Всего новостей: 2556939, выбрано 3 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Гальюн Бурхан в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Гальюн Бурхан в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Россия. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 27 ноября 2017 > № 2406886 Бурхан Гальюн

Россия должна признать свои ошибки и извиниться перед сирийцами

Бурхан Гальюн (Burhan Galyun), Al Araby Al Jadeed, Великобритания

Когда Россия начала военную операцию в Сирии, ее вмешательство вызвало надежду среди широких слоев сирийского населения, в том числе тех, кто поддерживает сирийскую революцию. Так, многие сирийцы считали, что Россия, в отличие от Асада и Тегерана, является государством в прямом смысле этого слова. Это значит, что в своем поведении и отношениях с другими странами, какой бы ни была конъюнктурная позиция их правителей, Россия придерживается минимальных принципов, налагаемых единой международной системой и взаимодействием с государствами и народами, обладающими той или иной степенью независимости и суверенитета. Среди таких принципов нужно выделить уважение основных международных законов и обязательств, без которых не может поддерживаться мировой порядок, а пренебрежение ими или чрезмерное преувеличение их значения угрожает стабильности, суверенитету государств и миру во всем мире. Это побуждает государства проявлять сдержанность, избегать эмоциональных реакций и реваншистских действий, предпочитая использование дипломатии, ведение диалога, переговоров и поиск разумных решений. Кроме того, это заставляет их держаться в стороне от преступной деятельности без рисков стать похожими на иррациональные племенные и сектантские банды, которые совершают политически и морально неприемлемые действия вроде убийств мирного населения, жертвуют целым народом ради достижения стратегических, политических и экономических интересов.

Государственная логика и клановая логика

Государство, сущность которого заключается в монополизации права на насилие в пределах своих границ, несет ответственность за кодификацию применения насилия не только на своей территории, но и за ее пределами. Вестфальский мир, заключённый в XVII веке, признал незаконным силовой захват территорий, то есть экспансию, благодаря которой в прошлом были созданы все империи и древние цивилизации. С тех пор государства пытались регулировать свои отношения на правовой, рациональной основе, сформировали соответствующие традиции и создали крупный международный институт — Организацию Объединенных Наций, которая за более чем семь десятилетий приняла конвенции и уставы различной степени обязательности, сформулировала понятие международной легитимности, то есть обозначила пределы применения насилия в международных отношениях. Таким образом, область международных отношений приближается к сфере отношений внутри государства. В результате появилось два источника легитимности: внутренний и международный. Регулярное или чрезмерное применение насилия вне рамок закона снижает легитимность государства, превращает любую существующую национальную власть во власть несправедливую, которая способна применить насилие в отношениях с другими государствами. Последнее выходит за рамки традиций и законов, то есть международных соглашений и конвенций, и превращает государство в изгоя, который утрачивает преимущества, связанные с принадлежностью к международному сообществу. Это в свою очередь приводит к сокращению их суверенитета и возможности реализовать право на международную защиту и сотрудничество, и, возможно, даже к исключению этого государства из международной системы и объявлению войны против него.

Это не означает, что международное право регулирует или создает отношения между государствами в наше время. Сила остается решающим фактором, определяющим характер этих отношений. Однако право ограничивает манёвры великих держав, препятствует чрезмерному применению силы и предоставляет самым слабым странам возможность найти решение проблем в отношениях с крупными государствами. В то же время международный порядок, который по-прежнему нуждается в независимой силе, не мешает ведущим странам, таким как Россия, прямо или косвенно использовать силу, чтобы максимально увеличить свои завоевания и укрепить свои позиции и роль в определении повестки дня международной политики. Это также способствует разработке критериев применения силы, определению условий, позволяющих странам ее применять для обеспечения материальных или стратегических интересов, и кроме того, позволяет определять издержки, которое понесёт государство в связи с этим, даже если силу используют могущественные государства. В результате, во многих случаях вместо слепого использования силы для разрешения конфликтов и достижения своих целей, государства все чаще полагаются на неё, чтобы разжечь эти конфликты. В нынешнюю эпоху, когда мир, как часто говорят, превратился в маленькую деревню, и все больше верится в общность человеческой судьбы и равенство народов, практически невозможно успешно урегулировать какой-либо конфликт путем полного сокрушения одной из его сторон, как это было до появления современного государства во времена племенных, сектантских и идеологических конфликтов. Сегодня ни один народ не согласен руководствоваться старыми правилами разрешения споров, добровольно отказываясь от законов политики, логики равенства и справедливости и ведения переговоров касательно общих и взаимных интересов. Таковы традиции нынешней эпохи, вытекающих из концепций государства, суверенитета, прав народов и других общественных групп.

Россия ведёт к миру через кладбища

Москва участвует в крестовом походе Асада против сирийского народа, готова стоять за его сохранение у власти вплоть до гибели последнего сирийца и избавляет его от ответственности за продолжающиеся преступления. Это не только подрывает авторитет российского государства, его способность регулировать и стабилизировать международные отношения, но и его позиции в борьбе за возвращение статуса глобальной державы.

Действия России в Сирии, направленные на то чтобы сломить волю сирийского народа и лишить его права добиваться свободы в борьбе с режимом, который оказался в международной изоляции, бесславят ее перед всем миром и не служат ее интересам. Асад разжег костёр для своего народа и народов других стран региона в отместку за их требование уйти в отставку. Москва поддержала Асада, поскольку тоже желала ответить Западу за своё отстранение от участия в процессе раздела Ирака и Ливии на зоны влияния. Я уверен, что Россия выйдет из этого сирийского «костра» более слабой, чем она была до вмешательства в конфликт, и окажется в ещё большей политической и моральной изоляции. Москва демонстрирует силу против беззащитного сирийского народа, проводя испытания своего нового оружия и его огневой мощи на телах невинных сирийских детей и позиционируя себя в качестве сверхдержавы, и лишает поддержки слабых и бедных народов, которые нуждаются в силе, которая бы могла противостоять авторитарной политике Запада, господствующей в международных отношениях. Тем самым она ведёт себя бесчеловечно и безнравственно, способствуя ещё большей изоляции Сирии, заставляя народы усомниться в России и испытывать страх перед ней. Все это может подтолкнуть сирийцев вновь обратиться за помощью к западным странам, выбирая меньшее из двух зол.

То, что делает Россия с начала сирийской революции и в ходе рождённого ею кризиса, ее безоговорочная политическая ставка на одну единственную силу — режим Асада, применение силы с целью полного уничтожения противника, использование всяческих оправданий и пренебрежение какими-либо человеческими или правовыми принципами, привело к тому, что она лишилась права играть роль посредника в международных конфликтах. Как может государство, которое желает защитить преступников, публично обвиняемых в совершении военных преступлений, преступлениях против человечности, нарушает международное право и действует вопреки международному консенсусу, быть посредником в переговорах по политическому урегулированию в Сирии или пытаться найти решение конфликта в одностороннем порядке? Как это государство может способствовать тому, что стороны конфликта найдут приемлемое для всех решение, если оно не оставляет им никаких шансов сделать это, поскольку не скрывает своего враждебного отношения к любому решению, гарантирующему сирийскому народу минимальные права, и пытается восстановить их доверие к режиму, объявившему войну своему же народу. Как может страна, которая использовала вето десять раз, блокируя резолюции ООН по сирийскому вопросу, которая отвергает любое предложение, не гарантирующее выживание Асада и его кровавого режима, и противостоит воле сирийцев (или большинства из них) и самого международного сообщества, действовать во благо Сирии и интересов ее народа, в целях обеспечения мира, стабильности и региональной и глобальной безопасности? Вместо того, чтобы положить конец войне, Россия проводит катастрофическую политику, которая лишь усугубляет ситуацию и поиск выхода из неё. Вместо того чтобы, как Россия мечтала, влиться в ряды великих держав-миротворцев, обладающих международным авторитетом и престижем, которых она так хочет добиться, она поставила себя в положение обвиняемого, который несёт ответственность за защиту убийц и попытку скрыть их преступления.

Поспешная дипломатия Лаврова

Возможно, Россия не проиграла и не проиграет войну в Сирии в военном отношении или пока ее не проиграла, однако она потерпела поражение в политическом и моральном отношениях. Во-первых, она проиграла битву за торжественное возвращение (через Сирию) в международное сообщество в качестве государства-миротворца, к действиям которого общественное мнение благосклонно, равно как и народы, уставшие от дискриминационной политики западных стран. Причиной является то, что Москва испытывала жажду мести, поскольку считала, что Запад, который унижал и угнетал страну в течение десятилетий, по-прежнему стремится к блокаде России и ее исключению из рядов влиятельных стран. Это, по её мнению, оправдывает все, что она делает, включая уничтожение населения и мест их проживания и освобождение от какой-либо ответственности. Те же стимулы в прошлом побуждали Тегеран в попытке прорвать объявленную против него блокаду, вторгнуться в соседние страны и уничтожить их путём демонтажа национальных структур. Тем самым иранское руководство хотело продемонстрировать мощь и убедить западные страны в том, что оно способно угрожать их интересам на Ближнем Востоке, превращая арабские государства в арену хаоса, насилия, разрушения и терроризма.

Если бы российский министр иностранных дел Сергей Лавров проявлял меньше высокомерия в своих заявлениях, предпочитая мудрость капризам мести, попытался бы в какой-то степени вникнуть в проблемы других сирийских игроков и понять их интересы и чаяния, возможно, Россия бы достигла своих целей и смогла положить войне конец. Как следствие, можно было бы избежать сирийской катастрофы, от последствий которой сирийцы страдают на протяжении многих лет. Как бы то ни было, Россия не оказалась бы в военной, политической и моральной трясине, в которой сейчас находится, и не была бы заложником дьявольских расчетов иранских мулл и их возрождённых средневековых проектов, а также кровожадного сирийского президента и его варварских служб безопасности.

Все это неприемлемо для могущественной страны такого масштаба как Россия. Ее огромная мощь налагает соответствующие международные обязательства, не позволяющие участвовать, независимо от своих расчетов, в жертвоприношении целого народа, разрушать его родину и будущее, полагаться на военную мощь и защищать с ее помощью военного преступника, врага человечества от какой-либо юридической, политической ответственности и правосудия.

Не только Сирия с ее народом и цивилизацией стала жертвой безумия и кровопролития глупца у власти. В ловушке оказалась и сама Россия. Это ловушка сирийского проклятия, которое будет преследовать всех, кто участвовал, поддерживал, умалчивал преступления и решил избежать ответственности.

Россия. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 27 ноября 2017 > № 2406886 Бурхан Гальюн


Сирия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384555 Бурхан Гальюн

Проблема между сирийцами и Россией

Бурхан Галиюн (Burhan Ghaliyun), Madar Al Youm, Сирия

Я уже говорил своим международным собеседникам с момента создания Сирийского национального совета в октябре 2011 года, что проблема заключается не в том, будет ли оппозиция участвовать в политическом процессе вместе с Асадом или без него, а в том, чтобы удовлетворить чаяния народа, его стремление к свободной и справедливой демократической жизни. Если переход возможен без участия оппозиции, то ей он не нужен. Важно изменить деструктивные правила авторитарного правления, которые призваны объединить государство и общество и поставить их ресурсы на службу одной-единственной партии и семьи Асада. Подобная система законодательно и официально основана на полной изоляции народа, политической стерилизации общества и индивида, господстве терроризма, чтобы сломить человека в его собственных глазах, избавить его от духа независимости и приспособить к принятию рабства и грубой силы. Роль оппозиции, которая ничего не хочет для себя и не должна ничего делать ни при Асаде, ни в его отсутствие, сегодня заключается в том, чтобы обеспечить народу условия, в которых он бы смог реализовать свое право на самоопределение. Это означает обеспечение участия народа в свободных и справедливых выборах, что позволит ему избрать своих представителей и создать прочную базу для представительного и демократического правления в стране.

Это означает, что оппозиция не является субъектом, не является важной стороной на нынешних переговорах и консультациях, в которых она согласилась участвовать, начиная с поддержки инициативы Лиги арабских государств, Женевской декларации от 1 июня 2012 года и миссии Кофи Аннана. Субъект и одна из сторон в нынешней ситуации — это сирийский народ, его устремления, права и статус, а также его роль в политической системе, которая должна быть создана на руинах кровавой диктатуры. Ответственность оппозиции заключается в том, чтобы идти в ногу с революцией своего народа и сделать великую жертву, которую он продолжает приносить после семи лет конфликта ради освобождения от внутреннего оккупационного режима, не напрасной. Задача оппозиции также состоит в том, чтобы добиваться арабской и международной поддержки в целях ускорения процесса перехода к новому режиму, который положит конец войне и кровопролитию, удовлетворит стремление сирийцев к свободе и будет достоин их жертв и борьбы.

Поэтому цель переговоров с режимом, а сегодня скорее с его российскими «хозяевами», заключалась не в том, чтобы скомпрометировать право сирийского народа на переход к демократической системе, которая признала бы равноправие всех сирийцев, а в том, чтобы достичь взаимопонимания касательно механизмов и формулы переходного этапа, который завершится проведением первых законных выборов. Тогда люди смогут свободно решать свою судьбу, избирать своих представителей и с их помощью определить окончательное содержание нового порядка, принять конституционные поправки, достичь политических и социальных договорённостей, которые, безусловно, необходимы для преодоления последствий войны и обеспечения прав и безопасности всех групп населения, в том числе этно-конфессиональных меньшинств.

Однако цель России заключается в том, чтобы пожертвовать народом, желающим избавиться от тирании, продвинуть идею правительства национального единства и сохранить нынешний режим, внеся ряд поправок в конституцию. Однако конституция ничего не значит для режима, который зиждется на эмоциях, личных отношениях и абсолютной власти одного лица. Как следствие, нет никакой возможности компромисса или промежуточного решения между сохранением режима при участии оппозиции и удовлетворением требований народа и его стремления к суверенитету и свободе.

Ещё в ходе первой встречи с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым в ноябре 2011 года между нами возникли глубокие разногласия в анализе конфликта. Вместо того, чтобы попытаться понять нашу позицию, он усмехнулся по поводу революции, сказав, что достаточно опытен, чтобы определить, что она означает. Он, скорее всего, был искренним в своих чувствах и негативном отношении к любому протестному, или революционному движению, которое направлено на радикальное изменение режима, основанного на насилии, принуждении и угнетении. Российская сторона не понимала смысла народных устремлений или не хотела понимать. Она хотела убедить нас, что Запад несет ответственность за все зло в мире. Возможно, Россия думала, что происходящее в Сирии, похоже на ситуацию в Ираке в 2003 году, или, в лучшем случае, в Ливии в 2011 году. Она сделала ставку на то, что российское вмешательство в Совете Безопасности и Организации Объединенных Наций в целом помешает западным державам достичь в Сирии своих целей в ущерб российскому влиянию.

Позже российская дипломатия полагала, что ставка на военное вмешательство Ирана, с одной стороны, и поощрение сближения оппозиции или некоторых ее фракций с Москвой, с другой стороны, позволит ей добиться быстрого политического урегулирования сирийского кризиса и преодолеть непримиримость в отношении сохранения Асада у власти. Таким образом, Москва предполагала достичь дипломатического успеха, необходимого ей для реабилитации и восстановления собственного имиджа и положения на международной арене. В таком случае России не пришлось бы сталкиваться с постоянным давлением со стороны Европы и Соединенных Штатов, будь то жёсткие экономические санкции или военное давление в зоне российского влияния.

Когда в начале 2015 года я почувствовал, что сирийский режим на грани краха, Москва вмешалась напрямую, использовав всю свою военную мощь, чтобы разрешить конфликт любой ценой и как можно скорее. Я помню, что через несколько дней после того, как российские войска вошли в Сирию, я встретился со специальным представителем президента России по Ближнему Востоку и заместителем министра иностранных дел Михаилом Богдановым. Он пригласил меня на встречу в посольстве России в Париже, чтобы сообщить, что его страна не хотела военного вмешательства в Сирию, и единственная ее цель — уничтожить террористов из России, которые воюют в Сирии на стороне экстремистов, поскольку она не желает их возвращения в страну. Как следствие, период военного вмешательства, по его словам, не превысит двух месяцев. Разумеется, я посмеялся над его словами о двух месяцах, но Богданов продолжал подчеркивать именно этот срок, в то время как в официальном российском заявлении речь шла о трёх месяцах. И вот Москва планирует остаться в Сирии на полвека спустя два года после вмешательства в международную войну против сирийцев.

Россия допустила большие ошибки и по-прежнему продолжает делать ошибки, в первую очередь в отношении сирийцев, а также по отношению к своим интересам и российско-сирийскому сотрудничеству в будущем. На это есть множество причин. Во-первых, это игнорирование наряду с Асадом и Тегераном природы сирийской революции и того факта, что она имеет глубокие корни среди широких слоев сирийского населения. Это фундаментальная ошибка, проистекающая из их отказа от идеи революции и изменений. Российская сторона отказалась признавать это, даже на уровне возможности, и поэтому действовала, полагая, что столкнулась с широким западным вмешательством, направленным против неё, в Сирии, а не с глубоко укоренившимся массовым движением.?Тем самым Россия несет серьезную моральную, политическую и юридическую ответственность за массовые убийства, насильственное перемещение граждан, голод, нападения и геноцид мирного населения, которые стали результатом вмешательства под предлогом защиты сирийского народа. Все эти преступные деяния, которые были осуждены в отчетах всех международных организаций, положили конец надеждам на завоевание доверия сирийского народа или хотя бы некоторых слоёв населения, которые в какой-то момент сделали ставку на Россию, чтобы обуздать вмешательство Ирана и самоубийственную политику Асада.

Третья ошибка заключалась в том, что Россия была не права, презирая оппозицию, высмеивая ее и издеваясь над ней. Она считала, что сможет приручить ее, чтобы осуществить свои планы, главный из которых заключался в том, чтобы ликвидировать требования сирийской революции и подтвердить свой изначальный тезис, как и тезис Асада, о том, что нет никакого народного движения, есть только зарубежный заговор.

Российские власти совершили ещё одну ошибку, когда солгали сирийцам и, возможно, самим себе, заявив, что целью военного вмешательства является участие в ликвидации террористических организаций, особенно российских террористов. Даже не утвердив себя в качестве полуофициального органа, обладающего мандатом по Сирии, российская сторона привлекает сторонников и оппозиционеров, создаёт платформы и советы, с тем, чтобы заставить сирийцев сочувствовать своей политике и политике Асада. Россия одобряет его преступную тактику, которая предполагает геноцид, голод, запугивания и принудительное перемещение с целью изменения демографической структуры населения, а также оправдывает нарушение режимом условий соглашений о зонах деэскалации. Это, в глазах сирийцев, быстро превратило Москву из силы, которая как международный посредник могла бы помочь контролировать иранские отряды милиции, смягчить фундаменталистскую политику Асада и достичь частичного урегулирования, в державу-оккупанта.

Россия совершила пятую ошибку, когда взяла на себя обязательство защищать Асада, его власть и право баллотироваться на пост президента в любых будущих выборах, а также оправдывая его перед лицом обвинений со стороны международных гуманитарных, правозащитных организаций и комиссий ООН, в том числе по расследованию случаев применения химического оружия. Все это происходит вопреки чувствам миллионов сирийцев, потерявших своих детей по вине Асада, который разрушил их будущее и их родину.

Наконец, Россия совершит ошибку, если думает, что народ Сирии утратил силы для сопротивления, а международное сообщество передало контроль над страной ей и Ирану или приветствует разделение Сирии между региональными державами. Объявленная всего несколько недель назад война против присутствия иранских отрядов милиции в Сирии свидетельствуют о хрупкости российского положения на Ближнем Востоке в отсутствие независимых наземных сил, несмотря на успехи Москвы в последнее время.

Нет сомнений в том, что опасения России перед возможностью подрыва Западом ее исключительного положения в регионе, побуждают страну как можно скорее навязать сторонам политическое урегулирование, которое бы обеспечило сохранность ее позиций.

Возможно, именно это стало фактором, подтолкнувшим Россию выступить с идеей конгресса народов Сирии в Хмеймиме, а затем в Сочи, однако идея не имела успеха, поскольку ключевые оппозиционные фракции отказались принять участие в конгрессе.

Все дальнейшие российские инициативы ждёт такой же провал, если Москва не изменит своего подхода к сирийскому вопросу. Миллионы сирийцев погибли, бежали из страны, были изгнаны из своих домов, стали свидетелями разрушения сотен городов, не для того чтобы некоторые оппозиционеры, не важно, каковы их таланты и заслуги, получили должности в министерствах Асада. Такая жертва была принесена ради того, чтобы любой сириец, молодой или пожилой, мусульманин или немусульманин, араб или курд, бедный или богатый, имел достоинство, был свободен и участвовал в определении судьбы своей страны. Другими словами, чтобы у сирийцев была родина, и Сирия не больше не являлась вотчиной Асада, его сторонников, России и кого-либо ещё. Суть и сила достоинства — это признание себя и других и взаимное уважение.

В своей нынешней политике Россия не только не проявляет уважения к себе и своему народу, но и унижает всех сирийцев, которые имеют с ней дело, как будто они все еще находятся на той же рабской вотчине, которую Асад пытается сохранить посредством геноцида в течение семи лет.

По этим причинам Россия потерпела неудачу в своей инициативе объединить сирийцев и примирить их интересы. Подобные неудачи не приносят пользы никому, а только усугубляют наши страдания и боль. Такова наша проблема с Россией и ее решениями.

Сирия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384555 Бурхан Гальюн


Сирия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 17 октября 2011 > № 419606 Бурхан Гальюн

«Российское вето только подстегнуло сирийский режим к насилию»

Сирийская оппозиция не верит в обещания властей провести реформы

Елена Супонина

Президент Сирии Башар Асад объявил на днях о разработке нового проекта конституции, который через четыре месяца должен быть вынесен на референдум. Однако оппозиция не верит в обещания властей провести реформы. Об этом «МН» рассказал председатель Сирийского национального совета Бурхан ГАЛЬЮН. Эта организация, созданная в Турции 2 октября, объединяет основные оппозиционные силы Сирии.

— Когда состоится ваш визит в Москву? МИД России ранее заявлял, что делегация Сирийского национального совета должна прибыть до конца октября.

— Мы пока не получили приглашения. Мне даже интересно, где его получить? Через посольство России или как? Может, вы знаете?

— Я думала, что вы уже его получили Некоторые ваши коллеги считают, впрочем, что ваш визит в Москву бесполезен: недавно Россия вместе с Китаем не пропустила в Совбезе ООН резолюцию с осуждением властей Сирии.

— Диалог и обмен мнениями — это всегда полезно. Тем более с такой важной страной, как Россия. И возражений по визиту в Москву я не слышал. Мы ждем усиления давления на сирийский режим. Невозможно просто наблюдать за происходящим и ничего не делать. Большинство арабских стран, например, понимают это и поэтому делают жесткие заявления в адрес режима.

— Однако ранее Лига арабских государств (ЛАГ) требовала установить бесполетную зону над Ливией, после чего началась операция НАТО.

— Такой же, как в Ливии, повестки дня в Сирии нет. Военную операцию никто даже не обсуждает — ни оппозиция, ни Запад, ни ЛАГ, ни ООН. Мы хотели бы, чтобы международное сообщество заставило руководство Сирии принять независимых наблюдателей. Чтобы режим прекратил использовать силу против оппозиции. И чтобы было проведено независимое расследование.

— Ранее в этом месяце МИД России принимал делегацию лояльной режиму оппозиции. Вы считаете, что вашу делегацию тоже должны принять в МИДе, или же вы удовлетворитесь встречей со спецпредставителем президента Михаилом Маргеловым?

— Нам бы хотелось встретиться с людьми, влияющими на внешнюю политику России. Важны встречи и в МИДе, и со спецпредставителем президента. Что касается посетившей Москву делегации, которую вы упомянули, то никакого отношения к оппозиции она не имеет. Это все равно что властям разговаривать самим с собой.

— По нашим данным, у Москвы тоже есть претензии к оппозиции. Российские власти обеспокоены протестами у посольств России в арабских странах. Могла бы ваша структура повлиять на этих демонстрантов?

— Так это же зависит от того, какой будет политика России! В Сирии происходит революция. Хотелось бы, чтобы Россия это поняла. Наш народ заслужил демократию. Авторитарный режим Сирии утратил легитимность.

Еще хотелось бы, чтобы нам помогли остановить насилие, развязанное режимом. Странно, что Россия отказалась поддержать резолюцию Совбеза, в которой осуждались действия властей, а об иностранном вмешательстве не шло и речи. Ведь российские чиновники не раз говорили, что президенту Сирии надо поторопиться с реформами. Российское вето только подстегнуло сирийский режим к новому насилию.

— Вы живете в Париже, но на ваших родственников в Сирии оказывают давление. В начале октября из своего дома в городе Хомс на глазах у матери была выкрадена ваша племянница. Удалось ли ее вернуть?

— Она пробыла в заложниках несколько дней. По правде говоря, произошел обмен заложниками. То есть несколько пострадавших семей тоже захватили девушек из семей похитителей и обменяли их на своих родственников.

— Вы уехали в эмиграцию еще при прежнем президенте Хафезе Асаде. А вот на его сына Башара вы надежды возлагали. Почему же сейчас вы считаете, что он не способен на реформы?

— Через несколько месяцев после того, как в 2000 году власть унаследовал Башар Асад, я в числе 99 общественных деятелей Сирии подписал обращение, в котором мы требовали многопартийности, демократии, уважения прав граждан. Режим не захотел ничего менять. Представители интеллигенции образовали кружки, где обсуждались реформы. Но члены этих кружков очень скоро подверглись арестам. Сын-президент начал прибегать к методам еще более жестким, чем его отец. Мы утратили веру в то, что этот режим готов к реформам.

Даже когда 15 марта этого года начались первые выступления, народ бы еще принял реформы сверху. Но режим своим поведением показал, что не хочет диалога. А после семи месяцев насилия диалог и в самом деле стал невозможен. Сейчас, когда погибло более 10 тыс. человек, ни одна уважающая себя оппозиция уже не сядет за стол переговоров с представителями режима.

— Но по данным ООН, погибло около 3 тыс. человек.

— Данные ООН основываются только на официальных списках. Многие люди числятся без вести пропавшими, некоторых раненых похитили из больниц. У нас информация о гораздо большем количестве убитых. В таких условиях невозможно о чем-либо разговаривать с властями.

— Возможна ли гражданская война в Сирии?

— Если все будет идти как сейчас, то, конечно, гражданская война возможна. В армии начался раскол. Были случаи, когда службы безопасности открывали огонь по армейцам, отказывавшимся стрелять в протестующих. Надо скорее добиться свержения режима с помощью мирных демонстраций и давления международного сообщества.

Сирия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 17 октября 2011 > № 419606 Бурхан Гальюн


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter