насколько близка сегодня Сирия к завершению многолетней войны и переходу к мирному урегулированию конфликта?

- Мне кажется, она как была далека от этой перспективы, так и остается достаточно далекой от этой перспективы. Судя по всему, сближения российской и турецкой позиции по Сирии все еще не произошло: Турция, обеспечив разрядку с Москвой, смогла усилить свои позиции в этом региональном конфликте, но по-прежнему исходит из своих прежних интересов, целей и подходов.

- Что должно произойти, чтобы приблизить урегулирование?

- Должна накопиться критическая масса тех, кто готов договариваться, в лагере оппозиционных Дамаску группировок. Для этого необходимы военные успехи сирийской армии, одним из которых и может стать взятие под контроль Алеппо. Тогда ситуация будет разрешаться вопреки всему, что говорят сейчас на военном поле.

Сирия. США. РФ > Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 1 сентября 2016 > № 1881376 Михаил Ремизов


Сирия. Россия > Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 30 марта 2016 > № 1707141 Михаил Ремизов

Михаил Ремизов: "Кочующий актив ИГИЛ может перемещаться по горячим точкам"

В результате операции российских ВКС в Сирии был локализован террористический очаг - инфраструктура ДАИШ серьезно разрушена, подорвано ресурсное обеспечение группировки. Месяц назад в силу вступила российско-американская договоренность о прекращении боевых действий в Сирии, но за ее рамки были выведены ДАИШ и "Джабхат ан-Нусра" - и борьба с ними будет продолжаться. Между тем, по некоторым данным, в рядах террористических группировок воюет до двух тысяч выходцев Северного Кавказа. Говорят, что вербовке в России радикалы уделяют особое внимание, находя потенциальных сторонников по самым разным каналам - и лично, и через интернет. Президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов считает, что даже после разгрома ДАИШ террористическая угроза для России сохранится.

- Выросла или снизилась активность террористического подполья в республиках Северного Кавказа за время операции российских ВКС в Сирии?

- Думаю, что она принципиально не изменилась. Может быть, детальный анализ покажет какие-то отклонения, но пока, думаю, фундаментально ситуация не изменилась. Однако очевидно, что в последние годы улучшилась ситуация с точки зрения статистики терактов и диверсионной активности подполья.

С точки зрения стабилизации, более важной задачей является недопущение возвращения боевиков в Россию, чем военно-политические успехи на сирийской территории. Дело в том, что напрямую эти военно-политические успехи не конвертируются, не означают парирование той угрозы, которая исходит со стороны потенциальных возвращенцев и в целом со стороны подполья на Северном Кавказе.

- Как изменилась вероятность возвращения и проникновения боевиков ДАИШ на Северный Кавказ? К чему стоит готовиться в этом контексте - к новым терактам или усилению агитационной работы экстремистов?

-В целом, на мой взгляд, фон террористической угрозы на начальном периоде операции вырос. Это было подтверждено фактом громкого авиационного теракта. Но сейчас угрозы находится на таком же уровне, что и до операции.

Сценарий расширения экспансии ИГИЛ сорван, но возможна активизация на российской территории ИГИЛовских идей - пропагандистских, вербовочных и диверсионных. Если бы ИГИЛ укрепилась в "своем" регионе, то они перешли бы к активности на внерегиональных театрах. В случае сжимания, разгрома ИГИЛ, джихадисты выезжают и меняют приоритеты. Существует определенный кочующий актив, который может перемещаться по горячим точкам. Надо понять, что это разные люди, но есть преемственность с афганской войны против СССР - Босния, Чечня, Афганистан, Ирак, Сирия и так далее. Если экспансия джихадистов в Сирии захлебывается, прекращается, то через какое-то время может обнаружиться другая точка кристаллизации, другое направление приложения усилий. Не думаю, что все это будет на российской территории, но вполне возможно, что это будет где-то недалеко от наших рубежей.

Сирия. Россия > Армия, полиция > vestikavkaza.ru, 30 марта 2016 > № 1707141 Михаил Ремизов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter