Всего новостей: 2551265, выбрано 2 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Сургуладзе Вахтанг в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Сургуладзе Вахтанг в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 октября 2017 > № 2369962 Вахтанг Сургуладзе

Стратегические тупики ближневосточного направления внешней политики США и отрицательный баланс «мягкой силы» Америки в регионе

Вахтанг Сургуладзе, Политический аналитик, кандидат философских наук

Вали Наср - специалист по проблемам Ближнего Востока, сотрудник Школы права и дипломатии им. Флетчера при Университете Тафтса, декан Школы перспективных международных исследований Пола Х.Нитце при Университете Джона Хопкинса, старший научный сотрудник в области внешней политики Института Брукингса. В своей книге* (*Наср Вали. Необязательная страна / Пер. с англ. В.Верченко. М.: АСТ, 2015. 448 с.) американский политолог рассказывает о двух годах работы в Государственном департаменте США времен администрации Барака Обамы. Работа Вали Насра отличается глубоким анализом происходящих на Ближнем Востоке социально-экономических и политических процессов.

Особую актуальность книга Вали Насра приобретает сегодня в свете внешнеполитических шагов администрации Дональда Трампа на ближневосточном направлении. Внимание экспертного сообщества привлек тот факт, что новоизбранный Президент США предпринял первый зарубежный визит не в страны наиболее важных европейских союзников или соседей - Канаду или Мексику, а на Ближний Восток - в Саудовскую Аравию и Израиль. При этом указанное турне было ознаменовано саммитом арабских и мусульманских государств, а также проходило на фоне дискуссий о перспективах создания «арабского НАТО». Указанные факты, равно как и вовлеченность Российской Федерации в дела региона, несомненно, придают книге американского эксперта практический интерес с точки зрения ситуационного анализа текущего положения данного района мира.

Межведомственное соперничество и внутриполитические детерминанты внешней политики США

Книга Вали Насра - критический взгляд на внешнюю политику США изнутри. Большое внимание в работе уделено перипетиям внутренней борьбы в американском государственном аппарате. Эта сторона книги может быть полезна изучающим новейшую историю США, а также всем интересующимся механизмами принятия в Соединенных Штатах внешнеполитических решений.

Автор отмечает дисбаланс во влиянии на формирование внешней политики США Пентагона и Госдепартамента, отрицательно оценивает выстраивание внешнеполитического курса на ближневосточном направлении, исходящего из соображений политических технологов и внутриполитических рейтингов, а не стратегических интересов Соединенных Штатов. Так, например, Вали Наср считает, что «ближний круг Обамы, ветераны его избирательной кампании, с подозрением относились к Клинтон. И даже после того, как она доказала, что умеет работать в команде, их волновала ее популярность и рейтинги одобрения - они опасались, что Клинтон может затмить президента» (с. 68). Автор отмечает: «Не будет преувеличением сказать, что американская внешняя политика стала полностью подчиненной тактическим внутренним политическим соображениям» (с. 205).

По мнению Вали Насра, продолжая линию на ослабление политического влияния Хиллари Клинтон, «Белый дом способствовал тому, чтобы послы США в Кабуле и Исламабаде обходили Государственный департамент и работали напрямую с Белым домом, что подрывало их собственное ведомство» (с. 70).

Основной пафос книги Вали Насра заключается в констатации того неутешительного для автора и, по-видимому, для любого дипломата факта, что внешняя политика США при Б.Обаме опиралась прежде всего на военное и разведывательные ведомства. Сделанную Белым домом ставку на решение ближневосточных проблем военными методами автор иллюстрирует на примере работы Посольства США в Пакистане, которое, по его мнению, «работало больше на разведку и на борьбу с терроризмом, чем на дипломатию и развитие» (с. 127).

С военными и разведывательными структурами, по словам автора, приходилось соперничать Госдепартаменту и за количество выдаваемой аналитической продукции, а также за внимание к ней президента. В этой связи Вали Наср достаточно подробно описывает прохождение аналитических материалов по каналам Государственного департамента и Белого дома. Автор приводит примеры бюрократических ухищрений Пентагона, направленных на сохранение необходимых этому ведомству объемов материально-технического и финансового обеспечения, много внимания уделяет процессу подготовки докладов, отчетов, аналитических записок и диаграмм Венна, призванных иллюстрировать возможные точки пересечения интересов разных внешнеполитических игроков.

Американский исследователь справедливо уверен, что военные методы урегулирования конфликтов никогда не заменят кропотливой дипломатической работы. Автор считает, что США должны руководствоваться во внешней политике не логикой военной силы, а опытом по формированию и налаживанию экономических и политических связей посредством сотрудничества с региональными и международными организациями, заинтересованными в преодолении общих проблем. При этом Вали Наср констатирует нерешенность всего комплекса проблем, который лежал в основе политики Соединенных Штатов в регионе не только после событий 11 сентября 2001 года, но и после окончания Второй мировой войны.

В этой связи примечательно предвидение автора: «Краткосрочные и долгосрочные перспективы для Ближнего Востока не так уж трудно предсказать. Есть несколько вариантов: либо одна из внешних держав вынуждена будет выйти на авансцену в этом регионе и установить там порядок, либо он развалится на части и там воцарятся хаос и нестабильность» (с. 14). Такую роль Вали Наср пророчит Китаю. Здесь уместно отметить, что в настоящий момент таким игроком оказалась Россия, Воздушно-космические силы которой осуществляют борьбу против формирований ИГИЛ (запрещенной в России организации). В контексте текущей ситуации в Сирии интерес представляют ретроспективный анализ автора ситуации вокруг этой страны и его видение долгосрочных перспектив развития положения региона в целом.

Стратегический вызов США со стороны роста экономического влияния Китая на Ближнем Востоке

В глаза бросается внимание, которое Вали Наср уделяет влиянию в регионе КНР. Автор рассматривает ситуацию на Ближнем Востоке в контексте «приближающегося американского соперничества с Китаем» (с. 345) и пророчит обострение внешнеполитического соперничества на Ближнем Востоке за счет возрастания влияния Китая в регионе. По мнению Вали Насра, сегодня Китай играет на Ближнем Востоке роль СССР. При таком подходе становится понятным, почему внешней политике КНР посвящена отдельная глава книги (с. 346-401). Много внимания Вали Наср уделил экономическим интересам КНР в Афганистане и тесным связям Пекина с Пакистаном.

«Признаки возрастающего влияния Китая, - пишет Вали Наср, - видны повсюду и очевидны для американских руководителей. Как отметил один высокопоставленный представитель администрации, «мы прибываем то в одну, то в другую страну через аэропорты, построенные Китаем, и встречаемся с руководителями [этих стран] в новых зданиях, оплаченных Китаем» (с. 352).

Американский аналитик приводит впечатляющие данные роста экономических связей региона с КНР. С 2006 года Китай обгоняет США по объему экспорта на Ближний Восток. Монархии Персидского залива со своей стороны инвестируют средства в перерабатывающие предприятия, обрабатывающую промышленность и банки Китая (с. 355-357). При этом идеологически КНР для них предпочтительнее, так как в отличие от Соединенных Штатов в случае возможных внутриполитических волнений не будет читать нотаций о правах человека и демократии, а в крайнем случае, может быть, и поддержит на внешнеполитической арене.

Предложенный Вали Насром читателю обзор успехов экономической дипломатии КНР на Ближнем Востоке - наверное, самая интересная глава его книги, так как представляет собой довольно неожиданный по широте охвата для работы, посвященной проблемам региона, краткий, но вместе с тем впечатляющий обзор глобальных экономических интересов КНР и внешнеэкономической политики этой страны в части инфраструктурного строительства и инвестиционной активности на внешних рынках.

С уходом США из региона Вали Наср прогнозирует возможность образования ирано-пакистано-китайского стратегического «треугольника», который заполнит создавшийся вакуум силы. По мнению автора, своими действиями Соединенные Штаты подталкивают государства Ближнего Востока в объятия Китая (с. 399). В этой связи, по его мнению, «Китай больше, чем борьба с терроризмом и ядерной опасностью, должен быть положен в основу ближневосточной стратегии Америки в XXI веке» (с. 401).

Оценки внешней политики США экспертным сообществом и истеблишментом стран Ближнего Востока

Интересны приводимые автором подробности переговоров за закрытыми дверями с официальными лицами ближневосточных государств, из описания которых складывается впечатление об отсутствии поддержки Вашингтона даже самыми близкими союзниками: если в официальном поле политика США в регионе принимается, то на уровне непосредственного обмена мнениями по дипломатическим каналам она зачастую не находит поддержки.

Вали Наср приводит многочисленные оценки действий Вашингтона ближневосточными политиками, дипломатами и представителями экспертного сообщества и констатирует, что Госдепартамент, Пентагон и администрация Президента США совершенно не прислушивались к мнению специалистов, в конечном итоге руководствуясь логикой военных действий. Так, например, не учитывались мнения союзников в регионе и опыт войны в Ираке. Не учитывали принимающие решения политики США и печального опыта СССР в Афганистане, о котором там и в соседних странах хорошо помнят.

За время работы в Государственном департаменте автор вынес следующее впечатление об оценке роли США на Ближнем Востоке со стороны представителей местного истеблишмента: «Казалось, все уже привыкли к тому, что Америка не имеет четкой направленности в своих действиях. Самое большее, что они могли сделать, - это защитить себя от наших неожиданных кульбитов» (с. 25). По мнению автора, отличительной особенностью политики США является образ действий, основанный на подспудном убеждении в том, что исламского мира не существует.

Немало страниц посвятил автор проблемам коррумпированности местных элит. В частности, Вали Наср приводит мнение министра финансов Пакистана, а позднее - министра иностранных дел Хины Раббани Кхар об американской помощи Пакистану: «По ее словам, никто в стране не видел, на что она расходуется, люди могли показать на мост, построенный китайцами, но не знали ни об одном объекте, возведенном при помощи США, так как большая часть выделяемых средств не доходила до Пакистана, тратясь в Вашингтоне, так что из каждого выделенного доллара только 15 центов попадало в Пакистан. В результате баланс «мягкой силы» Америки оказывался отрицательным, а выделенные средства никак не сказывались на улучшении имиджа США» (с. 132). В этой связи, по мнению Вали Насра, можно утверждать, что Вашингтон уступил Пакистан Пекину.

Книга Вали Насра насыщена массой интересных фактов, по некоторым из которых можно определить динамику ценностных, мировоззренческих, идеологических изменений в среде политических и военных объединений Ближнего Востока. Так, например, Вали Наср отмечает характерные тенденции изменений в движении «Талибан», который стал более сообразительным в политическом смысле и более смертоносным - в военном. Ушло их неприятие рисунков и музыки, а взамен пришло использование и того и другого в призывающих на свою сторону видеороликах» (с. 33). Претерпели изменения и другие догматы. Автор рассказывает, что в 1980-х годах, во время войны в Афганистане, ЦРУ было необходимо найти людей, способных пожертвовать собой, взорвав тоннель, обеспечивавший снабжение советских войск. Тогда никто не вызвался добровольцем, так как самоубийство было, по мнению афганцев, страшным грехом, не соответствующим нормам ислама. Однако в 2009 году в Афганистане произошло более 180 взрывов террористов-смертников (с. 34) - настолько изменились отношение к ценности человеческой жизни и, соответственно, практика терроризма.

Достаточно интересно описание борьбы США с повстанческим движением в Ираке и Афганистане. Для нормализации положения в этих странах автор, по сути, предлагает реализацию аналога плана Маршалла (с. 406) для Ирака и Афганистана, считая, что для стабилизации Ближнего Востока необходимо опираться на широкий спектр инструментов экономической и публичной дипломатии, а военная сила должна быть дополнительным подспорьем в дипломатических усилиях и мерах экономического характера.

Ближневосточная геополитика страха

Вали Наср приводит интересные примеры стратегического ситуационного анализа, сделанного в том числе с учетом геополитических страхов, лежащих в основе внешнеполитического поведения ключевых игроков региона. Так, например, применительно к Афганистану он указывает на то, что стабилизация положения в этой стране чревата возобновлением с ее стороны территориальных претензий к Пакистану, из-за которых у последнего присутствует постоянный побудительный мотив вмешиваться в дела соседа. К тому же вмешательству со стороны Пакистана способствует и желание не допустить усиления в стране влияния главного геополитического противника Исламабада - Индии (с. 76-80, 82).

Анализируя ситуацию в Афганистане, Вали Наср предлагает интересные оценки потенциала влияния в стране Ирана, указывая на то, что сотрудничество США с Ираном по афганской проблематике могло бы иметь положительные последствия для Афганистана, в том числе в части борьбы с оборотом наркотиков. Интересно данное американским исследователем описание трансформаций иранских идеологических нарративов. При этом автор оценивает внешнюю политику Соединенных Штатов на иранском направлении как основанную на «создании страшилок» (с. 157), порождаемых американской разведкой по аналогии с якобы имевшимся у Саддама Хусейна химическим оружием.

В тисках идеологии: непредвиденная «арабская весна», проблемы демократизации региона и вынужденная поддержка свержения верных США диктаторов

Анализируя события «арабской весны», Вали Наср проводит параллель с событиями, приведшими в свое время к свержению шаха в Иране. Американский исследователь отмечает: «Было бы весьма полезным занятием прочесть освещение западными СМИ Ирана периода между 1977 и 1979 годами. Там вы не обнаружите волнений по поводу теократии: любой такого рода разговор утопал в водовороте и даже в сверхоптимистических ожиданиях немедленной победы демократии <...>, но демократам Ирана, какими бы привлекательными они ни были, недоставало способностей духовных лиц и коммунистов. Быстрая кончина монархии Пехлеви застала демократов неподготовленными (ни они, ни их сторонники в западной прессе не понимали этого), и они дали «зеленый свет» архитекторам новой диктатуры, у которой уже были наготове и план, и массовое движение» (с. 268).

Автор показывает, что у США отсутствовала долгосрочная стратегия для региона. Проводилась реактивная политика по принципу «свалить то, что и так падает», а не осознанные комплексные действия по трансформации региона в желаемом для Соединенных Штатах направлении. «Франция и Великобритания (и Хиллари Клинтон), - пишет Вали Наср, - подталкивали Обаму к интервенции в Ливии, но там, так же как и в Египте, американский интерес испарился, как только был устранен диктатор» (с. 289).

При этом автор подчеркивает вынужденный характер избавления от диктаторов. Он считает поддержку США диктаторов проклятием американской ближневосточной политики (с. 271). В частности, Вали Наср отмечает, что поддержка ухода Хосни Мубарака, свержения Бен Али и Каддафи никоим образом не изменила опоры Соединенных Штатов в регионе на авторитарных союзников в лице монархий Персидского залива, сложным взаимоотношениям с которыми автор также уделяет внимание. Например, Вали Наср указывает на тот «странный» факт, что ударам вооруженных сил США подверглись представительства известного своей антиамериканской риторикой катарского телеканала «Аль-Джазира» в Ираке и Афганистане. Власти ОАЭ со своей стороны закрыли представительства поддерживавшегося правительством Соединенных Штатов Национального демократического института (с. 333-334).

Примечательно, что автор советует в будущем не делать ставку на пакистанских военных, а ориентироваться на гражданское общество и перспективы «пакистанской весны», которая, если и произойдет, то, по мнению Вали Насра, в конечном итоге будет носить антиамериканский характер.

Вали Наср много места отводит проблемам демократизации региона и феномену, получившему название «арабской весны». Так, по его мнению, Соединенные Штаты проигнорировали признаки «весны демократии» в Иране.

«Арабской весне» посвящена отдельная глава (с. 258-297), хотя автор на протяжении всей книги обращается к данной проблеме. По мнению Вали Насра, администрация Б.Обамы ставила перед собой цель окончания ведения войн, а события «весны» оказались совершенно неожиданными и вызвавшими замешательство, в результате чего было принято решение реагировать на случившееся малыми силами - пропагандистской поддержкой с помощью «Facebook», CNN и другими средствами «мягкой силы», которые помогали использовать ситуацию для улучшения имиджа президента как поборника демократии внутри страны, но не оказывали никакого стратегически значимого воздействия на процессы, происходившие на Ближнем Востоке.

По мнению Вали Насра, для национальных интересов Соединенных Штатов было бы лучше в долгосрочной перспективе опираться на демократические режимы, однако это сложный и поэтапный процесс, для обеспечения которого у истеблишмента США отсутствует политическая воля. Автор считает, что США должны были принимать участие в обеспечении перехода стран «весны» к демократии по аналогии с тем, как этот процесс проводился в Восточной Европе - нужно было помогать писать конституции, помогать формировать партийную систему, организовывать дискуссии и обеспечивать финансирование (с. 277).

В данной связи нельзя не отметить, что указанные автором рецепты явно носят утопический характер и отличаются наивным либерализмом, который предлагает «простые» рецепты решения сложных проблем на путях рыночной экономики, которая, как предполагается, «обязательно» приведет к демократии и процветанию. К сожалению, анализ социально-экономического положения и те факты, которые приводит автор, противоречат предлагаемым им рецептам. Между тем Вали Наср провел серьезный комплексный анализ стратегических угроз социально-экономическому развитию региона.

Складывается впечатление, что Вали Наср не верит в эффективность концепции «управляемого хаоса» и предостерегает поддерживать действия, направленные на демократизацию светских режимов региона, на смену которых с большой долей вероятности в перспективе станут приходить радикалы, в результате чего политическая обстановка будет носить все менее прогнозируемый характер. Однако, несмотря на всю критику ближневосточной политики Соединенных Штатов и констатации несоответствия американской мощи американской мечте (с. 232), книга завершается утопическим шапкозакидательским послесловием, характерным для многих американских политических аналитиков, для которых при любых условиях «Америка - главная держава» (с. 402-412). Данная позиция показывает, насколько крепко вильсонианские идеологические клише владеют умами американского политического класса, когда одни и те же люди, приводя неоспоримые факты неэффективности англосаксонской демократической модели для отдельных государств, подводя итог, настаивают на безусловной необходимости и неизбежности этой модели.

На практике Соединенные Штаты постоянно и совершенно цинично попирают собственные идеологические постулаты, руководствуясь реально политическими интересами, поддерживают и поддерживали режимы, которые никоим образом не вписываются в ценностные рамки прав человека, равенства и демократии. Однако наступают такие периоды, когда риторика обретает самостоятельную внутриполитическую силу и заставляет американских политиков поступать вопреки сложившейся практике, когда действия становятся заложниками идеологии.

Так, например, произошло с режимом Хосни Мубарака в Египте. Верного союзника пришлось предать, поскольку в противном случае рейтинги Президента Обамы в США продемонстрировали бы негативную динамику. Глобальный резонанс событий на площади Тахрир был слишком велик. Тот факт, что долгосрочные тенденции социально-экономического развития Египта от свержения режима не изменятся, был достаточно хорошо понятен, обстоятельства сложились таким образом, что американской дипломатии в данном случае пришлось плыть по течению происходящих событий, а администрация Президента Обамы параллельно попыталась извлечь из этого максимальную внутриполитическую выгоду, в очередной раз продемонстрировав «заботу» о правах человека и демократии в мире.

Ясно, что подобный образ действий не вызывает доверия у авторитарных союзников США, которые прекрасно знают, что в случае критического обострения внутриполитической обстановки в этих странах Соединенные Штаты только ускорят падения режимов и не окажут никакой помощи. Видимо, в том числе и этими соображениями объясняется факт отмечаемого в настоящее время роста расходов ближневосточных государств на оборону и безопасность. Монархии Персидского залива обеспокоены не только обострением внешнеполитического положения, но и сложной социально-экономической обстановкой в своих странах, общества которых все сложнее контролировать, сохраняя в руках бразды правления авторитарного стиля.

Сущностная преемственность внешней политики США

По мнению Вали Насра, Барак Обама «перепоручил Пентагону и службам разведки заниматься внешней политикой»

(с. 155). Автор отмечает сущностную преемственность внешней политики администраций Дж.Буша-мл. и Б.Обамы.

Книга Вали Насра заставляет в этой связи полагать, что, учитывая институциональное влияние в США военно-промышленного комплекса, Пентагона и спецслужб, есть все основания считать, что и Дональду Трампу не удастся вырваться из алгоритма внешнеполитических действий, руководимых соображениями и интересами силового блока американского истеблишмента и внутриполитическими процессами. Выявленные Вали Насром черты преемственности ближневосточной политики администраций разных американских президентов - важная особенность внешней политики США, которую приходится учитывать российской дипломатии.

С точки зрения российских национальных интересов заслуживают внимания страницы книги, посвященные влиянию экономических санкций, введенных странами Запада против Ирана и Ирака. Автор отмечает их достаточно ограниченную эффективность в качестве средства политического давления и неоднозначность вызываемых ими последствий. Все это - важная и своевременная информация в условиях продолжающегося санкционного давления, оказываемого на Россию со стороны возглавляемого США коллективного Запада.

Предложенный Вали Насром анализ ближневосточной политики США заставляет вспомнить характеристики американской внешней политики, выделенные Генри Киссинджером в книге «Мировой порядок», в которой бывший госсекретарь указывал на родовую черту американской дипломатии - мессианизм и исторически детерминированное неумение руководствоваться во внешней политике комплексной логикой компромиссов, сдержек и противовесов, выработанной политической мыслью европейских стран в течение столетий кровопролитных войн за доминирование.

В целом книга Вали Насра рисует достаточно печальную картину усилий Госдепартамента на ближневосточном направлении, заключающихся в предельном упрощении стоящих перед регионом проблем и отсутствии их комплексного анализа.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 октября 2017 > № 2369962 Вахтанг Сургуладзе


США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083711 Вахтанг Сургуладзе

Дональд Трамп и ренессанс американского консерватизма

Вахтанг Сургуладзе, Ведущий методолог компании «Р.О.С.Т.У.» по стратегическому планированию, кандидат философских наук

Победа Д.Трампа на президентских выборах в США и результаты референдума по выходу Великобритании из ЕС, а также укрепление позиций правых партий в Европе заставляют говорить о намечающемся консервативном повороте в западном мире в целом. Леволиберальные силы оказались заложниками собственной идеологии и пропаганды, неспособными адекватно воспринимать происходящие в собственных странах и мире в целом процессы. 
В условиях, когда пропагандируемая на протяжении десятилетий наступившего после дезинтеграции СССР либерального «конца истории» мультикультурная идеологическая модель продемонстрировала свою неэффективность, массовые настроения меняются, однако правящие элиты не успевают отвечать новому общественному запросу на ценности национального суверенитета и традиционного понимания морали.

Избрание Дональда Трампа произвело настоящий переворот в политических воззрениях элит, привыкших считать западную либеральную демократию в ее мультикультурном прочтении венцом социальной эволюции, и заставляет по-новому осмыслить происходящие в мире процессы, а также приоритеты социально-экономического развития стран коллективного Запада.

Недемократическая демократия

Дональд Трамп уступил Хиллари Клинтон 2 млн. голосов избирателей, однако набрал необходимое число голосов выборщиков1.  Эта коллизия в очередной раз напоминает, что отцы-основатели США создавали недемократическое государство. Примечательно в данной связи, что в американской Конституции, ставшей для многих стран эталонной, слово «демократия» не упоминается.

В Соединенных Штатах была создана республика с выборными представителями, которые должны представлять интересы избирателей, руководствуясь при этом не только общественным мнением, но и здравым смыслом. Общественное мнение при такой системе учитывается, однако, проходя через фильтры избирательной системы, может корректироваться. Эта сложная система была призвана оградить национальные интересы государства от политических страстей и иррациональности масс через механизм посредников в лице выборщиков. При этом предполагалось, что выборщики - люди определенного общественного положения, ответственные собственники, которым есть что терять в случае социальных потрясений и допущенных ошибок государственного управления, а кроме того - представители тех слоев общества, которых сложно подкупить в силу их имущественного положения. Считалось, что выборщик должен быть настолько состоятелен и независим, чтобы не бояться потерять государственную должность и не связывать свою судьбу с государственной службой. То есть отцы-основатели не доверяли выбору толпы, в силу чего не было предусмотрено прямое избрание президента.

Кроме указанного недоверия отцов-основателей к общественному мнению, были и другие причины, побудившие творцов американской Конституции отдать предпочтение системе непрямого голосования. Прежде всего было необходимо обеспечить равенство штатов - членов федерации как объединения равных субъектов, сохраняя между ними баланс с тем, чтобы одни из них не обретали большие полномочия за счет других. Палата представителей (нижняя палата Конгресса США), избираемая каждые два года, представляет общественное мнение в соответствии с количеством населения, тогда как в Сенате (верхняя палата Конгресса) представлены интересы штатов как субъектов федерации. Таким образом, при создании конституционной системы Соединенных Штатов приоритет отдавался союзу штатов в целом и равенству на уровне его субъектов.

Данная система, сложившаяся в ходе исторического развития Соединенных штатов, выглядит явным анахронизмом и, как стало в очередной раз очевидно в связи с последними президентскими выборами, вызывает массу конфликтов. Исторический генезис этой системы понятен, однако в современных условиях она далека от того, чтобы ее можно было считать в полной мере демократической, что дает основания подвергать сомнению присущую США привычку учить демократии другие государства и народы.

Конфликтный потенциал американской государственной системы, связанный с наличием института выборщиков, подтверждается предпринятыми попытками инициировать пересчет голосов, а также провести расследование на предмет возможных хакерских атак, якобы исказивших результаты выборов 2016 года. Однако предпринимавшиеся попытки сломать сложившуюся выборную систему, а также угрозы и неприкрытое давление на выборщиков2 в конечном итоге вышли для демократов боком - за Трампа отказались голосовать два выборщика, а за Клинтон - пять3. При этом уместно отметить, что за всю историю США было всего 157 выборщиков, отказавшихся голосовать за положенного кандидата, и почти половина этих случаев пришлась на 1872 год, впрочем, даже этим «недобросовестным выборщикам» ни разу не удалось изменить первоначальных итогов голосования4. Случай избрания Д.Трампа - 17-й в истории Соединенных Штатов, когда благодаря институту выборщиков победил кандидат, получивший на выборах меньшее количество голосов.

Другим важным аспектом, продемонстрировавшим изъяны американской политической модели, стали наглядно проявившиеся негативные тенденции американской политической культуры. Недовольство избранием Д.Трампа отразилось и в социальных сетях. При этом, в соответствии с присущими США брутальными политическими традициями, данное недовольство приобрело агрессивные черты, выразившиеся в том числе в призывах в социальных сетях убить нового президента. Неудивительно в этой связи, что уличные демонстрации против Трампа и общий накал страстей вокруг его избрания вызвали к жизни воспоминания о череде имевших место в американской истории убийств действовавших президентов и кандидатов в президенты. Так, за историю США было убито четыре президента - Авраам Линкольн (1865 г.), Джеймс Гарфилд (1881 г.), Вильям Мак-Кинли (1901 г.) и Джон Кеннеди (1963 г.). В 1968 году во время предвыборной кампании был убит Роберт Кеннеди - брат президента, а уже в 1972 году также в ходе предвыборной кампании, в результате покушения, был ранен и остался парализованным до конца своих дней кандидат от Демократической партии Джордж Уоллес.

Эти и многие другие примеры свидетельствуют о присущей американскому обществу высокой степени конфликтности, которая проявляется в том числе и в агрессивной и беспринципной политической культуре, отражением которой стала предшествовавшая избранию Дональда Трампа предвыборная кампания.

Революция Дональда Трампа: оценки нового 
президента политологической мыслью США

Предвыборная кампания в США подняла в американском обществе настоящую информационную бурю комментариев и оценок. Внесли свой вклад в осмысление происходящих процессов и известные политические мыслители Америки.

В этой связи интересен анализ вызовов, с которыми столкнется Д.Трамп, сделанный основателем разведывательно-аналитической компании «Stratfor» Джорджем Фридманом, который в своем информационном бюллетене «Geopolitical Futures» сравнил Трампа с Лениным, однако отметил невозможность в современной Америке придерживаться революционных механизмов проведения в жизнь радикальных преобразований. Если Ленин, по мнению Дж.Фридмана, придя к власти, мог полагаться на идейно близких и преданных дилетантов, в частности поручив Льву Троцкому создание Красной армии, то новому американскому президенту предстоит иметь дело с громадной, уже сложившейся бюрократической машиной Соединенных Штатов, которую невозможно переформатировать, только заменив руководителей федеральных ведомств.

По мнению Дж.Фридмана, мир вступает в новую эпоху. Если раньше его развитие определялось борьбой либеральных и консервативных сил, то сегодня на поверхность выходит дихотомия интернационального мультикультурализма и национализма. Националистам постепенно удалось переместиться из периферии в центр политического спектра. Этот сдвиг нагляднее всего проявился в результатах выборов в США и Великобритании. По мнению американского политолога, противостояние между мультикультурализмом и национализмом будет определять политическую повестку дня грядущего десятилетия.

Революционный мотив звучит и в оценках результатов выборов в США американского консервативного политика и публициста Патрика Бьюкенена. Примечательно при этом, что Д.Трампа часто сравнивают с Бьюкененом. Их идейное сходство заметили не только сторонники демократов, но и сам Бьюкенен, назвавший Трампа будущим Республиканской партии и предрекший США революцию в случае его неизбрания на пост президента. Взгляд П.Бьюкенена на значение победы Д.Трампа особенно интересен тем, что этот консервативный мыслитель когда-то предложил Республиканской партии придерживаться именно той стратегии, которая привела избранного президента к победе. В частности, Бьюкенен советовал сосредоточить усилия на избирателях, придерживающихся традиционных ценностей, и отринуть химеру леволиберальной политкорректности как порождение не реальной жизни, а агрессивной пропаганды. Кроме того, Бьюкенен давно отличается искренним интересом к России и симпатией к ней как ведущей силе, отстаивающей на международной арене консервативные ценности. Более того, по его мнению, Россия - западная страна, христианская цивилизация, которой грозят те же проблемы, что и другим странам традиционного культурного ареала.

Практически в унисон с высказываниями Бьюкенена о России на протяжении ряда лет звучат некоторые заявления Трампа о необходимости налаживания диалога между двумя странами, приоритете решения внутриамериканских проблем, незаинтересованности в расширении НАТО. Как и Бьюкенен, Трамп считает, что внутренние дела других стран не затрагивают национальных интересов США. Бьюкенен предрекает Трампу тяжелое президентство и противостояние со стороны левых либералов, не согласных признать свое поражение и легитимность новоизбранного президента. В то же время необходимо отметить, что республиканцы не только победили на выборах президента, но и обладают большинством в обеих палатах Конгресса, что должно упростить новому президенту процедуру утверждения законопроектов.

Уникальность положения Д.Трампа в современной американской политической системе отметил патриарх внешней политики Генри Киссинджер, по мнению которого важной особенностью Д.Трампа, отличающей его от других кандидатов, является отсутствие у него обязательств перед какими-либо группами влияния, так как Трамп стал президентом благодаря собственной стратегии и программе, представленной общественности США в момент, когда его конкурентам оказалось нечего предложить избирателям.

Другой именитый американский политолог, бывший советник по национальной безопасности Президента Картера Збигнев Бжезинский, отметил, что непонимание и завышенные ожидания, связанные с перспективами развития российско-американских отношений после победы Д.Трампа, могут быть чреваты опасностями, однако диалог между двумя странами необходим. Бжезинский признался, что был уверен в победе Х.Клинтон, и объяснил ее поражение растущим в американском обществе уровнем социального неравенства, ощущением социальной несправедливости и деморализацией общества5.

Леволиберальная пропаганда и «конец глобализации»

После избрания Д.Трампа Президентом США темой номера журнала «Foreign Affairs» стал популизм6 в качестве ставшего расхожим негативного ярлыка, который навесили на Д.Трампа и всех правых политиков доминирующие в информационном поле средства массовой информации коллективного Запада. Практически каждый политик, пытающийся прийти к власти на волне постоянно растущего негодования граждан по поводу неспособности ныне существующей, построенной на мультикультурной идеологической доктрине социально-экономической системы, а также поддерживающего ее истеблишмента решать насущные проблемы, обвиняется в популизме. Этот же пропагандистский тренд проявился и в информационной политике других изданий. В частности, журнал «Time» в итоговом, декабрьском номере 2016 года, провозгласив Д.Трампа человеком года, значительное внимание уделил анализу роста влияния несистемных «популистских» сил, чаяния которых противоречат устоявшимся идеологическим установкам истеблишмента не только в США, но и других странах леволиберальной демократии.

В борьбе против изменения сложившегося в последние десятилетия порядка идет беззастенчивое манипулирование общественным мнением и передергивание фактов. Люди, голосующие за правых, приравниваются к популистам, сравниваются с фашистами либо их предвестниками. При этом не ставится вопросов о том, как коррелируют демократия и популизм. Дональд Трамп, Виктор Орбан, Марин Ле Пен выставляются популистами, а Хиллари Клинтон, воспоминания которой о пребывании на посту американского государственного секретаря, так же как и ее риторика во время предвыборной кампании, изобиловали примерами неприкрытого популизма и заигрывания с разношерстными группами целевых аудиторий избирателей, изображается воплощением демократизма.

Для дискредитации Дональда Трампа леволиберальные американские СМИ не только пытались ассоциировать политика и бизнесмена с регулярно подвергающимся нападкам российским президентом, но и с Президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом, активная неоднозначная внешняя политика которого, наряду с консервативным мировоззрением и авторитарным стилем правления, хорошо вписывается в страшную картину, предрекаемую миру сторонниками торжества ценностей разнообразных меньшинств над выработанным веками развития человеческого общества здравым смыслом.

Прямые аналогии между Дональдом Трампом и одиозными, на леволиберальный взгляд, зарубежными политиками проводятся не всегда, но общий контекст очевиден. Осуждение российского или турецкого лидера легко соседствует с материалами о мнимой мировоззренческой ущербности внутри- и внешнеполитических целей, объявляемых Д.Трампом в качестве приоритетных, а его риторика вписывается в любой как прямой, так и косвенный негативный контекст. Причем подобная тенденциозная подача материала сохранилась и после окончания предвыборной гонки.

В дискредитации кандидата от Республиканской партии приняли участие политики, журналисты, звезды Голливуда и нобелевские лауреаты. Так, например, «угрозе Трампа» были посвящены авторские колонки нобелевского лауреата по экономике Пола Кругмана в «Нью-Йорк таймс». Кругман не прекратил своих нападок на нового президента и после окончания предвыборной борьбы, и, зная особенности его публицистического стиля, есть все основания полагать, что он и дальше будет подвергать деятельность Д.Трампа нападкам. Проводником «глобального неонацизма» назвал Трампа американский лингвист и политический публицист леворадикального толка Ноам Хомский. Примечательно в этой связи, что журнал «Time», признавший Трампа «человеком года», охарактеризовал его «президентом Разъединенных Штатов Америки».

Одним из направлений дискредитации Д.Трампа были утверждения о том, что его победа неблагоприятно скажется на финансовых рынках. Однако данные прогнозы финансовых аналитиков и недоброжелателей Д.Трампа не оправдались. Сразу после избрания нового президента доллар упал, но тут же начал отыгрывать падение, индекс доллара вырос к шести основным валютам, хорошую динамику демонстрировали фондовые рынки. Это значит, что глобальный бизнес верит Дональду Трампу, а большая часть озвучивавшихся его противниками опасений и предостережений была надуманной и не имевшей под собой реальных оснований.

Блага глобализации - глобальный экономический рост и международное разделение труда оказались далеко не однозначными по своим результатам, так как приносят доходы международному бизнесу, транснациональным корпорациям, но не решают проблем снижения уровня жизни средних слоев населения деиндустриализирующихся стран Запада. В результате процесса глобализации произошла деиндустриализация развитых стран, в то время как интеграционные проекты (Европейский союз) не решили проблем стран Южной и Восточной Европы. Глобальная миграция населения - фактически новое переселение народов - ударила по экономике и культуре, моральному самочувствию и национальной идентичности широких слоев населения, рядовых граждан. Мигранты угрожают рабочим местам, размывают социокультурный фундамент жизни западных обществ. Финансовая элита, для которой характерна транснациональная идентичность, и другие представители «давосской культуры» оторвались от средних и низших слоев своих обществ, представителям которых на бытовом уровне, в повседневной жизни приходится сталкиваться с неприглядными сторонами не работающих на практике положений мультикультурализма, ухудшением социального положения, ростом преступности, насилием и моральным дискомфортом от невозможности жить в собственных странах по собственным правилам.

Прагматизм и социальный запрос на перемены

Подводя итоги президентства Б.Обамы, а также предвыборной кампании в США, журнал «Forbs» в своем ежегодном рейтинге самых влиятельных мировых политиков поместил уходящего американского президента на 48-е место. Первое место занял Президент России Владимир Путин, а второе - избранный Президент Дональд Трамп7. И это не простое совпадение. Такая оценка объясняется тем, что в современном, постоянно усложняющемся мире необходимы лидеры, способные принимать решения.

Что касается Запада, то западные общества устали от идеологически мотивированной социально-экономической и внешней политики своих элит. Мультикультурные леволиберальные эксперименты привели к игнорированию реальных жизненных интересов «среднестатистических» граждан западных стран, которые стали проявлять интерес к мыслящим более насущными и жизненными категориями консерваторам.

Противники Дональда Трампа клеймили его как расиста и сексиста, указывали на отсутствие у него опыта работы на государственной службе. Против него работал весь пропагандистский аппарат леволиберальных американских средств массовой информации, однако, несмотря на это, он победил. Залог его успеха в том, что он сумел сосредоточить внимание на целевой аудитории, не только белых американцах с традиционными представлениями о ценностях жизни и морали, но и людях, уставших от сложившейся политической системы и истеблишмента.

По сравнению с Трампом, Хиллари Клинтон предстала компромиссным кандидатом с заученными шаблонными лозунгами и стремлением угодить сразу всем возможным целевым аудиториям избирателей, а также немалой долей самоуверенности человека, прочно и давно входящего в сложившуюся систему американского истеблишмента, что, конечно, также не могло импонировать «среднему» обывателю. Демократы делали ставку на цветное население и молодежь, но просчитались. Когда-то под лозунгом перемен был избран Барак Обама, однако перемен не произошло, в то время как социальный запрос на них сохранился. На этом фоне и в контексте этих ожиданий и победил Дональд Трамп как новая яркая несистемная фигура - символ перемен на американском политическом небосклоне.

Избрание Трампа и распространение правых взглядов в Европе может свидетельствовать о выходе на авансцену новой элиты, готовой отвечать на социальные запросы населения своих стран, непонимающего смысла войн «за демократию» в других государствах и агрессивного навязывания своих «универсальных ценностей» в условиях нарастающих социально-экономических проблем, безработицы, массовой неконтролируемой иммиграции и распространения терроризма.

Под воздействием социально-экономических изменений, в свою очередь, может трансформироваться консолидированная антироссийская политика коллективного Запада, так как «среднему» европейскому обывателю все сложнее понять антироссийский пафос своих правительств в условиях нерешенных острых проблем внутренней политики. Однако даже в этих условиях есть весомый сдерживающий фактор для позитивного либо нейтрального восприятия России - устоявшиеся в западной культуре (особенно англосаксонской) антироссийские клише.

С победой Дональда Трампа появляются основания говорить о том, что прервался мировой тренд на мультикультурализм и глобализацию в их либерально вильсонианском мессианском прочтении. Несмотря на эпатажность Трампа, его неоднозначные высказывания, его победа знаменует собой возвращение к здравому смыслу и отходу от умозрительных неподтвержденных жизненной практикой и историческим опытом человечества идеологических построений воинствующего мультикультурализма и извращенной политкорректности. Примером утраты здравого смысла представителями леворадикальной мультикультурной политкорректности могут служить такие феномены, как отказ упоминать в официальных сообщениях Белого дома Рождество, как якобы затрагивающее чувства верующих нехристианских конфессий, при том что 96% американцев по-прежнему отмечают этот праздник. Д.Трамп обещал, что в случае своего избрания покончит с этой извращенной практикой и вещи снова будут называться своими именами, и люди будут праздновать Рождество.

Торжество здравого смысла для США означало бы отход от диктата меньшинств, который совершенно искажает понимание демократии как отстаивание интересов большинства. Обама пытался возрождать «американскую мечту» меньшинств, Трамп попробует возродить «американскую мечту» белых англосаксонских протестантов, консервативного американского рабочего класса - синих воротничков и всех людей, для которых веками складывавшиеся представления о достойной жизни, добре, зле, нравственности - не пустой звук.

Внешнеполитические ожидания и намечающийся разворот к традиционным ценностям

Эпатажные заявления Дональда Трампа дали повод ожидать масштабного переформатирования внешней политики США. Судя по всему, достаточно много изменений сулит жесткий антикитайский курс, провозглашенный новым президентом. Вызывают внимание политических аналитиков и имеющиеся намеки на улучшение российско-американских отношений. Однако данная перспектива на практике представляется довольно туманной, так как позитивные жесты в отношении Российской Федерации на фоне ужесточения антикитайской риторики могут свидетельствовать в том числе о желании Вашингтона вбить клин во всеобъемлющее партнерство и стратегическое взаимодействие России и КНР.

Более того, даже при наличии искреннего желания упрочения двусторонних российско-американских отношений Д.Трамп может столкнуться с препятствиями системного характера, так как во внешней политике Президент США зависит от решений Конгресса. Несмотря на доминирование Республиканской партии в Конгрессе, которое дает президенту значительную свободу действий как во внутренней, так и во внешней политике, именно Россия может быть тем исключением, в отношении которого эта свобода действий не сработает в силу сложившейся политической культуры и инерции мышления политического класса Соединенных Штатов.

Победа Дональда Трампа ознаменовала собой глубокий кадровый и идейный кризис, поразивший истеблишмент США. Происходит заметная перестройка внутриэлитных отношений. Поэтому есть основания говорить о политическом закате династии Клинтон, сторонники которой тем не менее всеми силами стараются подчеркивать значение ее наследия для будущего Соединенных Штатов и мира в целом.

Однако наиболее важным итогом является тот факт, что выборы показали, насколько не соответствовали действительности ожидания большинства аналитиков. Так, например, считалось, что Республиканская партия находится на закате популярности, а выдвижение Трампа - лишь очередное доказательство внутрипартийных разногласий и отсутствия долгосрочной стратегии. Но в действительности оказалось, что значительная часть американского общества готова поддержать партию, которая выдвинет на первый план нового лидера, не принадлежащего к устоявшемуся политическому мейнстриму.

Команда Трампа, в которой будут задавать тон отставные военные и весьма состоятельные представители бизнеса, вызвала волну нападок со стороны леволиберальной общественности, открывшей новый фронт борьбы с избранным президентом. И действительно, члены команды Д.Трампа - не менее яркие фигуры, чем он сам. Глава администрации Райнс Прибус - председатель Национального комитета Республиканской партии. Главный советник - редактор крайне правого издания «Breitbart» Стивен Бэннон. Госсекретарь Рекс Тиллерсон - председатель совета директоров «ExxonMobil», обладающий давними связями с Россией и лично Президентом Путиным, 24-й человек в списке наиболее влиятельных людей 2016 года по версии журнала «Forbs». Советником по национальной безопасности должен стать Майкл Флинн, сторонник сотрудничества с Россией и экс-глава военной разведки. Пост главы ЦРУ в команде Трампа занял Майкл Помпео - член ультраконсервативного Движения чаепития. Пост генерального прокурора прочат активному противнику иммиграции из Мексики Джеффу Сешнсу.

На должность главы Пентагона избранный президент решил назначить генерала морской пехоты Джеймса Мэттиса, получившего за свой впечатляющий послужной список и бескомпромиссность прозвище «Бешеный пес». По мнению Джорджа Фридмана, Мэттис - классический образец честного солдата, который готов жертвовать собой, но не подчиняться непродуманным планам непонимающего реальной обстановки на поле боя командования. Эта отличительная черта военного дает американскому аналитику основание надеяться, что Мэттис сможет вернуть в Пентагон гражданские добродетели, которые, по его мнению, давно утратили служащие военного ведомства США, привыкшие печься только о собственном карьерном росте и боящиеся говорить политикам о реальном положении вещей.

Все эти фигуры отличаются самобытностью и достаточно выраженными взглядами, которые плохо согласуются с леворадикальными идеологическими установками ушедшей администрации Барака Обамы и многие годы навязываемыми американскому обществу понятиями о политкорректности. Не может не раздражать представителей антироссийского направления в истеблишменте США намечающееся изменение вектора в отношении Российской Федерации, которое демонстрируют отдельные представители команды Д.Трампа. Так, предполагаемый заместитель нового советника по национальной безопасности Кэтлин Макфарленд заявила, что российский Президент Владимир Путин достоин Нобелевской премии мира за предложение о ликвидации химических арсеналов сирийского правительства.

В то же время с окончанием предвыборной гонки риторика Д.Трампа стала меняться, может быть, войдут в более системное русло и его политические взгляды. Знаковой можно считать ориентацию нового президента на пересмотр отношений с НАТО и снижение вовлеченности США в мировые дела, однако и в этом вопросе только время покажет, сможет ли новый президент изменить сложившиеся отношения внутри альянса.

Победа Д.Трампа породила массу геополитических ожиданий, разные оценки возможных геополитических последствий, надежды на то, что холодная война между Россией и США закончится, попытки определить основных геополитических «выигравших» и «проигравших». Однако опыт российско-американских отношений свидетельствует о том, что геополитические и институциональные реалии двух стран не позволяют надеяться на быстрое и радикальное улучшение. Когда-то Джордж Буш «заглянул в глаза Путину», и с этим связывали ренессанс российско-американских отношений, потом была попытка «перезагрузки» двусторонних отношений с администрацией Барака Обамы. Результат этих начинаний известен. Кроме того, Д.Трамп пообещал снова сделать Америку великой и нет никаких гарантий, что этого «величия» не захотят достичь привычным способом демонизации России и самоутверждения за ее счет. Примечательно, что наученные печальным опытом российские власти демонстрируют сдержанность оценок и прагматичную готовность к конструктивному диалогу.

Предвыборная риторика Д.Трампа породила в аналитических кругах массу предположений и вызывает значительный интерес. Тем не менее неизвестно, будет ли он в действительности реализовывать на практике свои предвыборные заявления. Генри Киссинджер посоветовал новому президенту не продвигать некоторые свои инициативы, оставив ряд острых вопросов предвыборной повестки дня открытыми. Однако политическая практика США свидетельствует о приоритете геополитической логики и согласования политических и институциональных традиций перед индивидуальными симпатиями и устремлениями президента.

 1Клинтон получила на 2 млн. больше голосов, чем Трамп // Ведомости. 24.11.2016 // URL: http://www.vedomosti.ru/politics/news/2016/11/24/666768-klinton-poluchila (дата обращения: 11.01.2017).

 2Выборщик: Россия не вмешивалась в избирательный процесс. Член коллегии выборщиков Брайен Уэстрейт - об угрозах сторонников Клинтон, победе Трампа и отношении к России // Известия. №238 (29730). 20.12.2016. С. 3; Лозанский Э. Ход истории остановить не удастся // Известия. №239 (29731). 21.12.2016. С. 6; Ермаков Д. Трамп, брекзит и другие недоразумения // Профиль. №48 (981). 26.12.2016. С. 15.

 3Ратников А. Победитель выборщиков. Какие противоречия будут у Трампа с Конгрессом // РБК. №237 (2493). 21.12.2016. С. 4; Выборщики сделали выбор // Профиль. №48 (981). 26.12.2016. С. 11.

 4Макаренко Г. Президента назовет коллегия. Могут ли выборщики не дать Дональду Трампу стать президентом США // РБК. №236 (2492). С. 6.

 5Fitzgerald S. Zbigniew Brzezinski: Trump’s Russia Outreach Important for the Future. 23 November. 2016 // URL: http://www.newsmax.com/Newsfront/zbigniew-brzezinski-trump-russia-outreach/2016/11/23/id/760349/ (дата обращения: 11.01.2017).

 The Power of Populism // Foreign Affairs. 2016. November/ December. Vol. 95. №6.

 7Khomami N. Vladimir Putin tops Forbes 2016 list of most influential people. Donald Trump is in Second place on annual list, with Theresa May 13th and Barack Obama 48th // The Guardian. 14.12.2016 // https://www.theguardian.com/world/2016/dec/14/vladimir-putin-donald-trump-forbes-2016-list-most-influential-people (дата обращения: 11.01.2017); Мартынов А. Детская обида американского джедая //Известия. №238 (29730). 20.12.2016. С. 6.

США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083711 Вахтанг Сургуладзе


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter