Всего новостей: 2572920, выбрано 3 за 0.597 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Гольц Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыАрмия, полициявсе
Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572020 Александр Гольц

Бомбить Воронеж. В Москве создают новую реальность

Сейчас уже можно точно сказать, что США, Великобритания и Франция ставили перед собой несколько целей.

Александр Гольц, Новое время страны, Украина

На месте руководящих органов Совета по внешней и оборонной политике России я задумался бы об опасной закономерности. Вот уже два года подряд ежегодная ассамблея Совета день в день совпадает с массированными атаками крылатыми ракетами по Сирии (год назад в них участвовали только США, сейчас к Вашингтону подключились Лондон и Париж).

Черт его знает, что случится через год, когда ведущие российские эксперты в военной сфере, а также некоторое количество чиновников и депутатов Федерального собрания вновь соберутся в пансионате «Лесные дали», который принадлежит Управлению делами президента. Но пока Ассамблея СВОП была правильным местом, чтобы узнать об отношении тех, кого принято называть элитой страны, к ситуации, в которую попала Москва.

Но сначала о самих ракетных ударах. Сейчас уже можно точно сказать, что США, Великобритания и Франция ставили перед собой несколько целей. Первая и главная — никоим образом не дать России повода для прямой конфронтации. По словам председателя Объединенного комитета начальников штабов Джозефа Данфорда, российские военные были заранее предупреждены о целях готовящихся атак, а о времени атаки, судя по всему, проинформировали французы. И все для того, чтобы в результате ударов не пострадал ни один русский. При этом американские стратеги пожертвовали внезапностью — одним из важнейших факторов успеха в подобных операциях. Понятно, что, получив координаты целей, Кремль первым делом предупредил Дамаск, что позволило убрать людей с этих трех объектов: научно-исследовательского центра в сирийской столице, складов и командного пункта в Хомсе, подтянув туда средства ПВО.

Атаку вели американские и французские корабли, а также боевые самолеты США, Великобритании и Франции. Все выпущенные ракеты, как морские, так и воздушного базирования, по данным Пентагона, попали в цель. А 40 зенитных ракет, выпущенных сирийской ПВО, никого не поразили.

Россия, чьи угрозы в очередной раз были проигнорированы Западом, предпочла не встревать под тем предлогом, что вражеские крылатые ракеты не входили в зону действия российских средств ПВО (не так давно отечественные военачальники изо всех сил намекали, что наши волшебные комплексы С-400 перекрывают всю территорию Сирии). При всех гневных филиппиках по поводу западных агрессоров Владимир Путин ничего не сказал в своем заявлении об «ответных действиях». Таким образом, главный вывод из миновавшего кризиса: и в Вашингтоне, и в Москве хватает пока ответственности и разума, чтобы не скатиться к войне. Даже если при этом приходится идти на существенные уступки.

Другая цель атаки — показать России, что есть «красные линии», в частности, использование химического оружия, заступать за которые не будет позволено. И здесь очень показательно, что Вашингтону удалось привлечь к участию в операции Великобританию и Францию. При этом солидарность с целями операции выразили все ведущие страны Запада. Уже сегодня будут скорее всего введены новые антироссийские санкции. На этот раз наказывать будут конкретно за поддержку Асада.

В этой ситуации, оказавшись перед перспективой абсолютно глухой изоляции, когда Запад перешел исключительно к ультиматумам, под угрозой введения все новых санкций, российская власть, похоже, приняла стратегическое решение: ответить созданием другой, параллельной реальности. Там, где невинная, но гордая Россия противостоит сонму клеветников и злопыхателей, выбравших ее в качестве мишени только из-за того, что она представляет собой передовой отряд нового «полицентричного» мира. В этой другой реальности министр иностранных дел вроде бы великой державы поведал на Ассамблее СВОП, что из «сугубо конфиденциальных источников» стало известно, что швейцарский исследовательский центр пришел к выводу, что отец и дочь Скрипали были отравлены «натовским» веществом BZ. Суток не прошло, как специалисты этого центра проинформировали: у них нет никаких сомнений в правильности вывода британских коллег о том яде, которым были отравлены Скрипали.

Незримую эстафетную палочку перехватил начальник Главного оперативного управления Генштаба Сергей Рудской, который на голубом глазу сообщил: изготовленные 30-40 лет назад в СССР сирийские системы ПВО просто как мух сбивают новейшие американские «Томагавки» — по данным Генштаба, из 103 ракет была перехвачена 71. Высокопоставленный военный, правда, не объяснил, почему 15 лет назад, когда американцы атаковали Багдад, точно такие средства ПВО оказались совершенно беспомощны перед «Томагавками» предыдущего поколения.

Похоже, те, кто превращает МИД и Генштаб РФ в инструменты психологической войны, даже не отдают себе отчета в том, что создание фейковых новостей сказывается на выполнении главной задачи этих учреждений — информировании высшего руководства о реальном положении дел. Смешение же двух этих ремесел неизбежно приводит к искажению реальности. Идеальным примером стало выступление на Ассамблее СВОП директора Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД Владимира Ермакова (оно почти полностью было воспроизведено в сообщении ТАСС). Его рассуждения строились на том, что «сейчас, в 2018 году, мы видим, что военно-технологический расклад кардинальным образом поменялся именно в пользу России». Очевидно, к этому выводу он пришел на основе мультфильмов, продемонстрированных российским президентом при оглашении Послания Федеральному собранию. В действительности те 100 ракет, что были запущены в ходе далеко не широкомасштабной атаки на Сирию в минувшую субботу, по количеству — две трети от всего числа крылатых ракет, произведенных российской промышленностью в 2017 году.

Закономерно, что из искажения реальности следуют чрезвычайно опасные выводы. Мидовский начальник, ответственный за процесс контроля над вооружениями, считает, что «новые юридически обязывающие международные договоренности в области контроля над вооружениями в обозримом будущем вряд ли возможны». В самом деле, зачем нужны договоры, если «военно-технический расклад» поменялся в нашу пользу. Так, Владимир Ермаков уверен, что говорить о продлении Договора СНВ-3 можно будет только после того, как американцы выполнят российские претензии. То есть никогда. А значит, после 2021 года договор исчезнет. При этом Ермаков, похоже, не в курсе, что, согласно этому договору, Россия, у которой существенно меньше носителей ядерного оружия, может спокойно наращивать их до потолков, определенных Договором. А США, которые уже в потолок уперлись, вынуждены себя ограничивать…

В такой атмосфере ряд экспертов, участвовавших в работе Ассамблеи, начали предлагать вообще нечто феерическое. А именно: возвращение к экономической системе, при которой каждое предприятие было бы приспособлено для выпуска военной продукции, а жизнью страны руководила бы некая Ставка, которой были бы подчинены все ресурсы страны. То есть фактическое возвращение к сталинской модели управления. При этом не стоит удивляться, что участвовавшие в работе ассамблеи депутаты Госдумы объясняли, что предложенные ими антизападные контрсанкции предполагают запрещение импорта не всех лекарств, а лишь тех, аналогов которых не производит российская промышленность. Я не злой человек, но очень хотелось бы пожелать им всем лечиться исключительно российскими лекарствами. Увы, этого не произойдет. Чтобы достойно ответить агрессорам, российские начальники будут упорно бомбить Воронеж…

Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572020 Александр Гольц


США. Китай. Россия > Армия, полиция > carnegie.ru, 5 апреля 2018 > № 2560670 Александр Гольц

Угроза, которую пока не замечают

Александр Гольц

Военный эксперт Александр Гольц анализирует доклад Фонда Карнеги «Entanglement: Chinese and Russian Perspectives on Non-nuclear Weapons and Nuclear Risks»

Циники утверждают, что мир — не более чем краткий промежуток между войнами. Спустя четверть века после завершения первой холодной войны новая глобальная конфронтация стала фактом. Несколько директивных документов в сфере безопасности и обороны, только что одобренных американским президентом Дональдом Трампом, убедительно свидетельствуют о том, что Россия и Китай рассматриваются ныне в США как «ревизионистские державы», пытающиеся противопоставлять себя Вашингтону. Хотя авторы этих документов не устают повторять, что не считают Москву и Пекин военными противниками, тем не менее намерены сдерживать их. Наиболее отчетливо это проявляется в сфере ядерных вооружений. Недавно опубликованный в США Nuclear Posture Review (NPR), который представляет собой план развития американских ядерных сил, не скрывает, что это развитие будет осуществляться именно с целью сдерживания России и Китая.

При этом нынешняя ситуация представляется даже более сложной, чем в период предыдущей холодной войны. К полному недоверию, которое испытывают друг к другу все участники противостояния, прибавилась еще одна угроза, в существовании которой политики пока что не отдают себе отчета. В результате научно-технического прогресса неядерные вооружения начали играть существенную, но до сих пор не очень ясную роль в системе стратегического сдерживания. Речь идет прежде всего о крылатых ракетах большой дальности, гиперзвуковом оружии, системах противоракетной обороны и противоспутниковом оружии. Более того, возник феномен «переплетения» — смешения ядерного и неядерного оружия. Это смешение чревато неверной интерпретацией действий потенциального противника. Мировая война может начаться не в результате чьей-то широкомасштабной агрессии — к ней может привести цепь военных операций в ходе локальных конфликтов, в которые вовлечены «глобальные оппоненты». Грубо говоря, удар крылатыми ракетами (неважно, российскими или американскими) по какому-нибудь объекту в Сирии может при скверном стечении обстоятельств обернуться прямой американо-российской конфронтацией. И, как следствие, возрастает опасность непреднамеренного перерастания неядерного конфликта во всеобщую ядерную катастрофу.

Тому, как понимают этот риск в России и КНР, посвящен доклад Фонда Карнеги «Entanglement: Chinese and Russian Perspectives on Non-nuclear Weapons and Nuclear Risks» (дословно: «Переплетение: российские и китайские взгляды на неядерные вооружения и ядерные риски»), написанная ведущими экспертами двух стран. Российские взгляды представлены Алексеем Арбатовым, Владимиром Дворкиным и Петром Топычкановым, китайские Тун Чжао и Ли Бинем. Редактором выступил Джеймс Эктон.

Очень показательно, что и российские, и китайские исследователи, исходя из военной культуры каждой страны (а они существенно отличаются друг от друга) указывают: тема непреднамеренной эскалации находится на периферии внимания тех, кто занимается военным планированием в каждой из стран. Как российские, так и китайские стратеги полагают, что конфликты не могут возникнуть случайно, они могут начаться только по воле высших руководителей. Уверенность в том, что решение о начале любого конфликта, включая ядерный, принимается рационально и осознанно, отмечается в докладе, парадоксальным образом увеличивает риск непреднамеренной военной эскалации. Ведь никто не берет в расчет риск такой эскалации, не готовится противодействовать этой конкретной угрозе.

Что еще хуже, лидеры государств порой руководствуются концепциями, которые не совсем адекватно описывают реальность. Так, российские авторы подвергают вполне обоснованному критическому разбору концепцию «воздушно-космической войны», которая последние два десятилетия играет определяющую роль в российском военном планировании. В Москве полагают, что НАТО планирует, используя неядерные крылатые ракеты, а в будущем и гиперзвуковое оружие, уничтожить российский ядерный потенциал. С появлением такого же оружия у России — морских крылатых ракет «Калибр» и авиационных Х-101 — отечественные стратеги заговорили и о своей способности осуществлять «неядерное сдерживание». При этом Арбатов, Дворкин и Топычканов подчеркивают: «Опора как на наступательное, так и на оборонительное неядерное стратегическое оружие не исключает, а наоборот, предполагает ограниченное использование ядерного оружия». Так, например, не исключена вероятность того, что тактические ядерные боеприпасы в случае локального конфликта будут атакованы случайно — только потому, что они находятся на тех же базах, что и обычные вооружения. Мало того, Россия не раз прямо заявляла, что оперативно-тактические ракеты «Искандер» могут быть использованы для нанесения удара как ядерными, так и обычными боеголовками по базам системы противоракетной обороны в Польше.

Подобные концепции, указывают авторы книги, настолько искусственны, насколько и опасны. Но будучи предложенными неопытнoму, «стратегически невежественному» лидеру, эти концепции превращаются рецепт катастрофы. И это очевидно не преувеличение. Уже упомянутый Nuclear Posture Review исходит из того, что Россия руководствуется стратегией «эскалации ради деэскалации», то есть предполагает использование ядерного оружия в локальном конфликте, с тем, чтобы принудить США и НАТО согласиться на мир на выгодных Москве условиях. В докладе Фонда Карнеги (а он вышел до появления NPR) эту стратегию называют «экзотической». При этом авторы цитируют российских приверженцев этой концепции. И вот теперь никуда не уйти от того, что эта «экзотика» стала отправной точкой для формирования стратегии противодействия России.

Трезво оценивая нынешнюю ситуацию в мире, российские авторы указывают: предотвратить угрозу, исходящую от «переплетения» ядерного и неядерного оружия, можно лишь при наличии «грандиозных политической воли и дипломатических усилий в дополнение к стратегической и технической экспертизе». Ни один из вышеперечисленных факторов сегодня не существует, констатируют Арбатов, Дворкин и Топычканов. Если же диалог в области стратегических вооружений когда-либо возобновится, то следует включить в новый Договор СНВ гиперзвуковые вооружения, вне зависимости от того, несут они ядерные или обычные боеголовки. Угрозу от крылатых ракет морского и воздушного базирования можно избежать, включив в будущие меры взаимного доверия отказ от секретной концентрации сил флота и авиации на расстоянии досягаемости от стратегических объектов других стран. Можно также выработать «реалистичное» соглашение об антиспутниковых вооружениях.

Так — с опорой на максимально возможную транспарентность — выглядел бы рациональный подход государства, которое имеет стратегический потенциал, сопоставимый с американским. Китай с его значительно меньшим ядерным арсеналом, руководствуется, как следует из главы, написанной Тун Чжао и Ли Бинем, иным подходом. У потенциального противника необходимо создать ощущение полной неопределенности относительно возможностей китайских стратегических сил и их задач. Поэтому авторы концентрируются в основном на том, какие американские вооружения и какие варианты их развертывания могут быть интерпретированы Китаем как подготовка к удару по его ядерным силам.

Так, авторы указывают, что провоцирующим фактором может быть, например, развертывание американских беспилотных подводных аппаратов в районах, где патрулируют китайские стратегические подводные лодки. Еще одну угрозу представляют собой американские комплексы ПВО THAAD, развернутые в Южной Корее. Китайские эксперты, подчеркивают авторы, уверены, что эти комплексы предназначены вовсе не для защиты от северокорейских ракет, а для перехвата ракет КНР. Приведение этих комплексов в боеготовность в Китае могут принять за подготовку к первому удару. И, наоборот, в КНР полагают возможным удар по американским спутникам в случае конфликта в Тайваньском проливе, что в США могут посчитать вовсе не локальной войной, а началом мировой. Впрочем, все китайские аналитики напирают на то, что защиту от неверной интерпретации дает гарантия Китая не применять ядерное оружие первым.

В отличие от российских авторов их китайские коллеги не рассчитывают пока на прямые переговоры между Пекином и Вашингтоном. Они советуют попробовать убедить китайское руководство в том, что США понимают свою уязвимость. И это может доказать лидерам КНР, что, опасаясь последствий, Вашингтон не предполагает одержать победу, нанеся удар неядерным стратегическим оружием.

Таким образом, доклад представляет собой одну из первых попыток (по крайней мере, в России и Китае) осознать новые угрозы, которые, с одной стороны, проистекают из возможностей новых вооружений, а с другой — из неспособности ведущих держав договориться. Однако, когда время переговоров наступит, рекомендации авторов могут оказаться чрезвычайно полезными.

США. Китай. Россия > Армия, полиция > carnegie.ru, 5 апреля 2018 > № 2560670 Александр Гольц


США. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > rosbalt.ru, 14 октября 2015 > № 1518722 Александр Гольц

Каковы истинные цели и последствия военной операции, которую проводит Россия в Сирии, почему переговоры с США вовсе не означают, что РФ вышла из изоляции, и способны ли отечественные предприятия ВПК выполнить программу перевооружения — об этом в интервью "Росбалту" рассказал военный эксперт, российский журналист Александр Гольц.

— Вот уже две недели как в Сирии военно-космические силы РФ осуществляют свою операцию. Декларируется, что цель российских авиаударов — террористическая организация "Исламское государство", запрещенная в России. В свою очередь на Западе утверждают, что налеты осуществляются на позиции противников режима президента Башара Асада. Кого именно бомбят наши летчики в Сирии?

— Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно посмотреть на карты боевых действий, которые публикуют в статьях о сирийском конфликте. Иногда эти рисунки просто противоречат тому, о чем пишут в статьях. Очевидно, что территории, которые находятся под контролем "Исламского государства", не входят в непосредственное соприкосновение с территориями, контролируемыми правительственными войсками Башара Асада. При этом нам неоднократно на самом высоком уровне заявляли о том, что российская авиация в Сирии осуществляет поддержку наступления правительственных войск. В воскресенье об этом в интервью на телеканале "Россия-1" вновь сказал Владимир Путин. Из этого более или менее явствует, что российская авиация наносит удары вовсе не по ИГ.

— Тогда каковы истинные цели присутствия российских войск в Сирии? Вооруженный конфликт между Башаром Асадом и оппозицией продолжается уже третий год. Что такого произошло в последнее время, что заставило Россию принять решение о переброске авиации в Сирию?

— Во-первых, Россия на протяжении этих трех лет оказывала поддержку сирийскому правительству поставками техники и вооружения. Во-вторых, поддержка Башара Асада для Владимира Путина — принципиальный вопрос. На это он намекал и в своей речи на недавней Генассамблее ООН. Путин отказывает народу в праве на свержение авторитарного правительства. Все подобные перевороты он считает нелегитимными, полагая, что они являются результатом заговора внешних сил — Госдепа, ЦРУ, МИ-6 и прочих. Президент считает, что цветную революцию необходимо останавливать именно там, где она зарождается, не давая ей распространиться до пределов России. Эта важная стратегическая цель в конечном счете и привела к нашему военному вмешательству в сирийский конфликт.

Очевиден и тактический расчет. Российская дипломатия не могла допустить повторения позора, аналогичного тому, что произошел на саммите G20 в австралийском Брисбене. Тогда Путин оказался в полной изоляции. Надо было заставить Барака Обаму встретиться с нашим президентом.

— То есть встречу российского и американского лидеров можно было организовать с помощью военной операции в Сирии?

— Появление российских самолетов в сирийском небе сулило неприятные инциденты. Возникала ситуация, когда в одном и том же воздушном пространстве одновременно без всякого согласования действовали ВВС России и США. У американцев не выдержали нервы. Президент США считает себя ответственным за жизнь своих пилотов. Обама был вынужден встретиться с Путиным. В принципе, на этом операцию в Сирии можно было и заканчивать, так как цель была достигнута. Но решили участвовать дальше.

— Владимир Путин встретился с Бараком Обамой, министр обороны РФ Сергей Шойгу ведет переговоры со своим американским коллегой Эштоном Картером. То есть цель достигнута. С нами снова говорят, мы вышли из изоляции?

— Достигнута пропагандистская цель. Российским гражданам продемонстрировали Обаму с Путиным. Но цель по стратегическому выходу из изоляции не достигнута. Запад отверг предложения России о совместных действиях. Ни дня не проходит без того, чтобы мы не услышали критических замечаний в отношении действий России. Американский министр обороны на одном из своих брифингов даже посвятил этой теме пару абзацев. Он прямо сказал, что мы разговариваем с Россией только на конкретные темы – о том, как избежать инцидентов в сирийском воздушном пространстве. Позиция Запада по поводу Украины, Донбасса не изменилась.

— Пуски крылатых ракет с кораблей Каспийской флотилии по позициям ИГ — это тоже пропаганда?

— Да, и Путин не скрывал этого. Он сам говорил о том, что была демонстрация способности российских вооруженных сил наносить подобные удары. Также была явлена воля российского руководства наносить такие удары в тот момент, когда того требуют интересы государства.

— Кстати, буквально после каждого ночного вылета в Интернете появляются ролики с бомбежками. Их многие с удовольствием смотрят.

— Информационщики Министерства обороны работают просто замечательно. Российские начальники используют книжку Джорджа Оруэлла "1984" как учебное пособие. Помните: очередная ракета вылетела и ударила по Евразии, очередная ракета вылетела и ударила по Остазии. Так действует агитпроп, "министерство правды". Такая война выглядит как компьютерная игра. Она безопасна в том смысле, что от нее пока не исходит угрозы жизни телезрителей. Это замечательный и эффективный пропагандистский инструмент.

— Может ли в сирийском небе произойти вооруженный конфликт между ВВС России и США?

— Надо понимать, что мы имеем дело с современной авиацией, которая действует на больших скоростях. "Чужой" самолет здесь определяется в виде засветки на экране. Принять его за атакующий шансы очень высоки. Думаю, что сейчас россияне и американцы во избежание инцидентов просто оповещают друг друга о времени и месте нанесения ударов. Вот, собственно, и все.

— А есть ли связь между событиями на Востоке Украины и тем, что происходит в Сирии?

— То, что Россия оказалась в жесткой международной изоляции — это и есть следствие блестящих успехов в Крыму. Я имею в виду присоединение полуострова и ведение гибридной войны на востоке Украины. Можно сколько угодно говорить о том, что европейцы подчиняются американцам с большим скрипом, но с нашими лидерами они не хотят разговаривать. Общение ведется только в части разрешения украинского конфликта, который подходит к стадии замораживания. Донбасс, скорее всего, превратится в еще одну непризнанную территорию.

В условиях экономического кризиса, санкций, которые были введены после украинских событий, России жизненно важно выйти из изоляции. Поэтому одной из стратегических целей нашего вмешательства в Сирии была попытка выйти из этой изоляции. Россия предприняла попытку выдвинуть идею широкой антитеррористической коалиции, явиться миру преображенной, в виде лидера "цивилизованного мира", который борется с варварством на Ближнем Востоке.

— Не все страны Аравийского полуострова рады приходу России на Ближний Восток. Вот недавно министр обороны Саудовской Аравии принц Мухаммад ибн Сальман Аль Сауд во время встречи с Путиным предупредил об "опасных последствиях" вмешательства в конфликт. Если Россия не прислушивается к Америке, то предупреждения саудитов вообще может пропускать мимо ушей?

— Что касается Америки, то мы ее слушаем, но не слышим ровным счетом ничего. США предлагали России прекратить развертывание вооруженных сил в Сирии. Мы это предложение проигнорировали. В этом плане та же Саудовская Аравия для нас равна США.

Мне кажется, что вся наша внешнеполитическая стратегия в отношении стран западной коалиции сводится к созданию так называемых "негативных стимулов": мы не можем вам дать ничего позитивного, но зато можем создать вам проблемы — поэтому вы обречены общаться с нами.

— То есть можно говорить о том, что сирийский конфликт в третью мировую войну не выльется. Существует ли сейчас точка, которую можно назвать "пороховым погребом мира"?

— Слава богу, ситуация развивается таким образом, что сегодня в мире не существует такой точки, которую бы можно было назвать пороховым погребом. А из-за Башара Асада третья мировая не начнется.

Россия всякий раз взвинчивает ставки, а Запад всякий раз проигрывает. Это как в детской игре — кто первым моргнет. Запад всякий раз моргает первым. Кто-то может сказать, что в силу ответственности своих лидеров, кто-то скажет, что в силу их слабости. Запад не готов рисковать жизнью своих военнослужащих ради свержения Башара Асада. А Кремль готов рисковать своими военнослужащими ради защиты президента Сирии. В этом проблема.

— Может ли Запад одержать победу в этой игре, если она ведется по правилам Путина?

— До тех пор, пока речь не идет о действительно жизненных интересах, Западу выиграть не удастся. Другое дело, что и та политика, которую проводит Россия, тоже имеет свои ограничения. В том случае, если начнется гонка вооружений, Россия ее проиграет. Эта гонка была проиграна Советским Союзом, который располагал гораздо большими ресурсами. А у России нет союзников. Не считать же ими страны ОДКБ.

Подозреваю, что следующая холодная война будет асимметричной. Условно говоря, Россия сконцентрируется на ядерном сдерживании. Например, в Советском Союзе никто не мог себе позволить амикошонства, несогласованных заявлений по поводу ядерного оружия. В России же сегодня каждый чиновник средней руки болтает все, что угодно, по поводу ядерного оружия и наших способностей наносить ядерные удары. Думаю, что государственная стратегия в том и заключается, чтобы убедить наших западных партнеров, в том, что мы такие, немножко сумасшедшие. Именно это ощущение придает ядерному потенциалу политический вес.

— А предприятиям отечественного ВПК от этих всех конфликтов чего ждать? У них увеличатся заказы?

— Дело в том, что и сейчас значительная часть военного бюджета тратится на ядерное оружие. Кроме этого, официальная позиция России заключается в том, что ВПК даже в условиях кризиса остается священной коровой. Программа перевооружения не будет затронута, несмотря на предусмотренные сокращения бюджета. Все эти демонстративные акты в виде пуска ракет Каспийской флотилией работают на руку отечественному ВПК. Они убеждают российское руководство в необходимости трат на подобные вещи.

Но, по моему скромному мнению, существует ряд структурных проблем, которые не позволили бы российскому ВПК выполнить программу перевооружения даже в том случае, если бы никакого экономического кризиса не случилось. Впрочем, мы о них никогда не узнаем. Никто о них просто не скажет. Еще несколько лет назад из уст российского чиновника можно было узнать правду о состоянии оборонзаказа. Сейчас — нет. Нам бодро рапортуют о выполнении этого заказа, но по какой-то причине президент как верховный главнокомандующий раз в полгода за закрытыми дверьми собирает руководителей ОПК и что-то с ними обсуждает.

— Чем завершится сирийский конфликт? Когда вообще можно ждать его завершения?

— Здесь несколько развилок. Путин сказал, что мы будем использовать исключительно авиацию и только для поддержки наступления войск Башара Асада. Значит, операция может быть завершена после того, как линия противостояния будет отодвинута на какое-то количество километров. После этого можно будет заявить о том, что цель достигнута, мы покидаем Сирию. А вдруг это наступление сирийских войск не будет удачным? Что тогда — мы будем упорно долбить по целям, которые нам будут представлять военные Асада?

— Но есть и другая развилка. Что будет, если террористы прорвутся к нашей авиабазе, и если батальонная тактическая группа не сможет базу защитить? Путин примет решение о позорной эвакуации? А может, он примет решение перебросить в Сирию воздушно-десантную дивизию, что увеличит количество российских потерь?

— Понимаете, существует принципы, которые были когда-то сформулированы министром обороны США Каспаром Уайнбергером. Они сводятся к тому, что военную силу надо применять только в том случае, если политики могут поставить перед военными конкретную военную задачу, которая может быть решена военными средствами. Военные должны на решении этой задачи, на достижении победы, сконцентрировать всю свою мощь. После этого — уйти. Россия во время своей операции в Сирии ни одно из этих условий не выполняет. А это прямая дорога, которая когда-то привела американцев к вьетнамской трагедии. Остается надеяться только на то, что российские руководители скажут: "Хватит".

Беседовал Александр Калинин

США. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > rosbalt.ru, 14 октября 2015 > № 1518722 Александр Гольц


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter