Всего новостей: 2574070, выбрано 2 за 0.048 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Гессен Маша в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 марта 2018 > № 2517001 Маша Гессен

Интервью с Машей Гессен о Путине, России и Трампе

Дэвид Ремник (David Remnick), The New Yorker, США

Маша Гессен родилась в Советском Союзе, в подростковом возрасте переехала в Соединенные Штаты и на протяжении всей своей взрослой жизни находилась между двумя чуждыми друг другу народами. Ее глубокое знание обеих культур дает ей уникальное понимание политики, страхов и национальных мифов каждого из двух обществ.

Гессен поговорила с Дэвидом Ремником — который освещал падение Советского Союза в качестве московского корреспондента «Вашингтон пост» — о своем глубоком скептицизме по поводу одержимости американских СМИ расследованием, которое проводит специальный прокурор Роберт Мюллер о предполагаемом сговоре между участниками предвыборной кампании Трампа и российской стороной в ходе выборов 2016 года. Как ярый критик Путина Гессен предупреждает о «завышенных ожиданиях» в отношении расследования Мюллера. «Картина, которую нам откроют в конце концов, не будет столь определенной и очевидной, как мы ожидаем, — говорит Гессен. — Это не приведет к импичменту. Даже если бы все имело более определенный характер, мы бы просто сидели и думали: «Что, правда? И он до сих пор сидит в президентском кресле?»

Гессен, журналист и активист по защите прав сексуальных меньшинств, выделяет один небольшой пример сопротивления власти Путина в преддверии российских президентских выборов в марте 2018 года. Она приветствует ту поддержку и солидарность, которую получила гомосексуальная видео-пародия, снятая четырнадцатью подростками-курсантами летного училища, расположенного к северу от Полярного круга. После трансляции видео государственными СМИ и его публичного осуждения российский интернет заполонили схожие любительские клипы, пародии на музыкальное видео 2002 года итальянского диджея Бенни Бенасси (Benny Benassi) под названием «Satisfaction» («Удовлетворение»). Снятые в поддержку курсантов видео, многим из которых сопутствовал хэштег #удовлетворение, восхваляют гомосексуализм в такой степени, что Гессен не предполагала даже гипотетическую вероятность подобного в столь глубоко гомофобном обществе, где государство провело рационально организованную шестилетнюю кампанию против геев.

«Это лучшая и наиболее вдохновляющая из всех историй, берущих начало в России и описанных мною за последние несколько лет, — утверждает Гессен. — Внезапно начали появляться ролики в поддержку тех студентов. И это не было простыми пародиями или бессмысленными съемками — это было вполне организованным предприятием, а также весьма вдохновляющей демонстрацией солидарности».

Дэвид Ремник: Маша, совсем недавно мы увидели все эти потрясающие видео-пародии, спровоцированные видео на итальянский музыкальный клип.

Маша Гессен: Которая и сама была пародией.

Ремник: Именно. Итак, в России оно произвело фурор, а затем захватило и весь мир. О чем оно и что вообще означало?

Гессен: Прежде всего, это лучшая и наиболее вдохновляющая из всех историй, берущих начало в России и описанных мною за последние несколько лет. 17-18-летние ребята-курсанты Института гражданской авиации в небольшом российском городе Ульяновске сняли видео-пародию на музыкальный клип «Satisfaction» итальянского диджея Бени Бенасси (Benny Benassi).

Ремник: Гомосексуальное видео.

Гессен: Да, гомосексуальное, но при этом, как ни странно, весьма культурно мотивированное. Случай возмутительный, ведь в этой стране пропаганда гомосексуальности противозаконна.

Ремник: Что же послужило причиной? Это развращает нравы российских молодых людей или имеет глубокие политические корни?

Гессен: Думаю, у них была масса проблем в связи с тем, что они затронули столь наболевший вопрос.

Ремник: Зачем вообще обращать на это внимание? С чего вдруг официальным СМИ говорить об этом?

Гессен: Местные чиновники впали в панику и хотели, чтобы этих ребят либо исключили, либо привлекли к какой-либо иной дисциплинарной ответственности, и вмешалось министерство. После выхода видео, освещения в СМИ и слов губернатора о необходимости дисциплинарной ответственности внезапно начали появляться ролики в поддержку тех студентов. И это не было простыми пародиями или бессмысленными съемками — это было вполне организованным предприятием.

Ремник: Россия, как нам представляется сегодня, находится на гребне консервативной волны, возглавляемой Владимиром Путиным. И консервативность эта проявляется не только по отношению к Соединенным Штатам, демократии или антидемократии. Мы судим о ней в рамках российской версии того, что называлось «моральным большинством».

Гессен: Да, именно так. На этом языке Путин и говорит. Он говорит о традиционных ценностях, семейных ценностях и тому подобном.

Ремник: И вы сочли распространение этих видео знаком своего рода инакомыслия?

Гессен: Да, к тому же это стало весьма вдохновляющей демонстрацией солидарности.

Ремник: Однажды вы писали для «Нью-Йоркера» о том, что в одном из регионов России — Чечне — гомосексуальных мужчин и женщин сажали в тюрьму и изолировали от общества самим жестоким образом. В России ситуация сегодня, как представляется, схожая.

Гессен: Они выслеживали и арестовывали геев. Лесбиянок тоже, но в основном геев — и не потому, что отношение к лесбиянками более снисходительное, а потому, что семья такой женщины, узнав о ее наклонностях, просто-напросто убила бы ее.

Ремник: Это по всей России или именно в Чечне?

Гессен: В Чечне. Геев арестовывали, пытали, заставляли называть имена мужчин с аналогичными наклонностями, а затем обычно выдавали семьям с приказом убить их. И в ряде случаев подобные казни действительно имели место.

Ремник: Вы считаете данные видео чем-то вроде протеста против подобного рода жестокости, подобного рода политики. В марте в России состоятся выборы президента, и у Путина практически нет соперников, оппозиции, как и шансов проиграть. Я прав?

Гессен: Зависит от того, кого вы подразумеваете под оппозицией. В избирательный бюллетень без разрешения Путина попасть нельзя. В данный момент там числится несколько человек, причем о некоторых никто даже и не слышал. Один из кандидатов — Ксения Собчак — представляет собой весьма интересный проект. Эта молодая женщина, на мой взгляд, действительно пытается использовать данную кампанию для того, чтобы поднимать такие вопросы, о которых в России обычно не говорят, и делает это достаточно смелым образом.

Ремник: И какие же проблемы она поднимает?

Гессен: Она ездила в Чечню и говорила о политических убийствах, чего за последнее десятилетие не делал ни один российский политик. Решиться на такое дано не каждому. Она также говорила о том, что Алексей Навальный…

Ремник:… знаменитый антикоррупционер…

Гессен:… он самый, а также тот человек, у кого были бы самые высокие шансы победить Путина в том случае, если бы ему позволили баллотироваться.

Ремник: Его брата бросили в тюрьму, а сам он периодически попадает за решетку в ходе различных демонстраций.

Гессен: А еще чуть не ослеп на один глаз во время нападений, и против него выдвинуто не одно обвинение. Поразительно, что этот человек все еще ходит по улицам и — что еще поразительнее — продолжает выполнять свою работу.

Ремник: В случае проведения открытых выборов был бы у Навального шанс победить Путина, если бы у него был доступ к СМИ и возможность выступить на дебатах? Стал бы Путин уязвим, если бы дебаты велись о сущности политических проблем?

Гессен: Все СМИ контролируются Путиным. Дебаты проводятся, но он в них не участвует, считая это ниже своего достоинства. О насущных политических проблемах не говорят никогда, так что даже для того, чтобы хотя бы обеспечить возможность проведения свободных, открытых и честных выборов потребовались бы значительные структурные и культурные сдвиги. Прежде всего им необходимо было бы задуматься о результатах подобного рода сдвигов, а в случае непосредственного проведения таких выборов Путин действительно оказался бы невероятно уязвим.

Ремник: В некотором роде суть российских выборов заключается не в том, кто победит, а в том, что ждет людей в эпоху после Путина. Об этом много говорят как в Москве, так и в других местах. Сколько ему сейчас лет?

Гессен: В этом году будет 66.

Ремник: Новый президентский срок продлиться еще 6 лет.

Гессен: Я всегда советую людям прочесть великолепную книгу Джошуа Рубинштейна (Joshua Rubenstein) «Последние дни Сталина», в которой описано то всеобъемлющее смятение, что охватило страну после смерти Сталина, и отсутствие на тот момент какого-либо плана преемственности. Сталин абсолютно точно верил в то, что не умрет никогда. Будет полный хаос, и в этот момент произойти сможешь все, что угодно.

Ремник: У нас (по крайней мере, у большинства) сложилось впечатление, что Путин был рад победе на выборах в США Дональда Трампа, и что он тоже в некоторой степени приложил к этому руку. Также нам кажется, что за время своего пребывания в должности Путин изменил свое отношение к Трампу. Что скажете?

Гессен: Прежде всего, мне кажется, что победа Трампа доставила ему удовольствие…

Ремник: Он так ему нравится? Или Трамп что-то должен Путину? Или все из-за ненависти к Хиллари Клинтон?

Гессен: Да, он ненавидел Клинтон, но забавным казалось даже предположение о возможной победе Трампа. Путин всегда называл его клоуном. Трамп интерпретировал его слова в свою пользу и счел их комплиментом. Путин тогда назвал его «ярким», но имел виду именно то, что он клоун, недоразумение. Путин на самом деле не верит в то, что существуют выборы с непредсказуемым исходом, и это особенно забавно, ведь все, включая Путина, готовились к победе Клинтон, а победил Трамп. И тот факт, что его победу приписали Путину, сделав его таким образом наиболее влиятельным человеком в мире, действительно многих повеселил. Но я, разумеется, полагаю, что ему было бы проще иметь дело с кем-то более предсказуемым, вроде Хиллари Клинтон.

Ремник: Так Трамп Путина в чем-то не устраивает?

Гессен: Победа Трампа привела Путина в смятение. Если вы смотрите российское телевидение, там только и говорят о том, как Трамп не смог отменить санкции, связанные с Украиной, как войну в Сирии до сих пор считают войной России против Соединенных Штатов и так далее. Да, Трамп никого не устраивает, он непредсказуем, он не позволяет Путину демонстрировать свою силу в той же мере, что позволила бы ему агрессивная позиция Хиллари. К тому же с ним трудно иметь дело.

Ремник: Признает ли российская политическая элита факт вмешательства спецслужб в ход американских выборов? Этим фактом гордятся или его отрицают?

Гессен: В ходе ежегодной пресс-конференции в декабре прошлого года Путину задали вопрос о том, каково это, когда тебе в заслугу ставят победу на выборах в США…

Ремник:… что, будь это сюжетом шпионского романа, стало бы блестящей победой спецслужб.

Гессен: Естественно. Это то, о чем он всегда мечтал: стать тем человеком, который контролирует и меняет мир откуда-то из-за кулис. И эта роль понравилась бы ему намного больше, чем роль президента, хотя и она ему весьма по душе. Но в то же время Россия — официально, конечно же — все отрицает и насмехается над такими слухами. Но это лишь подливает масла в огонь внутри самой страны, поскольку подобного рода заявления не могут не льстить.

Ремник: Нам постоянно говорят о том, что рейтинги популярности Путина колеблются в районе 90%, это так?

Гессен: 85-86%, да.

Ремник: Неплохо.

Гессен: О да. Трампу о таком приходится только мечтать.

Ремник: Ниже, чем у некоторых диктаторов, но выше, чем у большинства других лидеров. Чем обусловлен подобный рейтинг? О чем это говорит, а о чем — нет?

Гессен: Здесь говорить о России западными понятиями становится реально сложно. Сложно становится уже тогда, когда мы говорим о тех же выборах, но использовать фразу «общественное мнение» для описания чего-то, что не является мнением, в таком месте, где и общества-то нет, попросту невозможно.

Ремник: В каком смысле «нет общества»?

Гессен: Нет общественной сферы, нет того обмена информацией, который происходит посредством СМИ и тому подобного. Имеют место крошечные эпизоды раздробленных дискуссий, которые никак не связаны между собой и друг друга не обогащают.

Ремник: Иными словами, если я включу в Москве или любом другом российском городе телевизор, я не услышу никаких противоречащих официальной позиции точек зрения, кроме тех, что высмеиваются или вызывают сомнение? Если я отправлюсь в книжный магазин, то найду неимоверное количество политической литературы, которую в советское время никто никогда и не видел. Существует ли пространство для некоторой свободы?

Гессен: Я думаю об этом больше как об экономике репрессий. Это происходило на всем протяжении позднего советского периода. Советский Союз, можно сказать, экспериментировал с этим. Оказалось, что не нужно отправлять миллионы людей в тюрьмы, чтобы держать народ в узде.

Ремник: Ну да, Гулаг — штука дорогая. Когда вы думаете об этом и читаете здешние новости и аналитические материалы, не кажется ли вам, что у Путина «есть что-то на американского президента»?

Гессен: Лично я отношусь к этому скептически. А вот у Сторми Дэниелс точно на него что-то есть.

Ремник: Да, в свое время это было четвертой по популярности историей. Чем по-вашему закончится расследование Мюллера в отношении Трампа? Вынудят ли его совершить какую-нибудь ошибку в результате всей этой саги, которую мы условно окрестили «российским скандалом»?

Гессен: Боюсь, здесь ожидания чересчур завышены. Картина, которую нам откроют в конце концов, не будет столь определенной и очевидной, как мы ожидаем. Это не приведет к импичменту. Даже если бы все имело более определенный характер, мы бы просто сидели и думали: «Что, правда? И он до сих пор сидит в президентском кресле?»

Ремник: Спасибо за интервью, Маша.

Гессен: И вам спасибо.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 марта 2018 > № 2517001 Маша Гессен


США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 февраля 2018 > № 2493057 Маша Гессен

Что будет символизировать военный парад Трампа?

Маша Гессен (Masha Gessen), The New Yorker, США

Дональд Трамп попросил у Пентагона военный парад. «Я хочу парад, как во Франции», — заявил он, по версии Washington Post, подразумевая, видимо, посещенные им в прошлом году мероприятия в честь взятия Бастилии. Подобные желания, безусловно, не говорят нам о президенте ничего нового. Он неоднократно говорил, что хотел бы видеть демонстрацию военной мощи.

Разумеется, постепенное превращение навязчивой болтовни в приказ наглядно показывает, как трампизм превращает в реальность даже самую абсурдную риторику. Однако самый важный аспект возможного будущего парада — это значение, которое он может приобрести в американской культуре и политике. Во второй половине 20 века считалось, что военные парады — это советское, а не американское явление.

На самом деле исторически это было не совсем так, и пару раз за время холодной войны Америка все же проводила в Вашингтоне парады. Однако это противопоставление создало мощный образ. Я до сих пор храню оправленный в рамку рекламный постер кроссовок New Balance конца восьмидесятых или начала девяностых годов с цветным бегуном — настоящим воплощением американского духа, — бегущим в противоположном направлении на фоне черно-белого советского парада на Красной площади. Подпись: «Из бегунов получаются плохие коммунисты». Само собой подразумевалось, что военные парады — это примета тоталитарных режимов и что они не сочетаются со свободой. (К слову, в 2016 году глава и владелец New Balance Джим Дэвис (Jim Davis) пожертвовал почти четыреста тысяч долларов на кампанию Трампа.)

Примерно во время этой рекламной кампании Советский Союз проводил последние из своих военных парадов — парад 9 мая 1990 года в честь 45-летия победы во Второй мировой войне (эти парады проводились только в юбилейные годовщины — в 1965 и 1985 годах) и парад 7 ноября 1990 года в честь 73-летия Октябрьской революции (такие парады проводились ежегодно). После этого парады были прекращены, пока президент Борис Ельцин в попытке ободрить расколотое и разочарованное общество не восстановил — не без колебаний — парад на День победы. Это был неоднозначный шаг — как с внешнеполитической точки зрения, так и с внутриполитической. Он ясно продемонстрировал, что Ельцин больше не надеется создать российскую идентичность, не связанную с идеей имперского величия. Кроме того, западные лидеры, включая Билла Клинтона, не захотели принимать участие в праздничных мероприятиях 1995 года, так как Россия тогда вела первую жестокую войну в Чечне. При этом Ельцин перенес парад с Красной площади и отделил его от официального празднования пятидесятой годовщины окончания Второй мировой войны. Четыре года после этого парады не проводились.

Владимир Путин, напротив, наслаждается парадами и превращает их в свое оружие. Когда я писала свою книгу «Будущее — это история: как тоталитаризм снова завоевал Россию», я заставила себя посмотреть записи всех военных парадов, проходивших 9 мая на Красной площади с тех пор, как Путин пришел к власти. Их масштаб постоянно рос. В 2003 году в параде участвовали пять тысяч солдат (более ранних данных я не нашла), а в 2012 году — 14 тысяч. В 2008 году к параду была добавлена военная техника-танки и ракеты. В 2010 году добавилось авиашоу. Сейчас парад считается центральным событием российского политического года. Он отражает современную российскую идентичность: устрашающую, подчеркивающую величие, целиком основанную на победе во Второй мировой войне. Российский социолог Лев Гудков считает, что победа — это очень удобный национальный миф, потому что она бросает свой отсвет и на прошлое, и на будущее. Она объясняет, как СССР превратился в одну из сверхдержав 20 века, и одновременно оправдывает террор, предшествовавший войне и сопровождавший ее.

Французский военный парад в честь Дня взятия Бастилии, вероятно, вдохновивший Трампа, конечно, тоже не до конца свободен от связанных с террором коннотаций, однако в целом его смысл намного симпатичнее. Он прославляет народ, свергнувший монархию и завоевавший свободу (хотя эти люди, разумеется, не носили форму и не маршировали строем).

Что может означать американский парад? На первый взгляд, мировоззрение Трампа выглядит вполне понятным: он считает, что парады прилагаются к президентскому посту, как позолоченная мебель к богатству. Кроме того, Трамп хочет показать, что именно он, а не генералы, которым поручено его обуздывать, командует вооруженными силами — и заодно, что у него кнопка больше, чем у Ким Чен Ына.

Однако Трамп, будучи демагогом, также апеллирует и к более глубоким вещам — таким, как чувство утраченного американского величия или даже утраченного представления Америки о себе. В этом Соединенные Штаты мало отличаются от прочих стран западного мира, который внезапно обнаружил, что его сложившиеся после Второй мировой войны представления о себе утратили убедительность и не могут больше служить опорой для идентичности. Собственно говоря, симптомом этого и стал подъем правых в Европе.

Швеция, в послевоенное время создавшая для себя идентичность гуманитарной сверхдержавы, увидела, как стремительный взлет антииимигрантски настроенных правых разрушает этот образ. Германия столкнулась с еще недавно немыслимым феноменом — с усилением ультраправой партии, напрямую отрицающей саму идею того, что немцы должны принимать во внимание призрак нацизма. А в Соединенных Штатах появился президент, который не верит, что «Америка — нация иммигрантов», и хочет свернуть ей величие с помощью военного парада.

Washington Post сообщает, что Пентагон хочет провести парад на День ветеранов, связанный с победой в Первой мировой войне. Однако трудно представить себе какую новую идентичность можно извлечь из побед 1918 года. Вероятно, как вариант предлагался также День независимости — ведь это было бы ближе всего и по времени года, и по символическому смыслу к тому, что Трамп наблюдал во Франции. Но что, если парад состоится в День поминовения? С учетом происхождения праздника, это может положить начало дискуссии о месте и значении Гражданской войны в американской истории. И трудно без дрожи представить себе, что получится, если тон такой дискуссии будет задавать такой президент.

Маша Гессен — журналист, автор нескольких книг, последняя из которых — «Будущее — это история: как тоталитаризм снова завоевал Россию» («The Future Is History: How Totalitarianism Reclaimed Russia») — получила в 2017 году Национальную книжную премию.

США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 февраля 2018 > № 2493057 Маша Гессен


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter