Всего новостей: 2579913, выбрано 4 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Орешкин Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 августа 2018 > № 2699360 Дмитрий Орешкин

Печальное открытие для Путина

Пацаны на Капитолийском холме оказались очень крутыми.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Новости из США — это новый шаг в санкционной борьбе, приобретающей новый статус.

Ведь, во-первых, меняется восприятие санкций в России. Во-вторых, они проводятся на фоне ухудшающегося экономического положения, что для людей проявляется, в частности, в дискуссиях о повышении пенсионного возраста. И в-третьих, что самое важное, сама путинская элита понимает, что эти санкции — вещь достаточно разрушительная. Разговоры о том, «что нам от санкций только польза и мы их заменим импортом» — это все хорошо только для телевидения и радио. В реальной жизни все совсем не так.

И они это прекрасно понимают: не зря посольство России в США назвало эти санкции «драконовскими». Они действительно серьезные. На практике инженеры прекрасно знают, что российское производство, в том числе оборонная техника, ключевым образом зависит от импортных комплектующих. Внутри всех этих «Искандеров» и прочего — американские, английские и европейские чипы. Вся компьютерная начинка на самом деле импортная, и если действительно будут ограничены поставки на оборудование — военного или двойного назначения — то это принесет довольно серьезный ущерб не только для экономики.

Надо также отметить существенную перемену отношений между Россией и условным Западом. Путин исходил и продолжает исходить из того, что Запад слабый, трусливый, зависимый от российских поставок сырья — проявит негодование, сделает мрачный вид, утрется, объявит какие-то формальные санкции, а на самом деле все будет продолжаться как прежде. Потому что с Россией ссориться нельзя. Потому что Россия — источник ресурсов. Потому что на России замкнуты интересы бизнеса.

И для этой уверенности были основания — с Грузией прошло, с Чечней прошло, почти прошло с Литвиненко. У Путина — коллективного, не персонального — было такое ощущение, что можно делать все что угодно и некуда они не денутся. И тут вдруг Запад начинает проводить такую жесткую политику.

В молодости нас учили, что есть такая вещь, как диалектика Гегеля, то есть переход количественных изменений в качественные. Потому что можно один, два раза закрыть глаза, но на пятый уже не получается. Более того, становится понятно, что с такими людьми как Владимир Путин, который исповедует полуголовную этику, договориться нельзя, поскольку это воспринимается как слабость. То есть, если ты сразу не даешь человеку в лоб бейсбольной битой, это значит, что ты трус и боишься. А если партнер боится, надо продвигаться вперед и вести себя еще наглее.

В Европе это воспринимается немножко не так. И новость в том, что Запад все же понял — политическая культура или система ценностей, которую исповедует коллективный Путин, построена радикально по-другому. Если у тебя есть большая бейсбольная бита, и ты ее не пускаешь в ход, значит у тебя что-то не в порядке. Или бита не настоящая, или ты трусоватый.

Запад понял, что с такими людьми нужно действовать жестко, потому что другой стиль отношения они воспринимают себе на пользу. И, соответственно, хочешь не хочешь, а на личном опыте западные политические деятели поняли, что биту надо время от времени использовать. Потому что тогда эти ребята, которые привыкли топырить пальцы, переходят фазу когнитивного диссонанса и начинают вести себя по-другому. Мол, оказывается, что ты тоже крутой пацан.

И пацаны на Капитолийском холме оказались очень крутыми. Они терпели-терпели-терпели, а потом решили, что надо действовать по-другому. И самое неприятное для Владимира Путина заключается в том, что эти пацаны уже убеждаются, что именно так с ним и надо действовать. Именно по-рейгановски — жестко ограничивать и даже отбрасывать. Тогда существовала именно такая стратегия борьбы с коммунизмом.

Это очень печальное открытие для путинской бригады, и для России в целом. Но это очень освежающее открытие для США, ведь выясняется, что прав таки был Маккейн — с этими людьми надо разговаривать жестко.

Мне очень печально все это говорить, потому что международное восприятие так или иначе распространяется не только на Путина, но и саму Россию. Благодаря его усилиям, в глазах общественности россияне опять превращаются в медведя, который хоть и симпатичное животное, но лучше, когда он сидит в клетке, а не ездит в метро.

До этого ведь все более-менее полагали, что с этим существом можно и в одном автомобиле ездить, а сейчас выясняется, что все же более эффективно держать на поводке, или за железной решеткой.

Мне обидно и печально, потому что в моем представлении Россия гораздо более интересная, разнообразная и умная страна и народ, чем тот, который представляется через оптику Владимира Путина. Но никуда не денешься, ведь политика — она такая.

И путинская политика абсолютно медвежья, хотя на самом деле если уж и сравнивать, то Россия населена разными животными — здесь есть не только медведь, но и более приятные существа. Но со стороны может казаться, что медведь всех затоптал.

Меня это расстраивает. Но я понимаю всю объективность и неизбежность такого поворота событий: если ведешь себя по-медвежьи, то и относиться к тебе начинают как к медведю.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 августа 2018 > № 2699360 Дмитрий Орешкин


Украина. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 июля 2018 > № 2688306 Дмитрий Орешкин

Горячая картошка за шиворотом Порошенко

Дмитрий Орешкин, Обозреватель, Украина

Трамп — самый виртуальный президент США. Никто из его предшественников не присутствовал в информационном пространстве столь назойливо. Как и положено первопроходцу, он собирает больше всех сливок и шишек. Но только не в России: в сравнении с советской традицией, которая подняла пустозвонство на высоту государственной политики, Трамп просто дитя малое.

У нас, начиная с обещаний светлого будущего, земли крестьянам и мира народам слова вообще не значат ничего. Точнее, значат лишь то, что в данный момент нужно руководящей и направляющей силе.

Президент Путин сказал, что мы провели референдум в Крыму в строгом соответствии с международным правом и уставом ООН. Потом оказалось, что слова «мы» в тексте не было. А если и было, то обозначало суверенный народ Крыма.

Трамп со своей стороны отметил, что Россия, вопреки сообщениям американских спецслужб, не вмешивалась в американские выборы. Но вскоре поправился: таки вмешивалась; а спецслужбы таки были правы. Именно это он и имел в виду — просто все неверно поняли его слова.

На заре политической карьеры Путин съездил в КНДР и вернулся с сообщением, что уговорил Ким Чен Ира свернуть атомную программу. На что из Пхеньяна ответили, что обещание было дружеской шуткой. Российский президент извлек урок из мастер-класса, а Трамп пропустил его мимо ушей. И недавно вернулся из Пхеньяна с аналогичным утверждением. Для разъяснения правил восточной игры в слова референты могли бы ему прочитать, например, короткую статью №112 из сталинской Конституции 1936 года: «Судьи независимы и подчиняются только закону».

Теперь с нами шутят про референдум в Донбассе. Президент Путин объяснил, что они с Трампом в принципе договорились — просто он не хотел заявлять об этом официально, чтобы дать время ему подумать, не ставить в неудобное положение. И тут же по-дружески поставил в удобное положение, слив эту новость на совещании с десятками высокопоставленных персон из МИД: самый надежный способ обеспечить конфиденциальность.

Поскольку президент США реагировать на утечки не обязан, ясно, что целью атаки был не Трамп, а общественное мнение. В Украине в данный момент даже нет закона о референдуме: закон 1990-х годов «О всеукраинском и местном референдуме» отменил Янукович, заменив законом «О всеукраинском референдуме» (с красноречиво опущенным в названии словом «местный»). Но и этот закон в апреле 2018 года был отменен Конституционным судом. Так что референдум вообще не тема для серьезного обсуждения — украинский истеблишмент вряд ли поспешит на помощь «ДНР», «ЛНР» и Путину с законодательной инициативой. Несложно сообразить, что слитые в прессу благодаря маленькой спецоперации слова, в строгом соответствии с законами жанра, к референдуму отношения не имеют.

А к чему имеют, коль скоро в Кремле озаботились их включением в повестку дня?

Основной месседж заключается в том, что состоялась фиксация сфер влияния. Такое случается в наших краях с периодичностью примерно в 40 лет: пакт Молотова-Риббентропа в 1939 году, договор в Хельсинки в 1977-м и теперь (едва ли случайно) опять в Хельсинки. Ничем особенно хорошим те договоренности не кончились — в первую очередь для нашей страны. После пакта 1939-го, обезопасив себя с востока, Гитлер затеял Вторую мировую войну. После 1977-го, обезопасив себя с запада, СССР двинулся в Афганистан.

На этот раз ситуация отличается ярко выраженной виртуальностью. Нам настойчиво намекают, что Трамп (Make America Great Again!) устал оплачивать чужие счета, обеспечивать безопасность ненужной ему Европы и по старой республиканской традиции склонен заняться собственным задним двором. А аборигены Африки и Евразии пусть сами друг с другом разбираются. По крайней мере, пока их действия напрямую не угрожают интересам США.

Возможно, Трамп этого бы и хотел. Но во-первых, власть его хотений не беспредельна. А во-вторых, у твиттер-политики тоже есть свои правила. После сомнительных успехов в КНДР, Иране, Сирии и Турции публичная оплеуха из Восточной Европы была бы для него явно лишней. То, что гипотетический «референдум» может быть проведен лишь так, как СССР выполнял обязательства по правам человека из «третьей корзины» Хельсинки-77, понятно всем.

Крымский референдум, который проводили не «мы», а кто-то другой, прямо противоречил действующим на тот момент украинским законам — ибо не был всеукраинским. Соответствующее решение Верховного Совета (см. геройские воспоминания Гиркина-Стрелкова) было продавлено под дулами автоматов. Вопреки даже этому незаконному решению на процедуру отвели лишь три недели вместо трех месяцев (крымские законодатели, пытаясь сохранить лицо, наметили голосование на 25 мая 2014 года, а состоялось оно 16 марта). Для помощи и инструктажа были присланы специалисты по подсчету бюллетеней не откуда-нибудь, а из Башкортостана. Который наряду с Чечней, Дагестаном, Ингушетией и Тывой систематически входит в десятку самых крутых «электоральных султанатов», где фальсификат считается нормой. Этого достаточно, чтобы не принимать результаты всерьез — даже не касаясь вопроса о дискриминации крымских татар и многих других проколов. Всерьез его нигде, кроме сужающейся «сферы влияния» Кремля и не приняли. В том числе в Генассамблее ООН, на устав которой ссылается президент Путин.

Так что забудьте. Трампу вовсе не обязательно лишний раз выглядеть идиотом. Сухой остаток этой истории в другом: Кремль шлет сигналы. Он хочет снять напряженность. Его достали санкциями. Ему необходимо переключить внимание с приближающегося суда по МН17. Он готов вернуть Донбасс Украине — запихнув его, как горячую картошку, за шиворот Порошенко. Главное, чтобы это выглядело как очередная победа.

Украина. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 июля 2018 > № 2688306 Дмитрий Орешкин


Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 22 декабря 2017 > № 2433196 Дмитрий Орешкин

Игры на грани войны: Путин выбрал опасный сценарий, США уже отвечают

О конфликте между Россией и США из-за нарушения договора о РСМД.

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Россия с помощью договора о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД) пытается шантажировать Запад. А президент РФ Владимир Путин ведет со США игры на грани войны. Об этом «Апострофу» рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин, комментируя решение американских властей принять меры в отношении двух предприятий российского военно-промышленного комплекса, нарушающих договор об РСМД.

Начну с того, что договор не соблюдался, во всяком случае, с российской стороны. Россия сформировала и совершенствовала ракеты — эти самые «Искандеры», которые у нас постоянно смеются (так в оригинале, в действительности — над которыми, прим. ред.). Что, в общем, было запрещено договором о РСМД. А объясняли это тем, что США разворачивают комплексы противоракетной обороны. И по существу — это тоже ракеты, которые в любой момент можно переделать на ракеты «земля-земля».

Это довольно искусственная конструкция, но она использовалась для того, чтобы с российской стороны не соблюдать ограничения, налагаемые этим договором. США на это закрывали глаза. Дело в том, что и в Соединенных Штатах, и в России понимают, что обмен даже не ядерными, а просто ракетными ударами между условными Западом и Востоком исключен. Следующий шаг — это уже межконтинентальные ядерные ракеты. Именно поэтому делать этот шаг никто не будет ни с той, ни с другой стороны.

Поэтому договор об РСМД был, скорее, символическим знаком или, с точки зрения России, механизмом шантажа Запада. Современная война — гибридная. Мы как бы ни при чем: воюют не США, а кто-то там еще, но американским оружием; не вооруженные силы России, а какие-то ЧВК, наемники или какие-то вообще совершенно непонятные люди без имени, роду и племени…

Между тем война идет. И именно так оно и будет продолжаться. Потому что страны слишком большие, и у них слишком много серьезного оружия накопилось, чтобы позволять себе войсковые операции. В гибридной войне очень большую роль играет взаимное устрашение. Когда ситуация обостряется, США вспоминают, что Россия нарушала договор об РСМД. Путину это тоже полезно, потому что надо обострять отношения со США, чтобы мобилизовать внутреннее общественное мнение. То есть видим одновременно и гибридную полевую войну (ЧВК «Вагнера»), и гибридную информационную войну.

Логика такова: «Если вы хотите, чтобы мы вернулись к обсуждению мира на Востоке Украины, сделайте то-то и то-то, примите наши условия по поведению в серой зоне и размещайте миротворцев только вдоль границы (имеется в виду линия разграничения между силами АТО и боевиками и россиянами на Донбассе, — прим. ред.)». Эти игры — на грани войны. Они, как предполагают в Кремле, выигрышны для Путина. Потому что мобилизуют свое общественное мнение и пугают Запад. А Запад пугливый. У Запада представления о допустимом уровне потерь сильно отличаются от российских: условно говоря, если погибнет пять морских пехотинцев США, то для Трампа это будет серьезной проблемой. А для Путина — еще пять орденов дадут, еще пять раз по три миллиона родственникам выплатят, и все будет замечательно… В этом смысле Путину гораздо легче манипулировать общественным мнением на грани войны. Он это понимает и эксплуатирует.

Путину понятна ситуация нагнетания конфликта, но непонятны ассиметричные ответы. Вернее, он не знает, что с ними делать. США, на самом деле, знают, что Путин побоится нанести удар этими ракетами. Поэтому и думают: производишь — ну производи, а мы еще на две зарубочки затянем поясок санкций. Вот примерно так выглядит ситуация. Мне кажется, Владимир Владимирович Путин и его команда, которые пытаются реализовывать обычный советский сценарий запугивания и эскалации, недооценивают тот опыт, который накопился в аналитических службах США — они понимают, что их пугают, и пугают тем самым местом, которым обычно пугают ежа.

И это очень опасно, потому что Путину для серьезности намерений, может быть, придет в голову что-нибудь такое учудить. Надеюсь, что это ему в голову не придет, но тогда все его усилия пропадают втуне, потому что их не воспринимают всерьез.

Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 22 декабря 2017 > № 2433196 Дмитрий Орешкин


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 июля 2017 > № 2238477 Дмитрий Орешкин

О чем Трамп говорил с Путиным

На саммите Большой двадцатки прошли переговоры между президентами России Владимиром Путиным и США Дональдом Трампом.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Если оставаться в рамке отношений РФ-США, то есть пять тем, которые могут быть озвучены. Первое — это Сирия. Вторая — Северная Корея (и здесь у Трампа должны быть вопросы, потому что он хотел бы поставить на место Ким Чен Ына, но для этого ему договориться с Китаем и Россией). Третья — санкции. Четвертая — Украина. И пятая — вмешательство России в американские выборы. Все пять обсудить не смогут, разве что Сирию. Остальные, если обсуждались, то вскользь, потому что аудитория сейчас разогрета чисто информационными поводами, чисто виртуальным пространством, она ждет слишком много от маленькой, рутинной, плохо подготовленной встречи на полях совершенно другого мероприятия.

Это не двусторонняя встреча, не специальный саммит, а просто формальная встреча в Гамбурге. Ничего серьезного от этого общения я не стал бы ждать. Потому что решения и предложения нужно готовить неделями, а времени на подготовку встречи просто не было.

Полагаю, единственное, что они могли всерьез обсуждать — это Сирия. Потому что у обеих сторон есть некоторый общий интерес, который сводится к тому, чтобы приостановить конфликт. Путинская Россия хорошо понимает: всерьез для Асада она уже ничего не может сделать, тот упускает из-под контроля где-то три четверти территории, там будут продолжаться свои разборки с участием людей, которых РФ не может контролировать, например, турок и исламистов. Сам конфликт, видимо, будет продолжаться, и в интересах как России, так и США немного от этого дистанцироваться, чтобы не тратить так много денег, времени сил и людей, на этом конфликте.

Остальные вопросы даже трогать нет смысла. Говорить за 10 минут об Украине — невозможно, о санкциях — ни тот, ни другой не захотят, потому что эти темы лучше обсуждать в другой, тихой, закулисной обстановке, чем на саммите, к которому прикованы все глаза. О Корее — скорее должны говорить Тиллерсон с Лавровым. От лидеров ничего ждать не приходится, потому что ни у того ни у другого нет хорошо проработанного пакета предложений.

Мы озабочены достаточно узким набором проблем, думая, что ничего важнее Сирии, Украины, Северной Кореи, антиамериканских или антироссийских санкций вроде как нет. На самом же деле проблемы России на саммите точно не на первом месте. Может где-нибудь на пятом. А для Трампа она вообще важна не в контексте проблемы отношений с Путиным, а в контексте проблем отношений, прежде всего, с американской прессой, которая активно использует Россию как трамплин, чтобы нанести ущерб имиджу Трампа. Поэтому Россия сейчас в американских СМИ занимает непропорционально большое место: там считают, что Трампа можно поймать на симпатии к Путину, что он избрался в президенты при поддержке Путина, что у них есть общие интересы. И все это активно обсуждается.

Но для Европы это не так актуально. Там нет большой политики, направленной на то, чтобы кого-то обвинить в дружбе с Путиным. У ЕС серьезные проблемы с Брекситом, у всех серьезные проблемы с Китаем, потому что непонятно, как себя вести, экономические глобальные трудности, выход США из Киотского протокола. Очень много серьезных вещей, которые выходят за пределы того, что кажется важным для российских, американских и, возможно, украинских СМИ. Но нам кажется, что важнее отношений Трампа и Путина ничего нет.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 июля 2017 > № 2238477 Дмитрий Орешкин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter