Всего новостей: 2579266, выбрано 25 за 0.017 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Галстян Арег в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмАрмия, полициявсе
США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 27 июля 2018 > № 2688198 Арег Галстян

Тест на русофоба: о чем допрашивали американские сенаторы Майка Помпео

Арег Галстян

кандидат исторических наук, американист

Основополагающим для американцев остается вопрос возможного вмешательства России в президентскую кампанию 2016 года. От хода расследования и внутренней борьбы в элите США зависят санкции против России

Вчера госсекретарь США Майк Помпео более трех часов отвечал на вопросы законодателей из сенатского комитета по международным делам. Слушание было инициировано на основе двухпартийного консенсуса под председательством республиканца Боба Коркера и лидера демократов Роберта Менендеса. Тот факт, что лидер большинства сенатор Митч Макконнелл не воспользовался правом оттягивания вызова госсекретаря на условный «допрос» говорит о том, что у президента кончается лимит доверия среди однопартийцев. Среди значительного числа вопросов, поднятых на слушании (Северная Корея, Сирия, Украина) особенно следует выделить тематику недавней встречи Дональда Трампа и Владимира Путина в Хельсинки. Более того, интенсивность давления на Помпео в рамках «российского досье» позволяет предположить, что остальные темы имели всего лишь фоновый характер.

Законодатели пытались получить от Помпео ответ на главный вопрос — о чем говорили Трамп и Путин за закрытыми дверями. Госсекретарь использовал всевозможные дипломатические хитрости, чтобы уйти от ответа и даже пытался обвинить сенаторов в инициировании политической игры на несправедливых условиях. Он делал попытки успокоить ястребов из обеих партий, уверяя, что позиция Соединенных Штатов в отношении России никак не изменилась после хельсинкской встречи.

В результате сильнейшего давления ему все же пришлось раскрыть некоторые детали двухчасового разговора лидеров крупнейших ядерных держав: создание благоприятного фона для бизнеса, изменение работы общего совета по вопросам противодействия терроризму, а также налаживание диалога для урегулирования сирийского кризиса. Помпео подчеркнул, что тема санкций не обсуждалась, так как президент Трамп верен прежнему курсу в данном вопросе.

Нужно отметить, что госсекретарь-«силовик» (ранее был директором ЦРУ) заранее подготовился к слушанию. Он сразу же отметил, что о рабочем визите Путина в Вашингтон не может быть и речи и представил «Крымскую Декларацию», в которой отмечается, что Россия пытается подорвать основополагающий международный принцип, которого придерживаются демократические государства — ни одна страна не может силой изменять границы другой. В ней также обозначено, что именно принцип нерушимости границ является фундаментом, на котором базируется политика общей безопасности. Надо отметить, что данный документ чем-то напоминает известную «Декларацию Уеллеса», которая была принята в связи с присоединением трех прибалтийских республик — Литвы, Латвии и Эстонии — к Советскому Союзу. Таким образом, можно констатировать тот факт, что риторика и заявления о поддержке Украины трансформировались в совершенно конкретный политический документ на уровне главного внешнеполитического органа исполнительной власти.

В принципе данной декларации вкупе с заверениями Помпео было достаточно, чтобы сенаторы поставили зачет администрации по украинскому вопросу. Проблематика санкций для Сената имеет не столько реальное политическое, сколько символическое значение. Еще в первые сто дней президентства Трампа обе палаты Конгресса абсолютным большинством голосов утвердили законопроект, запрещающий администрации в одностороннем порядке отменять или ослаблять акты, вводящие политические, экономические, военно-технические и иные ограничения против России.

Теоретически Трамп может наложить карманное или абсолютное вето на будущие санкционные пакеты. Однако использование этих механизмов на практике лишено смысла, ввиду того, что у сторонников давления на Москву достаточно голосов для преодоления президентской блокировки. Иными словами, «санкционное досье» фактически находится на Капитолийском холме, а не в Белом доме.

Несмотря на важность вышеперечисленных тем, основополагающим для американцев остается вопрос возможного вмешательства России в президентскую кампанию 2016 года. Республиканцы и демократы были крайне возмущены тем, что Трамп верит слову Владимира Путина, а не докладам своих спецслужб. Сенаторы активно поднимали этот вопрос перед госсекретарем. В своем ответе Помпео подчеркнул, что президент Трамп хорошо осведомлен о вмешательстве в выборы, и его реальные действия являются яркими индикаторами этого. В действительности Трамп без всяких обсуждений подписывал указы о высылке российских дипломатов и принимал участие в утверждении списка бизнесменов, которых американская разведка подозревает в поддержке «процесса подрыва демократии в США».

Сложность данного кейса заключается в том, что он носит не столько внешнеполитический, сколько внутриполитический характер. Для демократов это попытка оправдать поражение своего суперфаворита Хиллари Клинтон и набрать электоральные очки, а для республикацев — возможность сохранять влияние на Трампа и его администрацию, а также продемонстрировать солидарность с народным большинством, убежденным в российском вмешательстве.

«Слоны» стремятся сохранить большинство в Палате представителей и Сенате во время грядущих промежуточных выборов в Конгресс. Они вынуждены дистанцироваться от своего президента, чтобы не получить антирейтинги перед крайне важными федеральными и региональными кампаниями (не только Конгресс, но и выборы губернаторов). Стратегия достаточно проста — сохранить статус-кво партийного большинства до президентской гонки 2020 года, чтобы не повторить ошибки 1992 и 2008 гг.

Большинство граждан США верят в то, что Кремль и его агенты вмешались в избирательный процесс (опросы NBC/Wall Street Journal показывают, что 65% американцев «убеждены» в этом). Иными словами, вопрос сегодня состоит не столько в том, был ли российский след, сколько в том, повлиял ли он на конечный результат. Интересно, что поллы тех же NBC/Wall Street Journal говорят о том, что 30% опрошенных верят, что именно Кремль лишил Хиллари Клинтон победы на выборах. По сути, основная политическая задача специальной «комиссии Мюллера» состоит в том, чтобы ответить на два принципиальных вопроса: а) знал ли Трамп о «заговоре» с русскими; б) повлиял ли этот заговор на итоги голосования. Положительный вердикт по любому из этих пунктов неминуемо ведет республиканца к импичменту.

Трамп же прекрасно осознает эти расклады, поэтому старается не обвинять собственную партию в потакании демократам. Президент США заинтересован в том, чтобы партия удержала большинство мест в Конгрессе, ведь обвинение по импичменту выдвигает Палата представителей, а окончательный вердикт выносит Сенат. Успешная сдача экзамена на антироссийскость — главный залог успеха, и с этим придется смириться. Поэтому неудивительно, что сенаторы-республиканцы стремились не отставать от своих коллег-демократов в данном направлении (да и Помпео лучше получать неприятные вопросы от собственных однопартийцев, чем от «ослов»). России же придется считаться с этим раскладом до тех пор, пока «комиссия Мюллера» не завершит расследование. До этого ни о каком серьезном внешнеполитическом диалоге речи быть не может. «Российское досье» — игра внутренняя, и не ясно, как долго это будет продолжаться.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 27 июля 2018 > № 2688198 Арег Галстян


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 июля 2018 > № 2663470 Арег Галстян

Блумберг против Трампа: станет ли еще один миллиардер президентом США

Арег Галстян

американист

Бывший мэр Нью-Йорка и основатель одноименного информационного агентства Майкл Блумберг намерен выдвинуться в президенты США. Это значит, что Америку второй раз в истории может возглавить член списка Forbes

Бывшему спикеру Палаты представителей демократу Томасу О'Ниллу принадлежит выражение «all politics is local», которое впоследствии стало широко использоваться экспертами при анализе американской политики. Дословно это можно перевести как «вся политика местная», что довольно четко характеризирует философию американцев и Соединенных Штатов. Отцы-основатели, особенно Джеймс Мэдисон и Александр Гамильтон, считали, что внешняя политика должна быть исключительно инструментом реализации внутренних потребностей, а в основе международной деятельности должны находиться не идеологические, а торговые интересы.

Формула «all politics is local» также означает беспрерывность внутриполитического процесса, когда каждый политик, едва успевший одержать победу на выборах, начинает со следующего дня планировать будущую кампанию по переизбранию. Именно в такой ситуации пребывают демократы и республиканцы, готовящиеся к двум крупным событиям — ноябрьским промежуточным выборам в Конгресс и президентской гонке 2020 года. Сложная политическая конструкция чувствительна к любым переменам, которые могут стать роковыми как для республиканского большинства на Капитолийском холме, так и для самого президента Дональда Трампа (№766 в глобальном рейтинге Forbes, состояние $3,1 млрд).

Рейтинги действующего главы Белого дома довольно шаткие. С одной стороны, он пользуется поддержкой значительной части населения за протекционистскую экономическую политику, позволившую снизить налоги, защитить американского производителя и увеличить количество рабочих мест. С другой, республиканцу приходится отбиваться от многочисленных атак, связанных с жестким отношением к иммигрантам и неопределенностью в отношении реформы здравоохранения. Кроме того, Трамп по-прежнему находится под прицелом специальной «комиссии Мюллера», которая занимается расследованием влияния иностранных агентов на президентские выборы 2016 года. Республиканская партия также находится не в лучшей политической форме: фракционные конфликты (традиционалисты, умеренные, ультраконсерваторы и неоконсерваторы) вносят постоянные расколы на фоне заметного укрепления ключевого конкурента — Демократической партии. Принимая во внимание вероятность потери большинства в Сенате, республиканцы вряд ли станут экспериментировать. С высокой долей вероятности они объединят свои ресурсы вокруг Трампа. В свою очередь, «ослы», потерявшие Белый дом после провала своего тяжеловеса Хиллари Клинтон, находятся в поиске нового спасителя.

На сегодняшний день активно муссируются имена двух потенциальных кандидатов — Джозефа Байдена, служившего вице-президентом при Обаме, и миллиардера Майка Блумберга (№11 в глобальном рейтинге Forbes, состояние $50 млрд), занимавшего пост мэра Нью-Йорка на протяжении одиннадцати лет с 2002 года. У обоих кандидатов имеются как преимущества, так и недостатки, главный из которых — возраст. К самому пику кампании Байден отметит 78-летие, Блумберг младше своего коллеги всего на три месяца. Пока рекорд по «старости» удерживает именно Дональд Трамп, которому на момент инаугурации было 70 лет (опередил Рейгана на один год). Разница в восемь лет между республиканцем и его потенциальными конкурентами достаточно существенна в суровых американских политических реалиях. Однако демократы известны своей готовностью идти на риск. Именно их кандидаты — Джон Кеннеди в 1961 (42 года) и Билл Клинтон в 1993 годах (46 лет) — вошли в список самых молодых президентов в истории. В то же время Хиллари Клинтон пошла на выборы 2016 года в 69 лет. Иными словами, фактор возраста может быть и проигнорирован партийными элитами, которые преподнесут опыт и мудрость как преимущества.

Многие зарубежные и российские аналитики ошибочно пишут, что победа Трампа в 2016 году и возможность участия Майкла Блумберга в грядущей президентской кампании служат сигналом о новом тренде – прямом вовлечении миллиардеров в политический процесс. Однако этот тезис неверен, ибо данный тренд не нов. Как минимум четыре президента пришли в большую политику из бизнес-среды: Уоррен Гардинг владел крупными издательствами, Герберт Гувер был горным магнатом, Джимми Картер обладал крупнейшей в стране арахисовой фермой, а Джордж Буш-старший был занят в нефтяном секторе. Если копнуть глубже, окажется, что и первый президент Джордж Вашингтон был одним из богатейших фермеров-бизнесменов своего времени. Еще больше было кандидатов и претендентов от обеих партий, наиболее яркими из которых были Уэнделл Уилки, Нельсон Рокфеллер и Росс Перо.

Олигарх Уикли победил на республиканских праймериз 1940 года таких гигантов, как Томас Дьюи (окружной прокурор, посадивший Аль-Капоне), и Роберт Тафт (сын 27-го президента Уильяма Тафта). Рокфеллер трижды пытался пробиться в суперфинал: в 1960 году проиграл Ричарду Никсону, в 1964 году уступил Барри Голдуотеру и в 1968 году — вновь Никсону. Максимум, что удалось вырвать нефтяному барону Америки, — пост вице-президента в 1974 году. Миллиардера Росса Перо считают главным архитектором непредсказуемого триумфа демократа Билла Клинтона, одержавшего победу над опытным политическим львом Бушем-старшим в 1992 году. Будучи независимым кандидатом, Перо отнял у Буша значительную часть умеренного электората, набрав 19% голосов (второй по величине рекорд для независимого кандидата со времен Теодора Рузвельта). Этого было достаточно, чтобы демократ-губернатор из Арканзаса победил с 6%-ным отрывом. Вторая попытка Перо в 1996 году была полностью провальной, несмотря на то что бизнесмен вложил в кампанию собственные $80 млн.

Теперь настала очередь Блумберга, состояние которого оценивается в $50 млрд. Конечно, деньги играют важную роль в избирательном процессе, но отнюдь не ключевую. Миллиардер-республиканец — привычный образ для американцев, ибо сама партия считается лоббистом интересов среднего класса, крупных олигархов и различных транснациональных корпораций. Демократическая партия, напротив, ориентирована на более широкие и менее состоятельные слои населения, которым подобный кандидат придется не по нраву. Достаточно вспомнить, что успех сенатора Берни Сандерса на демократических праймериз 2016 года был обусловлен его лозунгом брать больше с богатых и отдавать больше бедным. Ситуация сложная, и непонятно, в чем будет заключаться партийная изюминка «ослов», если они бросят в бой против президента-миллиардера собственного олигарха. Иными словами, сама кандидатура Блумберга вызовет внутрипартийный раскол, что только снизит шансы демократов на итоговый успех в кампании.

Другой явный минус – политическая ограниченность и конъюнктурность. Майк не всегда был демократом и не является им официально по сегодняшний день. До 2001 года он был предан «ослам», но после победы Буша-младшего на президентских выборах переметнулся на сторону «слонов», а с 2007 года и вовсе объявил себя независимым. В США таких называют «политическими перевертышами». Это тип чиновников и политиков, для которых партия, идеология и ценности являются инструментами реализации собственных прагматичных задач. К тому же его опыт государственника ограничивается мэрией Нью-Йорка. Его заявление об участии на выборах в 2008 году от независимой партии вызвало широкий резонанс в обществе, однако за несколько недель до старта он снял свою кандидатуру. После выхода Блумберг сначала объявил о нейтралитете, но позже поддержал сенатора Барака Обаму (в 2012 году проделал тот же фокус).

Теперь Майк — темная лошадка как для демократов, так и для независимых. Нельзя также забывать о том, что для победы на выборах 2020 года «ослы» должны переманить на свою сторону большой процент «Серединной Америки» (Middle America), одобряющей деятельность Трампа. Сложно представить, что может предложить этой прослойке миллиардер из преимущественно либерального Нью-Йорка, чтобы изменить расклад сил в пользу демократов. Таким образом, уже в партийном праймериз у него нет никаких шансов, не говоря уже об общенациональном успехе. Однако, если каким-то чудом Блумберг все же дойдет до выборов и сказочным образом станет единым кандидатом от Демократической партии, республиканцы будут это только приветствовать, ведь лучшей груши для битья Трампу придумать сложно.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 июля 2018 > № 2663470 Арег Галстян


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 июня 2018 > № 2653779 Арег Галстян

Два одиночества. Почему встреча Трампа с Путиным обречена на провал

Арег Галстян

американист

Американского лидера окружают неоконсерваторы, считающие Россию «империей зла». Любой компромисс с русскими, по их убеждению, должен быть основан на признании исключительности США, а обоюдные договоренности должны иметь точечный и временный характер

Ряд зарубежных и российских СМИ сообщают, что встреча президента США Дональда Трампа с российским лидером Владимиром Путиным может состояться уже 15 июля в австрийской столице — Вене. Мировое экспертное сообщество активно обсуждает возможные повестки сторон и потенциальные политические решения, которые могут быть приняты по итогам двусторонних переговоров.

На данном этапе уже проводятся мероприятия подготовительного характера. Сначала в Москву прибудет делегация сенаторов и конгрессменов, после чего запланирован визит советника по национальной безопасности Джона Болтона. Российская сторона рассматривает эти события как важный политический импульс, который крайне необходим для реанимирования политического диалога с Вашингтоном. В свою очередь, для Трампа, который одержал ряд внешнеполитических побед, встреча с Путиным может закончиться не только положительными, но и негативными последствиями. Вероятность кардинального прорыва мала ввиду наличия значительных объективных и субъективных барьеров. В чем же они заключаются и возможно ли их преодолеть?

Главная проблема — чрезмерная идеологизированность внешней политики Соединенных Штатов. Государственный облик Дональда Трампа конструировали по образу 7-го президента Эндрю Джексона, который выполнял свои предвыборные обещания и служил интересам народа, игнорируя все этические стороны политических реалий. Однако «джексонианство» проявляется крайне избирательно и прагматично. Риторика «народной политики» вполне удобна для объяснения мер жесткого протекционизма, которые ведут к торговым войнам с внешним миром. Однако налоговая реформа и поддержка банковского сектора со стороны Трампа вряд ли были бы одобрены Джексоном, который был убежден в том, что банки — основная угроза для страны и нации. Аналогичным образом обстоят дела и во внешней политике. С одной стороны, республиканец говорит на языке реалистов, с другой, использует наиболее радикальные категории исключительности, на которые не решался даже неоконсерватор Джордж Буш-младший.

Он по-прежнему выступает за установление прагматичного диалога с Москвой на основе признания взаимных интересов. Этот подход базируется на принципе холодного реализма, ведь ни один мировой лидер не может игнорировать фактор страны, занимающей 1/9 часть суши. При этом на ключевые внешнеполитические позиции он назначает людей, которые видят в России не просто стратегического противника, а идеологического врага. Госсекретарь Майк Помпео, советник по национальной безопасности Джон Болтон, руководитель аппарата Джон Келли и министр обороны Джеймс Мэттис не настроены на признание за Москвой статуса равноправного партнера по диалогу. Они также не входят в число политических перевертышей, позиция которых меняется от одной администрации к другой.

Трампу приходится считаться с тем, что вокруг него не просто ястребы-неоконсерваторы, а проводники идей богоизбранности американской нации и священной миссии Соединенных Штатов и именно их руками Господь осуществляет политику на Земле. Россия — это «империя зла», которая пытается поставить под сомнение глобальную гегемонию Америки, а следовательно — Божью волю. Любой компромисс с русскими, по их убеждению, должен быть основан на признании исключительности США, а обоюдные договоренности должны иметь точечный и временный характер, исходя из национальных интересов страны. В подобной административной конфигурации Трампу остается роль хорошего полицейского, которого политтехнологи продают под соусом нового Джексона, вынужденного в одиночестве вести борьбу в сложном окружении.

Другой фактор — это Конгресс. Процесс принятия решений в США достаточно сложен и многослоен. Администрация Белого дома обладает широкими конституционными полномочиями по внешней политике, которая непосредственно реализуется президентом и профильными министерствами (в первую очередь, Госдепартаментом). Однако правовая система делегирует значительные полномочия и Конгрессу — законодательной ветви власти. Палата представителей не может принимать внешнеполитические законы (act), и ее функционал ограничен резолюциями (resolution), которые носят исключительно рекомендательный характер. За международную политику отвечают законодатели верхней палаты — Сената. Именно члены комитетов по внешней политике, вооруженным делам и разведке утверждают кандидатов на должности госсекретаря, министра обороны и глав специальных служб — ЦРУ, ФБР, АНБ. Сенаторы могут блокировать любой акт президента и обойти его карманное и абсолютное вето, если соберут необходимое количество голосов. Более того, исключительное право объявления войны, мира, а также ратификация международных договоров целиком находятся в ведомстве Конгресса.

Американская действительность сильно отличается от российской, где правящая партия является инструментом в руках правящей элиты. В Штатах партийная дисциплина крайне размыта и сенатор-республиканец никак не зависит от президента-республиканца, и наоборот. Напротив, по большинству вопросов идет противостояние не по партийному принципу, а институциональному — исполнительной ветви с законодательной. Отношение к России — яркий пример этого тезиса.

Республиканское большинство в обеих палатах в обход решения Трампа заключило консенсусное соглашение с демократами о необходимости продолжения давления на Москву путем санкций. Когда президент намекнул о своем несогласии с подобным подходом, законодатели приняли решение лишить его возможности наложения вето на санкции против России. Теперь сложилась ситуация, когда в российском направлении Трамп лишен основного инструмента по сдерживанию Конгресса — права вето. Более того, назначенцы Трампа, которые были настроены на диалог с Россией (Майкл Флинн, Стивен Бэннон, Рекс Тиллерсон), были нейтрализованы после сильного давления со стороны Сената, который большинством утвердил кандидатуры ястребов Болтона, Мэттиса и Помпео. Сложно представить, как будут формироваться отношения с Капитолием, где находятся политические ключи от диалога с Москвой.

Позиция Конгресса довольно проста — ослабление санкций возможно при условии, что Россия пойдет на значительные уступки по ряду международных вопросов, включая украинский и сирийский.

Нельзя также забывать, что в ноябре текущего года пройдут промежуточные выборы в Конгресс. Сегодня разрыв между партиями в Сенате минимален — всего четыре голоса в пользу «слонов». По предварительным оценкам, демократы могут уже этой осенью как минимум сократить отставание до 1 голоса. Учитывая сплоченность и партийную организованность, «ослы» смогут институционально лишить Трампа любого воздействия на верхнюю палату. После поражения Хиллари Клинтон демократы сконцентрировались на ударах по России, лоббируя точку зрения, что именно Москва в сговоре с Трампом повлияла на исход избирательной кампании 2016 года. Если они смогут отвоевать Сенат у республиканцев, власть президента будет ограничена уже вдвое. Более того, принимая во внимание работу специальной комиссии Мюллера, «ослы», получив партийное большинство, могут поставить под сомнение и политическое выживание Трампа до 2020 года (импичмент). Республиканец понимает эти расклады и вряд ли будет говорить о равноправном диалоге с Россией перед столь важным электоральным циклом. Скорее всего, его политтехнологи преподнесут эту встречу как желание России найти компромиссы, ответом на что будет жесткая и принципиальная позиция Трампа — лидера свободного мира.

Помимо формальных барьеров существуют и различные группы интересов, воздействующие на процесс принятия политических решений. В российском направлении сильное влияние оказывают СМИ и польское лобби. Ведущие издания от Washington Post до Time детально изучают каждое высказывание Трампа в отношении России и президента Путина. Подавляющее большинство статей и очерков имеет критический характер с посылом о наличии тайных связей главы Белого дома с агентами Кремля. На другом фронте активно действует польская диаспора, обладающая серьезным политическим влиянием в Вашингтоне. Конгресс Американской Полонии (КАП) активно продвигает повестку, направленную на сдерживание России.

В частности, польские лоббисты в Сенате выступают за предоставление летального вооружения Украине, увеличение количества санкций против России (секторальных и персональных), расширение американского военного присутствия в Восточной Европе и Прибалтике и увеличение безвозмездных внешних ассигнований Польше по линии ведущих федеральных программ. По многим направлениям они достигли значительных результатов, а визит президента Трампа в Варшаву, который совпал с днем принятия новых санкций против Москвы, был воспринят с большим воодушевлением польской диаспорой. У российской общины нет ни ресурсов, ни организационных возможностей для борьбы с одной из наиболее могущественных этнолоббистских структур, что также представляет позицию Москвы крайне уязвимой.

Наконец, важно понять повестку самих переговоров. На сегодняшний день имеется одно направление, которое может стать объектом достижения каких-либо соглашений. Речь идет о продолжительной работе по денуклеаризации корейского полуострова.

Москва и Вашингтон заинтересованы в том, чтобы ослабить ядерный инструментарий Северной Кореи, ставшей серьезной угрозой глобального масштаба.

Пхеньян может стать новой точкой соприкосновения для двух стран, учитывая, что в карабахском направлении единая линия в рамках Минской группы ОБСЕ начинает постепенно размываться в сторону Азербайджана. Подобный вопрос, который имеет международное геополитическое значение, можно использовать как возможность нахождения общих интересов, невзирая на существующие разногласия. К тому же демократы вряд ли станут выступать против того, что США решают северокорейский кризис путем диалога, на котором так усердно настаивал их президент Билл Клинтон в 1990-х и Хиллари Клинтон в бытность госсекретарем. Другие вопросы — энергетика, торговые войны, Иран, Украина, Сирия, Карабах – с высокой долей вероятности также будут затронуты в закрытой части переговоров, но вряд ли стоит ожидать какого-то прорыва.

Крайне сложным будет разговор об энергетическом будущем Европы. Белый дом и Конгресс выступают против реализации проекта «Северный поток — 2», который рассматривается как угроза для долгосрочных американских энергетических интересов в Европе. Российский формат поддержан Австрией, Швецией и Финляндией и неформально лоббируется Германией. Американцы готовятся принять серьезные ограничительные меры, если европейцы не пересмотрят свою позицию. Немецкая компания «Юпитер» — партнер «Газпрома» — уже заявила, что санкции со стороны США могут быть чрезвычайно опасными для всех европейских участников проекта.

Параллельно Польша, более ориентированная на Вашингтон, готовится к сопротивлению внутри европейского сообщества. Кроме того, пока позицию Америки поддерживает Дания, которая также должна дать согласие на прокладку трубы в своей экономической зоне. Американцы также рассматривают «Северный поток — 2» как попытку России сократить свою зависимость от украинского коридора для экспорта энергоресурсов на европейский рынок. Европейцы недовольны политикой введения торговых пошлин со стороны Штатов и будут использовать «Северный поток -2» в качестве предмета политического торга с Вашингтоном. Насколько сложным будет трехсторонний разговор Вашингтон-Брюссель-Москва остается только гадать, но вряд ли Трамп пойдет на какие-либо уступки.

Таким образом, не следует ожидать каких-либо серьезных прорывов от грядущей встречи двух лидеров. Российская сторона хотела бы наладить диалог и найти выход из конфронтационного тупика с коллективным Западом, который сегодня находится в расколотом состоянии. Однако взаимоотношения с Америкой имеют свои нюансы и специфику, а ряд вышеназванных причин не создает предпосылок для оптимистичных выводов. Вашингтон взял курс на максимальный прагматизм американской исключительности, который должен приносить не только моральное удовлетворение, но и вполне конкретные ощутимые дивиденды. Это и есть «America First». Всему миру, включая ближайших союзников США, придется к этому привыкать.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 июня 2018 > № 2653779 Арег Галстян


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637054 Арег Галстян

Санкции для партнеров. Почему развалился союз Европы и США

Арег Галстян

американист

Равноправное партнерство между Евросоюзом и Соединенными Штатами более невозможно. Дональд Трамп грозит европейцам санкциями, страны Европы прилюдно игнорируют требования США. В преддверии саммита «Большой семерки» бывшие союзники окончательно разругались по ключевым вопросам

Бывший президент США Барак Обама считал трансатлантизм основой укрепления и расширения американо-европейских отношений. Для партии демократов диалог с Брюсселем имел особую политическую ценность, поэтому Вашингтон пытался создать условия для взаимовосприятия совместных интересов.

В отношениях с европейцами Обама опирался на философию поиска общих точек соприкосновения и убирал в сторону накопившиеся разногласия и претензии. Принимая во внимание философию ведения мягкой внешней политики со стороны Демократической партии, Обама старался лишний раз не раздражать своих европейских коллег заявлениями о необходимости соблюдать обязательство по ежегодным финансовым взносам на нужды НАТО.

Он также игнорировал многочисленные просьбы представителей промышленных групп влияния по изменению налоговой политики в отношении европейских конкурентов. В Брюсселе надеялись, что эта линия в направлении трансатлантического формата взаимодействия будет продолжена после победы Хиллари Клинтон. Триумф джексонианца-протекциониста Дональда Трампа стал плохой новостью для европейских стран.

Как Трамп строит политику

Республиканцы считают, что мягкость и уступчивость демократов нанесла вред политическим и экономическим интересам Соединенных Штатов. Партия поддержала установку новой администрации на свертывание трансатлантизма и возвращение американского национального интереса в отношениях с Европейским союзом.

При Трампе Белый дом четко разграничил диалог с европейцами, не смешивая друг с другом политику, безопасность и экономику. Внешнеполитические принципы республиканцев построены на основе последовательности и жесткости (то, что в Америке называют hard power). Это всегда отражается в риторике высокопоставленных политиков, включая самого Трампа.

Формула достаточно проста: Америка не просит, Америка требует. После восьми лет комфортабельных отношений с администрацией Обамы европейцам вновь приходится иметь дело с прагматичными и хладнокровными республиканцами.

Важно отметить, что подобный подход используется не только в отношении ЕС. Реализацию международной политики республиканская элита видит сквозь призму американской исключительности и необходимости сохранения гегемонии США в глобальном мире. Этот подход изначально снимает любую возможность для восприятия равноправия в ведении внешнеполитических дел.

Проблема Европы усугубляется еще и тем, что она потребляет безопасность, которая во многом обеспечивается качественно-количественными ресурсами американских налогоплательщиков. В свете политики протекционизма Трамп не просто подчеркивает эту зависимость, но и требует выполнять взятые на себя обязательства по выделению 2% ВВП в бюджет Североатлантического альянса.

Белый дом не скрывает своего недовольства тем, что лишь пять из двадцати восьми членов НАТО — США, Греция, Польша, Эстония и Великобритания — соблюдают правила игры. Германия и Франция платят чуть больше 1% в год, остальные страны-участницы выделяют менее 1%. В Вашингтоне считают, что у Брюсселя не может быть альтернативы НАТО, а американцы более не должны думать о безопасности европейцев больше их самих.

Почему Европа попала в зависимость

Зависимость Европы в области безопасности автоматически ведет к политическому дисбалансу в двусторонних отношениях. Неудивительно, что Америка желает видеть единую поддержку ЕС в вопросах санкционной политики против России, торговой войны с Китаем и выхода условной западной коалиции из «ядерной сделки» с Ираном.

Европейцы изначально поддержали санкции против Москвы, но эта позиция исходила из логики Обамы о необходимости совместных усилий коллективного Запада по сдерживанию России. Данное политическое решение для ряда стран, особенно Германии и Франции, далось за счет собственных экономических интересов.

Европейский союз остается ведущим торговым партнером России, а в досанкционный период товарооборот вырос более чем в два с половиной раза, составив рекордные $338,5 млрд. Старый Свет считает, что ради идеалов мира, стабильности и союзнических отношений они пожертвовали экономическими интересами своих граждан, ожидая иного отношения со стороны Вашингтона.

Из соратников в соперники

Помимо этого, Трамп решил пересмотреть экономические отношения с Евросоюзом. В отличие от своего предшественника республиканец ориентируется на интересы собственных промышленников. Согласно новому президентскому указу, с 1 июня Соединенные Штаты начали взимать 25%-ную пошлину на продукцию из стали и 10%-ную на изделия из алюминия.

Параллельно начат процесс широких дискуссий о поддержке американского машиностроения, что означает принятие мер по удорожанию европейских и японских автомобилей на территории США. Этот шаг спровоцировал первый виток торговой войны. Еврокомиссар по вопросам торговли Сесилия Мальмстрём подала жалобу во Всемирную торговую организацию (ВТО) и объявила о введении ответных штрафных пошлин на ряд американских товаров.

Новая конфигурация привела к широкой антиамериканской критике в Европе, а немецкий канцлер Ангела Меркель заявила, что европейцы более не могут полагаться на Вашингтон. Президент Франции Эммануэль Макрон пытается вернуть геополитическую субъектность государства, проявляя активность в различных мирополитических направлениях, а австрийский канцлер Себастьян Курц стал открыто выступать против антироссийских санкций.

Спорный газопровод

Наиболее ярким индикатором кризиса стал проект «Северный поток — 2», поддержанный австрийской нефтяной компанией OMV. Еврокомиссия также не воспользовалась опцией по наложению штрафа на Россию, принимая в расчет то, что именно «Газпром» должен внести 50% от всей суммы на строительство второй ветки «Северного потока».

Белый дом заявил, что европейские компании и структуры, принимающие участие в реализации этого проекта, окажутся под санкциями. Говоря об ограничениях, лидеры обеих партий в Конгрессе делали намеки о лоббировании «Северного потока — 2» со стороны Германии.

Официальный Берлин опасается ответных действий Вашингтона, которые могут серьезным образом навредить крупным немецким компаниям-налогоплательщикам. Однако если экономические дивиденды превысят политические издержки, немецкая сторона может проигнорировать угрозы Белого дома. Риски для Брюсселя растут, учитывая внутренний раскол в самой Европе. Тем временем Польша и страны Прибалтики более ориентируются на Соединенные Штаты, опасаясь политического усиления России.

Для американцев реализация «Северного потока — 2» означает как минимум две вещи. Первое — это слом санкционной политики, которая эффективна лишь при поддержке стран ЕС, в первую очередь Германии. Экономические ограничения стали важным инструментом, который позволяет США сдерживать Москву, снижая возможности ее внешнеполитических маневров.

Второе — это угроза долгосрочным энергетическим интересам США, которые стремятся увеличить объемы экспорта своего сжиженного природного газа (СПГ). Однако цена американского СПГ на 20% превышает стоимость российских энергоресурсов, поставляемых «Газпромом».

Европейцы учитывают подобную разницу, которая бьет по карману конечного потребителя. Несмотря на коммерческий характер российского проекта, европейцам придется признать и принять его политическую составляющую для американской стороны.

При чем здесь иранская сделка

Аналогичный раскол наблюдается в иранском направлении. В свое время Лондону и Берлину удалось убедить Обаму в необходимости диалога с Тегераном. Европейцы видели Иран в качестве одной из альтернатив по снижению зависимости от российской энергетики.

Сегодня на рынке этой страны представлено большое количество немецких и французских компаний, включая Siemens, Volkswagen, Total и другие. В прошлом году немецкие инвестиции достигли отметки в €3 млрд, что открывало серьезные возможности в среднесрочной перспективе.

Французская нефтяная корпорация Total инвестировала $5 млрд в разработку крупнейшего в мире нефтяного месторождения «Южный Парс». Автопроизводители Renault и Peugeot подписали соответствующие соглашения о строительстве завода, который будет выпускать до 400 000 машин в год. Европейский авиаконцерн Airbus, главный конкурент американского Boeing, согласился поставить «Иранским авиалиниям» самолеты на $200 млрд.

Решение Трампа об одностороннем выходе из соглашения привело к тому, что европейские банки и компании, работающие с Ираном, оказались под ударом. Однако санкции со стороны США могут быть введены лишь в тех случаях, когда сделки осуществляются в долларах. Теоретически европейцы могут перейти в расчеты на евро, о чем усиленно просят иранские власти.

Безусловно, этот шаг, как и в случае с «Северным потоком — 2», приведет к политической конфронтации с Вашингтоном. В Европе наверняка помнят, как Соединенные Штаты применили принцип экстерриториального суда в отношении бывшего директора компании Volkswagen Мартина Винтеркорна: американцы просто выписали ордер на его арест.

В конечном итоге у Европы два фундаментальных выбора: смириться с главенствующей ролью Америки и следовать установленным правилам игры или столкнуться с серьезными геополитическими последствиями. Возможностей и ресурсов стать самостоятельным субъектом у европейцев сейчас нет.

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637054 Арег Галстян


США. Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 14 марта 2018 > № 2533084 Арег Галстян

Подарок военным. Новый госсекретарь США может обострить отношения с Россией

Арег Галстян

американист

Майк Помпео известен своей бескомпромиссной позицией в отношении Москвы. Конгресс получает от администрации четкий сигнал о дальнейшей поддержке политики давления на Россию

Президент Дональд Трамп официально отправил госсекретаря Рекса Тиллерсона в отставку. В американской экспертно-аналитической среде эту новость восприняли неоднозначно. Одни издания отметили, что слухи об увольнении Тиллерсона активно распространялись определенными источниками из Овального кабинета с прошлого года и потому судьба госсекретаря была предопределена. Другие крупные информационные агентства и эксперты мозговых центров видят в действиях президента больше эмоционально-субъективных причин, чем хладнокровный и прагматичный расчет. Что могло натолкнуть Трампа на подобный шаг?

Первое — кризис взаимопонимания. Пресса давно публикует материалы о том, что президент не может найти общий язык со своим госсекретарем. Анализ многочисленных заявлений Трампа и Тиллерсона по ряду внешнеполитических вопросов показывает наличие серьезных противоречий относительно внешнеполитических проблем: часто президент делает одно заявление (по Ирану или Северной Корее), а госсекретарь — совершенно противоположное. Подобные разночтения можно было воспринимать как классическую американскую политическую игру в хорошего и плохого полицейского. Но ситуация изменилась, когда The Washington Post и The Wall Street Journal стали писать о том, что Рекс крайне недоволен политикой Трампа. Не исключается, что эти вбросы могли быть организованы самим Тиллерсоном как средства давления на президента.

Подобное отношение Тиллерсона можно понять, ведь он дал согласие занять должность в администрации на конкретных условиях. Он многократно подчеркивал, что Трамп обещал предоставить ему определенную свободу действий в рамках управления Госдепартаментом. На деле все сложилось иначе: президент каждый раз блокировал кандидатов, которых Тиллерсон предлагал на разные должности во внешнеполитическом ведомстве. В результате подобных действий президента более 30% постов в Госдепе оставались вакантными вплоть до конца декабря прошлого года. Кадровый голод не позволял Тиллерсону выработать нужные стратегические концепции в тех или иных внешнеполитических направлениях. Влиятельные сенаторы из обеих партий — Чак Шумер, Марко Рубио, Боб Менендес, Джек Рид и Роберт Коркер — неоднократно критиковали Госдепартамент за невнятные предложения по решению иранского, северокорейского и венесуэльского кризисов. Неудивительно, что Рекс, получающий удары со всех сторон, перешел в наступление против Трампа.

Важно также учитывать психологический портрет нынешнего президента. Дональд Трамп считает себя не просто главой государства, но большим босом в Белом доме, а членов своей администрации — простыми подчиненными.

В данном контексте он не терпит проявлений неповиновения, которые Тиллерсон допускал достаточно часто. Свое отношение к непослушным сотрудникам республиканец четко выразил еще во время избирательной кампании знаменитой фразой: «Ты уволен». Более того, отставка Рекса — не единственный случай. Первым от этого подхода пострадал бывший директор ФБР Джеймс Коми, к которому Трамп также ощущал личную неприязнь. В американской экспертной среде можно достаточно часто встретить мнение, что президент часто принимает важные решения, поддаваясь эмоциям. В данном случае вполне можно допустить, что последнее заявление Тиллерсона о возможном российском следе в скандальном «деле Скрипаля» было сделано без согласования с пресс-секретарем президента. В целом это было характерно для Рекса: он умудрялся делать заявления до официальных выступлений пресс-секретаря президента.

Второе — борьба узких лобби-групп в администрации. Новый рабочий год Трамп начал с администрацией, которая за последние два года подверглась серьезной внутренней чистке. Все ближайшие соратники республиканца — Майкл Флинн, Стивен Бэннон и Райн Прибус — были по разным причинам отправлены в отставку. На их смену пришли классические генералы, которые продвигают интересы военно-разведывательного сообщества. Министр обороны Джеймс Мэттис пролоббировал своих сослуживцев и близких друзей — Герберта Макмастера и Джона Келли — на должности советника по национальной безопасности и руководителя аппарата президента соответственно. Другой лоббист ВПК — Майк Помпео — ранее был утвержден в качестве директора ЦРУ. Иными словами, военные получили возможность беспрецедентного влияния на принятие политических решений в западном крыле, особенно в направлении перераспределения бюджетных средств.

Единственным конкурентом ВПК стало нефтяное лобби, представленное госсекретарем Рексом Тиллерсоном (экс-директора ExxonMobil) и министром энергетики Риком Перри (лоббист Chevron). С точки зрения классической лоббистской стратегии они должны были составить коалицию и вместе бороться против генеральского лобби за ум и сердце президента. Однако этот союз не случился ввиду того, что Перри изначально проявил себя как командный игрок администрации, не желая идти в конфронтацию с военным блоком. Тиллерсон остался один на один против «группы Мэттиса», которая использовала его личные разногласия с Трампом для извлечения собственных дивидендов. Теперь с отставкой Рекса и назначением на его место Помпео военно-разведывательное лобби взяло под контроль последнюю высоту в исполнительной власти — Государственный департамент. Конфигурация сложилась таким образом, что как минимум до 2020 года именно ВПК будет не только определять оборонную политику, но и держать под контролем дипломатическое сопровождение внешнеполитических решений. С точки зрения обеспечения внутренних интересов ВПК получил инструменты, с помощью которых можно обойти все барьеры на пути к ежегодному увеличению военного бюджета.

Из всей этой ситуации Трампу удалось извлечь ряд других дивидендов. Во-первых, место Помпео у руля сверхконсервативного ЦРУ впервые в истории было отдано женщине — Джине Хаспел. Этот шаг позволит Дональду избавиться от репутации ультраконсерватора, которого преследует «слава» сексиста.

Политтехнологи тщательно вычищают из республиканца остатки «бэнноновского джексонианца» и пытаются укрепить его позиции среди левых, умеренных и центристов, в которых широко представлен женский электорат. Это назначение также должно в какой-то мере смягчить информационные издержки отставки госсекретаря. Сложно определить, что общество будет обсуждать больше — увольнение Тиллерсона или назначение женщины директором внешней разведки глобальной сверхдержавы. Во-вторых, оба решения — отставка Рекса и назначение Хаспел — будут с одобрением встречены в Конгрессе. Трамп, подталкиваемый лоббистами ВПК, осознает важность нормализации отношений с законодателями для решения внутренних и внешнеполитических задач. Теперь можно с высокой долей вероятности сказать, что президент найдет новых союзников на Капитолийском холме.

В свою очередь, назначение Помпео может привести к ряду изменений.

Первое — ужесточение риторики в иранском направлении. В отличие от Рекса он поддерживает позицию неоконсерваторов в Конгрессе о необходимости аннулирования «ядерной сделки», заключенной при администрации Обамы. Во время недавних протестов в Иране Помпео раскритиковал мягкую позицию Тиллерсона, заявив, что Америка должна поддержать желание иранского народа жить в свободной демократической стране. Кроме того, в лице Помпео Израиль — главный стратегический союзник США в регионе — получит большого друга и идеологического соратника в Госдепартаменте.

Второе — укрепление тылов в рамках разрешения северокорейской проблемы. Трамп многократно поддерживал жесткие выпады Помпео в отношении политики официального Пхеньяна. Более того, экс-глава ЦРУ всегда подчеркивал, что эта проблема может быть урегулирована лишь на условиях Америки и ее союзников в регионе — Японии и Южной Кореи. Белый дом не исключает формата переговоров, и ведущая роль Помпео в этом процессе не позволит критикам говорить о проявлении слабости со стороны Вашингтона.

Третье — Конгресс получает от администрации четкий сигнал о дальнейшей поддержке политики давления на Россию. Майк известен своей бескомпромиссной позицией в отношении Москвы. Он предлагает ужесточить санкционную политику и требует более решительных действий: поставок вооружения Грузии и Украине, усиления позиций НАТО в Восточной Европе и Прибалтике. Помпео также последовательно говорил о российском вмешательстве в американские выборы и подчеркивал, что Кремль может планировать подобные атаки и в будущем. Переход Майка в Госдеп должен успокоить политические силы, которые требуют от администрации решительных действий в деле обеспечения внутренней безопасности перед грядущими ноябрьскими выборами в Конгресс и президентской кампанией в 2020 году.

Четвертое — Трампу импонируют идеи Помпео в отношении Китая. В своих докладах Сенату Майк называл Китай (наряду с Россией) главной угрозой национальной безопасности Америки и требовал от Госдепа более решительных действий в рамках политического и торгово-экономического диалога с Пекином. Таким образом, с приходом Майка Помпео внешняя политика Соединенных Штатов станет более жесткой и, что более важно, последовательной.

США. Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 14 марта 2018 > № 2533084 Арег Галстян


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 марта 2018 > № 2533013 Арег Галстян

Холодная война: сможет ли Россия сломать американский миропорядок

Арег Галстян

американист

Новый миропорядок строится постепенно, и места в ложе будущих лидеров будут определяться не только военно-техническими возможностями стран. В мире, где капитализм одержал победу, народы и государства должны быть конкурентоспособными в таких областях, как экономика знаний, образование и технологии

Последнее интервью президента Владимира Путина телеканалу NBC породило широкие дискуссии в информационно-аналитической среде. Примечательно, что ранее ведущие зарубежные СМИ активно обсуждали послание Путина Федеральному собранию, где были продемонстрированы последние достижения военно-промышленного комплекса, а также фильм-интервью «Миропорядок», в котором российский лидер рассуждал о прошлом, настоящем и будущем международных отношений.

Ряд влиятельных американских экспертов (Фукуяма, Закария, Рэмник, Райан) заявили, что последние события и высказывания Путина говорят о том, что Россия объявила коллективному Западу во главе с Америкой новую холодную войну. Однако были и те, кто увидел в действиях главы Кремля сухой и прагматичный политтехнологический расчет перед грядущими выборами лидера страны.

Второй подход логичен, ведь на фоне достаточно противоречивых и унылых дебатов других кандидатов «три шага Путина» — послание Федеральному собранию, размышления о новом миропорядке с самостоятельной Россией и интервью NBC — действительно впечатлили общественность.

Вопрос о возобновлении холодной войны обсуждается не первый год, и ряд российских аналитиков и ученых старательно пытаются убедить российскую общественность в том, что новое противостояние уже идет.

Однако аргументы (санкции, исключение России из G8, скандалы с WADA), которые приводятся в подтверждение этой гипотезы, не очень убедительны.

Во-первых, необходимо разобраться с тем, что подразумевается под холодной войной. В прошлом веке этим термином обозначали идеологическое противостояние двух глобальных мировоззренческих моделей: капитал-демократической и социал-коммунистической.

Соединенные Штаты и Советский Союз, обладая серьезными качественно-количественными ресурсами, играли роль государств — проводников этих идеологий. Развал СССР не только положил конец биполярной системе международных отношений, но и покончил с последней идеологией, способной конкурировать с глобальным капитализмом. Ни одно государство, включая Китай, не объявило себя новым носителем и проводником идей мировой революции.

Капитуляция состоялась, и мир должен принять демократию и капитализм как единственно возможные модели государственного и национального строительства. В этой парадигме все рассуждения о второй холодной войне абсолютно несостоятельны ввиду того, что современная Россия не способна предложить миру новую альтернативу. Разговоры о многополярности носят абстрактный характер, и ее реализация практически невозможна.

Соединенные Штаты — триумфатор холодной войны — создали крупнейшие в человеческой истории сети военно-политических союзов. В Североатлантический альянс (НАТО) входит двадцать восемь европейских стран, на Ближнем Востоке союзниками Вашингтона являются наиболее мощные военно-политические и сырьевые державы — Турция (член НАТО), Израиль, Саудовская Аравия, Иордания, Катар. В Азии и Океании на стратегический союз с американцами делают ставку Индия, Япония, Южная Корея и Австралия. Американские вооруженные силы являются одними из самых многочисленных в мире — 1 300 000 действующих военных и более 800 000 находятся в резерве. По данным за 2017 год, военный бюджет страны составлял $602 млрд, в то время как у ее ближайших конкурентов — Китая и России — затраты на оборону составили $150 млрд и $61 млрд соответственно.

Общий суммарный военный бюджет Америки и ее ближайших союзников — Великобритании, Франции, Германии, Японии, Южной Кореи, Австралии и Израиля — составил $870 млрд из общей суммы в $1284 млрд в рейтинге топ-15 стран по затратам на оборону за прошлый год. Военный бюджет Штатов растет каждый год, и, по предварительным данным, в 2019 году он составит $716 млрд. Соединенные Штаты остаются абсолютным лидером по количеству военных объектов за рубежом — более 730 крупных баз в различных участках планеты и самый многочисленный военно-морской флот в мире (общее водоизмещение американского флота в 13 раз больше, чем суммарное водоизмещение других ВМФ, идущих в рейтинге вслед за ним). Эти цифры лишь подтверждают тотальное военно-техническое превосходство Америки, и поэтому в ближайшем будущем никто объективно не составит ей достойной конкуренции в этой области.

Новый миропорядок строится постепенно, и места в ложе будущих лидеров будут определяться не только военно-техническими возможностями стран. В мире, где капитализм одержал победу, народы и государства должны быть конкурентоспособными в таких областях, как экономика знаний, образование, технологии и т. д. Каждый, кто хочет занять свое место в системе и принимать участие в решении международных задач, должен внести свой позитивный вклад в общечеловеческое развитие. Америка по-прежнему сохраняет мировое лидерство по номинальному ВВП (больше четверти общемирового показателя).

В 2009 году американцы вышли в лидеры среди стран — производителей природного газа, обогнав Россию. По данным Международного энергетического агентства, Штаты скоро выйдут на первое место в мире по добыче нефти. Министерство энергетики США заявило, что к ноябрю 2019 года нефтедобыча в стране достигнет отметки в 11 млн баррелей в день. В целом последовательное развитие альтернативных источников привело к значительному сокращению зависимости от импорта энергоресурсов.

Соединенные Штаты остаются передовой технологической державой. Особенное место в этом секторе занимают компьютеры, инструменты для хранения информации, программное обеспечение, телекоммуникации и услуги связи. Наиболее известными глобальными игроками из США являются Apple, Cisco, Hewlett-Packard, IBM, Intel, Microsoft и т. д. Годовая прибыль корпорации Apple в 2016 году достигла $234 млрд, что превышает доходы многих крупных сырьевых государств. За аналогичный период государственный бюджет России составил $209 млрд, а показатели Китая лишь в четыре раза превысили выручку американской компании. Несмотря на качественный скачок Пекина, большинство ведущих высокотехнологичных фирм остаются американскими, а университеты в США являются более квалифицированными и престижными, так как их система образования больше соответствует потребностям инновационной экономики.

Все перечисленные достижения позволяют Штатам применять инструменты мягкой силы для решения международных проблем. Вашингтон также использует свое влияние и возможности в международных организациях, военно-политических и торгово-экономических альянсах для реализации своих национальных интересов в мире. Санкционная политика в отношении России — яркий пример того, как работают альтернативные инструменты внешнеполитического давления. Совершенно неважно, насколько они эффективны сегодня, важно осознать и принять простой факт: Соединенные Штаты могут где-то побеждать, где-то ошибаться и где-то проваливаться, но при любых обстоятельствах они находятся на несколько шагов впереди всего остального мира.

При возникновении любого политического, экономического или социального пожара, мир смотрит в сторону Вашингтона и пытается предвосхитить его действия. Таким образом, все рассуждения о новом миропорядке не имеют ничего общего с существующими реалиями. Американский порядок будет существовать до тех пор, пока не появится экономически мощное государство, способное предложить человечеству новый, более привлекательный путь развития.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 марта 2018 > № 2533013 Арег Галстян


США > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 14 февраля 2018 > № 2496278 Арег Галстян

Войны лоббистов: кто купил больше влияния при президенте Трампе

Арег Галстян

американист

В ближайшие два года мы станем свидетелями интереснейшей лоббистской войны между основными титанами американского военно-промышленного комплекса. При этом другие группы влияния также готовы вкладывать миллионы в продвижение своих интересов

На прошлой неделе специальный юридический комитет сената опубликовал доклад о лоббистской деятельности в Соединенных Штатах. Параллельно профильные организации — Центр ответственной политики, Институт информирования о лоббизме и неправительственная группа Lobby Watch — напечатали большое количество аналитических записок, содержащих важные статистические данные. За прошлый год на покупку влияния было потрачено $3,34 млрд, что на $400 млн больше показателей 2016 года. Отраслевым лидером по-прежнему остается медико-фармацевтическое лобби, выделившее за год $277 млн на продвижение своих интересов. В пятерку лидеров также вошли военные ($200 млн), страховщики ($160 млн), энергетики ($125 млн) и риелторы ($100 млн). Львиная доля финансов — 81% — была направлена политикам-республиканцам, демократы получили 11%, а независимые — оставшиеся 8%.

Примечательно, что ВПК значительно снизил свои затраты на лоббизм. В период президентства демократической администрации Барака Обамы минимальные годовые затраты «военных» составляли в среднем $350 млн. Столь резкое сокращение финансирования вовсе не означает, что военно-разведывательное лобби ослабло. Победа демократов, как правило, сопровождается урезанием военного бюджета и сокращением численности офицерского кадрового состава. По мнению влиятельных «ослов» (символ партии), в меняющемся мире необходимо делать ставку на «военных менеджеров», которые обходятся дешевле «классических генералов» с огромными запросами. При Обаме ключевые позиции в Пентагоне и разведке занимали лица, не имевшие даже профильного военного образования, а на пост советника по национальной безопасности впервые за всю историю была назначена женщина — Сьюзан Райс.

Последний военный бюджет при Обаме составлял $607 млрд, а объем государственных заказов в области оборонно-технического обеспечения сократился в пятнадцать раз по сравнению с аналогичными показателями периода Буша-младшего. В подобных условиях «генеральскому» лобби и основным ВПК-подрядчикам приходилось тратить огромные средства на покупку политического влияния и продвижение выгодных решений на уровне Белого дома и Конгресса. Победа республиканца Трампа кардинально изменила ситуацию. «Слоны», контролирующие Западное и Восточное крыло, первым делом увеличили военный бюджет на $83 млрд. Более того, в бюджете нынешнего года на оборону выделено $700 млрд, а дополнительный транш в $6 млрд Конгресс направил на решение задач по сдерживанию России.

Затраты на военных

Подъем военного бюджета автоматически увеличил рост государственных военно-технических заказов, что привело к падению затрат на лоббистскую деятельность. Другая причина экономии заключается в укреплении позиций «классических военных» в Вашингтоне. Нынешний министр обороны Джеймс Мэттис продвинул своих близких друзей и армейских коллег Джона Келли и Герберта Макмастера на должности руководителя президентского аппарата и советника по национальной безопасности соответственно. Каждый из них, будучи членом единой администрации, является лоббистом различных ВПК-организаций. Мэттис имеет тесные связи с корпорацией Lockheed Martin — крупнейшим в мире поставщиком военной техники и главным подрядчиком военно-воздушных сил Соединенных Штатов. По итогам прошлого года портфель заказов данной организации достиг $100 млрд из-за высокого спроса на истребители F-35, продажа которых выросла на 43%.

Благодаря влиятельному покровителю в Пентагоне компания смогла сэкономить миллионы долларов на прямой лоббинг. В период 2014-2015 годов они выделили $13 млн, в то время как в 2016-2017 годах были потрачены рекордно низкие $5 млн (97% были направлены на лобби-агентов в Конгрессе). В свою очередь, Герберт Макмастер представляет интересы корпорации Boeing, основного конкурента Lockheed Martin. Сегодня Boeing готовится воплотить в жизнь гиперзвуковой самолет-разведчик, призванный заменить легендарный самолет-шпион SR-71 Blackbird. Функционеры Lockheed Martin пытаются блокировать этот проект, продвигая в сенате собственную модель разведчика SR-72. И, наконец, Джон Келли играет на стороне Northrop Grumman.

Американцы планируют в скором времени списать стратегические бомбардировщики B-2 и взять на вооружение проект B-21 Raider, предложенный лоббистами вышеназванной компании.

За последние три года корпорация потратила более $18 млн на покупку влияния через финансирование избирательных кампаний республиканцев ($11 млн), демократов-ястребов ($3 млн) и непрямых лобби-агентов из ведущих юридических фирм на K-Street. Иными словами, в ближайшие два года мы станем свидетелями интереснейшей лоббистской войны между основными титанами американского ВПК. Пока сложно сказать, кто из них выйдет победителем и какой проект получит полное финансирование. Однако при любом исходе главный победитель — Белый дом, Конгресс и национальные интересы США. Законодатели получат свои гонорары, генералы извлекут собственные материальные дивиденды, а конкуренция корпораций приведет к неизбежному падению цен на военную продукцию, что позволит сэкономить деньги налогоплательщиков.

Христиане против ЛГБТ

Другая захватывающая борьба пройдет на идеологическом фронте между представителями ЛГБТ и консервативных христиан-традиционалистов. Фундаментальная основа Республиканской партии построена на принципах защиты традиционных протестантских ценностей. Демократы же выступают против того, чтобы государство регулировало жизненные установки граждан. Именно столкновение республиканского традиционализма с демократическим плюрализмом позволяет сохранить ценностный баланс в американском обществе. Однако эти философские весы также качаются из стороны в сторону, реагируя на политические перестановки в Вашингтоне.

ЛГБТ по праву считается одной из наиболее могущественных групп влияния в Америке. Еще в середине девяностых годов прошлого века сложно было найти в стране республиканца, открыто лоббировавшего интересы представителей нетрадиционной сексуальной ориентации. Сегодня они сумели не только укрепить свои позиции в стане «ослов», но и найти союзников среди влиятельных «слонов».

Политический образ Трампа рисовался по образу и подобию седьмого лидера страны Эндрю Джексона, которого называют «самым консервативным из всех президентов». Соблюдение идеологических законов «джексонианства» — защита традиционных семейных ценностей и преданность религиозным учениям Священного Писания — является для Трампа строго обязательным. Любой отход от этих принципов означает электоральные потери перед грядущими выборами 2020 года. Лобби традиционалистов в администрации представлено вице-президентом Майком Пенсом, руководителем аппарата Джеймсом Келли, министром обороны Джеймсом Мэттисом, директором ЦРУ Майком Помпео и министром жилищного строительства и городского развития Беном Карсоном. Последний раз традиционалисты обладали подобным влиянием в период президентства Рональда Рейгана.

Уже в первые сто дней правления Трамп готовился подписать федеральный указ об ослаблении прав ЛГБТ-сообщества. В частности, речь шла об отмене запрета на дискриминацию сексуальных меньшинств во время приема на работу. В продвижении этих идей активно участвовали влиятельный телевизионный проповедник Пэт Робертсон ($15 млн), «Американский центр за закон и справедливость» ($11 млн), «Христианские адвокаты, проповедующие евангелизм» ($7 млн) и Регентский университет ($4 млн).

На лоббирование интересов ЛГБТ деньги выделяли правозащитные организации и крупные корпорации, среди которых следует особенно выделить Apple, Microsoft, Facebook, Bloomberg, Google и JPMorgan Chase. В Белом доме права ЛГБТ отстаивает Джаред Кушнер — зять и старший советник Трампа. Именно Кушнер и его супруга Иванка просили президента не подписывать указ против сексуальных меньшинств.

В первом лоббистском сражении победу одержали представители ЛГБТ: президент не стал подписывать новый указ и заявил, что будет защищать права всех американцев. Подобный шаг резко ударил по позициям Трампа среди консервативного электората и заставил традиционалистов усилить свою лоббистскую активность. Таким образом, в нынешнем году ожидается очередное крупное сражение, исход которого может привести к непредсказуемым последствиям. Нынешняя конфигурация говорит о том, что президенту придется принять сторону христиан-традиционалистов. Первое решение, по замыслу политтехнологов, должно было помочь закрепить рейтинг Трампа среди умеренных консерваторов (чтобы удержать центральный партийный электорат) и повысить популярность среди либералов. Однако статистика показывает, что серьезных изменений не произошло. В подобной ситуации президенту крайне важно вернуть голоса традиционалистов и ультраконсерваторов.

США > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 14 февраля 2018 > № 2496278 Арег Галстян


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 30 января 2018 > № 2484004 Арег Галстян

Ближний круг. Какими будут последствия «кремлевского доклада»

Арег Галстян

американист

Рекомендации к внесению в санкционный список получили Юрий Ковальчук, Геннадий Тимченко, а также Аркадий и Борис Ротенберги. Именно этих бизнесменов власти США считают доверенными людьми Путина

Министерство финансов США предоставило Конгрессу специальный доклад со списком высокопоставленных российских политиков и бизнесменов, в отношении которых могут быть разработаны и приняты различного рода санкции и ограничения. В преамбуле отмечается, что перечисленные лица были отобраны исходя из близости к правящему режиму и их нетто стоимости. Выборка была осуществлена на основе объективных критериев, касающихся должности конкретного политического деятеля или нетто стоимости в 1 миллиард долларов и выше для олигархов.

Документ, над созданием которого активно работали ведущие эксперты из мозговых центров The Atlantic Council и RAND Corporation, разделен на несколько частей. Первый раздел посвящен политическим деятелям и поделен на три отдельных списка: «администрация президента», «кабинет министров» и «другие высокопоставленные лица».

В первом списке 43 фамилии крупных чиновников-тяжеловесов, среди которых Антон Вайно — руководитель администрации президента, его первые заместители – Алексей Громов и Сергей Кириенко, а также пресс-секретарь Дмитрий Песков. Рядом с фамилиями Вайно, Кириенко и Пескова отсутствуют «звездочки», которыми отмечены политики, на которых уже наложены санкции, поэтому «особо рекомендуемые» для потенциального попадания в санкционный список. В президентской администрации таких чиновников всего 8: Алексей Громов, Владислав Сурков, Владимир Козин, Андрей Фурсенко, Игорь Щеголев, Сергей Глазьев, Олег Белавенцев и Сергей Меняйло.

Все члены кабинета министров (31 человек) попали под удар, включая самого премьера Дмитрия Медведева, главу МИД Сергея Лаврова и министра обороны Сергея Шойгу. На «особом счету» находятся заместители председателя правительства Дмитрий Козак и Дмитрий Рогозин. Среди «иных высокопоставленных лиц» стоит отметить спикера Совета Федерации Валентину Матвиенко, директора Службы внешней разведки Сергея Нарышкина, спикера Государственной Думы Вячеслава Володина и секретаря Совета безопасности Николая Патрушева. Таким образом, официальный Вашингтон посылает совершенно четкий и ясный сигнал российской политической элите — под прицелом санкционной политики находятся все и каждый, вне зависимости от их положения, статуса и занимаемой должности.

В третий список американцы внесли российских бизнесменов и олигархов, которые, по мнению Вашингтона, тесно связаны с политической элитой Кремля. Таковыми теперь Соединенные Штаты считают Леонида Михельсона F 1 — самого богатого человека в России с состоянием в $14,4 млрд, Александра Мамута F 40, Владимира Потанина F 8, Юрия Мильнера F 31, Андрея Мордашова F 2, Михаила Прохорова F 13, Алишера Усманова F 5, Виктора Вексельберга F 10 и т.д. Статус «особо рекомендуемых» получили Юрий Ковальчук F 93 — председатель совета директоров банка «Россия», Геннадий Тимченко F 4 — владелец инвестиционной группы «Volga Group», а также Аркадий F 39 и Борис F 94 Ротенберги, поскольку они входят в уже существующие санкционные списки.

Стоит отметить, что вышеперечисленные бизнесмены рассматриваются Белым домом и Конгрессом как наиболее приближенные и доверенные люди президента Владимира Путина.

Последствия доклада

Важно подчеркнуть, что данный доклад был подготовлен в соответствии с требованием раздела 241 ранее принятого закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций» (H.R. 3364). Напомним, что этот акт был принят значительным двухпартийным большинством в Палате представителей и Сенате. Закон закрепил ранее принятые санкции, а также предусматривает возможность форсированного принятия новых ограничений в отношении России, Ирана и Северной Кореи. Также были установлены новые процедуры рассмотрения Конгрессом приостановления или отмены санкций в отношении Москвы. Помимо кодификации существующих санкций, закон нацелен на новые ограничения по российским оборонным, разведывательным, финансовым и энергетическим секторам, а также предписывает возможности ужесточения ограничений в ответ на «попытки России подорвать кибербезопасность и дестабилизировать Украину и Сирию».

В свою очередь, раздел 241 требовал доклада о российских «полугосударственных организациях», включая оценку их роли в экономике страны и анализ потенциальных последствий принятия дополнительных долговых ограничений. Конгресс потребовал от Минфина произвести оценку возможных последствий для американской и российской экономик после введения дополнительных санкций против олигархов, высокопоставленных политических деятелей и предприятий. По мнению администрации Белого дома, «полугосударственными организациями» считаются те, в которых доля государственного владения составляет как минимум 25 %, а прибыль 2016 года составляла около 2 миллиардов долларов и более. Все подобные организации представлены в классифицированной части доклада.

Таким образом, нынешний доклад — это не список санкций, а включение лиц и предприятий не означает незамедлительного наложения ограничений. Авторы доклада подчеркивают, что нахождение в данном списке не означает, что существуют какие-либо ограничения или запреты для контактов с отмеченными лицами со стороны Соединенных Штатов. При этом важно учитывать, что Сенат может в любое время разработать новый санкционный пакет, основываясь на представленном докладе. Более того, согласно второй главе H.R. 3364 , любые санкции в отношении России являются строго обязательными, а любые приостановления, отмена или существенные изменения становятся предметом рассмотрения в Конгрессе.

Теоретически президент может прекратить действие ограничений после предоставления аргументированного уведомления в соответствующий комитет Сената. Ряд потенциальных санкций хоть и являются обязательными, но применяются только в той степени, в которой определит президент. Иными словами, у Трампа есть определенные полномочия в этом вопросе. Введение санкций по отношению к конкретному лицу из опубликованного списка также может быть блокировано, если президент предоставит обоснованное прошение законодательному органу. Однако Конгресс может помешать этим действиям Дональда Трампа, приняв соответствующее двухпартийное решение большинством голосов (преодоление карманного и абсолютного вето).

В разделе 216 определяется порядок своевременного рассмотрения совместного решения о неодобрении, а также защищается возможность партии меньшинства (сегодня – Демократическая партия) вносить подобные резолюции и законопроекты на рассмотрение в обеих палатах Конгресса, без уведомления администрации Белого дома и лично президента. В целом, остается констатировать важный факт — санкционная политика в отношении России по-прежнему остается прерогативой американских законодателей, установивших для президента минимальные возможности вмешательства в процесс разработки и принятия любого рода ограничений.

В целом нынешний доклад является неким звоночком для российских политических и бизнес элит о необходимости пересмотра своих взглядов и приоритетов. Кроме того, Америка стремится продемонстрировать Москве масштабы своих санкционных возможностей, которые могут нанести непоправимый вред российскому государству. И другой, на мой взгляд, важный посыл — национальные интересы США превыше всего, поэтому все попытки российских бизнес – лоббистов в Вашингтоне спасти своих клиентов обречены на провал.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 30 января 2018 > № 2484004 Арег Галстян


США > Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 18 января 2018 > № 2464089 Арег Галстян

Корни демократии. Как диаспоры иммигрантов сделали Америку богатой

Арег Галстян

американист

Дональд Трамп недавно в грубой форме заявил, что иммигрантов из некоторых стран совсем не ждут в США. Но путь к процветанию Америки и к величию некоторых президентов проложен именно трудом и деньгами иммигрантов

В 2004 году в Америке была издана монография «Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности» под авторством влиятельного и всемирно известного гарвардского профессора Самюэля Хантингтона. В российской научно-аналитической среде Хантингтон известен как основатель теории столкновения цивилизаций, которая объясняет постбиполярный мир сквозь призму этнических, культурных и религиозных особенностей стран и народов. В работе «Кто мы?» Хантингтон впервые попытался разобраться в тонкостях формирования американской нации. Взяв за основу его монографию, многие американисты создавали свои теории и концепции. В рамках данной статьи основное внимание будет уделяться не целостному процессу национального строительства, а одному из его элементов — этническому капиталу.

В основе идеологического базиса американской нации лежали религиозные идеи пуритан, наиболее важными из которых были исключительное упование на свои возможности (царствие Бога силой берется), тяжелый повседневный труд, стремление к лучшей жизни для себя и поддержка окружающего мира. На основе этих протестантских нарративов были выработаны нынешние концепции американского капитализма, индивидуализма и филантропии. Более того, именно эти учения стали философским фундаментом, на котором строились социальные нормы (индивид-группа-общество-государство) и политическая культура. О глубоком следе протестантского фактора говорят многие примеры и атрибуты: фразы «Богом данные неотчужденные права» или надпись «In God We Trust» (на Бога уповаем) на долларовых банкнотах.

Многие ученые и философы отмечали, что с подобным отношением к жизни, труду и Богу Америка обречена на глобальное политическое и экономическое могущество.

Подобная точка зрения крайне популярна и в сегодняшней общественно-политической мысли США. Однако было бы ошибкой приписывать все успехи Соединенных Штатов исключительно протестантской трудовой этике. Чтобы понять реальные причины американского доминирования, необходимо проанализировать особенности строительства американской нации. В российской информационно-аналитической среде можно часто встретить утверждение, что американцы — это нация иммигрантов. На самом деле американская нация — это сложный и достаточно уникальный феномен мировой истории. Она условно состоит из центрального ядра, вокруг которого непрерывно возникают новые кольца.

После получения независимости шел процесс создания единой нации на основе концепции «англоконформизма»: белый цвет кожи, британское происхождение, английский язык и англиканский тип протестантской религии. В свою очередь, «американизм» был больше экономической и юридической идеей, чем национальной. По сути, первые колониальные американские элиты не стремились обособить себя от англичан. Они выступали против дополнительных налоговых сборов со стороны Британии и тиранической формы правления.

Территориальные расширения страны, активный наплыв мигрантов и Гражданская война, покончившая с рабством, внесли определенные коррективы в «англоконформистское» ядро. Немцы и голландцы разбавили англиканство лютеранством, реформизмом и пресвитерианством, ирландцы расширили религиозный компонент римским католицизмом (первое кольцо), а латиноамериканцы изменили не только расовый облик ядра, но и внесли атрибуты «испанизма» — язык и культурные особенности (второе кольцо). По мере прибытия в страну представителей иных этнических и религиозных групп рисовались новые кольца, и этот процесс непрерывен. Однако это разнообразие вовсе не свидетельствует о кардинальном размывании «англоконформистского ядра». Напротив, оно хорошо охраняется, оставаясь главным элементом в ДНК американской нации. В этом можно убедиться, проследив за политическим и экономическим успехом основных этнических групп.

Первый крупный капитал в Америке был заработан представителями немецкой общины. Согласно данным влиятельного издания American Heritage Magazine, в список 40 богатейших людей за всю историю страны вошли четыре американца немецкого происхождения: Джон Рокфеллер (нефтяной сектор), Джон Астор (торговля мехами), Фредерик Вейерхаузер (лесная промышленность) и Коллис Хантингтон (железные дороги).

Общее состояние «большой немецкой четверки» к концу Первой мировой войны разными исследователями оценивалось в $500 млрд (в пересчете на сегодняшний день). Став членами американской экономической элиты, они продолжали оставаться немцами, поддерживая свои общины. Помощь выражалась по-разному: Вейерхаузер при найме на работу отдавал предпочтение своим соотечественникам, Асторы финансировали немецкие фермерские хозяйства, Хантингтон поддерживал издание газет и журналов, Рокфеллеры финансировали церковные учреждения и создавали фонды в поддержку политиков немецкого происхождения.

Этнический капитал власти

После Второй мировой войны финансы Джона Рокфеллера-младшего помогли избранию и переизбранию более 40 конгрессменов, 13 сенаторов и 8 губернаторов. Значительную поддержку от богатых немецких семей получил Дуайт Эйзенхауэр — первый президент США немецкого происхождения. Примечательно, что представители влиятельного нефтяного клана в свое время приняли активное участие в становлении и развитии политической карьеры конгрессмена Говарда Баффета – отца Уоррена Баффета – одного из богатейших людей современности. Наличие этнического капитала также ускорило процесс общественно-политической интеграции немецких общин. На втором этапе возникли политические кланы, наиболее влиятельным из которых стал клан Бушей. По данным переписи населения 2016 года, свое немецкое происхождение отметили 44 млн американцев, что составляет 14% от общего населения. Таким образом, немцы, формально не соответствующие принципам «англоконформизма», стали неотъемлемой частью национального ядра-элиты.

Второй по величине этнический капитал Америки создали выходцы из Голландии. В отличие от немцев, голландцы во всем подражали англичанам, завидовали их успеху, способностям, материальному и социальному комфорту. При этом они стремились сохранить свою идентичность, формируя компактные общины по всей стране. Голландцы гордились тем, что их соотечественник Джон Джей был в числе отцов-основателей и первым председателем Верховного суда США. Они использовали имеющийся политический капитал для масштабного проникновения в «англоконформистское ядро». На протяжении многих десятилетий голландские кланы обладали монополией в различных торгово-экономических сферах.

Корнелиус Вандербильт — основатель первого крупного голландского клана в США — создал крупнейшие на то время логистические компании по межконтинентальным перевозкам. Его состояние оценивалось в 100 млн долларов (143 млрд в пересчете на сегодняшний день). Вандербильты поддерживали тесную связь со страной — происхождения и выделяли большие средства на нужды своих общин. Другой успешный голландский клан — Ван Ренсселаеры. Они сыграли ключевую роль в развитии тяжелой индустрии и цветной металлургии. На финансы «голландской двойки» Вандербильтов и Ренсселаеров строились целые города и осуществлялись крупные инфраструктурные проекты — мосты, железные дороги, заводы и фабрики, фермерские цеха и т.д. Корнелиус Вандербильт и Стивен Ван Ренсселаер были близкими друзьями дипломата голландского происхождения Мартина Ван Бюрена и способствовали его победе на президентских выборах.

Традиция помощи политикам-соотечественникам продолжалась на протяжении многих десятилетий. Так, представители этих кланов профинансировали избирательную кампанию 32-го президента Франклина Делано Рузвельта — потомка влиятельного голландского бизнесмена Джеймса Рузвельта. Как и в случае с немцами, значительная часть голландского капитала была сохранена в своей этнической среде. Лидеры кланов передавали активы своим соотечественникам и оказывали им финансовую и политическую поддержку.

Например, стремительный рост голландской семьи Кох был напрямую связан с протекторатом семьи Ренсселаеров. Гарри Кох, находившийся в дружеских отношениях с президентом Рузвельтом, основал мультинациональную компанию «Koch Industries», управление которой передается из поколения в поколение. Сегодня ею руководят его внуки — Чарльз и Дэвид Кохи, обладающие состоянием в 97 млрд долларов. Будучи преемниками Вандербильтов и Ренсселаеров, Кохи поддерживают общинные организации и участвуют в глобальных политических процессах, финансируя политиков-либертарианцев по всему миру.

Соотечественники за рубежом

Другие этнические группы преуспели меньше. Количественный фактор общины вкупе с компактным сосредоточением в ряде крупных штатов (например, Массачусетс) принес определенные дивиденды ирландцам-католикам. Наиболее успешными были семьи Кеннеди (угольная и стальная индустрия, алкогольный и табачный бизнес) и Макмиллан (логистика и транспорт). За сорок лет эти кланы завладели достаточным капиталом для формирования политического влияния. Безусловно, финансовые возможности ирландцев были значительно скромнее, чем у немцев и голландцев. Серьезной преградой для выхода на более высокий уровень было католическое вероисповедание. Те представители кельтских народов (ирландцы, шотландцы, валлийцы), которые перешли в протестантизм, получили больше возможностей: Джексоны, Карнеги и Форды приняли пресветарианство, а Меллоны избрали англиканскую Епископальную церковь.

Из этих крупных семей лишь Генри Форд поддерживал ирландскую общину, делая ограниченные взносы на благотворительные программы и принимая ирландских иммигрантов к себе на работу без снижения зарплаты. Политический успех к ирландцам-католикам пришел лишь в 1961 году, когда сенатор-демократ Джон Кеннеди одержал неожиданную победу над вице-президентом Ричардом Никсоном. Это был первый и последний случай в американской истории, когда приверженец Римской Католической церкви был избран главой Белого дома. Это достижение не открыло ирландцам дорогу к национальной элите, но укрепило их статус и положение в Демократической партии. Деньги семьи Кеннеди по-прежнему направляются в эту партию, обеспечивая политическое присутствие ирландцев-католиков в национальной элите. Неудивительно, что такие крупные политики ирландского происхождения, как Джозеф Байден (вице-президент при Обаме) и Джон Керри (госсекретарь при Обаме) всегда были верны «ослам».

Таким образом, ирландцев-католиков сложно отнести к этнической группе «ядра». Было бы справедливее считать их отдельным крупным кольцом вокруг него. В целом важно отметить, что сохранение капитала в своей этнической среде и поддержка представителей своего народа исходили не только из филантропических соображений. Основной причиной была безопасность. Рассмотренные выше кланы стремились сохранить свои богатства от посягательств со стороны чужеродных элементов. Если капиталы Рокфеллеров, Вандербильтов или Кеннеди когда-нибудь выйдут из своих семей, скорее всего они достанутся немцам, голландцам и ирландцам-католикам (принцип «свое для своих и ради своих»).

США > Миграция, виза, туризм > forbes.ru, 18 января 2018 > № 2464089 Арег Галстян


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 января 2018 > № 2447930 Арег Галстян

Иллюзии по Трампу. Почему американо-российские отношения обречены на кризис

Арег Галстян

американист

Независимо от того, как будут развиваться события и кто будет президентом США (если Дональду Трампу объявят импичмент), государственная повестка жесткого давления на Россию вряд ли будет пересмотрена

После развала Советского Союза и окончания холодной войны Соединенные Штаты стали единственной сверхдержавой, обладающей беспрецедентными финансовыми и военно-техническими особенностями. Глобальное американское могущество также обеспечивалось за счет реализации концепций мягкой и умной силы, которые позволили завоевать умы и сердца миллионов людей по всему миру. В подобных условиях формирование новой системы международных правил, которая бы заменила биполярную парадигму прошлого, целиком и полностью зависело от политической воли Вашингтона. Другие державы, ввиду отсутствия необходимых ресурсов и уровня международного влияния, не могли бросить военно-политический и экономический вызов Америке. Такие видные философы, как Френсис Фукуяма и Джозеф Най-младший заявили о триумфе американских (западных) демократических ценностей, которые рано или поздно примет все человечество.

Параллельно размывались различия во внешнеполитических подходах у двух основных политических сил внутри страны — Республиканской и Демократической партий. Новые элиты выстраивали свою международную политику на основе концепции американской исключительности и сохранения позиций глобального гегемона. Отличались лишь некоторые инструменты по решению тех или иных внешних задач: демократы отводили особое место мягкой и умной силе, допускали возможность договоренностей со своими условными противниками, а республиканцы ориентировались на жесткую силу и усиление военно-промышленного комплекса. За последние двадцать лет укрепилась неоконсервативная элита, объединяющая политиков из обеих партий, которые имеют единые позиции по ряду ключевых внешнеполитических вопросов: расширение НАТО, безопасность Израиля, ликвидация ядерной программы Ирана, военное решение северокорейской проблематики, ослабление российского энергетического фактора в Европе, снижение политического влияния Москвы на постсоветском пространстве и т.д.

Количественно-качественные ресурсы позволяли Америке принимать самостоятельные решения в обход международных организаций и не обращать внимания на отличающиеся мнения своих ближайших ключевых союзников по всему миру. Восприятие Вашингтоном России как субъекта международных отношений происходило через нарратив поражения Москвы в холодной войне. Иными словами, не было никаких предпосылок для диалога на равных при обсуждении международных вопросов. Проблемы в межгосударственных отношениях имелись при администрации Клинтона (Югославия, Чечня, Грузия и т.д.) и Джорджа Буша-младшего (расширение НАТО, выход США из договора по ПРО, иракская кампания, война в Грузии).

Во время выборов 2008 года высокопоставленные российские политики, ученые и журналисты утверждали, что победа сенатора-демократа Барака Обамы может привнести новые положительные импульсы в двусторонние отношения, в то время как потенциальный выигрыш республиканца Джона Маккейна рассматривался как сигнал к неизбежному кризису. Таким образом, российская сторона уже тогда чрезмерно идеализировала фактор личности президента, игнорируя особенности института президентства и нюансы процесса принятия политических решений в США.

Перезагрузка отношений

В первый год правления демократической администрации сложилась очередная ложная надежда о «перезагрузке» межгосударственных отношений. Как ни парадоксально, но главными вдохновителями этой политики были вице-президент Джозеф Байден (который позже курировал украинский вопрос в администрации) и госсекретарь Хиллари Клинтон, которая позже стала рассматриваться в российской политической и информационно-аналитической среде как наиболее опасный враг России. В основу первой четырехлетки «перезагрузки» легли не только доверительные взаимоотношения между президентами двух стран — Обамой и Медведевым, но и положительная конфигурация внутри американской системы. Барак Обама, в отличие от сегодняшнего Трампа, был консенсусной кандидатурой демократических элит, и его инициативы пользовались поддержкой партийных лидеров в Конгрессе (весь первый срок «ослы» имели большинство в обеих палатах).

Победа Владимира Путина на выборах и переизбрание Обамы на второй срок в 2012 году ознаменовались изменением мирополитической ситуации. Ухудшение отношений было неизбежным, поскольку вторая команда Обамы была сформирована с учетом интересов неоконсервативной элиты, набравшей новую силу после завершения президентства Буша-младшего. Провалы во внутренней политике ослабили позиции демократов, которые проиграли республиканцам выборы в Сенат и Палату представителей. В значительной степени усилилось военно-разведывательное лобби. Неоконсерваторы, республиканцы и военные не простили Обаме публикацию доклада по тюрьме Гуантанамо, нерешительные шаги по делу Эдварда Сноудена, оттягивание развертывания систем ПРО в Румынии и Польше, украинский кризис, мирное соглашение с Ираном без учета интересов союзников в регионе и т.д. На фоне сирийского вопроса портились отношения с Израилем, Саудовской Аравией и Египтом, в азиатской части было слышно недовольство со стороны Японии и Южной Кореи.

Республиканцы, имея большинство в обеих палатах, нашли общий язык с демократами по российскому направлению. Именно при Обаме сложился двухпартийный консенсус о необходимости введения и дальнейшего расширения, ограничительных мер политического, экономического, энергетического и военно-технического характера против Москвы. Необходимо еще раз особенно подчеркнуть, что санкционная политика — это детище партийных элит в Конгрессе, которое было обречено на молчаливое согласие любого главы Белого дома. Значительная часть законопроектов и резолюций против России были приняты тотальным большинством (97%) голосов, которых достаточно для преодоления не только карманного, но и абсолютного президентского вето. Уже в последний год президентства Обамы было понятно, что, по меньшей мере, четыре грядущих года пройдут под влиянием именно законодательной системы.

Ложный расчет

Воодушевление по поводу победы Дональда Трампа на выборах 2016 года носило эмоциональный характер и было основано на ложных политических расчетах. Представления о том, что несистемный кандидат способен кардинально изменить внутреннюю конфигурацию и создать благоприятный внешнеполитический фон были из разряда геополитического романтизма. Иммунитет американской государственной системы сразу же отреагировал на появление чужеродных элементов и начал с ними бороться. СМИ в этой борьбе стали условными антибиотиками широкого спектра, которые помогли очистить Белый дом от ключевых звеньев команды Трампа — Майкла Флинна, Стивена Бэннона, Райана Прибуса и т.д.

Надежды на то, что консервативные взгляды президента-бизнесмена помогут деидеологизировать двусторонние отношения, переведя их на прагматичные деловые рельсы, также были лишены логики. Ни один президент в американской истории не мог принимать стратегические решения без оглядки на другие институты власти и множество субъективных факторов — группы влияния, лоббисты, фонды, организации, движения и т.д. В случае с Трампом Конгресс не только принял новые санкции против России, но и законодательно запретил президенту отменять их в одностороннем порядке. Джексонианский бунт против системы был подавлен, а его остаточные явления более не представляют угрозы для привычного функционирования системы. Действующая администрация даже в полуочищенном состоянии находится под серьезным влиянием военно-разведывательного лобби — министра обороны Джеймса Мэттиса, советника по национальной безопасности Герберта Макмастера и главы президентского аппарата Джона Келли.

Нынешний политический год заканчивается прорывом в расследовании против Трампа, которым руководит специальный прокурор Роберт Мюллер, введением очередных антироссийских санкций, связанных с договором о ликвидации ракет средней и меньшей дальности РСМД, а также серьезными разговорами о будущей отставке госсекретаря Рекса Тиллерсона. В следующем году Америку ждут важнейшие выборы в Палату представителей и губернаторский цикл, от исхода которых во многом будет зависеть конфигурация президентских выборов 2020 года.

Вряд ли стоит ожидать каких-либо существенных прорывов в американо-российских отношениях. Напротив, решительность Вашингтона окончательно закрыть вопрос Северной Кореи может привести к непредсказуемым последствиям. В случае выхода США из соглашения с Ираном (что маловероятно), следует ожидать новый виток кризиса на Ближнем Востоке, а принятие новых законопроектов об увеличении военных ассигнований Украине и Грузии может теоретически обострить до предела и без того кризисные взаимоотношения между Вашингтоном и Москвой. Независимо от того, как будут развиваться события и кто будет президентом США (если Трампу объявят импичмент), государственная повестка жесткого давления на Россию вряд ли будет пересмотрена.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 4 января 2018 > № 2447930 Арег Галстян


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 декабря 2017 > № 2419485 Арег Галстян

Новая нормальность. Трампу придется вести санкционную политику против России

Арег Галстян

американист

В МИДе России прокомментировали новые санкции США и назвали голословными обвинения в размещении Россией на суше крылатых ракет большой дальности. Все говорит о том, что Вашингтон намерен усиливать политику ограничений во всевозможных сферах

Влиятельное издание Politico сообщило о том, что президент Дональд Трамп одобрил очередной пакет санкций против России. По мнению высокопоставленных чиновников Пентагона и сенаторов из комитета по вооруженным делам, Москва преднамеренно нарушает договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД). Хизер Нойерт, официальный представитель Государственного Департамента, отметила, что Соединенные Штаты не могут стоять в стороне, когда Москва продолжает разрабатывать и размещать запрещенные ракеты, ставя под угрозу дальнейшее существование договора РСМД. По истечении двадцати дней после подписания документа Министерство финансов и Министерство торговли должны начать процедуру ввода новых ограничений в отношении тех российских компаний, которые занимаются исследовательской деятельностью в области ракетных технологий.

Министр обороны США Джеймс Мэттис призвал союзников по НАТО присоединиться к новым санкциям и разработать единую стратегическую линию, чтобы заставить Россию соблюдать договор. Помимо санкций, Конгресс готовится выделить $58 млн на исследования для разработки ракеты, которая должна соответствовать российской программе. Однозначную поддержку Мэттису выразили Польша и Литва. Глава литовского оборонного ведомства Раймундас Караоблис заявил, что нарушение Россией договора РСМД подтверждено многочисленными источниками от спецслужб стран Североатлантического альянса. Замглавы МИД России Сергей Рябков отверг эти обвинения, назвав их голословными и подтвердив приверженность официальной Москвы соблюдению основных положений договора. Чем опасны игры вокруг РСМД, есть ли конец санкционной политике и к чему могут привести очередные ограничения со стороны Вашингтона?

Гонка вооружений и масштабное ядерное противостояние США и СССР началось после того, как Вашингтон развернул в Великобритании, Италии и Турции баллистические ракеты средней дальности «Тор» и «Юпитер», начиненные ядерными боеголовками. Это позволило вдвое сократить подлетное время до территории Советского Союза. Для достижения паритета по подлетному времени своих ракет до американской земли Кремль принял решение разместить арсеналы «Р-12» на Кубе. Кубинский кризис 1962 года, по мнению историков и аналитиков, был самым опасным за весь период холодной войны, когда мир стоял на пороге ядерной катастрофы. Несмотря на мирное разрешение ситуации, стороны продолжили наращивание своих ядерных сил: американцы размещали ракеты «Першинг», Советы развивали системы «Пионер». К концу 70-х гг. США и СССР осознали масштабы потенциальных последствий, начав поиск политического регулирования проблем перенасыщения ядерных ракет средней дальности.

Москва предложила установить паритет с НАТО по количеству боевых самолетов-носителей и сократить численность ракет «Пионер» до символичных 140 единиц. В свою очередь, Вашингтон должен был полностью отказаться от установки своих ракетных систем в Европе. Соединенные Штаты заявили, что готовы отказаться от размещения модернизированных ракет «Першинг-2», если СССР полностью ликвидирует свои ракеты средней дальности не только в европейской, но и в азиатской части страны. Первые попытки поиска компромисса не увенчались успехом. Ситуация изменилась после того, как новый советский генсек Михаил Горбачев в одностороннем порядке приостановил размещение новых комплексов и предложил формулу двойного глобального нуля — полную ликвидацию всех советских и американских ракет средней и меньшей дальности. Переговоры завершились успехом, и в 1987 году Горбачев и президент США Рональд Рейган подписали «Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности».

Уникальность этого соглашения заключается не только в бессрочном характере, но и в беспрецедентных обязательствах сторон не производить, не испытывать и не развертывать баллистические и крылатые ракеты наземного базирования. В итоге СССР успел ликвидировать 1836 ракет против 859 единиц со стороны США. В свою очередь, американцы уничтожили 443 крылатых ракет наземного базирования против 80 единиц со стороны Советов. Нынешние военные эксперты отмечают, что это соглашение было более выгодным для Вашингтона, который к тому времени обладал большой группировкой крылатых ракет морского (типа «Томагавк») и воздушного (типа «AGM) базирования. Однако с политической точки зрения значимость РСМД сложно переоценить. Достаточно сказать, что был сделан серьезный шаг на пути к возможному безъядерному миру.

После того, как в 2001 году президент Буш-младший объявил об одностороннем выходе США из договора по ПРО (1972 год), в Москве стали звучать идеи о возможном расторжении договора РСМД. Кремль считает расширение НАТО и размещение американской военной инфраструктуры (в т.ч. противоракетных систем «Пэтриот») главной угрозой своей национальной безопасности, предпринимая ответные меры — размещает оперативно-тактические ракетные комплексы «Искандер» в Калининграде (европейская часть страны).

За последние пять лет в американское информационно-аналитическое пространство просачивалась информация о том, что Россия продолжает производить и испытывать ракеты наземного базирования средней дальности. Ряд высокопоставленных лиц в американской разведке в многочисленных интервью подчеркивали, что администрация президента Обамы была поставлена в известность. По словам влиятельных политиков Демократической партии, президент Обама и вице-президент Байден поднимали эти вопросы, но Кремль называл эти обвинения безосновательными. В текущем году газеты The New York Times и The Washington Post публиковали материалы, в которых говорилось о том, что Москва вновь нарушила договор РСМД, установив на своей территории ракеты дальностью более 500 км.

Американцы также настаивают на том, что на вооружении у россиян появились установки с ракетами дальностью 2000 км. Филип Бридлав, тогдашний командующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе, заявил, что Соединенные Штаты и другие члены должны выработать все необходимые меры, чтобы заставить Москву соблюдать договор 1987 года. Новые санкции, по сути, стали результатом отсутствия каких-либо прорывов работы специальной международной контрольной комиссии, которая должна заниматься мониторингом соблюдения положений договора РСМД. Более того, председатели трех профильных внешнеполитических комитетов Сената — по делам вооруженных сил, по международным делам и по разведке — выразили солидарность с министром обороны Мэттисом и советником по национальной безопасности Макмастером по вопросу дальнейшего расширения санкций против России.

Ситуация с каждым днем накаляется. Однако главная опасность заключается не в том, что были приняты очередные санкции, и совершенно точно будут приняты новые. Проблема в том, что санкционная политика в отношении России стала новой нормальностью для американской стороны. Подобная фундаментальная установка говорит о том, что Вашингтон намерен лишь усиливать политику ограничений во всевозможных сферах, включая военно-техническую. Эта стратегия в отношении Москвы является компромиссной для обеих партийных элит и военно-разведывательного лобби в Белом доме. В подобной ситуации президенту Трампу остается лишь принять и поддержать эту политику. Иные сценарии исключены.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 декабря 2017 > № 2419485 Арег Галстян


США. Израиль. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 декабря 2017 > № 2419520 Арег Галстян

Иерусалимская карта. Почему Трамп признал Святой город столицей Израиля именно сейчас

Арег Галстян

американист

Финансовое влияние еврейского капитала не может не отражаться на политических позициях большинства республиканцев. Будучи президентом-республиканцем, Трамп должен делать шаги, направленные на укрепление и расширение американо-израильского диалога во всех сферах

Президент Дональд Трамп в очередной раз оказался в центре международной политики, признав Иерусалим единой и неделимой столицей Государства Израиль. Он также поручил Госдепартаменту начать работу по переносу посольства США из Тель-Авива в Святой город. Эта новость вызвала неоднозначную реакцию как внутри страны, так и в международном сообществе. Против этого шага выступила не только палестинская сторона, но и стратегические союзники Вашингтона по Североатлантическому альянсу (НАТО) — Великобритания, Франция и Германия.

Турция, помимо резких заявлений, поставила ультиматум — разрыв дипломатических отношений с Еврейским государством и приостановка совместных американо-турецких экономических программ.

Не остались в стороне и международные организации. Высокопоставленные чиновники ООН и Европейского союза подчеркнули, что подобные действия не способствуют мирному урегулированию палестино-израильского конфликта, а Лига арабских государств (ЛАГ) созывает экстренное совещание.

В чем заключается проблема Иерусалима и чем мотивировано столь неоднозначное решение американского президента? Еврейский народ получил право создать свое государство на основе резолюции ООН, принятой в 1947 году. Этот документ покончил с британским колониальным мандатом и объявил о формировании двух государств для двух народов: еврейского и арабского. При этом Иерусалим — центр трех старейших мировых религий — должен был перейти под международный контроль. Лидеры арабского мира посчитали это актом международной агрессии и выступили против любой формы еврейской государственности. С тех пор Израилю приходилось доказывать свое право на существование в войнах против арабских коалиций. В результате Шестидневной войны 1967 года израильская армия взяла под контроль территорию Восточного Иерусалима, которую палестинцы считают своей столицей. Международное сообщество воспринимает это как оккупацию и требует от еврейской стороны соблюдать принятые резолюции.

Палестино-израильский конфликт считается одним из самых затяжных в человеческой истории. Переговоры проходят с переменным успехом в рамках международного «квартета» — ООН, ЕС, США и России. Однако ключевую роль в процессе урегулирования играет именно Вашингтон. В международном сообществе по объективным и субъективным причинам сложилось мнение о том, что для Америки отношения с Израилем имеют особую историческую, цивилизационную и политическую ценность. Но не все так однозначно. Чтобы понять природу американо-израильских связей, необходимо знать исторический фундамент, на котором они строились.

При обсуждении вопроса о признании независимости Израиля в администрации президента Гарри Трумэна сложилось два условных блока. Первый блок — это реалисты во главе с госсекретарем Джорджем Маршаллом. Они считали, что официальное признание Израиля может осложнить отношения Америки с арабским миром — гегемоном ближневосточного мира, обладающим крупными запасами нефти и газа. Второй лагерь был представлен политтехнологами, которыми руководил Кларк Клиффорд — близкий советник Трумэна. Для прагматичного Клиффорда внешняя политика была пустым звуком, его единственной задачей было добиться переизбрания президента на второй срок.

Для положительного исхода избирательной кампании Трумэну нужно было одержать победу в округах Нью-Йорка с преобладающим еврейским населением. Известный меценат Эдди Джекобсон обещал Клиффорду, что в случае поддержки независимости Израиля он обеспечит победу Трумэна в этих округах. В итоге на время кампании президент принял сторону политтехнологов. Но после победы Трумэн поддержал идею Маршалла об издании специального указа, в котором отмечалось, что Соединенные Штаты поддерживают создание «двух государств для двух народов». Более того, второй срок демократа был отмечен активизацией американской политики на Ближнем Востоке, где в качестве основных союзников рассматривались Персия и Саудовская Аравия. Таким образом, американские политические элиты с самого начала отнеслись к израильской повестке довольно расчетливо и прагматично, извлекая собственные дивиденды.

Принципиального слома в этом направлении не произошло, но по мере изменения мирополитической картины и усиления израильского лоббистского фактора вносились определенные коррективы. Демократы всегда относились к Израилю как к одному из союзников, однако не пытались выделять его среди прочих. Именно президенты-демократы Джимми Картер и Билл Клинтон, стремясь к сбалансированной политике, старались примирить Еврейское государство и арабский мир (Кэмп-Дэвидские соглашения, соглашения в Осло и т.д.) При Бараке Обаме наметился кризис в двусторонних отношениях после того, как стало известно о секретных переговорах США с Ираном, которые привели к подписанию исторического соглашения. Более того, при демократических администрациях падала американская финансовая, гуманитарная и военно-техническая помощь Еврейскому государству.

Между тем за последние сорок лет в Америке укрепились политические позиции и увеличились финансовые возможности консервативной части еврейской общины. В отличие от большинства американских евреев, ориентированных на Демократическую партию, эта влиятельная группа стала важным элементом Республиканской партии. В идеологическую основу был заложен посыл о священной миссии протестантской Америки — защищать Святую землю и богоизбранный народ Израиля. Позже эта идея привела к формированию влиятельной политико-религиозной концепции христианского сионизма c лозунгом «Я американец, я христианин, я за Израиль».

Второй фундамент — это фактор еврейского капитала в республиканской элите. На протяжении последних тридцати лет в топ-10 крупнейших спонсоров партии входят такие влиятельные американо-еврейские миллиардеры, как Шелдон Адельсон, Пол Сингер, Норман Браман, Стивен Коэн и Марк Эпштейн. По данным Центра ответственной политики, только Адельсон выделил «слонам» на федеральные выборы (президентские и Конгресс) $82 млн, из которых $30 млн были направлены в фонды Дональда Трампа. В целом крупнейшие доноры про-израильских организаций потратили за последние три года $320 млн на выборы в Конгресс, $195 млн на выборы губернаторов и $78 млн на выборы в органах местного самоуправления.

Отдельные пожертвования идут от различных фондов и организаций. Наиболее активным в этом направлении считается Американо-Израильский комитет по общественным делам (АИКОД), выделяющий ежегодно $3 млн на избирательные кампании законодателям из рабочей группы по израильским делам в Конгрессе.

Становится очевидным, что подобное финансовое влияние не может не отражаться на политических позициях большинства республиканцев.

Таким образом, наличие общей идеологической концепции вкупе со спонсорской поддержкой превратили Республиканскую партию в главного лоббиста интересов Израиля. Трамп не является исключением. Будучи президентом-республиканцем, он должен делать шаги, направленные на укрепление и расширение американо-израильского диалога во всех сферах.

В израильскую повестку его предвыборной кампании входило два вопроса: аннулирование соглашения с Ираном и перенос посольства США из Тель-Авива в Иерусалим. Первое обещание реализовать практически невозможно. За сохранение соглашения с Ираном выступают не только демократы, но и значительное число умеренных республиканцев и законодателей-либертарианцев (избирательные кампании которых финансируют миллиардеры Чарльз и Дэвид Кохи). Более того, по иранскому вопросу президент находится в меньшинстве и в собственной администрации. Военно-разведывательное лобби в лице министра обороны Джеймса Мэттиса, советника по нацбезопасности Герберта Макмастера и руководителя аппарата Джона Келли ратует за мирное разрешение споров вокруг Ирана. В подобной ситуации Трампу оставалось разыграть карту Иерусалима.

Помимо большой политики этот шаг мог преследовать и другую важную цель — отвлечь американское и международное сообщество от результатов расследования комиссии Мюллера о связях членов переходной команды Трампа с представителями России. В данном контексте весьма любопытным представляется тот факт, что кроме «Рашагейт» Мюллер нашел иные серьезные нарушения. Одно из них напрямую связано с Израилем. Предполагается, что Джаред Кушнер — зять и старший советник Трампа — во время переходного периода просил посла Великобритании в США повлиять на отсрочку голосования в Совбезе ООН по резолюции, которая осуждала строительство израильских поселений на Западном Берегу. Сложно сказать, насколько этот эпизод связан с внешнеполитическим шагом Трампа. Однако факт остается фактом: президент принял столь противоречивое решение в тот момент, когда вся Америка обсуждает показания его бывшего советника Майкла Флинна и готовящиеся закрытые слушания в Сенате.

США. Израиль. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 декабря 2017 > № 2419520 Арег Галстян


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 1 декабря 2017 > № 2410035 Арег Галстян

Гудбай, Рекс. Кто и почему готовит отставку госсекретаря США

Арег Галстян

американист

В отношениях с Москвой возможный преемник Рекса Тиллерсона — глава ЦРУ Майк Помпео — настроен на расширение санкций и усиление военно-политического американского фактора на Украине и в Грузии

Ведущие американские информационно-аналитические центры, среди которых The Washington Post и The New York Times, сообщили о готовящейся отставке действующего госсекретаря США Рекса Тиллерсона. Ссылаясь на свои источники в Белом доме, журналист NYT Питер Бейкер утверждает, что место Тиллерсона займет нынешний глава ЦРУ Майк Помпео, ведомство которого, в свою очередь, перейдет к сенатору-республиканцу Тому Коттону. Официальные лица в администрации сделали довольно неоднозначное заявление, которое не подтверждает, но и не отрицает возможность столь серьезных кадровых изменений в Западном крыле. Пресс-секретарь Белого дома Сара Сандерс отметила, что Тиллерсон по-прежнему возглавляет Госдепартамент, а его команда сосредоточена на завершении успешного первого года президентства Трампа. Но в публикациях СМИ ничего не говорилось о конкретных сроках отставки Тиллерсона, а последнее предложение о завершении года, до которого осталось чуть больше месяца, порождает еще больше вопросов.

То, что Рекс Тиллерсон продолжает в настоящее время возглавлять внешнеполитическое ведомство США, — простая констатация факта. Сандерс не ответила на ключевой вопрос — готовится отставка госсекретаря или нет? Разговоры о возможном уходе Тиллерсона идут уже не первый месяц. Его непосредственное вхождение в большую политику раздражало многих представителей республиканской партийной элиты. Достаточно вспомнить, что наиболее ярыми противниками Тиллерсона были влиятельные сенаторы-республиканцы Марко Рубио и Джон Маккейн, а также лидер демократического меньшинства Чарльз Шумер. Впервые за тридцать лет номинант от правящей партии оказался перед угрозой блокирования (56 голосов «за», «43» против и 1 «воздержался»). Рубио, Маккейн и ряд других «слонов» не изменили свои позиции де-факто и поддержали Рекса де-юре, не желая подыгрывать сенатору Шумеру, сплотившему демократов вокруг идеи борьбы с Трампом и его кандидатами. Именно такими были стартовые позиции экс-главы корпорации Exxon Mobil на новой должности.

Сложности, с которыми сразу же столкнулся Тиллерсон, оказались труднопреодолимыми из-за отсутствия серьезного политического опыта. Многие американские эксперты писали, что давать деньги на политический лоббизм корпоративных интересов и избирательные кампании законодателей — это одно, а заниматься непосредственным формированием политики и управлять таким сложным институтом, как Государственный департамент, — совсем другое. Тиллерсон, как и Трамп, надеялся, что бизнес-навыков будет достаточно для решения задач внутреннего и внешнего характера. Но череда кризисных событий и непрекращающиеся скандалы вокруг администрации доказывают обратное. Во многих интервью Рекс подчеркивал, что президент наделил его определенной самостоятельностью в выстраивании работы подконтрольного ему ведомства. Более того, вопрос о предоставлении широких полномочий, по словам Тиллерсона, сыграл ключевую роль в его решении занять должность госсекретаря.

На деле он оказался в ограничительных тисках: администрация на протяжении нескольких месяцев рассматривала просьбы Рекса об одобрении предложенных им кандидатов, а Сенат блокировал более 30% из тех, что были согласованы Тиллерсоном и Трампом. В этих условиях госсекретарь пошел напролом, сводя общение с администрацией к минимуму. Сложилась обстановка, в которой Белый дом делает одно заявление, а Госдепартамент в лице Тиллерсона совершенно другое, противоречащее общей линии администрации. Подобное отношение привело к неизбежному конфликту с представителями военного блока в администрации — министром обороны Джеймсом Мэттисом, советником по национальной безопасности Гербертом Макмастером и руководителем администрации Джоном Келли.

Помимо внутренних противоречий изменилась и внешняя конфигурация. Кризис в Венесуэле, иранская ядерная проблематика, ужесточение санкционной политики против России и испытание Северной Кореей межконтинентальной баллистической ракеты требуют от Соединенных Штатов более решительных действий. Процесс принятия политических решений в Америке усложнен многими объективными бюрократическими барьерами и субъективными факторами (фракции, лоббисты, кокусы, специальные группы влияния и т.д.) Для облегчения этого процесса необходима скоординированная работа между ключевыми институтами администрации и профильными комитетами Конгресса. Усугубляющиеся внешнеполитические проблемы показывают, что Тиллерсон не смог устранить внутренние противоречия в Госдепе и не сумел стать опорной точкой в диалоге Белого дома с Капитолием по внешнеполитическим вопросам.

Рекс также позволял себе делать неоднозначные заявления о введении новых санкций против Москвы, затрагивающих бизнес-интересы Exxon Mobil в России. Ведущие американские СМИ не раз отмечали, что Тиллерсон при любом удобном случае использует свое положение для продвижения интересов своей бывшей компании как на внутреннем, так и на внешнем рынке. За последние полгода в американское информационное поле было вброшено большое количество материалов о конфликте между Тиллерсоном и Риком Перри — лоббистом компании Chevron, конкурента Exxon.

Потенциального кандидата на замену Тиллерсона — действующего директора ЦРУ Майка Помпео — характеризуют как последовательного и командного игрока, лишенного амбиций на самостоятельные решения. При этом он является одним из самых ярых сторонников усиления санкций против России, выступает за предоставление Украине современного наступательного вооружения и незамедлительное военное решение северокорейской проблематики. Более умеренная позиция у Помпео прослеживается в иранском направлении. С одной стороны, он придерживается общей линии администрации, называя Иран спонсором терроризма, геополитической головной болью для Америки и главной угрозой ее союзникам на Ближнем Востоке. С другой, он призывает объективно оценивать военный потенциал Тегерана как влиятельного регионального игрока. Резкая риторика вкупе с реальным пониманием положения дел позволяют относить Помпео не к «ястребам», а к категории «вооруженных голубей» (именно такой человек нужен Трампу в Госдепартаменте).

По мнению американских экспертов, иранское направление может быть отдано сенатору-ястребу Тому Коттону — возможному наследнику Помпео на должности директора ЦРУ. Коттон выступает за отмену ядерного соглашения Ирана с США в рамках стран «большой шестерки», и отличается непримиримой позицией о необходимости исключительно военного решения иранской проблематики. Однако потенциальный уход республиканца в разведку не обязательно говорит о настрое Белого дома к военным действиям против Ирана. Напротив, должность директора ЦРУ резко ограничивает возможности (в том числе и жесткую риторику) Коттона. Военный блок во главе с Мэттисом не настроен на войну, о чем свидетельствуют многочисленные заявления и выступления его членов. Главная угроза — это ястребы в Сенате, рупором которых долгое время является именно Том Коттон. Логично предположить, что для военно-разведывательного лобби гораздо выгоднее привлечь сенатора в свои ряды, тем самым ограничив его по всем направлениям.

В целом следующий год без Тиллерсона может ознаменовать урегулирование внутрибюрократических проблем и межведомственных конфликтов, мешающих нормальному функционированию администрации. При работе над этими проблемами следует ждать более решительных шагов в отношении Венесуэлы, Северной Кореи и России. В отношениях с Москвой Помпео и Коттон настроены на расширение санкций, увеличение внешних военных ассигнований союзникам НАТО в Прибалтике и Восточной Европе (особенно Польше), усиление военно-политического американского фактора в Украине и Грузии, а также сворачивание российского политического, экономического и информационного факторов в различных участках мира. В то же время на иранском треке Соединенные Штаты продолжат политику сочетания жесткой риторики и взвешенности в реализации конкретных шагов.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 1 декабря 2017 > № 2410035 Арег Галстян


США. КНДР > Армия, полиция > forbes.ru, 16 августа 2017 > № 2314705 Арег Галстян

Сомнительная слава: почему Трамп не будет воевать с Северной Кореей?

Арег Галстян

американист

Встав на путь войны, Трамп в лучшем случае станет вторым Линдоном Джонсоном, олицетворяющим Вьетнамскую войну, в худшем — ему придется разделить «славу» Джорджа Буша-младшего, санкционировавшего иракскую кампанию

Последние две недели международное сообщество активно обсуждает возможность потенциальной войны между США и Северной Кореей. Главы стран обмениваются угрозами уничтожить друг друга, демонстрируя возможности своих вооруженных сил и техники на различных учениях. Ситуация отнюдь не новая. Три предыдущие администрации — Клинтона, Буша-младшего и Обамы — также последовательно придерживались жесткой риторики, вводили экономические ограничения и наращивали военное присутствие в регионе, но до боевых действий дело не дошло. Но многие аналитики отмечают, что на сегодняшний день сложилась необходимая конфигурация, которая позволит Трампу применить силу. Так ли это? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо тщательно рассмотреть нынешнюю политическую и экономическую ситуацию в Соединенных Штатах. При анализе политического контекста важно сосредоточиться на нескольких ключевых аспектах.

Один из важнейших факторов — это внутренняя ситуация в Вашингтоне. Трамп и его ближайшие соратники — генеральный прокурор Джефф Сешнс и старший советник Джаред Кушнер — по-прежнему находятся в эпицентре скандала по вмешательству России в президентские выборы. Специальный прокурор Роберт Мюллер уже выступил на закрытом заседании сенатского комитета по разведке и перешел к допросу бывших и нынешних сотрудников администрации. Чем дольше будет идти расследование, тем дольше Трамп и администрация будут в состоянии турбулентности. Более того, сложилась беспрецедентная ситуация, когда президент оказался фактически отрешен от собственной администрации, которая до сих пор полностью не укомплектована. Подобный хаос привел к тому, что в борьбу за реорганизацию Белого дома вступили разные группы влияния.

Изначально кадровые вопросы в основном решал Стивен Бэннон — старший советник и главный идеолог предвыборной кампании Трампа. Именно он, будучи ультраправым консерватором, создал Дональду имидж второго Эндрю Джексона — это 7-й президент США, который расширил территорию страны, усмирил Конгресс и провел успешную борьбу против банковского лобби. Первая команда неоджексонианцев была собрана из людей, которые разделяли идею по «высушиванию вашингтонского болота». К новой политической элите присоединилась фракция крайне правого крыла Республиканской партии и определенная часть либертарианской Чайной партии. Против Бэннона выступили демократы, неоконсерваторы и умеренные республиканцы. Результатом противостояния между двумя условными лагерями стали отставки основных членов «первой команды» Трампа.

Консенсус Конгресса по вопросу санкций против России, Ирана и Северной Кореи не просто является индикатором эффективности системы сдержек и противовесов. Лидеры партийных элит продемонстрировали, что обладают всеми необходимыми инструментами для ограничения президентских полномочий. Теперь Дональд Трамп должен принять реальность: ему не суждено повторить путь своего великого предшественника Эндрю Джексона. С одной стороны, у него остается все меньше пространства для маневров. С другой — сейчас крайне опасно снимать с себя маску «Джексона». Запасного образа у Трампа нет, единственная альтернатива — это возвращение к системности, на противопоставлении которой он пришел в Овальный кабинет. Некоторые политтехнологи могут считать, что удар по КНДР превратит Трампа в нового Рейгана, который в свое время покончил с империей зла.

Некоторые американские аналитики всерьез задаются вопросом «Почему бы Трампу не покончить с новой империей зла?». Теоретически это может сработать, но практический эффект будет краткосрочным. Конечно, американцам понравится, что Трамп взялся за дело и решил наказать главного врага свободного мира. Последние опросы Fox показали, что 53% респондентов поддерживают военные действия против Северной Кореи. Говоря об этой статистике, важно учитывать два фактора. Во-первых, это исследование проведено СМИ, которое ориентировано на республиканцев и военно-разведывательное лобби. Во-вторых, погрешность опросов Fox колеблется в районе +/- 5%. Таким образом, этот опрос не может служить объективным показателем общенародного настроя. Аналогичным образом развивался сценарий войны в Ираке, которая похоронила политическую репутацию Республиканской партии (девять лет в меньшинстве в Конгрессе и полный провал на двух президентских выборах подряд в 2008 и 2012 годах).

К тому же иракский вопрос, в отличие от «Вьетнама» при Джонсоне, не история, а действительность и важный элемент, определяющий настроения широких масс. Встав на путь войны, Трамп в лучшем случае станет вторым Линдоном Джонсоном, в худшем — ему придется разделить «славу» Джорджа Буша-младшего. Какое решение примет Трамп, пока не ясно. Плохая новость состоит в том, что военное решение северокорейской проблемы устраивает как неоконсерваторов, так и неоджексонианцев. Силовой блок Пенс (вице-президент) — Мэттис (министр обороны) — Макмастер (советник по нацбезопасности) — Келли (руководитель аппарата президента) поддерживает идею Бэннона о решительных действиях не только против Северной Кореи, но и против Китая. Пока из серьезных игроков к партии войны не примкнули лишь госсекретарь Рекс Тиллерсон и министр финансов Стивен Мнучин, пытающиеся понять реальные политические и экономические риски войны.

В этом году был принят один из скромнейших бюджетов в американской истории. По итогам долгих обсуждений администрация значительно срезала финансирование следующим департаментам: образования (13,5%), экологии и охраны природы (31,4%), транспорта (12,7%), труду (19,8%) и Госдепартаменту (29,1%). При этом военный бюджет на период с октября 2017-го по сентябрь 2018-го составляет $824,6 млрд, из которых Пентагон напрямую получит $574 млрд. Отдельно $60 млрд будет направлено на содержание военных баз. Парадоксальным образом в базовый бюджет Министерства обороны не включен традиционный пункт «расходы на войну». Большинство американских войн оплачивались именно с этого специального счета. Затраты по этой статье достигли максимума (180 млрд) во время вторжения в Ирак в 2003 году. В проект нового бюджета была прописана отдельная статья «военные действия за рубежом». На это предусмотрено всего лишь $64,6 млрд, использование которых строго регламентировано Конгрессом. Важно и то, что 40% из этой суммы уже предусмотрено на войну против ИГИЛ. В связи с этим многие военные аналитики считают, что оставшихся денег будет недостаточно для ведения боевых действий с КНДР.

Факт увеличения военного бюджета также стал дополнительным раздражением для избирателей, которые ждали от новой администрации сосредоточенности на решении проблем в области образования, социального обеспечения, здравоохранения и миграции. В этом году базовый уровень инфляция в США составил 1,6%, а в 2018 году ожидается 2%. Сильный доллар снижает цены на нефть, а крупные компании продолжают увольнять рабочих. Согласно «Ежегодному прогнозу развития энергетики», к 2020 году средняя цена на нефть возрастет до $76,57 за баррель. После этого мировой спрос вызовет рост цен на нефть до $104 за баррель в 2030 году и $136 в 2040 году. По данным Бюро статистики труда, общая занятость возрастет на 20,5 млн до 2020 года. Более того, предполагается, что этот рост коснется 88% всех профессий, особенно в области здравоохранения, социальной помощи и строительства. Подобные прогнозы положительно воспринимаются в разных бизнес-секторах, которые будут использовать своих лоббистов в потенциальном противостоянии с партией войны.

Единственный выход из ситуации — это переговоры, которые заставят Пхеньян пойти на уступки. Россия и Китай также стремятся снизить вероятность военных действий. Они поддержали в Совете Безопасности ООН инициативу США по введению санкций против КНДР, заявив тем самым о готовности надавить на Ким Чен Ына. Ранее в Норвегии прошла неофициальная встреча между американскими и северокорейскими дипломатами, в результате которой Пхеньян принял решение освободить Отто Вармбье — студента из США, который был арестован в марте 2016 года за кражу агитационного плаката из отеля. Таким образом, мы видим, что некая положительная динамика в направлении диалога все же имеется. В связи с этим рационалисты будут пытаться убедить Трампа действовать по сценарию 1994 года, когда администрация Клинтона смогла добиться заморозки северокорейских ядерных и ракетных программ на десять лет.

США. КНДР > Армия, полиция > forbes.ru, 16 августа 2017 > № 2314705 Арег Галстян


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 25 июля 2017 > № 2255759 Арег Галстян

Друг нефтяников: почему Трамп выбрал Хантсмана послом в Россию

Арег Галстян

американист

Новый посол США должен донести до российских собеседников, что американские нефтяные компании готовы и дальше работать с Россией, но повилять на отмену санкций не могут

После длительных размышлений и консультаций президент Дональд Трамп окончательно утвердил кандидатуру Джона Хантсмана на должность посла США в Россию. Следующий этап — слушания в Сенате, в ходе которых кандидат должен быть одобрен большинством голосов. В случае с Хантсманом эта процедура будет носить сугубо формально-протокольный характер, так как большинство республиканцев и значительная часть демократов с уважением относятся к бывшему губернатору Юты. Таким образом, об утверждении Хантсмана можно говорить как о состоявшемся факте. В связи с этим, наиболее важными становятся два вопроса: кто такой Джон Хантсман и чего от него ожидать?

Он родился в глубоко религиозной мормонской семье, чьи корни уходят к самому Томасу Джефферсону. Исторически протестантская Америка воспринимала мормонов как некую секту еретиков, которая представляла угрозу национальной безопасности. Большинство не разделяло их образ жизни, а власти не допускали их к серьезной политической деятельности. Однако в стремлении доказать свою «американскость» мормоны всегда оказывались на передовых позициях в политике, экономике, военной сфере, торговле, миссионерстве и т.д. Достаточно вспомнить, как республиканец-мормон Митт Ромни на протяжении последних десяти лет рьяно защищал идеи американской исключительности, называя Россию главным геополитическим врагом Соединенных Штатов.

Джон Хантсман во многом превзошел своего единоверца и коллегу по партии. Как и Ромни, он пользуется большим авторитетом в родной Юте, получив самый высокий рейтинг доверия из всех когда-либо правящих губернаторов. Он, как и Ромни, перенял у Рональда Рейгана — своего кумира и главного политического учителя — идеологический нарратив о защите Америки как града Бога на Земле. Долгое время он занимался защитой этой идеи, будучи руководителем Atlantic Council — ведущего мозгового центра неоконсервативной направленности.

Многие эксперты подчеркивают, что Хантсман отличается последовательностью и принципиальностью — черты, которые давно считаются роскошью в политике. Однако именно характер, вероятнее всего, не позволил ему преуспеть в большой политике. Политтехнологи, работавшие с Хантсманом, утверждают, что тот никогда не позволял использовать против своих конкурентов технологии черного пиара, вбросов через СМИ компрометирующих материалов, переходов на личности и использования самого слабого звена любого политика — семьи. Подобная принципиальность сыграла негативную роль в его политической карьере, но сильно помогла в дипломатической. Хантсман был послом США в Сингапуре при Буше-старшем и Клинтоне и, будучи республиканцем, был назначен демократом Обамой главой дипломатической миссии в Китае.

Он провел в Азии более пяти лет и за это время заработал репутацию человека, сочетающего в себе черты чрезвычайно искусного дипломата и жесткого переговорщика. В отличие от многих своих коллег, Хантсман не держал при себе большой корпус советников, консультантов и аналитиков. Он всегда сам пытается разобраться в хитросплетениях международной политики, веря, что профессиональный политик должен быть высококлассным аналитиком и психологом. Умение находить общий язык с представителями разных социальных групп вкупе с отточенными политическими навыками позволили Джону за короткое время наладить прекрасные отношения с ведущими транснациональными корпорациями и получить место в совете директоров Ford Motor Company, Chevron Corporation и Hilton Worldwide.

Нефтяное лобби щедро финансирует многочисленные программы, которые проводит фонд семьи Хантсман. Во время президентских праймериз 2012 года он получил от энергетических корпораций более $8 млн. У него тесные отношения с госсекретарем Рексом Тиллерсоном, который ранее возглавлял компанию Exxon Mobil, и министром энергетики Риком Перри — влиятельным лоббистом Chevron. Эти связи Хантсмана очень важны для администрации. Exxon и Chevron не заинтересованы в принятии новых санкций против России и в подобной ситуации им нужен человек, который сможет при ухудшении политического диалога Вашингтона с Москвой (сам Хантсман выступает за санкции) защитить их корпоративные интересы. Иными словами, новый посол должен донести до российских собеседников, что нефтяные компании против санкций и готовы дальше работать с Россией, но повлиять на их отмену не могут.

Президент Трамп также прекрасно понимает, что будет крайне сложно убедить Конгресс не то что отменить санкции (такая опция не рассматривается в принципе), но не принимать новых ограничений. Иными словами, в Белом доме понимают неизбежность затягивания и углубления кризиса в отношениях с Кремлем. В подобной конфигурации Трампу в Москве нужен дипломат, способный не просто выполнять инструкции из Вашингтона, а аналитик, умеющий видеть и анализировать самые тонкие нити политической игры. Сложно сказать, справится ли республиканец с этой непростой задачей. Однако уже сейчас понятно, что Хантсман — это новый стиль и новый язык общения для США с Россией.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 25 июля 2017 > № 2255759 Арег Галстян


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246246 Арег Галстян

Доступ к телу. Кто из крупных лоббистов стоит ближе к Трампу

Арег Галстян

американист

Финансисты и банкиры, содержатели казино и нефтяники — самые влиятельные группы поддержки президента-миллиардера

Недавно Центр ответственной политики опубликовал ряд отчетов о деятельности финансовых и бизнес лоббистских групп влияния за последние два года. Прежде чем перейти к анализу этих отчетов, важно отметить, что сегодня наблюдаются интересные тренды в американской политической лобби-истории. Первый — это постепенная лоббистская переориентация крупного бизнеса от республиканцев к демократам. Второй тренд отчетливо демонстрирует рост популярности firm-lobbying, при котором большую часть ответственности заказчик перекладывает на исполнителя. Все это в значительной степени меняют облик бизнес-лоббизма и помогают понять, какие группы влияния будут воздействовать на президента Трампа, его администрацию и Конгресс.

С 2008 года первую строчку в списке топ отраслевых лобби-заказчиков неизменно занимает финансовый сектор, суммарные затраты которого превысили $1 млрд. Примечательно, что последние четыре года рекордсменом по затратам на политические услуги лоббистов остается Renaissance Technologies — частная инвестиционная фирма, основанная миллиардером Джеймсом Саймонсом, которого Financial Times назвала самым умным миллиардером. Согласно имеющимся отчетам, эта фирма потратила $51 млн, 23 из которых ушли демократам. Таким образом, Саймонс впервые за много лет отдал предпочтение лоббистам из стана «ослов». Другие крупные финансовые игроки — «Paloma Partners», «Bloomberg LP» и «Pritzker Group» — также свели до минимума свои контакты с Республиканской партией.

После победы Трампа крупным финансовым группам, ушедшим на сторону демократов, гораздо сложнее удержать свои позиции. Уже сегодня наблюдается усиление Elliott Management, прореспубликанского хедж-фонда, который вложил в партийных лоббистов $27 млн. Действующий глава Белого Дома имеет хорошие отношения с основателем и президентом этой фирмы Полом Сингером. Более того, Сингер, будучи одним из основных доноров консервативной Америки, сыграл немаловажную роль в процессе легитимации Трампа для партийных элит. Конечно, Саймонс — главный конкурент Сингера — вряд ли сдастся без боя и увеличит вливания в Демократическую партию перед грядущими выборами в Конгрессе 2018 года. Однако, несмотря на исход противостояния финансовых гигантов на Капитолийском холме, Пол Сингер уже получил прямой доступ к Овальному кабинету.

Игорный бизнес по-прежнему продолжает оставаться одним из крупнейших заказчиков политического влияния. В гемблинге, который прошел в Америке тернистый путь становления в качестве законного бизнеса, действуют более сложные отношения между ведущими игроками. В 2016 году представители этой бизнес-среды вложили в федеральное лоббирование 80 млн. «Las Vegas Sands» — крупнейшее в мире казино, созданное миллиардером Шелдоном Адельсоном, направило в этом году «слонам» рекордные $44 млн. Золотая эпоха этого заведения приходится на период правления неоконсервативной элиты во главе с Джорджем Бушем-младшим. В 2007 году Адельсон занял третью строчку в списке самых богатых людей страны с состоянием $26,5 млрд. Проблемы начались, когда он впервые за долгие годы обратился в фирму, которая продает доступ к политикам-демократам (к 2008 году они контролировали Белый Дом и Конгресс).

Ричард Сьюэн — лоббист, специализирующийся на работе с Демократической партией, организовал тайные переговоры Las Vegas Sands с китайскими политиками по вопросам открытия сети казино в Макао. Изначально все шло по плану, пока при администрации Обамы не началось ухудшение отношений между Вашингтоном и Пекином. В итоге китайцы ввели ограничения для американских граждан на получение туристической визы, из-за чего значительно снизилась посещаемость казино The Venetian. Более того, китайцы приостановили все переговоры с Адельсоном. В связи с этим, Las Vegas Sands отказался платить гонорар в $5 млн лоббистам из продемократической фирмы. В свою очередь, Сьюэн подал на Адельсона в суд, что нанесло сильный урон репутации миллиардера.

Желая расквитаться с демократами, Шелдон Адельсон вложил огромные средства в республиканцев, которые взяли Конгресс в 2014 году и Белый Дом в 2016-м. Кроме того, он стал одним из первых республиканских меценатов, открыто поддержавших Трампа после его победы на праймериз. Добрый жест со стороны одного из финансовых «крестных отцов» Республиканской партии стал важным сигналом для Трампа, который начал идти на конфронтацию с партийной элитой. Как и Пол Сингер, Адельсон, получив расположение президента, вновь вернулся в большую политику. Теперь он намерен укрепить и расширить свой бизнес по всему миру. Серьезных конкурентов в американском игорном бизнесе у него нет, поэтому вскоре мы можем стать свидетелями очередного резкого взлета Las Vegas Sands.

Банковский сектор, как правило, не тратит сумасшедшие средства на лоббистскую деятельность в Конгрессе, предпочитая покупать максимум влияния в администрации. При этом банковское лобби, как и финансовое, делало ставку на Хиллари Клинтон. После ее поражения в немилости оказались Bank of America, JPMorgan Chase & Co и Amalgamated Bank. Широкие возможности открываются перед Wells Fargo - четвертым по величине банком в США и крупнейшим в мире по рыночной капитализации, Citigroup — одним из крупнейших банков и первичным дилером ценных бумаг американского казначейства, а также перед техасским Woodforest National Bank, который имеет 788 филиалов в 17 странах мира. В качестве главного лоббиста интересов этих банков выступает Фредерик Макнабб – генеральный директор Vanguard Group. Именно эта инвестиционная компания является одним из крупнейших держателей акций Wells Fargo, Citigroup и Woodforest National Bank. Кроме того, фонды Макнабба длительное время финансировали различные бизнес-проекты Трампа по всему миру.

Энергетический сектор широко представлен в администрации Трампа. За последний год ТЭК потратил на лоббизм $120 млн, что в два раза больше аналогичных показателей за 2015 год. По-прежнему лидирующие позиции в этой отрасли удерживает корпорация Exxon Mobil, интересы которой в Белом Доме защищает ее бывший директор Рекс Тиллерсон, назначенный госсекретарем. Нынешнее руководство Exxon официально направило на нужды своих лоббистов $11 млн, из которых $2 млн получила сенатор от Аляски Лиза Мурковски. На пятки Exxon наступает компания Koch Industries, увеличившая финансирование своих лоббистов с $4 млн в 2014-2015 годах до $9,8 млн в 2016-2017 годах. Руководители корпорации — Чарльз и Дэвид Кохи — за последние десять лет значительно укрепили свои позиции в стране и вошли в тройку крупнейших политических спонсоров.

Однако братья Кохи, в отличие от своих коллег из Exxon, большую часть средств направляют в либертарианские группы влияния, которые выступают против укрепления федеральных властей.

После поражения своего кандидата Теда Круза братья не финансировали Дональда Трампа. Более того, Чарльз Кох заявил в интервью This Week на телеканале ABC, что Хиллари Клинтон будет лучшим президентом, чем Трамп. В свою очередь республиканец отметил, что не собирается встречаться с Кохами, которые финансируют марионеток. Этот конфликт негативно отразился на позициях Koch Industries, которая не смогла провести в Белый Дом ни одного из своих лоббистов. В связи с этим в контексте лоббирования энергетических интересов администрация Трампа будет отдавать предпочтение Exxon Mobil и Chevron. Понимая сложившиеся реалии, Кохи сосредоточились на работе с Конгрессом. Так, сенаторы Марко Рубио, Тед Круз, Рон Джонсон, Рой Блант и спикер Палаты представителей Пол Райан являются главными лоббистами интересов Koch Industries. В течение четырех месяцев они заблокировали ряд законопроектов, инициированных представителями Exxon и Chevron. Таким образом, сегодня наблюдается острая борьба между лоббистами Exxon Mobil и Chevron из администрации и Koch Industries из Конгресса.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246246 Арег Галстян


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 22 июня 2017 > № 2218457 Арег Галстян

Миллиардеры-лоббисты: кто стоит за этническими лобби в США

Арег Галстян

американист

Вопреки стереотипам, национальные диаспоры далеко не всегда отстаивают политику своей исторической родины

Недавно сенатский комитет по этике опубликовал отчеты, в которых отражена активность различных лоббистских структур в Америке. Особое внимание уделено деятельности этнолоббистских организаций, которые традиционно играют важную роль в процессе выработки и принятия внутри- и внешнеполитических решений.

Американская нация изначально формировалась под влиянием концепции англоконформизма: британское происхождение, белый цвет кожи и протестантская вера. Последующие волны иммиграции из разных частей мира привели к размыванию этих элементов, и англоконформизм уступил место плавильному котлу, в котором и сформировалась нынешняя американская политическая нация. Несмотря на то что все американцы объединены обязательствами, прописанными в Конституции, каждая этническая группа, будучи элементом нации, продолжает сохранять и укреплять собственную идентичность. В целом этнический лоббизм представляет собой не просто политический феномен. По сути, он олицетворяет американскую систему демократии в действии.

На сегодняшний день в Америке действуют два типа этнолоббистских групп. Первая группа представлена организациями, ориентированными на внутреннюю политику: индейцы (лобби «коренных народов»), пуэрториканцы и мексиканцы. Вторая группа – это крупные и влиятельные организации, стремящиеся влиять на внешнюю политику страны. Традиционно наиболее сильное воздействие оказывают ирландцы, кубинцы, израильтяне, поляки, греки и армяне. Основными критериями влияния являются следующие показатели: финансовая обеспеченность, крупные электоральные группы, присутствие в региональной и федеральной политике, а также наличие тесных контактов со страной происхождения. Важно подчеркнуть, что сами этнические группы влияния можно условно подразделить на две категории. Первая — это те, кто лоббируют интересы исторической родины, независимо от ее внутренних особенностей (форма правления, режим, уровень свободы и т.д.). Представители второй категории ориентированы на лоббирование смены политических режимов в странах происхождения.

Ирландцев можно считать наиболее влиятельной этнической группой в Америке. За последние сто лет они прошли путь от дискриминируемого католического меньшинства до вершин американского общественно-политического Олимпа. Финансовыми донорами ирландского лобби на протяжении длительного времени выступают такие влиятельные кланы, как Кеннеди, Морганы, О’Брайены, Уолтоны и Томсоны. Кеннеди, обладая существенными финансовыми возможностями, оказали помощь в борьбе за независимость Ирландии и сформировали один из самых мощных политических кланов в американской истории. Достаточно сказать, что единственным президентом США католического вероисповедования был Джон Кеннеди. С тех пор эта ирландская семья, став одним из ключевых факторов Демократической партии, помогла взрастить политиков такого калибра, как Билл Клинтон – 42-й президент США, Джозеф Байден — экс вице-президент США и Джон Керри – бывший госсекретарь США.

Наиболее видными представителями ирландской диаспоральной финансовой элиты являются Робсон Уолтон — владелец сети супермаркетов Wal-Mart и Дэвид Томсон — владелец и руководитель медиакомпании Thomson Reuters. Политические и финансовые возможности позволяют ирландским лоббистским организациям влиять на настроение крупных электоральных групп по всей стране. В Массачусетсе ирландцы составляют 22,8% от всего населения, в Монтане, Айове, Пенсильвании, Вермонте и Род-Айленде цифры колеблются от 17% до 19%, а в Нью-Йорке, Делавэре, Вашингтоне, Иллинойсе, Индиане и Арканзасе свое ирландское происхождение отмечают более 16% населения. Многие эксперты считают, что подобное избыточное влияние представителей ирландского этноса придало Ирландии негласный статус привилегированного союзника Соединенных Штатов. Более того, сегодня ирландцы, уверенные в завтрашнем дне своей исторической родины, выполняют роль лобби-исполнителей для других этнических групп влияния.

За последние 20 лет заметно укрепились позиции кубинского лобби. По данным за 2015 год, в Америке проживает всего лишь 2 млн этнических кубинцев, что составляет всего лишь 0,66% от всего населения. Несмотря на относительную малочисленность (по сравнению с мексиканцами), именно за кубинцами закрепился статус латиноамериканской элиты в США. В отличие от других испаноговорящих этносов кубинцы не противопоставляют себя «белой Америке», позиционируя себя в качестве преданных граждан страны. Кубинская диаспора оказывает ключевое влияние на политические процессы в штате Флорида и имеет серьезный электоральный ресурс в Нью-Джерси и Неваде. На сегодняшний день восемь законодателей кубинского происхождения представлены в Конгрессе: пять конгрессменов в Палате представителей, а также три сенатора — Роберт Менендеc (комитет по международным делам), Марко Рубио (комитет по международным делам) и Тед Круз (комитет по вооруженным силам).

На последних президентских выборах сенаторы Рубио и Круз были в числе фаворитов Республиканской партии. На праймериз действующему президенту Дональду Трампу противостоял именно Тед Круз, набравший рекордные для латиноамериканца 25% голосов. Крупнейшим финансовым донором кубинского лобби является третий в мире по богатству человек — Джефф Безос, основатель компании Amazon и владелец издательского дома The Washington Post. Другие спонсоры представляют, как правило, крупный, средний и малый бизнес. В отличие от ирландского лобби, кубинская группа влияния выступает против политического диалога Вашингтона с Гаваной. Это связано с тем, что значительная часть американских кубинцев выступает против режима братьев Кастро. По мнению лидеров ведущих про-кубинских организаций, Америка должна устранить коммунистов и помочь в развитии демократических процессов на их исторической родине.

Израильское лобби оказывает существенное влияние на ближневосточную политику США. Ученые Джон Миршаймер и Стивен Уолт в работе «Израильское лобби и внешняя политика США» отмечают, что произраильские организации в Америке лояльны интересам Государства Израиль. Эту точку зрения поддерживает Ноам Хомский, профессор Массачусетского технологического университета, считающий, что избыточное влияние израильского лобби наносит вред национальным интересам США на Ближнем Востоке. Политическая сила этого лобби основывается на идеологической близости консервативного иудаизма и американского протестантизма. Наиболее влиятельные пасторы во время своих проповедей отмечают, что защита священной земли Израиля — это долг христианской Америки. Учитывая то, что идеи протестантизма лежат в основе идеологической базы Республиканской партии, «слоны» последовательно выступают за укрепление и расширение политического диалога США с Израилем.

Более того, Американо-Израильский комитет по общественным делам (АИКОД) пользуется финансовой поддержкой многих американских бизнесменов еврейского происхождения: владельца медиакорпорации Bloomberg и бывшего мэра Нью-Йорка Майкла Блумберга, председателя совета директоров и гендиректора крупнейшей игорной компании США Las Vegas Sands Шелдона Адельсона и сооснователя Microsoft Стивена Балмера. АИКОД оказывает особую поддержку неоконсерваторам — надпартийной элите, объединенной вокруг идеи американской исключительности. Одной из своих основных внешнеполитических задач неоконсерваторы видят в устранении угроз Израилю — главному форпосту Америки на перекрестке цивилизаций. Примечательно, что далеко не все американские евреи поддерживают деятельность израильского лобби. Значительная часть еврейской общины — приверженцы течения реформистского иудаизма — ориентирована на Демократическую партию. Например, влиятельный филантроп еврейского происхождения Джордж Сорос критикует политику Израиля и деятельность АИКОД.

В целом меняющаяся политическая конфигурация время от времени усиливает одни этнолоббистские группы и ослабляет другие. В течение десяти лет наблюдается спад активности армянского лобби, которое, обладая значительными политическими и финансовыми ресурсами, оказывало существенное влияние на американскую политику в период 1980-1990-х годов. В аналогичном кризисе находятся греческие этнолоббистские организации. При этом расширяется политическое и финансовое влияние польского лобби, которое становится серьезным фактором в процессе выработки американской политики в Европе.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 22 июня 2017 > № 2218457 Арег Галстян


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 13 июня 2017 > № 2207786 Арег Галстян

Новые санкции США: наказание России или войны лоббистов?

Арег Галстян

американист

Почему сенаторы-республиканцы не могут выразить поддержку Дональду Трампу в стремлении отменить санкции и начать процесс политического диалога с Москвой

Вчера сенатор-республиканец Линдси Грэм заявил, что Конгресс готовит очередной законопроект, предусматривающий ужесточение санкций против России. По мнению законодателя из Южной Каролины, Россия должна понести наказание за вмешательство в президентские выборы в США, поддержку режима Башара Асада в Сирии и поставку оружия движению «Талибан» в Афганистане. Ведущие американские издания отмечают, что речь идет о законодательной инициативе, выдвинутой сенаторами Джоном Маккейном и Бенджамином Кардином в начале января текущего года. Этот законопроект предлагает ужесточить ограничения против российских силовых структур и энергетического сектора. Новые санкции также предусматривают замораживание активов россиян, которые «подрывают кибербезопасность государственной или частной инфраструктуры и демократических институтов в США».

Помимо новых ограничений предлагается выделить дополнительные $100 млн в год на борьбу с российской пропагандой в США и Европе. По последним сообщениям, республиканцы и демократы практически согласовали новый законопроект, который уже на следующей неделе будет представлен на рассмотрение в Сенате. Чарльз Шумер — лидер Демократического меньшинства верхней палаты – подчеркнул, что в Конгрессе сложилась единая позиция о необходимости дальнейшего давления на Москву. Он заметил, что демократы и республиканцы немного расходятся лишь в том, какого объема должны быть новые санкции. «Ослы» считают, что необходимо нанести массированный удар по всем направлениям и принять дополнительный законопроект, запрещающий Белому дому издавать любой указ о снятии действующих санкций. В свою очередь, «слоны» предлагают оставить Дональду Трампу определенное окно возможностей. Несмотря на имеющиеся противоречия, лидеры обеих партий настроены решительно.

«Войны» в Белом доме

Подобное единодушие в отношении России, породившее новый санкционный законопроект, стало возможным по ряду причин. Чтобы выявить и проанализировать эти причины, необходимо понять, что сейчас происходит в Белом доме. Непрекращающиеся скандалы в Вашингтоне говорят о том, что пока Трампу не удалось решить основную задачу – взять под контроль собственную администрацию. Надо отметить, что с этой проблемой сталкивались почти все президенты, получившие в наследство кадры своих предшественников. Однако в случае с Трампом кадровое наследие демократов было минимальным, и многие эксперты не понимают, почему республиканец столкнулся с такими сложностями.

Первая причина кадрового провала – это сопротивление со стороны однопартийцев президента. Не будем забывать о том, что главная угроза блокирования большинства номинантов Трампа шла именно от сенаторов-республиканцев – Марко Рубио, Джона Маккейна, Линдси Грэма, Дугласа Коллинза и Люка Мэссера. Под давлением партийной элиты Трампу постепенно приходилось отказываться или дистанцироваться от тех людей, которые были с ним на протяжении всей избирательной кампании. Так, Кристи Крис и Руди Джулиани оказались за бортом новой администрации, а главный идеолог кампании Стивен Бэннон был выведен из Совета по национальной безопасности (СНБ).

Вторая причина – это борьба внутри военно-разведывательного лобби. На протяжении длительного периода эта сфера контролировалась представителями классической школы реализма. Определенные сдвиги начались с президентства Джорджа Буша — старшего, когда на смену условным «вооруженным голубям» — политикам и генералам, стремящимся выстроить американскую внешнюю политику на прагматичных принципах реалполитик, пришли «идеологизированные ястребы», пытающиеся имплементировать идеи американской исключительности в основы внутренней и внешней политики. Неоконсервативная элита ястребов укрепила свои лидирующие позиции в этом клане во время восьмилетнего срока Буша-младшего. Влияние неоконсерваторов было настолько избыточным, что даже демократы, ведомые Бараком Обамой, не смогли разбавить военно-разведывательное лобби своими элементами.

Назначив «вооруженного голубя» Флинна советником по национальной безопасности, Трамп попал под удар «идеологизированных ястребов». Республиканец пытался сбалансировать влияние между двумя группировками, назначив неоконсерваторов Джеймса Мэттиса и Майка Помпео на должности министра обороны и главы ЦРУ соответственно.

Эти назначения укрепили неоконсервативный блок, который воспользовался ситуацией вокруг вмешательства России в избирательный процесс и добился отставки Флинна. Таким образом, первый этап борьбы между представителями военно-разведывательного лобби завершился победой неоконсервативных «идеологизированных ястребов».

Второй этап начался после отставки Флинна, когда отдельные узкие группы внутри «идеологизированных ястребов» пытались пролоббировать своего представителя на должность нового советника по национальной безопасности. Кандидатуру Герберта Макмастера, связанного с фирмой Northrop Grumman, предложил глава Пентагона Мэттис – лоббист корпорации Lockheed Martin. Для агентов влияния этого ВПК-гиганта было важным не допустить кандидата, которого продвигал директор ЦРУ Помпео, представляющий интересы корпорации Boeing. Победа Макмастера означала, что условная лоббистская коалиция Lockheed Martin и Northrop Grumman получила в силовом блоке администрации трех представителей – министра обороны Мэттиса, советника по национальной безопасности Макмастера и директора ФБР Джеймса Коми, который находился на этом посту с 2013 года. Вполне вероятно, что увольнение Коми является также следствием контрмер со стороны лоббистов Boeing. Как бы ни развивались события в дальнейшем, уже очевидно, что президент Трамп не способен остановить набирающие силу лоббистские войны в Белом доме.

День X

В ноябре 2018 года в США пройдет очередная волна федеральных и региональных выборов. Главный объект грядущей схватки – палата представителей, состоящая из 435 конгрессменов. Республиканцам удалось в ноябре 2016 года удержать относительное большинство в сенате, но из-за текущих скандалов их рейтинги упали. Почему для «слонов» важно удержать большинство в нижней палате? Во-первых, именно палата представителей, согласно делиберативной системе, отвечает за каждодневные проблемы американских граждан. Каждый конгрессмен, избранный от конкретного округа, несет прямую ответственность перед своими избирателями. В связи с этим именно от исхода выборов в палате представителей во многом зависят будущие итоги избирательных баталий в сенате и президентских выборов в 2020 году.

Во-вторых, конституция определяет спикеру палаты статус третьего по влиянию политика в стране. Фактически же спикер, обладая поддержкой абсолютного большинства, представляет собой главную оппозицию президентской администрации. Ну и наконец, в палате представителей обсуждаются и принимаются ключевые внутриполитические решения. В свое время спикер Тип О’Нилл справедливо заметил, что вся американская политика – внутренняя (all politics is local). Президент из противоположной партии, желающий сохранить власть в стране, должен преуспеть именно в реализации внутренней повестки. В случае если демократы отобьют нижнюю палату у республиканцев, Трампу придется считаться с мнением «ослов» по ключевым вопросам: рабочие места, здравоохранение, иммиграция, пенсии, бюджет, налоги и т. д. Демократы смогут использовать этот козырь для влияния на процесс принятия внешнеполитических решений.

Вторые по значимости выборы пройдут на уровне 36 штатов, которым предстоит избрать своих губернаторов. По состоянию на сегодняшний день 33 штата возглавляют «слоны», 16 — «ослы» и один штат – Аляску – возглавляет независимый кандидат. По аналогии с выборами в палату представителей, антирейтинги Трампа перекинулись на большинство губернаторов-республиканцев. Серьезно пошатнулись позиции Рика Скотта во Флориде, Натана Дила в Джорджии и Брюса Раунера в Иллинойсе. При этом рейтинги кандидатов от Демократической партии последовательно растут в традиционных прореспубликанских штатах. «Слоны», понимая хрупкость своего большинства перед выборами, стремятся продемонстрировать свою приверженность интересам американских граждан. В связи с этим республиканцы не могут выразить поддержку Трампу в стремлении отменить санкции и начать процесс политического диалога с Москвой.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 13 июня 2017 > № 2207786 Арег Галстян


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 29 мая 2017 > № 2190558 Арег Галстян

Последний совет Бжезинского. Кем на самом деле был главный идеолог США

Арег Галстян

американист

Как выходец из Польши определил внешнюю политику Белого дома, зачем он заманил СССР в «афганскую ловушку» и что советовал Дональду Трампу

В субботу, 26 мая, стало известно о смерти Збигнева Бжезинского — бывшего советника по национальной безопасности в администрации президента Джимми Картера. Для одних имя Бжезинского ассоциируется с профессиональной аналитикой высокого уровня, для других оно олицетворяет американский «ястребиный» империализм, для третьих является синонимом русофобии. Политическое и экспертное сообщество солидарно в том, что Бжезинский был одной из ярчайших политических фигур современности. Между тем, вокруг него сформировано большое количество мифов, заблуждений и конспирологических теорий. Кем же был на самом деле Збигнев Бжезинский?

По своим политическим убеждениям молодой американский профессор польского происхождения тяготел к демократам, но, когда речь шла о внешней политике, он поддерживал идеи и концепции республиканцев. Политический путь Бжезинского мог начаться еще в 1969 году, когда к власти в Белом доме пришел республиканец Ричард Никсон. Однако Збигнев уже тогда активно пропагандировал свои «ястребиные» идеи, призывая увеличить число американских военных во Вьетнаме. Подобная позиция не совпадала с предвыборным обещанием Никсона остановить кровопролитную и непопулярную войну. В итоге в команду к республиканцу попал другой аналитик — профессор Генри Киссинджер, и в дальнейшем Бжезинский и Киссинджер будут рассматривать друг друга как идеологических конкурентов.

Надо отметить, что Бжезинскому было свойственно менять свое отношение к тем или иными международным проблемам. Научившись гибкости, он смог подобрать ключи к команде демократа Джимми Картера, который стал главным фаворитом президентской кампании 1976 года. Идеи Бжезинского о необходимости усиления американских позиций на Ближнем Востоке путем принуждения к миру главных конфликтующих сторон пришлись по нраву Уолтеру Мондейлу — кандидату в вице-президенты. На протяжении всей кампании Бжезинский формировал внешнеполитическую повестку Картера. После победы демократа он получил вожделенный политический билет в Белый дом.

Поначалу ему предложили пост госсекретаря, от которого Бжезинский отказался: глава внешнеполитического ведомства всегда ограничен дипломатическими рамками. Бжезинский же хотел занять должность, которая обеспечила бы ему больше свободы для формирования внешнеполитической стратегии. Была и другая, более прагматичная причина его нежелания быть госсекретарем. Дело в том, что кандидат на должность госсекретаря обязан пройти процедуру утверждения в Сенате. Тогдашний глава комитета по международным делам Джон Спаркман — ярый противник Вьетнамской войны — был крайне негативно настроен в отношении Бжезинского. А тот не хотел подвергаться риску быть заблокированным и старательно убеждал вице-президента дать ему пост советника по национальной безопасности (единственная должность в администрации, которая не требует одобрения Конгресса). В итоге Мондейл уговорил Картера совершить рокировку: Сайрус Вэнс был назначен госсекретарем, а Бжезинский получил пост советника по национальной безопасности.

Збигнев Бжезинский сыграл ключевую роль в формировании доктрины нового президента. Главной внешнеполитической ареной, по замыслу Бжезинского, должен был стать Ближний Восток. Он верил, что новые успехи в этом регионе позволят избавиться от вьетнамского синдрома и в очередной раз продемонстрировать миру военно-политическое превосходство Соединенных Штатов. Вместе с госсекретарем Вэнсом Бжезинский разработал подробный план урегулирования израильско-египетского конфликта. Долгие переговоры привели к подписанию предварительных соглашений в Кэмп-Дэвиде в 1978 году и Вашингтонского договора о мире между Израилем и Египтом год спустя. Больше всего Бжезинский гордился тем, что удалось воплотить в жизнь план, оставивший за бортом переговорного процесса Советский Союз — многолетнего союзника Египта.

Однако успех на египетском направлении обернулся провалом на иранском треке. В апреле 1979 года в шахском Иране, который считался союзником и партнером Америки, произошла революция, покончившая со светским режимом. Захват американского посольства в Тегеране нанес серьезный удар по репутации Белого дома, Бжезинского и Вэнса критиковали за полный провал американской внешней политике на Ближнем Востоке. Ситуация усугубилась, когда в июне того же года произошла революция в Никарагуа, в результате которой к власти пришли сандинисты, ориентированные на СССР. Иными словами, талант Бжезинского не помог администрации Картера справиться с чередой внешнеполитических кризисов.

Как бы странно это ни звучало, второй шанс советнику по национальной безопасности дала официальная Москва, принявшая решение ввести войска в Афганистан. Именно на этом направлении Збигнев Бжезинский добился значительных успехов, разработав стратегию объединения антисоветских сил. Вместе с лидерами силовых блоков он участвовал в разработке операции «Циклон», согласно которой ЦРУ должно было вооружать афганских моджахедов. Ведущие военные эксперты считают, что «Циклон» стал одной из самых эффективных секретных операций в истории США. Сам Бжезинский сформулировал так: «Мы не толкали русских вмешиваться, но мы намеренно увеличили вероятность, что они это сделают. Секретная операция была отличной идеей. Ее результатом стало заманивание Советского Союза в афганскую ловушку. В день, когда Советский Союз официально пересек границу, я написал президенту Картеру, что теперь у нас есть шанс дать Советскому Союзу свою Вьетнамскую войну». В американской экспертной среде принято считать, что именно за успехи на афганском направлении Збигнев Бжезинский получил Президентскую медаль Свободы из рук президента Рональда Рейгана.

После распада СССР Бжезинский стал одним из главных идеологов сохранения и укрепления глобальной гегемонии США. Несмотря на определенные разногласия, он разделял концепцию демократического мира, предложенную президентом Бушем-старшим. Бжезинский считал, что «демократии не воюют друг с другом», но считал маловероятным успех неоконсервативной стратегии по продвижению демократии по всем мире. Так, он последовательно выступал против внешней политики администрации Буша-младшего, считая вторжение в Ирак грубой ошибкой.

Аналогичным образом, Бжезинский критиковал внешнюю политику Обамы, считая ее слишком «мягкой» и «опасной» для национальных интересов и безопасности США. В своих интервью он многократно отмечал, что именно из-за нерешительности Обамы Америка утратила свой авторитет на международной арене. Новому президенту Трампу Бжезинский советовал не вступать в конфронтацию с Китаем, которая может обернуться негативными последствиями. В целом в своих последних работах он говорит о необходимости нахождения баланса сил между ведущими державами. Возможно, один из самых влиятельных внешнеполитических оракулов предвидел, что нарастающий глобальный кризис может подвести человечество к пропасти.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 29 мая 2017 > № 2190558 Арег Галстян


США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 23 марта 2017 > № 2114545 Арег Галстян

Рокфеллеры: за что их уважают и ненавидят

Арег Галстян

американист

Forbes вспоминает историю знаменитой семьи. За что Лев Толстой называл Рокфеллеров преступниками века, и чем им навредила электрификация

В начале этой недели стало известно о смерти Дэвида Рокфеллера – всемирно известного бизнесмена, влиятельного политического лоббиста и филантропа, и наконец, внука Джона Дэвисона Рокфеллера, основателя всемирно известного клана миллиардеров. Чем же знаменита эта семья?

Для одних (меньшинства) фамилия Рокфеллер является синонимом успеха в бизнесе и реализации американской мечты, для других (большинства) – жадности, беззакония и стремления к безграничной власти. Многие российские эксперты ошибочно считают, что негативное отношение к этой семье сложилось лишь в середине 70-х годов XX века. На самом деле Рокфеллеры всегда находились в центре внимания широкой общественности, СМИ и американских властей.

Так, президент Теодор Рузвельт назвал Рокфеллеров правонарушителями, а госсекретарь Уильям Брайан требовал заточения глав семьи в тюрьму. Под представителей этого клана десятилетиями активно копали самые влиятельные прокуроры и следователи в 40 штатах. Примечательно, что Лев Толстой называл Рокфеллеров преступниками века, утверждая, что честные люди не должны на них работать. Чаще всего ученые, пытаясь объяснить столь негативное отношение к Рокфеллерам, анализируют деятельность конкретных представителей клана, оставляя без должного внимания такие важные факторы, как особенности формирования и развития капитализма в Америке и этнополитические взаимоотношения между общинами в разные исторические периоды.

«Немецкие разбойники»

Первая крупная миграция немцев в Новый Свет началась в далеком 1710 году. Основными причинами переселения были политические и религиозные репрессии, которые испытывали немцы в Европе. Большинство из них поселились вдоль рек Скохари и Мохок, где они основали Ньюбург — первое этнообщинное поселение немецких пуритан. Примечательно то, что немцы, живущие на границе, поддерживали мирные отношения с индейцами. Один из них, прославленный Конрад Вайзер (дальний родственник Рокфеллеров), практически вырос вместе с индейским племенем. Он говорил на нескольких индийских диалектах и знал их менталитет так хорошо, что власти несколько раз нанимали его для ведения переговоров с вождями разных племен.

Иными словами, представители немецкой общины уже в ранний период обоснования в британских колониях Нового Света демонстрировали свои предпринимательские и управленческие таланты. Из-за этой чрезвычайной активности возникло напряжение в их отношениях с другими поселенцами и властями. В конечном итоге острые конфликты вынудили большое число немцев из долины реки Мохок двинуться на юг в Пенсильванию. Этот штат впоследствии стал главным центром немецкой иммиграции. Важно отметить, что присутствие немцев во многом способствовало развитию основ будущей американской демократической системы. Будучи самой большой группой неанглоязычных поселенцев, немцы отказывались принять власть англиканской церкви. Чтобы избежать столкновений, этнические и религиозные группы выработали культуру сдержанности и терпимости. В то время как немцы Востока интегрировались в уже готовую политическую систему, на Среднем Западе их прибытие совпало с гражданской и политической организацией территорий. В штатах Среднего Запада к северу от Огайо и к востоку от Миссисипи немцы составляли одну из основных групп населения, а город Милуоки в штате Висконсин сохранил свои немецкие черты больше, чем любой другой американский город.

С конца 1860-х американские немцы начинают играть важную роль в предпринимательских сферах и крупном бизнесе. Влиятельной фигурой не только американского, но и международного масштаба стал Джон Рокфеллер — сын глубоко религиозных немецких иммигрантов. Он родился в одном из крупнейших немецких поселений Ричфорда в штате Нью-Йорк, где детей рано приучали к тяжелому труду. Религиозное влияние матери Элизы на своих детей было настолько сильным, что Джону была уготована судьба священника. Если бы не инвалидность отца и необходимость изучать бухгалтерское дело, чтобы содержать свою семью, он, вероятнее всего, стал бы служить Богу. Преданность своей общине и церкви всегда являлась важным компонентом мировоззрения будущего миллионера: он был трезвенником, не играл в азартные игры и даже не танцевал.

Многие историки обвиняют Рокфеллера в том, что к концу своей жизни филантропией он искупал многочисленные грехи. Однако Джон с ранней юности был вовлечен в церковную жизнь и с каждой зарплаты исправно делал подаяния. В целом благотворительная деятельность Рокфеллера всегда шла параллельно деловой жизни. Благодаря своему предпринимательскому чутью, он стал одним из самых успешных бизнесменов в стране. Однако уже в те времена «фактор Рокфеллера» стал, во многом, отрицательным для американских немцев. Когда президент Бенджамин Гаррисон объявил «охоту» на монополистов, ведущие федеральные и региональные газеты писали о Рокфеллере, «который был сыном немецких мигрантов, и своей жадностью сгубил жизни многих простых американцев».

Страсти утихли после того, как был принят антимонопольный закон, покончивший с единоличным правлением этой семьи в нефтяном бизнесе. Кроме того, Джон распорядился, чтобы семейный фонд оказывал помощь не только немецким общинам, но и всем нуждающимся. Это было сделано для того, чтобы закрепить за собой статус американской семьи, которую заботит широкий спектр проблем своей страны. Несмотря на все эти усилия, англосаксонская Америка с большим недоверием, презрением и завистью относилась к богатому клану. Для большинства американцев Рокфеллеры оставались немцами, что бы они ни делали. Во время двух мировых войн фонды этой семьи оказывали финансовую помощь для формирования и снабжения армии. Кроме того, были выделены значительные средства германоязычным газетам для пропаганды интересов США и ее союзниц в немецкой общине, в которой многие симпатизировали Германии и поддерживали политику ее властей.

Именно представители Рокфеллеров в разное время помогали в карьерном продвижении адмиралу Честеру Нимицу и генералу Дуайту Эйзенхауэру — двум известным национальным героям Америки немецкого происхождения. Газеты писали, что Нимиц и Эйзенхауэр стали символами сочетания немецкого духа и американского патриотизма. Сложно сказать, удалось ли раскрутить бы эти немецкие бренды без помощи Рокфеллеров. С одной стороны, их усилия помогли изменить восприятие большинства по отношению к американским немцам. Это, во многом, помогло им избавиться от репутации «немецких разбойников». С другой — Рокфеллерам не удалось коренным образом отделаться от ярлыка «финансовых преступников». Даже благородный жест Джона Рокфеллера-младшего, который выделил $8,5 млн на покупку земли в Нью-Йорке для строительства штаб-квартиры ООН, не изменил ситуацию.

«Дух дикого американского капитализма»

Достижения Джона Рокфеллера заставили СМИ писать о нем как о первом спекулянте на американском нефтяном рынке. С тех пор этот ярлык также плотно закрепился за его семьей. Однако первый успех в этой сфере принадлежит полковнику Эдвину Дрейку. Его находки по возобновляемой добыче нефти произвели настоящий фурор среди предпринимателей в 1859 году. Именно Дрейк начал практику скупки земли у фермеров, где находили нефть. Более того, полковник не чурался применять физическую силу и административные ресурсы против тех, кто не соглашался идти на сделку. Он покупал эти фермы всего за $4,37. Дрейк и его компаньоны вели настоящую охоту за запасами нефти для создания керосина, который затем втридорога продавали правительству США. Рокфеллер в это время был занят брокерским бизнесом в Кливленде, штате Огайо, и не имел никакого опыта и авторитета для работы в нефтяной сфере.

Даже нефтяная лихорадка поначалу его не зацепила, так как запасы исчерпывались, а частые пожары наносили серьезный ущерб и вносили панику в промышленный бизнес. Более того, при транспортировке нефти утрачивалось почти столько же, сколько добывалось. По этим причинам Рокфеллер не стремился в этот сектор. Он попал в нефтяной бизнес лишь в 1865 году после долгих уговоров химика Самюэля Эндрюса, который обещал своему другу Джону гарантированную прибыль. Новаторские подходы Эндрюса и управленческий талант Рокфеллера произвели революцию на американском нефтяном рынке. Уже к 1870 году Джон Рокфеллер стал мультимиллионером. Однако важно подчеркнуть, что этот успех был бы невозможен, если бы Джон Рокфеллер не владел конкурентоспособными железнодорожными компаниями и водным транспортом, которые он превратил в конкурентное преимущество, осознав, что именно логистика будет определять степень успешности нефтяного бизнеса.

История стремительного успеха Рокфеллера могла бы прерваться, когда ученый Томас Эдисон изобрел лампу накаливания. Электрическое освещение стало настоящей угрозой для нефтеперерабатывающего бизнеса, так как падал спрос на керосин. Более того, было установлено, что электричество менее опасно, чем использование керосиновых ламп. Неудивительно, что Джон Рокфеллер рассматривал электрификацию Америки как начало краха всех результатов его работы. Уже на тот момент он обладал большими средствами и политическим влиянием, чтобы устранить эти угрозы. Однако многочисленные финансовые вливания в лоббистов и другие меры не помогли ему победить лампочку Эдисона. Чудесным образом положение Рокфеллера спасло другое новшество — автомобиль. Решение освоить новую концепцию индивидуального транспорта с двигателем внутреннего сгорания сыграло решающую роль в его успехе, так как из нефти можно было получить бензин. Таким образом, автомобили взорвали рынок и вызвали огромный спрос на топливо, из-за чего нефтяная империя Рокфеллера стала процветать.

Историческая справедливость

Конечно, его бизнес был построен на коррупционных схемах. Безусловно, Рокфеллер использовал все имеющиеся инструменты для устранения своих конкурентов. Однако, чтобы дать объективную оценку клану Рокфеллеров, необходимо четко понимать, в какой исторический период формировалась эта империя. Во-первых, это был период тотальной коррупции в местных и федеральных органах власти. Иными словами, к тому времени еще не были выработаны реальные механизмы, которые бы позволили вести честный и открытый бизнес. Во-вторых, необходимо принимать во внимание этническое происхождение Рокфеллеров. На тот период в Америке существовало множество других монополий. Однако практически ничего не говорилось про бизнес империи Морганов и Асторов из-за их англосаксонского происхождения.

Так, Джон Астор, который считался американским аристократом, занимался контрабандой опиума и сделал состояние на нечестной торговле с индейцами, накачивая их низкокачественным ромом. Миллионные доходы Морганов были получены в виде земельных дотаций от коррупционных сделок с местными властями. Эти территории, вокруг которых потом разрастались города, приносили им сверхприбыль. В-третьих, искусственно идеализируется политическое влияние клана. Логично предположить, что если бы Рокфеллеры обладали безграничным влиянием, то смогли бы предотвратить принятие антимонопольных актов, которые развалили Standard Oil. Более того, только один представитель этого клана — Нельсон Рокфеллер — преуспел в политике: он был губернатором Нью-Йорка и вице-президентом США. Однако пример Нельсона показывает как влияние клана, так и его ограниченность. Он принимал участие в трех президентских кампаниях: в 1960 году занял четверное место на праймериз, в 1964 и 1968 годах проиграл праймериз Барри Голдуотеру и Ричарду Никсону соответственно.

В целом представители многих финансовых кланов, как и Рокфеллеры, лоббировали своих агентов влияния во властные структуры, платили деньги губернаторам штатов, финансировали политические партии и создавали благотворительные фонды. Однако именно Рокфеллеры по-прежнему остаются в центре внимания не только американской, но и мировой общественности. Почему? Рокфеллеры по-прежнему окутаны искусственными мифами, которые периодически подпитываются сторонниками теорий заговора.

США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 23 марта 2017 > № 2114545 Арег Галстян


США > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 15 марта 2017 > № 2110289 Арег Галстян

Рак, страховки, истребители: на что американские лоббисты потратили $2,4 млрд

Арег Галстян

Кандидат исторических наук, американист, колумнист журналов "The National Interest" и "Россия в глобальной политике"

Управление по правительственной этике США обнародовало данные о финансировании лоббистской деятельности

В 2016 году 10 крупнейших внутриотраслевых групп потратили на лоббизм федерального уровня в США $2,36 млрд. Это следует из годового отчета, подготовленного юридическим комитетом сената и Управлением по правительственной этике США на основании данных, собранных Центром за ответственную политику и Lobby Watch.

Крупнейшими отраслевыми заказчиками на услуги лоббизма в США в 2016 году стали:

медико-фармацевтические корпорации, потратившие на лоббизм $244 млн

страховые компании, выделившие на лоббистскую деятельность $146 млн

энергетические корпорации в 2016 году потратили на эти цели $117 млн

протестантские группы влияния в 2016 году выделили на продвижение своих интересов $115 млн

предприятия военно-промышленного комплексе — $92 млн

Многие корпорации, организации и иностранные правительства, не желающие или не имеющие возможность заниматься прямым лоббизмом, прибегают к услугам специальных фирм.

Akin Gump Strauss Hauer & Feld.

Годовой доход — $27 млн

Крупные заказчики:

Альянс центров по лечению рака - $2 млн

Empresas Fonalledas (недвижимость, девелопмент) — $1,2 млн

Amazon.com (e-commerce) – $650 000

Американская медицинская ассоциация – $500 000

Bridgestone (производитель шин, Япония) — $380 000

Brownstein Hyatt Farber Schreck

Годовой доход — $20 млн

Крупные заказчики:

сеть игорных заведений и отелей Caesars — $1,5 млн

Национальная ассоциация телерадиовещателей США (National Association of Broadcasters, NAB) – $1 млн

нефтедобывающая компания PDVSA (Венесуэла) — $500 000

Blue Cross Blue Shield (страхование) - $350 000

CIM Group (недвижимость) — $280 000

Podesta Group

Годовой доход — $18 млн

Крупные заказчики:

Crawford (маркетинговая компания) — $700 000

корпорация Hitomi Financial - $500 000

корпорация Lockheed Martin — $420 000

Nestle – $300 000

Van Scoyoc Associates

Годовой доход — $15 млн

Крупные заказчики:

Alphabet Inc (материнская компания Google) — $800 000

Национальная ассоциация риелторов — $500 000

Ассоциация техасских университетов — $230 000

Squire Patton Boggs

Годовой доход — $14 млн

Крупные заказчики:

Nissan — $450 000,

объединение Airlines for America - $260 000

Airbus Group — $240 000

Национальная ассоциация телерадиовещателей США (National Association of Broadcasters, NAB) – $200 000

США > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 15 марта 2017 > № 2110289 Арег Галстян


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 13 декабря 2016 > № 2006264 Арег Галстян

Дилемма Тиллерсона: за Трампа или против Путина

Арег Галстян

Кандидат исторических наук, американист, колумнист журналов "The National Interest" и "Россия в глобальной политике"

Судя по отдельным опросам ведущих СМИ, значительное большинство американцев не поддерживают это кадровое решение Трампа. По мнению избирателей, новый президент собирает команду миллиардеров, что идет вразрез с его обещаниями сформировать администрацию из людей, служащих обществу и стране. В действительности же Трамп продвигает кандидатов с Уолл-стрит и представителей промышленных, нефтяных и военно-разведывательных лоббистских групп. Трудно поверить, что новый президент и его советники не просчитали возможность серьезных репутационных издержек подобной кадровой политики. Элиты, настроенные против республиканца, отмечают, что Тиллерсон – близкий друг президента России Владимира Путина и его назначение будет выгодным для Кремля.

Нефтяник неоднократно выступал против введения санкций в отношении России и говорил о Путине как о сильном и мудром лидере. Более того, во время своей лекции в Техасском университете Тиллерсон подчеркнул, что гордится своей длительной дружбой с российским президентом.

Примечательно, что связи того или иного чиновника с Россией и лично с Путиным, стали одним из определяющих факторов в рамках формирования общественного мнения в отношении кандидатов на внешнеполитические посты в новой администрации. Ранее Трамп был раскритикован из-за того, что назначил советником по национальной безопасности Майкла Флинна, который выступает за равноправный диалог Вашингтона с Москвой. Многие российские аналитики отмечают, что эти ситуации схожи и давление со стороны либерально-демократических сил не помешает Трампу назначить главу Exxon Mobil новым госсекретарем. Однако случай с Тиллерсоном гораздо сложнее из-за ряда объективных и субъективных причин. Согласно американским законам, президент имеет право назначить советника по национальной безопасности без одобрения Конгресса.

Многие демократы и ряд влиятельных республиканцев негативно воспринимали возможность появления того же Флинна в Белом доме. Трамп отдал ему этот пост, понимая, что выдвижение на должность директора ЦРУ, министра обороны или госсекретаря будет заблокировано в Сенате. Иными словами, Флинн сумел избежать встречи с Конгрессом, что невозможно сделать Тиллерсону. Такие влиятельные законодатели, как Бенджамин Кардин, Джон Маккейн, Марко Рубио, Марк Кирк и Роберт Менендез уже заявили, что выступят против его утверждения. Сенатор Маккейн считает, что Тиллерсон не имеет права занимать какой-либо пост в администрации, так как является заинтересованной стороной и зарегистрированным лобби-заказчиком. В связи с этим Маккейн напомнил, что в 2011 году Exxon и «Роснефть» подписали соглашение о совместной разработке месторождений на арктическом шельфе в Сибири стоимостью $300 млрд. Позицию Маккейна поддержал другой влиятельный республиканец Марко Рубио, заявивший, что Тиллерсон будет действовать на благо своего бизнеса и поставит под угрозу национальные интересы и безопасность Соединенных Штатов.

Лидеры демократов в комитете по международным делам — Бенджамин Кардин и Роберт Менендез — считают, что выдвижение топ-менеджера из нефтяного сектора является нарушением Конституции. Действительно, согласно федеральному закону о регулировании лоббистской деятельности 1946 года и акту о раскрытии лоббистской деятельности 1995 года, Тиллерсон попадает под определение «охваченного должностного лица», которому запрещается занимать посты в региональных и федеральных исполнительных структурах. Таким образом, по закону он не может занимать должности мэра, губернатора, министра в Белом доме и дипломата любого ранга. Сенатор Менендез также подчеркнул, что если Рекс Тиллерсон станет госсекретарем, то администрация Трампа гарантированно позволит сообщнику российского руководства управлять американской внешней политикой. По состоянию на сегодняшний день семь высокопоставленных сенаторов (четыре демократа и три республиканца) готовы блокировать его кандидатуру. Впрочем, будет достаточно, если вето наложат два руководителя комитета – республиканец Роберт Коркер, для которого Тиллерсон прямой конкурент в борьбе за должность госсекретаря, а также демократ Бенджамин Кардин, сумевший убедить своих однопартийцев выступить против нефтяного лоббиста. Необходимо также принять во внимание, что Ромни и Коркер прагматично объединят свои усилия, чтобы вывести нового фаворита и друга Трампа из игры.

В целом у Тиллерсона пока нет серьезной поддержки и влиятельных союзников в Конгрессе. Из новой команды Трампа за его назначение выступил лишь Майкл Флинн. Однако его поддержка при столь сложной внутренней конфигурации скорее вредит руководителю Exxon. СМИ уже преподносят позитивные отзывы Флинна и Тиллерсона друг о друге как взаимоподдержку двух пророссийских лоббистов и друзей Путина. Сторонники нефтняника утверждают, что Рекс умеет играть в команде и ставит интересы страны превыше всего.

Советники Трампа также напоминают, что Тиллерсон прислушался к просьбе президента Обамы отказаться от участия в крупном деловом форуме, состоявшемся в Москве в мае прошлого года. Действительно, он тогда не поехал на российский форум, но направил одного из своих заместителей — Нила Даффина, который и вел переговоры о расширении сотрудничества Exxon Mobil c «Роснефтью», предусматривающем совместное бурение в Северном Ледовитом океане.

Помимо внутриполитических противоречий важно учитывать и лоббистский фактор. Нефтяное лобби – это не монолитная структура, имеющая безграничные возможности влияния на политические решения в Вашингтоне. На самом деле в Америке наблюдается жесткая конкуренция между ведущими корпорациями, которые тратят миллионы долларов на продвижение своих интересов и блокирование неугодных инициатив противников. В данном аспекте за широкой кампанией против Тиллерсона стоят лоббисты влиятельной нефтяной компании Chevron. Они считают, что назначение непосредственного руководителя компании-конкурента на должность госсекретаря будет означать смещение баланса в американском нефтяном секторе в пользу Exxon Mobil. Примечательно, что буквально через несколько дней после появления новости о возможном назначении Тиллерсона Трамп заявил о готовности выдвинуть кандидатуру Рика Перри — бывшего губернатора Техаса и одного из крупнейших лоббистов Chevron — на пост министра энергетики. Таким образом, республиканец пытается найти баланс между крупнейшими нефтяными гигантами и успокоить страсти в лоббистских кругах. Если у Трампа получится договориться с Chevron, ее лоббисты – Маккейн, Рубио и Кирк — вряд ли будут протестовать против Тиллерсона. Однако помимо них, предстоит решить куда более сложную задачу – добиться нейтралитета лидеров Демократической партии.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 13 декабря 2016 > № 2006264 Арег Галстян


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 1 декабря 2016 > № 1989306 Арег Галстян

Реальное влияние: итоги лоббистской деятельности при Обаме

Арег Галстян

кандидат исторических наук, американист, колумнист журналов "The National Interest" и "Россия в глобальной политике"

Ноябрь 2016 года ознаменовался двумя важнейшими событиями в политической жизни Америки: выбором нового президента и обновлением Конгресса. После последних федеральных избирательных циклов традиционно подводятся итоги лоббистской деятельности за год. Анализ активности различных групп интересов важен для понимания и объяснения процесса принятия тех или иных политических решений на уровне исполнительной и законодательной властей.

Корни американского лоббизма

Термин «лобби» впервые встречается в текстах англиканской церкви в 1553 году как название площадок для прогулок священнослужителей, а позже этим термином стали обозначать узкий коридор для прогулок в парламенте. В целом, истоки политического лоббизма восходят к периоду активного развития и эволюции английского парламентаризма. Однако юридический статус лоббизма, как профессиональной деятельности был закреплен лишь в Соединенных Штатах Америки. Отцы-основатели считали, что человек жаден и эгоистичен по своей природе и поэтому искоренить коррупцию невозможно. В связи с этим Джеймс Мэдисон – один из архитекторов американской политической системы – был убежден в необходимости создания системы сдержек и противовесов, которая бы позволила обществу контролировать деятельность правительства. Изучив труды выдающихся европейских мыслителей, он разработал революционную на тот момент теорию фракций, которая легла в основу будущей Конституции.

Мэдисон предвидел, что фракция вступит в противоречие с общественным интересом, порождающим множество политических издержек, от которых невозможно избавиться в демократическом обществе. Исходя из этого, он поясняет, что единственным эффективным решением этой проблемы является уменьшение количества фракций и выработка необходимых механизмов контроля над их деятельностью. При этом фракция, составляющая меньшинство, не является проблемой, так как республиканская модель управления позволяет большинству путем простого голосования блокировать опасные для народа и страны решения. Согласно Мэдисону, угроза исходит от большинства, которое может использовать преимущества республиканского управления в ущерб интересам фракции меньшинства. В связи с этим было важно найти баланс в отношениях большинства и меньшинства.

Именно поэтому в Конституцию США были заложены основы, позволившие лоббизму стать частью американской политической культуры. Мэдисон полагал, что в республиканские принципы должны быть внесены нормы, способные предотвратить формирование общего интереса для фракции большинства. Но если этот интерес появляется, фракция меньшинства должна располагать средствами блокирования. Эти нормы были прописаны в Билле о правах», где четко обозначено, что граждане Америки имеют право создавать группы интересов для отстаивания своих прав на всех уровнях власти. Таким образом, Первая поправка к Конституции фактически закрепила нормы, о которых говорил Мэдисон. Благодаря этому политическая система США, основанная на концепции сдержек и противовесов, стала открытой для различных групп влияния.

На протяжении длительного исторического периода в Штатах шли активные общественно-политические дебаты о пользе и вреде лоббизма для молодой республики. Такие штаты, как Джорджия, Луизиана и Теннеси объявили лоббизм вне закона, что фактически означало нарушение Первой поправки. В то же время штаты Массачусетс, Нью-Джерси, Нью-Йорк и Калифорния решили не запрещать лоббизм, но при этом приняли законодательные механизмы его регулирования. Большинство штатов ориентировалось на массачусетскую модель, которая в итоге легла в основу принятия федерального закона о регулировании лоббистской деятельности в 1946 году. Этот закон впервые ввел в оборот такое понятие, как «охваченное должностное лицо». Основным критерием, определяющим список данных лиц, является возможность того или иного лоббиста принимать решения, а также оказывать целенаправленное давление с целью их последующего принятия. К категории «охваченных должностных лиц» относились: президент и вице-президент США, а также все члены администрации Белого дома. Примечательно, что сенаторы также попали в эту группу, в то время как члены палаты представителей были наделены статусом «законодательных агентов».

Конечно, этот федеральный закон имел множество недостатков, которые позволяли лоббистам обходить юридические барьеры. В дальнейшем разные администрации вносили поправки и инициировали новые резолюции и законопроекты: закон о раскрытии лоббистской деятельности 1995 года при Клинтоне и закон о честном лидерстве и открытом правительстве 2007 года при Буше-младшем. Новый порядок ужесточил контроль над лоббистами из класса высокопоставленных чиновников и ввел ограничение для сенаторов на осуществление лоббистской деятельности. Для таких важных фигур, как госсекретарь или министр обороны, был установлен пожизненный запрет на лоббистскую деятельность в той сфере, которую они курировали в ходе работы в правительстве. В то же время сенаторы, которые покинули Конгресс, могли заниматься лоббистской практикой лишь по истечении двух лет с момента своей отставки. Однако все эти ограничения не смогли снизить активность и влияние специальных групп интересов на политические процессы.

По данным Центра ответственной политики, с 1998 по 2010 год выручка лоббистов выросла на 153,3% с $1,4 млрд до $3,55 млрд. Многие влиятельные американские политики, ученые и аналитики – Збигнев Бжезинский, Джон Миршаймер, Самюэль Хантингтон и Тони Смит – отмечают, что без участия лоббистов не принимается ни одно серьезное внутри- и внешнеполитическое решение.

В целом главными предпосылками столь стремительного развития политического лоббизма являются: независимость конгрессмена от президента и отсутствие жесткой партийной дисциплины. Каждый конгрессмен независим от президента в силу того, что между Конгрессом и правительством США не существует узаконенных связей, которые могли бы заставить конгрессмена изменить свою позицию, если она не соответствует позиции самого президента и его администрации. Исходя из этого, голосование в Конгрессе определяет не партийная принадлежность, а интересы конкретного законодателя: конгрессмен представляет прежде всего свой штат, округ и интересы тех лиц или организаций, с которыми существует договоренность.

Непобедимые лоббисты

Статистика последних пятидесяти лет показывает, что при республиканских администрациях наиболее серьезное влияние оказывают военно-промышленные, разведывательные, нефтяные и медицинские группы интересов, в то время как при демократах наблюдается активизация финансового, технологического и этнического лобби. Президент Обама пришел в Белый дом как президент-антилоббист, стремящийся ограничить влияние групп интересов на американскую политику. Многие аналитики отмечают, что Обаме удалось достичь успеха в решении столь важной задачи. В действительности же администрация Обамы была подвержена влиянию лоббистов не меньше, чем команда его предшественника Буша-младшего.

Так, Обама назначил руководителем своей администрации Джона Подесту – основателя крупной лоббистской фирмы Podesta Group, которой на данный момент руководит его брат Тони. Жесткая позиция демократической администрации по вопросу строительства канадско-американского нефтепровода Keystone исходила вовсе не из соображений экологии, а из того, что финансовые лоббисты не были заинтересованы в усилении нефтяных групп.

Из-за чрезмерного влияния на администрацию Обамы финансового и технологического лобби американские нефтяники понесли серьезные потери, не сумев протолкнуть в Конгрессе закон, разрешающий экспортировать сланцевую нефть на международный рынок.

Технологическое лобби, представленное в первую очередь корпорациями Apple, Microsoft, Google и Facebook, за последние восемь лет вложили в демократов более $100 млн, чтобы «ослы» могли выдержать нарастающий натиск «слонов». Представители нефтяного сектора взяли реванш во время промежуточных выборов в Конгресс. По данным Центра ответственной политики, корпорация Chevron за период с 2014 по 2016 год вложила в избирательные кампании республиканских кандидатов $32 млн, а Exxon Mobil — $47 млн.

Во многом благодаря финансовой помощи ВПК и нефтяного лобби республиканцам удалось без особых проблем взять большинство в обеих палатах Конгресса. Рекордные вложения в партию должны принести свои плоды уже в первый срок правления Трампа. Примечательно, что он, как и Обама, выступал против любых лоббистских элементов. Однако в своей программе первых ста дней республиканец выделил три важнейших приоритета: выход из Транстихоокеанского партнерства (интерес промышленного лобби), запуск проектов по экспорту сланцевой нефти (интерес нефтяного лобби) и отмена раннее выдвинутых инициатив о контроле продажи оружия (оружейное лобби – Национальная стрелковая ассоциация).

В контексте лоббистских баталий нельзя обойти стороной традиционное противостояние корпораций Boeing и Lockheed Martin. Boeing, будучи клиентом Podesta Group, пользовался помощью Белого дома и руководства Демократической партии в Конгрессе. Более того, корпорация получила поддержку в Госдепартаменте в лице своего давнего лоббиста Джона Керри. За последние три года Boeing и ее дочерние фирмы выделили на избирательные кампании демократов $50 млн, а ежемесячные выплаты в фонд Хиллари Клинтон составили $160 000.

Успехи Boeing также связаны с тем, что впервые за последние двадцать лет Lockheed Martin снизила свои расходы на лоббистов. Так, за 2013-2014 гг. компания выделила республиканцам $30 млн, в то время как на избирательные кампании 2015-2016 гг. были направлены рекордно низкие $18 млн. Однако Lockheed Martin по-прежнему удерживает крупнейший кокус в Конгрессе, куда входит 380 членов Палаты представителей и 69 сенаторов. Более того, оба партийных лидера верхней палаты – республиканец Митч Макконнелл и демократ Чарльз Шумер – являются давними лоббистами интересов этой корпорации. Вероятно, что при новой республиканской администрации Lockheed Martin, как отдельный лобби-субъект и влиятельный элемент военно-промышленных групп влияния, вновь активизируется.

Этнические лоббистские группировки, вероятнее всего, проявили наибольшую активность во внешнеполитических делах.

Необходимо подчеркнуть, что влияние различных этнических групп на американскую политику имеет длительную и богатую историю. В таких крупных городах, как Нью-Йорк, Бостон, Лос-Анджелес, Майами и Чикаго, политический ландшафт формировался под влиянием фактора компактного проживания иммигрантов, которые активно переселялись в США. Со временем этнолоббистские организации стали важным фактором в процессе принятия внешнеполитических решений на разных уровнях власти. Сам президент Барак Обама, будучи сенатором от Иллинойса, продвигал интересы польского, саудовского и армянского лобби. После длительного и последовательного давления польского лобби во главе с влиятельными конгрессменами Дэном Липински, Джоном Маккейном и Робертом Коркером администрация Обамы все же приняла решение о развертывании базы ПРО в Польше и увеличении численности контингента НАТО в Восточной Европе и Прибалтике. Члены группы по польским делам в Конгрессе также ратовали за принятие санкций против России и одобрение резолюций об оказании финансовой и военно-технической помощи Украине.

Между тем наблюдался заметный спад двух наиболее влиятельных, по мнению Збигнева Бжезинского, этнолоббистских групп в Вашингтоне – израильской и армянской. Американо-Израильский комитет по общественным делам (АИКОД) не сумел блокировать ратификацию иранской сделки в Конгрессе, которая нанесла значительный ущерб отношениям Вашингтона и Иерусалима. Более того, администрация Обамы впервые за последние сорок лет сократила отдельные статьи расходов внешних ассигнований для Израиля. В свою очередь, армянское лобби так и не сумело провести законопроект о признании геноцида армян 1915-1923 в годах в Османской Турции через Конгресс. Однако были и некоторые успехи. Так, члены группы по армянским делам — сенаторы Роберт Менендез и Барбара Боксер — заблокировали назначение проазербайджанского дипломата Метью Брайзы на должность посла США в Баку. Кроме того, армянским лоббистам удалось убедить Конгресс сохранить безвозмездную финансовую помощь Нагорно-Карабахской Республике, независимость которой официально не признана Америкой.

В связи с сирийским конфликтом свои позиции в Вашингтоне усилила Саудовская Аравия. В отличие от польской, израильской и армянской групп давления саудиты используют модель косвенного лоббирования и зарегистрированы в статусе иностранного агента.

Эр-Рияд искал пути в Вашингтон через ведущие неправительственные организации и мозговые центры, задействованные в процессе выработки внешнеполитической стратегии. В докладе для бывшего министра обороны Чака Хейгела отмечается, что Атлантический совет — мозговой центр, который консультирует конгрессменов по внешнеполитическим вопросам, — получил в 2014 году пожертвование от Саудовской Аравии в размере $8 млн. Королевский фонд через Атлантический совет активно сотрудничает с высокопоставленными чиновниками Белого дома и наиболее влиятельными конгрессменами.

О серьезном факторе просаудовского лобби говорит и тот факт, что демократическая администрация ни разу не критиковала Эр-Рияд за нарушение прав человека в стране. Политики США быстро отреагировали на видео с обезглавливанием двух американских журналистов боевиками «Исламского государства», но никак не высказывались о том, что за прошлый год в Саудовской Аравии за две недели были казнены двадцать два человека, восемь из которых обезглавлены за такое преступление, как колдовство. Кроме того, финансовую помощь в виде крупных грантов от саудовских фондов получают многие влиятельные мозговые центры, играющие активную роль в формировании политической повестки в Белом доме.

Многие американские эксперты отмечают, что поддержка США сирийской оппозиции осуществляется не из национальных интересов, а под влиянием высокоорганизованной группы давления. Основная цель саудовского лобби – сохранить военное присутствие Соединенных Штатов в регионе как гаранта собственной безопасности. Это необходимо для решения главной задачи – формирования крупного геополитического альянса против Ирана в борьбе за политико-идеологическое превосходство на Ближнем Востоке. Сегодняшняя политическая конфигурация четко демонстрирует, что решить эту проблему без американских гарантий невозможно.

Подводя краткие итоги лоббизма при администрации Барака Обамы, можно сделать несколько ключевых выводов. Во-первых, мнение о том, что демократы, в отличие от республиканцев, меньше подвержены влиянию специальных групп интересов, ошибочно. Во время своего президентства Обама, выдвигая различные внутри- и внешнеполитические инициативы, принимал в расчет интересы влиятельных лоббистских групп. Во-вторых, правление демократической администрации в очередной раз доказало, что по мере своего развития лоббизм становится отдельным самостоятельным институтом, обладающим существенными структурными, экономическими, политическими, организационными и профессиональными характеристиками, и его влияние будет только расти вне зависимости от того, кто возглавляет администрацию и имеет большинство в Конгрессе.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 1 декабря 2016 > № 1989306 Арег Галстян


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 октября 2016 > № 1944418 Арег Галстян

С кем Хиллари Клинтон будет творить историю

Арег Галстян

кандидат исторических наук, американист, колумнист журналов "The National Interest" и "Россия в глобальной политике"

Статистика показывает, что кандидат от демократов имеет серьезное преимущество в девяти из одиннадцати колеблющихся штатов. За последнюю неделю Хиллари смогла увеличить отрыв на одиннадцать позиций в Вирджинии, девять пунктов в Мичигане и Пенсильвании, шесть пунктов в Колорадо и на четыре во Флориде – ключевом штате этой кампании. Более того, она смогла догнать Дональда Трампа в Огайо, где позиции «слонов» еще месяц назад были довольно прочны. Столь стремительное падение рейтинга республиканца обусловлено последними скандалами вокруг сексуальных домогательств, которые привели к значительной потере доверия у традиционного оплота республиканского электората – белых женщин. Трамп также лишился поддержки со стороны многих влиятельных организаций христианско-протестантского толка и партийных суперделегатов.

Исходя из реальных цифр, ведущие политтехнологи утверждают, что вопрос о новом президенте уже решен. Более того, ряд авторитетных республиканских политических консультантов, в числе которых и Карл Роув, уже заявили о бессмысленности дальнейшего сопротивления Трампа и его команды. Действительно, трудно себе представить, что может помочь республиканцу догнать и перегнать Клинтон за оставшиеся семнадцать дней. В целом можно отметить, что суть этой кампании заключалась отнюдь не в противостоянии двух кандидатов, а в борьбе одной личности в лице Хиллари Клинтон с республиканской элитой. Целенаправленная кампания против нее началась задолго до старта первых кокусов в Айове, когда Джон Бейнер — тогдашний спикер Палаты представителей — инициировал создание специальной комиссии по Бенгази, которую возглавил принципиальный и жесткий законодатель Трэй Гауди, известный своим негативным отношением к семье Клинтон. Именно ястреб Гауди продержал Хиллари на слушаниях более десяти часов.

Несмотря на проблемы со здоровьем, Клинтон удалось не только выдержать многочисленные слушания, но и преодолеть другие республиканские барьеры. По сути, Трамп был самым простым из этих барьеров.

Более того, его радикальная риторика отвернула от республиканцев значительную часть цветного электората, симпатии которого имеют принципиальное значение в таких ключевых колеблющихся штатах, как Флорида, Вирджиния, Мичиган и Невада. Штаб Трампа работал только на своего кандидата, полностью пренебрегая интересами партии. Во многом образ и повестка Дональда Трампа создавались как противовес всему, что десятилетиями олицетворяло традиционный республиканизм. Подобная внутрипартийная смута в стане «слонов» облегчила работу штабу демократа.

Подводя предварительные итоги самой кампании, можно сделать два ключевых вывода. Во-первых, Клинтон сумела перебороть собственные страхи и обойти республиканскую элиту, умело превращая свои недостатки в преимущества. Во-вторых, республиканцы подошли к выборам в разобранном состоянии. Главная ошибка «слонов» была в том, что они сосредоточились на борьбе с Хиллари Клинтон, не прикрыв собственный тыл. Слишком поздно был отправлен в отставку спикер Бейнер и слишком поздно избран консенсусный Пол Райан, у которого попросту не было времени согласовать позиции традиционалистов, умеренных, неоконсерваторов и либертарианцев (Чайная партия) относительно общей партийной стратегии на президентских выборах. Кандидаты шли сами по себе, а элиты и доноры не знали, на кого делать главную ставку. В итоге остался Тед Круз из Чайной партии, который не получил поддержку от представителей остальных республиканских фракций. Таким образом, можно сказать, что не Хиллари победила, а республиканцы проиграли.

Учитывая высокую вероятность победы Клинтон, имеет смысл поразмыслить над тем, кто вместе с новым президентом войдет в Белый дом. По причине углубляющегося мирополитического кризиса важно понять, как будут решены именно внешнеполитические кадровые вопросы.

Наиболее сложным для Хиллари станет назначение госсекретаря.

Объективные реалии должны заставить ее сделать выбор в пользу нынешнего главы внешнеполитического ведомства – Джона Керри. Эти реалии обусловлены тем, что Керри прекрасно знает тонкости сирийского и украинского кризисов, которые в ближайшем будущем останутся основными международными кейсами для Вашингтона. Более того, будущий госсекретарь должен устраивать республиканское большинство и демократов-ястребов в Конгрессе, чтобы пройти процедуру утверждения в комитете по международным делам. В этом качестве Джон более чем подходящая кандидатура: он на протяжении пяти лет возглавлял сенатский комитет по внешней политике и пользуется заслуженным авторитетом. Не стоит также забывать о том, что Керри находился под патронажем таких тяжеловесов-демократов, как покойный сенатор Эдвард Кеннеди и действующий вице-президент Джозеф Байден.

Однако субъективные факторы работают не в пользу Керри. Еще во время президентской кампании 2004 года Джон просил главу своего штаба не рассматривать кандидатуру Клинтон на должность своего вице-президента, а после своего поражения Бушу-младшему он препятствовал переходу Хиллари в комитет по внешней политике в качестве постоянного законодателя. Во время президентских праймериз 2008 года Керри предварительно обещал оказать поддержку Хиллари Клинтон, но в последний момент изменил свое мнение, встав на сторону ее конкурента Барака Обамы. Близкие к Хиллари люди не раз говорили про ее нетерпимость к любому акту предательства, когда речь идет о политической конкуренции. Помимо этого, она прекрасно помнит, что именно Джон Керри, будучи наиболее влиятельным сенатором во внешнеполитическом комитете Сената, подвергал жесткой критике ее работу в качестве госсекретаря. Личные отношения между двумя видными политиками весьма напряженные, поэтому сложно сказать, готова ли Клинтон как президент забыть личные обиды, ставя во главу угла профессионализм и богатый опыт Керри.

В случае если субъективные факторы возобладают над объективными, Клинтон может выдвинуть кандидатуру своей соратницы Венди Шерман. Она, как и Керри, воспитанница Джо Байдена, и до лета прошлого года работала заместителем госсекретаря по политическим вопросам. Шерман приобрела большой авторитет среди первых лиц в Демократической партии, став одним из ключевых архитекторов иранской сделки. В настоящее время она работает в транснациональной консалтинговой лоббистской фирме. В этой роли она курирует внешнеполитическую платформу кампании Хиллари Клинтон. В целом Шерман — подходящая кандидатура, с которой новому президенту будет комфортно работать. Единственная проблема – полная неприязнь со стороны республиканцев, которые вряд ли утвердят ее на столь значимую должность. Конечно, идеальным раскладом для Клинтон станет поражение «слонов» на грядущих выборах в Сенат. Если республиканцы все же потеряют большинство в верхней палате (к чему нет серьезных предпосылок), она сможет без особых проблем провести кандидатуру Шерман через Конгресс.

Ходят слухи и о возможности назначения близкого к чете Клинтон Строуба Тэлбота, который занимал должность заместителя госсекретаря во время президентства Билла. Знания и опыт известного стратега и аналитика Брукингского института могут помочь Хиллари распутать узлы российско-американского кризиса. Однако Тэлботу уже 70-лет, и вряд ли он сможет вернуться в большую политику в столь сложное для Америки и всего мира время. Вполне вероятно, что близкий друг Билла может получить почетную сидячую работу либо в Госдепартаменте, либо в иных внешнеполитических структурах. Разные аналитические центры и агентства также утверждают, что бывший советник по национальной безопасности при первом сроке Обамы — Томас Донилон — также желает работать на Клинтон. Но возвращение на прежнюю позицию видится сомнительным, а пост госсекретаря пока слишком сложен для неамбициозного аппаратчика и бюрократа Донилона.

Другая ключевая позиция – это советник по вопросам национальной безопасности. Как правило, к выбору кандидата на эту должность относятся тщательнее, чем к выбору госсекретаря.

Бывший президент США Рональд Рейган в своих мемуарах пишет, что госсекретарь – это первый дипломат страны, задача которого в мягкой и уважительной форме донести жесткую стратегию, которая разрабатывается усилиями советника по национальной безопасности. Чтобы понять значимость данной должности, достаточно упомянуть, что в разное время этот пост занимали такие политические титаны, как Гордон Грей, Генри Киссинджер, Збигнев Бжезинский и Колин Пауэлл. Многие эксперты отмечают, что ряд важнейших внешнеполитических провалов администрации Обамы связан с его кадровой политикой, в частности с назначением слабейших в американской истории советников по национальной безопасности – Тома Донилона и Сьюзан Райс.

Среди возможных кандидатов Хиллари Клинтон стоит обратить внимание на молодого Джейка Салливана. В разное время он был советником по национальной безопасности в аппарате вице-президента Байдена, затем личным помощником Клинтон во время ее пребывания на посту госсекретаря. В нынешний момент Салливан – правая рука Хиллари, консультант по вопросам внешней политики и один из наиболее влиятельных членов ее предвыборного штаба наряду с Джоном Подестой. Джейк приобрел известность и авторитет во время переговоров с Кубой. Он консультировал Байдена и Обаму, а также разрабатывал стратегию по девальвации усилий кубинского лобби о продлении санкций в отношении Гаваны. Несмотря на свою молодость и преданность семье Клинтон, Салливан не имеет серьезных врагов в стане республиканцев. Более того, он известен своими убеждениями об американской исключительности и необходимости всеми средствами обеспечить глобальное лидерство США. В целом его назначение не будет воспринято негативно в Конгрессе, а Клинтон получит преданного советника.

Пока непонятно, какая судьба ждет кадрового беспартийного дипломата Уильяма Бернса, чье назначение на любую внешнеполитическую должность станет сигналом о готовности демократической администрации активно работать вместе с Конгрессом. В качестве посла Бернс проработал четыре года в Иордании и три года в России, был помощником госсекретаря Пауэлла по ближневосточным вопросам в администрации Буша-младшего, а также первым заместителем Хиллари Клинтон в 2011 году. В настоящее время он возглавляет Фонд Карнеги за международный мир. В целом Бернс известен как сдержанный, талантливый и искусный дипломат, стратег и тактик. Подобный кадр не только помог бы разрядить отношения США с арабским миром и Москвой, но и разработать необходимую стратегию, которая позволит Вашингтону удержать лидирующие позиции в меняющемся мире.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 октября 2016 > № 1944418 Арег Галстян


США. Саудовская Аравия > Армия, полиция > forbes.ru, 18 октября 2016 > № 1936733 Арег Галстян

Американцы против саудитов: мифы и реалии закона JASTA

Арег Галстян

кандидат исторических наук, американист, колумнист журналов "The National Interest" и "Россия в глобальной политике"

Американское экспертное сообщество активно обсуждает принятый Конгрессом закон о «Правосудии против спонсоров терроризма» (Justice Against Sponsors of Terrorism Act — JASTA), согласно которому американские граждане смогут подать в суд на правительства стран, поддерживающих террористические организации. В первую очередь, речь идет о Саудовской Аравии. После 11 сентября появились новости, что 15 из 19 террористов, участвовавших в нападении, были саудитами, что заставило многих американцев задаться вопросом: было ли королевство союзником, каким его считали США? Кроме того, в докладе ЦРУ отмечалось, что Саудовская Аравия могла быть причастна к финансированию «Аль-Каиды». Во время слушаний в Конгрессе также было заявлено, что саудовские и йеменские террористы создали опасный и боеспособный региональный филиал «Аль-Каиды» на Аравийском полуострове, что является смертельной угрозой для Соединенных Штатов.

Нарушение принципа «суверенного иммунитета»?

На протяжении длительного времени Конгресс и Белый Дом с осторожностью работали над вопросами иностранного суверенного иммунитета и возможными исключениями из него. В преамбуле настоящего акта отмечается, что Соединенные Штаты значительно выигрывают от защиты, предоставляемой иностранными суверенными иммунитетами. Американские законодатели объясняют, что речь не идет о нарушении священного принципа международного права, а лишь о возможности подавать частные судебные иски в судах США против иностранных правительств. Обращение в суд производится на основе утверждений, что истец пострадал от действий этих стран за рубежом, способствовавших террористическим актам на американской земле. По словам ряда членов комитета по юридическим вопросам Палаты представителей, новое законодательство модернизирует и устраняет пробелы в положении закона «Об иностранном суверенном иммунитете» относительно судебных разбирательств, направленных исключительно против террористических актов, совершенных при содействии конкретных должностных лиц и агентов иностранных государств, чья вина доказана и признана судебной системой США.

Сторонники закона объясняют, что должностные лица и агенты иностранных государств с глубоко укоренившейся враждебностью к американскому народу имеют тесные связи с террористическими организациями по всему миру. Действительно, история показывает, что официальные лица разных государств на Ближнем Востоке, в Южной и Центральной Азии, Юго-Восточной Азии и Северной Африке содействовали созданию, развитию и деятельности террористических организаций. Более того, с 1970 года американские суды заводили дела против некоторых иностранных правительств (от Чили до Китая), наносивших вред гражданам Соединенных Штатов на американской территории. Как правило, шла охота на бывших диссидентов, которых пытались достать различными способами, в том числе нанимая жестоких убийц из организаций, которых Госдепартамент и Минюст признали экстремистскими или террористическими. Особо важно заметить, что раздел «1605A» закона «Об иностранных суверенных иммунитетах» (FSIA) допускает иски против иностранных государств, признанных Государственным департаментом спонсорами терроризма. При этом раздел «1605B» разрешает только иски по возмещению ущерба, причиненного актом международного терроризма. Важно и то, что ущерб, составляющий основу иска, должен быть нанесен в Соединенных Штатах. При этом обвинения в упущении или просто небрежности со стороны иностранных государственных должностных лиц не могут служить основанием для дела.

Противники закона отмечают, что многие разделы не дают четких определений и JASTA позволит заводить дела против стран, которые не были признаны исполнительной властью спонсорами терроризма, а также не совершали прямых действий для осуществления террористических атак против американцев.

Исходя из этого, новый закон может ограничить возможности Вашингтона защищать свои национальные интересы, нанося вред отношениям со странами-партнерами в борьбе с терроризмом. По мнению многих аналитиков-реалистов, непродуманный шаг Конгресса снизит эффективность Америки в борьбе с ИГИЛ без полного сотрудничества с Саудовской Аравией, Ираном, Турцией и другими странами, которым могут быть предъявлены иски. Подобные опасения небезосновательны. Многочисленные европейские и ближневосточные правительства обратились к Госдепартаменту, чтобы выразить свою озабоченность по поводу закона.

Так, парламент Нидерландов единогласно принял предложение назвать JASTA нарушением голландского суверенитета и призвал правительство передать свои опасения руководству Соединенных Штатов, а член британского парламента Томас Тагендхэт в газете Telegraph заявил, что американский закон может иметь серьезные непредвиденные последствия для Великобритании. Беспокойство британцев и других европейцев вполне понятно, так как теоретически JASTA позволит правительству США раскрыть тайны совместных разведывательных операций в открытом судебном заседании, что может привести к напряжению в двусторонних отношениях. Взволнованы и влиятельные бизнес-круги, которые опасаются, что из-за нового закона снизятся иностранные инвестиции, а американские компании могут столкнуться с трудностями за рубежом.

Идеальное совпадение интересов

Наиболее негативно новый закон был воспринят в Саудовской Аравии, которая станет главной мишенью для американских граждан. Как отмечалось ранее, после 11 сентября американцы с настороженностью относятся к Эр-Рияду. Ситуация не изменилась, даже когда саудиты наняли ведущие лоббистские и пиар-фирмы с целью донести до американского общества, что Королевство не поддерживает, а осуждает террористов и помогает США с ними бороться. Несмотря на общий негативный фон, официальный Вашингтон никогда не говорил о непосредственном участии саудовского правительства в событиях 11 сентября. Имели место лишь заявления о том, что Саудовская Аравия является «проблематичным союзником» в борьбе с терроризмом и это-де связанно с состоянием прав человека и радикализацией общества в монархии. Таким образом, существует контраст между официальным саудовским сотрудничеством в борьбе с терроризмом и непосредственно обществом и культурой экспорта экстремизма и нетерпимости.

Демократы в Конгрессе и президент Обама были убеждены, что с угрозой экстремизма нельзя бороться только через разведку и военные действия. Саудовскому правительству необходимо устранять угрозы радикализации и экстремизма внутри собственного общества. С одной стороны, основная цель администрации Обамы состояла в том, чтобы заставить Эр-Рияд прекратить поддержку религиозных лидеров, которые продвигают ненависть, нетерпимость и насилие в отношении различных религий. В Вашингтоне есть четкое понимание, что многие проблемы, касающиеся борьбы с терроризмом, в частности, поощрение экстремизма за рубежом посредством сектантства и критики немусульман, имеют прямое отношение к основным внутриполитическим вопросам, жизненно важным для легитимности нынешнего режима саудитов и его дальнейшего выживания. С другой, Белый дом должен был удержать саудитов на военно-политической цепи. Именно из этих соображений Соединенные Штаты продали Королевству оружия почти на $100 млрд в течение последних шести лет. Однако Обама был крайне раздражен тем, что саудовские СМИ называли его слабым, ненадежным и даже враждебным президентом из-за отказа поддержать Мубарака в Египте и восстановить политический диалог с Ираном.

При детальном анализе процесса принятия JASTA возникает множество вопросов. Первое, что бросается в глаза, это список спонсоров уже принятого закона. Инициатором законопроекта стал республиканец Джон Корнин – известный лоббист фирмы Podesta Group, которая имеет многомиллионные контракты с Саудовской Аравией. Неудивительно, что сенатор Корнин никогда не голосовал за законопроекты, которые могли бы нанести ущерб Эр-Рияду.

Почему же некогда крупнейший просаудовский лоббист не только поддержал закон о «Правосудии против спонсоров терроризма», но и стал главным его спонсором?

Дело в том, что Корнин не только нанятый у Podesta для Саудовской Аравии законодатель, но и многолетний друг и один из крупнейших лоббистов ведущих американских нефтяных корпораций. Раньше у Корнина как у лоббиста двух субъектов не возникало конфликта интересов из-за их тесной взаимосвязи. Однако ситуация начала меняться с 2014 года, когда США стали мировым лидером по добыче нефти благодаря сланцевой революции. В ответ саудиты опустили цены ниже себестоимости добычи нефти американскими корпорациями, чтобы остановить сланцевый бум. Подобная ситуация привела к серьезному конфликту между американским нефтяным бизнесом (крупным налогоплательщиком) и саудовским правительством. В таких случаях законодатель-лоббист непременно выберет свою корпорацию, которая исправно финансирует партию и ее кандидатов на федеральном и региональном уровнях.

Всего в числе коспонсоров JASTA значится 12 «слонов», и в их числе такие тяжеловесы, как экс-кандидаты на пост президента США Тед Круз, Марко Рубио и Линдси Грэм. Итак, позиция республиканцев прояснилась, и она исходит из вполне прагматичных соображений каждого сенатора в отдельности и партии в целом. Республиканцы не только легко провели законопроект через обе палаты Конгресса, но и пользовались поддержкой абсолютного большинства демократов. Те, кто занимаются внутриполитическими процессами в США, понимают, что подобное случается крайне редко. Особенно смущают фамилии спонсоров демократов: Чарльз Шумер, Диана Фанштейн, Роберт Менедез, Эдвард Маркей и Элизабет Уоррен. Перечисленные сенаторы на протяжении восьми лет оказывали всестороннюю поддержку президенту Обаме и обладают репутацией законодателей, прислушивающихся к советам из Западного крыла. Именно Шумер, Маркей и Фанштейн обеспечили Белому дому нужное число голосов для ратификации соглашения с Ираном и отмены санкций против Кубы. Сложно поверить, что в этот раз они пошли против Обамы, который объявил о готовности наложить вето на законопроект. Более того, именно демократы помогли «слонам» в дальнейшем собрать нужное количество голосов для преодоления президентского вето.

Кроме этого, обе партии просчитывали внутриполитические дивиденды от нового закона. Во-первых, Конгресс смог доказать свою состоятельность, преодолев абсолютное вето президента, и переиграть исполнительную власть. Это воодушевило американцев и вернуло им веру в законодательную власть, которую они давно обвиняли в пассивности и выполнении заказов от лоббистов и специальных групп-интересов. Во-вторых, республиканцы и демократы подарили бонус, который кандидаты в президенты от обеих партий могут использовать в оставшийся период борьбы за электорат в колеблющихся штатах. В-третьих, партийные лидеры уже сейчас готовятся к будущим выборам в Конгресс, значение которых трудно переоценить. Если побеждает демократ Хиллари Клинтон, республиканцы должны сохранить большинство в обеих палатах, чтобы иметь возможность вести с ней равный диалог. Таким образом, единодушное принятие нового закона стало результатом стечения интересов, в том числе, и администрации президента Обамы, который завершает свой президентский срок, наказав Саудовскую Аравию за пренебрежительное отношение лично к нему, его администрации и правам человека. Наложенное вето носит лишь стратегический характер, чтобы показать, что США в лице исполнительной власти и лично президента стремятся сохранить хорошие отношения с Саудовской Аравией как с важным партнером и союзником.

США. Саудовская Аравия > Армия, полиция > forbes.ru, 18 октября 2016 > № 1936733 Арег Галстян


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter