Всего новостей: 2556939, выбрано 4 за 0.010 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Медведев Дмитрий в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиТаможняЭкологияХимпромСМИ, ИТАвиапром, автопромНедвижимость, строительствоОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полицияАгропромРыбаМедицинавсе
Евросоюз. Сирия. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 февраля 2016 > № 1647166 Дмитрий Медведев

В интервью международному агентству Sputnik российский премьер, возглавляющий делегацию России на Мюнхенской конференции по безопасности, рассказал об основных задачах поездки, а также коснулся темы Сирии и проблемы беженцев в Европе.

— Организаторы Мюнхенской конференции по безопасности приветствовали ваше участие в конференции, подчеркнув, что в кризисные времена тем более важно вести диалог на высоком уровне. Какие задачи вы ставите перед делегацией при поездке в Мюнхен? Каковы основные тезисы вашего выступления на МКБ?

— Мюнхенская конференция — это прежде всего дискуссионная площадка. Я еду в Мюнхен, чтобы обозначить позицию России по основным вопросам европейской безопасности. И поскольку это понятие сегодня включает множество аспектов — военно-политических, экономических, гуманитарных, экологических — соответственно, затрону и их. В целом основные темы у всех, что называется, на слуху, достаточно посмотреть любой выпуск новостей.

Едва ли не каждый день в новостях сообщают о терактах. За экономической глобализацией, от которой многие государства выиграли, последовала глобализация терроризма. Уголков безопасности больше не осталось, да и само слово "безопасность" стало, скорее, пожеланием, чем реальностью. В некоторых странах террористы и вовсе фактически подменили собой государство. Их идеология — подавление людей. Их методы — массовые расстрелы и террористические акты. Потому что так надо, так правильно, считают они.

Поэтому первая и основная наша общая задача — это противодействие международному терроризму. Для этого в том числе надо погасить сирийский конфликт, помогать народу этой страны бороться с преступниками, восстанавливать экономику и строить мирное государство. Нам необходимо приложить усилия и к разрешению украинского кризиса. Основа — Минский пакет, который Киев пока не спешит выполнять. Из других вызовов, стоящих перед нами, — это, конечно, беженцы и мигранты, которые буквально волнами накрывают Европу.

По сути, все перечисленные мною проблемы сводятся к одной — обеспечению безопасности. И тут важно не столько оценивать нынешнюю ситуацию в области евроатлантической безопасности, а прежде всего постараться глубоко и непредвзято проанализировать её причины. Не для того, чтобы искать виноватых или бесконечно переводить стрелки друг на друга, а для того, чтобы понять, в чём состоят реальные угрозы и как можно улучшить ситуацию. Предложить наш, российский, взгляд на все эти вопросы — в этом и есть основной смысл участия в конференции.

Ведь оно не ограничивается только моим выступлением. Я проведу целый ряд встреч с коллегами из других государств — президентом Финляндии Саули Ниинистё, президентом Словении Борутом Пахором, премьер-министром Франции Мануэлем Вальсом и федеральным министром иностранных дел ФРГ, председательствующей сейчас в ОБСЕ, Франком-Вальтером Штайнмайером. Также запланированы встречи с премьер-министром Баварии Хорстом Зеехофером и с представителями российского и германского бизнеса. Мы видим, что, несмотря на политическую конъюнктуру, деловые круги не теряют интереса к развитию взаимовыгодного сотрудничества. Безусловно, такой настрой необходимо всячески поддерживать. Предприниматели всегда были прагматичнее политиков.

— Какой реакции вы ожидаете от западных партнёров?

— Надеюсь, что равнодушных не будет. Уж очень острые и болезненные для многих темы мы будем затрагивать. Допускаю, что наша позиция может многим не понравиться. Это нормально. Главное, что она у нас есть. К сожалению, наши западные коллеги никак не могут к этому привыкнуть, и вместо того, чтобы выстраивать отношения с Россией как с равным партнёром, со своими, вполне обоснованными для крупного государства геополитическими и экономическими интересами, нас пытаются представить такой "второразрядной страной" или в лучшем случае — "региональной" державой. Это довольно-таки бессмысленный и бесполезный термин.

При этом мы ни в коем случаем не стремимся играть роль начальника всего мира. Мы этим состоянием переболели в советский период, когда от грохота танков на Красной площади содрогался весь мир. Но Россия должна занимать достойное место в глобальном устройстве и иметь равноправные отношения с другими государствами. Это предопределено и нашей историей, и нашими пространствами, и участием в крупных мировых организациях, прежде всего в пятёрке постоянных членов Совета Безопасности ООН. Да и просто потому, что мы крупная военная и крупнейшая ядерная держава. Всё это даёт нам немалые права и при этом налагает на нас немалые обязанности. Но ни одна страна, будь это Россия или Соединённые Штаты Америки, не способна взвалить на себя весь груз глобальных проблем.

Если после выступлений российских участников будет обсуждаться и комментироваться именно то, что мы скажем, а не то, что многие хотели бы услышать от "агрессивной" и "непредсказуемой" России, то такая реакция будет разумной. Как когда-то заметил Уинстон Черчилль: не нужно перевооружаться для продолжения военных действий, но мы должны перевооружиться для переговоров. Если мы хотя бы начнём обоюдное движение в этом направлении, я считаю, что наша задача в Мюнхене будет выполнена.

— Глава МКБ Вольфганг Ишингер выразил надежду, что возможности конференции будут использованы для налаживания двустороннего диалога между Россией и странами Запада, в том числе для возобновления работы Совета Россия — НАТО. Считаете ли вы возможным восстановление форматов РФ — ЕС, РФ — НАТО на высоком уровне?

— Мне приятно, что господин Ишингер открыто выступает за то, чтобы отношения России и Запада снова стали партнёрскими, как это было ещё несколько лет назад. И мы это ценим.

Однако такие решения всё же принимаются не на конференциях, а в рамках совсем других форматов — тех, о которых вы сейчас сказали, — это Совет Россия — НАТО, Россия — Евросоюз.

Если партнёры хотят открыто и по существу поговорить о двусторонних отношениях, то для этого вовсе не обязательно ждать целый год, когда все слетятся в Мюнхен. Диалог — это понятие круглосуточное и круглогодичное. По крайней мере мы всегда открыты для обсуждения самых острых вопросов.

Я уверен, что Россия и наши партнёры по НАТО и Евросоюзу не то что могут, а просто обязаны возобновить прежние форматы сотрудничества. При условии, что оно будет строиться на взаимном уважении к интересам друг друга.

Мы никогда и не отказывались от такого партнёрства. Чего не скажешь о наших коллегах из Евросоюза и НАТО. Именно они сознательно свернули контакты, поставили политические соображения выше общей задачи, которая заключается в обеспечении стабильности и безопасности. В результате мы получили мир куда более непредсказуемый и несущий множество угроз, чем несколько лет назад. Вместо прогресса, вместо естественного развития и движения вперёд мы наблюдаем обратный процесс.

Ведь все эти форматы сотрудничества России с Евросоюзом и Североатлантическим альянсом создавались, чтобы вовремя устранять зарождающиеся кризисы. И сейчас, когда такая форма общения больше всего необходима, наши партнёры от неё отказываются.

На мой взгляд, западные коллеги в НАТО просто-напросто извлекают политическую выгоду из конфронтации. Легче демонизировать Россию и списывать текущие проблемы на неё, чем признать серьёзные проблемы, которые есть в системе европейской безопасности. А также признать и свою долю ответственности за нынешние кризисы.

Вспомните решения НАТО в последние годы. Продвижение альянса на Восток. Размещение глобальной системы ПРО в Европе. И каждый раз организация отказывалась даже принимать в расчёт наши опасения по поводу собственной безопасности. Я уже не говорю про недавние заявления руководства блока. Создаётся впечатление, что для мира нет страшнее угрозы, чем Россия. Нас однажды даже поставили в один ряд с боевиками ИГИЛ.

А ведь в 2010 году на саммите Россия — НАТО в Лиссабоне нам удалось пойти на серьёзный компромисс. Достаточно вспомнить совместное заявление по итогам этого саммита. В нём мы подтвердили, что не рассматриваем друг друга в качестве противников. Однако потом наши партнёры снова вернулись к логике противостояния.

Сейчас необходимо находить компромиссы, а не мериться амбициями. Восстанавливать доверие и возвращаться к тем совместным инициативам, которые были заморожены. Объединять свои усилия в борьбе с международным терроризмом, который расползается по миру, как чума.

— По последним данным, за 2015 год в Евросоюз прибыли около 1,2 млн мигрантов. И очевидно, что проблема становится общей. Россия неоднократно предлагала западным партнёрам поделиться с ними опытом приёма переселенцев, однако большой заинтересованности это предложение не вызвало. Насколько, по-вашему, политика ЕС в отношении беженцев эффективна?

— Скажу жёстко, но я действительно так считаю. Иммиграционная политика ЕС провалилась, это одна из самых больших ошибок Евросоюза. Европа уже не контролирует поток беженцев. Возможно, это звучит резко, но иначе, как гуманитарной катастрофой, это не назовёшь.

Простой европейский обыватель, который привык, что всё в его мире надёжно и неизменно: кофе, прогулка с собакой, работа, а стреляют только в телевизоре, — сегодня напуган. И понятно почему. Огромное число зачастую агрессивно настроенных людей. Другой веры. Другой культуры. И с явным нежеланием принимать правила жизни страны, в которую они приезжают. Случаи, подобные тем, что происходили в Кёльне, заставляют европейцев чувствовать себя чужими в собственной стране. Лишают их ощущения защищённости, веры в государство. И конечно, в Европе растёт нетерпимость и ксенофобия.

Евросоюз открыл ворота силе, с которой справиться не может. Сам приглашал, если не сказать зазывал, всех, кто готов приехать. А таких на Ближнем Востоке много. Больше, чем может переварить Евросоюз. И этих людей тоже можно понять. Они бегут и от войны, и от неустроенности. Они приезжают за пособием, которое им в их странах и не снилось.

Но это только одна часть. Почему, когда европейские власти приглашали беженцев, никто не подумал о том, что в потоке этих людей приедут и боевики — целыми замаскированными подразделениями? Которые потом рассредоточатся по всей Европе, ожидая приказа действовать? Сегодня он мирно метёт двор и вызывает умиление соседей, а завтра этих же соседей придёт убивать. И вычислить их почти нереально.

Кто бы мог предположить подобное ещё год назад?

Самое страшное, что сегодня мы не представляем всех последствий происходящего. Чем обернётся подобная миграционная политика для европейского общества через год, десять или пятьдесят лет? Что будет с рынком труда? Сохранится ли Шенгенская зона? Как отразится всё это на соседних государствах?

Общей, согласованной позиции государств ЕС по поводу мер, которые могли бы остановить этот снежный ком миграционных проблем нет. Но эта позиция должна быть выработана в самое ближайшее время. Иначе мы увидим примеры решительных односторонних действий по защите своих границ. А что это значит? Конец единого европейского пространства.

На мой взгляд, странам ЕС следует проявить твёрдую политическую волю и установить жёсткий контроль за миграционными потоками. Да, это проще сказать, чем сделать. Но нелегальное попадание в ЕС не должно гарантировать убежище. Только в этом случае стремящиеся в Европу люди, возможно, со временем осознают, что рисковать ради этого жизнью бессмысленно. Сейчас же потенциальные иммигранты, напротив, уверены в своих шансах на успешный переезд.

Конечно, в идеале не надо было устраивать войны на чужих территориях, чтобы насадить собственные стандарты государственного устройства или просто скинуть неугодных руководителей. Но если это уже произошло, то хотя бы уже не ослабляйте усилий по политическому урегулированию, как, например, в Сирии и других странах Ближнего Востока.

Россия тоже принимает беженцев. Достаточно вспомнить больше миллиона человек, которые бежали с Украины в Россию. У нас большой опыт приёма переселенцев. И мы можем поделиться им с Евросоюзом. Такое предложение мы Евросоюзу сделали. Ведь как сопредельная страна мы заинтересованы в остановке потоков беженцев, в том числе и через Россию.

В марте состоится очередная экспертная встреча диалога Россия — ЕС по миграции. И я надеюсь, что там будут выработаны подходы к решению этой проблемы.

— Как, по вашему мнению, может повлиять на безопасность в регионе возможная наземная операция в Сирии, которую, судя по всему, готовит коалиция во главе с США?

— Понятно, что для того, чтобы окончательно разбить террористов, одних воздушных ударов недостаточно. Борьбу с ними на земле ведут войска сирийского правительства. Но прежде чем принимать решение о вводе сухопутных войск на территорию Сирии в составе международной коалиции во главе с США, необходимо удостовериться, нужно ли это сирийскому народу. В противном случае операция может усложнить и без того непростую ситуацию в стране, привести к новым жертвам и уничтожить оставшиеся условия для политического урегулирования сирийского конфликта. Мы исходим из того, что борьба с терроризмом должна опираться на международное право и решения Совета Безопасности ООН. При этом необходимо уважать суверенитет каждого государства, которое находится в зоне конфликта.

Почему я говорю о важности права? Да потому что, если сегодня сделать вид, что нет такого основополагающего института в жизни людей и государств, то завтра мы получим мир, который захлёбывается в хаосе и анархии.

Российские воздушно-космические силы находятся в Сирии по просьбе законных властей этой страны. Наша цель — помочь сирийскому народу очистить его страну от боевиков ИГИЛ, а не развязать там новую войну. Иран, с которым у нас налажена координация, тоже помогает Сирии по просьбе её правительства. И именно такую координацию мы и предлагаем всем, кто готов противостоять ИГИЛ, включая патриотическую оппозицию, "Свободную сирийскую армию". Россия, кстати, с самого начала сирийского кризиса призывала отложить в сторону все разногласия и объединиться против ИГИЛ, но этому помешали амбиции США и их союзников, а главное — деление террористов на плохих и не очень. Теперь за это расплачиваются сирийцы. И европейцы, которые уже приняли в своих странах больше миллиона мигрантов. В войну втягивается всё больше стран Ближнего Востока, и это надо остановить.

— Поступали ли сигналы от европейских партнёров о возможности обсуждения снятия санкций и российских контрмер на конференции в Мюнхене? Сможет ли Европа восстановить потерянную долю на российском рынке с учётом активности азиатских и латиноамериканских стран?

— Мы не собираемся начинать переговоры об условиях отмены санкций. Не мы их инициировали, а значит, первыми от них должны отказаться те, кто их вводил. Отдельной темы санкций в повестке Мюнхенской конференции, которая занимается общими вопросами безопасности, нет. Другое дело, что сюжет этот так или иначе возникает при общении и с коллегами, и особенно с представителями бизнеса. Именно предприниматели, которые теряют деньги, хорошо понимают, что санкции ничего, кроме экономического вреда, не приносят. Они вводились против нашей страны раз десять. И ничего. Так будет и в этот раз. Но вот их последствия будут печальны для тех наших партнёров, которые теряют свои позиции на российском рынке. Уже сегодня мы неофициально слышим от некоторых европейских коллег: снимите, мол, те или иные ограничения в том или ином секторе. Особенно, кстати, там волнуются за своих фермеров. Но и в России мы слышим позицию наших аграриев: пожалуйста, сохраните этот режим, дайте нам встать на ноги, оправдать инвестиции. И я как глава Правительства обязан эти соображения принимать во внимание.

Конечно, не только российские производители заполняют освободившиеся ниши на нашем рынке. Увеличилась доля азиатских, латиноамериканских и других поставщиков. А если партнёры по ЕС хотят читать лекции и игнорировать наши законные интересы, а именно так было в истории с ассоциацией ЕС — Украина, — ну, пожалуйста, читайте лекции! А вести бизнес на нашем рынке, на объединённом рынке Евразийского экономического союза будут другие партнёры. Тут уж, как говорится, ничего личного.

Но всё-таки мы рассчитываем, что разум возобладает, что экономическая логика, логика взаимной выгоды вернётся в наши отношения с Европейским союзом.

— Среди политиков, которых ждут в феврале на МКБ, — президент Украины Пётр Порошенко. Планируются ли контакты с украинской делегацией в Мюнхене, в том числе для обсуждения украинского долга?

— Никаких специальных переговоров на тему госдолга Украины в Мюнхене не запланировано. Тут и обсуждать особенно нечего, долги надо возвращать.

В декабре 2013 года Правительство России разместило часть средств Фонда национального благосостояния в ценные бумаги Украины на сумму 3 млрд долларов. Это приличная сумма, и мы категорически не согласны с позицией киевских властей, которые предлагают реструктуризировать этот долг на общих основаниях с коммерческими держателями евробондов. Я не раз заявлял и готов повторить: заём Украине не является частным, это государственный, суверенный долг одной страны перед другой. Статус госдолга признал и Международный валютный фонд. И это, как говорится, медицинский факт.

Как вы знаете, срок погашения долга наступил через два года, то есть в декабре 2015-го. Но денег мы так и не увидели.

Если новое украинское руководство взяло на себя ответственность за управление страной, пусть берёт на себя и все её финансовые обязательства перед иностранными кредиторами, в том числе перед Россией. Это позиция зрелого и ответственного государства, каким себя хочет видеть Украина. Вы же помните, что после распада СССР Россия как правопреемница взяла на себя обязательства всех союзных республик по выплате долгов, в том числе Украины. И все с этим согласились.

Но какие бы ни были наши отношения с Украиной, мы никогда не забываем, что там живут близкие нам люди, которые оказались в тяжёлой ситуации. И как соседи и страны, объединённые общей историей, мы пошли на компромисс и предложили Киеву выплачивать долг в рассрочку — по одному миллиарду долларов в течение трёх лет (2016-2018 годы). Причём под гарантии либо США, либо Евросоюза, либо крупного международного банка, поскольку такие существенные льготы со стороны России означают для нас дополнительные риски.

Но что мы видим? От американского правительства пришёл официальный отказ. Евросоюз и Международный валютный фонд проигнорировали наши предложения. Зато МВФ специально для Украины отменил свою норму, которая запрещала кредитовать страны-банкроты. А ведь это правило фонд активно применял по отношению к таким должникам, как, например, Греция и Ирландия. Неужели непонятно, что такая беспрецедентная политика двойных стандартов может открыть ящик Пандоры, нанести огромный урон мировым финансам и в целом подорвать доверие к международным финансовым институтам.

С юридической точки зрения Украина находится в состоянии дефолта, а это значит, что Россия может добиваться возвращения просроченной задолженности в судебных инстанциях. Все необходимые документы сейчас готовятся, формируется соответствующий иск, и наши шансы выиграть в суде очень высоки. Но я всё-таки надеюсь, что украинские власти урегулируют проблему госдолга во внесудебном порядке.

Пока этого, к сожалению, не происходит. Те предложения, которые мы получили недавно от Украины через Германию, абсолютно неприемлемы. Во-первых, мы не можем вести переговоры, поскольку не признан официальный статус долга, а во-вторых, предложенные Киевом условия хуже, чем у коммерческих кредиторов. Кто же будет действовать себе в убыток?

При этом мы признательны германским партнёрам за их инициативу, которая свидетельствует о серьёзности наших аргументов в этом вопросе.

Евросоюз. Сирия. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 февраля 2016 > № 1647166 Дмитрий Медведев


США. Сирия. РФ > Армия, полиция > premier.gov.ru, 22 ноября 2015 > № 1564803 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев по просьбе журналистов прокомментировал оценку, данную Президентом США роли России в конфликте в Сирии.

Д.Медведев: Усиление «Исламского государства» стало возможным в том числе вследствие безответственной политики США. Вместо того чтобы сосредоточить общие усилия на борьбе с терроризмом, Америка и их союзники принялись бороться с законно избранным президентом Сирии Башаром Асадом. Разумная политика в странах Ближнего Востока, будь то Сирия, Египет или Ирак, для всех стран, включая США, должна состоять в поддержке легитимной власти, которая способна обеспечивать целостность государства, а не в том, чтобы расшатывать ситуацию. Печальные примеры уже есть: когда-то США способствовали укреплению «Аль-Каиды», что привело к трагедии 11 сентября. Эти уроки подтверждают мысль о том, что бороться с террористической угрозой можно только сообща, не разделяя союзников в этой борьбе на своих и чужих.

США. Сирия. РФ > Армия, полиция > premier.gov.ru, 22 ноября 2015 > № 1564803 Дмитрий Медведев


США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 17 октября 2015 > № 1521385 Дмитрий Медведев

Интервью Дмитрия Медведева программе «Вести в субботу» телеканала «Россия».

Дмитрий Медведев ответил на вопросы автора программы Сергея Брилёва о ситуации в Сирии.

С.Брилёв: Дмитрий Анатольевич, спасибо, что нашли несколько минут для нас, тем более что только что заседание президиума Совета по модернизации закончилось.

Д.Медведев: Закончилось.

С.Брилёв: Мой вопрос, к сожалению, не про модерн, а про известную архаику, которая происходит в мировой политике, – я имею в виду отказ американцев принять российскую делегацию с Вами во главе, особенно памятуя Ваши хорошие, неплохие такие, человеческие отношения с Обамой. Вас удивила эта ситуация? Как вообще Вы к ней отнеслись?

Д.Медведев: Вы знаете, я думаю, что человеческие отношения тут ни при чём, а впереди всегда идут интересы. Что произошло? Возник очень серьёзный конфликт, и на него нужно реагировать, а реакция нынешней американской администрации достаточно странная. В чём её, кстати, обычно упрекают? В том, что американская администрация нынешняя позволяет себе то, чего нельзя позволять – слабость, нерешительность, некомпетентность, – ну и просто не принимает должных мер, чтобы отстоять те или иные свои приоритеты. Я не знаю, так это или нет, это их дело. Но во всяком случае, судя по тем заявлениям, которые прозвучали на этой неделе, в том числе и от некоторых клерков из Белого дома, похоже на правду.

Ведь как развивались события в Сирии – я напомню. Некоторое время назад там начался конфликт, ещё в 2010–2011 годах. Мы изначально заняли позицию, что не будем принимать никаких решений, направленных на подрыв авторитета действующей власти. Далее возникла проблема с «Исламским государством», или с ИГИЛ. Американцы обратились к нам, говорят: давайте вместе бороться с этим злом. Мы ответили им: да, мы считаем это правильным, мы готовы это делать. Вопрос в том, как. После того как ИГИЛ начал распространяться, как раковая опухоль, по всему Ближнему Востоку, мы им сказали, что мы готовы присоединиться к подобного рода совместным действиям. Но для этого необходим мандат, полученный от властей Сирии. Такой мандат наша страна получила в результате обращения сирийского руководства, Президента Асада. Поэтому у нас есть все правовые основания, для того чтобы бороться с терроризмом. Но как бороться? И для того, чтобы бороться, нужно понимать, на кого направлен этот удар. Мы вместе с сирийским руководством, естественно, выбрали целый ряд целей, Верховный Главнокомандующий принял решение, работа Вооружённых сил идёт. Американцы недовольны, они нам говорят, что либо удары наносятся не туда, либо цели не те. На наш вполне правомерный вопрос о том, чтобы они нам показали цели, по которым нужно работать, по которым нужно вести огонь, они нам говорят: «Нет, мы ничего не покажем». «Хорошо, – говорим, – тогда покажите цели, на которые нельзя направлять Вооружённые силы, по которым нельзя вести огонь». Они говорят: «Нет, мы их тоже не покажем». Ну что это за сотрудничество?

Президент Российской Федерации принял решение провести с ними консультации, обратиться с таким предложением. В чём здесь смысл? Дело в том, что американские коллеги нам всё время говорят: нужно решать эту задачу комплексно, нужно договариваться о будущем Сирии, нужно говорить о судьбе Президента Асада, заниматься политическим урегулированием. Мы не возражаем. Отсюда возникла идея такой политической делегации в соответствующем составе. Причём такая делегация может обсуждать самые разные вопросы, начиная от военно-экспертных и заканчивая политическим, связанным с национальным диалогом, урегулированием. Казалось бы, всё нормально. Ответ американской администрации парадоксальный: «Нет, нам это не нужно. Россия ведёт себя некорректно, и поэтому такой диалог невозможен». Вот такая ситуация.

С.Брилёв: Когда прозвучало российское предложение о возможной поездке такой делегации во главе с Вами?

Д.Медведев: Это недавно было, практически после начала соответствующей части военной операции.

С.Брилёв: То есть не в Нью-Йорке во время консультаций?

Д.Медведев: Не в Нью-Йорке, естественно. Мы вели себя в этом смысле по-партнёрски – и Президент разговаривал со своим коллегой, и на уровне МИДов эти консультации были. Но такой сигнал, естественно, был послан уже после начала соответствующих военных действий.

С.Брилёв: Я немножко неожиданный вопрос задам, мы его никогда с Вами не обсуждали. Вы ленинградец, петербуржец. К московскому фильму «Покровские ворота», наверное, хорошо относитесь?

Д.Медведев: Хорошо, как к любому хорошему советскому фильму.

С.Брилёв: Там есть такая фраза, где герой Костик предлагает определиться с чувствами, говорит: «Что вызывают у вас эти люди?» Подождите, я даже из сценария выписку сделал, чтобы не ошибиться.

Д.Медведев: Ну это классика нашего кинематографа, так что можно цитировать.

С.Брилёв: Да, сейчас. Звучит это там так: досаду, симпатию, сострадание, может быть, нежность. И я от себя добавлю, может быть, разочарование?

Д.Медведев: Вы имеете в виду в данном случае американские действия…

С.Брилёв: Ваше отношение к американцам.

Д.Медведев: Вы знаете, я скажу так: мне кажется, это глупое поведение. В результате таких решений или отказа от переговоров американцы просто демонстрируют свою слабость. Ведь всем понятно, что результат от их деятельности именно в этом регионе по борьбе с ИГИЛ практически нулевой, ИГИЛ продолжает распространяться. Только вмешательство России изменило ситуацию. Тем не менее они говорят: «Нет, мы переговоры вести не будем». Это, на мой взгляд, близорукая и слабая позиция, потому что сильные лидеры и государства, которые принимают на себя ответственность, в таких случаях идут на переговоры даже в ситуации, когда они что-то иначе оценивают. Во всяком случае мы от переговоров никогда не уходили. Но, значит, поживём – увидим. Мы открыты для обсуждения любых вопросов, о чём сказал Президент и хотел бы это ещё раз повторить.

С.Брилёв: Могла возникнуть иллюзия, что вы ехали бы с представителями Генштаба, Министерства обороны в США обсуждать военный вопрос, но в действительности, конечно, речь шла о выходе на понимание того, как решать этот кризис политически. Дмитрий Анатольевич, а как его решать политически, если есть вот эта вот точка, где не сходятся никак Россия и Запад: должен или не должен оставаться Асад у власти?

Д.Медведев: Так наши коллеги-американцы так и сказали с удивлением: «Так вы что хотите политические вопросы обсуждать?» Так именно политические вопросы и нужно обсуждать. России, Америке, всем государствам, которые заинтересованы в том, чтобы в этом регионе и в Сирии был мир, в том, чтобы там была нормальная власть. Неважно, кстати, кто будет во главе. Мы же не хотим, чтобы во главе Сирийской Республики стал ИГИЛ? Правильно? Но это должна быть цивилизованная, легитимная власть. Вот эти вещи и нужно обсуждать.

С.Брилёв: То есть не обязательно Асад? Россию часто сейчас обвиняют, что война идёт не в защиту себя, а в защиту конкретно Башара Асада.

Д.Медведев: Нет, это абсолютно не так. Кто будет руководителем Сирии, должен определять сирийский народ. Он, кстати, многонациональный, многоконфессиональный, сложный. И это вопрос выбора самого народа. В настоящий момент мы исходим из того, что легитимным президентом является Асад. Я, кстати, может быть, один из немногих, кто в Сирии как раз был и видел, как Сирия жила до войны. Хочу вам сказать, что это было нормальное, достаточно современное государство…

С.Брилёв: Ну не без авторитаризма, но мирное.

Д.Медведев: Мирное. Мирное государство, абсолютно верно. Где памятники не разрушали, где экономика была нормальная. А теперь там неизвестно что происходит. Это самый тяжёлый итог последних лет. Поэтому, конечно, мы сражаемся не за конкретных лидеров, мы отстаиваем наши национальные интересы, с одной стороны. Президент об этом сказал: очевидно, что если этих террористов не уничтожить там, они приедут в Россию. Ну и второе – есть обращение легальных властей. Вот из этого мы и исходим.

С.Брилёв: Что, ждём, что американцы придут в себя?

Д.Медведев: Поживём – увидим. Посмотрим, какие решения они будут принимать. Во всяком случае ещё раз хочу повторить: очевидно, наша страна в этом смысле делает первый шаг и мы готовы к диалогу.

С.Брилёв: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 17 октября 2015 > № 1521385 Дмитрий Медведев


Сирия. Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 19 сентября 2013 > № 908253 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев ответил на вопрос о ситуации в Сирии во время встречи с участниками Генассамблеи ОАНА

Д.Медведев: Я попробую чуть более широко порассуждать на тему ситуации в вашей стране. Она, конечно, сверхдраматическая и начала осложняться в тот период, когда я был президентом. И, как сейчас помню, на одной из пресс-конференций мне задали вопрос о том, готова ли Россия вместе с другими странами принять решение в отношении Сирии, аналогичное решениям, которые были приняты в связи с событиями в Ливии. И тогда я сказал, что мы на это никогда не пойдём. По нескольким причинам. Прежде всего потому, что события в Ливии обернулись тоже чрезвычайно драматическим образом, когда под прикрытием решений, принятых Советом Безопасности Организации Объединённых Наций (мы в какой-то момент эти решения поддержали, решения, напомню, абсолютно гуманитарного характера, для того чтобы обеспечить сохранение жизни людей), по сути, была предпринята интервенция и безотносительно к тем силам, которые этим занимались, по сути, произошло внешнее вмешательство в очень сложный конфликт.Россия никогда не поддерживала военное решение вопросов, которые должны разрешаться другими способами в суверенных государствах. Иными словами, любое вмешательство извне, кроме случаев, прямо предусмотренных уставом Организации Объединённых Наций, включая соответствующее право на самооборону, мы считаем недопустимым и в целом преступным. Ровно этими соображениями я руководствовался, когда тогда сказал, что считаю недопустимым подобное развитие событий в Сирии. К сожалению, события стали развиваться драматическим образом, и, на наш взгляд, они лишь подтверждают недопустимость военных сценариев решения тех проблем и гражданских проблем, которые накопились в вашей стране. Сирийцы сами должны с ними разобраться в рамках межконфессионального диалога, в рамках тех процедур, которые могут происходить и внутри страны, и на международных площадках. Но в любом случае если всё это происходит под прикрытием решений ООН и сопровождается массированными поставками оружия – это не наш выбор. Именно поэтому ни я, ни действующий Президент Владимир Путин такие решения никогда не поддерживаем.

В настоящий момент ситуация весьма сложная, естественно, она обострилась после известных событий вокруг применения химического оружия. Наша позиция была сформулирована российским Президентом. Нужно провести максимально тщательное расследование того, что произошло. Безусловно, применение химического орудия, кто бы его ни применял, – это преступление против человечества и должно рассматриваться как международное преступление. Но само по себе расследование должно пройти в тех формах, которые будут предусмотрены международными правилами.

Что же касается российско-американских переговоров, а также российской инициативы, то, мне кажется, это своевременная инициатива. Эта инициатива позволила, по сути, в настоящий момент предотвратить эскалацию насилия, позволила уйти из военного сценария хотя бы к настоящей перспективе, в мирный процесс. Мы надеемся, что всё, что было предложено, будет исполнено, включая и отказ от химического оружия, а также те решения по подписанию конвенции, которые были предприняты сирийской стороной, будут исполнены. Это самый правильный путь. Я рад, что наша инициатива, российская инициатива, нашла определённый отклик у наших международных партнёров, включая Соединённые Штаты Америки. Посмотрим, что из этого всего выйдет. Самое главное сейчас – обеспечить реализацию тех договорённостей, которые были достигнуты в Женеве, тех договорённостей, которые в настоящий момент обсуждались на других площадках.

Вы упомянули роль региональных государств. Здесь присутствуют представители соответствующих региональных государств – и арабских, и неарабских. Вы знаете, мне кажется, что самое главное – чтобы каждое государство осознавало свою ответственность за развитие событий у соседей. Нам могут нравиться или не нравиться иностранные правители, у нас может быть личное отношение к тем или иным процессам, которые происходят в соседних странах, – это абсолютно нормально, тем более, когда в этих странах живут братья по вере или просто близкие люди. Но в то же время, на наш взгляд, на взгляд руководства России, это не должно служить основанием для вмешательства во внутренние дела. Мы исходим из того, что устав Организации Объединённых Наций, вообще весь международно-правовой опыт человечества, накопленный за период с конца ХIX века по нынешний период, свидетельствует о том, что ничего кроме международного права для решения подобных конфликтов применяться не может. Всё остальное – путь в никуда. Мы знаем, что в результате целого ряда конфликтов, который был в вашем регионе, благополучие не пришло, благоденствие не наступило, процветание не случилось. Но террористические группировки типа Аль-Каиды и упомянутых других распространяются по всему региону. Стал ли от этого мир безопасен? Ни в коей мере нет! Поэтому наша позиция – переговоры, отказ от химического оружия и на этой основе решение целого ряда других проблем, как мне представляется, является безальтернативной. А все государства, включая и важнейшие региональные государства, должны помогать этому процессу, а не блокировать его. Такова позиция Российской Федерации.

Сирия. Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 19 сентября 2013 > № 908253 Дмитрий Медведев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter