Всего новостей: 2574141, выбрано 4 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Артемьев Максим в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукаАрмия, полицияАгропромвсе
Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 29 июня 2018 > № 2660987 Максим Артемьев

Ритуальный танец президентов. Зачем Трамп встречается с Путиным

Максим Артемьев

Историк, журналист

Президенты России и США назначили время и место встречи: двусторонний саммит состоится 16 июля в Финляндии. Эта встреча не принесет реальных результатов. Переговоры станут ритуальным танцем, который каждый из лидеров попробует трактовать в свою пользу

Дональд Трамп — четвертый американский президент в карьере Владимира Путина. Российский лидер успел застать еще Билла Клинтона: Путин встречался с ним в качестве премьер-министра в 1999 году в Новой Зеландии.

Затем последовала встреча в Любляне с Джорджем Бушем. Именно тогда, в 2001 году, прозвучали знаменитые слова: «Я заглянул ему в глаза и почувствовал его душу». В 2009 году настала пора знакомства с Бараком Обамой: президенты встретились в Москве. Девять лет спустя Путин готовится к саммиту с Дональдом Трампом.

Почему вдруг Финляндия

Трамп — третий в истории президент США 1946 года рождения. Нынешний глава Белого дома приходится одногодкой Биллу Клинтону и Джорджу Бушу-младшему. Только если в 1992 году Клинтон олицетворял молодость, в 2000-м Буш — зрелость, то в 2016 Трамп побил рекорд старости, превзойдя в этом отношении даже Рейгана.

Владимир Путин впервые встретился с Трампом в 2017 году в Гамбурге — там проходило собрание «большой двадцатки». Новая встреча лидеров состоится 16 июля в Хельсинки, столице Финляндии. Выбор места вряд ли можно назвать случайностью.

Для обстоятельного разговора двух президентов, первой их встречи тет-а-тет (а не наспех устроенных переговоров в кулуарах), нужно спокойное нейтральное место. Поначалу речь шла о Вене – столице нейтральной Австрии. В итоге дипломаты двух стран сошлись на столице Финляндии, которая не примыкает ни к одному из военных блоков.

Как Сталин принимал гостей

Встречи лидеров СССР и США часто проходили именно на территории третьих стран. В 1943 году это был Тегеран. Правда, Сталин поступил хитро. Формально «ничейный» Иран был тогда оккупирован Советским Союзом и Великобританией (для национального сознания иранцев это травма, болезненная до сих пор), а Тегеран находился в зоне советского военного управления.

Таким образом, Сталин как бы принимал Черчилля и Рузвельта у себя. Глава СССР ежеминутно находился под надежной охраной. По его приглашению Рузвельт даже поселился в советской резиденции. По официальной версии, американский президент остановился там для лучшего понимания и сближения. Неофициальная версия говорила о том, что такой шаг потребовался Советскому Союзу для прослушки переговоров США.

Каждое утро сын Лаврентия Берии Серго докладывал Сталину о результатах прослушки Рузвельта, после чего американцы удивлялись необыкновенной осведомленности и прозорливости «дядюшки Джо».

История повторилась в 1945 году в Ялте. Третья встреча — уже с Трумэном вместо Рузвельта — прошла в том же 1945-м в немецком Потсдаме. Формально этот город не входил в состав СССР, но на деле Потсдам контролировали советские войска. Можно заключить, что Сталин никогда не рисковал: он всегда делал так, чтобы оставаться хозяином положения на переговорах с американцами.

Где встречались президенты и первый секретарь ЦК КПСС

Первая встреча лидеров СССР и США после полноценного завершения Второй мировой войны состоялась в 1955 году в Женеве. Соединенные Штаты представлял президент Дуайт Эйзенхауэр, а Советский Союз – первый секретарь ЦК Коммунистической партии Никита Хрущев. В тот момент американцы не совсем понимали, кто в действительности возглавляет СССР, премьер Николай Булганин или первый секретарь ЦК Хрущев.

Настоящая встреча Хрущева на высшем уровне с Эйзенхауэром состоялась четыре года спустя. Это был тот самый исторический визит Хрущева в США, после которого глава Советского Союза вошел в народный фольклор, хотя стороны не заключили каких-либо ключевых договоренностей. Так же безрезультатно завершилась и встреча советского лидера с Джоном Кеннеди в 1961 году в Вене.

Переговоры времен холодной войны

Придя к власти, Леонид Брежнев не спешил встречаться с американцами. Первый американо-советский саммит состоялся через восемь лет после вступления Брежнева в должность. В 1972 году в Москву приехал Ричард Никсон. Он собирался подписать два важнейших договора об ограничении вооружений.

В Кремле не слишком приветствовали миролюбивые планы Никсона. Президент США вместе с госсекретарем Генри Киссинджером разыгрывали «китайскую карту»: за три месяца до Москвы Никсон посетил Пекин. Тем самым США уязвили СССР и побудили его соревноваться с Китаем.

В следующем году уже Брежнев посетил США, в 1974 Никсон нанес СССР ответный визит. Через месяц после той встречи президент Соединенных Штатов ушел в отставку под угрозой импичмента, а в ноябре того же года в гости к Брежневу приехал преемник Никсона Джеральд Форд. Встреча прошла во Владивостоке.

В 1975 году в Хельсинки лидеры двух государств пересеклись в рамках Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Разрядка не продержалась долго. Сближению помешала военная кампания СССР в Афганистане, а также вторжение кубинских войск в Анголу. Куба была стратегическим союзником Советского Союза, а потому никто не сомневался: за активностью Кубы стоит мощная поддержка СССР.

В это же время американцы начали кампанию в защиту прав человека. В Кремле крайне негативно восприняли новый дискурс Соединенных Штатов. Кстати, в отношениях с Китаем Вашингтон не затрагивал тему прав человека, и отношения США с КНР развивались семимильными шагами.

Время добрых и продуктивных встреч

После встречи Брежнева с Джимми Картером в 1979 году в Вене встреч на высшем уровне не было до 1985 года, когда Михаил Горбачев познакомился с Рональдом Рейганом в швейцарской Женеве. В 1986 последовал столь же нейтральный Рейкьявик.

Вскоре СССР вступил в состояние коллапса, и, чтобы обезопасить себя от последствий развала Союза, американцы начали регулярно встречаться с советскими, а затем и российскими лидерами практически ежегодно.

Одной из таких встреч стал саммит в Хельсинки 1997 года. Билл Клинтон присутствовал там на инвалидной коляске: президент порвал связку. Борис Ельцин находился не в лучшей форме – российский лидер прибыл в Финляндию после шунтирования на сердце. Но даже проблемы со здоровьем не помешали переговорам двух президентов – это многое говорит об уровне взаимного доверия, которое сложилось между странами в девяностые годы. 21 год спустя в Хельсинки прилетят совсем другие люди.

Чего добивается Трамп

Охлаждение в отношениях между Россией и США началось при позднем Ельцине, во время косовского кризиса и второй чеченской войны. Это охлаждение ни в коей мере не зависело от личных свойств лидеров: причинами стали внешне- и внутриполитические проблемы.

С 1999 года отношения между странами стремительно ухудшались. Хиллари Клинтон по поручению Обамы могла дарить Сергею Лаврову кнопку с неграмотной надписью «перегрузка», но «перезагрузки» не происходило — даже когда в Кремле сидел Дмитрий Медведев.

Вряд ли сближение возможно сейчас. Политический истеблишмент Соединенных Штатов не даст Трампу уйти от привычных идеологем американской политики, а Путин и не думает отказываться от собственных установок. Если предельно упростить ситуацию, то Запад во главе с США давит на Россию, чтобы она стала «как Запад», а та отвечает, что на это не пойдет.

При этом в Белом доме понимают: действовать в лоб бесполезно, сторонам необходим диалог. Результативность такого подхода показал недавний саммит Дональда Трампа с северокорейским диктатором Ким Чен Ыном. Эта встреча стала светлым пятном на фоне травли Трампа американскими СМИ — и теперь президент хотел бы повторить «корейский маневр» с Путиным.

С точки зрения американской общественности на Трампа давит груз обвинений в том, что Россия помогла ему избраться. Президенту надо что-то этому противопоставить.

Действовать от противного, то есть предстать ястребом и всячески выступать с нападками на Россию, вряд ли станет удачной тактикой. Поэтому Трамп решил повторить схему работы с КНДР и выбрал метод кнута и пряника: с одной стороны политик усиливает санкции против России, а с другой — протягивает Путину руку помощи. Вот только Путин вряд ли воспринимает жест Трампа таким же образом.

В сложившейся ситуации важен не столько возможный результат встречи, сколько сам факт прямого общения двух лидеров. Этот саммит может послужить добрым знаком и для союзников США, и для бизнеса. Возможно, будут достигнуты некие неформальные договоренности по Сирии.

Надо заметить, что большая часть встреч во время холодной войны на высшем уровне были именно такими — ознакомительно-ритуальными. И это лучше, чем если бы их не было вовсе.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 29 июня 2018 > № 2660987 Максим Артемьев


Сирия. США > Армия, полиция > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132702 Максим Артемьев

Постсирийский сценарий: к чему приведут американские бомбардировки

Максим Артемьев

Историк, журналист

Ракетный удар США по аэродрому Шайрат в Сирии означает начало новой главы в истории тянущейся уже шесть лет гражданской войны. Прежняя страница была перевернута довольно неожиданно

Ракетный удар США по аэродрому Шайрат в Сирии - в отместку за использование химического оружия в Идлибе, означает начало новой главы в истории тянущейся уже шесть лет гражданской войны. Причем прежняя страница была перевернута довольно неожиданно.

Обострение

Напомним, Дональд Трамп объявил своим приоритетом сирийском конфликте борьбу с ИГИЛ (запрещенной в России организацией). Его администрация де-факто перестала возражать против того, чтобы Башар Асад продолжил находиться у власти, по крайней мере, на переходный период. После взятия правительственными войсками Алеппо, а недавно – и повторного занятия Пальмиры, казалось, что официальный Дамаск может чувствовать себя уверенно. По крайней мере, ухудшения ситуации для него не произойдет, и оппозиция включится в переговорный процесс, лоббируемый Москвой, частью которого стали и соглашение о прекращении огня с 30 декабря, поддержанное Турцией, и консультации в Астане.

В европейских СМИ преобладающим мнением стало то, что Владимир Путин на данном этапе основных своих целей добился, и Асад может вздохнуть свободно – в обозримой перспективе ему ничего не грозит, и он становится волей-неволей, союзником по антитеррористической коалиции.

Однако химическая атака в провинции Идлиб 4 апреля, ответственность за которую Запад возложил на правительственные силы, в одночасье все изменила. Для правильного понимания контекста, необходимо помнить, что, с одной стороны, западное общественное мнение крайне болезненно относится к любым даже не случаям, а даже намекам на применение оружия массового поражения, тем более против мирных жителей, а с другой у Сирии, и, вообще, региона — очень плохая история в этом отношении. В соседнем Ираке было официально задокументировано применение режимом Саддама Хусейна химоружия против курдских повстанцев в марте 1988 в городе Халабджа, в результате чего погибло пять тысяч человек. За это преступление двоюродный брат Хусейна – получил прозвище «Химический Али», и был казнен в январе 2010 года.

Отчеты об использовании уже режимом Асада химоружия в 2013 году чуть было не привели к ударам США по сирийским войскам, и лишь срочное вмешательство Путина, по сути, спасло Дамаск от бомбежек, и, возможно, свержения. По условиям компромисса, достигнутого в сентябре того же года, Сирия обязалась предоставить доступ международным наблюдателям ко всем своим запасам химического оружия, а затем вывезти их из страны для уничтожения, что и было завершено в 2014 году.

Бомбардировки вместо речей

Кстати заметить, тот компромисс многими был поставлен в вину Б.Обаме, ибо перед тем он объявил об ультиматуме Асаду, предупредил о «пересечении красной линии», тот их пересек, но и сам Обама испугался дать команду начать удары. Дональд Трамп лидер иной ментальности, и он не стал ждать долго, его реакция последовала почти незамедлительно. Там, где Обама произносил бы речи, Трамп действует.

О том, что надежды кого-то в кремлевской администрации на Трампа, с которым можно будет договориться, рухнули безвозвратно, говорить не стоит ввиду самоочевидности. Важнее то, что теперь может ожидать Россию, да и мир в целом, ввиду того, что Америка, нравится это кому-то или нет, единственная сверхдержава, и все ею предпринимаемое, носит глобальный характер.

Первый вывод заключается в том, что в конфликте, подобном сирийскому, долгосрочное планирование невозможно. Ситуация может измениться на 180 градусов в любой момент. Вспомним ситуацию с российским самолетом, сбитым турками. Казалось бы – какие резкие демарши в ответ предприняла Россия. Но уже через год дружба между Москвой и Анкарой восторжествовала, а сегодня, когда Турция решительно поддержала американскую акцию, она может вновь охладиться.

Сегодняшние ответные действия России (приостановление действия меморандума с США по безопасности полетов, созыв Совбеза ООН и др.), и грозные заявления ее лидера насчет агрессии и нарушения международного права, способны завтра оказаться дезавуированными. Все будет зависеть от дальнейших действий Вашингтона.

Если ракетный удар так и останется единственной акцией, то залатать прореху в отношениях будет не трудно. Если за ним последует дальнейшие военные действия, тогда продолжится процесс «пробивания дна» в них, и времена Обамы покажутся «эпохой конструктивного сотрудничества».

Второе важное следствие – ни одна из сторон не имеет образа будущего по отношению к Сирии. Останется ли она единым государством? С каким политическим режимом? А если распадется – то на какие куски и в каком статусе они будут находиться?

Что будет с Сирией?

Сегодня уже очевидно, что сирийские курды, уже же-факто получившие государственность, никогда не согласятся на «прокручивание фарша» обратно. Если их удастся удержать в рамках федерации – это уже будет огромным достижением для Дамаска. Но также очевидно, что Турция никогда не согласится на существование у себя под боком независимого Курдистана, пусть и самого небольшого, и это гарантирует напряженность на десятилетия вперед.

Запад, лоббирующий создание светского и демократического государства, с твердыми гарантиями для этнических и конфессиональных меньшинств, должен понимать, что после того, как в оппозиции ведущая роль перешла к суннитским исламистам тех или иных направлений, большим успехом станет, если в послеасадовской Сирии сложится умеренный исламский режим. О том, что шариат будет представлять основу законодательства можно даже и не спорить.

Для Дональда Трампа сегодня важнее всего не повторить ошибок Дж. Буша-младшего, который точно также предпочел силовые решения в Ираке, ставшие во многом предпосылкой для нынешнего конфликта. Создание активистами «Аль-Каиды» ИГИЛа – одно из следствий вторжения в Ирак в 2003 году. Если результатом ударов по военной инфраструктуре Асада станет развал правительственной армии и победа исламских радикалов, то Ближний Восток и Европу захлестнет новая лавина беженцев, и потребуется уже вмешательство США не с помощью ракет и авиации, но сухопутными силами. Как в современных условиях провести границу между ИГИЛ, Асадом, оппозицией, курдами, интересами Запада, России, Ирана – совершенно непонятно. Любое действие будет иметь множество непредвиденных последствий, настолько тугой и переплетенный клубок перед нами.

Последствия для Трампа и Путина

Как мы видим, сегодняшние действия Трампа в Сирии имеют гораздо более широкие последствия, нежели просто принуждение Асада воздержаться от использования запрещенных видов оружия. Все соседи Сирии зависят от происходящего там – и Ливан, и Израиль, и Турция, и Ирак, которые, в свою очередь, имеют своих соседей и союзников, а также противников. Трамп уже прошел через полосу острых внутриполитических конфликтов после своей инаугурации, теперь ему предстоит пройти через горнило вызовов внешней политики.

И это испытание, решения, принимаемые Трампом ныне, могут стать определяющими для всего его последующего правления. Первые положительные оценки его решения насчет бомбежки, раздающиеся от союзников и внутри Вашингтона, не должны вводить в заблуждение.

Что касается России, то в случае краха асадовского режима неизбежно встанет вопрос о смысле и цене участия РФ в войне, начиная с 1-го октября 2015 года. И этот вопрос будет подниматься оппозицией все настойчивее перед выборами-2018. Были ли выброшены десятки миллиардов рублей и десятки человеческих жизней напрасно?

Неудача путинской политики, несомненно, ослабит позиции России и на других направлениях, в первую очередь, на украинском. Здесь есть вероятность того, что ответ Кремля на действия США в Сирии может быть ассиметричным – а именно, предоставление свободы действий ДНР-ЛНР. Сегодня Москва их удерживает от усугубления конфронтации с Киевом, но завтра может изменить свое мнение. Точно также Киев может неверно истолковать сигнал из Сирии, и счесть Россию достаточно ослабленной, и предпринять на фронте некие решительные действия.

Сирия. США > Армия, полиция > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132702 Максим Артемьев


США. Германия. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 17 февраля 2017 > № 2076790 Максим Артемьев

Мюнхен — десять лет спустя. Есть ли у нас перспективы для примирения

Максим Артемьев

Forbes Contributor

Десять лет назад трудно было даже вообразить, куда недопонимание между Россией и Западом заведет мир

Когда политологи пытаются найти точку отсчета, для определения того момента, с которого началось нынешнее противостояние России и Запада, многие берут в качестве таковой Мюнхенскую конференцию по безопасности 2007 года. Прозвучавшая на ней речь Владимира Путина вызвала сильный резонанс и долго сохраняла свою актуальность.

Десять лет назад мир был совершенно другим. Это был мир до Обамы и Трампа, до независимого Косово, до войны с Грузией, до «арабской весны» и «Евромайдана», присоединения Крыма и «войны на Донбассе». Соответственно, речь Владимира Путина в зависимости от точки зрения можно считать либо зловещим объявлением программы грядущих потрясений, либо неуслышанным предостережением о трагических последствиях.

Вернемся в 2007 год Это был последний год первого президентства Путина, в конце его он объявит Дмитрия Медведева своим преемником. Внутри России шла работа над «национальными проектами», а в верхах проходило своеобразное состязание-смотр за право стать наследником — между тем же Медведевым и Сергеем Ивановым.

Россия, провозгласившая устами Суркова концепцию «суверенной демократии», начала «вставать с колен», как было принято тогда говорить, а ее экономика стремительно росла на нефтедолларах. Чеченская фронда была подавлена, политическая оппозиция — разгромлена еще на выборах в сезон 2003/2004 годов, когда стало понятно, что пресловутая «вертикаль» — всерьез и надолго, а предназначение системных партий — служить декором в Государственной Думе, а несистемных туда никогда не допустят, и Минюст их не зарегистрирует. Путин мог считать в сложившихся условиях, что он готов к серьезному разговору с Западом, опираясь на крепкий и надежный тыл. Можно предположить, что он пришел к власти в 1999 году, имея уже вполне четкое представления о должном, но озвучивать его раньше времени не желал.

Следует добавить, что речь прозвучала уже после 11 сентября 2001 года, после интервенции в Афганистан и Ирак, после «оранжевой революции» на Украине и других «цветных» в других республиках бывшего СССР. Таким образом, Путин не только осмысливал уроки 1990-х — эпохи максимального ослабления России, но и делал выводы из уже наметившихся тенденций начала века.

Если вкратце, то суть того, что Владимир Путин предлагал Западу в Мюнхене десять лет назад, сводилась к следующему: «вести с Россией business as usual, не лезть с поучениями, не создавать конфликта интересов у российских границ». Ответ Запада, прозвучавший тогда же, можно представить как «business as usual не получится, от политики принципов мы не откажемся, на постсоветском пространстве будем проводить свой курс, не согласовывая его с Москвой». Иными словами, налицо было устойчивое противоречие между «политикой интересов» и «политикой принципов». Разумеется, это широкое обобщение. Часто и Запад пренебрегает принципами во имя вполне осязаемых интересов, нередко и Россия поступается оными ради принципов. Тем не менее расхождение между realpolitik и политикой, основанной на продвижении ценностей демократии, действительно основа недопонимания между Западом и Россией.

Десять лет назад было бы трудно вообразить, куда недопонимание заведет к сегодняшнему дню мир, несмотря на все уже тогда прозвучавшие апокалиптические прогнозы. В то время эксперты скорее пугали себя и читателей, не веря в возможность кровавого противостояния по образцу сегодняшней Украины.

Почему же РФ не желает интегрироваться в западные структуры подобно Эстонии или Словении? Этот часто звучащий вопрос, не такой уж наивный. Или, как сформулировал его один российский журналист, проживающий в Чехии: «Отчего Россия не может стать страной наподобие Канады»?

Ответ коренится в разном историческом опыте, который обуславливает разное видение картины мира. Запад в целом относится к революциям положительно (тут за основу берется Американская революция), в РФ же хорошо усвоили, что революционные изменения — что 1917-м, что в 1991-м несут неисчислимые беды. Это несовпадение в оценках ярко было продемонстрировано во время «арабской весны»: с каким энтузиазмом люди на Западе восприняли «пробуждение народных масс», которые «отстаивали свое достоинство, выражали протест против тиранических режимов, увлекаемые мечтой о демократии», и с каким глубоким скепсисом узнавали россияне новости о революции в Ливии, Египте и других странах региона.

С позиций сегодняшнего дня можно сказать, что скептицизм жителей РФ оказался более оправданным, нежели оптимизм европейцев или американцев. Важно отметить, что Кремль занимает оборонительную позицию в противостоянии с Западом. Понятно, что ни о каком «восстановлении империи» речи не идет. Военные действия в Грузии стали ответом на «размораживание» конфликта в Южной Осетии. И никогда бы РФ не пошла на присоединение Крыма, если бы не свержение Януковича.

Но трагизм в том, что Запад не может остановиться, ибо является заложником своих представлений о прекрасном. Не поддержать народные протесты для него нереально, ибо это вызвало бы острый внутриполитический кризис. Поэтому невозможно себе представить, чтобы лидеры Берлина и Парижа, чьи представители подписали компромиссное соглашение в период Евромайдана, потребовали бы его соблюдения от Яценюка и Турчинова, которые буквально на следующий день его нарушили.

В настоящем не просматривается никаких перспектив того, чтобы ситуация начала исправляться. И избрание президентом Трампа мало чем может помочь, поскольку у него с евроатлантическим истеблишментом разногласия всего лишь стилистические. Сделанные Россией в 2014 году в кризисной ситуации шаги — включение в свой состав Крыма и поддержка сепаратистов «на Донбассе», также вряд ли будут пересмотрены и тем самым задают долгосрочный вектор политике. Поэтому высказанные в Мюнхенской речи тезисы еще долго будут определять политику Россию в отношении Запада.

США. Германия. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 17 февраля 2017 > № 2076790 Максим Артемьев


США. Весь мир > СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 октября 2016 > № 1931682 Максим Артемьев

Боб Дилан и экономика литературы

Максим Артемьев

историк, журналист

В тридцатые годы ходила устойчивая легенда об Иване Бунине, что, когда он получил премию, тогда еще именуемую «нобельской», то отказался вернуть с нее деньги, которые ему ранее ссудил без расписки один банкир, находившийся в тот момент в сложной финансовой ситуации. Это, конечно, было завистливой неправдой. Но эта история показательна тем, что уже в то время люди верили, что с Нобелевской премии можно поправить дела разорившегося банкира.

Присуждение Нобелевской награды по литературе Бобу Дилану возвращает нас к премиальной экономике. В XX веке литература пережила драматические изменения. Если в начале столетия она была вполне самодостаточна, писатели (даже средненькие) могли жить на получаемые гонорары, художественные произведения печатались в популярных газетах и журналах — как Антон Чехов у Суворина в «Новом времени», а книги издавались значительными тиражами и шли нарасхват, то к концу столетия ситуация стала совсем иной.

Интерес к серьезной словесности упал, она была вытеснена на периферию общественного внимания, газеты более не печатают новелл, повестей и даже самых маленьких рассказов. Тиражи книг резко упали. Широкое распространение образования и грамотности означало не подтягивание низов до верхов, а, напротив, опускание прежней элиты до простонародных вкусов. Оказалось что слова Некрасова о том, как «мужик не Блюхера, / И не милорда глупого — / Белинского и Гоголя / С базара понесет» были всего лишь прекраснодушным мечтанием. То, что во времена поэта называлось «лубочной литературой», стало мейнстримом литературного рынка на рубеже XX-XXI веков — фантастика (теперь уже фэнтези), детективы, «женский» роман, приключения. Разумеется, эта продукция и сто пятьдесят лет назад была широко распространена, но тогда книжный рынок отличался эластичностью и на нем хватало места для представителей различных жанров.

Сегодня экономический базис литературы держится в первую очередь на внелитературных источниках. Писатели, за редчайшим исключением типа Дарьи Донцовой, вынуждены работать по найму. Это общемировая тенденция. В тех же США нобелевский лауреат, писавший много и по-английски, Иосиф Бродский преподавал в университете, так же как другие американские лауреаты — от Сола Беллоу до Тони Моррисон. Прожить им на гонорары было решительно невозможно.

В такой ситуации важную роль начинают играть всякого рода некоммерческие выплаты писателям — гранты, стипендии, премии, устройство на синекуры наподобие «Поэта-лауреата» при Библиотеке Конгресса США, позиция writer-in-residence в университетах. Источником их финансирования являются в основном НКО, но также могут быть и выплаты из государственного бюджета.

В итоге ныне в литературе многое крутится вокруг награждений. Сложились целые понятия — «премиальная литература», «премиальный роман» и т. д. Иными словами, премия становится самодостаточным явлением, и собственно читатели оттесняются на второй план, что и неудивительно ввиду падения интереса к «серьезной» литературе. Важнейшая характеристика любого современного писателя в России — наличие у него наград, фигурирование в шорт-листе и лонг-листе тех или иных премий. Первый вопрос у критиков и издателей — номинантом каких из них он являлся?

Премии выплачиваются из соответствующих фондов. На Западе их существование давно уже институциализировано. Например, Нобелевский фонд является, по сути, крупной инвестиционной компанией, со специальным законодательством (по части освобождения от налогов), разработанным под него, как в Швеции, так и в США. Одно время он даже являлся крупнейшим налогоплательщиком Стокгольма. Таким образом, средства, предназначенные на выплаты премий, становятся важным финансовым инструментом, работающим в рыночной экономике, а сами премиальные фонды составляют существенный сегмент НКО.

Для Боба Дилана, одного из самых коммерчески успешных исполнителей в истории рок- и поп-музыки (его состояние оценивается в 80 миллионов долларов), Нобелевская премия, чей размер в этом году, по разным оценкам, составляет от $0,9 до $1,1 млн, не является критически важной в денежном смысле. Скорее всего, он ее потратит на благотворительность. Помимо гастролей и выпуска дисков Дилан пишет книги, пробовал снимать фильмы, и опубликовал уже шесть сборников живописи и графики. Стоит заметить, что если бы существовала Нобелевская премия в изобразительных искусствах, то присуждение ее певцу было бы более справедливым, чем по литературе, в них он более глубок и оригинален. Диверсификация доходов — важнейшая задача для артистов подобного уровня.

Однако его награждение дает ориентир на будущее — Нобель открыт и для рыночно успешных авторов. Дж. Роулинг или П. Коэльо также могут быть награждены. Не сильно нуждаясь в деньгах, они могут авторитетом своих имен, подобно Дилану, привлекать в литературу новые таланты и имена. Иными словами, «нобелевка» по литературе-2016 — это чисто рыночная рекламная акция.

Боб Дилан, сделав в 1963-1965 годах ряд удачных творческих ходов, в дальнейшем мог успешно пожинать плоды, эксплуатируя и дополняя свой имидж неформала-бунтаря. Борец с системой отлично в эту систему вписался, коммерциализируя свой протест. Но зарабатывая сам, он дает зарабатывать и на себе — распродажа на аукционах вещей, к которым он когда-либо прикасался, как, например, старенькой гитары, ушедшей на Christie’s за $950 000, или оригинальных текстов ставших легендарными песен (от $450 000 до $2 млн ), является существенным вкладом в поддержание и развитие аукционного и антикварного бизнеса. Сам певец не так давно продал личный архив университету в Оклахоме за кругленькую сумму от $15 до $20 млн. В свою очередь, в университете надеются, что наличие коллекции поспособствуют привлечению посетителей и абитуриентов. Так деньги делают деньги.

Для России урок с Нобелевской премией Бобу Дилану заключается в том, что нам еще предстоит создать стабильную и работающую систему литературных премий. Все ныне существующие недостаточно авторитетны, их нельзя сравнить с Пулитцеровской или Гонкуровской. Необходимы изменения в законодательстве, которые бы подталкивали к созданию крупных премиальных трастов с гарантированным пополнением и с инвестиционной безопасностью.

США. Весь мир > СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 октября 2016 > № 1931682 Максим Артемьев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter