Всего новостей: 2578755, выбрано 12 за 0.129 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бовт Георгий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукаАрмия, полицияМедицинавсе
Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 6 августа 2018 > № 2694290 Георгий Бовт

Все душат и душат

Георгий Бовт о том, когда «санкционеры» отменят свои санкции против России

Санкции, санкции, еще раз санкции и ничего, кроме санкций. Так сейчас выглядят отношения с Америкой. Саммит в Хельсинки давал слабую надежу, что будет остановлена дальнейшая их деградация. Однако он прошел столь «удачно», что станет только хуже. Большая часть истеблишмента в США восприняла его итоги резко враждебно: якобы Трамп все «слил» Путину, подставил разведсообщество США, дав понять, что верит российскому президенту, утверждающему, что никакого вмешательства в выборы в Америке в 2016 году не было, больше, чем родным спецслужбам. Поднялась информационная истерика, Трамп был вынужден отменить приглашение Путину приехать в Вашингтон этой осенью, перенеся новый саммит на время, когда закончится «охота на ведьм» и расследование дела о «вмешательстве» и «о сговоре с русскими».

Пытаясь перехватить политическую инициативу у Конгресса, одновременно несколько высокопоставленных представителей администрации (советник по нацбезопасности Джон Болтон, глава Национальной разведки Дэн Коутс, глава АНБ Пол Накасоне и др.) собрали брифинг в Белом доме, где завили о якобы новых попытках коварных русских влиять на политические процессы в Америке. Но, мол, они начеку и враг не пролезет ни через один IP-адрес или «фейковый аккаунт» в Facebook.

Тем временем группа сенаторов не теряла времени даром и внесла законопроект о новых санкциях против России. Потому что, мол, предыдущий закон – от 2 августа 2017 года – не работает, его «саботирует администрация». В случае его принятия санкционный режим заметно ужесточится.

Текста законопроекта еще нет на сайте Конгресса, его инициаторы — сенаторы республиканец Линдси Грэм и демократ Роберт Менендес — анонсировали основные пункты билля, охарактеризовав его как «адский». Что предлагается?

Прежде всего, запрет на покупку новых российских государственных долговых обязательств. Весной от санкций против ОФЗ Минфин США воздержался, а сейчас в Конгрессе решили, что пора. Доля иностранных держателей ОФЗ за последние месяцы сократилась с более 33% до примерно 28%. Принятие санкций против новых выпусков, по мнению разных экспертов, приведет к девальвации рубля на 5-7%, в случае более жесткого варианта, предусматривающего полный запрет на обращение ОФЗ иностранными держателями – от 15%. Это неприятно, но катастрофой не станет. Мы и не такие девальвации видели. Несколько лет назад мы вполне обходились почти без иностранных держателей: в 2012 году они имели на руках лишь менее 4% таких облигаций.

Зато российские власти успешнее отчитаются о выполнении социальных обязательств (они ведь в рублях). Сенаторы США, получается, косвенно работают на «план Путина» и поспособствуют выполнению его очередного «майского указа». Также российские власти, заранее готовясь к усилению санкций, за последний год резко сократили объем владения ЦБ американскими treasures – с более чем $100 млрд долл. до примерно $15 млрд. Судя по всему, скоро ЦБ полностью от них избавится во избежание ареста активов. Который еще недавно казался невозможным, а теперь ничего невозможного в плане «плохих новостей» в российско-американских отношениях уже нет.

Будет введен запрет на финансирование новых российских нефтегазовых проектов (судя по всему, тех, что с госучастием). Запрещено будет передавать нефтегазодобывающие технологии.

В краткосрочном плане это не нанесет большого вреда. Повышение уровня добычи нефти в последние годы в России было обеспечено более ранними инвестициями в новые месторождения, что позволит сохранить нынешний уровень примерно до начала 20-х годов. За последние пять лет добыча нефти в России выросла на 6% —до примерно 550 млн т. Однако если не вкладываться в разработку теперь, то уже с 2020 года начнется спад нефтедобычи, который достигнет 10% к 2030 году. Предотвращение такого сценария зависит от развития отечественных технологий. Или приобретения китайских. Как и китайских инвестиций.

С высокой вероятностью новые санкции затронут газопроводы «Северный поток-2» и «Южный поток», хотя практическое их применение будет во многом зависеть от поведения Турции (у которой отношения с США в последнее время испортились), а также Германии и всего ЕС.

Во втором случае возможны увязки с обязательствами покупать определенное количество американского СПГ вместо российского трубопроводного газа. В долгосрочном плане США возьмут курс на вытеснение России с европейского газового рынка.

Почему-то у нас не обратили внимание на то, что новый законопроект (в анонсе это положение было) предусматривает запрет на российские поставки урана для американских АЭС. Эта мера предлагалась в качестве «контрсанкционной» в думском законопроекте, который был внесен 6 апреля по инициативе всех четырех фракций и лично спикера Вячеслава Володина. Но потом от этой идеи отказались, поняв, что она нанесет больший вред самим российским экспортерам.

В окончательном варианте данный проект был существенно выхолощен. Однако теперь американские сенаторы воспользуются «подсказкой».

Поставлять уран на американский рынок Россия начала еще в 90-х на основе соглашения ВОУ-НОУ, предусматривавшего переработку российского высокообогащенного урана (ВОУ), используемого в ядерных боеголовках, в низкообогащенный уран (НОУ). Сейчас «дочка» «Росатома» компания Tenex занимает примерно 20% американского рынка (в США 99 ядерных реакторов на АЭС), заключив 25 контрактов на $6,5 млрд с американскими компаниями до 2028 года. Квота на рынке в 20% для Tenex действует на основе межправительственного соглашения до 2020 года. Американские компании-производители топлива для АЭС еще в начале нынешнего года лоббировали идею ограничение зарубежных поставок урана в пользу своих. Это укладывается в политику Трампа «покупай американское». Так что российский уран, вопреки распространенным у нас представлениям, вполне заменим – американским производством, а также за счет поставок из Казахстана, Узбекистана, Германии, Франции, Китая (он активно развивает соответствующие технологи в последнее время), Бразилии и даже Японии.

Также упомянутый законопроект предусматривает обязательное раскрытие бенефициаров покупок дорогой недвижимости в США россиянами. Так что «криминального чтива» в духе «расследований Навального» (которому, возможно, эту информацию кто-то сливал) прибавится.

Другим важным моментом станет предоставление Госдепартаменту права определять Россию как страну-спонсора международного терроризма на основании «вредоносной активности в интернете», для выявления которой при Госдепе будет создано спецподразделение по «цифровой экономике». Предусматривается создание объединенного центра по борьбе с «гибридными угрозами». Что выльется, скорее всего, в войну России и Америки в киберпространстве.

Законопроект Линдси Грэма и Ко. может быть принят еще до промежуточных выборов в Конгресс 6 ноября. Для многих (прежде всего демократов) тема «русского вмешательства» станет той лошадью, на которой они поскачут на выборы. Больше особо не на чем. Экономическая политика Трампа выглядит пока неуязвимой: рост ВВП составляет 4%, безработица сократилась до многолетних минимумов, особенно среди испаноязычных, которые являются традиционной электоральной базой демократов. Затормозить принятие закона о санкциях в этом году может разве что напряженный график работы Конгресса, а также лоббистские усилия администрации.

Российской экономике придется жить в условиях жестких санкций еще долго, возможно, не одно десятилетие.

Если этому давлению не будет противопоставлена эффективная политика, направленная на стимулирование экономического роста на основе внутренних ресурсов и раскрепощения предпринимательской активности (начиная с 2014 года правительство в этом преуспело лишь в не очень значительной мере), нас ждет постепенное «сжатие» импорта, введение валютных ограничений, дальнейшее «закручивание гаек» в интернете, который становится чуть ли не главным «полем битвы» с Америкой. Если Google, YouTube или Facebook активно включатся в борьбу с российским «вредоносным контентом», перенастраивая определенным образом свои алгоритмы, то рано или поздно они получат ответный удар от Роскомнадзора, который вспомнит о персональных данных россиян, которые надо хранить непременно на родной российской земле и нигде больше.

При этом сами санкции даже на фоне увеличения экономического ущерба от них по-прежнему будут больше работать на политическую консолидацию режима, чем на его подтачивание. Россияне уже привыкли жить в условиях санкций, российская экономика, хотя и не достигла впечатляющих результатов роста, к ним приспособилась. Реализовано, например, более тысячи проектов по импортозамещению, которые в противном случае вряд ли состоялись бы.

«Ко всему-то наш человек привыкает», — констатировал в свое время Достоевский. Вот и сейчас уже половина россиян «не ощущают влияния санкций в отношении страны на свою повседневную жизнь», тем более что она во много «параллельна» официальной экономике. 37% считают влияние на российскую экономику негативным, а 30% — позитивным (данные Фонда «Общественное мнение» на конец весны). Доля считающих, что санкции не влияют на нашу жизнь, повышается с 2014 года: тогда таких было 34%, в 2016 году уже 40%.

По мере ужесточения санкций и доведения их до предела (пока только непонятно, где он), они будут не повышать, а утрачивать свою эффективность в плане стимулирования «сдержанности» в поведении Москвы на международной арене.

Потому что если тебя всерьез уже собираются отключать от долларовых транзакций, технологий, ограничивать объемы экспорта энергоносителей, то страна-каратель тем самым утрачивает рычаги давления, а не приобретает новые.

Какой смысл о чем-то договариваться Москве по Украине или Сирии, если за этого не будет никакого «поощрения»: ведь отмена или ослабление санкций зависит от Конгресса США, а мы помним, сколько прожила поправка Джексона-Вэника, привязанная в свое время к требованию свободной эмиграции из СССР евреев. Уже все, кто хотел, уехали и даже некоторые вернулись обратно, а она все жила.

У России становится все меньше смысла, чтобы сотрудничать в США по каким-либо международным вопросам, проще сколотить «всемирный интернационал международных хулиганов» и гадить Америке где только можно.

Попытки отрезать от современных технологий будут провоцировать активизацию промышленного шпионажа и банального воровства, пренебрежение правами интеллектуальной собственности. К чему в таких условиях чрезмерная «законопослушность»? Если мы чуть ли не официально объявлены «исчадием ада», то чего уж стесняться.

Ровно так же попытки исключить страну из мировой финансовой системы будут толкать ее на всевозможные формы «финансового хулиганства», на работу против стабильности мировой финансовой системы на основе общих правил игры. Ибо их ведь все равно нет. В конечном счете это может ударить по самим санкционерам. Отказ или сокращение внешнеторговых операций в долларах со стороны России в долгосрочном плане может ударить по самой Америке, привести к изменению правил в мировой торговле – в том случае, если этому примеру последуют другие страны, воспользовавшись услугами, например, Китая, который собирается сделать юань одной из резервных мировых валют.

Санкции оказались не способны изменить поведение, по большому счету ни КНДР (максимум, чего от нее добились, так это изменения риторики), ни Ирана, ни Кубы, ни Венесуэлы, ни теперь России.

Какая-либо корректировка курса происходит лишь в обмен на ослабление «удавки», а не ее затягивание. Однако специфика антироссийских ограничений, введенных США, состоит в том, что там не предусмотрено реалистичного варианта смягчения или отмены санкций. Они введены как бы «навсегда». И это не «переговорная позиция», а месть за «плохое поведение».

Бесконечная эскалация санкционного давления со временем увеличивает издержки для экономики «карателей». Максимальный урон для российской экономики от санкций, по данным МВФ, составил примерно 1,5 % сокращения роста ВВП. Ущерб для Запада, в силу больших масштабов его экономики, менее заметен. Однако, к примеру, Европе придется покупать больше американского СПГ, который не менее чем на треть дороже российского трубопроводного газа (для нее самой оценка ущерба от собственных санкций и российских контрсанкций привел к потере 0,3% ВВП). По подсчетам австрийского Института экономических исследований, сохранение антироссийских санкций доведет уже в ближайшей перспективе ущерб европейскому бизнесу до €90-100 млрд и потерю 2 млн рабочих мест (400 тысяч – только в Германии). Для американской экономики ущерб куда менее значителен, но, к примеру, теперь американские финансовые организация вынуждены, как минимум, нанимать дополнительный персонал и тратить ресурсы на compliance. Американские энергетические компании потерял миллиарды долларов упущенной выгоды от разработки проектов России. Так, ExxonMobil вынуждена выйти из СП с «Роснефтью», включая сворачивание разработки 3-миллирадного нефтедобывающего проекта в Карском море.

Можно, конечно, еще сильнее расширить НАТО, приняв в него не только Черногорию, но рано или поздно Грузию и Украину, хоть с Донбассом, хоть без. Однако принципиальный вопрос при этом остается безответным: готовы ли страны НАТО готовы воевать за Украину, Грузию, да даже и Прибалтику после того, как они увлеченно загонят в угол своими военными приготовлениями Москву?

К тому же в представлении многих политиков в России, если конфронтации с Западом и Америкой неизбежна (а многие исходят из того, что она вероятна), то лучше пойти на нее еще до того, как США и развернут свою глобальную систему ПРО, с помощью которой попытаются блокировать ответный российский удар массированного возмездия.

Кроме того, живущая в условиях нарастающего санкционного давления, в условиях роста изоляции от Запада Россия видится многим представителям отечественного политического класса если не как более сильная страна, то точно как более управляемая.

Санкции будут работать и дальше на укрепление антизападных настроений, на отрыв стран от западных традиций, общественных и культурных моделей поведения. Российское общество, с точки зрения той же Америки, станет еще более неуязвимым для распространения на него культурологического американского влияния.

Нынешняя ситуация вовсе не похожа на ту, что складывалась в поздние годы «холодной войны», когда многие слушали «вражьи голоса», стремясь узнать у них скрываемую советскими властями правду. Теперь мало кто ищет такой правды в западных источниках, а если и наталкивается на альтернативную отечественной информационную картину, то заведомо считает ее «пропагандой» и «проявлением двойных стандартов», что часто ровно так и есть.

Запад сделал российском обществу «прививку» от себя самого.

В будущем, когда санкционерам захочется вновь поиметь какие-либо рычаги влияния на подвергнутые ограничениям страны и взаимодействовать с ними, включая Россию, то им самим придется искать формы и поводы для ослабления санкционного давления. Сделать это будет не так уж просто.

У нынешней санкционной политики США вообще не просматривается никакой «стратегии выхода».

И это не только наши проблемы, но и их тоже. Впрочем, выходом из всякого политического тупика вполне может стать военная конфронтация. Тогда «диалог» переходит на иной уровень, что снимает многие проблемы уровня предыдущего. В зависимости от исхода такого противостояния.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 6 августа 2018 > № 2694290 Георгий Бовт


США. Канада. Евросоюз. РФ > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 7 мая 2018 > № 2597477 Георгий Бовт

Отдых во имя ВВП

Георгий Бовт о том, действительно ли в России слишком много выходных

Примерно раз в полгода, когда приближаются очередные «длинные выходные», под Новый год и на майские, непременно вылезет какой-нибудь полузабытый политик и предложит их сократить. Мол, надо работать, страна недодает ВВП «на-гора», не время гулять, время работать, беря пример с отцов и дедов. И вообще в мире тревожно. Надо ковать щит, вести битву за урожай, повышать нефтедобычу и KPI офисной выработки оп перекладыванию бумаг.

Послушаешь таких – и подумаешь, что мы живем в стране всеобщей лености и отдыхаем чуть ли не больше всех в мире. И оттого у нас якобы бедность, недоразвитая «социалка», отставание в развитии от «трудолюбивых стран» и много чего еще нехорошего. А вот если мы будем пахать от зари до зари, то будет нам всем счастье. Но опять не нам именно, конечно, а будущим поколениям. Которым в свое время даже коммунизм целый обещали, если они план перевыполнять будут регулярно. В канун этих майских праздников тоже кто-то подобным образом отметился, не станем его «пиарить». Потому что этот человек сказал благоглупость, в очередной раз показав, сколь далеки «политические чиновники» от жизни.

Потому что по жизни (надо учить матчасть) мы как раз далеко не самая «праздная нация», если, конечно, брать за критерий праздности и трудолюбия количество выходных, оплачиваемых по закону дней.

Заметим – именно по закону, что актуально лишь для тех, кто строит свои отношения с работодателем «в белую». Что-то подсказывает, что существенная часть тех, кто работает на просторах нашей родины, строят их совсем по-другому.

Так вот, «гуляем» мы 32 дня в году, если учитывать ежегодный отпуск (он составляет 20 рабочих дней, а не 24, как многие думают, 24 – это календарных) и 12 праздничных дней. Что, по мировым меркам, не самый плохой показатель для любителей свободного времени, но и далеко не самый выдающийся (здесь и далее количество дней отдыха не учитывает, разумеется, обычные выходные при пятидневной рабочей неделе).

Да, мы отдыхаем больше, чем в Америке. Там на государственном уровне законом гарантируется продолжительность отдыха длительностью 0 (ноль) дней, в том числе это касается и федеральных праздников. Все – на усмотрение работодателей. 77% их (данные Бюро статистики США) предоставляют оплачиваемый отпуск на время национальных праздников, которых в Америке 8 штук. Некоторые не дают никаких оплачиваемых отпусков и каникул.

В среднем, среди тех компаний, где есть оплачиваемые отпуска, их продолжительность составляет 10 дней после 1 года работы, 14 - после 5, 17 - после 10 и 20 дней после 20 лет. Для «ветеранов труда» получается, таким образом, 28 дней. Ровно столько же – в Великобритании, но уже на основании закона. В Канаде «гуляют» жалкие 16 дней, но в некоторых провинциях больше. Столько же в Китае, где отпуск – 5 дней, а 11 – общенациональные праздники. Будем брать пример с Китая? А где мы возьмем тогда столько китайцев в нашей стране, чтобы следовать по такому «шелковому пути»? Мы и так у них уже много чего заимствуем, чего не надо бы (например, пытаемся слабать на коленке отечественный firewall в интернете).

Давайте лучше брать пример с Европы, где знают толк не только в работе, но и в отдыхе. При этом заметим, что, если судить по количеству «красных дней календаря», то корреляция весьма слаба — между производительностью труда, уровнем жизни и числом свободных от работы дней. Во многих европейских странах и уровень жизни, и производительность труда повыше будет, чем в Канаде, не говоря уже о Китае. Эту простую мысль стоило бы запомнить тем, кто предлагает нам все время, без сна и отдыха, вкалывать на благо ВВП. На его рост оказывают куда более благоприятное воздействие совсем другие факторы, нежели сокращение числа выходных и праздничных дней в году. Называется такая штука термином «инвестиционный климат». Регулируется мудрыми законами и снижением излишнего «трудолюбивого» вмешательства чиновников.

Вот, скажем, в бедном Афганистане отдыхают 35 дней, а в благополучной Австрии — 38. В Аргентине довольствуются 21 днем, но это не помогло стране вылезти из стагнации в развитии, длящейся уже, кажется, не одно десятилетие. В Камбодже в среднем (в зависимости от стажа) отпуск составляет всего 15 дней, зато оплачиваемых праздничных дней – еще аж 27. Куба десятилетиями живет под санкциями, однако «пупок не надрывает»: 22 дня отпуска плюс 9 праздников. Карнавалы, танцы, «Куба-либре», то-се.

В большинстве европейских стран общая продолжительность отдыха (напомню – это все не считая обычных выходных) длиннее, чем в России. В Чехии – 33 дня, в Дании – 36, в Венгрии – 33, в Исландии – 36, Испании – 36, на Кипре – 34 и на Мальте - 39, в Финляндии – 36, столько же во Франции, в Словакии – 35, Словении- 33. Меньше, чем у нас, только в Германии – 28, Нидерландах- 31, Норвегии – 27 и в Греции — 24. Можно еще, конечно, приводить в пример Японию, где на весь отдых отпущено 10 дней, но для этого надо стать японцами.

Но и это даже не главный изъян тех упреков, которые бросают в народ отдельные «трудолюбивые» политики. А в том, что наш так называемый «отдых» — это часто тоже работа. И притом весьма производительная. Сколько там у нас «теневая экономика» составляет? 20%? 30%? И трудятся там то ли 15, то ли 30 млн человек.

Никто даже толком не знает, что там, кто и сколько всего производит в условных гаражах. Без всяких праздников и выходных. Слава богу, где производят, тоже не знают. А то бы налетели контролеры и регуляторы. И всех бы передушили, как Шариков котов. Причем часто «теневики» – это одни и те же люди, которые еще что-то там поделывают «в белую». Эти люди тоже производят ВВП. Как и те, кто занят, скажем, в садово-огородных товариществах, в «подсобных хозяйствах» или на «огородах». Это порой такая хитрая форма избежать пристального взгляда государственных контролеров и фискалов. Но именно там производится большая доля очень многих отечественных сельскохозяйственных продуктов, а некоторых – так и подавляющая доля. Например, картофеля.

Существенную долю в нашем ВВП по-прежнему сохраняет добыча полезных ископаемых: примерно четверть экономики. Эта отрасль живет в условиях непрерывного цикла, так что такой показатель, как «количество выходных дней», к ней не относится. Однако фактически в условиях такого же непрерывного цикла живут и такие сектора экономики, как торговля (около 15%) и услуги, включая операции с недвижимостью (еще более 15%). К другим таким же относятся отрасли строительства (около 5%), транспорта и связи (примерно 7%). Это уже намного больше половины всей экономики.

Если в той же Германии, где вроде отдыхают меньше нашего, большинство магазинов наглухо закрыты по воскресеньям, а по субботам едва дотягивают до обеда, то у нас работа супермаркетов круглосуточно или до 23 часов – вполне обычное дело. Плюс миллионы гастарбайтеров, которые работают вне всякого Кодекса о труде, не знают никаких праздников и выходных, во всяком случае в таком количестве, как «белые люди».

Все стенания насчет того, что мы «слишком много отдыхаем», основаны на представлениях об офисной работе, а также в госучреждениях. Однако применительно что к первым, что ко вторым, возможно, наилучшим вариантом было бы, чтобы они отдыхали еще больше. Раз эдак в десять. И будет только лучше.

И вообще уже в ближайшем будущем такое понятие, как регулярный отпуск, отойдет в прошлое. Труд станет все более ненормированным, все большее число людей будут работать «на удаленке», присутствие по 8 часов в том же офисе для многих попросту не потребуется. И дешевле, и эффективнее. Все меньше будет «рабочих мест» в нынешнем их понимании, и все больше функций, которые надо будет просто выполнить к соответствующему сроку. Хоть ты из Москвы работай, хоть из Патайи.

А пока всяким радетелям за рост ВВП и нашу производительность труда из числа политиков и чиновников можно посоветовать на себя оборотиться. На снижение ВВП или его стагнацию больше «работают» подчас безумные законы и усердие «трудолюбивой» бюрократии.

Учитывая структуру нашей экономики, если мы станем еще меньше (официально) работать и больше как бы «отдыхать», то, возможно, станет только лучше. А если еще почаще отправлять в долгосрочный отпуск всяких горе-законотворцев, которые то одно запретят, то другое «отрегулируют», то третье заблокируют, то росту ВВП вообще удержу не будет. Так что главный лозунг дня – всем отдыхать! Но еще важнее – всем расслабиться.

США. Канада. Евросоюз. РФ > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 7 мая 2018 > № 2597477 Георгий Бовт


США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 4 мая 2018 > № 2593159 Георгий Бовт

Особенности национального законотворчества. Комментарий Георгия Бовта

Страшилка или все по-настоящему? Правовое управление Госдумы поддержало концепцию законопроекта об ответных мерах на санкции США, но указало, что в документе серьезные проблемы с терминологией

Правовое управление Госдумы поддержало концепцию законопроекта об ответных мерах на санкции США, однако сделало к нему целый ряд замечаний. Одновременно концепцию поддержал и комитет Думы по международным делам. Но в специальном заявлении данный комитет выразил обеспокоенность тем, что запрет на ввоз зарубежных лекарств плохо отразится на положении людей, страдающих тяжелыми хроническими заболеваниями.

Как на основании этого можно прогнозировать прохождение документа через Думу полного состава? С комментарием — Георгий Бовт.

Первое чтение законопроекта об ответных санкциях России в адрес США и других стран, поддерживающих санкции против нас, намечено на 15 мая. Законопроект был внесен пару недель назад. Многие ожидали, что его рассмотрение будет стремительным.

То, что рассмотрение было отложено на целый месяц, некоторыми было воспринято как знак того, что с Америкой ведется некий закулисный торг, поэтому с антиамериканским законом решили не спешить. Теперь, впрочем, более обоснованной видится другая версия: рассмотрение законопроекта просто отложили до момента формирования нового правительства. Тем более что, согласно концепции данного проекта, конкретные списки товаров и услуг, подлежащих контрсанкциям, будет составлять кабинет министров, а Дума лишь составит рамочный закон.

Наибольшие возражения вызвало намерение парламентариев наложить эмбарго на американские и другие западные лекарства. Теперь думцы вроде бы реагируют на эту обеспокоенность, что, впрочем, не отрицает того, что в той или иной форме возможность запрета лекарств под предлогом якобы наличия у них полноценных отечественных аналогов будет в законопроект включена.

Что касается заключения правового управления Думы, то этот рутинный документ, сопровождающий обычно любой законопроект, рассматриваемый в парламенте, на сей раз может показаться любопытным даже стороннему обывателю. То, что правовое управление одобрило концепцию законопроекта, который был внесен от имени всех четырех думских фракций и поддержан лично спикером нижней палаты Вячеславом Володиным, совершенно не удивительно. Дума под руководством нынешнего председателя работает, как большое и слаженное министерство, подчиненное единому руководству. Поэтому ожидать, что одно из управлений министерства будет перечить министру по сути предлагаемых им мер, было бы странно.

В то же время заключение правового управления содержит такие замечания, которые наглядно показывают, каким образом у нас пишутся законы. В частности, управление попросило уточнить терминологию, поскольку ряд терминов, употребленных в законопроекте, не используется в российском законодательстве, то есть это юридически неопределенные термины. Они могут быть истолкованы по-разному в зависимости от намерений исполнителя. В частности, законопроект не раскрывает такие термины, как «экономические санкции», «ракетно-двигательная отрасль», «умаление территориальной целостности», «безопасность России», «экономическая дестабилизация», «аналог лекарственного средства или лекарственного препарата».

В принципе, для парламента, если он намерен создавать закон, который применяется в жизни без того, чтобы к нему исполнительная власть писала регламенты и подзаконные акты, такое небрежение терминологией недопустимо. Так неряшливо можно писать политические декларации, и то не все. Законы так в принципе не пишутся.

То, что общественность обратила внимание на намерение легко и непринужденно запретить ввоз иностранных лекарств, это лишь часть айсберга под названием «законотворческая деятельность». Политического творчества в ней хоть отбавляй. А вот за то, как на практике будет работать та или иная законодательная новелла, депутаты вроде как не в ответе.

Однако проблема в том, что такие творческие, так сказать, документы воспринимаются как в России, так и во внешнем мире вполне серьезно. Впрочем, может быть, основная цель данного законопроекта заключается вовсе не в том, чтобы быть примененным на практике дословно, а в том, чтобы стать своего рода страшилкой. С этой задачей он вполне справится.

Впрочем, как показывает опыт применения законов из известного «пакета Яровой» касательно попыток заблокировать мессенджер Telegram на основании технически неисполнимого условия предоставить ключи шифрования, и с данным законопроектом может создаться такая же ситуация — когда страшилки, вроде бы не предназначенные для прямого применения, ретивые исполнители все равно будут пытаться применять. Посему, как говорил известный сатирик, тщательне?е надо тексты законов писать.

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 4 мая 2018 > № 2593159 Георгий Бовт


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 9 апреля 2018 > № 2561568 Георгий Бовт

Мы сползаем к войне

Георгий Бовт о том, чем россиянам грозят новые американские санкции

Объявленные в конце прошлой недели новые американские санкции против российской элиты, при всей «привычности» появления очередных рестрикционных списков, являются все же качественно новым этапом санкционного давления. И это толкает эскалацию напряженности в отношениях с Америкой по все более опасному пути.

Во-первых, Минфин США (формально санкции вводит он, а следит за их соблюдением его подразделение Office of Foreign Assets Management) не заморачивался на сей раз относительно конкретного повода для усиления санкционного давления. Хотя привязка к неким событиям на Украине и в Сирии в сопутствующем заявлении присутствует, все же в последнее время (особенно на Украине) там не происходило каких-то таких уж драматических событий, в которых можно было бы обвинить Москву и наказать за это санкциями. Например, главы России, Турции и Ирана буквально только что договорились о масштабном перемирии в Сирии, из которой также теперь собираются выходить американские подразделения. Казалось бы, надо поощрять за шаги в правильном направлении. Нет, вводят еще более жесткие санкции. Потому что –

Во-вторых.

Теперь даже какие-то относительные подвижки в мирном урегулировании что на Украине, что в Сирии не окажут того позитивного воздействия на налаживание отношений, как это могло бы произойти еще недавно.

Это, а также урегулирование северокорейской ядерной проблемы, перестает быть тем «ключом», которым мы бы открыли дверь, конечно, ни к какой не к разрядке и даже не к «перезапуску» отношений, но хотя бы к приостановке эскалации конфронтации. Она только усиливается.

Что касается Северной Кореи, то в Вашингтоне считают, видимо, что сами с ней теперь договорятся, а также надеются на Китай, который уже сыграл важную роль в том, что Ким Чен Ын пока заморозил свои ядерную и ракетную программы. КНДР станет одной из «разменных карт» в большой игре Америки и Китая (наряду с торговой войной), но не с Россией.

В-третьих. Санкции объявлены на сей раз, так сказать, по совокупности. Как сказано в отдельном заявлении Минфина США, в связи со «злонамеренным действиями» Москвы, направленными на подрыв западных демократий. Перечислено все «до кучи»: от вмешательства в выборы, до хакерских атак по другим поводам.

По сути, санкции вводятся и будут сохраняться «по факту» существования нынешнего российского режима и в связи с той внешней политикой, которую начала проводить Москва с начала 2000-х годов. Это делает их в контексте нынешней системы международных отношений «неотменяемыми» в обозримой исторической перспективе.

Впрочем, это было ясно уже в момент принятия соответствующего закона CAATSA 2 августа 2017 года. Было не вполне ясно, какие масштабы может принять санкционное давление. Теперь Вашингтон дает понять, что оно будет идти по нарастающей и практически вне зависимости от каких-то тактических действий и даже возможных договоренностей с Россией по каким-то вопросам. США будут ждать смены режима в России. Более того, фактически работать «на снос режима».

Поскольку закон предусматривает введение санкций и против контрагентов фигурантов «черных списков», то по мере расширения этих списков за счет российских олигархов и крупных государственных структур, под санкциями окажется почти вся российская экономика. Уже сейчас под ними оказалась значительная ее часть – причем далеко не только ВПК. Еще с пяток олигархов – и будет уже вся.

В-четвертых. Под санкции попали не только государственные структуры и новые госчиновники, не только люди, которые считаются на Западе членами «ближнего круга» президента Владимира Путина или его родственниками (можно предположить, что на каком-то следующей этапе санкции могут введены и лично против президента России), а также предприниматели, которые «совмещают» бизнес с работой на государство (как, к примеру, сенатор Сулейман Керимов или депутат Думу Андрей Скоч), но и крупные частные предприниматели Виктор Вексельберг и Олег Дерипаска, которые разбогатели еще в 90-х, и их в гораздо меньшей степени можно назвать «близкими Путину». Составители нынешнего списка исходили из того, что всякий крупный бизнес в России ведется с благословление государства и в тесном сотрудничестве с ним. Они не собираются разбираться в оттенках и тонкостях того, кого именно и насколько можно считать близким к российскому президенту, делая потенциально практически весь российский бизнес «токсичным» для его партнеров США и других странах.

Постепенно на бытовом уровне эта «токсичность» распространится на всех российских граждан, как она, скажем, распространилась на граждан Ирана или КНДР, которым в порядке проведения санкционной политики ряд государств отказываются выдавать визы.

В-пятых, некоторые фигуранты списка попали в него, похоже, не столько или не только за «близость» к Путину, сколько к Трампу. Фамилия Дерипаски в этом смысле давно «напрашивалась» в понимании американцев на включение в «черный список» потому, что он раньше имел деловые контакты с бывшим начальником предвыборного штаба Трампа Полом Манафортом, который проходит по делу о так называемом вмешательстве России в американские выборы (формально он обвиняется не в сговоре с русскими, а в отмывании денег).

Согласно такой же логике в списке оказался и Виктор Вексельберг. Якобы за то, что его структуры давали взятки чиновникам в республике Коми, то есть за государственную коррупцию. На деле же за то, что один из топ-менеджеров компании, аффилированной со структурами Вексельберга, (гражданин США) был крупным жертвователем в избирательную кампанию Дональда Трампа, а сам Вексельберг был гостем на инаугурации нынешнего президента.

Аналогичным образом в списке оказался бывший сенатор, а ныне зампред Центробанка России Александр Торшин. Будучи сторонником либерализации права на владение в России оружием самообороны, он поддерживал связи с Национальной стрелковой ассоциацией США (а с кем еще, спрашивается, как не с ней надо было поддерживать связи по этому вопросу?) и встречался в Москве зимой 2015 года (до того, как Трампа стал кандидатом в президенты) с приезжавшей делегацией. Что породило в американских масс-медиа конспирологическую теорию о том, что якобы Москва через NRA финансировала кампанию Трампа. Притом, что NRA – одна из богатейших организаций, она потратила на политическое лоббирование с 1998 года более 3,5 млрд долларов. Ее собственные, задекларированные и отслеженные пожертвования на компанию не только Трампа, но и других республиканских кандидатов в 2016 году составили $416 млн. Зачем ей «русские деньги»? Однако никто не ищет доказательств. Попал в публикации в прессе, даже самые бредовые, — попадешь и под санкции.

В-шестых.

Для составителей «черных списков» США более неважно, принадлежит ли тот или иной фигурант к «умеренным» или «ястребам», с точки зрения его политических взглядов.

Скажем, глава комитета по международным делам Совета Федерации Константин Косачев до недавних пор избегал попадания под санкции по причине своей должности. Однако теперь, не будучи никаким «ястребом», попал. Заодно учли его заслуги на посту бывшего главы Россотрудничества в деле распространения российской «мягкой силы». Значит, под будущие санкции могут попасть и другие ее распространители.

В-седьмых.

Нынешний санкционный список подтверждает наличие секретной части опубликованного в начале февраля так называемого «Кремлевского доклада», про который некоторые наши политики и чиновники шутили, что это некая помесь телефонной книги кремлевской администрации со списком журнала Forbes.

Например, в «Кремлевском докладе» фигурировал знакомый Владимира Путина Аркадий Ротенберг, который попал под санкции еще в 2014 году и затем продал 79% акций компании «Газпром-бурение» сыну Игорю. Игоря Ротенберга в «кремлевском досье» как раз и не было, а теперь он попал под санкции вместе с принадлежащей ему компанией. Можно предположить, что в секретной части досье есть и другие фамилии родственников, жен и близких фигурантов открытой его части. Это еще более повышает токсичность для потенциальных партнеров тех, кто в ней находится.

В-восьмых.

Нынешние жесткие санкции окончательно закрывают тему якобы имеющихся расхождений в санкционной политике в отношении России между администрацией и Конгрессом США.

В Конгрессе на сей раз не оказалось ни одного политика, который бы критиковал Трампа за мягкость в отношении русских. Например, занимающий по этому вопросу традиционно «ястребиную» позицию сенатор-республиканец Марко Рубио, бывший соперник Трампа по республиканским праймериз, приветствовал действия администрации в отдельном заявлении.

В-девятых. Нынешние санкции объявлены на фоне острейшего скандала вокруг дела об отравлении Сергея Скрипаля и его дочери в Великобритании. Если бы не это дело, можно было бы надеяться, что Евросоюз проявит бОльшую сдержанность в своей санкционной политике на фоне американской, как это бывало раньше. Однако теперь ожидать таковой со стороны Европы возможно, уже не приходится. И если к июньскому саммиту Евросоюза в деле Скрипалей вдруг появятся некие обстоятельства и факты, которые могут быть истолкованы на Западе (а уж многие постараются именно так и истолковать) как изобличающие причастность России к этому преступлению, то новых санкций со стороны Евросоюза, причем тоже жестких, не миновать.

«Дело Скрипаля» разыгрывается сейчас именно таким образом, чтобы оно стало точкой невозврата в отношениях с Россией. Причем уже вне зависимости от того, чем оно кончится. Даже если его спустят на тормозах, например, по причине того, что просто не найдут конкретных улик против Москвы. Оно уже нанесло отношениям России с Западом непоправимый среднесрочном плане ущерб.

В-десятых. Данный санкционный акт со стороны Америки – точно не последний.

Вероятно, уже в обозримом будущем на обсуждение американских властей будет поставлен вопрос о введении против России секторальных санкций в нефтегазовой отрасли и в отношении экспорта энергоносителей, как это было сделано в отношении Ирана. Это не вопрос ближайших недель, однако такое обсуждение может начаться в течение ближайших месяцев.

Тему уже поднимал, в частности, сенатор Линдси Грэм, который был одним из закоперщиков и авторов закона 2 августа 2017 года об антироссийских санкциях наряду с Джоном Маккейном.

Рассуждения о возможных ответных мерах России, конечно, имеют некоторый смысл. Но мне кажется, что это уже частности. Набор экономических контрсанкций, имеющихся в нашем распоряжении, будем говорить прямо, ограничен. Хотя еще в прошлом году в правительстве начали разрабатывать законодательные меры относительно возможной конфискации в том числе американской собственности в России как ответной меры на санкционное давление. Это можно считать «ядерным оружием» в экономической сфере. Потому что дальше остается только воевать в буквальном смысле слова. К тому же российских авуаров в Америке будет, пожалуй, не меньше. Одних только казначейских обязательств Минфина США Россия накупила на начало текущего года $96,6 млрд. В самом худшем случае, и эти средства могут быть заморожены и даже конфискованы.

Можно еще предположить возможность новой взаимной высылки дипломатов. Однако идти по этому пути — дело совсем тупиковое. Мы и так перестали разговаривать по тем вопросам, по которым диалог не прекращался даже в самые свирепые годы «холодной войны».

Например, сведены практически на ноль контакты по военно-политической линии, что весьма опасно для двух крупнейших ядерных держав. Нынешний уровень диппредставительства России в США и наоборот уже настолько низок и деградировал, что скоро высылать уже будет физически некого, останется только отозвать послов, понизить статус диппредставительства и, наконец, разорвать дипломатические отношения.

Самым действенным ответом на все эти санкции было бы, конечно, проведение в России таких экономических, административных и судебных реформ, которые бы раскрепостили предпринимательские силы, привели бы к росту экономики, в том числе за счет привлечения иностранного капитала, который еще не боится сюда идти.

Можно было бы расписать, что примерно можно было бы сделать для стимулирования экономического роста и предпринимательской активности. А еще для развития отечественного образования, науки и технологий, для модернизации, без чего страна становится все менее конкурентоспособной – и все более уязвимой для новых санкций уже в обозримом будущем. Но я лично не верю в реалистичность такого сценария. Свободная (в отличие от мобилизационной и огосударствленной) экономика не видится у нас главным ключом противодействия санкционном удалению. Для реализации этого сценария с начала 2014 года, когда были введены первые ограничения, у правительства было достаточно времени. Однако все это время мы только что и делали, что приспосабливались и «выживали», никакого рывка и даже предпосылок к нему не просматривается. Будем приспосабливаться и выживать и дальше. Прозябать.

Теоретически, с точки зрения внутренних ресурсов, в нынешнем виде российская экономическая и политическая система может выдерживать санкционное давление годами, даже десятилетиями.

Однако все более актуальной задачей во внешней политике становится на сегодня остановить сползание, уже без преувеличения, к войне. Ведь ее никто не видит же главным вариантом и средством разрешения создавшихся проблем, не так ли? Или кто-то всерьез допускает такую возможность?

Похоже, пока мало кто из политиков по обе стороны Атлантики всерьез отдает себе отчет в том, что именно в этом опасном направлении мы и движемся.

Ничем хорошим, по определению, не может закончиться политика, с помощью которой многомиллионную страну, по сути, стараются сделать всемирным «изгоем», ожесточенно и, кажется, даже уже азартно загоняя в угол и распространяя методы, по сути, травли на все новые категории ее правящей и бизнес-элиты. Не хочется тут проводить аналогий с Веймарской Германией.

Тем более что многие из них были бы не вполне корректны. Простые обыватели тоже не будут оставлены в стороне, несмотря на все уверения, что санкции «не направлены против российского народа».

Опасность продолжения такой политики осознают немногие. И пока это осознание не придет, никаких серьезных переговоров и осмысления того, как же нам остановиться в дальнейшей эскалации, не будет. Если только это осознание не придет слишком поздно.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 9 апреля 2018 > № 2561568 Георгий Бовт


Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 5 марта 2018 > № 2519396 Георгий Бовт

«Кузькина мать». Версия 2.0

Георгий Бовт о том, что военное противостояние с Америкой на годы неизбежно

Конфронтация с Западом, полная деградация отношений с Америкой рано или поздно должны были распространиться на военно-политическую сферу и на оставшиеся еще со времен «холодной войны» соглашения об ограничении вооружений. И это время настало.

Свою жесткую речь, которую в США окрестили «милитаристской», но весь пафос которой, похоже, еще не до всех там дошел, Владимир Путин мог произнести и вне избирательной кампании. И необязательно, теоретически, было включать «оборонно-наступательную» часть в ежегодное послание. Впрочем, предвыборный контекст все же имеется: рассказ о новых ракетах и «чудо-оружии», которое не даст нас в обиду врагам, был адресован и российской аудитории, конечно. Эта аудитория хочет видеть страну сильной и готовой «дать отпор». Что в космосе, что в хоккее. Нынешнее общественное мнение соответствующим образом давно подготовлено и мыслит преимущественно «силовыми категориями». Эта часть (его большинство) общества увидела и услышала то, что хотела, то, к чему ее готовили.

«Военно-политическую» часть послания уже сравнили с речами советских лидеров.

Хотя Путин не употреблял выражение «мы покажем вам Кузькину мать», как некогда Никита Хрущев, но по смыслу это была именно она, наша модернизированная «Кузькина мать 2.0». А временами он звучал, как Юрий Андропов той поры, когда Рейган объявил программу «Звездных войн» («Стратегическая оборонная инициатива»).

Советское руководство восприняло ее более чем серьезно (с тех пор мнение руководства страны, по большому счету, не менялось). И именно тогда были начаты разработки некоторых из тех систем вооружений, которые показывал Путин в московском Манеже. В этом смысле эстафета Юрия Владимировича передана в надежные руки. И если позднее советское руководство перед лицом рейгановских планов всерьез испугалось и тогдашнего технологического отставания СССР, и перспектив прямого военного столкновения с Америкой на фоне пустых полок магазинов и импорта зерна в больших объемах, как результат, начало «дергаться», искать пути «совершенствования социалистической системы», доискавшись-дометавшись, в конце концов до Горбачева и Перестройки, то нынешнее руководство страны не собирается повторять то, что оно считает ошибками прошлого.

Москва хочет показать, что она не только готова к новому военно-стратегическому противостоянию и не боится его, но и исходит из того, что нынешняя система управления страной не нуждается ни в какой перестройке, а достаточно ее «тонкой настройки» и расстановки правильных и эффективных людей на ключевые посты в рамках созданной вертикали власти.

Четырехлетний опыт жизни России под санкциями показал, что страна к ним адаптировалась, и ее экономика может функционировать в таких условиях без особых сбоев и кризисов достаточно долго (без рывков вперед тоже, но это другой вопрос). Противостояние с США и совокупным Западом практически в одиночку, без Варшавского договора за спиной и верных союзников (Китай таковым считаться не может) не привело ни к существенным уступкам со стороны Москвы по тем вопросам, по которым на нее давят, ни к нарастанию кризисных явлений внутри страны, ни к расколу правящей элиты, несмотря на ее «офшорные нравы». А со стороны тех, кто давит, обнаружилось понимание очевидных пределов, за которые они и сами не готовы пойти. Недавний отказ администрации США распространять санкции на суверенный долг России, поскольку она слишком интегрирована в мировую финансовую систему и это ударит по интересам самих же США и их союзников – тому подтверждение.

Мир изменился со времен Хрущева, Брежнева и Андропова. Сегодня все видят прямо в онлайн трансляции в соцсетях, что даже такая маленькая и слабая в экономическом смысле страна, как Северная Корея, которая вообще никуда не интегрирована, может бросать вызов могущественной Америке, а та в ответ, кроме все тех же санкций (которые пока не поставили маршала Ким Чен Ына на колени), ничего поделать не может.

Порог «неприемлемого ущерба» для привыкшего к комфортной жизни Запада существенно снизился по сравнению с 50-ми годами. Однако возросла степень безответственности политиков-популистов.

Грозные «твиты» Трампа – в духе «ща как врежу!» — отдаются эхом разве что на фондовом рынке, но не в Пхеньяне. А все потому, что у маршала Кима есть, как он утверждает, ядерная бомба. И это его главный «оберег» от повторения судьбы Муаммара Каддафи и Саддама Хусейна. И война с ним станет себе дороже.

У России таких «бомб» более полутора тысяч, и она устами Путина дает понять, что, в принципе, если другой язык не понимают (а в Кремле исходят из того, что не понимают и не хотят), то и она готова перейти на тот же лексикон мирового хулигана, которым с Америкой разговаривает Ким Чен Ын. Кстати сказать, видеографика, на которой боеголовки летят в сторону полуострова, по очертаниям похожего на Флориду (примерно в район Мар-о-Ларго, зимней резиденции нынешнего президента) — это примерно из этого «лексикона». (Правда, у Кима боеголовки летели, то на город, похожий на Сан-Франциско, то на Вашингтон).

Совпавшее по времени объявление «Газпрома» о намерении разорвать соглашения с «Нафтогазом» Украины о поставках и транзите газа – из той же серии. Как и намеки на возможный выход России из Совета Европы и ЕСПЧ. То есть, если вы, господа «наши западные партнеры», до сих пор считали, что мы «плохие», то на самом деле мы покамест были еще в меру «белыми и пушистыми», — а вот «послушайте нас сейчас»». Короче, нечего тратить время на миролюбивую риторику, пора начать соответствовать тем описаниям России как чуть ли не «исчадия ада», которые в ходу в западных масс-медиа. Мы готовы, так можно понять российского президента, стать такими, какими вы нас так страстно хотите видеть, и «подстраиваться» под вас, как раньше, не станем. И для этого даже нам не надо будет нанимать никакое пиар-агентство «Кетчум». Воспитали свою RT в своих же рядах.

В конце концов, если ситуация не разрешается одними методами, то ее можно попробовать «взорвать», резко повысив ставки в игре и выйдя на другую орбиту. Путин вообще мастер такой тактики. Разговор с Америкой на тему отъема дипломатических зданий и сокращения численности дипперсонала скучен, мелок, вязок и бесперспективен. А вот разговор на языке ядерных боеголовок и новейших систем вооружений, полагают в Москве, будет более понятен «нашим партнерам» из Вашингтона. На него и перейдем, стало быть.

В конце концов, именно «Кузькина мать» в исполнении Хрущева, выведенная уже при Брежневе на качественно новый уровень глобального противостояния, верят в сегодняшнем руководстве страны, вынудила США пойти на переговоры по ограничению гонки ядерных вооружений. И вообще заставила с нами считаться.

Кстати, в ту пору, СССР вовсе не «надрывался» в этой самой гонке, а вполне сочетал достижение ядерного паритета с США с ростом благосостояния населения и едва ли не самыми высокими в советской истории темпами роста экономики, включая, что немаловажно, развитие технологий (почти все наши Нобелевские премии по естественным наукам – из той поры). Это было время расцвета советской модели. Те, кто усматривает противоречие между первой и второй частью послания Путина, отказывают ему в готовности такой опыт не только повторить, но и превзойти (да-да, «можем повторить»). Они расходятся с ним в понимании причин развала СССР: они думают, что он «надорвался», а он полагает, что произошла измена, помноженная на маразм поздних советских вождей. Я бы лично согласился с тем, что советская модель была «спасаема» при условии проведения определенных — не радикальных, не политических, но значимых – реформ, примерно до начала-середины 70-х.

А вот когда Горбачев «моргнул», пойдя в том числе на уничтожение ракет средней и меньшей дальности, то это дало толчок «наступлению» Запада ради закрепления итогов «холодной войны» как своей безоговорочной победы. Путин не собирается повторять «ошибок» Горбачева. А тем, кто сомневается, что все показанные новейшие виды вооружений действительно разработаны и скоро встанут на боевое дежурство или уже встали, ответ может быть примерно такой: «Сомневаетесь и хотите попробовать в деле? Ну, рискните. Или слабо?». Госдеп в свое время говорил, что у Кима тоже половина ракет не взлетает, однако другой половины вполне хватает, чтобы не воплощать страшные угрозы Трампа в военные действия на Корейском полуострове.

Можно предположить, что договор по РСМД 1987 года и падет скорой жертвой новой гонки вооружений.

Подписанный Горбачевым и Рейганом, он запрещал ракеты радиусом действия от 500 до 5 000 км наземного базирования (и только наземного). Это было сделано после психологически напряженного, порой на грани истерики противостояния, когда СССР и США разместили ядерные ракеты в Европе, фактически «приставив пистолет к виску» друг друга. Подлетное время сократилось до 20 минут. По договору СССР и США тогда уничтожили 2 692 ракеты (мы – 1846, они – 846).

При этом американцы оставили сами пусковые установки, которые сегодня, теоретически, пригодны для пуска ракет такого же класса, а также используют действующие ракеты средней дальности как «мишени» для испытаний. Эти «ракеты-мишени» имеют те же технические характеристики, которые запрещены договором РСМД.

Путин не раз давал понять, что считает тогдашнее решение Горбачева ошибкой. А впервые о том, что Россия может выйти из договора по РСМД, он заявил еще в июне 2000 года. При условии, если США выйдут из советско-американского Договора по ПРО 1972 года. Что они и сделали в 2002 году. После этого российские руководители и военные не раз рассуждали о выходе из РСМД, так что почва готовится давно. В то же время США до недавнего времени (до 2014 года) воздерживались от обвинений Москвы в нарушении данного договора. Эти обвинения идут в последние три года. Потому что, на самом деле, сегодня Америку вполне бы устроило, если бы мы первыми из договора и вышли, они и сами готовы это сделать. В новый бюджет Пентагона уже заложены $58 млн на разработку новой ракеты средней дальности именно сухопутного базирования (морского и воздушного базирования у Америки были и остались). Размещаемые в рамках развертывание системы ПРО в Румынии и Польше универсальные установки вертикального пуска MК-41 могут быть использованы для имеющихся ракет «Томагавк» с дальностью 2400 км. Кроме того, США заинтересованы, объективно, в выходе из договора 1987 года (у нас, кстати, такая же может быть мотивация) еще и потому, что ракеты средней и малой дальности были и есть у Китая, соперничество с которым в восточных морях нарастает. А также есть они у Индии, Пакистана, Израиля и Ирана.

Советско-американский договор 1987 года был двусторонним, хотя на тот момент в Европе подпадающие под него ракеты были у целого ряда стран.

На сегодня все постсоветские государства, а также страны НАТО из числа бывших членов Варшавского договора все такие ракеты также уничтожили. Последней страной стала Болгария в октябре 2002 года, кстати, уничтожение ее ракет профинансировали США. На сегодня именно на Европейском континенте никто за рамки договора по РСМД формально не выходит.

Американские обвинения в наш адрес в основном касаются ракет «Искандер» (мы говорим, что дальность полета — меньше 500 км). Другой объект критики — мобильная межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) РС-26 «Рубеж». Параллельно, кстати, Россия создала отсутствовавшие у нее в 1987 году ракеты соответствующего класса подводного и воздушного базирования, которые тоже под договор не подпадают. По данным, опубликованным в западной прессе, МБР «Рубеж» (дальность полета 5700 км, то есть не подпадает под договор) проходила пусковые испытания на дальность полета 2000 км. Еще «сомнения» США вызывает крылатая ракета Р-500, которая может быть запущена с пусковой установки «Искандер». Американцы утверждают, что ее истинная дальность полета намного более 500 км, что она на самом деле является модификацией советской ракеты «Гранат» с дальностью 2 600 км. «Гранат» предназначался изначально для подводного пуска, но был модифицирован. Все ракеты «Гранат» наземного базирования были уничтожены по договору 1987 года. Наши оправдание, что новые «Гранаты» (Р-500) прошли наземные испытания, а не подводные, из-за нехватки финансирования, но не предназначены быть наземными, американцами приняты не были. Дальность полета ракеты российской стороной не разглашается.

На прозвучавшие после выступления Путина обвинения со стороны США уже ответил российский посол в Вашингтоне Анатолий Антонов. Не зря после Сергея Кисляка на эту должность назначили человека, по сути, военного (до 2016 года он был замминистра обороны), — такой у нас теперь язык диалога с Америкой. Подчеркнув, что в послания Путина «речь шла стратегических вооружениях, которые не попадают под ограничения ДРСМД», Антонов еще раз перечислил претензии России по этой части к Америке: «Использование ракет-мишеней, по своим характеристикам аналогичных баллистическим ракетам средней и меньшей дальности, в рамках испытаний системы ПРО, производство и применение ударных беспилотных летательных аппаратов, а также развертывание на базах ПРО в Румынии и Польше универсальных пусковых установок, позволяющих, в том числе, запускать крылатые ракеты на дальность, запрещенную Договором».

Что дальше? Дальше будет то, что раньше называлось «балансированием на грани войны». Военное противостояние с США выходит на первый план в отношениях, делая тем самым откровенными и открытыми настроения определенной части российского правящего класса, который никогда не переставал считать Америку врагом, а никаким не «партнером». По ту сторону океана настроения по отношению к России были в этом смысле «симметричны».

Не будет больше (или они окончательно превратятся в пустую болтовню, которая ни одной стороной не воспринимается всерьез) содержательных переговоров по каким-то третьим, мирным или не очень мирным (типа противодействия терроризму) темам, «представляющим взаимный интерес», как говорят дипломаты. Не осталось, по сути, никакого взаимного интереса.

Мы возвращаемся к временам, когда «или мы, или они». На Большую шахматную доску (в терминологии Бжезинского) снова возвращается Игра с нулевой суммой. Открыто, не прикрываясь улыбками во время саммитов.

Следующим пунктом может стать отказ от Договора СНВ-3, что будет означать уже полный демонтаж системы ограничений вооружений. Подписанный Медведевым и Обамой и вступивший в силу в феврале 2011 года, он рассчитан на 10 лет с возможностью 5-летнего продления. Но и с возможностью выхода из него досрочно тоже. К началу-середине 2020-х годов, согласно серьезным ожиданиям, распространенным в российском правящем классе, США усовершенствуют свою глобальную ПРО настолько (в нее у нас по-прежнему, как и в СОИ во времена Андропова, верят всерьез), что смогут якобы претендовать на нейтрализацию российского ядерного «удара возмездия». Это можно воспринимать как своего рода решающий «дедлайн» в обостряющемся противостоянии. Идея, овладевшая правящими умами, состоит в том, что мы «должны успеть» подготовиться до этого «дедлайна». Это и станет основным содержанием нового президентского срока на внешнеполитической арене.

В течение ближайших лет мы, скорее всего, перейдем к состоянию, когда будем «держать пистолеты у виска» друг друга. Выход из договора по РСМД (де-факто, если не де-юре) может стать скорой реальностью. А если Европа не хочет выступать в роли потенциального «поля боя», то пусть она, как в конце 80-х «наставник» Ангелы Меркель Гельмут Коль, потрудится урезонить своих американских партнеров.

Эскалация противостояния может периодически выливаться и в локальные – хорошо еще, если «гибридные» — столкновения. Одно из наиболее вероятных «полей сражения» – Украина, поставки которой «летального орудия» начнутся буквально на днях. Подъедут и военные советники. Дойдет ли все это до нового «Карибского кризиса»? Нельзя исключать. С той разницей, что разрешать его придется политическим лидерам, которые сами войны не видели и в ней не участвовали, в отличие от Хрущева и Кеннеди. А видели они ее в виде компьютерной и видео-графики. Годы военно-политического противостояния с акцентом на военную составляющую с Америкой, — становится практически неизбежностью. И потом, изрядно потрепав друг другу нервы и силы, мы либо снова сядем за стол переговоров, либо не сядем. Но нового Горбачева с нашей стороны уже не будет. Мы пойдем другим путем.

Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 5 марта 2018 > № 2519396 Георгий Бовт


Франция. США. Корея. Весь мир. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > gazeta.ru, 22 января 2018 > № 2465983 Георгий Бовт

Дети в сетях

Георгий Бовт о том, надо ли ограничивать использование мобильников в школе

Настала пора и мне выступить в роли «мракобеса» и противника «прогресса». В связи с произошедшими за последнюю неделю вспышками насилия сразу в двух школах – в Перми и Улан-Удэ. Хочется, хотя и не поддерживая лозунг отечественных консерваторов «Все зло от интернета и соцсетей!», все же согласиться с тезисом о том, что некое зло от самой интернет- и смартфон-зависимости для детей действительно существует. И пора задуматься о том, как это зло минимизировать.

Угроза здоровью нации ввиду того, что все большее число молодых людей (если не подавляющее их число) страдают от явной смартфон-, инстаграм- и прочей интернет-зависимости сродни наркотической, на сегодня столь велика, что борьба с ней могла бы стать важной частью предвыборной программы одного из кандидатов в президенты.

И тогда будет шанс, что проблема получит решение на государственном уровне. Речь не о бездумных и бессмысленных по большей части очередных интернет-репрессиях и ограничениях в духе «пакетов Яровой». А о том, чтобы остановить нарастающую дебилизацию подрастающего поколения.

Есть такая страна Франция. Она, как известно, далека от тоталитаризма и авторитаризма. Проблема интернет- и смартфон-зависимости детей и подростков осознана как именно угроза здоровью нации настолько серьезно, что одним из пунктов предвыборной программы нынешнего президента Макрона стал пункт о запрете использования мобильных телефонов в школах – учащимися до 15 лет. То есть фактически до «возраста согласия».

С сентября 2017 года в стране действует запрет на использование телефонов во всех классах во время уроков. С 2010 года действует запрет на телефоны в классах для начальных и средних классов. Телефоны забирает учитель при входе, либо они должны быть в рюкзаках и портфелях в выключенном состоянии. Не всегда, правда, это удается выполнить. С сентября 2018 года во Франции должен вступить в силу полный запрет на пользование телефонами в школах, в том числе уже и на переменах, во время завтраков и обедов и т.д. От слова «совсем».

И я, как «умеренный либерал», «перекинувшийся» по этому вопросу на сторону «мракобесов», скажу вам, что это правильно. Ни одна демократическая страна мира, насколько мне известно, в настоящее время на такой запрет на общенациональном уровне не решилась. Vive la France, как говорится! Великая Французская революция открыла новую эру в истории человечества. Теперь французы снова задают тон. Причем ведь не боятся «непопулярной меры»: ведь сейчас 93% французов в возрасте с 12 до 17 лет имеют собственные мобильники. По России даже не удалось найти верифицированных данных на сей счет, — договоры с операторами заключают на родителей. Проблема у нас не осознана на массовом и экспертном уровне как таковая.

Среднеевропейский уровень персонального владения мобильниками среди подростков ниже, чем во Франции: ими владеют примерно 45-47% детей и подростков в возрасте от 9 до 16 лет. В соседней Германии уровень владения немногим больше 50%.

Относительно больше ограничение на использование мобильников действует в Великобритании Там у детей в школах нет доступа к Wi-Fi, в том числе во внеурочное время, во время уроков телефоны должны быть, как правило, выключены. А вот в Дании — либерализм полный, можно и на уроках сидеть в соцсетях. В относительно бедной Португалии срабатывают уже экономические факторы. Многим семьям не по карману тарифные планы для детей, позволяющие неограниченный доступ в интернет. В США, где достатка больше, примерно половина детей в возрасте до 12 лет имеют и собственные тарифный план, и телефон. Но Америке все равно далеко до Южной Кореи, где 72-75% детей в возрасте 10 -12 лет уже имеют собственный мобильник. И соответственно, пялятся в него без перерыва. Если точнее, то 5,4 часа в день. Южнокорейские взрослые тратят на это примерно в полтора раза меньше времени.

В Японии по состоянию на прошлый год смартфоны имелись у 70,6% подростков в возрасте от 10 до 16 лет. Средняя продолжительность использования смартфона в начальной школе (4-6 классы) составила 1,8 часа у мальчиков и 1,7 часа у девочек. Среди учащихся средней школы этот показатель составил 2 и 2,1 часа соответственно. В старших классах продолжительность использования смартфона резко возрастает – 4,8 часа у мальчиков и 5,9 часа у девочек. В сутки! Более того, каждая 25-я ученица старших классов пользуется смартфоном 15 и более часов в сутки. Это сродни уже наркомании в тяжелой форме.

Бедная Африка старается не отставать от Западного мира. Больше трех четвертей детей в ЮАР имеют собственный телефон (81% - до 16 лет). В гораздо более бедных странах континента уровень владения мобильниками среди детей тоже растет. Они перестали быть предметом роскоши и доступны теперь даже полунищим.

По пути французов, вернее, опережая их, пытался идти бывший мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг, введя запрет на использование мобильников в школах города еще 12 лет назад. Однако запрет не удалось внедрить в полной мере в условиях безграничной американской свободы, особенно в Нью-Йорке, а нынешний мэр Билл де Бласио, известный левак, и вовсе запрет отменил два года назад.

Споры и во Франции не прекращаются. Не произвол ли это? Нужно ли запрещать детям жить своей внутренней, вернее телефонно-инстаграмной жизнью хотя бы и на время пребывания в школе? А как же лишать детей возможности срочно связаться с родителями? Они ведь и так мало контактируют в условиях современной напряженной жизни. Но значительная часть споров все же идет вокруг логистической проблемы — как практически собирать и где временно держать эти отбираемые на время пребывания в школе телефоны? Но, согласимся, что это все вторично по сравнению с главной проблемой.

Кстати, отечественные стандарты аж 2003 года не рекомендуют детям до 17 лет активно пользоваться мобильной связью. А теперь представьте привычную картину: молодая пара родителей, находящаяся с малым ребенком в публичном месте, привычно суют ему в руки планшет. На, поиграй, только не ори и не капризничай. Они не задумываются о том, что тем самым наносят вред не только его глазам (заболеваемость глаз резко возросла среди школьников за последние годы), но и его психике. Раньше в деревнях детям, чтобы уснули и не вопили, ровно с такой же целью давали соску-тряпку, пропитанную кагором, а то и водкой. Выросло не одно поколение потомственных алкоголиков. Прививать с детства своими руками «наркотическую зависимость» от гаджета – это примерно то же самое.

Но мы же пытаемся бороться с наркоманией и алкоголизмом, хотя бы признавая, что это зло. Почему не признать злом чрезмерную зависимость от смартфонов? Прежде всего детей.

Согласно исследованиям в той же Франции, до 40% нарушений и замечаний в школах связаны с использованием мобильников. По данным исследования Лондонской школы экономики еще 2015 года, в школах, где запрещено пользоваться мобильниками (а в Британии по этой части больше автономии учебных заведений, особенно частных школ), успеваемость возрастает минимум на 6-7%, что эквивалентно добавлению почти недели учебных дней в году. При этом, что характерно, особенно резко возрастает успеваемость слабых учеников и из семей с низкими доходами. Полагаю, что они как раз и являются главными потенциальными жертвами «смартфон-дебилизации».

Исследований того, как именно чрезмерное пользование мобильниками вредит детскому организму, начиная от зрения и кончая психикой и способностью воспринимать информацию, включая текстовую — множество. Однако мало кто из родителей на практике следует врачебным рекомендациям ограничить количество часов пользования гаджетами детьми.

Еще меньше широкой публике известно о том, сколь велика корреляция между массовым распространением пользованием телефонами в школах и насилием в учебных заведениях.

По данным Американской Академии педиатров, опубликованным в прошлом году, владение телефонами детьми младшего возраста (от 8 до 11 лет) сильнее всего провоцирует применение насилия против них. Жертвами его — как в онлайне, так и в офлайне — становятся почти 10% таких пользователей. По мере увеличения доли владения мобильником с возрастом, растет и абсолютное число жертв всех форм преступности, прежде всего киберпреступности. Выходя в сеть, в том числе в социальные сети, подросток становится участником всевозможных форм общения с неизвестными ему контрагентами. И чем больше он общается, тем больше он становится уязвим. Кстати, в тоже Франции сейчас работают над тем, чтобы запретить детям до определенного возраста пользоваться соцсетями в принципе.

Но и это еще не все. В 2016 году Министерство здравоохранения США провело исследование воздействия массового пользования детьми и подростками мобильниками. Выявилась прямая корреляция с ростом психических расстройств.

С 2010 по 2016 год число подростков, испытавших хотя бы один эпизод депрессивного расстройства, выросло на 60%. Таких в 2016 году оказалось 13% среди всех подростков, а в 2010 году было всего 8%. Еще страшнее, что резко выросло число самоубийств среди тинейджеров в возрасте от 10 до 19 лет, особенно среди девушек.

В своей статье 2016 года в журнале Clinical Psychological Science профессор психологии Университета Сан-Диего Жан Твендж пришел к выводу на основании изучения данных по 500 тысячам детей в США, собранным с 2010 по 2015 годы, что дети, активно сидящие в сетях, на 34% более подвержены угрозе совершить попытку самоубийства, либо даже всерьез планируют его по сравнению с теми, кто проводит соцсетях менее 2 часов в сутки.

Среди подростков, проводящих в соцсетях 4 или более часов в день, 48% имели, по крайней мере, один эпизод либо попытки самоубийства, либо суицидальных настроений. Дети и подростки, пользующиеся соцсетями ежедневно, на 13% более подверженной симптомам депрессивных расстройств по сравнению с теми, кто пользуется ими реже.

А теперь вспомним последние эпизоды насилия в наших школах. Практически все они так или иначе связаны с проявлением тех же суицидальных настроений.

Исследования воздействие частого использования мобильников и соцсетей на молодой организм, прежде всего мозг, лишь подтверждают тезис о дебилизирующем воздействии. Основной фактор такого воздействия — это перманентная мультизадачность, быстрое переключение с текстов на видео и аудио и обратно, скачки с одного мобильного приложения на другое. Растет рассеянность. Падает сосредоточенность и способность понимать и выполнять сложные задачи. Синдром рассеянного внимания — это отсюда. Это называется угнетением когнитивных функций.

Внезапный длительный отрыв от приросшего к человеку мобильного телефона ведет к тем же эффектам, что при наркотической ломке. Общение вживую заменяется виртуальным эрзац-общением, живые эмоции заменяются виртуальным.

«Лайки» в виртуальном пространстве все более нужны чисто физиологически, чтобы вырабатывать допамин, естественным путем делать это все сложнее. При этом люди все менее способны учиться, овладевать знаниями. В университеты из школ идет все большее число смартфон-зависимых дебилов. Практически уже нет выпускников школ с нормальным зрением. Растет число случаев нейродегенеративных заболеваний центральной нервной системы. Именно эти подростки затем нападают на учителей и сверстников с топорами.

Данная проблема практически не осознанна в России на массовом уровне и не обсуждается. Обывателям по большей части неизвестны соответствующие медицинские исследования на эту тему. Дискурса на политическом уровне по данной проблематике тоже практически нет. На телевизионных ток-шоу по-прежнему предпочитают обсуждать внешнюю повестку. Это тоже своего рода дебилизация. Но об этом в другой раз.

Пока вопрос: осмелится ли кто-либо из серьезных политиков первым поставить этот вопрос на общенациональном уровне? А именно: запретить использование мобильных телефонов в российских школах на все время пребывания ребенка там. А можно, кстати и референдум на эту тему присовокупить к голосованию. Но, боюсь, сторонники запрета могут проиграть. Уровень телефонной дебилизации уже опасно высок.

Франция. США. Корея. Весь мир. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > gazeta.ru, 22 января 2018 > № 2465983 Георгий Бовт


США > Миграция, виза, туризм > gazeta.ru, 28 августа 2017 > № 2286551 Георгий Бовт

Гудбай, Америка, где я не был никогда

Георгий Бовт о том, почему полезно хотя бы однажды съездить в США

Многие мои друзья никогда не были в Америке. И некоторые в ответ на предложение «поезжай, посмотри» отвечали, что, мол, никогда и ни за что. Причины разные: от «долго придется не курить» до нежелания связываться с муторным оформлением американской визы. Что до недавнего времени было не совсем так. А может, боялись соблазна? Теперь, в свете намерения посольства США сократить число выдаваемых виз, вновь «актуальной» станет песня «Наутилуса» перестроечных времен: «…В терпком воздухе крикнет/ Последний мой бумажный пароход./ Гудбай, Америка,/ Где я не был никогда./ Прощай навсегда…»

В Америку полезно съездить было бы хотя бы раз. Особенно тем, кто ее сильно и в этом случае, как правило, заочно, не побывав ни разу, ненавидит.

Один видный российский политик, ярый американофоб, как-то признался мне, что ему страна очень понравилась и он проехал по ней с большим удовольствием. На сей случай в обиходе есть еще с советских времен формула-отговорка, чтобы не признаваться в политической крамоле: мол, система плохая и «агрессивная», а вот «простой народ» замечательный. Примерно как у нас порой: народ — прекрасный, а вот «население» порой выдает коленца.

В Америку полезно съездить, чтобы посмотреть в нее как в зеркало. Прикинув на себя даже не политические, а сугубо бытовые детали и черты.

Хотя раньше говорили (сейчас примолкли), что американцы похожи на нас, это не так. Мы друг другу — как инопланетяне. Просто некоторые хотят, чтобы «было, как в Америке», но это, за небольшими частными исключениями, пока невозможно. Хотя со временем — наверняка станет в чем-то неизбежным, поскольку именно Америка задает тон тому, что называется техническим прогрессом.

Америка для советских и постсоветских людей была не только извечным «геополитическим соперником», особенно в годы «холодной войны», но и эталоном, с которым хотелось и соревноваться, и с него брать пример.

Ильф и Петров отправились в США накануне Большого террора и написали поразительно человечные и внеидеологические (насколько это было возможно) путевые записки. «Одноэтажная Америка» — один из лучших travelogue всех времен и народов. Отрывки из книги публиковали «Правда» и «Огонек». В СССР тогда приехали тысячи американских инженеров, которые помогали делать индустриализацию. А советские специалисты ехали за опытом и знаниями не только в Германию, но и в США (к примеру, Горьковский автозавод — это, по сути, «Форд»). Америка казалась если не другом, то точно не врагом.

Так нас и «мотает» от вражды до всякий раз срывающихся попыток дружбы.

Спустя десятилетия Познер с Ургантом успели проскочить с «сиквелом» под опускающимся новым «занавесом» (который пока непонятно, каким будет — железным или цифровым, а может, визовым). Первый канал дозировал сериал по часу в неделю, чтоб зритель не шибко очаровывался.

«Кухонный спор» Хрущева с тогдашним вице-президентом США Никсоном в июле 1959 года на промышленной американской выставке в Сокольниках — это не только про идеологическое соперничество, но и про то, с кого мы хоть в чем-то хотели брать пример. Кстати, как-то оказавшись в американской глуши в музее кухонной техники, я был поражен тому, когда в Штатах уже появились на массовом уровне кухни современных образцов, а также холодильники, посудомоечные машины, СВЧ-печи и прочая полезная утварь. Нас еще десятилетиями после этого партия и правительство учили преодолевать в себе мелкобуржуазный «вещизм». Кстати, тостер (разумеется, не электрический) был у американских колонистов уже в XVIII веке.

А куда поехал первым делом киногерой Багрова-младшего «Брат»? Тоже ведь в Америку. По ней себя мерил-то.

Первое, что обращает на себя (после придирчивого и не всегда приятного допроса пограничника в аэропорту, на кой ты сюда приехал и когда уедешь), — это тотальная доброжелательность страны в целом. Жесткий Нью-Йорк и в меньшей степени бюрократический Вашингтон — отчасти (но лишь отчасти) исключения из этого правила. Тебе как бы везде рады. И далеко не везде приветственная улыбка, вопреки расхожему представлению, именно искусственно натянутая.

Если ты остановишься на улице с картой в поисках маршрута, к тебе с большой вероятностью подойдет первый же прохожий и предложит помочь. Так же с машиной, остановившейся на обочине.

К тебе вся страна как бы «расположена», отчего сразу возникает чувство разлитой по ней свободы. Они поэтому и одеваются кое-как, как бы расхаживая по своей стране в домашней пижаме и тапках.

Америка устроена так не для иностранцев (для них нигде не встретишь каких-то специальных «привилегий» а-ля советский «Интурист»), а для себя самой, разумеется. Просто там легко «раствориться». В том числе и поэтому нелегальные иммигранты сравнительно легко устраиваются на работу миллионами. Проверкой документов мало заморачиваются. Это считается ущемлением прав.

По приезде в качестве туриста ты нигде не должен регистрироваться, указания первичного адреса в короткой анкете (она же таможенная декларация) достаточно. Тебе как бы верят на слово, притом что, конечно, Большой Брат имени Сноудена наверняка бдит, но на бытовом уровне вы этого никогда не почувствуете.

Там вообще принято верить на слово в разы чаще, чем у нас. Путешествуя по стране неделями, можно ни разу не показать никаких документов, в том числе при поселении в мотелях.

Если где и спросят ID, то достаточно российских водительских прав с фамилией на латинице. В крупных городах паспорт в гостинице, скорее всего, спросят. И уж точно тебя никогда не остановят на улице для проверки документов, равно как и на дороге, если ты не нарушал ПДД.

Кстати, о нарушениях. Один раз пришлось платить штраф за парковку где-то на побережье штата Мэн. Просрочил парковку минут на пять — с этим там строго, но машину на эвакуаторе никто никогда не увезет, если она действительно не мешает движению или ты не оставил ее в аэропорту прямо у входа. «Дрючить» показательно людей в Америке, притом что полно жестких предписаний и правил, которые стоит выполнять, не принято. Так вот, вхожу в местный околоток с квитанцией из-под дворников (дежурного нет, паспортные данные никто не списывает), спрашиваю у «копов», где тут касса, чтобы оплатить 30 баксов, а то через две недели переводом будет в два раза дороже. Показывают на ящик у входа — туда кидай прямо «налом». Еще подло подумал — неужели они потом не выгребают «бабло» себе в карман?

Многое вообще построено на доверии. В провинции сплошь и рядом вдоль дорог стоят лотки с продукцией местных фермеров (продают без образования ИП) — ягоды, фрукты, овощи. Ценник есть, продавца нет. Бери товар, клади деньги, бери сдачу (не всегда это предусмотрено все же). Никто не ворует. В крупных городах, конечно, иначе.

Доверием можно теоретически в разных случаях злоупотребить — соврать, смухлевать и т.д. Проверяют далеко не всех. Но если вдруг обнаружат — мало не покажется.

Еще вы практически нигде не встретите заборов — ни больших, ни низких. А окна почти всегда не занавешены. В этом плане общество тоже «транспарентно».

Американцы трогательно любят свою страну и гордятся ею вне всякой политики в Ираке, Афганистане, на Украине и прочих местах. «Внешний фактор» на бытовом уровне отсутствует. В том числе на тебя как именно на русского всем наплевать, никто не будет «мстить за Путина», к которому никакой антипатии тоже, кстати, на массовом уровне нет, притом что его все знают.

Проявление патриотизма — в частности, в том, что на обочинах дорог нет мусора. Как нет его в местах «массового отдыха граждан», вылизанных и обихоженных, как на картинке.

На картах специально помечены дороги, где scenicdrive (то есть красивые окрестности и приятно ехать). А едва ты подумал, что, мол, вот какой красивый вид и хорошо бы его сфотографировать, как тут же указатель «Scenicview» — с заездом на специально сделанную площадку с парковкой, откуда ты можешь это сделать.

Страна подстроена под автомобили. Нет ни одного места, куда бы ты не мог подъехать и припарковаться. В подавляющем большинстве случаев — за исключением самых крупных городов и то не всегда — бесплатно.

Во дворах многоквартирных домов, в «коттеджных поселках» нет шлагбаумов, но надпись «парковка только для резидентов» работает безотказно. Можно рискнуть, конечно. Но без гарантии не получить штраф. Кстати, парковка в подземных паркингах что Нью-Йорка, что Чикаго в пересчете на сутки стоит заметно дешевле, чем в Москве. Общественный транспорт в крупных городах (включая Нью-Йорк, где появились в изобилии наконец и велодорожки) развивается вовсю, но для автомобилистов оставляют все приемлемые, в том числе по деньгам, опции.

Кстати, еще о дорогах. Можно, если вы не въезжаете в крупные города, где бывают жуткие пробки (особенно на въезде в Нью-Йорк, Чикаго или Лос-Анджелес), рассчитать с точностью до пяти минут время прибытия в конечный пункт за несколько сот миль от вас. И ехать большую часть пути на «автопилоте». По таким дорогам можно гнать 160 км/ч, но все тащатся 110–115 (плюс 3–5 миль к ограничению скорости). «Гаишники» так же «подло» подкарауливают на дорогах, а камер вне городов почти нет. То есть «нет оснований не доверять полиции».

Зато в городах можно поворачивать через две сплошные, если тебе надо в магазин напротив. И это — тоже Америка: две сплошные — понятие гибкое, в зависимости от реальной ситуации. Ну и поворот направо на «красный», конечно.

Дорожные работы до раздражения часты, но сужение дороги начинается заблаговременно, и все при этом тащатся в одной полосе, перестраиваясь заранее, почти никто не лезет по обочине, чтобы потом встроиться в последний момент. Вежливости на дорогах — на порядок больше, чему нас. Как-то мне объясняли в шутку причины: «Не подрезай его, у него может быть пистолет в бардачке». Кстати, на знак «Движение без остановки запрещено» первым едет не тот, кто справа, а тот, кто приехал на перекресток первым (в этом есть что-то чисто американское), важно при этом иметь визуальный контакт с другим водителем, работает элемент «договоренности» и компромисса.

Любовь к своей стране еще и в том, что буквально из всего американцы делают музеи.

Не только из квартир выдающихся людей (поразительно трогательны музеи не только Джорджа Вашингтона, куда стоят длинные очереди, но и Марка Твена или Эдисона, куда вообще никакой очереди нет и надо специально приглашать экскурсовода — местную тетушку), но и из рыбной или скотоводческой фермы, электростанции и даже дамбы, которая в этом смысле ни разу не «особо охраняемый объект». Не говоря уже о космодроме на мысе Канаверал и целых парках развлечений какой-нибудь «Парамаунт Пикчерз».

Любое интересное с точки зрения природы и посещаемое (оно оттого и посещаемое) место изобилует — на самый разный кошелек — мотелями, гостиницами и прочей туристической инфраструктурой, туда можно приехать на машине или прилететь не задорого. Все построено без общефедеральных программ развития туризма и тем более туристических сборов. Будь то Йеллоустонский национальный парк, район Большого каньона или Ниагарского водопада. И даже «престижнейшего» Кейп-Кода. За неделю-две всегда можно забронировать номер по своим деньгам даже в пиковый сезон. И только в Лас-Вегасе в августе лучше побеспокоиться заранее, а то ночевать вам в пустыне. Чаще всего, если это рабочий день, можно остановиться в приглянувшемся по дороге мотеле, ориентируясь на заметные издалека светящиеся табло «Vacancy» либо «Nоvacancy» (во втором случае просто зажигают первую часть табло). Лучше это делать засветло, а то места кончаются, большинство едет как раз «наобум».

А вот въезды в национальные парки, как правило, платные — от 5 до 25 долларов с машины в сутки, что и у нас пора сделать, кстати, беря не по 100–300 рублей, а столько, чтобы хватало на содержание наших полунищих национальных парков и заповедников и обустройство необходимой туристической инфраструктуры.

Вопреки расхожим представлениям по части американского фастфуда, вы, путешествуя по стране, никогда не останетесь голодными, причем «травиться в «Макдоналдсе» не придется. Кухни народов мира к вашим услугам почти в каждой «дыре».

Наблюдение про телевизор. Содержание — это что сравнивать большое с зеленым. Реклама также навязчива, ее много, хотя рекламные паузы короче наших. Что бросается в глаза — обилие рекламы для пожилых людей: множество товаров, страховки (медицинской рекламы вообще много, это огромный рынок). Признак того, что это одна из самых платежеспособных категорий.

Среди пожилых много работающих, это тоже бросается в глаза. Людям давно за 70, а дома не сидится.

Многие при этом отдают себя еще и всяким волонтерским организациям, в которых, кажется, состоит каждый второй американец, а то и все поголовно, причем не в одной. На благотворительность нация тратит частным образом более 300 млрд долларов в год. И, как ни странно это звучит, жесткое по-капиталистически (вот уж никогда бы не хотел там работать, разве что в университетской среде, которая, впрочем, не лишена того же склочничества, что и у нас, — лучше приезжать туристом) американское общество — это общество волонтеров. И альтруистов. Удивительно, сколь много денег и полномочий местные власти распределяют через НКО. При отчетности в разы проще нашей (привет «делу Серебренникова»). И не воруют ведь!

Права местного самоуправления — нам на зависть. К примеру, как-то был свидетелем собрания жителей графства, где обсуждался вопрос, нанимать ли еще одного полицейского для патрулирования окрестностей (это отдельно от городской или полиции штата, а федералы — это только ФБР). Решили после часовых дебатов все-таки нанять за свои налоги еще одного «участкового».

Полно на улицах не только мобильных и бодреньких старичков, но и инвалидов. На современных колясках. Под них перестроена — это началось в 80–90-е — вся инфраструктура. Мобильным старичкам положена еще и скидка на все билеты и многие услуги — для тех, кому за 65. Seniorcitizens — это не формально уважаемая категория. Что чисто внешне создает впечатление, что «нация больна и стара», каковое еще более усугубляется обилием страдающих ожирением. Зато в школе не дразнятся «жиртрестом».

Бюрократия наша даже в чем-то стала проворнее, чем тамошние бумагомараки, а в чем-то нашим до них — как до Луны. Там ты все же (со стороны так кажется) чувствуешь себя полноправным налогоплательщиком, а бюрократ видится за твои деньги нанятым работником.

Про Америку можно писать бесконечно. Не все черты в ней милы. Порой кажется, что наше общество на бытовом уровне сегодня гораздо свободнее и «неформальнее», что для многих перевешивает отлажено работающие институты на всех уровнях. По сфере услуг — коммунальных, всякого ремонта — мы, на мой взгляд, обошли Америку, у нас дешевле, проще и расторопнее. А вот медицину лучше не сравнивать. Американское общество порой раздражает своей «правильностью» и стремлением всегда действовать по регламентам, хоть ты тресни и умри у чиновника на глазах. Порой оно вообще кажется воистину тоталитарным ввиду неготовности (неспособности из-за стереотипов) принять иную точку зрения.

Я бы мог написать много про то, что мне не нравится в Америке. Но, во-первых, и без меня полно охотников, во-вторых, не те времена, к чему усугублять. Нынешние заметки — рваные и случайные. Надо ехать самим, сколь бы издевательским ни было данное предложение в свете наступающих «безвизовых времен».

Пройтись по роскошным и одновременно вонючим от мусора улицам Нью-Йорка, посмотреть на морских котиков на набережной Сан-Франциско, сходить в музей НАСА в Вашингтоне (там есть и «наши» экспонаты), заглянуть в Большой каньон и Ниагарский водопад, потрогать ногой горячие ручьи Йеллоустоуна, сделав селфи у гейзера по имени «Старый приятель», извергающегося, собака, точно по расписанию (оно висит рядом, для наблюдающих расставлены скамеечки), и проехать на машине сквозь группу бизонов, бредущих по дороге. По пути не забыть заехать в пустыне Айдахо на первую атомную электростанцию (увы, это не Обнинск, хотя американский вариант был страшно маломощный, на несколько домов). Свозить детей в «бездуховный», но трогательный Диснейленд. Много мест, в общем.

А чтобы лишний раз убедить себя в том, что вы правильно сделали, что не эмигрировали, если вдруг была такая мысль, непременно наведайтесь на Брайтон-бич. Мне показалось, что «наши люди», там живущие, убоги в своем не растворившемся в Америке «квазисовке». Однако они часто выглядят страшно довольными своей «колбасной эмиграцией», бесконечно беседуя о «вэлфере», деньгах, скидках, льготах и прочей «халяве» от щедрого американского государства.

И еще в тамошних кафе можно встретить яростные, чуть не до драки, споры убежденных «путинистов» с ненавистниками «кровавого режима».

А съездив, возвращайтесь. Рассказать, что эти америкосы — совсем не страшные. Как говорил герой одного культового советского мультика, «они такие же, как мы, только без хвоста». Вернее, это, конечно же, мы — и только мы! — без хвоста. А они все — с хвостом и даже рогами. Но, если честно, совсем незаметными.

США > Миграция, виза, туризм > gazeta.ru, 28 августа 2017 > № 2286551 Георгий Бовт


США. Россия. Корея > Армия, полиция. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 13 марта 2017 > № 2102810 Георгий Бовт

На пороге кибервойны с Америкой

Георгий Бовт о том, как будет выглядеть новая гонка вооружений

Теперь мне совсем не жалко двух накрывшихся один за другим смартфонов «Самсунг». Предсмертные конвульсии были странные. Но теперь все понятно. После публикации «Сейфа номер 7» от «Викиликс».

Это все происки ЦРУ! И телевизор одноименной марки имени импичмента корейской президентши — тоже ведь дурным красным глазом косит в темноте. Я давно заметил. Подсматривает, сволочь. Буду накрывать его, как попугая, попонкой. Глазок камеры на ноуте заклеивать изолентой. Мобильник запирать в железный ящик. Не зря их теперь делают со встроенными и неизвлекаемыми батареями.

Прознали враги про давнюю (сейчас она, конечно, устарела, новые средства защиты есть) привычку важных чиновников вынимать источник питания во время конфиденциальных разговоров.

В прошлом году «члены секты Стива Джобса» следили за препирательствами гордой корпорации Apple в лице Тима Кука и ФБР, требовавшего разлочить айфон участника массового расстрела в Сан-Бернардино. Не сдался гордый Кук: якобы ФБР нашло иные пути вскрыть невскрываемую продукцию. Капитализация устояла. Вера «сектантов» в неприкосновенность своих постов про котиков не пошатнулась.

Но вываленные «Викиликс» документы ЦРУ вернули многих с небес мечтаний о неприкосновенности их персональных данных на грешную и усеянную шпионами землю. Еще недавно ФБР активно лоббировало в конгрессе закон о защите гаджетов граждан США от взлома террористами и заморскими шпионами. Производители обязаны были бы по такому закону устранять вскрытые спецслужбами уязвимости устройств. И обязательно должен был быть предусмотрен «золотой ключ», или «задняя зверь» для проникновения в программное обеспечение этих устройств для самих спецслужб. Но теперь, как ясно из слива «Викиликс», в ЦРУ нашли «золотой ключик» сами. При этом сознательно скрыли от компаний-производителей обнаруженные уязвимости (хотя обязаны были информировать), чтобы пользоваться ими.

Короче, взломано и заражено шпионскими программами все. Весь софт от Windows до Linux, флешки и CD, операционные системы айфонов и смартфонов. Всех типов.

Секретные мессенджеры оказались несекретными, притом без взлома их кода, а просто путем внедрения соответствующих вирусов в ОС передающих устройств. Разработка самоуправляемых, без водителей, автомобилей тоже под колпаком у ЦРУ — «закладки» в софте есть и там.

В условный час икс еще неизвестно, что начнут вытворять компьютеры, дроны и прочая электроника. А внедрение вируса в бортовой компьютер современного авто, на минуточку, является потенциально идеальным оружием для покушения на неугодных лиц. Да, и ракеты. Куда полетят ракеты? Особенно у тех стран, компонентная база которых зависит от кудесников из Кремниевой долины. И, как выяснилось, от «тихих американцев» из Лэнгли тоже.

На днях газета The New York Times, ненадолго отвлекшись от борьбы с ненавистным ей Трампом, опубликовала расследование о кибервойне США против Северной Кореи. Она идет уже года три. С тех пор, как северокорейские хакеры взломали серверы Sony Pictures Entertainment. Вышло им это боком. А вы думаете, почему до 88% пусков северокорейских ракет (как их называют американцы, «советского типа») — неудачные? А вот, оказывается, почему. В отличие от 13% (данные тоже американские) в России. Это пока 13%.

Кстати, об уязвимостях, так называемых zero days, и всяких «золотых ключиках» (в прошлом году ЦРУ использовало в своих целях 24 уязвимостей в айфонах). Если они стали известны хакерам из ЦРУ, то станут рано или поздно доступны террористам. Это как в гонке вооружений: все, что изобретает одна страна, может быть использовано против нее же. Уже сейчас в широком доступе имеются (данные Центра интернета и общества Гарвардского университета) 865 продуктов по шифрованию контента из 55 стран, из которых две трети коммерциализированы, а остальные находятся в открытом доступе. Это уже огромный рынок, оцениваемый более чем в 75 млрд долларов, и там непременно найдется место «зловредным хакерам», которые разработают собственный зашифрованный софт.

В киберпространстве начинается неконтролируемая гонка вооружений. Россия и Америка в ней снова будут противниками. Собственно, они уже.

В Америке потенциально ошеломительный слив «Викиликс» насчет глубины проникновения ЦРУ во все электронное и с чипами постепенно затягивается тиной полуумолчания. Оно понятно: если ЦРУ не шпионило за гражданами Америки (чем занимается АНБ, спасибо Сноудену, что рассказал), то преступления нет, — против иностранцев можно все. Хотя по мере обработки очередной порции файлов шум периодически будет.

Но примечательно, что в первой же публикации, посвященной скандальной утечке, газета The Washington Post сразу же предполагает, что нельзя исключить и тут «русского следа», поскольку, мол, связи русских с «Викиликс» давно известны. Потенциальный противник как бы вскользь, но обозначен.

Борьба за контроль над big data станет сутью нового противостояния, как раньше была борьба за контроль над природными ресурсами. Big data — это «новая нефть».

Так это сформулировал Эрик Шмидт, один из топ-менеджеров «Гугла», в недавнем выступлении.

Теперь «вопрос в студию»: страшно ли вам, что за вами следит или может следить ЦРУ? А если не ЦРУ, а наши? А кто страшнее?

Каковы будут последствия нынешнего скандала для нашей страны? Они будут. То, что еще недавно казалось мракобесными бреднями охранителей, обернулось правдой? То, над чем смеялись, вчитываясь в формулировки Доктрины информационной безопасности, изготовленной недавно Советом национальной безопасности под руководством Николая Патрушева, это не перепевы советской идеологии 70-х, а вроде как тоже недалеко от истины? То есть враг — в каждом чипе, и надо бдить? Реакция на слив от «Викиликс» будет не меньшей, чем в свое время на откровения Сноудена, сильно впечатлившие, говорят, наше руководство.

Будет усилено давление на разные мессенджеры, чтобы они подчинились российскому законодательству по поводу персональных данных, а также предоставили коды шифрования российским спецслужбам. Упрямых будут от российского рынка отключать. Как-то вовремя случилась эта утечка в «Викиликс». Только собрались смягчать «пакет Яровой» — а тут такое. ЦРУ за каждым углом. Найдутся теперь охотники придумать новые ужесточения.

Давить будут на «Гугл», «Фейсбук» и пр. Угрожая блокировкой в России, о чем уже давно говорит «помощник по интернету» при президенте Клименко. Каждая иноземная интернет-структура будет рассмотрена как вольный или невольный агент ЦРУ. Может быть ужесточен порядок сертификации ввозимых в страну электронных устройств. Мало ли что там зашили враги. Госслужащим и особенно силовикам светят новые ограничения в пользовании интернетом и всякими мессенджерами. Иностранный софт, включая «Майкрософт», будет еще более активно вытесняться отечественным. Под это придумают соответствующие государственные целевые программы.

Будет ли только прок от таких «неошарашек»? Софт по госкоманде разве размножается? Какие новости из «Сколково»?

Скорее под страшилки про ЦРУ легче представить расцвет разных яровых, которые начнут сыпать новыми бессмысленными репрессивными «пакетами». Или не начнут? Многое зависит от того, сумеют ли Москва и Вашингтон договориться об ограничении гонки вооружений в киберпространстве. Усиление конфронтации приведет к усилению репрессий по этой части внутри нашей страны. Она будет подстегивать внутренние тенденции к самоизоляции (как защите от вездесущего ЦРУ) и ограничениям свободы интернета.

Переговоры об ограничении гонки вооружений в киберпространстве должны бы, по идее, стать темой уже первой встречи Путина и Трампа.

Другая проблема — внутренняя — состоит в том, что наше законодательство об охране частной жизни и персональных данных находится на уровне, условно, каменного века. При полном неведении общества о том, кто из «наших» следит за нами и с какой целью.

Когда мне, например, начинают названивать из разных страховых компаний в момент истечения страховки на машину — это сигнал: персональные данные проданы и перепроданы. Судя по субъективным ощущениям, это сейчас наиболее активно происходит в страховом бизнесе и банковской сфере. И это только начало. Торговля персональными данными и манипулирование поведением людей на этой основе — дело ближайшего будущего и у нас тоже. И не только в безобидном маркетинге, но и в общественно-политической сфере.

Уже в обозримом будущем можно создать условия, при которых выборы станут бессмысленными технически, — все какая-нибудь система «ГАС Выборы» решит.

Тотальный контроль за умонастроениями при помощи новейших технологий даст возможность пресекать нежелательное поведение в зародыше. Ты еще не успел подумать — а за тобой уже пришли.

Что мы вообще знаем о способностях отечественных компаний? А о соответствующих способностях отечественных спецслужб? Если про ЦРУ известно, что оно не должно шпионить за гражданами США (это уголовное преступление), то разве у наших есть какие-то ограничения? У нас не принято задавать такие вопросы. Ни в парламенте, ни — почти никогда — в прессе.

В обществе отсутствует на массовом уровне понятие неприкосновенности частой жизни. Индивидуальные свободы вторичны по сравнению с социальными. Свобода вторична по сравнению с безопасностью. Она вообще у нас вторична.

Мы еще не успеем построить развитую демократию и привыкнуть к ней, а она уже сменится тоталитаризмом на новой технологической основе?

Отечественный закон об обработке персональных данных россиян в России на самом деле ничего не решает. Он почти бессмысленный. Его писали люди, не разбирающиеся в проблеме. Само понятие «хранить данные на территории» — уже нонсенс. Хотя самоуспокаивает.

Осознания масштабов новой реальности, где большая часть экономики будет строиться на обработке big data, попросту нет. Для понимания: сегодня коммерческие компании США имеют доступ и анализируют информацию big data по 75 тысячам «точек» в отношении каждого (!) отдельного потребителя. При этом идентифицировать конкретного человека с почти 100-процентной вероятностью, не имея доступа к тому, что у нас понимают под «персональным данными», а только лишь на основе big data, — это уже технологическая реальность.

Мы стоим на пороге взрывного развития «интернета вещей». Условно, когда ваш холодильник сам начнет заказывать привычную вам еду в службе доставки. А автомобиль сам запишется на сервис в нужное время. К 2020 году в мире будет не менее 30 миллиардов вполне самостоятельно общающихся в сети гаджетов. Готовы ли мы к этому в иной форме, чем привычно запрещать или ограничивать все новое и непривычное?

У нас пытаются сыграть с новой технологией сугубо «от глухой обороны», закрываясь максимально от внешнего «враждебного воздействия». Такая игра обречена на поражение. Нужно развивать собственные технологии. В том числе давая всевозможные льготы отечественным IT-компаниям, стимулируя, но контролируя законодательно, гарантируя права потребителей, развитие отечественных технологий работы с big data в самых разных областях, в том числе сугубо коммерческих.

Именно оттуда сегодня во многом на Западе идут разработки, затем используемые в ВПК, а не наоборот, как раньше. Всякие «войска информационных операций» нужны, конечно, но к ним не должна сводиться вся активность в этой области — иначе это станет печальным повторением СССР: военные технологии были, а страна технологически в целом была отсталой.

То есть выстроить большой Всероссийский Firewall попытаться можно. Но за ним не удастся отсидеться.

США. Россия. Корея > Армия, полиция. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 13 марта 2017 > № 2102810 Георгий Бовт


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 19 февраля 2017 > № 2077490 Георгий Бовт

Это сделали русские

Георгий Бовт о том, почему Америке выгодно считать Россию опасной

«Это сделали русские!» — новый мем американской политики. Утопив президентство Хиллари Клинтон, они избрали Дональда Трампа. И теперь ему грозят неприятности. Если верить американским СМИ, то непонятно, каким чудом он сможет усидеть в Белом доме четыре года. В атмосфере явственно повисло слово «Уотергейт». Ричарду Никсону на втором сроке президентства для этого потребовалось три месяца. Тогда один из сенаторов поставил роковой вопрос: «Надо выяснить, что знал президент и когда именно он об этом узнал». В отличие от 70-х, на сей раз все крутится в основном вокруг темы отношений Трампа с Россией. «Русский жупел», который, собственно, никуда и не задвигали после «холодной войны», снова востребован по максимуму.

Факт телефонных разговоров уволенного под улюлюканье прессы советника по национальной безопасности Майкла Флинна подается как акт национального предательства. Из архивной пыли вытащен «закон Логана» 1799 года, карающего за содействие иностранному государству, с которым у Америки есть «споры». Он никогда не применялся.

Теоретически у Трампа в ходе конгрессовского расследования, к которому уже идет дело, могут начать допытываться, уж не он ли отдал Флинну распоряжение. Скорее всего, так и было.

Однако если обратиться снова к временам Никсона, то еще перед началом его первого срока в январе 1969 года, за пару недель до инаугурации, не кто иной, как будущий «лучший советник по нацбезопасности всех времен и народов», но еще не назначенный Генри Киссинджер посетил посольство СССР в Вашингтоне для беседы с главой советской резидентуры. Прощупать почву для налаживания отношений. Тогда СССР и США были не просто «в состоянии спора», они опосредованно воевали друг с другом во Вьетнаме. Была ли в прессе истерика по поводу контактов Киссинджера? Он, правда, предварительно заручился согласием могущественного главы ФБР Эдгара Гувера. В чем явный аппаратный прокол Флинна, действовавшего в условиях невиданной враждебности транзита от одной администрации к другой.

Но костерят-то его не за это, а за сам факт контактов с русскими. ФБР уже расследовало в этот момент его прошлые связи с Москвой. Которые подаются как однозначно преступные. И никак иначе.

В 1983 году сенатор-демократ, «икона» либералов Эдвард Кеннеди обратился к генсеку Юрию Андропову (обращение, видимо, передали по каналам КГБ) с недвусмысленным предложением организовать в США пиар-кампанию в поддержку советской политики, включая организацию турне по США для советских генералов. Кеннеди не исключал своего выдвижения в 1984 году против Рейгана и фактически просил Москву вмешаться в избирательную кампанию с целью не допустить переизбрания «милитариста Рейгана». Разведке США было известно о планах Кеннеди, но дела против него не завели. Отношения США и СССР в 1983 году (особенно после того, как в сентябре был сбит пассажирский корейский «Боинг») были хуже некуда.

Скандал вокруг разговоров Флинна с послом Сергеем Кисляком раздут намеренно, притом посредством утечек секретной информации как из спецслужб, так и из минюста, которым тогда «рулили» люди Обамы.

Поводом для увольнения стало то, что Флинн соврал насчет своих разговоров вице-президенту Майклу Пенсу. А у Трампа к этому моменту появилась отличная, как он полагал, кандидатура на замену доставляющему столько скандальных хлопот Флинну в лице отставного вице-адмирала Роберта Гарварда. Однако тот неожиданно откажется «по семейным обстоятельствам». А на деле опасаясь вляпаться в организационный бардак внутри новой команды.

Почему же «русский жупел» столь удобен для американских разборок и теперь им вовсю размахивают против «выскочки», избравшегося как кандидат антиистеблишмента? Раньше этот жупел использовали разве что как пропагандистский фактор во внешней политике, в отношении которой политический класс был более-менее солидарен.

При желании можно ведь было бы раскрутить скандал не меньшей силы против Клинтон, которая согласовала важную сделку «Росатома» по приобретению в 2010 году компании Uranium One с активами в Казахстане и США. А ее муж, так совпало, получил несколько сотен тысяч долларов за выступление в Москве. Жертвовали в Фонд Клинтонов и другие фигуранты сделки. Долгие годы близким помощником Клинтон была Хума Абедин, чей папа, на минуточку, был не последним человеком в пропаганде исламистов, издавая откровенно «джихадистский» журнал. Связи Хиллари с Саудовской Аравией и пожертвования в их семейный фонд из стран Персидского залива — отдельная протяжная песня. Но Хиллари — «своя», так что по этим поводам «свободная и объективная пресса» особо не истерила. А Трамп — чужак и выскочка.

«Русский жупел» прост в употреблении как палка. Действует огромная идеологическая инерция со времен «холодной войны».

Сотни советологов, перековавшихся в «специалистов по России», должны отрабатывать свой хлеб. При том, что качество экспертизы резко упало (как и американистики в России). Проще отрабатывать хлеб, оперируя простыми и хлесткими тезисами, годными для коротких экспертных выступлений на условном CNN.

Там сложные умствования не проходят. А вот слоган про «Путин — убийца» — вполне. Понятный персонаж, яркий лидер. Значит — продается. Продается «агрессия на Украине», «оккупация Крыма» (разбираться в сложных перипетиях крымской постсоветской истории, включая результаты референдума, где люди поддержали присоединение к России, — недосуг).

Запроса на улучшение отношений с Москвой в американском политическом классе нет. Размахивать «русским жупелом» еще и дешево. Никаких последствий, кроме пропагандистских дивидендов. У нас даже общих «ножек Буша» не осталось.

Будь под нашими отношениями такой же 500-миллиардный торговый оборот, как у США с Китаем, присоединение Крыма проглотили бы почти молча.

Как молчат те же СМИ, что ужасаются «варварским бомбардировкам Алеппо», на тему агрессии Саудовской Аравии в Йемене (темы нарушений прав человека в Королевстве вообще нет). А тему «хакерских атак» закрыли бы, как закрыли аналогичный вопрос с китайцами, заключив соглашение о «ненападении в киберпространстве» на высшем уровне.

Россия в образе врага — более «достойный» фигурант, нежели какая-нибудь маленькая Северная Корея или закрытый Иран. Плюс историческая память, воспитанная сотнями фильмов, о медведях на улицах, русском пьянстве, милитаризме, угрюмости, тоталитаризме и пр. В общем, бери изданную несколько десятилетий назад книгу Hedrick Smith «The Russians» — и пиши по ней «темник» для новых поколений журналистов.

Или мы думаем, что только у нас орущие клоуны на телевизионных ток-шоу делают рейтинги? Это же всемирное явление. Обыватель деградирует, исчезают способности критически осмыслять и искать альтернативную информацию (популярность fake news — отсюда же), поэтому дебилизация «инфотейнмента» шагает по планете.

Информвещание должно быть простым и понятным даже дебилам. А чтобы они потребляли контент и давали рейтинг, их надо развлекать или пугать.

То «распятыми мальчиками», то «президентом-убийцей», то всемирным заговором Ротшильдов с Рокфеллерами, то ужасами про хакеров, хакнувших американскую демократию. А то, что из вскрытой переписки демократов обнаружились вещи весьма неприглядные, — дело десятое.

Что такое для Трампа «русский жупел»? У нас Трампа поняли как намеревающегося улучшить отношения с Россией. Он и сейчас вроде говорит о том же. Так даже Рейган говорил о мире. У нас просто не уловили, что новая администрация больше похожа именно на рейгановскую. «Дональд лучше Хиллари» всего лишь тем, что от нее понятно было, чего ожидать Москве (ничего хорошего), а он нес — вот и принес — сплошную неопределенность. Что на коротком отрезке даже лучше, чем иная определенность.

Для Трампа русский вопрос — это «средний палец» истеблишменту, от которого его ядерный электорат тошнит. Раз «они» против Путина, то я за.

За этим не было и нет никакой внятной программы улучшения отношений. А когда не знают, о чем говорить, обычно говорят о «совместной борьбе с терроризмом».

Электорат республиканцев и Трампа в особенности, по всем опросам, намного лучше относится к России и к Путину, чем Америка в среднем. Если две трети избирателей Клинтон верят, что русские хакнули выборы, то лишь 12% электората Трампа согласны, что Россия к этому причастна. Его электорат больше верит «Викиликс», чем ЦРУ. Если в 2014 году лишь 10% республиканцев относились к Путину положительно, сейчас — около 40%. Учитывая, что лишь 17% республиканцев благожелательно смотрят на Обаму, то «Путин — лучше Обамы». В любом случае, избирателям Трампа в большей степени вообще наплевать на то, что либеральные СМИ сделали главными темами внешнеполитической повестки.

На примере «русского жупела» в медийном пространстве Америки видна недостаточная адекватность истеблишмента запросам глубинки. И недаром уровень доверия к прессе сейчас в США на уровне 20%, хуже разве что у конгресса.

Против Трампа в ходе кампании работали до 90% ведущих СМИ. И продолжают. С точки зрения истеблишмента, он — клоун, некомпетентный и вспыльчивый. При нем в Белом доме воцарился хаос, помощники не координируют свои действия. Бардака и впрямь немало. Но если захотеть найти аналогичные примеры в окружении «интеллигентного Обамы» — найдутся. Все, что говорит Трамп, подвергается нещадному фактчекингу, в результате выясняется, что он «совсем заврался».

Его администрацию сравнивают с собакой, проникшей в автобус и не понимающей, куда он идет. Только теперь собака еще и сама за рулем.

Если посмотреть, что пишут про Трампа ведущие СМИ, то это полный провал, катастрофа, позор и некомпетентность. И либо импичмент неминуем, либо позорное отстранение по процедуре 25-й поправки к конституции. По ней инициировать отставку президента ввиду «неспособности выполнять обязанности» может — притом в любой момент! — вице-президент совместно с большинством членов кабинета или просто «ключевыми министрами». В случае возражений президента вопрос передается в конгресс, и уже он решает. Эта процедура куда короче (можно уложиться недели в две-три), чем сопряженный со сложными юридическими разбирательствами импичмент через конгрессовское расследование.

Первая большая пресс-конференция Трампа-президента на прошлой неделе подана почти всеми СМИ как позорный провал, фарс, цирк, торжество вранья и некомпетентности. Насчитали дюжину перевранных фактов. Но! Агентство Bloomberg отправилось в «красные штаты» (т.е. стойко голосующие за республиканцев). Мол, а что народ?

Оказалось, что незамысловатые реднеки в полном восторге. В отличие от впавших в ужас от происходящего университетской публики, звезд Голливуда и Кремниевой долины, активистов всяческих меньшинств, проповедников толерантности и защитников «бедных иммигрантов». Президент выполняет свои обещания, чего от ставленников зажравшегося истеблишмента не могли дождаться десятилетиями. Дает отпор «продажной прессе». Круто! «Поддерживаем на все 100!»

Представим себе, условно (очень), Жириновского, получившего кучу денег на избирательную кампанию и полную свободу ее проведения на условиях «No Churov!». На фоне СМИ состояния эдак середины 90-х, когда их еще не сгубили «споры хозяйствующих субъектов». Ну вот это примерно будет то же самое.

«Русский жупел» наряду с обвинениями в некомпетентности может привести к тому, что Трампа свергнут. Отстранением от должности занимается политический класс, а не «реднеки-обыватели».

Однако манипуляторы массовым сознанием, исходя из упрощенной картины мира и (само)уверенные, что только им ведомо, как надо управлять всем, только они знают, что такое хорошо, а что плохо, кто «наш сукин сын», кто «верный союзник», а кто «государство-изгой», — сами же становятся жертвами своих манипуляций. Что ведет к деградации политического лидерства вне зависимости от Трампа. Это Обама что ли был образцом что «имперского президентства» (по определению Артура Шлезингера), что «просвещенного либерализма»?

Во времена Никсона и Киссинджера в отсутствие лишнего информационного шума и инфотейнмента Америке удалось договориться не только с Москвой, но и с не менее «страшным» тогда Пекином. Жаль, у нас тогда в головах кремлевских старцев (уж главный идеолог Суслов точно не был Дэн Сяопином) правили свои тараканы. С тех пор они эволюционировали. Но не перевелись. Так что на их американский «русский жупел» у нас всегда найдется свой. Ничем не хуже. И этим двум жупелам никогда не сойтись.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 19 февраля 2017 > № 2077490 Георгий Бовт


США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 7 ноября 2016 > № 1960594 Георгий Бовт

Не чистые, но честные

Георгий Бовт о том, как устроены американские выборы и почему их невозможно фальсифицировать

«И они это поливание грязью называют демократией? — приходилось слышать от разных людей о нынешних выборах в Америке. — И они еще чему-то учат остальной мир! Да у них даже президента выбирают не прямым голосованием, а какие-то выборщики.

Вообще, что касается «чистоты», то выборы без скандалов, сучка и задоринки проходят только при диктатурах.

Когда стоит задача не выбора, а «освящения», как святой водой, легитимностью вечно правящего режима. Демократия приходит всегда — нет, не нагая, а в грязи — и сопряжена с изобличением человеческих (кандидатов) пороков. Немецкий «Шпигель» был по-своему прав, поместив на обложку предвыборного номера вымазанных по уши Трампа и Клинтон с подписью «Будущий президент США».

Нынешняя кампания отмечена повышенной «загрязненностью». Дональд Трамп обязан во многом WikiLeaks тем, что накануне голосования сократил отставание от Хиллари Клинтон до минимума. Если бы массмедиа захотели раскрутить несколько сюжетов, касавшихся финансирования благотворительного фонда четы Клинтон в бытность ее госсекретарем (просматривается конфликт интересов) или переписки функционеров Демпартии (из взломанного сервера), или то, что на самом деле было на частном почтовом сервере у экс-госсекретаря, это могло бы похоронить ее избирательную кампанию уже давно.

Но почти все массмедиа, будучи сами частью истеблишмента, притом в основном либеральной, выступили на стороне Клинтон.

Из 185 сколь-либо значимых ежедневных газет США Трампа поддержали лишь пять, из десяти ведущих политических еженедельников — ни один.

Трамп — это вызов истеблишменту. Вызов со стороны глубинной Америки реднеков («людей с красными шеями» — в отличие от «белых воротничков»), которую тошнит от всей этой сытой публики, у которой так ловко получается вертеть на одном пальце всяческие правила, что они неизменно получаются в выигрыше. И детки их в выигрыше. И их друзья, и однокашники по университету из «Лиги плюща». И еще в выигрыше те «профессиональные иждивенцы», что поколениями живут на пособие, но которых постоянно подкармливает этот сытый и страшно довольный собой успешный истеблишмент, так как эти люди, так уж устроен этот мир манипуляций и промывки мозгов оптом, — существенная часть их электоральной базы.

Изначально братья-масоны, они же отцы-основатели США, конструировали избирательную систему исходя из того, что человек слаб и порочен, а «толпа», ныне именуемая электоратом, подвержена соблазнам, от которых систему лучше оградить. Насчет «оградить» — это и у нас могут.

Однако для понимания американской демократии, которая, как это ни противно многим признавать, привела страну к процветанию и богатству, важно заметить, что она не работала бы, если бы в обществе не соблюдались per se определенные нормы приличий гражданского и делового поведения. И если бы большинство было настроено на то, чтобы обмануть, украсть, подтасовать и «кинуть».

Институт выборщиков в числе прочих был задуман как предохранитель: а вдруг большинство выберет такого популиста, который систему похоронит.

Тогда в самом крайнем случае выборщики «отбракуют» такого кандидата, а именно на 41-й день после первого вторника после первого понедельника ноября (в этом году 19 декабря). Победителя еще должен утвердить и конгресс на совместном заседании палат (6 января 2017 года). Также выборщики повышают значимость штатов как субъектов федерации. Если бы президента выбирали простым большинством, все решали несколько многонаселенных штатов на востоке и западе. А так кандидаты мотаются по стране и в каждой местности находят слова, созвучные именно местному населению или категории избирателей. В этом смысле федерализм работает.

На 22 президентских выборах в США было 179 случаев, когда выборщик голосовал против воли избирателей штата. Таких называют «нечестные выборщики». Их ничтожная доля. Но был случай, когда все произошло именно так, как предусмотрели отцы-основатели. Для корректировки «воли большинства».

В 1876 году демократ Сэмюэл Тилден выиграл выборы — и по голосам, и по выборщикам. Но последние за него не проголосовали. Был заключен «компромисс Тилдена — Хейса»: благодаря голосованию выборщиков, изменивших воле большинства в своих штатах, президентом стал республиканец Резерфорд Хейс в обмен на прекращение политики Реконструкции Юга как мешающей преодолеть раскол периода Гражданской войны. Во многом и поэтому расовая сегрегация на Юге сохранилась до 60-х годов ХХ века. Примечательно, что компромисс был устный, но все условия были выполнены.

Многим непонятно, сколь велика в этом институте роль «политической добросовестности», законом формально не регламентируемой. Ведь ни на федеральном уровне, ни на уровне 21 из 50 штатов нет законов, обязывающих выборщиков голосовать за победителя. Они теоретически могут проголосовать за другого кандидата или вообще не голосовать.

Первое, что напрашивается: им можно «денег дать», и проголосуют, «как скажут». Ан нет. Так это не работает.

Избирательное законодательство США на федеральном уровне вообще имеется лишь в самых общих, основополагающих чертах. В процедуре голосования и подсчета голосов страна предстает во всем разнообразии как федерация, местами напоминающая конфедерацию. Единого общенационального списка избирателей нет. Теоретически в день голосования можно устроить межрегиональную «карусель», но этим почему-то не заморачиваются. Хотя во второй половине ХIХ — начале ХХ века, когда голосование стало массовым, а не только для «эсквайров», и не такие фальсификации практиковались. Единого бюллетеня тоже нет, у каждого штата своя форма. Машины для голосования разные, разные способы проставления отметок за кандидата.

Досрочное голосование разрешено в 37 штатах, не во всех. В этом году, говорят, досрочно проголосует беспрецедентно много — более 35 миллионов. В другой стране (не станем называть имен) такие цифры досрочного голосования были бы явным признаком фальсификаций. Однако даже те, кто говорит о возможности фальсификации в США, не грешат на него как распространенный способ подтасовок.

Избиратель должен заранее зарегистрироваться на участке по месту жительства. Если его нет в списках, можно проголосовать по «временному бюллетеню». Потом проверят, имел ли он на это право. И не голосовал ли на разных участках несколько раз. Если поймают на этом — накажут. Кто-то опять удивится: ну почему, если губернатор, скажем, демократ, ему не подыграть Клинтон, «подкрутив счетчик»? К примеру, подозревают, что губернатор-республиканец Джеб Буш так подыграл брату Джорджу в 2000 году, когда пересчет голосов во Флориде решал судьбу президентства. В какой-то момент речь шла о всего 35 «спорных бюллетенях». Ну вот разве что как-то «помочь» могут лишь в таких случаях. И то не явно, а косвенно. Как массовое явление это не работает.

Нельзя отдать команду «бюджетникам штата» помочь «вбросами» кандидату. Даже в голову никому не придет.

Сейчас много споров вокруг процедуры идентификации личности при голосовании. Трамп обвиняет демократов в использовании нелегалов-иммигрантов примерно так, как у нас, если верить оппозиции, власти используют гастарбайтеров. Такое массово практиковалось в Америке тоже во второй половине ХIХ века, особенно в городах с большим числом иммигрантов типа Нью-Йорка. Но это давно в прошлом. Хотя отдельные случаи нарушений, как и «голосование» тех, кто умер, порой встречаются.

В целом система это «переварила». Сохранив при этом большую долю неформальности, которая у нас однозначно воспринималась бы как потенциал для «чудовищных фальсификаций». А в Америке таковой не является. Отношение к акту голосования изначально было иным с тех пор, как выборы закрепились сначала на уровне церковных приходов, а затем в политике.

Сегодня «манипуляции» со стороны партий сводятся чаще всего к тому, чтобы побудить зарегистрироваться для голосования большему числу «своих избирателей». Так, демократы активно занимаются этим среди нацменьшинств, (чернокожие на 80–90% за Клинтон) и малоимущих.

Но в момент голосования — и тут уже начинаются совсем непонятные нам, привыкшим везде предъявлять паспорт, вещи — закон требует предъявить удостоверение личности лишь в 34 штатах (пока такие законы вступили в силу в 32 штатах), в остальных достаточно лишь назвать себя.

Примерно в половине из 32 упомянутых штатов достаточно ID без фотографии.

Если ID нет, процедуры по штатам разнятся. Но везде можно проголосовать по «временному бюллетеню» (для тех, кого нет в списках). То есть вам изначально доверяют, а уж затем проверяют. Это важно. Можно либо принести ID потом, либо написать расписку (под правовую ответственность), либо вас опознают два члена избирательной комиссии, либо (как во Флориде) сверят вашу подпись с той, что есть на карточке регистрации избирателя, и т.д. — везде по-разному.

Но везде присутствует элемент «гражданской добросовестности», без чего система не работала бы, а все бы только и делали, что фальсифицировали выборы и придумывали новые, еще более жесткие формы контроля.

Которые все равно не работают, если нет преобладающей нацеленности общества на честность в этом деле.

И последнее. «Восстание Трампа» против «вашингтонского истеблишмента» происходит под лозунгом «Все политики врут!». Сегодня в Америке лишь 4–5% граждан верят, что политики «в основном» выполняют предвыборные обещания. Это не совсем так. Когда в 2009 году The New York Times проводила опрос о доверии обещанию Обамы не повышать налоги для тех, кто зарабатывает до $250 тыс. в год, 56% ответили «не верим». Однако это большинство ошиблось.

Политологи подсчитали (в частности, Francois Petry and Benoit Collette «Measuring how Political Parties Keep Their Promises») «средний процент» выполнения обещаний президентами США на основе анализа кампаний последних 50 лет. Получилось 67%.

Обама в той или иной степени выполнил 70% примерно из 500 обещаний. Республиканцы, получив большинство в обеих палатах конгресса в 2010 году, с тех пор выполнили 68% того, что обещали на предвыборных платформах.

Аналогичен процент выполнения обещаний властями для других демократий. Для Великобритании — 82,5%, для Греции — 70%, для Нидерландов — 61%, средний для стран Запада — 69,2%. То есть они врут «всего» на 30,8%. И при этом ходят все в грязи со своими выборами.

А другие говорят только правду и являют себя нации все в белом. Или просто мы боимся себе признаться в том, что не всегда им верим? И боимся ли мы при этом больше «грязи» демократии, чем самих себя, свободных в своем выборе?

P.S. Если позволить себе прогноз… В этом году все решится в трех штатах — Флориде, Пенсильвании и Северной Каролине. Если Трамп проиграет два из трех, он точно проиграет все (по опросам пока он заметно уступает в двух из трех). Если выиграет в этих трех плюс Огайо — он, скорее всего, победит.

Единственная его надежда, почти как на чудо, это на «эффект Brexit»: когда накануне референдума в Британии сторонники «остаться в ЕС» опережали противников на 3%, но проиграли. Вторые были более «стеснительны» в опросах.

Этим летом довелось мне как-то разболтаться за «чашкой чая» в баре с одним лесником-лесорубом из Иллинойса. Он страшно ругал Трампа. До тех пор, пока число «чашек» не стало внушительным. После чего он шепотом признался, что за него все-таки проголосует...

США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 7 ноября 2016 > № 1960594 Георгий Бовт


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 октября 2016 > № 1953770 Георгий Бовт

Торговля страхом и претензиями

Георгий Бовт о том, почему Россия не сможет договориться с Западом так, как договаривался с ним СССР

Список претензий России к Западу обширен и растет. С этим набором теоретически можно было организовать новую Ялтинскую конференцию — вроде той, на которой в конце Второй мировой войны СССР оговорил с союзниками по антигитлеровской коалиции условия раздела мира. В 1970-х заговорили о «мирном сосуществовании» — на фоне разрядки и так называемого хельсинкского процесса. Раздел продержался несколько десятилетий. А мирное сосуществование, подразумевавшее элементы дружеского взаимодействия, не задалось.

Сегодня, если Москва и хотела бы «Ялты-2» и новой «конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе», то понимания на Западе это не встречает. Кремль оглашает свои претензии, сопровождая их оговорками о готовности сотрудничать. В том числе с любой новой администрацией США. В ответ раздаются обвинения в экспансионизме, милитаризме и «советском имперском реваншизме». После чего следуют столь же рутинные оговорки о готовности «взаимодействовать с Россией» по целому ряду проблем.

Однако ни та ни другая сторона не готова откровенно обрисовать тот мир, который бы устроил каждую из них. Что «нельзя и недопустимо» — высказано. А «как надо, чтобы было хорошо» — нет.

Но разве само по себе снятие претензий на основе даже уступок одной из сторон приведет к устойчивому всемирному согласию?

Выступая на днях на Валдайском форуме, Владимир Путин в очередной раз обозначил список российских претензий. Адресованный прежде всего Америке. Которая «навязывает» свои условия всему миру. В этом плане если что и изменилось со времен «Мюнхенской речи» 2007 года (а Путин упоминал ее), так это еще более выросший список «озабоченностей».

Но в основе своей повестка нынешней конфронтации — «холодной войны – 2» — сформировалась еще в конце 1980-х. С перерывом на «проклятые 90-е», когда мы якобы «стояли на коленях», а козыревский МИД «торговал» нашими национальными интересами налево и направо.

Для российского руководства окончание «холодной войны» — это фантомная боль.

Вопрос «Что пошло не так и почему?» продолжает будоражить мозг, будто что-то можно поправить, открутив «машину времени» назад. Прошлое вообще важный фактор текущей российской политики. Внешней политики — тоже.

Отсюда желание вдруг обнародовать, как будто это что-то кому-то докажет, записи переговоров Горбачева с тогдашним руководством ФРГ. Или воспоминания о том, что обещали тогдашний генсек НАТО или госсекретарь США: мол, как же так, ведь были устные соглашения не расширять НАТО на территорию бывшего Варшавского договора. Обманули. И досада не отпускает. А натовские подразделения уже размещаются и в Прибалтике.

Тема ПРО, поднятая Путиным, тоже не нова. Выход США в 2001 году из советско-американского Договора по ПРО, когда между Москвой и Вашингтоном отношения были куда лучше, и тогда воспринимался Кремлем как угроза (вопреки уверениям, что это против Ирана и КНДР), а сейчас и подавно.

Что касается «экспорта демократии», то эта группа противоречий между Москвой и Западом уходит корнями в 1970-е, когда всякий разговор о так называемой пятой корзине (гуманитарной) воспринимался Москвой как грубое вмешательство во внутренние дела. Сейчас это называется «поддержкой цветных революций», что есть еще более грубое вмешательство. И никакие объяснения американских внешнеполитических устремлений миссионерством, традиционно присущим внешней политике США (почему, если определенные принципы устройства общества привели Америку к процветанию, плохи для других стран, ведь тогда США будет легче иметь с ними, более понятными в своей мотивации, дело?), в Кремле никогда никого не убеждали. Как и советское руководство противилось идеям конвергенции. И все поползновения влиять на эволюцию общества через НКО и т.д. воспринимаются теперь еще более враждебно. И пресекаются в зародыше.

Как могли бы выглядеть переговорные позиции Кремля на гипотетической конференции «Ялта 2.0»?

1) Как минимум нераспространение НАТО далее — на Молдавию, Грузию, Украину и т.д. Как максимум сворачивание НАТО в Восточной Европе. Из фантастического — роспуск блока или принятие в него самой России, но на «особых условиях». Ревизия давно уже никем не соблюдаемого договора об ограничении обычных вооружений в Европе.

2) Как минимум сворачивание американской системы ПРО, как максимум подключение к ней Москвы. Последнее, правда, в Америке всегда рассматривали как «троллинг» со стороны Кремля.

3) Раздел «сфер влияния», по которому все постсоветское пространство рассматривается как сфера исключительных интересов России. Проще говоря, в Киеве, Тбилиси, Кишиневе и т.д. должны сидеть правительства, дружественные Москве. В эту сферу интересов могут попасть отдельные «традиционно дружественные» режимы в других частях света, с которыми имеется большой объем торговых связей либо военно-технического сотрудничества. Скажем, таковыми, условно, могли бы считаться до недавнего времени Куба, Вьетнам, Сирия и ряд других.

4) Диалог с ЕС и вообще с Западом должен подразумевать, что «старшие товарищи» на той стороне дадут окорот «младшим партнерам» из числа восточноевропейцев, которые, обуреваемые «русофобскими комплексами», пытаются втянуть солидные отношения солидных господ в «мелкие склоки» по поводу трактовок исторического прошлого и т.д.

Тут «бабло» («северные потоки»), как в советское время соглашение «Газ в обмен на трубы», должно победить зло.

5) Допуск российских компаний, прежде всего энергетических, на европейский рынок, прежде всего восточноевропейский, на условиях «статуса наибольшего благоприятствования».

6) Признание «гуманитарных ценностей» в российской сфере влияния, главное, в самой России, сферой безраздельной «заботы» Москвы и больше никого. У нас свой путь, и нечего нам указывать. Информационное и «гуманитарное» присутствие западных НКО и СМИ в России и сфере ее интересов — только с санкции Москвы. Заключение отдельных соглашений по поводу регулирования интернета, в том числе под флагом недопущения «информационных войн», антирежимного «экстремизма» и во имя «охраны персональных данных».

Взамен Москва может предложить Западу отказ от экспансии за пределами своей сферы влияния, отказ от «гибридных» войн, включая кибервойны.

Можно обсуждать «интеграцию» в транснациональные зоны свободной торговли и «экономические партнерства», но при условии, что отечественный бизнес получит по крайней мере временную защиту от внешней конкуренции. Инвестиции в российскую экономику и в разработку природных ресурсов приветствуются, как и импорт технологий, но «на наших условиях» и с учетом реалий отечественного госкапитализма и господствующих «групп интересов». Импорт технологий не должен угрожать общественно-политической системе — никаких «демократизаций» под зонтиком инноваций. Он не должен ущемлять интересов влиятельных «групп интересов», завязанных на освоении природной ренты. Всякие «мелочи» типа отмены «акта Магнитского» и прочих санкций, а также «забыть про Крым» — это «само собой разумеется».

В обмен на готовность Запада, и прежде всего США, пойти на уважительный диалог по вышеперечисленным пунктам Кремль мог бы начать новую «разрядку международной напряженности», пойдя на ряд дружеских жестов, сделанных навстречу, скажем, новой администрации США. Однако новая «разрядка» не должна повысить уязвимость российского режима по отношению к внешнему влиянию. Она не должна касаться ни «общечеловеческих», ни «европейских ценностей». Взаимодействие по гуманитарным вопросам может развиваться, но не проникать в сферу «внутренних интересов России».

Не надо нам советовать, как проводить выборы, содержать заключенных, «оптимизировать» свободу слова и третировать геев.

Зато мы готовы были бы к борьбе с «общими угрозами» — природными катастрофами, изменением климата, распространением опасных заболеваний, включая СПИД, к совместным программам на уровне научного и академического сообществ.

В остальном «разрядка» может проявиться на уровне примирительных заявлений, сворачивания антиамериканской пропаганды и угроз превратить США в «радиоактивный пепел», а также в готовности обсуждать новые соглашения в области разоружения, в том числе ядерного, вместо угроз выйти из оставшихся, например СНВ-3 или Договора об ограничении ракет средней и меньшей дальности. То есть сворачивание «торговли страхом».

Какие у Запада, прежде всего США, мотивы, чтобы начать такой торг? Их, прямо скажем, мало.

Расхожие фразы о пользе совместной борьбы с терроризмом наталкиваются на многочисленные противоречия, за которыми стоят системные различия, в том числе ценностные. Поэтому дальше общих фраз дело не шло никогда. Запад по-прежнему видит Россию как «чуждое явление». Как оппонента. Не только как соперника и даже угрозу в определенных регионах и сферах, но и в ценностном, культурологическом плане. Можно называть это русофобией или приверженностью двойным стандартам, но сути это не меняет.

Что «разрядка», что «Ялта 2.0» с таким партнером возможны лишь тогда, когда к этому толкает, во-первых, восприятие исходящей от него угрозы как серьезной и непреодолимой силовым противодействиям, во-вторых, ожидание таких «бонусов» от улучшения отношений, даже и ценой «разграничения сфер влияния», которые недостижимы при нынешних условиях и явно перевешивают те преимущества, которых можно пока продолжать пытаться добиться силой и давлением (санкциями и пр.).

То есть если мы уже уперлись в потолок «торговли страхом» и дальше она не работает, потому что дальше уже только война, то вместо пополнения списка «озабоченностей» можно было бы попытаться предложить нечто позитивное.

Пока же одна сторона (Запад) не считает, что надо сворачивать прессинг против тех, кто уже один раз проиграл «холодную войну». А другая сторона, имея список претензий, не очень представляет, как мог бы в реальности выглядеть мир, если бы по мановению волшебной палочки все они оказались сняты. В этом плане Сталину в Ялте было проще: представления о «новом дивном мире» у советского руководства были. Да и за спиной у него стояла самая сильная на тот момент армия.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 октября 2016 > № 1953770 Георгий Бовт


Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 18 апреля 2016 > № 1726108 Георгий Бовт

Шантаж на 750 миллиардов долларов. Комментарий Георгия Бовта

Саудовская Аравия грозит потрясением мировых финансовых рынков, грозя избавиться от своих активов, хранящихся в США на сумму 750 миллиардов долларов. Осуществить такую угрозу будет непросто, но поторговаться вокруг нее имеет смысл и Эр-Рияду, и Вашингтону

В канун визита президента США в Саудовскую Аравию Эр-Рияд решил предать огласке свою угрозу, доведенную до администрации США в ходе недавнего визита в Вашингтон главы МИД королевства Аделя аль-Джубейра. Саудовская Аравия продаст или выведет из США свои активы объемом 750 млрд долларов, если Конгресс примет закон, возлагающий на королевство как на государство ответственность за теракты 11 сентября 2001 года.

15 из 19 террористов были саудовскими подданными. В прошлом году в окружной суд Нью-Йорка был подан иск родственников жертв терактов. Однако судья Джордж Дэниэлс не нашел «достаточных доказательств», чтобы преодолеть суверенный иммунитет иностранного государства в данном случае, чтобы возложить на него компенсацию истцам.

Что любопытно, тот же судья недавно вынес вердикт, возлагающий такую ответственность на Иран, постановив, что с него причитается около 11 миллиардов долларов, именно за 11 сентября. Впрочем, исполнению этого приговора мешает закон 1976 года об иммунитете иностранных государств от исков в судах США. Вот его-то и собираются поправить законодатели в части, касающейся случаев государственной поддержки терроризма, когда речь идет о жертвах среди граждан США, нанесении ущерба их имуществу и в случае терактов, произошедших, начиная с 11 сентября 2001 года на территории самих США.

Законопроект был внесен в Сенат еще в позапрошлом году, но теперь, пользуясь значительной двухпартийной поддержкой, имеет шансы на прохождение в предвыборный год. Белый дом отчаянно лоббирует против.

Между США и Саудовским королевством давно установились особые отношения. Саудиты — важнейший союзник Америки на Ближнем Востоке. В американскую печать уже просачивалась информация о том, что администрация Буша в свое время сознательно скрыла факты, свидетельствовавшие о причастности Эр-Рияда к терактам. Так, якобы были проигнорированы показания свидетелей о связи между террористами и посольством Саудовской Аравии в Вашингтоне и консульством в Лос-Анджелесе. А также о финансовой поддержке террористов со стороны ряда так называемых благотворительных фондов, близких к правящей династии. В том числе, упоминался перевод 130 тысяч долларов одному из угонщиков самолетов от принца Бандара, тогдашнего посла в США.

28 страниц доклада комиссии Конгресса по расследованию терактов 11 сентября в 2002 году были засекречены. В Конгрессе выдвинута инициатива, призывающая Обаму, наконец, опубликовать их.

Среди мотивов «спускания на тормозах» расследования против Эр-Рияда, по утверждению некоторых, был не только военно-политический, но и масштабные финансовые связи США с королевством. В свое время даже писали о деловых контактах семьи Бушей с влиятельной в Саудовской Аравии семьей бен Ладенов, хотя не лично с Усамой, ушедшим из семьи.

Саудовская Аравия, в том числе, грозит избавиться от ценных бумаг казначейства США. Точный размер саудовской доли в них неизвестен. Как и доли дюжины других стран, в основном членов ОПЕК. Так заведено с начала 70-х, поры арабского нефтяного эмбарго. Казначейство с тех пор стесняется показывать конкретную долю столь деликатных партнеров, как Кувейт или Нигерия. Группа таких стран обозначена в отчетах казначейства как «нефтеэкспортеры». В феврале на нее приходилось 281 млрд долларов казначейских обязательств. Это на 12 млрд меньше, чем в январе.

Судя по всему, Эр-Рияд, чья доля в группе, видимо, около половины, а также другие нефтеэкспортеры уже приступили к распродаже долговых бумаг США с целью поправить ситуацию с бюджетом в условиях низких нефтяных цен. Остальная сумма из 750 саудовских миллиардов хранится в других ценных бумагах и на счетах в американских банках.

Осуществима ли такая угроза? В короткий срок провернуть такую сделку проблематично. Однако демонстративный вывод части активов и избавление от казначейских бумаг возможен. При этом саудиты, как говорится, выстрелят себе в ногу: их риал привязан к доллару, удар по доллару и американской финансовой системе подорвет и саудовскую валюту и финансы. Однако повышение ставок в игре со стороны Эр-Рияда понятно: в случае ареста активов они могут потерять гораздо больше. Особенно если сами знают, сколь обоснованы подозрения о причастности официальных лиц королевства к терактам, унесшим около трех тысяч жизней. Наиболее вероятно, впрочем, что Белый дом найдет способ либо заблокировать данный законопроект, либо смягчить его.

Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 18 апреля 2016 > № 1726108 Георгий Бовт


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter