Всего новостей: 2579266, выбрано 2 за 0.020 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бужинский Евгений в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Бужинский Евгений в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 5 апреля 2018 > № 2558498 Евгений Бужинский

Интервью с российским отставным генералом Евгением Бужинским

Пол Сондерс (Paul J. Saunders), The National Interest, США

Российский генерал в отставке говорит, что отношения между США и Россией сейчас более опасны, чем были во время холодной войны.

Пол Сондерс (Paul Saunders), соиздатель «Национального интереса» (The National Interest), взял интервью у российского отставного генерала Евгения Бужинского. Бужинский ушел в отставку из вооруженных сил России в 2009 в звании генерал-лейтенанта.

Пол Сондерс: Вы недавно сказали, что конфронтация между Великобританией и Россией в связи с отравлением Сергея Скрипаля и его дочери в Солсбери «могла привести к последней войне в истории человечества». Что Вы хотели этим сказать?

Евгений Бужинский: Прошу прощения, но корреспондент «Би-би-си» (BBC) меня неправильно понял. Не между Россией и Великобританией, а между Россией и так называемым коллективным Западом, возглавляемым, между прочим, США. Этот инцидент был преступлением. При расследовании такого рода преступлений любой следователь должен задать несколько вопросов: кто от этого выиграет? Каков мотив? Потому что, поверьте мне, президент Путин — это последний человек на Земле, который попытался бы сделать такую ужасную вещь накануне российских президентских выборов и чемпионата по футболу в Москве. Это вопиющая провокация, но какова цель этой провокации? Я не знаю, слышали ли вы «экстренные новости» о том, что британская военная лаборатория не нашла никаких улик, которые свидетельствовали бы, что этот яд российского производства, и это меня ничуть не удивляет. Так что ни доказательств, ни свидетельств — однако, британское правительство сказало, что «они собрали информацию» — какую информацию?— «и на основе этой информации пришли к убеждению, что преступление было совершено русскими».

В последнее время часто задают вопрос, не началась ли новая холодная война или вторая холодная война. Я всегда утверждаю, что это еще хуже! Во времена холодной войны все было ясно: идеологическая конфронтация, но при этом определенные истины, определенные красные линии, никаких угроз, никаких санкций. Никаких ситуаций вроде той, что случилась недавно, когда американский сенатор Линдси Грэм (Lindsey Graham) призвал подавить Россию, изолировать Россию, экономически загнать Россию в угол. На мой взгляд, это очень опасная игра — пытаться изолировать и загнать Россию в угол.

— В своем заявлении, однако, Вы, мне кажется, предположили, что существует возможность реального конфликта между Россией и Западом. Как что-то такое может произойти, по Вашему мнению?

— Первое место, где может произойти подобный конфликт, — это Сирия. Недавно, несколько дней назад, когда русские поговорили с Данфордом (председатель объединенного комитета начальников штабов генерал Джозеф Данфорд (Joseph Dunford)) после того, как американцы пригрозили нанести удар в центр Дамаска, Россия сделала официальное заявление, что если Соединенные Штаты ударят по центру Дамаска, где находятся российские военнослужащие и где находится штаб-квартира российской полиции и советников, то Россия нанесет ответный удар по крылатым ракетам и носителям крылатых ракет. На мой взгляд, это очень опасно, так как крылатые ракеты США запускаются с кораблей.

— Так Вы считаете, что это заявление генерала Валерия Герасимова, начальника генерального штаба вооруженных сил России — очень серьезная угроза?

— Да, это серьезно. И я не думаю, что он шутил или сделал заявление лишь для того, чтобы удивить каких-то американцев. Нет, я абсолютно уверен, что он говорил всерьез.

Раз уж мы говорим о Сирии, есть еще вопрос химического оружия. Я ценю, что наша объединенная разведка сигнализирует и может предупредить мир о том, что это террористы, а не сирийское правительство, размещают химическое оружие в определенных местах в целях провокации. В результате телевизионные команды оказываются в правильном месте в правильное время, предотвращая такие провокации. Но я думаю, что при таких противоречивых обстоятельствах Соединенные Штаты действительно могли бы решить нанести удар по Дамаску.

— И в такой ситуации, российские военные действовали бы согласно заявлению генерала Герасимова? Многие люди в США сказали бы, что у России действительно очень мощные вооруженные силы, но президент Путин — в конечном итоге очень прагматичный человек, который знает, что объем российской экономики составляет менее 5% от общего объема экономик США и Европы, и он никогда не пошел бы на риск такой войны.

— В случае войны экономика не имеет значения. 5%, 2%, 3% — это неважно. Потому что если все закончится войной, это будет очень короткая война. Вы думаете, Россия вступит с США в войну, которая будет длиться месяцы и годы? Конечно, нет.

— Вы полагаете, что это будет ядерная война, или все закончится очень быстро из-за природы современных способов ведения войны и конвенционального оружия, которое есть в распоряжении Соединенных Штатов и России?

— Это очень трудно предугадать, но я уверен, что любая военная конфронтация между Соединенными Штатами и Россией закончится использованием ядерного оружия. Я не верю, что ядерная конфронтация может быть контролируемой. Это иллюзия, питаемая американской стороной.

— Вы видите еще где-нибудь опасность, помимо Сирии?

— Возможно, Украина, если США вмешаются. Украина начала это, Россия ответила. Но я не думаю, что это очень вероятно.

— Возвращаясь к диспуту вокруг господина Скрипаля, Великобритания призвала к солидарности своих союзников. Большинство стран НАТО также выслали российских дипломатов. США, без сомнения, исключили очень значительное число дипломатов, а также закрыли консульство в Сиэтле. Как Вы думаете, какое действие это имело внутри России? Какое послание российское правительство и российский народ извлекли из этого сильного, скоординированного ответа?

— Прежде всего, я повторю: то, что случилось с господином Скрипалем — это спланированная провокация. Я не знаю, одна ли Великобритания это планировала, но это явственная провокация в целях демонизировать и изолировать Россию. Найти предлог для высылки российских дипломатов. Вот почему я не уверен, куда этот путь конфронтаций может завести. Что станет следующим?

Например, сейчас США думают над своим ответом, они вышлют следующую порцию российских дипломатов. Россия вышлет еще 50. США снова вышлют 50. И что потом? Замораживание дипломатических отношений?

— Возвращаясь назад, Вы упомянули идею, что все это началось с британской провокации, и это, кажется, весьма распространенная в России идея, что инцидент — это какая-то провокация. А каков, по вашему мнению, мог быть мотив у британского правительства делать что-то в этом роде?

— Ну, без обид, но я полагаю, что действия Терезы Мэй были согласованы с Вашингтоном. Многие российские эксперты и наблюдатели так считают. Каков был мотив? Я не знаю, возможно, это была попытка отвлечь внимание от внутренних проблем, с которыми сейчас сталкивается Тереза Мэй. Например, каков был первый пункт повестки дня во время последнего саммита ЕС? Условия Брексита, включая те, что для Великобритании неблагоприятны. А после провокации? Россия, а также дискуссии насчет европейской солидарности вместо разговоров о Брексите. Может быть, это и было настоящим мотивом.

— Можете себе представить, очень мало кто в США и Великобритании считает правдоподобным, что британское правительство могло совершить что-то в этом роде. Как Вы думаете, есть ли какие-то свидетельства, которые подтверждали бы такой сценарий, помимо Вашего мнения, что у России мотива для такого поступка на самом деле нет, а у Великобритании есть?

— Я вам откровенно скажу: я знаю кое-кого из наших разведывательных служб, и они очень обеспокоены. Потому что господина Скрипаля обменяли в рамках системы обмена нелегальными шпионами, и есть опасения, что этот инцидент может разрушить весь механизм обмена. Какой смысл в этой системе, если людей потом убивают? Так что с российской стороны нет никакого мотива. А насчет британской стороны мы можем только догадываться.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 5 апреля 2018 > № 2558498 Евгений Бужинский


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 18 ноября 2017 > № 2454477 Евгений Бужинский

О концепции «мгновенного глобального неядерного удара», которую воплощают в жизнь Соединенные Штаты, а также о перспективах создания новых крылатых ракет и гиперзвукового оружия «Росбалту» рассказал генерал-лейтенант запаса, кандидат военных наук, председатель Cовета Центра политических исследований России (ПИР — Центра) Евгений Бужинский.

— Евгений Петрович, есть мнение — и его разделяют в Минобороны РФ, — что создание перспективных комплексов мгновенного глобального неядерного удара, к которому приступил Пентагон, способно обеспечить стратегическое доминирование США на мировой арене. Как известно, эта концепция предполагает, что армия США сможет нанести разоружающий удар по любой точке планеты в течение одного часа с помощью неядерных вооружений. Насколько это угрожает России?

— Давайте вспомним, с чего все начиналось. В 2001 году американцы гонялись за бен Ладеном в афганском горном массиве Тора-Бора и никак не могли достать его в тамошних пещерах. Тогда и родилась идея оснащения баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ) неядерными боеголовками. У России сразу возникли возражения против этой концепции.

Поначалу, разумеется, речь не велась о том, что американские ракеты станут поражать систему управления на территории РФ. Их декларируемой целью была инфраструктура террористических организаций на Ближнем и Среднем Востоке. Тем не менее, мы сразу сказали американцам, что наша система предупреждения о ракетном нападении (СПРН) не различает боеголовки — в ядерном они или неядерном оснащении. Поэтому давайте, мол, придумаем что-то получше. Американцы сказали: «Мы будем оповещать вас о своих ракетных запусках». Мы спросили: «До или после?» — «Сразу после». — «Ну тогда, извините, это не имеет смысла…» В качестве альтернативы Россия предложила определить районы патрулирования американских подлодок, чтобы представлять, откуда конкретно могут быть запущены ракеты по террористам. Американцы на это тоже не пошли. Так мы ни до чего и не договорились. В итоге идея не умерла окончательно, но в США сочли, что она не очень эффективна и опасна.

Потом появился второй компонент этой концепции — гиперзвуковое оружие. Однако таких ракет пока нет. Мы испытали свой «Циркон» (гиперзвуковой ракетный комплекс, предназначенный для прорыва оборонительных систем, может быть принят на вооружение в 2018 году), но это лишь первый образец таких вооружений. Американцы планируют поставить на дежурство подобные ракеты к 2020—2022 году. В 2030—2040 годах в США намерены создать гиперзвуковые платформы для беспилотных летательных аппаратов, однако пока не очень понятно, о каких именно системах идет речь.

— А как обстоит дело с крылатыми ракетами у нас? Да, есть «Калибры», но понятно, что Россия делает только первые шаги в этой сфере вооружений. Сколько мы можем выпустить «Калибров» в одном залпе? Допустим, несколько десятков. А американцы — несколько тысяч крылатых ракет морского базирования…

— По дальности, точности и надежности «Калибры» будут получше «Томагавков», хотя американцы это и не признают. Они действительно были лидерами в области крылатых ракет, но сейчас мы их догнали. Количественный показатель тут — не свидетельство технологического превосходства, а результат производственных и финансовых возможностей. Это вопрос экономики: сегодня нет — завтра будет. Сейчас у нас меньше денег на оборону и, соответственно, меньше возможностей производить «Калибры», потому что это оружие дорогое. Американцы могут запускать свои крылатые ракеты тысячами, а мы — максимум сотней зараз. Но это не значит, что мы находимся в начале пути, а они ушли далеко вперед.

Кроме того, крылатые ракеты — далеко не самый быстрый вид вооружений (при скорости в 900 км/ч даже на предельную дальность в 3000 км они будут лететь более трех часов), поэтому они довольно эффективно перехватываются. В Югославии американцы выпускали по несколько сотен ракет в одном залпе и израсходовали их в общей сложности несколько тысяч. Но принцип «одна ракета — одна цель» не работает: чтобы гарантированно поразить защищенный командный пункт, таких ракет нужно несколько. Поэтому не стоит тут преувеличивать возможности ВС США.

— Военные эксперты говорят, что все российские станции дальнего радиолокационного обнаружения фиксируют только баллистические цели — ракеты, аналогичные отечественным «Тополь-М», «Булаве», «Синеве» и т. п. То есть те ракеты, которые могут взлететь из шахт на территории США. А если американцы одновременно запустят свои крылатые ракеты с кораблей и подводных лодок, расположенных вокруг России, то они вполне могут уничтожить целый ряд стратегических объектов первостепенной важности, в том числе штабы управления. Это действительно так?

— Российская система предупреждения работает по всем целям, которые приближаются к периметру наших границ. Особенно эффективны в этом смысле радиолокационный станции дальнего обнаружения «Воронеж» и модернизированные станции предыдущего поколения «Дарьял», например. Страшилки и пугалки, что по нам, дескать, выпустят разом 5-10 тысяч крылатых ракет, которые тут же все поразят, — полная ерунда.

— Тем не менее, американцы рассчитывают в считанные минуты лишить противника ядерного потенциала и не дать ему возможности воспользоваться средствами ответного удара…

— Они могут запускать свои «Томагавки» лишь из акватории Средиземного моря, где базируется 6-й флот США, из Северной Атлантики и Тихого океана — а это достаточно далеко от границ РФ. Плюс крылатые ракеты воздушного базирования… Но, как я уже сказал, крылатые ракеты летят медленно. Их огромный рой, приближающийся к нашим границам, будет виден. Как только средства предупреждения его засекут, Россия нанесет ответный ядерный удар по целям на территории США. Поэтому такой «обезоруживающий глобальный удар» не имеет смысла.

— Значит, для России это не угроза и нет необходимости на нее отвечать?

— Угроза — однако вопрос в том, насколько она сегодня реальна. У нас тоже есть и создаются подобные средства. Мы отстаем от американцев в высокоточном оружии, но мы над этим работаем — например, над гиперзвуковым оружием. При этом мы поддерживаем ядерный потенциал сдерживания в полном паритете с американцами, а в тактическом ядерном оружии количественно их превосходим.

— А по части ПВО? Представим, например, что на Россию летят тысячи крылатых ракет, огибая рельеф местности, а наши средства обороны от воздушного нападения их даже не видят…

— Увидят, не переживайте. С 1990-х мы восстановили свое радиолокационное поле, и дыр в этом смысле практически не осталось. Хотя американская ПРО действительно представляет угрозу. Самое главное в ней — не противоракеты, а средства обнаружения и сопровождения целей, космический эшелон. Вот что Россию больше всего беспокоит. Да, у нас есть комплексы С-300 и С-400, будет и С-500. Но они предназначены для отражения точечных угроз, а не массированного нападения. Недаром когда господин Макнамара (Роберт Макнамара — американский политик и министр обороны США с 1961 по 1968 год) в конце 1960-х убеждал нас заключить договор ОСВ вместе с договором по ПРО, то говорил, что ПРО — это, мол, оружие потенциального агрессора, а не защита от первого удара. Невозможно защититься от удара, в котором участвуют тысячи боезарядов. Чтобы перехватить 5 или 10 тысяч ракет, потребуется минимум 3-4 противоракеты на каждую, то есть 20-30 тысяч противоракет. Ни у нас, ни у американцев таких средств нет.

— Есть мнение, что в Вашингтоне при самом неблагоприятном сценарии — например, в случае внутреннего кризиса или обострения международной обстановки, создающего реальную угрозу жизненно важным интересам США, — могут решиться на крупномасштабный вооруженный конфликт с одной из ведущих ядерных держав. Насколько это вероятно?

— Если американцы решат, что пора заканчивать с этой планетой, то они, конечно, могут развязать такую войну. Но адекватные американские военные имеют твердое убеждение, что выиграть глобальный ядерный конфликт, например, с участием России или Китая, невозможно. Это будет просто взаимное уничтожение. Никто не знает последствий одновременного удара по территории США и России. Мы тут находимся в более выгодном положении, потому что наша евразийская геологическая плита более устойчива. А вот что случится с североамериканским континентом, если по нему будет нанесен удар эквивалентом в несколько десятков мегатонн? Предсказать и рассчитать это невозможно.

— Может ли генеральная репетиция «быстрого глобального удара» состояться в Северной Корее?

— Теоретически, США могут нанести удар по КНДР. Однако последствием его будет, прежде всего, уничтожение Южной Кореи. Даже без применения ядерного оружия, которого, кстати, у северокорейцев скорее всего нет. Но 20 тысяч северокорейских артиллерийских установок и систем залпового огня снесут Сеул и без этого. Не забывайте, что на территории Южной Кореи находятся 26 ядерных реакторов. Поэтому американские расчеты людских потерь в этом конфликте — до 1 млн человек, включая 100 тыс. американцев, — вполне реальны. И их военные хорошо понимают, что это такое. Это только Трамп может безответственно заявлять: «Я уничтожу эту страну». Но одновременно он уничтожит и своего союзника, плюс, что не исключено, половину Японии…

— Почему же американцы вкладывают деньги в свой «быстрый глобальный удар», если эта концепция не работает?

— Она работает. Но основной упор в ней делается не на крылатые ракеты, а на гиперзвуковое оружие, еще не созданное.

— Есть мнение, что лучший ответ в данном случае — технологический прорыв РФ. А вы как считаете?

— К сожалению, экономика сейчас не позволяет нам вкладывать в это столько средств, сколько тратят американцы. Хотя за последние 10 лет мы существенно сократили отставание в этой сфере.

— Значит, лучший ответ на угрозу быстрого глобального удара — наши ядерные силы?

— Пока что — да.

Беседовал Владимир Воскресенский

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 18 ноября 2017 > № 2454477 Евгений Бужинский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter