Всего новостей: 2579452, выбрано 2 за 0.010 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Фрид Дэниел в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Фрид Дэниел в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 5 июля 2018 > № 2700023 Дэниел Фрид

Экс-дипломат Дэниел Фрид: США вряд ли признают Крым российским

Президенты России и США 16 июля в Хельсинки проведут первый полноформатный саммит спустя более чем полтора года после прихода Дональда Трампа к власти. С учетом сложной внутриполитической ситуации решение американского лидера организовать встречу было либо смелым, либо безрассудным, считает бывший главный координатор санкционной политики госдепартамента США, эксперт вашингтонского Atlantic Council Дэниел Фрид. Накануне встречи с Владимиром Путиным Трамп шокировал американскую общественность еще и своими заявлениями по Крыму, не исключив возможность признания полуострова российским. Фрид полагает, что признание Крыма маловероятно, хотя и не является невозможным. Об этом, а также о судьбе антироссийских санкций экс-дипломат рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости в Вашингтоне Татьяне Калмыковой.

— Хотелось бы начать с самого главного предстоящего события — встречи президентов США и России. На организацию полноформатного саммита ушло более полутора лет, за это время Дональд Трамп даже успел встретиться с северокорейским лидером. Почему так долго?

— Я думаю, ответ заключается в том, что у нас плохие отношения в результате собственных действий России. Что Россия ожидала после начала войны на Украине, атаки на американские выборы, а также аналогичных действий в Европе? Так что отношения настолько же плохие, как это было в начале 80-х или даже хуже — как в начале 60-х. При таких обстоятельствах, я предполагаю, что организация саммита была затруднена, и ситуация еще сложнее с учетом проводимого расследования в отношении того, был ли сговор между кампанией Трампа и Россией в ходе выборов. Решение Трампа провести саммит является либо смелым, либо безрассудным, зависит от точки зрения.

Мы не знаем, что из этого выйдет. Есть ряд мрачных вариантов развития событий, которые расписаны на основе поведения Трампа в ходе G7, когда он одновременно приглашал Путина присоединиться и напирал на своих союзников. Многие говорят, что наступил темный период и Трампу не нравится Запад. Однако, возможно, и шансы не нулевые, что президент Трамп решит провести весьма хороший саммит НАТО и продуктивный саммит с Путиным, хотя я уверен, он будет давить на союзников тратить больше на оборону, и он прав на этот счет. Продуктивный и одновременно устойчивый, что означает, что ему придется решать сложные вопросы. Это не невозможно.

— Что может выйти из этого саммита и на чьей стороне преимущество?

— С точки зрения субъективных факторов президент Путин хорошо осведомлен, он в курсе деталей, он очень быстро маневрирует и он отлично выстраивает доводы, основываясь на оценке взглядов своего собеседника. Так что он находится в хорошей позиции. Трамп поставил себя в сложное положение, поскольку существует много недоверия по отношению к тому, что он делает. Если он сделает что-то, что, как кажется, подрывает американские позиции, будь то признание Крыма российским…

— А это возможно?

— Я думаю, что это маловероятно, но я не могу вам сказать, что это является невозможным. Или если он заявит что-то, что предположит, что мы отступаем от своей позиции, он будет в сложном положении, поскольку он выглядит так, будто он что-то уступает. Саммит с Северной Кореей, после которого последовало разоблачение, что северокорейцы делают то, что все и так знали, они будут делать, то есть увеличивать свой ядерный потенциал, пытаясь скрыть его от нас, означает, что Трамп находится в ситуации, когда его могут обвинить в том, что его легко опростоволосить и он верит словам сильного лидера. Это то, какие будут приводиться доводы здесь, в США. Есть ли возможность, что он (саммит — ред.) пройдет хорошо? Это возможно, и шансы не нулевые.

— В какие областях у нас может что-то получиться?

— Есть области, где у Соединенных Штатов и России интересы пересекаются. Возьмем хотя бы, к примеру, контртерроризм. Насчет Сирии я не уверен, что у нас эти интересы пересекаются, Россия не ведет себя подобным образом. Но теоретически Россия хочет более стабильной Сирии, и мы этого хотим тоже.

Существуют области, где мы могли бы хотеть стабилизации отношений — военные отношения, прозрачность учений в Европе. У НАТО находятся вооруженные силы в странах Балтии, у нас размещена бригада в Польше. Возможно, будет в интересах обеих сторон, по крайней мере, работать над прозрачностью (действий — ред.), чтобы мы знали, что есть у вас, а вы — что у нас. Это включает в себя оповещение заранее о проведении учений. Такого рода вещи полезны. И я легко могу увидеть, что Трамп заявит о необходимости стабилизировать отношения с Россией и работать вместе там, где мы можем. И если Трамп сделает это и будет честно решать вопросы проблематичного поведения России — вмешательства и агрессии против Украины, вмешательства в различные выборы в Европе, — тогда у нас будет основа для стабилизации и установления сбалансированных отношений. И под словом "сбалансированные" я имею в виду следующее: первое, сотрудничать там, где мы можем, второе, искренне искать решения проблем, по которым у нас есть разногласия; третье, стабилизировать отношения, чтобы у нас не было риска конфронтации.

— При новой администрации в адрес России поступают крайне противоречивые сигналы. С одной стороны, Трамп, который говорит о необходимости вернуть Россию в G8 и заявляет о возможности признания Крыма, с другой стороны, остальные члены администрации, которые фактически пытаются отрицать все то, что говорит президент. Кого слушать?

— Это правильный и имеющий под собой основания вопрос. Я думаю, что администрация представляет большую часть американского мнения. Трамп представляет своего рода параллельную кривую американского мнения. Но я не могу ответить вам на этот вопрос. Я думаю, что в администрации есть много напряженности именно по этой причине, и вы знаете об этом. И я говорю это без особого удовлетворения, будучи американцем. Америка каждые пару поколений проходит странный политический цикл, и вы можете видеть, что в других странах происходит то же самое: Великобритания с Brexit, итальянцы, французы с "Национальным фронтом", "Альтернатива для Германии" в Германии. Европа переживает этот период прямо сейчас. Я не думаю, что это очень хорошо. В России могут думать, что выиграют от этого, и это возможно, но в краткосрочной перспективе. Но в конечном счете это не поможет вашей стране.

— Могут ли Трамп и Путин достичь некой сделки, при которой США начнут процесс снятия санкций? Может ли Трамп это сделать в одиночку?

— Нет, он не может это сделать один. Конгресс принял закон "О противодействии врагам Америки с помощью санкций" (CAATSA), который предполагает возможность наложения вето (Конгрессом на действия президента по антироссийским санкциям — ред.). Если была бы сделка, соответствующая (выполнению) Минска (минских соглашений — ред.), то я думаю, у России есть все права ожидать, что мы снимем санкции, связанные с этим, и я это поддержу. У меня репутация ястреба по отношению к России, но я бы поддержал ослабление санкций, поскольку это было нашей сделкой. И мы заявляли русским: "Такова сделка".

— Вы верите, что в интересах США снять санкции с России?

— Я думаю, что в наших интересах снять санкции, когда условия будут выполнены. Если будет достигнута сделка по Донбассу, совместимая с Минском, означающая, что Россия уходит из Донбасса и международные границы Украины восстановлены — и даже при условии, что Крым все еще будет находится в руках России, — то мы должны убрать санкции по Украине, сохраняя при этом санкции по Крыму. После этого возникнет другая сложность, поскольку есть санкции, введенные за российское вмешательство в выборы. Но я не верю в сохранение санкций ради санкций. Если санкции выполнили свою цель, то вы должны их снять.

— Какие непреднамеренные последствия возникли в результате введения антироссийских санкций и, в частности, принятия закона "О противодействии врагам Америки посредством санкций"?

— Я считаю, что закон CAATSA содержит много хороших и много неуклюжих элементов. Он был составлен в спешке, и это видно. Я думаю, что положение 232 по трубопроводам плохо продумано. Я не фанат "Северного потока-2", но я не верю в использование санкций для атаки на него. Я думаю, что положения по обороне могут иметь непреднамеренные последствия. Если вы выполняете их агрессивно, то у нас возникнут проблемы со всеми покупателями российских вооружений. Мне это не нравится, но, я вас умоляю, Вьетнам, Китай, Индия? Почему мы хотим с ними ссориться, ведь есть же более эффективные способы (противодействия РФ — ред.), если мы не довольны поведением России. Как я говорил, я бы хотел иметь другого рода отношения с Россией, но поскольку Россия является агрессором, то нам нужно отвечать на это соответствующе. Но я не хочу это делать таким нескладным образом.

— Считаете ли вы, что нынешние санкции работают?

— Определенно.

— Россия занимается диверсификацией экономики, смогла при санкциях построить Крымский мост, и одна из целей санкций была настроить российский народ против правительства, но этого так и не произошло.

— Я знаком с этим доводом. Я думаю, что санкции по Украине преуспели в двух частях и провалились в третьей. Я считаю, что Россия ограничила свои цели и Новороссия перестала существовать частично из-за санкций. Мне кажется, что Россия согласилась на Минск из-за санкций. Но они провалились, поскольку Россия не выполняет Минск. Возможно, нам нужно увеличить давление и санкции. Что же касается вашего аргумента по поводу поддержки российского народа, мне он известен. Это напоминает мне доводы, которые использовал (бывший президент Ирана Махмуд — ред.) Ахмадинежад в отношении иранских санкций. "Они бесполезны, они ничего не значат," — говорил он до того момента, пока вдруг все кандидаты в президенты в 2013 году не признали, что санкции работают и нужно начать переговоры, чтобы положить этому конец.

— Я знаю, что у нас осталось мало времени, но не могу не задать вам вопрос по Ирану. Европа недовольна односторонними действиями администрации Трампа.

— О, они в ярости.

— Не считаете ли вы, что санкции стали весьма опасным инструментом и представляют риск потерять партнеров в Европе и Азии? Теперь США фактически приказали полностью прекратить импорт иранской нефти к 4 ноября. Это возможно?

— Есть много вариантов, при которых эта политика окажется плохой. Что касается нефтяного рынка и цен, это может помочь Владимиру Путину. И я не знал, что это является одной из наших национальных целей. Это может также вылиться в конфронтацию с Китаем. Мы что, серьезно планируем ввести санкции против Нацбанка Китая за несколько дней до промежуточных выборов? Я не вижу, как это сработает. И насколько критично я настроен по отношению к российской политике, настолько же я нахожу политику своего собственного правительства трудно поддающейся объяснению. Я полностью согласен, что это плохо продумано. Бог знает, что (министр иностранных дел РФ Сергей) Лавров думает о нас в эти дни, качая головой.

— Некоторые европейские дипломаты полагают, что администрация США не видит связь между выходом из сделки с Ираном, восстановлением санкций и увеличением влияния Китая. А вы ее видите?

— Конечно, я ее вижу. И это так же нехорошо для России. Большой стратегической проблемой России является то, что она сосредоточена на США. Мы не являемся вашей проблемой. Китай!

— Заканчивая на позитивной ноте, следите за чемпионатом мира по футболу в России?

— Да, я смотрю время от времени. И мои поздравления российской команде. Победа над Испанией — это большое дело.

Татьяна Калмыкова.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 5 июля 2018 > № 2700023 Дэниел Фрид


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 августа 2017 > № 2268881 Дэниел Фрид

Россия возвращается к внешней политике 1980-х годов

Дэниел Фрид (Daniel Fried), The Atlantic, США 

«История не повторяется, но часто рифмуется». Недавняя серия столкновений российского и американского посольств — напомним, Россия сократила несколько сотен сотрудников американского посольства в ответ на высылку из США 35 российских дипломатов в декабре прошлого года — напоминает масштабное выдворение из США сотрудников советского посольства в 1986 году. Немногие помнят подробности этих баталий эпохи Рейгана. Но многие помнят, что 1980-е годы закончились для Советского Союза плохо.

В том-то и дело: сейчас, как и тогда, Москва следует по неясному пути конфронтации с Соединенными Штатами и агрессии в отношении других. Как и в случае с Советами и царями-ретроградами, внешнее противостояние совпадает с периодом застоя в стране и, возможно, выполняет функцию компенсации за этот застой. Тактика Путина, а также демонизация Соединенных Штатов в российских официальных СМИ в итоге оказывается возвращением к приемам холодной войны. Российские кибератаки и дезинформация напоминают советские «активные мероприятия» 1980-х годов.

Вялотекущая война на Украине отличается от советского вторжения в Афганистан (хотя бы из-за того, что украинцы борются за европейское будущее), но оба случая вызвали сопротивление на местах и негативную реакцию Запада. Российские лидеры могут пытаться убедить свой народ и самих себя в том, что их способность запугивать соседей, подавлять инакомыслящих и трясти кулаками перед носом у Соединенных Штатов, является признаком силы. Но, как и в середине 1980-х годов, это не сработает.

Вопреки чаяниям советского, а ныне путинского режима Запад на ладан не дышит. Антиевропейский и пророссийский кандидат от националистов, которого поддерживал Путин, проиграл на французских выборах весной этого года. К какой бы договоренности с президентом Трампом ни стремился Путин (а может, он полагает, что она уже существует), сила американских институтов и долгосрочная заинтересованность американцев в успешном продвижении определенных ценностей — включая верховенство закона, права человека, демократию, а также процветание, которые те в свою очередь обеспечивают — скорее всего возьмет верх, а это будет Путину совсем не на руку. Ни агрессия Путина за границей, ни его репрессии в стране не помогут заглохшей российской экономике, которая все еще зависит от экспорта нефти, газа и прочего сырья, или политической системе, погрязшей в непомерной коррупции, исходящей из самых верхов.

Сегодня русские признают (и критически оценивают) начало и середину 1980-х годов как период застоя. Но после нескольких лет усиленного роста (т. е. высоких цен на нефть) Россия, похоже, возвращается к аналогичной ситуации. Возможно, в итоге, как и в середине 1980-х годов, вдумчивые россияне осознают — а некоторые даже скажут публично — что их страна не может продолжать следовать по этому пути; что Россия нуждается в модернизации; и что для этого ей необходимо усилить, а не ослабить верховенство закона в стране, расширить, а не сузить доступ к иностранному капиталу и технологиям. Поэтому России нужны более конструктивные отношения с Западом, в том числе и с США. Русские, которые придерживаются подобного мнения, правы. Опыт показывает, что Россия должна выбирать между модернизацией и агрессией.

В настоящее время рабочая группа по России в Госдепартаменте и Совете национальной безопасности анализирует сокращения в штате посольства и консульств и, по всей видимости, рассматривает целесообразность ответных мер. Эти профессионалы могут выработать различные варианты, как то делали я и мои коллеги в нашем прежнем советском отделе в 1980-е годы. Надеюсь, их рекомендации будут приняты к сведению. Но в конечном счете ответ на нынешние провокации сейчас — не самое важное. Конкретные меры, предпринятые нами в 1986 году в отношении Советов — выдворение всех российских сотрудников из посольства в Москве — не сыграли такой уж значимой роли. Важно то, что администрация Рейгана поняла природу Советского Союза и разработала применительно к нему особую политику, претворением которой в жизнь занялись те самые воображаемые и вызывающие критику правительственные бюрократы «глубокого государства». И эта политика сработала.

Разумная политика в отношении России означала бы сопротивление российской агрессии и помощь другим в этом противодействии; выявление областей потенциального сотрудничества (при этом не следует ожидать от них слишком многого или награждать Россию за сотрудничество в областях предполагаемо взаимных интересов); стабилизацию отношений там, где это возможно, в том числе путем поддержания диалога на гражданском и военном уровнях; и стремление к лучшим отношениям с лучшей Россией в будущем. Мы имеем дело с той Россией, которая у нас есть. Но не будем забывать, что путинская Россия — не единственно возможная Россия. Мы узнали о преимуществах поддержания контактов с российским обществом в целом, в том числе с мыслящими в демократическом ключе диссидентами, которые не всегда остаются в тени, а также с потенциальными будущими лидерами, настроенными на реформы.

И опыт 1980-х годов предлагает нам сегодня соответствующую тактику. Теперь так же, как и тогда, она подразумевает уравновешенность особенно перед лицом российского паникерства или попыток запугивания. Теперь так же, как и тогда, она подразумевает терпение: русские могут неправильно истолковать пылкую изобретательность (например, когда за ними бегают, призывая к какому-нибудь сотрудничеству, что-нибудь в этом роде), приняв ее за слабость. И несмотря на заявления Трампа о том, что ему не по душе новый законопроект по санкциям, который он подписал в среду, этот документ предоставляет его администрации новые полномочия. Она может продолжать оказывать давление на Путина, чтобы урегулировать конфликт на Украине в соответствии с Минскими соглашениями, и повысить цену, которую Россия должна будет заплатить за свое вмешательство в прошлогодний избирательный процесс в США (в администрации Обамы я был координатором санкционной политики Госдепартамента и принимал участие в подготовке нынешних санкций в отношении России, я также поддержал текущий законопроект, который сейчас уже вступил в силу). Когда Россия пойдет по другому пути — а так и будет, как учит история — Америка должна быть готова на это ответить.

Между тем Европа зарекомендовала себя в качестве толкового партнера по России. Чтобы противостоять агрессии России на Украине, Америка и Европа ввели санкции вместе. Европейские страны внесли свою лепту в сдерживание России, оказывавшей давление на членов НАТО, путем развертывания войск в странах Балтии, наряду с размещением американского контингента в Польше и в других странах Центральной Европы. Новый закон о санкциях действительно содержит формулировки, которые могут поставить под угрозу солидарность с Европой, но внесенные позднее поправки снизили эту вероятность. Администрация может сделать так, чтобы добиться главной цели принятия закона — оказать давление на Россию, а не провоцировать раскол с Европой.

Имея дело с Россией, как и во времена холодной войны, американцы должны помнить, кто они такие. Они — лидеры свободного мира и защитники демократии и верховенства закона. Наши ценности дают нам силу. У нас за плечами — собственные ошибки, а наши государственные институты снова подвергаются внутренним испытаниям. Но по природе своей мы остаемся нацией, построенной на важных ценностях, одна из которых — наша преданность положению о том, что все люди созданы равными. Сила этой традиции обеспечивает Америке ее репутацию в мире. Если мы применим этот опыт и эти ценности на деле в решении нашей последней российской проблемы вместе с нашими демократическими союзниками в Европе и за ее пределами, мы добьемся успеха.

Дэниел Фрид — заслуженный член Атлантического совета. Ранее — профессиональный дипломат и бывший посол в Польше, старший директор СНБ при президентах Клинтоне и Буше, помощник госсекретаря США по европейским делам в администрации Буша и координатор санкционной политики Госдепартамента США в администрации Обамы.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 августа 2017 > № 2268881 Дэниел Фрид


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter