Всего новостей: 2579266, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Врублевский Павел в отраслях: Финансы, банкиСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Врублевский Павел в отраслях: Финансы, банкиСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Россия. США > Финансы, банки > forbes.ru, 10 мая 2017 > № 2170312 Павел Врублевский

Блокчейн ICO – угроза третьей мировой?

Павел Врублевский

владелец платежной системы Chronopay

Чем полезны и опасны размещения в биткоинах

Способ привлечения финансирования криптовалют в стартапы через ICO размещения (Initial Coin Offering, по аналогии с публичным размещением акций — IPO или Initial Public Offering) набирает огромную популярность в мире, объемы привлеченных средств могут стать сопоставимы с классическим биржевым финансированием.

Допускаю, что дальнейшее развитие ICO бизнеса может привести к третьей мировой войне. В бурном развитии бизнеса ICO есть действительно сопоставимые риски. Малоизвестным, но тем не менее совершенно историческим фактом, является то, что одной из основных экономических причин Второй Мировой войны являлся американский биржевой кризис, потому что именно экономика являлась первопричиной большинства военных конфликтов, о чем мы знаем из социологии, конфликтологии, трудов В.И. Ленина и Айн Рэнд.

Если упрощенно, то после Первой мировой войны условия репарации загнали Германию в тяжелые экономические условия, затем в 30-ые годы на фондовом рынке в США раздулся необыкновенного размера пузырь. Биржа была насыщена мошенниками и многие акции покупались в кредит. Пузырь в определенный момент лопнул, случился кризис, США ввели санкции против Европы, конечно санкции, и Европа ввела обратные санкции против США (звучит невероятно!). В моменте выяснить кто круче не получилось и экономики двух континентов погрузились в экономический хаос. Последний стал предпосылкой к приходу к власти в Германии нацистов. Затуманенные мыслями о «голодном желудке» европейцы верили во все что угодно.

На другом континенте в 30-е годы началась Великая депрессия, которая переосмыслила роль золота и платежных средств в экономике. Золото до эпохи механизации было идеальным эквивалентом обмена для труда - трудно добываемое, необходимое в основном для украшений, банально красивое, а о красоте людям свойственно думать лишь на сытый желудок, в промежутках между удачным разграблением соседей. То есть золото представляло из себя труднодобываемый излишек, которое и превратило его в эквивалент экономической мощи.

После эпохи механизации (ближе к ХХ-ому веку) ценность золота начала резко меняться, человеческий труд повсеместно заменялся на машинный. На первое место начала выходить энергетика: уголь, нефть и прочее горючее для машин. Процесс ускорился в наши дни (Fast forward). Деньги больше не обеспечены золотом. Золотом стала нефть. Надолго ли? В 2017-ом вполне реально, что на заводе в приличной стране работают три человека, но выпускается 15000 автомобилей в год, так как людей заменяют роботы. Биткоин же является эквивалентом излишней для оператора вычислительной мощности компьютера и может отражать экономическую мощность. В каком-то смысле — это возврат к золоту.

У биткоина и куча других преимуществ -его трансграничность отталкивается от принципиально иной модели доверия, построенной на доверии к математике, а не репутации третьей стороны. Основная привлекательность проектов в блокчейне состоит в независимой от репутации системе доверия, построенной на математике. Блокчейн – распределенная система для хранения данных, блокчейн невозможно математически подделать, данные отраженные в блокчейне не требуют заверения какой-либо третьей стороны включая государств.

Традиционная система доверия – это система, построенная на репутации того, кому доверяют, поэтому максимальной степенью доверия обладает государство. В сущности, если поставить вопрос, а почему собственно государству доверяют – ответ кроется в понятии «сила», в возможности государства к принуждению исполнения своей воли граждан, а также силой диктовать свои условия другим государствам. Мы доверяем государству, не потому что оно право, а потому что оно может принудить нас с ним согласиться в любом случае. То есть репутационная модель доверия во многом является «силовой» моделью, гарантом доверия является военная мощь государства. Математическая система доверия построена на математике, которая как известно является точной наукой и в этой системе с точностью наоборот истина всегда одна.

Репутационная модель содержит в себе и излишнюю стоимость – стоимость самой репутации. По большому счету это стоимость «силы», обеспечивающей уровень доверия. Именно стоимость репутации является ценовым барьером, который не позволяет расширить круг участников инвестиционного рынка сверх существующего. Например, наибольшей репутацией обладает банк с государственной лицензией и гарантиями государства. Но у современного банка 80% персонала – это комплаенс, то есть в сущности «сила» обеспечивающая его репутацию. Вот почему построенная таким образом система взаимоотношений не позволяет привлекать средства в малый и средний бизнес — это логически и финансово противоречит самой концепции. Чем выше репутация, тем она дороже. Аудит от PwC стоит дорого.

Основой экономики же является продукт и его стоимость. В любом инвестиционном процессе существуют показатели ликвидности, при снижении которых до определенного уровня, когда вложения в неликвидный продукт достигает определенного уровня от вложений в ликвидный, неминуемо наступает коллапс.

Некий прообраз возможного кризиса модели биткоина уже происходил в знаменитый кризис доткомов в 2000-ых. Его основная причина — инвестиции привлекались под якобы новую экономику, в которой слово «интернет» фактически подменило реальный продукт. Основная ценность интернета с экономической точки зрения – это снижение стоимости продукта за счет экономии на транспорте и коммуникациях. Поэтому выжили и развились те компании, где экономически интернет составляющая была реальным фактором экономии, к примеру, Amazon или Ebay.

Процесс, который происходит в настоящее время в ICO близок с историей с доткомами, поскольку средства привлекаются по сути в слово «блокчейн» - без реального использования сущности блокчейна в продукте, не выполняется основная цель новой технологии в любом продукте – экономия.

Как предсказать кризис биткоина и будущую глобальную драму? Знаменитый инвестор Уоррен Баффет популяризовал соотношения — капитализацию фондового рынка и ВВП. Можно сравнить экономические показатели текущего времени и периода предшествовавшего Первой мировой войне — ВВП США и капитализацию фондового рынка (КФР) в США, с капитализацией технологического рынка компаний NASDAQ: 1929 году — ВВП США составляло $103 млрд, капитализация фондового рынка — $89 млрд (или 86% от ВВП), а в 2016 году — ВВП уже $18,56 трлн, капитализация фондового рынка $23,8 трлн (или 128% от ВВП), а капитализация NASDAQ — $6,8 трлн

Капитализация фондового рынка США превышает ее ВВП почти на 30%. Прошлый мегакризис грянул лишь когда эти показатели приблизились друг к другу, в кризис доткомов отношение капитализации к ВВП было уже 150%, но и кризис доткомов приостановился лишь с уничтожением башен-близнецов и введением знаменитого Patriot Act. Сейчас капитализация высокотехнологического рынка составляет 28% от капитализации всего фондового рынка в США, и 36% от ВВП США, другими словами именно бурное развитие высокотехнологического рынка после доткомов и дало очень длительную отсрочку в ожидании ликвидности продуктов и ее реальной оценке. Она совсем не бесконечна.

Если сравнить биткойны с основными экономическими показателями, то общая стоимость 16 млн биткоинов (btc) в обороте при курсе $1350 (на момент начала написания статьи) составляет $21.76 млрд, что менее 0,1% от капитализации фондового рынка в США или 0,32% от NASDAQ. Таким образом для того чтобы капитализация биткойна сравнилась например с NASDAQ в будущем, курс должен быть примерно в 300 раз выше, т.е. $405 000 за биткойн.

По прогнозам от апреля 2017 года первого инвестора в Snapchat миллиардера Джереми Лью и со-основателя крупнейшей технологической компании Blockchain Питера Смита, известных предпринимателей из Силиконовой Долины, к кому публично прислушивались политики Барак Обама и Дэвид Кэмерон, стоимость биткоина превысит $500 000 к 2030 году и составит примерно $8,1 трлн (или 126% от капитализации NASDAQ на 2017 год). Другими словами соотношение капитализации к ВВП, если капитализирован биткоин будет в основном в США может составить порядка 200%. Возможно даже капитализация биткоина органично подменит капитализацию самого NASDAQ.

В настоящее время биткоин экономика существует де-факто в параллельной реальности. Все проекты или почти все получившие финансирования находятся в pre-seed стадии. Фактически в реальной экономике этот процесс пока не участвует. Поэтому переломным моментом, вопреки мнению других экспертов, я вовсе не считаю введение биткоина в легальную плоскость в Делавэре, Японии или в Швейцарии как платежного средства. Переломным моментом является модель развития ICО бизнеса, то есть по сути модель проникновения в реальную экономику, тот момент, когда через биткоины будут инвестироваться средства в реально работающие предприятия бизнеса, в тот же Facebook.

Вот именно на этом этапе и появляется развилка возможных путей развития – будет ли в модель капитализации реальной экономики уже заложен логический изъян? Тогда стоимость продукта фактически увеличится за счет использования новой технологии алогичным путем, а не уменьшится, вместо экономии на доверии наоборот придется платить втрое больше аудиторам за аудит блокчейна и содержать за налоги повышенное втрое количество государственных дармоедов, которые будут контролировать оборот биткоинов.

При этом исходя из прогноза Джереми Лью, (с учетом темпов роста курса к 2030 году) вообще весь технологический сектор инвестиций будет уже капитализирован биткоином. Eсли обанкротится Google и Facebook капитализированный биткоинами, наверное, в глобальном смысле ничего страшного не произойдет, как и было в ситуации с доткомпами. К 2030-ому весьма вероятно мы все будем передвигаться на Tesla под управлением Linux по картам Google, и если в 2030-ом году обанкротится Facebook и Google, потому что в самом механизме инвестиций в цифровую экономику на этапе развития ICO была допущена логическая ошибка, то последствия при неизбежном схлопывании пузыря будут сопоставимы с великой депрессией в 30-ые годы, что в свою очередь может вызвать военный конфликт сопоставимого масштаба.

Как же стать пионером в этой отрасли? Ими будут те предприниматели, кто первыми смогут перевести действующие предприятия полностью в блокчейн с учетом реальной ценности технологии, это и станет новой настоящей цифровой экономикой.

На мой взгляд реальное ICO блокчейн проекта без создания эффекта пузырей возможно с учетом следующих факторов:

Все 100% акций предприятия должны находиться в блокчейне. При этом на ICO можно выводить лишь их часть. В таком случае представляется очень умным передать реальную силу голосования таким акциям. Держатели таких токенов-акций будут иметь реальную силу акционеров. В настоящий момент целый ряд юрисдикций ведет активную работу в данном направлении – это прежде всего долина Цуг в Швейцарии, где успешно уже реализовали подобный проект в рамках ICO Lykke, это опыты Nasdaq в Эстонии, это штат Делавэр в США (где ожидаются мощные изменения в августе 2017 года), это острова Маршала, острова Мэн, африканская Руанда и др.

Учет предприятия должен быть построен в блокчейне. В таком случае рост и падение показателей бизнеса предприятия будет независимо от внешнего аудита. В таком случае он будет лишним и создаваст избыточную и ненужную стоимость.

Продукт должен получать реальную экономию от использования новой системы доверия, только так он будет более конкурентноспособен. Я кстати вообще не смог обнаружить проектов, реально удовлетворяющих этому критерию, кроме самого биткоина.

В целом же, я абсолютно убежден, что развитие блокчейн инвестирования имеет будущее, но оно не должно быть построено на репутационной модели, поскольку она прямо противоречит самой логической концепции системы построенной на принципиально ином математическом подходе к вопросу доверия.

Россия. США > Финансы, банки > forbes.ru, 10 мая 2017 > № 2170312 Павел Врублевский


США. Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 ноября 2016 > № 1981149 Павел Врублевский

Пустые жалобы: бизнес не понимает, как работают Visa и MasterCard

Павел Врублевский

владелец платежной системы Chronopay

Две недели назад ряд ритейлеров и Ассоциация компаний интернет-торговли (АКИТ) объявили о жалобе в Минпромторг в отношении тарифов платежных систем VISA и MasterCard для категорий food и non-food, и буквально намедни «Опора России» «взорвала эфир» обещаниями жалоб в ФАС в отношении тарифной политики Visa и MasterCard . Предметом претензий были комиссии Visa и MasterCard для крупного бизнеса в размере от 1,5% и до 2,5% для малого бизнеса.

Никого не смущает, ни в первом ни во втором случае, что нет и никогда не было тарифов Visa и MasterCard ни в 1,5% и ни в 1% ни даже в 0,5%. Действительно международные платежные системы удерживают с банка эквайера даже до 1,8% в e-commerce и для простоты могут называть это себестоимостью услуг Visa и MasterCard , но в действительности данная комиссия называется Interchange Rate Fee (IRF) и оплачивается далее – эмитенту банковской карты, именно это и является самой основой и смыслом для банков вообще выпускать банковские карты.

Бездумные ограничения IRF неизбежно приведут к падению эмиссии карт в стране и, как следствие, падению оборотов по картам и росту теневой экономики. Собственно, в России банковские карты – это один из крайне немногих легальных способов заработка для банков, кроме набивших оскомину квадратных метров жилья и бесконечного «транзита» и «обнала».

Тем не менее, если люди жалуются и жалуются громко, очевидно, есть причины. На самом деле понять людей можно, они знают, что есть предприятия на рынке, которые оплачивают копеечные комиссии за эквайринг и за интернет-эквайринг, в том числе явно ниже значений того самого IRF, который один для всех.

По рынку ходят слухи о тарифах в 0,5%, которые предоставляют некоторые банки. Дело в том, если платеж принимает тот же банк, что и выпустил карту, естественно он может не пересылать транзакцию в Interchange вообще и таким образом давать по собственной карте любой тариф, который ему угодно.

Есть только одно но — если банк не отправляет собственные карты в Interchange, то имеет на выходе классический случай упущенной выгоды. Кардхолдеру все равно, через какой банк идет прием платежа. Если банк-эмитент не отправит платеж через Interchange, то он сам же недополучает выгоду, как эмитент этой карты. В этом случае упущенная выгода будет на порядки выше, чем прибыль от привлеченных низкими тарифами на эквайринг предприятий. Если эмитент принадлежит частным лицам и они санкционировали такую работу себе в убыток, это можно понять — в конце концов, люди могут быть филантропами или просто плохо считать. Если эмитент принадлежит государству — это уже другой случай.

С учетом вышесказанного удивительно, что недовольные обращаются в самые разные инстанции – кто в Минпромторг, кто в ФАС, кто еще куда. При этом у отрасли, вообще говоря, есть свой регулятор и даже мегарегулятор – это Банк России. Именно он, согласно закону о Национальной платежной системе, является регулятором платежных систем и их правил (Федеральный закон 161-ФЗ РФ, ст.2 пункт 3.)

Проблема в том, что, судя по новостям, или верней их отсутствию, сам регулятор, вероятно, не в курсе, что он регулятор. Он попадает в новости двумя способами – либо отбирая лицензии банков, либо отловом хакеров. Хакеров ЦБ ловит, судя по новостям, с завидным постоянством и весьма упорно, настойчиво и поступательно. При этом никакого влияния на карточную отрасль ЦБ не оказывает вообще. Поскольку в отношении карт и их регулирования ни население, ни бизнес не слышали ни слова от ЦБ, то и население, и бизнес пытаются действовать методом проб и ошибок, обращаясь в Минпромторг, ФАС и прочие органы власти.

Тем временем во всем мире регулирование торговли в интернете в первую очередь строится от регулирования платежных систем. Вспомните все случаи ограничения платежей в интернете — от Wikileaks и до сайтов с контрафактной онлайн-музыкой — и лишь во вторую от регулирования телеком-провайдеров, поскольку регулировать интернет-торговлю в разы проще через каналы платежей.

Мне сложно сказать, почему ситуация такова. Я, как предприниматель в области карточного бизнеса, честно говоря, не очень понимаю, откуда в ЦБ такой кадровый голод и недостаток информации. После волны закрытия крупнейших банков на рынке появилось очень много специалистов по банковским картам с опытом в десятилетия. Я вижу очевидную выгоду этой ситуации для теневой экономики, для систем некарточных платежей, построенных на обороте наличных средств или квазиэлектронных денег, даже для биткоинов. В чем тут выгода для нормального регулируемого законного бизнеса — для меня лично загадка.

США. Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 ноября 2016 > № 1981149 Павел Врублевский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter