Всего новостей: 2574070, выбрано 26 за 0.013 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Лавров Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаМиграция, виза, туризмСМИ, ИТОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полицияМедицинавсе
Россия. Иран. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Электроэнергетика > inosmi.ru, 22 мая 2018 > № 2614890 Сергей Лавров

Эксклюзивное интервью министра иностранных дел России: Иран, Трамп, вторая холодная война и Чемпионат мира по футболу в России

Наташа Небескикват (Natasha Niebieskikwiat), Clarin, Аргентина

Сергей Лавров прибыл в Буэнос-Айрес в воскресенье. В интервью «Кларин» (Clarín), Лавров дал комментарии по различным темам: от ситуации с Тегераном до чемпионата по футболу.

Наташа Небескикват: Что предложит и какие заявления сделает Россия в ходе встречи министров иностранных дел стран-участниц «Группы двадцати», которая состоится в понедельник, 21 мая 2018 года? Созвучны ли приоритеты России с тем, что Аргентина продвигает в «двадцатке» в этом году? Посетит ли президент России Владимир Путин Буэнос-Айрес в ноябре 2018 года?

Сергей Лавров: Считаем полезным откровенный диалог между министрами иностранных дел стран «Группы двадцати». В этой связи приветствуем инициативу Аргентины продолжать работу в рамках данного формата.

С удовлетворением констатируем укрепление авторитета «двадцатки» — важной составляющей полицентричной архитектуры мироустройства — на международной арене и, как следствие, — обсуждение в рамках форума все большего количества вопросов.

Безусловно, «Группа двадцати» должна оставаться эффективным механизмом реагирования на финансово-экономические кризисы. При этом объективная взаимосвязь между мировой политикой и экономикой предопределяет увеличение количества рассматриваемых тем, обуславливает долгосрочный характер согласуемых решений. Вполне естественно все более углубленное обсуждение «двадцаткой» таких проблем, как содействие развитию, изменение климата, борьба с терроризмом и коррупцией, миграция и беженцы, международная информационная безопасность.

Полноформатную и, на мой взгляд, весьма плодотворную дискуссию на уровне министров иностранных дел «двадцатки» удалось организовать в прошлом году германскому председательству. В конструктивном ключе обсуждались проблематика мира и безопасности. «Сверили часы» по тематике реализации «Повестки дня ООН в области устойчивого развития на период до 2030 года» и сотрудничества с Африкой. Состоявшийся обмен мнениями по вопросам, находящимся на стыке политики и экономики, подтвердил возрастающую роль «двадцатки» в качестве одного из важнейших механизмов глобального управления.

Предложенную аргентинцами повестку дня для встречи министров иностранных дел в нынешнем году мы также поддержали. Рассчитываем, что ее итоги — наряду с работой на других треках «двадцатки», число которых на сегодня уже достигло 14 — станут важным вкладом в подготовку саммита лидеров. Как представляется, востребованность поиска точек соприкосновения на фоне девальвации международного права, ослабления международных институтов только возрастает.

Убеждены, что во главу угла необходимо ставить приоритеты развития не для избранных, а для всего человечества. Нужны решения глобального масштаба, которые будут вырабатываться с опорой на принцип многосторонности, и учитывать интересы всех без исключения государств.

Продвигаемые аргентинским председательством принципы, включая социальные аспекты глобальной экономической повестки дня, важность международного консенсуса, созвучны нашим подходам к взаимодействию в рамках «двадцатки». Поддерживаем приоритеты Аргентины. Разделяем актуальность проблем занятости, новых навыков и внесенной в этом году в повестку темы образования — в условиях глобального развития цифровой экономики. Уделяем этому первостепенное внимание у себя в стране, энергично взаимодействуем по данному вопросу в рамках «Группы двадцати».

Приветствовали также аргентинский приоритет по инвестициям в инфраструктуру, который перекликается с темой финансирования инвестиций — приоритетом российского председательства в «двадцатке» в 2013 году и нашим особым вниманием к инфраструктурному развитию.

Акцент аргентинцев на теме обеспечения продовольственной безопасности также заслуживает поддержки. Это — один из ключевых аспектов реализации целого спектра задач «Повестки-2030», включая искоренение нищеты и укрепление здравоохранения. Продолжим конструктивно участвовать и в обсуждении вопросов на других отраслевых треках форума в рамках программы работы на этот год.

Понимаем, что перед председательством стоит очень непростая задача по поиску консенсуса в нынешних условиях. Считаем, что команда, обеспечивающая функции председательства, действует весьма профессионально. Настроены помогать аргентинским друзьям на всех уровнях с тем, чтобы на предстоящем саммите лидеры могли опираться на весомый «урожай» годового взаимодействия крупнейших экономик мира.

Президент Маурисио Макри, действительно, пригласил президента Владимира Путина принять участие в саммите «Группы двадцати» и посетить Аргентину с официальным визитом. Исходим из того, что российско-аргентинская встреча на высшем уровне призвана способствовать дальнейшему наращиванию стратегического партнерства между двумя государствами.

— Как вы охарактеризуете российско-аргентинские отношения на современном этапе?

— Российско-аргентинские отношения продолжают развиваться «по восходящей». Особенно важно, что сохраняется преемственность курса на укрепление всеобъемлющего стратегического партнерства. Данная линия, не подверженная сиюминутной конъюнктуре, опирается на широкий консенсус как в России, так и в Аргентине. Можно со всей уверенностью утверждать, что связи между нашими странами — наглядный пример динамичного, взаимовыгодного, деидеологизированного сотрудничества.

Удовлетворены достигнутым высоким уровнем политического взаимодействия — как в двустороннем плане, так и на многосторонних площадках, в том числе в ООН — в интересах обеспечения международной безопасности и стабильности, устойчивости мировой экономики, достижения целей развития.

Отдельная признательность аргентинским партнерам — за совместную работу по противодействию героизации нацизма. Программа моего визита предусматривает открытие документальной выставки в Национальном конгрессе Аргентины «Холокост: уничтожение, освобождение, спасение» о подвиге советских солдат, спасших жизни тысяч узников концлагерей. Отрадно, что память об этом бережно хранят на аргентинской земле.

Вместе с тем востребованы энергичные усилия по более полному раскрытию значительного потенциала двустороннего сотрудничества в таких важных сферах, как торговля, инвестиции, научно-технические связи. Эти направления нуждаются в особом внимании. Радует, что мы с аргентинскими партнерами едины в понимании необходимости наращивания совместных усилий.

Анализируя реализацию договоренностей, достигнутых в результате переговоров на высшем уровне в январе нынешнего года, отмечаем прогресс в торгово-инвестиционной сфере. Продолжается работа по устранению административных барьеров в осуществлении экспортно-импортных операций, конструктивный диалог между профильными ведомствами по урегулированию разногласий.

Высоко оценили присутствие президента Маурисио Макри 11 мая на торжественном открытии железнодорожного сервисно-производственного предприятия «Мечита» в провинции Буэнос-Айрес, создание которого было профинансировано российской компанией ЗАО «Трансмашхолдинг». Уверен, что этот проект, способствующий созданию новых рабочих мест, привлечению инвестиций, может стать основой для масштабного российско-аргентинского сотрудничества в железнодорожной сфере.

«Газпромбанк» готов инвестировать в строительство портово-логистического комплекса в городе Рамальо и в настоящий момент ведет поиск аргентинских партнеров. Есть и другие интересные инициативы.

Особое ударение оправданно делается на высокие технологии и инновации. Намерены использовать наработанный в предыдущие годы богатый опыт совместной работы в областях гидроэнергетики и мирного атома для реализации новых долгосрочных проектов сотрудничества по этим направлениям. Хороший задел создан для налаживания практической кооперации в сфере космоса, биотехнологий, фармацевтики, других областях.

Важной составляющей двусторонних отношений остаются культурно-гуманитарные связи. С 2009 года действует безвизовый режим при взаимных краткосрочных поездках наших граждан. Растет число обучающихся в России аргентинцев по программе государственных стипендий.

В Аргентине проживает самая крупная русскоязычная диаспора в Латинской Америке — 300 тысяч человек. Признательны аргентинскому руководству за поддержку наших соотечественников, их усилий по сохранению национальной самобытности, культурных традиций, языка.

— Как вы можете прокомментировать нынешнее противостояние между Западом во главе с США и Россией? Не считаете ли вы, что старая холодная война началась снова и, если да, то к какой стороне можно отнести Латинскую Америку?

— Отношения между Россией и «историческим Западом» переживают весьма непростые времена. Неоднократно говорили, что такое положение дел — логическое следствие непрекращающихся односторонних действий ряда западных стран во главе с США, объективно утрачивающих свое доминирование в мировых делах и пытающихся обратить вспять процесс формирования справедливой полицентричной системы международных отношений. В целом ряде случаев их односторонние шаги носят откровенно деструктивный характер, ведут к опасной разбалансировке механизмов глобального управления. Последствия такой линии уже ощутили на себе народы Югославии, Ирака, Ливии, Сирии, Украины.

Складывается впечатление, что определенной части политической элиты на Западе не нравится то, что Россия, успешно решающая задачи внутреннего развития и эффективно защищающая суверенитет, проводит самостоятельный, независимый внешнеполитический курс. Отсюда — стремление наказать нас, сдержать наше развитие, в том числе путем односторонних санкций, сформировать в медийном пространстве негативный образ нашего государства.

Вместе с тем не думаю, что уместно говорить о «втором издании» холодной войны, главной отличительной чертой которой было жесткое военно-политическое противостояние двух идеологических систем и социально-экономических моделей государственного устройства. Сегодня о такой борьбе идеологий, когда мир был фактически расколот пополам, речь не идет.

Другое дело, что спустя почти 30 лет после падения Берлинской стены ее пережитки, как я уже отметил, до сих пор сохраняются на Западе. Например, в виде Североатлантического альянса.

Отношения с регионом ЛАКБ (Латинской Америки и Карибского бассейна) остаются самоценным направлением российской внешней политики. Мы работаем с латиноамериканцами по открытой и неидеологизированной повестке. Наше взаимодействие не направлено против кого-либо.

Напомню — Россия никогда не ставит своих партнеров перед необходимостью выбора — «с нами или против нас». Что, к сожалению, нельзя сказать о некоторых западных государствах, прежде всего США.

— Что вы думаете об обвинениях в адрес России в связи с отравлением Сергея Скрипаля? Как вы охарактеризуете конфликт с Великобританией вокруг данного вопроса?

— Об этом уже много нами говорилось. Российская позиция остается без изменений — считаем категорически неприемлемым и недостойным тот факт, что правительство Великобритании в своих неблаговидных политических целях использовало провокацию в Солсбери, к которой мы не имеем никакого отношения.

Мы сразу же предложили провести совместное расследование, запросили факты, задали конкретные вопросы. В ответ столкнулись с обструкцией и грубыми инсинуациями. Вместо предметного диалога и совместной работы в рамках международно-правовых механизмов Лондон взял курс на раскрутку антироссийской кампании и дальнейшее серьезное обострение отношений между нашими странами. Инспирировал целый набор враждебных и провокационных мер, включая высылку российских дипломатов. Разумеется, это не осталось без адекватного ответа.

Полагаю, что подобные действия без каких-либо доказательств на основе пресловутого подхода «highly likely» (весьма вероятно) не делают чести Великобритании, бросают вызов международному праву.

Прошло более двух месяцев с момента инцидента в Солсбери, но признаки того, что нынешнее британское руководство нацелено на цивилизованное урегулирование ситуации, так и не просматриваются. Наши призывы к Лондону пересмотреть свой деструктивный курс, попытаться вместе — честно и открыто — разобраться в произошедшем предпочитают не слышать.

Российскую сторону, прежде всего, беспокоит состояние здоровья и положение наших соотечественников — кстати, речь идет не только о Сергее, но и о его дочери Юлии Скрипаль, — втянутых англичанами в эту провокацию. Отказ властей Великобритании в консульском доступе дает основания рассматривать происходящее как их похищение или преднамеренную изоляцию.

Подчеркну еще раз — мы готовы к предметному взаимодействию, призываем Лондон честно сотрудничать в рамках возбужденного Следственным комитетом России 16 марта уголовного дела по факту покушения на умышленное убийство и направленных британской стороне соответствующих запросов Генпрокуратуры России о правовой помощи. Продолжаем настаивать на предоставлении подробной информации о ходе следственных действий, а также разъяснений по поводу достоверности всплывающих в британских СМИ многочисленных и весьма противоречивых версий случившегося.

Пока же, к сожалению, конфронтационные действия властей Великобритании продолжают наносить ущерб межгосударственному диалогу. Ответственность за последствия этого для наших двусторонних отношений целиком и полностью лежит на британской стороне.

— Считаете ли вы, что после решения Дональда Трампа о выходе из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) возрос риск военной эскалации и нападения на Иран?

— Мы разочарованы решением президента США Дональда Трампа об одностороннем выходе из СВПД по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы и о восстановлении антииранских санкций.

Такой шаг — существенное нарушение как СВПД, так и резолюции Совета Безопасности ООН 2231 от 2015 года, которая его одобрила. Вашингтон в очередной раз действует вопреки мнению большинства государств мира, исключительно в собственных узкокорыстных интересах, грубо попирая нормы международного права.

Сейчас трудно судить, как будут развиваться события. Хотелось бы надеяться, что выход США из соглашения не связан с планами напасть на Тегеран или сменить там режим. Тем не менее, уже сейчас очевидно, что принятое решение наносит серьезный ущерб глобальной и региональной безопасности и стабильности.

Именно поэтому считаем принципиально важным, что Иран не пошел на обострение, а продолжает неукоснительно соблюдать свои обязательства перед международным сообществом. Это еще раз было подтверждено со стороны МАГАТЭ. Сохраняют приверженность сделке и оставшиеся ее участники, включая Россию.

Все это порождает осторожный оптимизм, что СВПД удастся спасти. Значит, остаются шансы на то, что достигнутое огромным многолетним трудом переговорное решение острой международной проблемы не окажется окончательно перечеркнутым.

Открыты к взаимодействию в интересах СВПД, нацелены на развитие взаимовыгодного сотрудничества с Тегераном.

— Как вы оцениваете сближение Северной и Южной Кореи, а также действия Вашингтона в этой связи? Как вы полагаете, каким образом должен проходить процесс денуклеаризации?

— Неизменно призывали Сеул и Пхеньян к нормализации межкорейских отношений, даже когда ситуация на Корейском полуострове оставалась очень напряженной. Убеждены, что решить весь комплекс региональных проблем, включая ядерную, можно лишь политико-дипломатическим путем.

В связи с этим удовлетворены, что переговорный процесс между КНДР и Республикой Корея развивается в последние месяцы поступательно и успешно, а в Пханмунчжомской декларации по итогам встречи корейских лидеров зафиксированы базовые принципы мирного сосуществования двух государств, стремление к развитию отношений и денуклеаризации полуострова общими усилиями. Со своей стороны продолжим оказывать необходимое содействие реализации межкорейских договоренностей.

Что касается роли США в процессе урегулирования, надеемся, что она останется конструктивной. Важное значение будет иметь намеченная на 12 июня в Сингапуре встреча Президента США Дональда Трампа с председателем Госсовета КНДР Ким Чен Ыном. Если стороны воздержатся от выдвижения заведомо неприемлемых требований друг к другу и обозначат готовность к взаимоуважительному диалогу, у денуклеаризации Корейского полуострова появятся хорошие перспективы.

Практические аспекты этого процесса должны согласовываться в ходе многосторонних консультаций по вопросам мира и стабильности в Северо-Восточной Азии. Ясно, что ядерную проблему полуострова не получится решить в отрыве от других вызовов региональной безопасности или в ущерб интересам какой-либо из сторон. Опыт прошлых лет и история допущенных ошибок наглядно это подтверждают. Кроме того, в свете нынешней ситуации вокруг СВПД необходимо будет разработать беспрецедентный механизм взаимных гарантий, а сделать это можно лишь совместными усилиями всех государств региона.

— Как долго Россия планирует оставаться в Сирии?

— Хотел бы прежде всего напомнить, что российские военные находятся на территории Сирии с осени 2015 года по приглашению законного правительства Сирийской Арабской Республики (САР), обратившегося к России за помощью в деле борьбы с терроризмом, стабилизации обстановки в стране и создания условий для политического урегулирования затянувшегося острого кризиса.

Многие поставленные задачи были успешно выполнены, а цели — достигнуты. Наша страна внесла решающий вклад в разгром военно-политического очага терроризма в лице ИГИЛ (организация, запрещенная в России, — прим. ред.). После этого в декабре 2017 года значительная часть российского воинского контингента была выведена с территории САР.

Однако миссия России в Сирии не окончена. В частности, в полном составе функционирует российский Центр по примирению враждующих сторон, продолжают нести службу батальоны военной помощи, работают два пункта базирования Вооруженных Сил Российской Федерации — авиабаза Хмеймим и пункт материально-технического обеспечения ВМФ России в Тартусе. В этой связи было бы логично исходить из того, что присутствие нашей страны в САР будет сохраняться до тех пор, пока в этом нуждается законное руководство Сирии и дружественный сирийский народ.

— Сейчас разрабатывается документ о сотрудничестве между МЕРКОСУР и ЕАЭС, движущей силой которого является Россия. Какими вам видятся перспективы такого межрегионального взаимодействия?

— ЕАЭС активно взаимодействует на международной арене с третьими странами и интеграционными структурами. Форматы такого взаимодействия включают, в том числе, диалоговое сотрудничество, непреференциальные соглашения и соглашения о свободной торговле.

Одним из важных региональных направлений считаем налаживание контактов Союза с государствами Латинской Америки. С 2011 по 2017 годы доля торговли ЕАЭС с латиноамериканскими партнерами (МЕРКОСУР, Тихоокеанский альянс, Эквадор, Никарагуа) в среднем составляла 2,3% от общего объема товарооборота Союза с третьими странами.

В качестве приоритетных партнеров в регионе рассматриваем Южноамериканский общий рынок (МЕРКОСУР). Поддерживаем установление диалогового партнерства между евразийской «пятеркой» и МЕРКОСУР путем подписания меморандума о сотрудничестве, охватывающего такие сферы, как торговля и инвестиции, энергетика, научное и технологическое развитие, финансы, транспорт, связь, сельское хозяйство, туризм, информационно-коммуникационные технологии. Данный формат позволит нашим странам приступить к изучению возможностей и потенциальных преимуществ, связанных с переходом к расширенному и углубленному взаимодействию в торгово-экономической сфере.

Исходим из того, что Меморандум фактически на завершающей стадии подготовки и может быть подписан уже в обозримом будущем.

— Осталось меньше месяца до начала Чемпионата мира по футболу в России. Все ли готово к мундиалю? Ожидаете ли вы гостей на высшем уровне? Не боитесь ли вы бойкота, в том числе со стороны государств Латинской Америки?

— Да, все основное сделано. Об этом говорил президент Владимир Путин на заседании Наблюдательного совета Оргкомитета «Россия-2018» в начале мая.

В настоящее время Оргкомитет и все другие вовлеченные структуры, включая власти регионов, в которых пройдут матчи Чемпионата, продолжают делать все необходимое, чтобы мировое футбольное первенство прошло на самом высоком уровне. Уверен, что турнир станет настоящим спортивным праздником, и наши гости, помимо высококлассного футбола, получат массу приятных впечатлений от качества обслуживания и традиционно теплого российского гостеприимства.

Ожидаем, что Чемпионат мира посетит большое количество высокопоставленных гостей из различных государств, включая президентов, премьеров, вице-премьеров, министров. Помимо матчей открытия и финала, которые пройдут в Москве, они также посетят отдельные состязания с участием их национальных сборных в других российских городах.

Последовательно исходим из того, что спорт должен оставаться вне политики. Бойкоты международных спортивных соревнований — это близорукая линия, которая противоречит духу и ценностям международного спортивного движения, принципу «честной игры», не имеет ничего общего со спортом высших достижений. Как показывает практика, от бойкотов больше страдают те страны, которые их объявляют, нежели те, против которых они применяются. А самым большим проигравшим всегда остаются спортсмены и болельщики.

Ни о каком «бойкоте» со стороны латиноамериканцев говорить, разумеется, не приходится. Отношения России с государствами ЛАКБ традиционно носят уважительный, партнерский, свободный от идеологических ограничителей характер. Поддерживаем интенсивные контакты с национальными футбольными организациями региона. Высоко ценим латиноамериканскую школу футбола, воспитавшую целую плеяду звезд мирового уровня. Рассчитываем, что на Чемпионат в нашу страну приедет большое количество болельщиков из Латинской Америки. Будем искренне рады их видеть, как и других зарубежных гостей.

Россия. Иран. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Электроэнергетика > inosmi.ru, 22 мая 2018 > № 2614890 Сергей Лавров


Великобритания. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 20 апреля 2018 > № 2577605 Сергей Лавров

Кто стоит за инсценировкой химатаки в Сирии? У России доказательств в избытке

Михаил Воскресенский

Министр иностранных дел России Сергей Лавров подробно рассказал об актуальных вопросах взаимоотношений России с западными партнерами

Глава российского МИД Сергей Лавров рассказал в интервью генеральному директору МИА "Россия сегодня" Дмитрию Киселеву о том, кто стоит за недавней фальсификацией химатаки в Сирии, ударах США по этой стране, "деле Скрипалей" и предстоящем саммите Трампа и Ким Чен Ына, а также о том, почему между Россией и США не будет военного столкновения.

— Вы говорили, что у России есть неопровержимые доказательства — не highly likely, как это сейчас у англичан, а неопровержимые — того, что так называемая химатака в Думе была инсценирована одной страной, которая рвется в первые ряды русофобов. Эту страну назвал позже Конашенков, речь идет о Великобритании. Когда и какие доказательства мы готовы против Великобритании предоставить?

— Знаете, доказательств уже в принципе в избытке. Начать с того, что это видео, с которого все началось и которое стало, наверное, главным поводом, главным предлогом для той лихорадочной атаки, которую соорудили американцы, англичане и французы, нанеся бомбовые удары по объектам производства и складирования химического оружия, как они сказали. Наверное, даже обывателю понятно, что если ты знаешь, где находится склад химического оружия, то бомбить по этому складу означает только одно: создать гуманитарную катастрофу для тех, кто живет в округе.

На видео было прекрасно видно, как люди, ничем не защищенные, кроме, может быть, некоторые из них были в марлевых повязках, поливают водой мальчиков одних, мальчиков других, каких-то взрослых людей. Наши военные, когда освободили эту часть Восточной Гуты, нашли двух врачей, которые работали в госпитале этом, и эти врачи показали самих себя на этом видео, рассказав, как ворвались какие-то люди, стали кричать: "Химическая атака, надо срочно всем обливаться водой!" — и это честно было.

К слову, тут где-то я смотрел недавно Euronews, по-моему, там показали женщину, у которой все было — и лицо, и тело — закрыто, осталась только узкая щелочка для глаз. Она не называла своего имени, держала за руку каких-то двух мальчиков, сказала, что это ее дети, которые тоже оказались в ситуации, когда у них заболела голова, им не нравился запах. Она тоже стала принюхиваться, ей тоже этот запах не понравился. Потом она завершила свое выступление фразой, что потом уже муж довез детей до врача.

Сразу приходит в голову вопрос, а нельзя ли с этим врачом побеседовать, нельзя ли узнать, как зовут эту женщину, кто ее дети, ну и так далее. Поэтому информацию, которую мы видим, надо очень тщательно анализировать — особенно сейчас, чтобы нас не держали за новичков.

Кроме того, совсем недавно Министерство обороны, освободив Думу, обнаружило склад химических веществ, в том числе произведенных в Германии, но и произведенных в Портон-Даун, в том самом городе Солсбери.

Сейчас производится анализ специалистами того, что там было обнаружено. Но, помимо всего прочего, то, что инсценировка, которая оказалась снятой на видео, была организована "Белыми касками", — этого никто не скрывает. А "Белые каски" работают исключительно на территориях, которые контролируют боевики, включая террористов, таких как "Джебхат ан-Нусра"*, и они уже приложили руку к состряпыванию такой же провокации год назад в Хан-Шейхуне, и они — это тоже не секрет — финансируются в том числе Великобританией, ну и США и рядом других западных стран.

Все это было нами достаточно конкретно и развернуто предъявлено и в ОЗХО на заседании исполнительного совета, и СБ ООН. В ответ мы слышим только одно: что пытаться обвинять Британию, что она могла пытаться что-то не так сделать — это вообще выходит за все рамки и это невозможно даже обсуждать, потому что этого не может быть.

Я надеюсь, что все разумные люди видят разницу в аргументах, разницу в том, какие факты выкладываются на стол, а какие факты вообще не предъявляются.

— В Сирии — миссия экспертов ОЗХО. Какой самый честный доклад можно ожидать? На какой самый честный доклад вы надеетесь?

— Осетрина не бывает второй свежести. Если доклад будет просто честным, этого уже будет достаточно. Мы, конечно, озабочены тем, как целый ряд игроков пытаются воспрепятствовать деятельности ОЗХО. Мы не сомневаемся, что в ОЗХО и в Гааге, и в ее выездных миссиях работают высокие профессионалы. Но мы также не можем исключать, потому что есть свидетельства об этом, что этих экспертов, этих честных ученых пытаются использовать в политических целях. Миссия, которая поехала в Сирию (вы знаете, что она прибыла в Бейрут и должна была уже на утро пересекать границу с Сирийской Арабской Республикой, где их ждали консульские представители сирийского МИД для выдачи виз), они в тот момент не смогли выдвинуться, потому что начались удары. Кому-то очень не хотелось, чтобы они попали своевременно в тот район, о котором идет речь.

Сейчас они (эксперты ОЗХО. — Прим. ред.) находятся в Дамаске, выпустили через пару дней рекогносцировочную миссию в район, который предстоит обследовать, чтобы убедиться, что там безопасно. Их сопровождали сотрудники: и ооновцы, и нашей военной полиции для обеспечения их охраны.

В момент, когда они находились в этом районе, началась стрельба из той части города, где еще остались несколько десятков экстремистов, которые явно были предупреждены о том, кто конкретно будет выдвигаться в этот район и с какой целью.

Теперь мы добиваемся того, чтобы все-таки эта миссия состоялась, но тем временем наши военные продолжают обнаруживать все больше и больше интересных предметов. В частности, в одной из квартир была обнаружена канистра с химическим веществом, хлором, по-моему. Квартира, которая находилась на территории, контролировавшейся боевиками. Эта канистра лежала на кровати, гладко прибранной. Никаких следов попадания этой канистры в комнату сверху или сбоку не обнаружилось. Ее внесли через дверь, положили. И все это мы хотим предъявить экспертам ОЗХО, чтобы они не только посетили место того самого поливания водой, но и зашли в лабораторию, которую мы нашли, где обнаружены химические вещества, произведенные в Европе. И чтобы посетили ту квартиру, где лежит эта бочка с хлором. Так что там есть что посмотреть. Я очень надеюсь, что профессионализм возьмет верх. Мы готовы были с самого начала вести профессиональный разговор и с ОЗХО, и со всеми нашими западными коллегами.

Я упоминал, что на ранней стадии нынешнего противостояния на химической почве и французы, и американцы интересовались, нельзя ли им направить своих экспертов вместе с нашими, чтобы посмотреть — наряду с экспертами ОЗХО, — что же там все-таки произошло. Ну, и когда мы сказали, что мы готовы и сирийское правительство будет готово поддержать, вместо того, чтобы реализовать эту договоренность, были нанесены удары. Так что посмотрим. Мы ждем честности, конечно же, от экспертов — и в случае с Сирией, и в случае с Солсбери. Там расследование тоже продолжается.

— О Солсбери мы еще погорим. Давайте еще пару вопросов по Сирии: а могут ли экспертам, грубо говоря, что-то подбросить, посыпать вокруг них, предложить забрать это с собой, протестировать. Возможно ли это?

— Надеюсь, что эксперты все-таки своей репутацией дорожат и будут начеку. Ничего исключать нельзя, учитывая, что методы, которые используют сейчас наши западные партнеры, — это из серии "ниже пояса". Не хочу ничего исключать, но и не хочу никого ни в чем обвинять без причин.

— А вот эмоционально, по-человечески, что вы испытали, когда увидели этого мальчика — Хасана Диаба, одиннадцатилетнего ребенка, на которого вдруг набросились взрослые дяди, стали поливать его холодной водой из шланга — он задрожал, потом что-то прыскать в рот, как-то запугивая его, и потом сам об этом рассказывал его отец. Вообще, как вы по-человечески все это восприняли?

— Как говорил Станиславский, хотелось крикнуть: "Не верю!". Но если брать уже более человеческие чувства, то, конечно, отвратительно, когда детей используют в своих грязных затеях.

— У вас большой опыт, в том числе в работе в постпредстве нашей страны в Совете Безопасности. Можете себе представить, что этот мальчик Хасан Диаб и его отец могут появиться в Совете Безопасности и рассказать о своей истории как свидетели? Либо для этого нужно их наделить дипломатическими паспортами Сирии? Вообще услышит ли мир вот этих людей, ведь это же ключевые свидетели, участники событий?

— Было бы полезно, и, конечно, мы поддержали бы такие действия, они должны прежде всего предприниматься, конечно, правительством Сирийской Арабской Республики. Наши западные коллеги часто прибегают к такого рода включениям в повестку дня Совета Безопасности, представителей "с мест" гражданского общества, когда речь идет о том, что есть свидетели того или иного действа, которое рассматривается.

— То есть такая практика существует?

— Да. Привозят представителей различных неправительственных организаций, привозили и, сейчас я не припомню, из какой конкретно организации, сирийцев, иранцев в разное время, организуют видеомосты. Так что здесь технические средства позволяют донести до членов Совета Безопасности, до членов ООН во время открытых заседаний этого высшего органа Организации Объединенных Наций точку зрения тех или иных лиц, которые были свидетелями события, о котором идет речь. Мы, кстати, хотели и будем продолжать добиваться того, чтобы и в ситуациях, которые не обязательно Сирии касаются, свидетели с мест происшествия имели возможность как-то обратиться к членам Совета Безопасности. Но в данном конкретном случае, конечно, это дело сирийского правительства, мы активно поддержали бы такое предложение.

— Во всяком случае, отец сказал, что они готовы ехать куда угодно и свидетельствовать перед кем угодно.

— Да, я слышал.

— Ну, так или иначе, эта провокация, эта инсценировка закончилась массированными ракетными ударами и, кстати, довольно эффектным отражением ракетного удара. Пожалуй, это, наверное, первый в истории человечества такой эпизод. Насколько детально, точно и заблаговременно Россия получила предупреждение о готовящейся ракетной атаке? Была ли у нас возможность прочертить свои красные линии вокруг определенных районов? В буквальном смысле красные линии на карте. Сколь решительно мы были настроены ответить, если ракеты полетят не туда, не в те районы, о которых предостерегали? Готовы ли были топить корабли неприятеля и сбивать их самолеты?

— Еще до того, как стали материализовываться планы нанести удары западной "тройкой", начальник Генерального штаба Вооруженных сил России Валерий Васильевич Герасимов четко сказал, что если какие-то боевые действия так называемой коалиции нанесут ущерб российским военнослужащим, то мы будем жестко и четко отвечать. Причем будем рассматривать в качестве законных целей не только сами ракеты, но и носители. Это было сказано четко и недвусмысленно.

И, кстати, удивляюсь, как наши некоторые, ваши западные коллеги, да и мои тоже на самом деле, и некоторые наши средства массовой информации взялись почему-то за нашего посла в Ливане Засыпкина, который повторил то, что сказал начальник Генерального штаба. Ему же попытались вложить в уста заявление о том, что если хоть одна ракета полетит вообще по территории Сирии со стороны коалиции, то мы начнем топить подводные лодки и так далее. Сказано было то, о чем предупредил начальник Генерального штаба Валерий Герасимов: что если будет нанесен ущерб российским военнослужащим. После этого были контакты на уровне военного руководства, на уровне генералов, между нашими представителями и командованием американской коалиции. Они были поставлены в известность о том, где у нас красные линии, в том числе красные линии на земле — географически. И, во всяком случае, результаты показывают, что они эти красные линии не перешли.

Что касается результатов этих обстрелов, то они ведь тоже подвергаются сомнению. Американские коллеги заявляют, что все до единой ракеты достигли целей, французские ракеты достигли целей. У нашего Генерального штаба есть очень четкая картина, мы наблюдали за всем происходящим в режиме реального времени, вживую. И статистика, которую наши военные представили, — мы готовы за нее отвечать. Если кто-то утверждает, что все 105 ракет достигли целей, пусть представит свою статистику. По крайней мере доказательства того, что наши заявления, наш подсчет, наша арифметика небеспочвенны и будут предъявлены нашими военными, как я понимаю, совсем скоро.

— Совсем скоро?

— Надеюсь.

— Было запущено 103 ракеты, 71 из них была сбита. Трамп говорил, что он кому–то позвонил, все ли ракеты долетели. И на том конце провода сказали: "Да-да, все до единой, господин президент". Кому он мог позвонить?

— Я не знаю, кому в таких случаях звонит президент Соединенных Штатов. Нашему президенту звонить не приходится — ему докладывают, когда подобного рода вещи происходят. И я бы сейчас предпочел не вдаваться в тему взаимоотношений внутри американской администрации и в тему о том, как некоторые официальные лица в Вашингтоне относятся к позиции и поручениям своего президента.

— Мы будем поставлять С-300 в Сирию?

— Об этом сказал президент. У нас нет никаких теперь моральных обязательств. У нас были моральные обязательства, мы обещали этого не делать еще где-то лет 10 назад, по-моему, по просьбе известных наших партнеров. И мы приняли во внимание их аргумент о том, что это могло бы привести к дестабилизации обстановки, хотя средство чисто оборонительное, но тем не менее мы вняли просьбам — теперь у нас такого морального обязательства нет.

— Вы говорите, что не хотели бы обсуждать расклад внутри американской администрации, но тем не менее при нынешней конфигурации, когда самый чуткий "голубь" в Белом доме — это "бешеный пес" Мэттис, складывается такое положение, что недалеко и до прямого столкновения, военного столкновения с США у России. Сколь велик риск такого столкновения?

— Я все-таки думаю, что и министр обороны Мэттис, и председатель Объединенного комитета начальников штабов Вооруженных сил США Данфорд понимают недопустимость, неприемлемость каких-либо действий, которые могут спровоцировать прямое военное столкновение России и США. Это, по-моему, настолько очевидно, что военные не могут этого не понимать. И они понимают это лучше, чем многие другие. Когда политики пытаются подзуживать, извините за жаргон, руководство своей страны, требуя от нее все больше и больше конфронтации, включая материальную конфронтацию, — это безответственно. Они достигают своих, пытаются достичь свои внутриполитические цели, там продолжается межпартийная борьба очень жестокая, и в конгрессе это проявляется, и активно спекулируют на российским факторе, понимая, что здесь есть почва для объединения на русофобских началах. Но эта кампания все-таки выдыхается, искусственно подпитывали ее совершенно беспрецедентными санкциями, рассчитывая, что подобного рода вещами они нас сподвигнут на принятие их условий дальнейшего развития отношений, но это как минимум недальновидно и наивно. Потому что они ведь о чем говорят? Мы хотим хороших отношений с Россией, но для этого Россия должна признать все свои грехи и все свои ошибки, то есть исходят они из своей непогрешимости и что во всем, что сейчас происходит, виновата исключительно Россия, которая пошла наперекор и выступает как ревизионистская держава, ревизуя современный миропорядок. Причем под миропорядком они совсем не Устав ООН понимают, они понимают то, что им видится необходимым для того, чтобы сохранять, пытаться сохранить свое доминирование. Я понимаю: когда несколько столетий исторический Запад, как мы его называем, вершил все дела по своему усмотрению в мире, сейчас, когда появляются центры силы и в Азии, и в Латинской Америке, да и, собственно говоря, Российская Федерация — один из важнейших игроков на мировой арене, — когда им не нравится, что кто-то пытается свои интересы отстаивать. Причем отстаивать-то мы свои интересы стремимся не ультимативно, мы предлагаем искать баланс этих интересов, чтобы договариваться, а они говорят: ну, договариваться будем, когда вы скажете, что вы во всем согласны с тем, как устроен мир по-нашему. Вот, собственно говоря, в чем дело. Так что, возвращаясь к вопросу о рисках военного противостояния, я исхожу на сто процентов из того, что военные этого не допустят и этого, конечно же, не допустит ни президент Путин, ни, уверен, президент Трамп. Они все-таки лидеры, которые избраны своими народами, они отвечают перед этими народами за мир и спокойствие.

— Вообще, вот такое хладнокровие и выдержка России, честно говоря, меня восхищают. Много видел, и холодную войну, и такое впечатление, что был бы в Кремле другой человек, так могло бы уже обернуться и вообще иначе, потому что провокации, такое впечатление, они следуют одна за одной. И Россию провоцируют, и Россия все время отказывается принимать эту холодную войну и принимать этот вид спорта. Но все же вы говорите, что идет на спад, а у меня лично другое ощущение — что интенсифицируется, напряженность усиливается и прямая ложь становится уже инструментом внешнеполитической деятельности (вспомним Бориса Джонсона) или наши партнеры не хотят слушать и даже слышать. У меня в кабинете экран "Россия-24", экран Би-би-си, экран CNN. И в то время как на "России-24" крутят репортаж с этим одиннадцатилетним мальчиком, который поневоле стал актером в ролике и рассказывает о том, как это было, что ему дали финики, печенье и рис. Казалось бы, вскрылась эта провокация. И тут этот же ролик Би-би-си крутит в оправдание ракетного удара, как будто бы ничего не слышит, как ни в чем не бывало. Все-таки что должно произойти, чтобы разрядка в этих условиях наступила?

— Я не сказал, что идет на спад эта кампания, я сказал, что она выдыхается. Знаете, как бежит человек стометровку или десять тысяч, а лучше 42 километра — он же ведь с каждым шагом дышит все тяжелее и тяжелее, но бежит, бежит, бежит, но в конце концов все-таки его силы оставляют. Мне кажется, мы похожее наблюдаем, хотя им хочется — тем, кто эту русофобскую кампанию разыгрывает, — им хочется, конечно, наращивать темп, но так можно, скорее всего, так и будет, так можно надорваться. И вы абсолютно правы. Я убежден, что реагировать нужно достойно. Мы не можем не отвечать на отъем нашей собственности, на высылку дипломатов — это себя не уважать. Но сваливаться в какую-то брань, в склоки, в грубость мы не собираемся и не будем этого делать — это совершенно не стиль нашего президента. Он всегда смотрит вперед, и его очень трудно, если не невозможно, вывести из себя, а пытаются сделать примерно это. Пытаются выбить из колеи, выбить из спокойствия, из уверенности, нарушить наши планы, которые мы дома должны реализовать, их огромное количество, но повторю еще раз — когда на нас кричат, вспоминается известная мудрость: "Юпитер, ты сердишься — значит, ты не прав". Юпитер, правда, там реально прям сильно не виден, но…

— Да, комплиментарно так. Ну и все же: Трамп, как стало недавно известно, пригласил Путина в Белый дом. Есть ли продолжение, есть ли какие-то уточнения по срокам, месту встречи, повестке?

— Мы исходим из того, что президент США в телефонном разговоре — об этом уже стало известно, никакого секрета нет — такое приглашение направил, сказал, что будет рад видеть в Белом доме, потом будет рад встретиться в рамках ответного визита. И к этой теме он пару раз возвращался, поэтому мы дали, естественно, знать нашим американским коллегам, что мы не хотим быть навязчивыми, но мы не хотим и быть невежливыми, и что, учитывая, что президент Трамп такое предложение сделал, мы исходим из того, что он его конкретизирует.

— И так повисло пока все?

— Ну да. Ну, как повисло? Слово вылетело.

— Ну и?

— Президент Путин готов к такой встрече.

— Она готовится или нет?

— Пока еще нет. Но если это будет, как только будет какое-то развитие, мы вам обязательно расскажем. Но я просто обращу внимание на то, что Дональд Трамп уже после этого телефонного разговора несколько раз и в твитах, и на словах говорил о том, что надо с Россией решать вопросы, мы хотим с Россией иметь хорошие отношения, это лучше, чем не иметь хорошие отношения, и только глупец думает иначе. Все это мы тоже слышим.

— Но параллельно Майк Пенс заявил о том, что США будут добиваться военного доминирования в космосе, в том числе над Россией. Приведет ли это к гонке вооружений в космосе и как собирается Россия отвечать на это?

— США сейчас уже многие годы являются единственной державой, которая блокирует начало переговоров по российско-китайской инициативе, которую мы внесли с китайскими коллегами на конференции по разоружению в Женеве, — о начале разработки договора о запрещении размещения оружия в космосе. Речь не идет о недопущении милитаризации космоса, потому что спутники в военных целях запускаются и нами, и американцами, и многими другими. Это отдельная вещь. Но вот оружие размещать в космосе было бы очень рискованно и создавало бы новые, совершенно не просчитанные, непредсказуемые угрозы. И мы с китайцами предложили такой договор заключить. Все готовы начать переговоры — понятно, что это сложная работа, но у нас есть проект. Он достаточно глубоко проработан, мы открыты к обсуждению постатейно и открыты к поиску каких-то формулировок, которые позволят его согласовать и вывести на подписание. Американцы в одиночку пока блокируют эту работу. Тем временем мы, прекрасно понимая опасность такого развития событий, сейчас в ожидании, когда созреют условия для начала переговоров о юридически обязывающем документе, продвигаем политическую концепцию — призыв всем заявить о том, что каждая страна не будет первой, которая выведет оружие в космос. Есть такая резолюция Генеральной ассамблеи, которую мы вносим. Она принимается существенным большинством голосов, американцы против, и многие американские союзники уходят в воздержание при голосовании. Но проблема эта существует. И, конечно, если эти угрозы будут материализованы, нужно будет заблаговременно готовиться к каким-то действиям, которые позволят избежать худших сценариев, когда из космоса просто будут уничтожать объекты на земле. Это большая проблема. Она включает в себя и тему противоспутникового оружия. И чем скорее на конференции по разоружению в Женеве этот разговор начнется профессионально с участием и дипломатов, и военных, тем, наверное, будет лучше для всего человечества без исключения.

Но что касается заявления Майка Пенса о необходимости военного доминирования в космосе, то, учитывая, что США отказываются от переговоров, о которых я упомянул, это неудивительно. А доминировать у них в общем-то принято везде: не только в космосе — на земле, на суше, в воздухе. И это записано в их доктринальных документах. Так что здесь ничего удивительного нет, но, повторю, перенос этой логики на космическое пространство, конечно, будет весьма и весьма серьезным риском для всего человечества.

— Ну, по крайней мере, пока никаких ограничений американцы не чувствуют. Просто работают над доминированием. И, очевидно, России тоже стоит этим заниматься, поскольку ограничений нет?

— Мы, конечно же, видим, что делают наши американские коллеги, и, конечно же, мы не имеем права просто смотреть на все это сквозь пальцы.

— Если вернуться к химической теме, но уже на английской почве, вот эта история с BZ, как вам эта интрига? Потому что сейчас уже самая свежая информация, нам уже сообщают, что BZ как бы искусственно туда подмешали в швейцарской лаборатории для того, чтобы якобы проверить профессионализм, компетентность и так далее. Что-то такое…

— Ну объясняют так, что это специально было сделано для того, чтобы проверить профессионализм тех, кто будет проводить этот анализ. Но я не хочу сейчас вдаваться в детали. Все-таки там основная часть доклада была конфиденциальной. Но хорошо известно, что, обратившись к ОЗХО за техническим содействием, британцы не просто дали им пробу вещества с места происшествия, но сказали: "Вот вам проба, найдите в ней такое-то химическое вещество". То есть это было заказано. И эксперты ОЗХО, выполняя техническую функцию, подтвердили, что это было именно то вещество, о котором британцы им сказали, но это вещество было в очень чистом виде, очень высокой концентрации, что говорит о том, что оно было впрыснуто в эту пробу буквально перед началом анализа. Потому что за пару недель оно должно было уже подвергнуться метаболизму и было бы совсем другой консистенции. Параллельно, по крайней мере, в швейцарской лаборатории в городе Шпиц обнаружено было в пробе наряду с этим веществом, которое было заказано, и определенное количество вещества BZ, которое относится к веществам второй категории. Согласно Конвенции по запрещению химического оружия, это менее опасное соединение, нежели те, которые включены в первую категорию. Там очень много вопросов, и мы хотим просто на них получить ответ. И если то, что нам говорят про этот BZ, правда — ну так объясните. И, наверное, теперь, когда такие вопросы возникают, мы бы хотели посмотреть первичные результаты анализов не только лаборатории в Шпице, но и остальных трех лабораторий, куда параллельно были направлены эти пробы. Стало также известно, что эксперты ОЗХО брали пробы не согласно собственному разумению, а в тех местах, которые указывали британцы.

— Ну, собственно, из рук британцев.

— Из рук британцев. Ну или там в их присутствии. И также не было никакого самостоятельного, независимого обследования медиками ОЗХО пациентов, то есть все полагались исключительно на британских врачей. И ладно бы, если бы британцы были открыты в своих дальнейших действиях, если бы они показывали результаты своих собственных расследований. Они же все держат в секрете, так же, как они засекретили в свое время "дело Литвиненко". До сих пор материалы засекречены. Ну и вопросы, безусловно, накапливаются. Мы сформулировали почти пять десятков вопросов, которые сугубо профессиональны. В ответ нам говорят: "Нет, вы сначала ответьте на наши вопросы". А у них вопрос один, вернее два: "Это Путин приказал сделать или это вы просто потеряли контроль над своим химическим арсеналом?". Химическим арсеналом каким? Который был уничтожен и верифицирован ОЗХО в качестве уже уничтоженного при одобрении всего мирового сообщества? Они стали выдвигать обвинения, в том числе помощник премьер-министра написал открытое письмо генсекретарю НАТО. С какой стати, почему? Но в этом письме он приводит данные, которые, как они считают, должны всех убедить в правоте английских аргументов и обвинений в наш адрес. Среди прочего там сказано, что военная химическая программа в России тайно осуществлялась все нулевые годы. Что-то там уничтожалось — то, что было заявлено по линии ОЗХО, — но была еще тайная программа. Руководил ей — потом кто-то сказал — лично Путин. Но если это так, если они знали об этом все это время, придите в ОЗХО, ударьте в набат, требуйте, чтобы нас пригвоздили. Они же молчали. В этом письме утверждается, что метод отравления людей путем нанесения всяких отравляющих веществ на дверные ручки был разработан как такой прям трейдмарк, как наша фирменная идея, и что было это достаточно давно. Но если они знали, что наша фирменная идея отравлять через дверные ручки, и если они сразу обвинили именно нас в отравлении Скрипалей, почему же они про ручку-то вот этого дома Скрипалей вспомнили где-то, по-моему, на четвертую неделю, а сначала обследовали то такси, то скамейку, то ресторан. То есть это тоже нестыковочка. Ну и многое другое. Да, и говорят, что чуть ли не Главное разведывательное управление Генштаба Вооруженных сил Российской Федерации годами следило за электронной почтой Юлии Скрипаль. Но чтобы такое утверждать, надо тоже следить за электронной почтой Юлии Скрипаль. Так что здесь чем они больше пытаются оправдаться, тем больше вопросов возникает.

— Ну, если они берут пробу, позволяют себе что-то с ней сделать, там впрыскивают BZ либо что-то еще. То есть это относится к пробе, как сказать, фамильярно, я даже не знаю как. Более того, корректность забора этой пробы тоже ОЗХО не подтверждена. То есть они сначала туда впрыскивают одно-другое, потом дают ОЗХО. Как-то ОЗХО тогда в дурацком положении вообще? Что они исследовали тогда?

— Я не утверждаю, что они впрыскивали, что они пытались вводить в заблуждение…

– Ну они же сами сказали, что они впрыскивали BZ.

— Да-да-да. Но мы хотим понять, насколько это соответствует процедурам, потому что то, что мы сейчас знаем о том, как ОЗХО была принята в Великобритании по приглашению Лондона и как ОЗХО там работала, это не вписывается в те строгие, очень четкие процедуры, которые предусмотрены Конвенцией по запрещению химического оружия. Но мы не обвиняем. Мы задали несколько десятков вопросов. Мы хотим получить на них ответы. Причем ответы взрослых и профессиональных людей. Мы хотим профессионального разговора. Не знаю, может быть, придется ждать, когда появятся в британском правительстве профессионалы. Пока разговора не получается.

— Ну хорошо, а вот сейчас же складывается ситуация, что папаша — ладно, как говорится, он сам выбрал свой путь такой "скользкий" в жизни, но Юля-то на него точно не рассчитывала. Получается, что она поехала туда со сменой белья на несколько дней спросить благословения папы на замужество, а жизнь приняла совершенно другой оборот. Сейчас кто-то пишет письма от ее имени на кембриджском английском, и, в общем, человек-то пропал, то есть это же целая драма. Она — гражданка России. В ее планы не входило там оставаться, она сделала в квартире ремонт, у нее собака, жених, вся жизнь и так далее. Как это так вообще?

— Я считаю это просто возмутительным. Мы направили уже не одну ноту официальную с требованием обеспечить нам личный контакт с российской гражданкой, чтобы убедиться в том, что все, что от ее имени говорят нам англичане, что все это правда. Пока у нас такой уверенности совсем нет. И, вы знаете, это уже на самом деле переходит не только все этические, но и правовые границы. "Она с вами не хочет общаться", вот она об этом заявила. Но она об этом не заявляла, мы этого не слышали. Она говорила по телефону со своей двоюродной сестрой, Виктория ее, по-моему, зовут, где-то полторы минуты. Виктория об этом рассказывала в нескольких интервью. И у нее была тревога, у Виктории, по поводу того, как звучала Юлия. Так что, если Юлия не хочет с нами общаться, то мы хотим, чтобы она нам это сказала сама. Во многих ситуациях, когда наши сограждане решают уехать в другую страну или попадают в беду, а мы хотим им предоставить консульскую помощь, а они от нее отказываются, — мы в этом убеждаемся в рамках личного свидания. Пусть это будут 10 секунд, она скажет: "Спасибо вам большое, я не нуждаюсь в ваших услугах".

А насчет Сергея Скрипаля — вы сказали, что он сам выбрал свой путь. Вы знаете, он был осужден, по-моему, отбывал срок где-то года четыре. И как раз тогда состоялся обмен на то, что у нас принято называть "группой Чапман": на нескольких людей, которые шпионили в пользу Соединенных Штатов, Великобритании. И этот обмен состоялся, он был освобожден из заключения, переехал на свою новую родину и жил не тужил. Если бы кто-то хотел в Российской Федерации — как сейчас говорят, у вас у единственных был мотив, — если бы кто-то хотел от него избавиться, отомстить ему, то зачем его было отдавать в обмен на наших разведчиков?

Знаете, у меня много друзей-разведчиков, я очень ценю наши отношения, очень ценю их специальность. И когда я сейчас слышу, что, в том числе, к сожалению, некоторые наши политологи, назову их так, делают заявления о том, что святое дело перебежчиков устранить, ликвидировать, — это на самом деле оскорбительно для разведсообщества любой страны мира, потому что в любой разведке вам скажут: если человека поменяли, то его трогать нельзя. Все. Вопрос закрыт. Он, не знаю, "рассчитался", не "рассчитался". И это вот разведчики очень хорошо знают.

— Я не в том смысле, что его надо устранять. Он сам выбрал свой путь, он выбрал тех своих партнеров. И именно эти партнеры с ним сейчас делают все, что хотят. Вот это определенная, так сказать, стезя. А Юлия-то вообще. Ну и "выдыхаются" ли здесь обещания?

— Здесь?

— Да, вот вы говорили, что эта история с Думой во многом "выдыхается". Да, здесь, в этом случае?

— По крайней мере, если проанализировать то, что они отвечают на наши вопросы сугубо конкретные, отметая все как выдумки, и вот как мантру твердят, что ни у кого нет сочетания опыта, вернее, возможностей произвести такое вещество, ни у кого нет опыта применения такого вещества в противоправных целях и ни у кого нет мотивов. Вот что говорит Борис Джонсон. И это тоже, знаете, полное незнание предмета. Могли бы уже за месяц с лишним как-то попросить или представить справки профессиональные. Этот так называемый "Новичок", эта классификация придумана не нами. Назвали его так на Западе. Да, у нас были разработки, и один из разработчиков — этот Мирзаянов. Он иммигрировал, уехал в Соединенные Штаты, опубликовал эту формулу. Это вещество было запатентовано, состояло на вооружении или в пользовании находилось различных институтов, биологических и химических, армии Соединенных Штатов. И оно производится элементарно. Было сейчас заседание исполнительного совета (ОЗХО — прим. ред.), и мы задали вопрос о том, как лаборатория в этом городе Шпиц, как нам удалось выяснить, убедилась в том, что это именно то вещество, о котором идет речь? Значит, у нее был прототип или, как это называется, маркер. Сказали: нет, ей дали формулу. И эта лаборатория в течение нескольких дней или, может, часов просто это вещество синтезировала. То есть сделать его не составляет никакого труда при наличии формулы, которая была опубликована в конце прошлого века. Так что и здесь совершенно непонятно, почему уважаемым членам британского кабинета, включая премьер-министра, никто не может эту информацию предоставить?

— Есть еще одна тема в мировой повестке, которая широко обсуждается: предстоящий саммит двух Корей, и президент Трамп говорит, что он в ближайшие недели увидится с Ким Чен Ыном. Места выбираются, и Россия даже предлагает это сделать в России.

— Нет, я не слышал об этом. Это, может, кто-то фантазирует и делает предположения. Упоминались и некоторые европейские страны, упоминалась Монголия, упоминалась деревушка на границе демилитаризованной зоны.

— Мы готовы предложить нашу (территорию. — Прим. ред.)?

— Нет. Я не думаю, что нам стоит активничать в этом вопросе, проявлять какую-то инициативу. Это саммит, которого, наверное, все ждут. Потому что это шаг от перспективы военного кризиса, военного решения этой проблемы — проблемы Корейского полуострова. И мы очень надеемся, что он даст старт процессу деэскалации напряженности. По сути дела, когда Россия и Китай чуть меньше года назад, в июле прошлого года, выдвинули идею дорожной карты, там как раз и шла речь о том, чтобы начать диалог между двумя Кореями и между Северной Кореей и Соединенными Штатами и создать какую-то рамку, которая позволит обсуждать взаимные претензии и взаимные озабоченности. Мы все хотим денуклеаризации Корейского полуострова. Но ее можно по-разному осуществить. То, что мы сейчас читаем об идущих внутри американской администрации разговорах, как бы показывает, что там много желающих сделать это быстро. Я не думаю, что быстро получится, учитывая, во-первых, то, что произошло или происходит вокруг иранской ядерной программы, когда договоренность сейчас — под огромным знаком вопроса. И вот в мае в очередной раз президент США должен сертифицировать, что приостановка санкций будет продолжена, а если нет, тогда это будет означать выход из той договоренности.

Поэтому, наверное, в Пхеньяне смотрят на эту картину и прикидывают, примеряют ее на себя. Так что если, нет, надо обязательно добиваться денуклеаризации, но надо быть реалистами, это будет процесс очень непростых переговоров. Потому что в обмен, особенно с учетом иранского опыта, конечно, Северная Корея захочет непробиваемых гарантий безопасности. В каком виде — сейчас сказать невозможно. Но и это было бы безусловно прекрасным решением. Но повторю: начать бы диалог и завязать бы этот диалог на встрече двух лидеров. А потом предстоит очень непростая работа, частью которой обязательно должна быть дискуссия более широкого плана о механизмах мира и безопасности в Северо-Восточной Азии. Это уже с участием и России, и Китая, и Японии, конечно же. Как, собственно, договаривались в свое время участники шестисторонних переговоров. Но мы приветствуем и предстоящий межкорейский саммит, который будет уже в апреле, и предстоящий в мае-июне, как сказал президент Трамп, американо-северокорейский саммит.

— Вы говорите о диалоге. Не чувствуете ли вы себя старомодным в складывающихся реалиях? Трамп говорит, ведь Трамп идет на эту встречу не для диалога, а он идет туда с ультиматумом. Он уже сказал, что если не пойдет, то я встану из-за стола и покину это дело, какой диалог? А вы, так сказать, романтически мыслите категориями диалога. Я понимаю, что это благородно, но насколько это близко к реальности? Он-то с ультиматумами.

— Мы не можем желать провала этой встрече. И я думаю, знаете, когда перед началом серьезного разговора — как на ринг выходят боксеры, перед этим они взвешиваются и "петушатся" друг перед другом, а потом начинают уже бой. А после боя обнимают друг друга, поздравляют друг друга. Я не хочу прямой аналогии проводить, но поднять ставки перед началом серьезного разговора — это ведь не новость в мировой дипломатии. Посмотрим.

Великобритания. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 20 апреля 2018 > № 2577605 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 7 декабря 2017 > № 2425913 Сергей Лавров

Ответ на вопрос Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам переговоров с Госсекретарем США Р.Тиллерсоном «на полях» СМИД ОБСЕ, Вена, 7 декабря 2017 года

Вопрос: Как Вы прокомментируете Вашу встречу с Госсекретарем США Р.Тиллерсоном?

С.В.Лавров: Встреча с Госсекретарем США Р.Тиллерсоном была достаточно конкретной и продолжительной – около часа. Особое внимание мы уделили реализации договоренностей, закрепленных в заявлении президентов России В.В.Путина и США Д.Трампа, которое было принято в Дананге «на полях» саммита АТЭС. В частности, мы обсудили, как идут контакты по линии наших внешнеполитических ведомств, по линии военных «на земле», поставили некоторые вопросы, требующие прояснения с точки зрения того, что происходит. В том числе, сошлись на необходимости не допускать действия, которые подвергали бы сомнению и угрозе нашу общую приверженность суверенитету и территориальной целостности САР.

Говорили и о политическом процессе под эгидой ООН, который в свое время реанимировался после начала астанинского процесса и который в последнее время активизируется в результате инициатив, выдвинутых в Сочи на трехстороннем саммите президентов России, Ирана и Турции. Мы приветствовали возобновление женевских переговоров, но выразили убежденность, что Правительство и оппозиция должны в них участвовать без каких-либо предварительных условий. Это было подчеркнуто и подтверждено, когда этот раунд возобновлялся, специальным посланником Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистурой. Но, к сожалению, некоторые оппозиционеры занимают позицию, которая противоречит их собственным обязательствам, при этом выдвигая предварительные условия. Здесь у нас с американцами единые подходы в том, что таких предварительных условий быть не должно. Должны начаться прямые переговоры по вопросам подготовки новой конституции и проведения выборов.

Мы проинформировали Госсекретаря США Р.Тиллерсона о том, как идет подготовка к Конгрессу сирийского национального диалога, в рамках которого будут участвовать широкие представители оппозиционных кругов и племен, проживающих в Сирии. В рамках него мы будем стараться помочь начать конституционную реформу, обсуждение предметных аспектов по проведению будущих выборов под надзором ООН.

Второй темой стала Украина. Но здесь у нас пока еще меньше совпадающих подходов, хотя между Россией и США есть немало противоречивых позиций и по Сирии. Мы о них говорили, эту тему обсуждали и наши военные. По Украине мы объяснили безальтернативность Минских договорённостей. Попросили американскую сторону подтвердить, что и они сохраняют такую же позицию. Надеюсь, это подтверждение действительно отражает нынешнее положение дел в Вашингтоне.

Нас беспокоят попытки поставить с ног на голову нашу инициативу о направлении охранников ООН для обеспечения безопасности миссии ОБСЕ. Эта инициатива на сто процентов вписывается в дух и букву Венских договоренностей. Наша инициатива заключается в том, чтобы где бы наблюдатели ОБСЕ не работали, куда бы они сейчас не передвигались, их везде сопровождали бы охранники ООН. То, что мы услышали от представителя США К.Волкера, – это совсем противоположный подход. Он заключается в том, чтобы не зацикливаясь на вопросах особого статуса Донбасса, амнистии, подготовки выборов через прямой диалог Киева, Донецка и Луганска, первым делом ввести туда, по сути, ооновскую администрацию, которая будет руководить всем тем, что происходит в провозглашенных ДНР и ЛНР. Понятно, что в таком случае ни о каком минском процессе речи быть не может, потому что его корень – это именно прямой переговорный процесс и достижение договоренностей по всем перечисленным мной аспектам.

Мы привлекли внимание к тому, что было бы очень неправильно посылать сигналы такого рода украинцам, потому что это будет укреплять их во мнении, что можно манкировать своими обязательствами, уходить от минских договоренностей. Собственно некоторые члены правительства говорят об этом публично и заявляют, что могут решить проблему и силовым путем. Призвали Вашингтон пресекать такие провокации.

Говорили по положению дел на Корейском полуострове. Здесь наша позиция неизменна. Мы убеждены, что нужно прекратить порочную спираль конфронтации, авантюр, провокаций. И объяснили, как мы видим возможности реализации российско-китайской «дорожной карты» по снижению напряженности и созданию условий, которые позволили бы начать переговорный процесс в любом формате, который будет приемлем непосредственно заинтересованным странам. Мы знаем, что Северная Корея, прежде всего, хочет разговаривать с США о гарантиях своей безопасности. Готовы это поддерживать и участвовать в содействии таким переговорам. Наш американский коллега, Госсекретарь США Р.Тиллерсон, это услышал.

Подтвердили полезность контактов по Афганистану между представителями МИД России и Госдепартамента. Контакты были и в сентябре, и в декабре. Там тоже есть необходимость лучше понимать, кто чего хочет. Нас несколько встревожило объявление Вашингтона о новой стратегии, которая, по сути дела, означает ставку на решение силовым путем афганского кризиса. Это нереалистичный подход. Мы поговорили об этом. Условились, что наши представители будут продолжать контакты и сопоставлять свои подходы, а также, конечно же, сотрудничать с другими странами, которые участвуют в афганском урегулировании.

Мы попросили разъяснить смысл решений, которые были приняты относительно перевода эвентуального Посольства США в Израиле из Тель-Авива в Иерусалим. Попросили объяснить, какие они видят последствия этого шага для усилий, которые предпринимаются под эгидой ООН, в рамках «квартета» международных посредников. У нас много вопросов. Мы привлекли внимание к опасениям, которые высказывали арабские и в целом мусульманские страны, ЛАГ, ОИС в отношении того, что это может подорвать и даже «поставить крест» на переговорах о двугосударственном решении, когда Государство Израиль и Государство Палестина полноценно, бок о бок живут друг с другом в безопасности. Это все было отражено в решениях Генеральной Ассамблеи ООН и СБ ООН, которые могут сейчас подвергаться испытаниям.

Условились продолжить контакты по линии наших экспертов, чтобы лучше понять американский подход (там есть еще аспекты для прояснения), и как нам дальше работать в «квартете» международных посредников (Россия, США, ООН и Евросоюз).

Конечно, мы напомнили обо всех вопросах, которые стоят на нашей двусторонней повестке дня и реально портят отношения. В очередной раз подчеркнули, что сотрудничество по интересующим американцев международным вопросам очень сильно страдает из-за того, что в сфере двусторонних отношений продолжается настойчивая, последовательная линия на их сознательное разрушение.

Условились, что наши заместители продолжат контакты по этой теме, хотя последние пару-тройку раундов никаких результатов не дали, а также контакты по вопросам стратегической стабильности тех договоров, которые действуют между нами в сфере сокращения стратегических наступательных вооружений, ракет средней и малой дальности и по вопросам, которые возникают в отношении Договора об открытом небе.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 7 декабря 2017 > № 2425913 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 мая 2017 > № 2175602 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам переговоров с Государственным секретарем США Р.Тиллерсоном, Вашингтон, 10 мая 2017 года

Сегодня в Государственном департаменте США мы провели двустороннюю встречу с Государственным секретарем этой страны Р.Тиллерсоном и только что вместе были у Президента США Д.Трампа.

Прежде всего обсудили наше взаимодействие на международной арене. Подтвердилось, что, несмотря на все известные сложности, наши страны могут и должны вместе помогать решать ключевые проблемы, которые стоят на международной повестке дня.

Подробно говорили о Сирии, в том числе в контексте тех идей, которые сейчас сформулированы в отношении создания зон деэскалации. У нас общее понимание, что это должно быть шагом к прекращению насилия по всей территории САР, который поможет решать гуманитарные проблемы и создать прочные основы для того, чтобы двигаться к политическому урегулированию на основе резолюции 2254 СБ ООН.

Договорились, что будем вместе продолжать работать в рамках формата Астаны, где США присутствуют в качестве наблюдателей. Мы оценили конструктивный вклад, который США внесли на последней встрече. Будем сотрудничать и в рамках Женевского процесса, который, как заявил специальный представитель Генерального секретаря ООН С. де Мистура, должен возобновиться буквально на следующей неделе. Рассчитываем, что Правительство Сирии и все оппозиционные группы будут действовать конструктивно.

Говорили также и о других проблемах, с которыми сталкивается мировое сообщество, где мы совместно с США и другими «игроками» можем действительно сыграть положительную роль. В этом контексте упоминались палестино-израильское урегулирование, ситуация в Афганистане, ситуация с выполнением Минских договоренностей по украинскому урегулированию. По этим вопросам условились продолжать рабочие контакты, искать пути сближения позиций всех заинтересованных сторон.

Обсудили состояние двусторонних отношений, которое не вызывает радости. Причины, по которым эти отношения находятся там, где они есть, нам хорошо известны. К сожалению, предыдущая администрация США сделала все, чтобы подорвать основы наших отношений. Сейчас приходится действовать с очень низкого уровня. Мы прекрасно понимаем, что российские и американские граждане хотят жить в согласии и нормально общаться. Думаю, что задача политиков сделать так, чтобы все искусственные наслоения, которые этому мешают, были устранены.

С Государственным секретарем США Р.Тиллерсоном обсудили итоги встречи наших заместителей, которые позавчера в Нью-Йорке провели обзор двусторонних отношений. Понятно, что далеко не все проблемы удалось решить, я даже сказал бы, что движение очень скромное. Условились, что по этому каналу мы продолжим рассматривать те раздражители, которые искусственно появились в наших отношениях. Считаю, что это полезный и деловой подход. За один присест все проблемы мы не решим. Это абсолютно ясно. Но то, что есть желание двигаться в этом направлении, – это позитив. Президент США Д.Трамп четко подтвердил свою заинтересованность в том, чтобы выстраивать взаимовыгодные, деловые и прагматичные отношения, а также решать проблемы. Очень важно, что у Президента Российской Федерации В.В.Путина и Президента США Д.Трампа есть нацеленность на конкретные результаты, которые будут ощутимы и позволят снимать проблемы, в том числе международной повестки дня.

Вопрос: Обсуждался ли вопрос санкций, в частности, восстановление доступа к российской госсобственности в Вашингтоне и Нью-Йорке? Какие ответные шаги будут предприниматься, если эта ситуация не будет разрешена с американской стороны?

С.В.Лавров: Санкции – это односторонние действия, предпринятые по отношению к нам и поэтому их решение – не наша проблема.

Вопрос госсобственности занимает особое место в наших переговорах. Право собственности подтверждено юридическими документами, выдаваемыми в США. Администрация Б.Обамы в свои последние дни проявляла мелочные действия в отношении как нашей собственности, так и наших дипломатов, которым было приказано в двадцать четыре часа покинуть Соединённые Штаты. Все, в частности Администрация Д.Трампа, понимают, что эти действия неправомерны. При оглашении этих решений Президент Российской Федерации В.В.Путин сказал, что у нас есть полное право ответить взаимностью. Американская сторона знает, как это будет выглядеть. Но мы не будем следовать за теми, кто пытается разрушить наши отношения. Наши американские коллеги знают о нашей позиции. Надеюсь, что нам удастся разрешить эту ситуацию без усугубления наших отношений.

Вопрос: Во время обсуждения Сирии говорили ли вы о политическом способе урегулирования ситуации в этой стране? Какую роль будет играть Б.Асад с Вашей точки зрения? Как расходится Ваша точка зрения с американской? Какой прогресс вы достигли в этом обсуждении по прошествии месяца?

В США сильно концентрируются на возможных контактах Президента США Д.Трампа с российскими представителями во время его предвыборной кампании, было некоторое недопонимание. Есть ли какие-либо изменения во взаимоотношениях?

С.В.Лавров: Что касается разговоров и шума, которые поднимаются вокруг наших отношений, вымыслов о том, будто мы тут руководим всей внутренней политикой.

Конечно, мы наблюдаем этот абсолютно ненормальный фон, на котором развиваются отношения. Мне кажется, что это просто унизительно для американского народа слышать, что внутренней политикой США руководит Российская Федерация. Как можно великой стране пытаться размышлять такими категориями? Я считаю, что политики наносят очень большой вред политической системе США, когда пытаются представить, что кто-то руководит Америкой извне.

Что касается Сирии, то мы, прежде всего, концентрировались на тех идеях, которые обсуждались во время визита Госсекретаря США Р.Тиллерсона в Москву, когда он поделился мыслями касательно создания зон деэскалации и безопасности. Это была инициатива, которую Президент США Д.Трамп упоминал в ходе своих телефонных разговоров с Президентом Российской Федерации В.В.Путиным. Затем Госсекретарь США Р.Тиллерсон в Москве представил ее более подробно. Сейчас эта инициатива воплощается в договоренности, достигнутые в Астане, где было предложено создать четыре зоны деэскалации, в том числе и на юге, т.к. США особенно заинтересованы в том, чтобы стабилизировать ситуацию на границе Сирии с Иорданией и Израилем. Мы готовы в этом сотрудничать.

Сегодня обсуждали конкретные пути и механизмы, которыми мы можем совместно управлять. Безусловно, политической процесс весьма важен. Убеждены, что нельзя брать долгую паузу. Поэтому мы приветствуем решение специального посланника Генерального секретаря ООН С. де Мистуры возобновить Женевские переговоры в середине мая (через несколько дней). Как я уже сказал, рассчитываем, что те рамки, в которых этот процесс развивается, будут приемлемы для Правительства Сирии и всех оппозиционеров и что разговор пойдет параллельно по всем четырем «корзинам», которые обозначил С. де Мистура: по вопросам управления страной, подготовки новой конституции, подготовки выборов и борьбы с террором.

Вопрос: Недавнее заявление Пентагона о «дьяволе в деталях» в отношении создания зон деэскалации в Сирии не совсем понятно со стороны США. Кто будет обеспечивать безопасность этих зон и как будет работать этот проект в целом? Как Вы считаете, достаточна ли работа со стороны американских партнёров в этом направлении?

С.В.Лавров: То, что «дьявол всегда в деталях» – это общеизвестная истина. На данном этапе есть согласие в концептуальном плане и в том, что касается географических параметров зон деэскалации. В подписанном в Астане меморандуме сформулированы дальнейшие шаги в отношении того, как заинтересованные стороны будут обеспечивать полосы безопасности вокруг зон деэскалации. Мы заинтересованы в том, чтобы Соединённые Штаты активно проявляли себя в этих вопросах. Мы считаем, что американская сторона также заинтересована в этом, как минимум, если говорить о южной зоне деэскалации. Мы исходим из того, что они сыграют инициативную роль в этом процессе. Надеемся, что США смогут внести свой вклад в отношении безопасности и гуманитарных вопросов, в обеспечение прекращения режима боевых действий и на других территориях, где имеется эта проблема.

Вопрос: С момента инаугурации Д.Трампа многое произошло в международных отношениях. Можете ли Вы сказать, что язык общения между США и Россией изменился, в особенности после ударов по Сирии?

С.В.Лавров: Сейчас диалог между Россией и США свободен от идеологизированности, характерной в период администрации Б.Обамы. Президент США Д.Трамп, его Администрация, Госсекретарь Р.Тиллерсон - это люди, которые хотят вести диалог не ради того, чтобы показать свои достижения в сфере идеологических предпочтений, а чтобы решать конкретные вопросы, от которых зависят развитие страны, благополучие граждан и урегулирование конфликтов в разных частях мира.

Вопрос: Поднимал ли Президент США Д.Трамп в ходе Вашей с ним встречи вопрос об американской обеспокоенности в связи с российским вмешательством в американский выборных процесс?

С.В.Лавров: Я на этот вопрос уже отвечал. Мы наблюдаем за тем, что у вас здесь происходит в отношении России и ее якобы «решающей роли» в вашей внутренней политике. С Д.Трампом мы говорили о конкретных вещах. Этой вакханалии никто из нас не касался.

Вопрос: Американские разведслужбы обвиняют Россию во вмешательстве в выборы. Президент США Д.Трамп говорит, что все это неправда. Давал ли он Вам в ходе вашей встречи какие-то заверения в том, что не верит, что Россия каким-то образом вмешивалась в предвыборную кампанию?

С.В.Лавров: Вроде здесь все взрослые люди. Никогда не думал, что придется отвечать на такие вопросы, тем более в США, с вашей глубоко развитой демократической политической системой.

Президент Д.Трамп неоднократно публично говорил о том, что он думает относительно утверждений, будто мы вмешиваемся в ваши внутренние дела. Мне достаточно его публичных заявлений. Нет никакой нужды, чтобы как-то секретно, на ухо нам об этом сообщать. Мы знаем позицию Д.Трампа и тех, кто пытается доказать обратное. Беда в том, что ни одного факта, ни единого доказательства никто никому не предъявил. А если вы освещаете международную жизнь и жизнь своей страны, поинтересуйтесь как журналисты, где эти факты.

Вопрос: Вы совсем недавно узнали, что директор ФБР США Дж.Коми был уволен. Учитывая озвученные обвинения ФБР в адрес Вашей страны, рады ли Вы были услышать такую новость?

С.В.Лавров: Этот вопрос вообще не ко мне. Я могу Вам привести в пример ситуацию, когда в России, Франции, Великобритании кто-то кого-то назначает или увольняет. Это ваши внутренние дела.

Вопрос: Обсуждался ли вопрос встречи президентов В.В.Путина и Д.Трампа? Когда она может состояться - в июле или, возможно, раньше?

С.В.Лавров: Когда президенты недавно говорили по телефону, они уже подтвердили, что будут встречаться «на полях» саммита «двадцатки» в Германии в первой декаде июля. Сегодня мы с Госсекретарем США Р.Тиллерсоном говорили о том, как мы можем продвинуться по упомянутым мною пунктам повестки дня, в том числе по Сирии и по другим вопросам, с тем, чтобы к этой встрече мы подготовили зримые, осязаемые результаты. В любом случае, они повидаются в июле.

Вопрос: Могли бы Вы подробнее рассказать о состоявшейся встрече с Президентом США Д.Трампом и о Ваших с ним отношениях? Почему Вы считаете, что благодаря тому факту, что Д.Трамп является бизнесменом, отношения России с ним могут быть лучше, чем с администрацией Б.Обамы? Давал ли он Вам какие-то заверения по этому поводу?

С.В.Лавров: Я уже отвечал на этот вопрос. Всегда полезнее для отношений, когда люди занимаются делом, а не пытаются излагать идеологические предпочтения и заниматься пропагандой. На этом и основываются наши ожидания.

Вопрос: Какова российская стратегия «выхода» («exit strategy») из Сирии?

С.В.Лавров: У нас нет такого понятия, как «exit strategy». Мы все должны выполнить то, о чем договорились. Это записано в резолюциях СБ ООН. Их надо выполнять, пресечь все террористические проявления в Сирии, не допустить, чтобы эта страна превратилась в очаг экстремизма и нестабильности, не допустить того, что произошло с Ираком и Ливией.

Кто-то меня спрашивал про Президента САР Б.Асада. В случае с Ираком и с Ливией мировое сообщество было одержимо необходимостью свергнуть одного человека – С.Хусейна в Ираке, М.Каддафи в Ливии. Мы все прекрасно видим, к чему это привело. Когда идет речь об урегулировании сирийского кризиса, давайте извлекать уроки из прошлых ошибок и делать ставку не на то, чтобы сменить конкретного лидера, а на то, чтобы искоренить угрозу терроризма. Президент США Д.Трамп сегодня в очередной раз подтвердил, что в Сирии для США главное победить террор. Здесь мы полностью солидарны.

Вопрос: Что Вы можете сказать на обвинения в том, что Россия поддерживает Движение талибов (ДТ) в Афганистане?

С.В.Лавров: Мы неоднократно требовали предъявить хотя бы один факт. У тех, кто серьезно занимается Афганистаном, есть полное представление о том, что там происходит. Ни один серьезный аналитик, который не пытается заработать себе дешевую репутацию, не утверждает, будто мы помогаем оружием талибам.

Мы работаем с талибами, чтобы реализовать решение СБ ООН, принятое по предложению афганского Правительства, которое заключается в том, что талибы должны стать частью политического процесса, если они признают нынешнюю конституцию Афганистана, откажутся от насилия и не будут иметь ничего общего с террористами. Это единственное основание для того, чтобы все работали с талибами. На этой основе с ними готово договариваться и афганское Правительство. Талибы – это часть афганского населения. Трудно представить, что без них этот конфликт можно будет как-то урегулировать, особенно после той разрухи, которую после себя оставили натовские силы за десятилетнее пребывание, не решив ни одной проблемы, усугубив террористическую угрозу, допустив приход ИГИЛ в Афганистан, где его раньше не было, увеличив наркопроизводство более чем в десять раз. Проблем много. Всех афганцев надо объединять на основе озвученных мною критериев.

Вопрос: Правильно ли мы поняли, что во время Вашей встречи с Президентом США Д.Трампом он не поднял вопрос о вмешательстве России в американские выборы в прошлом году? Этот вопрос вообще не обсуждался?

С.В.Лавров: Я только что ответил на этот вопрос. Президент США Д.Трамп публично говорит, что все это вымыслы. Положите на стол хотя бы один факт, тогда мы сможем хоть как-то отреагировать. Сейчас, когда нам в глаза говорят, что все всё знают, и это продолжается много месяцев, но ни одного факта нигде не предъявлено, в том числе в Сенате, где созданы специальные комиссии, это несерьезно.

Вопрос: Вы говорили, что заинтересованы в американском участии в создании зон деэскалации. Могли бы Вы более подробно рассказать об этом? Говорили ли Д.Трамп или Р.Тиллерсон, что США в той или иной степени будут участвовать с Россией в создании таких зон?

С.В.Лавров: Во-первых, сама идея изначально высказывалась представителями США – Президентом Д.Трампом и Госсекретарем Р.Тиллерсоном. Мы использовали формат Астаны, чтобы ее хоть как-то начать продвигать в практическом плане. Будем приветствовать любой вклад США. Говорить об этом должен тот, кто профессионально занимается ситуацией «на земле», кто ей владеет. У нас есть возможности продвигать этот процесс и в Астане, и в Женеве. Сегодня у нас общее понимание, что как активные участники общего процесса сирийского урегулирования мы продолжим эти контакты вместе с другими ключевыми игроками, прежде всего, со странами региона.

Спасибо большое, мы полетели на Аляску.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 мая 2017 > № 2175602 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 апреля 2017 > № 2159098 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Государственным секретарем США Р.Тиллерсоном, Москва, 12 апреля 2017 года

Добрый вечер,

Это был длинный день. Мы провели переговоры с Государственным секретарем США Р.Тиллерсоном. Только что состоялась продолжительная (более 2-х часов) встреча с Президентом Российской Федерации В.В.Путиным.

Переговоры получились обстоятельными и откровенными, охватили весь спектр вопросов, которые являются ключевыми для наших двусторонних отношений и для взаимодействия по международным делам.

Зафиксировали, что нынешний этап в наших отношениях и в международной ситуации не самый спокойный. Есть многочисленные проблемы, в том числе те, которые были оставлены как мины замедленного действия предыдущей администрацией США Б.Обамы. Мы реалисты и понимаем, что для преодоления таких барьеров требуются серьезные усилия. То, что мы нацелены на такие усилия при понимании, что будет встречное движение со стороны наших американских коллег, это факт. Сегодня в очередной раз Президент Российской Федерации В.В.Путин подтвердил эту нашу последовательную линию.

Мы видим попытки помешать нашему сотрудничеству и даже обострить конфронтацию. Считаем, что это недальновидный подход, тем более, что история доказала, когда Москва и Вашингтон сотрудничают, выигрывают не только наши народы, но и весь мир.

Подтвердили нашу общую нацеленность на бескомпромиссную борьбу с международным терроризмом. Эту тему, которую наши президенты обсуждали в ходе нескольких телефонных разговоров, включая телефонный разговор в ночь на 4 апреля, когда Д.Трамп позвонил В.В.Путину, чтобы выразить соболезнования в связи с терактом в Петербургском метро.

Разумеется, в контексте борьбы с терроризмом мы обсуждали ситуацию в Сирии. Затронули, конечно, и инцидент, который произошел после того, как 4 апреля в Сирии в районе Идлиба имело место применение химических веществ и последовавший за этим ракетный удар США по военному аэродрому 7 апреля. Как вам известно, наши оценки мы неоднократно излагали. Сегодня мы говорили о том, что необходимо самым тщательным образом расследовать этот инцидент, который уже стал предметом многочисленных спекуляций.

Российская Федерация выступила за то, чтобы обратить внимание Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) в Гааге на то, что у нее имеются все полномочия для инициирования такого расследования. Привлекли внимание к официальному письму Правительства Сирии в адрес ООН и ОЗХО с просьбой незамедлительно направить группу инспекторов для проведения беспристрастного и объективного расследования ситуации на месте инцидентов в провинции Идлиб и на аэродроме, который был подвергнут удару. Мы увидели готовность наших американских коллег поддержать такое расследование. Рассчитываем на то, что имеющиеся у ООН и ОЗХО полномочия будут задействованы незамедлительно. В этой связи считаем контрпродуктивным пытаться в СБ ООН принять резолюцию, которая будет посвящена не столько расследованию этого инцидента, сколько легитимизации обвинений, априори обвиняющих официальный Дамаск в том, что произошло. У нас есть другие факты. Повторяю, мы не пытаемся их кому-то навязать. Хотим, чтобы было объективное, непредвзятое и честное расследование.

Мы также обсудили состояние дел в действиях Воздушно-космических сил России и коалиции, которую возглавляют США, в контексте имеющегося Меморандума о предотвращении инцидентов в Сирии и обеспечения безопасности полетов авиации в ходе операций в САР. Как вам известно, действие этого Меморандума было приостановлено российской стороной. Сегодня Президент России В.В.Путин подтвердил нашу готовность вернуться к его применению при понимании, что будет четко подтверждена изначальная цель действий военно-воздушных сил американской коалиции и ВКС России, а именно борьба с ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусрой» и прочими ассоциированными с ними террористическими организациями.

Исходим также из того, что публично заявленная линия России и США об отсутствии намерений вмешиваться во внутренние дела Сирии либо других государств остается в силе. Мы рассчитываем, что примеры Ирака, Ливии, ряда других стран послужат хорошим предостережением от того, чтобы подобные попытки повторялись где-то еще, в том числе в регионе Ближнего Востока и Северной Африки. Еще раз подчеркну, наша общая решимость добиться полного уничтожения и разгрома ИГИЛ и прочих террористов остается в силе, что подтвердилось сегодня во всей полноте.

Помимо борьбы с терроризмом в Сирии и в регионе в целом у нас есть общий интерес – достижение политического урегулирования сложнейшего сирийского кризиса. Россия и США на протяжении последних лет возглавляли международные усилия по поиску компромиссов, объединению всех участников как внутрисирийского конфликта, так и внешних игроков за столом переговоров под эгидой ООН. Сегодня мы договорились продолжать двустороннее взаимодействие с тем, чтобы помогать и подталкивать многосторонний процесс. Мы ценим, что помимо Женевского процесса, где мы полноценно участвуем вместе с американскими коллегами, у нас также есть площадка Астаны, на которой американские партнеры присутствуют в качестве наблюдателей.

У России и США также есть немало возможностей помочь международному сообществу урегулировать конфликты в Йемене, Ливии и не в последнюю очередь постараться найти подходы, чтобы все-таки сдвинуть с мертвой точки палестино-израильское урегулирование. Уверен, что продолжающиеся контакты по этим направлениям будут небесполезными.

Есть у нас и такая тема, как Афганистан. Как вы знаете, за последние пару лет мы использовали разнообразные форматы, которые были направлены на формирование внешней поддержки усилиям по внутриафганскому примирению. Одна из таких попыток предстоит 14 апреля в Москве. Назначена встреча т.н. «московского формата» с участием Афганистана и его соседей, в том числе центральноазиатских, на которую приглашены и американские представители. Рассчитываем, что в том или ином качестве они смогут принять участие в этой встрече.

Мы затронули кризис на Украине. У нас единая позиция о том, что Минские договоренности от 2015 г. должны выполняться. Мы вспомнили о том, как при предыдущей администрации США был налажен двусторонний канал консультаций между Москвой и Вашингтоном в дополнение к «четверке» в рамках «нормандского формата». Мы почувствовали заинтересованность нынешней Администрации продолжить двусторонние контакты по этой теме, чтобы помогать искать практические пути реализации Минских договоренностей в полной мере. Мы будем приветствовать такие усилия. Мы к ним готовы.

Мы говорили и о ситуации на Корейском полуострове, которая всех нас очень тревожит. Россия и США выступают за неукоснительное соблюдение резолюций СБ ООН, которые были приняты на эту тему. Сегодня мы говорили о том, как найти способы выйти из спирали конфронтации и перейти к тому, чтобы создать условия для переговорного процесса, урегулирования проблемы денуклеаризации Корейского полуострова через политические и дипломатические усилия.

Мы также отметили особую ответственность России и США за положение дел в сфере военно-политической безопасности в региональном и глобальном разрезах. Сверили часы относительно хода выполнения договоров о стратегической стабильности, сокращения вооружений, которые действуют между нашими странами. Договорились преодолеть некоторую паузу, которая сложилась в этих процессах по объективным причинам в связи со сменой команды в Белом доме. Рассчитываем, что контакты по рассмотрению хода нашего взаимодействия в сфере стратегической стабильности и контроля над вооружениями возобновятся и будут проходить по-деловому, прагматично, с прицелом на четкое выполнение того, о чем мы договорились.

Упоминали положение дел в наших экономических связях. Чувствуем интерес бизнеса с обеих сторон к тому, чтобы наращивать взаимодействие и преодолеть негативную тенденцию, которая сейчас наблюдается в объемах товарооборота и инвестициях по объективным и субъективным причинам. Мы со своей стороны предложили поддержать инициативы деловых кругов двух стран, чтобы их прямые контакты получали поддержку со стороны российского государства и администрации США.

Еще одна договоренность. Мы условились выделить специальных представителей от наших министерств – от Министерства иностранных дел России и Государственного Департамента США, чтобы подробно, без каких-либо эмоций, искусственных обострений посмотреть на раздражители, которые накопились в наших отношениях за последние годы, прежде всего, за годы правления администрации Б.Обамы. Я считаю, что, если с обеих сторон будет проявлен прагматичный подход к этой работе, она, безусловно, принесет результаты и позволит оздоровить наши отношения.

В целом, я думаю, что мы все понимаем, насколько непростая ситуация сложилась в наших отношениях, в мире, насколько много желающих появилось поупражняться в особенностях современных коммуникационных технологий, в киберсфере, в виртуальном мире в целом, насколько некоторые люди злоупотребляют возможностями, которые предоставляют современные технологии, пытаясь их использовать в своих весьма негодных политических целях. Думаю, что в США и в России есть достаточно здравых людей, которые смогут «отделить зерна от плевел» и руководствоваться коренными, неконъюнктурными интересами наших народов, стран и всего международного сообщества.

Это мое ощущение от состоявшихся переговоров. При всем количестве имеющихся как объективных, так и искусственно созданных проблем есть немало перспектив для совместной работы. Россия открыта не только к диалогу с США в самых разных областях, но и к совместным действиям, нацеленным на результат, в сферах, которые отвечают интересам обеих стран. Разумеется, мы будем ожидать взаимности от США. Уверен, что сегодняшняя встреча, те многие часы, которые мы провели с Р.Тиллерсоном вдвоем и с Президентом России, были потрачены не зря. После того, что мы сделали сегодня вместе, мы лучше понимаем друг друга. Надеюсь, что эти контакты будут иметь продолжение как непосредственно между нами, так и по линии наших сотрудников и других ведомств Администрации США и Правительства России.

Вопрос (адресован Р.Тиллерсону): В последние дни мы слышали из Вашингтона не только противоречивые, но и агрессивные заявления. Я имею в виду слова Президента США Д.Трампа, назвавшего Президента САР Б.Асада «животным», а также заявления Представителя Белого Дома Ш.Спайсера, сравнившего Б.Асада с А.Гитлером, допустив оговорку, что А.Гитлер не применял химического оружия. Как эти заявления способствуют целям дипломатии? Когда риторика может измениться?

С.В.Лавров (добавляет после Р.Тиллерсона): Я должен добавить пару слов. Очевидно, это та тема (прим. расследования инцидентов применения химических отравляющих веществ в Сирии), по которой мы расходимся, поскольку Россия настаивает на проведении объективного расследования. Мы вместе с США в 2013 г. выступили инициаторами ликвидации химического оружия в Сирии. В рекордные сроки были подготовлены соответствующие договоренности в ОЗХО в Гааге и в Совете Безопасности ООН. Есть доклады ОЗХО, фиксирующие прогресс в ликвидации всех заявленных запасов химического оружия. Они также фиксируют проблему, заключающуюся в том, что пара мест, где хранилось химическое оружие, находится под контролем экстремистов. Между Дамаском и Гаагой идет непрерывный процесс со своими шероховатостями. Мы используем наши отношения с Правительством САР для того, чтобы побуждать их к абсолютно полному взаимодействию. Мы привержены завершению этой работы и будем доводить ее до конца.

Что касается расследования сообщений о применении химического оружия, то существует Миссия ОЗХО по установлению фактов применения химоружия в Сирии (МУФС) и Совместный механизм ОЗХО-ООН по расследованию случаев применения в Сирии химоружия (СМР). У нас есть некоторые вопросы в адрес этих структур, потому что все без исключения обвинения, поступающие в адрес Правительства САР в применении химических отравляющих веществ (ОВ), основываются на т.н. «дистанционных показаниях» каких-то НПО. Я даже не буду лишний раз заострять внимание на полностью себя дискредитировавших т.н. «Белых касках», многократно уличенных в подлогах.

Что касается свидетельств, имеющихся в связи с применением химических ОВ на территории, контролируемой оппозицией, то неоднократно сирийское Правительство и военнослужащие России, работающие в Сирии, передавали в ОЗХО вещественные доказательства, включая подлежащие исследованию пробы. Это были не «дистанционные показания», а вещественные доказательства. Изучение этих представляемых в Гаагу в материальной форме доказательств как-то очень сильно затягивается.

Повторю, я не пытаюсь кого бы то ни было обвинять или выгораживать. Мы настаиваем на объективном расследовании произошедшего 4 апреля с.г. Кстати, как это бывало и в прошлом, все это «удачно» совпало с созывом конференции по Сирии по инициативе ЕС в Брюсселе. Как только накануне конференции появились сообщения о применении химических ОВ в провинции Идлиб, многие ее участники стали громко и активно требовать, чтобы именно этой теме была посвящена конференция, созывавшаяся для рассмотрения всего комплекса проблем сирийского урегулирования. Учитывая ажиотаж и колоссальное напряжение, создавшиеся в медийном пространстве и политической сфере, в мировом сообществе вокруг этого инцидента, мы убеждены в необходимости проведения «на трезвую голову» его беспристрастного, международного, независимого расследования. Необходимо направить интернациональную группу объективных и профессиональных экспертов на место, где были якобы применены химические ОВ и на аэродром, который, по утверждению наших американских коллег, был использован для того, чтобы оттуда направить с самолетами снаряды, начиненные химическими ОВ. Мы не увидели никаких подтверждений, что это было именно так, тем более, что по телеканалам и по показаниям людей, находившихся на этом аэродроме сразу после взлета самолетов и нанесения по нему ударов, не было каких-либо признаков, характерных для того, чтобы говорить, что там вообще были какие бы то ни было химические ОВ.

Я прошу прощения за столь долгий комментарий, но хочу подчеркнуть нашу стопроцентную убежденность в том, что если наши коллеги в ООН и Гааге будут увиливать от этого расследования, то это будет означать, что они не хотят установить истину. Мы будем на этом настаивать.

Вопрос (адресован обоим министрам): Каким образом вы могли бы убедить Президента Сирии Б.Асада участвовать в политическом переходе? Позиции России и США различаются по поводу Сирии и Украины. Считаете ли Вы, что прояснили некоторые вопросы в ходе сегодняшних переговоров?

С.В.Лавров (отвечает после Р.Тиллерсона): Со своей стороны хочу сказать, что не считаю, будто мы с США находимся на непреодолимом расстоянии друг от друга по многим вопросам международной повестки дня. Это касается Сирии и Украины. Во вступительных словах мы с Р.Тиллерсоном упомянули о договоренностях, касающихся не только сохранения, но и активизации каналов диалога по Сирии и Украине.

Что касается конкретно проблемы Сирии, в частности Б.Асада, то сегодня мы обсуждали исторические экскурсы, и Р.Тиллерсон сказал, что он человек новый и предпочитает не копаться в истории, а заниматься сегодняшними проблемами. Однако мир устроен так, что если мы не извлекаем уроки из прошлого, то едва ли сможем преуспеть в настоящем. Я напоминал о ситуациях, когда группа государств, прежде всего, страны Запада, члены НАТО были абсолютно зациклены на ликвидации того или иного диктатора, авторитарного или тоталитарного лидера. Ради того, чтобы убрать президента бывшей Югославии С.Милошевича, НАТО в 1999 г. развязало войну в центре Европы в грубейшее нарушение Устава ООН, Хельсинского заключительного акта ОБСЕ. Бомбили, между прочим, телецентр, что является военным преступлением по всем интерпретациям Женевских конвенций, жилые кварталы, Посольство Китая подверглось атаке, бомбили мосты и пассажирские поезда на протяжении почти трех месяцев. В итоге, когда уже кончились снаряды и цели, которые хотя бы относительно можно было отнести к целям двойного использования, пришли в СБ ООН.

Другой пример – еще один диктатор С.Хусейн, которого повесили после вторжения (в Ирак). Мы все знаем, чем обосновывалось это вторжение. С тех пор только Т.Блэр, по-моему, публично покаялся, что все поводы для вторжения в Ирак были «фейком». Где сейчас Ирак, вы все знаете не хуже нас.

Потом был М.Каддафи. Тоже заявлялось, что этому диктатору не место в его стране и там должна восторжествовать демократия. Что сейчас происходит с Ливией, мы тоже знаем. Ливийская государственность под огромным вопросом, и мы с США и другими партнерами (вчера об этом говорили Президент России В.В.Путин и Президент Италии С.Маттарелла) стараемся восстановить ливийское государство через национальное согласие, стараемся прекратить ситуацию, когда эта страна превратилась в канал незаконной миграции, работорговли, как сегодня сообщили общественности ваши коллеги из СМИ.

Говоря о не очень давних примерах, стоит вспомнить Судан, президент которого О.Башир был объявлен в розыск по линии Международного уголовного суда, а через несколько лет администрация Б.Обамы решила, что для того, чтобы урегулировать проблему Судана, страну нужно разделить на две части. Создали Южный Судан, причем активнейшим образом просили нас помочь заручиться согласием президента О.Башира, которого США хотят видеть в уголовном суде, чтобы он не сопротивлялся разделу Судана на два государства. Президент О.Башир сдержал свое слово, начав сотрудничать с международным сообществом. Судан был разделен на две части по проекту администрации Б.Обамы только для того, чтобы уже в прошлом году Вашингтон стал настаивать на введении санкций против своего детища – Южного Судана.

Так что эксперименты такого рода, основанные на одержимости смены какого-то диктатора, тоталитарного или авторитарного лидера, мы уже проходили. Мы слишком хорошо знаем, чем это заканчивается. Позитивных примеров, когда свергался бы диктатор и все «пошло бы, как по маслу», я не помню. Если они есть, буду признателен, если вы мне об этом расскажете.

Поэтому в Сирии, как неоднократно подчеркивал Президент России В.В.Путин, мы не делаем ставку на какую-то персону – на Президента Б.Асада или кого-то другого, как пытаются сейчас в Ливии делать ставку то на Ф.Сараджа, то на Х.Хафтара. Мы выступаем за то, чтобы они сели и договорились. Точно так же и в Сирии. Все сирийцы, как это и записано в резолюции СБ ООН, должны сесть и договориться. Это должен быть инклюзивный межсирийский диалог. Судьбу Сирии должны, как записано в резолюции СБ ООН, определять сами сирийцы без каких-либо исключений. Самое главное не убрать того или иного персонажа с политической сцены, а договориться о том, как будет устроено сирийское государство, чтобы оно было демократическим, светским (против чего выступают оппозиционеры из т.н. «Высшего комитета по переговорам»), чтобы в этом государстве все этнические и конфессиональные группы чувствовали себя защищенными, справедливо представленными в органах власти. Уверяю вас, что как только такой консенсус будет достигнут, а это нужно делать через разработку новой конституции, вопросы судьбы отдельных личностей будут решаться гораздо более эффективно и без каких-либо трагических последствий для государства, страны, народа.

Вопрос: Обсуждался ли в ходе сегодняшних переговоров вопрос о якобы имевшем место вмешательстве России в президентские выборы в США? Чем действия России в киберпространстве отличаются от действий США? По данным американских СМИ мы знаем, что ядерная программа Ирана была нарушена с помощью вируса Stuxnet, созданного США. Сейчас теми же методами, с помощью кибероружия, США пытаются остановить ракетную программу КНДР.

С.В.Лавров (отвечает после Р.Тиллерсона): Мы заинтересованы в тесном сотрудничестве по борьбе с преступлениями в киберпространстве. Наверное, Вы это слышали, мы не раз об этом говорили. Еще полтора года назад, в октябре 2015 г., учитывая обеспокоенность администрации Б.Обамы действиями т.н. «российских хакеров», которых они начали отлавливать по всему миру и незаконно, не задействуя имеющиеся между Москвой и Вашингтоном юридические процедуры, вывозить их в США и там подвергать судебному преследованию, мы предложили администрации Б.Обамы наладить взаимодействие, провести специальные контакты по линии компетентных ведомств, создать двусторонний механизм, который в режиме реального времени обменивался бы информацией о том, где, кто и как пытается нарушать имеющиеся международно-правовые и национальные нормы России и США. Еще тогда мы сказали, что не заинтересованы в том, чтобы наши граждане занимались киберпреступлениями. Администрация Б.Обамы отказалась от этого предложения, попросту никак не отреагировала. Потом вдруг на излете своей «каденции» в ноябре прошлого года они все-таки предложили встретиться. Естественно, наши коллеги в соответствующей сфере согласились, но в последний момент администрация Б.Обамы – передумала, видимо, была сильно занята, чтобы как можно больше подорвать российско-американские отношения перед тем, как придет новая администрация.

Мы сегодня действительно говорили о том, что у нас этот интерес не только сохраняется, но и в полной мере актуален. Мы предложили возобновить контакты по линии специальных представителей Президента России и Администрации США и по линии соответствующих ведомств. Мы только за такой контакт. Мы почувствовали, что на этот раз результат этих усилий приведет к созданию какого-то канала.

Вопрос (адресован обоим министрам): Вы говорили, что будет создана группа или назначен спецпредставитель по налаживанию отношений. Идет ли речь о восстановлении двусторонней Президентской комиссии?

С.В.Лавров: Мы не затрагивали эту тему. Президентскую комиссию похоронил Президент Б.Обама. Надеюсь, она подлежит реанимации в том или ином виде. Но каналы по рассмотрению проблемных вопросов в двусторонних отношениях мы планируем создать вне зависимости от какой-то более зонтичной структуры. Просто мы выделим людей, которые спокойно сядут и посмотрят, где у нас сохраняются сложности, где мы друг на друга обижаемся, правильно ли мы это делаем. Они посмотрят, как можно преодолеть проблемы, прежде всего те, которые были созданы искусственно.

Вопрос (адресован Р.Тиллерсону): Обсуждали ли Вы с Президентом Российской Федерации В.В.Путиным или Министром иностранных дел Российской Федерации С.В.Лавровым санкции или какие-нибудь другие стимулы, которые может использовать американское Правительство для изменения поведения России? Представили ли Вы В.В.Путину или С.В.Лаврову конкретные свидетельства того, каким образом Россия вмешивалась во внутренние дела?

Если будут найдены факты использования химического оружия, что в этом случае будет сделано Россией? Президент Российской Федерации В.В.Путин сказал о том, что необходимо, чтобы были представлены доказательства. Повлияет ли это каким-то образом на уход Б.Асада?

С.В.Лавров (отвечает после Р.Тиллерсона): Государственный секретарь США Р.Тиллерсон санкциями сегодня не угрожал (как, собственно, ничем не угрожал). Мы откровенно обсуждали те вопросы, которые у нас были на повестке дня, в том числе, по которым у нас существуют проблемы, а таких большинство.

Вопрос о том, что будет, если расследование покажет вовлеченность сирийского руководства в химические атаки, считаю этот вопрос гипотетическим. Мы не хотим гадать на кофейной гуще, потому что на ней сейчас уже нагадали те, кто поднял истеричную кампанию о необходимости срочно разбомбить Сирию до последнего камня. Из Сената и Палаты представителей США такие призывы раздаются вслед за ударами, которые американская сторона нанесла по сирийскому аэродрому. Мы не хотим спекулировать на очень важных вещах – на применении химического оружия, на попытках кого-то оправдать или инсценировать атаки с использованием отравляющих веществ. Мы хотим установить истину в полном соответствии с принципами американских и российских законов и с законами любой нормальной страны. Презумпция невиновности должна уважаться. И если, как я уже сказал, наше официальное предложение о проведении непредвзятого и беспристрастного расследования, направляемое сегодня в Гаагу, будет тормозиться, то мы сделаем определенные выводы в отношении тех, кто будет такие «тормоза» использовать.

Что касается прозвучавших здесь утверждений, будто у Правительства США есть неопровержимые доказательства того, что мы вмешивались в избирательную кампанию, то еще раз вынужден сказать, что мы не увидели ни единого факта и даже намека на факты. Кто их видел, я не знаю. Нам никто ничего не показывал и не говорил, хотя мы многократно просили предъявить данные, лежащие в основе этих голословных обвинений.

Сегодня я об этом уже упоминал, мы знаем о наличии многочисленной когорты людей, которые желают окончательно подорвать наши отношения в целях раскрутки своих внутриполитических, а может быть, и внешнеполитических амбиций. Это игры с негодным результатом и замыслами. Дайте нам конкретные доказательства, и тогда мы будем готовы отвечать.

Вопрос (адресован обоим министрам): США перебросили в район Корейского полуострова ударную группу вместе с авианесущим крейсером «Карл Винсен». Обсуждалась ли данная тема на переговорах и возможные риски, которые данный шаг несет для региона?

С.В.Лавров (отвечает после Р.Тиллерсона): Могу повторить, что среди прочих многочисленных тем мы обсуждали ситуацию на Корейском полуострове и вокруг него. Насколько я понял, при всех нюансах, причем возможно существенных, есть общее стремление к тому, чтобы урегулировать эту проблему исключительно политическими мирными средствами и добиться денуклеаризации Корейского полуострова через переговоры. Есть конкретные усилия, которые сейчас предпринимают участники того, что раньше называлось «шестисторонним процессом». Мы и наши китайские коллеги имеем некоторые идеи. Нам нужно объединяться вокруг стремления решить эту проблему исключительно мирными средствами.

Вопрос: Президент США Д.Трамп назвал Президента САР Б.Асада «животным». Вы продолжаете поддерживать этого человека. Не могли бы Вы сказать, как долго Россия будет рисковать жизнями своих военнослужащих и тратить деньги на его защиту?

С.В.Лавров (отвечает после Р.Тиллерсона): Я могу только еще раз подтвердить, что, как и в случае с т.н. «русскими хакерами» и химическими инцидентами в Сирии, нам бы очень хотелось помимо многочисленных утверждений на словах получить хоть какие-то свидетельства фактического свойства. Пока мы таких свидетельств не имеем. Еще раз подчеркну, что в Сирии мы работаем по просьбе легитимного правительства страны-члена ООН, не находящегося ни под какими санкциями Совета Безопасности. Мы находимся там для того, чтобы бороться с терроризмом. В наших интересах не допустить, чтобы в Дамаске «правили бал» ИГИЛовцы и нусровцы. Если Вы посмотрите на фактическую сторону дела, то за последние полтора года сколоченная администрацией Б.Обамы коалиция не занималась по сути дела целью, ради которой она была провозглашена, — она не боролось активно, эффективно, настойчиво и интенсивно с ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусрой», пока там не появились ВКС России. Даже после этого при Президенте США Б.Обаме американская коалиция наносила удары только по некоторым позициям ИГИЛ. «Джабхат ан-Нусру» они всегда щадили. У нас есть устойчивое подозрение, которое пока никто не смог развеять, что «Джабхат ан-Нусру» до сих пор берегут для того, чтобы в какой-то момент задействовать план «Б» и попытаться силой свергнуть режим Б.Асада. Последствия этого я уже упоминал. Мы наблюдали это в Ираке и Ливии. Надеюсь, что все-таки возобладают люди, которые извлекают уроки из истории.

Конечно, нужно разбираться с тем, кто и какие преступления совершает в Сирии. Я думаю, что, как сказал не так давно один мой американский коллега, всему свое время. Должны быть приоритеты. Недавно мы услышали из Вашингтона о том, что приоритет №1 — это ИГИЛ. Как сказал Официальный представитель Белого Дома Ш.Спайсер, мы все вполне в состоянии справиться с ИГИЛ, не трогая режим Б.Асада. То же самое мне говорил бывший госсекретарь США Дж.Керри. Он говорил, что администрация Б.Обамы убеждена, что ИГИЛ, террористы в Сирии – это гораздо более важная и серьезная угроза, более важная задача, чем режим Б.Асада. Здесь мы одинаково мыслим. Надо видеть общие очевидные угрозы. Если с ИГИЛ нужно бороться, если ИГИЛ можно победить, не свергая режим, то свергнув режим, вполне можно проиграть ИГИЛ. Давайте будем руководствоваться здравым прагматичным смыслом, а не эмоциями.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 апреля 2017 > № 2159098 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 16 февраля 2017 > № 2078106 Сергей Лавров

Комментарий и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам встречи с Государственным секретарем США Р.Тиллерсоном, Бонн, 16 февраля 2017 года

Мы провели встречу с Государственным секретарем США Р.Тиллерсоном. Встреча была прагматичной, деловой и, я бы сказал, продуктивной в том смысле, что мы сопоставили наше видение того, как двигаться по направлениям, которые обсуждали наши президенты по телефону 28 января в принципиальном плане. Подтвердили наличие общих и совпадающих интересов, прежде всего, в том, что касается непримиримой борьбы с терроризмом, в контексте политического урегулирования в отношении сотрудничества по сирийскому кризису, по другим странам региона, где терроризм также «пустил корни». Обсуждали ситуацию в Афганистане, на Украине. По всем этим направлениям наши американские партнеры заинтересованы подключиться к усилиям, которые предпринимаются для преодоления этих конфликтов.

Как только команда в Госдепартаменте США и других ведомствах, занимающаяся этим вопросом, будет сформирована, мы выразили готовность налаживать соответствующие контакты. Понятно, что мы не могли решить всех проблем. Думаю, что их никогда не решить в отношениях между двумя такими крупными державами, как Россия и США. Но у нас есть общее понимание, что там, где интересы совпадают, а таких сфер немало, мы должны двигаться вперед, показывать способность США и России играть ту роль, которая им отведена благодаря их позициям на мировой арене.

Мы затронули ситуацию в двусторонних отношениях, которые были существенно подорваны администрацией Б.Обамы особенно в ее последние месяцы. Со стороны Государственного секретаря США Р.Тиллерсона подтверждена готовность, которую выразил Президент США Д.Трамп в разговоре с Президентом Российской Федерации В.В.Путиным, преодолевать этот период, устранять все наносное и искусственное при понимании, что в отношениях всегда будут оставаться вопросы, требующие согласования и решения. Все разногласия за «один присест» мы, конечно, не преодолеем.

Договорились, что будем продолжать контакты. У нас будет целый ряд возможностей в течение ближайших месяцев. Будем исходить из того, что, когда президенты сочтут возможным, состоится встреча Президента Российской Федерации В.В.Путина и Президента США Д.Трампа.

Вопрос: Обсуждался ли вопрос санкций?

С.В.Лавров: Вопрос санкций не обсуждался. Исходим из того, что это аномалия, и те, кто прибегал к санкциям, должны оценить для себя, насколько это эффективно и отвечает нормальному общению между государствами, насколько искусственное стремление политизировать ту или иную тему отвечает интересам самих государств, которые к этому прибегают.

Вопрос: Дал ли Госсекретарь США Р.Тиллерсон оценку переговорам в Астане?

С.В.Лавров: Да, он выразил готовность поддерживать этот процесс. Как вы знаете, Посол США в Казахстане Дж.Крол присутствовал в качестве наблюдателя на встрече в Астане в январе, и вот на сегодняшней встрече он тоже присутствует. Мы направляли приглашение США. В Вашингтоне решили, что в период становления американской администрации и подразделения Госдепартамента, которое занимается сирийским урегулированием, направить своего Посла в Казахстане, который участвовал, повторю, в этих заседаниях в январе и сегодня.

Вопрос: Какие Ваши первые впечатления от Госсекретаря США Р.Тиллерсона в его новом качестве?

С.В.Лавров: Я не встречался с Р.Тиллерсоном раньше. Я уже сказал, что встреча была продуктивной, прагматичной, откровенной и, по-моему, полезной.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 16 февраля 2017 > № 2078106 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 сентября 2016 > № 1908129 Сергей Лавров

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова для программы «Поздняков» на телеканале НТВ, Москва, 26 сентября 2016 года

Вопрос: На экстренном совещании СБ ООН, созванном по инициативе США и ряда европейских стран, Постоянный представитель США при ООН С.Пауэр обвинила Россию в «варварских действиях» в Сирии. Что, опять на нас пытаются «повесить всех собак»?

С.В.Лавров: Я думаю, в известной степени так оно и есть. Тем более, что сам созыв этого заседания, инициатива западных стран по его срочному чрезвычайному проведению именно в воскресенье, вызвал несколько вопросов. Ровно этой темой мы занимались всю предыдущую неделю, когда шли дебаты высокого уровня на Генеральной Ассамблее ООН. Как правило, «на полях» этих дебатов обсуждаются самые разные актуальные для стран-членов ООН темы. Конечно, Сирия доминировала.

По Сирии состоялось полноценное министерское заседание СБ ООН, два заседания Международной группы поддержки Сирии (МГПС), которые мы с Госсекретарем США Дж.Керри и спецпредставителем Госсекретаря ООН по Сирии С.де Мистурой как сопредседателями организовали и которые вылились в многочасовую дискуссию. Конечно, львиная доля внимания делегаций непосредственно в их выступлениях и общих дискуссиях была посвящена сирийскому кризису.

Наши западные партнеры не стеснялись. Буквально в «варварстве», как это сделала С.Пауэр и ее поддержал Постоянный представитель Великобритании в ООН М.Райкрофт, нас не обвиняли, но были очень жесткие обвинения: сирийское правительство и нас обвиняли во всех смертных грехах.

Ответы на все эти обвинения были давно получены. Поэтому зачем они посчитали необходимым собирать в выходной день чрезвычайное заседание, можно только догадываться, хотя догадаться, наверное, несложно. Запад во главе с США, которые руководят коалицией, работающей в Сирии против ИГИЛ и, как они говорят, «Джабхат ан-Нусры», не справляются со своими обязательствами. Это очевидно.

Вопрос: То есть можно воспринимать это как попытку «соскочить» с достигнутых соглашений?

С.В.Лавров: Думаю, что нет. Сейчас они просто пытаются отвести внимание от того, что произошло 17 сентября с.г. в Дейр эз-Зоре, когда американская авиация бомбила позиции сирийской армии, тут же объявив, что это ошибка. Во-первых, бомбили в течение часа, а во-вторых, официальный представитель Объединенного центрального командования ВС США полковник Дж. Томас не так давно, пару дней назад (я даже цитировал его на пресс-конференции в Нью-Йорке) заявил, что они «выцеливали» эту позицию двое суток.

В Дейр эз-Зоре ситуация такова, что линия фронта там сложилась года два назад и она никуда не двигается. Мы и ООН сбрасывали с самолетов для осажденных жителей города, которых защищает сирийская армия, продовольствие, другие предметы первой необходимости. Но если в этой статичной ситуации еще двое суток «выцеливать», опираться на разведданные, как сообщил Дж.Томас, тогда я уже не знаю, какие там «мастера-прицельщики».

Вопрос: Нас обвиняют в «варварстве», а факты говорят о чем? Факты же не приводятся?

С.В.Лавров: Они приводят факты, что гибнут мирные жители. Показывают видеоизображения разрушенных домов, бегущих гражданских лиц, ссылаются, как правило, на то, что это видеокадры очевидцев. Второй источник, который у них считается безукоризненным и не подлежащим никакому сомнению, это какая-то однокомнатная квартира в Лондоне, где живет некий подданный Великобритании сирийского происхождения и в одиночку руководит организацией под названием «Сирийская обсерватория по правам человека». Повторю, находится он в Лондоне, но его цитируют чаще всего.

Хотел бы обратить внимание на то, что американцы и их западные союзники хотят отвлечь внимание не только и не столько от того, что произошло в Дейр-эз-Зоре. Я далек от того, чтобы выносить какие-то окончательные вердикты, это вредная привычка наших западных партнёров. Они кичатся тем, что у них правовое государство, что только суд может решать, виноват человек или нет, что суд у них независимый. Но так же было и два года назад, когда сбили малазийский «Боинг» над Украиной. Мы потребовали провести расследование, чтобы СБ ООН наладил мониторинг за тем, как ведется расследование. Американцы резолюцию СБ ООН пропустили, не стали ее блокировать, но сказали, что им все равно ясно, кто это сделал. Так же и здесь: 19 сентября с.г. был удар по гуманитарному конвою, мы потребовали расследования, а мой хороший партнер Дж.Керри (на него это не очень похоже) заявил, что расследование, наверное, можно как-то провести, но они знают, кто это сделал – это сделала сирийская армия или Россия, и в любом случае виновата Россия. Видимо, его «припекло» сильно, потому что он находится под жесточайшей критикой военной машины США. Несмотря на то, что, как всегда заверяли, верховный главнокомандующий США Президент Б.Обама его поддерживал во взаимодействии с Россией (он это сам подтвердил на встрече с Президентом России В.В.Путиным), видимо, военные не слишком слушаются верховного главнокомандующего.

Вопрос: А нет ли здесь влияния фактора американской предвыборной гонки?

С.В.Лавров: Наверняка есть, тем более тогда это неприемлемо. Об этом я еще два слова скажу, но сначала пример с этим гуманитарным конвоем.

Нашей первой реакцией было немедленно расследовать эту трагедию. Американцы отреагировали, что они все знают и ничего расследовать не надо. Показывают разбитые грузовики, говорят, что это сделала российская или сирийская авиация. Сирийская авиация в темное время суток (а это произошло именно тогда) не летает, наша летает. Но если это авиация, то где воронки?

Небезызвестный сайт «Беллингкэт» опубликовал данные о том, что якобы там обнаружено воздействие авиационной бомбы российского производства. Но за полчаса до этого на другом сайте – американской политологической структуры «Конфликтс Форум» появилась несколько иная информация: буквально на самых первых секундах кадров сообщений по телеканалу «Эй-Би-Си» были заметны следы алюминиевой пыли, характерные для боеприпасов, которыми обычно снаряжают беспилотники «Предэйтор» («Predator»). Американцы и не отрицали, что такой беспилотник, когда это все произошло, находился над тем самым районом Алеппо, где в итоге разбомбили конвой. Впоследствии эти секунды первых видеокадров, где зафиксировано наличие алюминиевой пыли вырезали. То, что показывали каналы впоследствии, в том числе «Би-Би-Си», этих секунд не содержало. Но опять же, я не хочу никого обвинять. Просто мы настолько хорошо знаем, как умеют ведущие мировые западные каналы – «Си-Эн-Эн» и «Би-Би-Си» – подтасовывать факты (помните, показывали, что происходило в Ираке несколько лет назад, а выдавали за происходящее в Сирии сегодня), что, конечно, здесь мы будем требовать самого тщательного расследования. Об этом мы откровенно сказали.

Теперь насчет избирательной кампании. Это достаточно забавно.

Вопрос: Да, но там выстраиваются параллели.

С.В.Лавров: Параллели выстраиваются. Очевидно, очень хочется сделать нас «демоном» всего нехорошего, что происходит в мире. У нас есть безусловные достижения с американцами, достигнутые по прямому поручению наших президентов, которые еще год назад на встрече в Нью-Йорке договорились о том, что нужно взаимодействовать по Сирии и затем подтвердили это 6 сентября с.г. в Пекине. На протяжении всего этого времени мы с Дж.Керри не покладая рук и с колоссальной частотой личных встреч и телефонных разговоров работали над созданием политической коалиции, сформировали Международную группу поддержку Сирии. Все хвалили этот шаг, потому что впервые удалось собрать за одним столом всех без исключения внешних игроков, которые хоть как-то влияют на ситуацию в Сирии, включая таких антагонистов, как Саудовская Аравия и Иран.

Вопрос: Было даже определение этой договоренности как «судьбоносной».

С.В.Лавров: Да, судьбоносной. С тех пор нам было поручено, и мы активно занимались подготовкой конкретных механизмов взаимодействия по четырем направлениям, которые были одобрены в конце прошлого года в Международной группе поддержки Сирии (МГПС) и СБ ООН: это прекращение огня, доставка гуманитарной помощи, борьба с терроризмом и начало политического процесса. Забавно сейчас говорить о том, почему этот политический процесс буксует, забавно говорить о том, почему американская антитеррористическая коалиция бьет исключительно по ИГИЛ и совсем не бьет по «Джабхат ан-Нусре». Хотя Госсекретарь США Дж.Керри каждый раз уверяет меня, что «Джабхат ан-Нусра» такая же террористическая опасность, как и ИГИЛ, но ее не трогают.

Вопрос: Вообще возник какой-то парадокс: они вроде признали эту организацию террористической, но продолжают ее защищать.

С.В.Лавров: Там замкнутый круг. Они считают, вернее не считают, я не знаю, что они считают, я уж теперь не знаю, кому верить, им то я верить точно на 100 % не могу. Они каждый раз, когда мы и сирийская авиация наносим удары по позициям «Джабхат ан-Нусры», а именно она сейчас контролирует ключевой город в сирийской драме - Алеппо, начинают поднимать шум, что мы опять бьем по патриотической оппозиции и тем самым еще больше толкаем ее в объятия «Джабхат ан-Нусры». Но, напомню, я многократно уже об этом говорил, что Госсекретарь США Дж.Керри публично заявил, что США берут на себя ведущую роль потому, чтобы отмежевать патриотическую оппозицию от террористов, включая «Джабхат ан-Нусру». Я помню, как он публично на заседаниях МГПС и СБ ООН в конце прошлого и начале этого года заявлял, что если они не террористы и если они хотят быть частью политического урегулирования в Сирии, то они должны уйти прочь с тех территорий, которые занимает «Джабхат ан-Нусра». Ничего с тех пор не произошло.

Достаточно интересный момент. Сейчас нам говорят, что если будет устойчивое перемирие, которое будет длительным и будет охватывать всю страну, если будут разблокированы все препятствия на пути доставки гуманитарной помощи, только тогда начнется политический процесс. «Под эту сурдинку» ребята, которые сформировали т.н. эр-риядскую группу и назвали ее ни много ни мало Высший комитет по переговорам, саботируют возобновление переговоров с мая нынешнего года. Конечно, печально, что спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура идет у них на поводу и все кивает на нас и американцев: как только Москва и Вашингтон договорятся, тогда он будет делать все сразу же и все у нас быстро получится. Это такой безответственный подход увиливания от ответственности.

Вопрос: Как я понимаю, перемирие в основном используется террористами.

С.В.Лавров: Безусловно. У нас были паузы, которые тут же использовались для того, чтобы из-за границы подбрасывать «Джабхат ан-Нусре» подкрепление, боевиков, деньги и вооружение. Но когда почти год назад в ноябре - декабре прошлого года МГПС только начинала работать на переговорах над своим первым итоговым документом – декларацией, провозглашавшей создание этой группы и принципы, на основе которых она будет работать, возникла очень горячая ситуация между сторонниками того, чтобы записать недвусмысленно, что конфликт в Сирии не имеет военного решения (на этой стороне были Россия, США и Иран) и теми, кто категорически не хотел такой записи, то есть теми, кто допускал, а, может, даже считал приоритетным военное решение сирийского конфликта. Не будем показывать пальцем, но это была достаточно серьезная ситуация.

Второе, что тоже развело по разные стороны нас с американцами и иранцами (египтяне также были вместе с нами) и тех, кто не хотел отрицать военного решения, была фраза о необходимости немедленно объявить всеобщее прекращение огня по всей территории Сирии. Это тоже не прошло. Хотя повторю, что Россия, США, Иран, Египет, Ирак и многие другие были «за». Но небольшая группа участников этой структуры по поддержке Сирии не смогла поддержать такой подход, и консенсуса не получилось, а получилась фраза, которая гласит, что прекращение огня должно устанавливаться параллельно с продвижением политического процесса. Сейчас те же самые люди, которые настояли на такой увязке, начинают говорить, что сначала полное перемирие и полный гуманитарный доступ, а потом они подумают, начинать ли политический процесс. У англичан есть такое выражение: «постоянно передвигаются ворота». Вроде играешь в футбол, гандбол, хоккей, вроде уже попадаешь в эти ворота, а их переносят в сторону. Помните был советский мультфильм «Необыкновенный матч»? Вот сейчас некоторые наши партнеры пытаются играть таким образом. К сожалению, этой болезнью уже заразились США, которые последние дни (и мне печально это видеть и говорить) перестали играть роль беспристрастного сопредседателя МГПС и явно стали играть в одни ворота, причем свои ворота постоянно переносят.

Вопрос: Но это еще не означает, что можно поставить крест на наших договоренностях с американцами по Сирии?

С.В.Лавров: Нет. Я думаю, что и они так не считают. По крайней мере, мы привержены тем договоренностям, которые были достигнуты за последние месяцы и в которых была поставлена окончательная точка после того, как остававшиеся принципиальные вопросы были утрясены на встрече Президента России В.В.Путина и Президента США Б.Обамы 6 сентября с.г. в Пекине. Уже 9 сентября с.г. на встрече в Женеве с Дж.Керри мы «доформулировали» на бумаге эти договоренности двух президентов. К сожалению, последовавшие действия США говорят о том, что они хотят еще больше обусловить вступление в силу наших с ними договоренностей, чем это записано на бумаге. Слава Богу, сейчас эти договоренности всем доступны, они опубликованы. Поэтому каждый может убедиться, кто и что обязался делать.

Вопрос: Читают ли?

С.В.Лавров: Если люди заинтересованы знать правду, то они будут читать. Если заинтересованы только в том, чтобы подкидывать «уголек в топку» Постоянного представителя США при ООН С.Пауэр, когда она говорит про варварство, тогда это, наверное, неисправимые ребята. Но то, что на первом месте по формату документа и по смыслу стоит необходимость отделить оппозицию от террористов, это, наверное, все уже знают. В документе записано, что это ключевой приоритет. Все остальное теперь уже вытекает именно из способности выполнить обязательство, которое взяли на себя США в качестве председателя своей антитеррористической коалиции. Наверное, взяли обязательство от имени всех, кто в нее входит.

Вопрос: Ведут ли последние события к тому, что наши отношения с Западом с точки зрения градуса упадут ниже нуля? Сейчас мы говорим о некой условной нулевой отметке.

С.В.Лавров: Переходили просто на уличную брань, а я по-другому не могу описать то, что происходило в СБ ООН, когда на прошлой неделе мы с Государственным секретарем США Дж.Керри проводили два заседания МГПС, еще проходило заседание министерское СБ ООН. Там все-таки старались держаться каких-то приличий, но потом их что-то «допекло».

Я не исключаю, что просто хотят отвлечь внимание от необходимости добросовестного расследования произошедшего с гуманитарным конвоем в Алеппо, а также от удара по сирийской армии в Дейр эз-Зоре. Мы ждем расследования того и другого случаев. Первое расследование, конечно, – это обязанность коалиции. Расследование нападения на гуманитарный конвой – это также дело тех, кто контролирует район, в котором конвой был подвергнут ударам. Убежден, что профессионалам не составит труда, ознакомившись с разорвавшимися боеприпасами, определить, что это было: артиллерия, удар с вертолета или из ракетных систем залпового огня, с самолетов или нечто еще. Появились сообщения, что именно в Восточном Алеппо были инструкторы, в том числе из некоторых региональных стран, а также могли быть инструкторы – спецназовцы из США и Великобритании. Если это так, то тогда, наверное, также возникает вопрос, кого они там тренировали, потому что ведущую роль в противостоянии с сирийской армией в Алеппо играет «Джабхат ан-Нусра», как и в целом ряде других мест.

Слишком много вещей, которые требуется прояснить. Кстати, еще один момент, когда этот «незадавшийся» конвой был еще только отправлен из Турции в Алеппо, почему-то его не сопровождали сотрудники ООН, хотя стандартные процедуры это предполагают. Были еще предупреждения со стороны оппозиционеров из Восточного Алеппо, что они боятся, что сирийская армия разбомбит этот конвой, то есть как бы «накликали», «накаркали». Те же самые оппозиционеры, которые месяц назад (26 августа), еще до завершения российско-американских договоренностей, впервые попытались направить гуманитарный конвой в Алеппо (ооновцы были готовы, сирийская сторона дала добро), сейчас высказывали опасения, что конвой могут разбомбить, сами грозили его разбомбить, потому что хотели, чтобы он шел другим маршрутом. Тогда ооновцы просто смалодушничали, стали их уговаривать, но так и не уговорили. Здесь слишком много вопросов, которые необходимо прояснять.

Достаточно забавно слышать от этих людей о варварстве и обвинениях в военных преступлениях. Наши британские коллеги (кстати, честь им и хвала в отличие от американцев) создали комиссию по расследованию того, что произошло в Ираке в 2003 г. Комиссия вынесла вердикт, что это была авантюра, что не было никакого законного основания для военного вторжения и бомбардировки Ирака. Прошло 13 лет, и теперь они как бы считают, что можно быть благородными правдоискателями. До Ливии дело пока не дошло. Думаю, что и по Ливии будет расследование в тех странах, которые были «запевалами» этой авантюры, прежде всего, это были англичане, французы, некоторые страны региона. У американцев также пока нет большого прогресса в расследовании постоянных ошибок. Я упоминал про ошибку в Сирии в Дейр эз-Зоре, вчера они ошиблись в Афганистане: опять вместо талибов разбомбили своих союзников – афганскую армию. Пытаются как то все это замалчивать.

Вопрос: Нас заставляют оправдываться, просят предъявить доказательство того, что мы настроены на мирное урегулирование.

С.В.Лавров: Особенно громко эти призывы к нам звучат после того, как где-нибудь в Афганистане или в Йемене опять попадут то по свадьбе, то по школе или по больнице. Тут же следует ожидать какого-то происшествия, который дает повод адресовать достаточно истеричные требования Российской Федерации. Не думаю, что наши западные партнеры настолько примитивны, но, видимо, сильно «припекает», когда нет аргументов относительно самого главного сейчас вопроса в сирийской ситуации: отделить террористов от оппозиции и бескомпромиссно и безжалостно с ними бороться.

Они все заявляют, что терроризм в Сирии – главная угроза, и это гораздо более серьезная угроза, чем режим Б.Асада. Это специфически сформулировано, но, тем не менее, никто не отрицает, что терроризм – это общий враг номер один. Но на практике делают все, чтобы «Джабхат ан-Нусру» не трогать вообще. Мы видим, что американская коалиция бьет по ИГИЛ. Хотя по-настоящему бить она начала только с того момента, когда в Сирию пришли ВКС Российской Федерации по просьбе законного Правительства страны-члена ООН. По «Джабхат ан-Нусре» они не бьют вообще. Я напрямую спрашивал Государственного секретаря США Дж.Керри означает ли это, что не он лично, а кто-то в США или в возглавляемой ими коалиции хотят сберечь «Джабхат ан-Нусру», оградить от ударов, не позволить ее ослабить с тем, чтобы, когда разделаются с ИГИЛ, всех оппозиционеров вместе с «Джабхат ан-Нусрой» канализировать в направлении Дамаска, чтобы они взяли власть? Дж.Керри «клялся и божился», что это не так. Повторю, он мне много что говорил, что потом опровергалось военными и разведкой США.

Один конкретный пример. Все знают, что ключевой договоренностью между Россией и США является создание совместного исполнительного Центра, в котором будет налажен не просто обмен информацией о том, как избежать опасных столкновений и инцидентов в воздухе, а будет налажена координация военных с целью согласования действий и повышения эффективности ударов по террористам. Об этом было условлено, равно как и о том, что этот Центр должен создаваться с дня «Д», а он был объявлен 12 сентября с.г. В течение семи дней, в ходе которых должно было укрепляться перемирие, начнется обмен разведывательной информацией, чтобы к завершению семидневного периода после дня «Д» уже начать удары по террористам в соответствии с теми картами, которые будут определены на основе разведывательной информации.

Вопрос: Уже неделя прошла.

С.В.Лавров: Уже прошло больше недели. Сначала они стали выдвигать причину, что перемирие не держится и нарушается. А потом на слушаниях в Конгрессе США председатель Объединенного комитета начальников штабов Дж.Данфорд заявил, что обмениваться с русскими разведывательной информации это «не очень хорошая идея». На самом деле это означает, что они не будут ею обмениваться. Это все после того, как, повторю, в договоренностях, заключенных по прямому указанию Президента Российской Федерации В.В.Путина и Президента США Б.Обамы, записано, что они будут обмениваться с нами разведывательной информацией. «Тормоза» на пути этой договоренности очень жесткие. Я думаю, что это все отговорки и поиски предлогов, чтобы с нами не сотрудничать, ссылаясь на то, что это невозможно, когда гуманитарная ситуация такая, какая она есть. А почему гуманитарная ситуация осложняется? Виновата Россия, а расследовать они ничего не собираются. Тяжело работать с такими партнерами, но других в Сирии у нас нет. Лишний раз убеждаешься, что полагаться нужно лишь на свои Вооруженные Силы.

? ? ? ? ?

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 сентября 2016 > № 1908129 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 сентября 2016 > № 1908132 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на совместной пресс-конференции с Государственным секретарем США Дж.Керри и специальным посланником Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистурой по итогам переговоров, Женева, 10 сентября 2016 года

Добрый вечер, дамы и господа!

Я понимаю, как вы можете себя чувствовать в это время суток, но, как сказал Джон, мы признательны вам за ваше терпение. Мы также признательны друг другу за терпение, которое наши делегации продемонстрировали. Надеемся, что все это было не зря.

Завершена большая работа, которая была начата по прямому поручению наших президентов в феврале этого года. Она продолжалась без перерывов по линии экспертов и по линии министров. Как сказал Джон, мы были в регулярном контакте по телефону и очно.

Как Вы помните, год назад наше предложение наладить координацию встретило достаточно прохладную реакцию американских коллег, которые были готовы только на т.н. «deconfliction», т.е. на механизм и процедуры, позволяющие избежать непредвиденных инцидентов. Но, как я уже сказал, в феврале этого года президенты в разговоре вышли с инициативой сделать дополнительные усилия прежде всего с тем, чтобы обеспечить устойчивое прекращение боевых действий. Потом на этой основе состоялась серия встреч, которые обрели кульминацию сегодня ночью.

Столь длительная работа объясняется многими факторами: сложности «на земле», головоломкой, которую представляет собой сирийская ситуация с участием огромного количества игроков внутри и во вне Сирии. Конечно, нам не помогало глубокое отсутствие доверия между российскими и американскими партнерами именно в сирийском вопросе, но и не только в нем. Недоверие и желающие сорвать нашу сегодняшнюю договоренность есть и сейчас. Последним примером является (мы обсуждали это с Джоном) является абсолютно аррогантное объявление санкций накануне встречи наших президентов в Китае. Очередная точка – дополнительные санкции после их встречи и накануне встречи нашей. Тем не менее. Мы не из обидчивых. Мы нашу позицию ясно излагаем и исходим из того, что урегулирование сирийского кризиса это не та тема, на которой можно спекулировать, в отличие от некоторых. Мы считаем, что это важнейшая обязанность ведущих держав, прежде всего России и США, которым оказано доверие быть сопредседателями МГПС. Эта наша обязанность вместе с другими международными партнерами в регионе и вне его – сделать все, чтобы создать условия для урегулирования этого тяжелейшего конфликта.

Вопреки всем этим проблемам, вопреки недоверию, которое продолжает проявляться, вопреки попыткам сорвать то, о чем мы сегодня договорились, мы смогли выработать пакет документов. Сегодняшний документ не единственный, их на самом деле пять. Этот пакет документов позволяет наладить эффективную координацию в борьбе с терроризмом, а также расширить гуманитарный доступ нуждающемуся населению, прежде всего в Алеппо. Кроме того, он позволяет укреплять режим прекращения боевых действий. Все вместе это создает условия для возобновления политического процесса, который уже давно топчется на месте.

Главное, что касается договоренности, заключается в том, что первым шагом будет переподтверждение режима прекращения боевых действий. Мы сделаем все, чтобы стороны конфликта, на которые влияют Россия и США, сделали такие шаги – переподтвердили свою приверженность режиму прекращения боевых действий. Сначала на 48 часов с продлением еще на 48 часов с тем, чтобы выйти на постоянное соблюдение этого режима. После того, как этот режим будет функционировать 7 дней, мы, как сказал Джон, создаем Совместный исполнительный центр, в котором военные и представители спецслужб России и США будут заниматься практическими вопросами разграничения террористов и умеренной оппозиции и отделения умеренной оппозиции от террористов. По террористам будут согласовываться удары ВКС России и ВВС США. Мы согласовали районы, в которых такие удары будут скоординировано наноситься. По договоренности, которую разделяет сирийское руководство, в этих районах будут работать только ВКС России и ВВС США. Сирийские ВВС будут работать в других районах – за пределами тех, которые выделены для российско-американского военного взаимодействия. Я хочу подчеркнуть, что задача разграничения террористов и умеренных оппозиционеров и задача физического отделения на земле оппозиционеров от террористов закреплена в одобренном нами сегодня документе в качестве ключевого приоритета.

Еще одна тема – это гуманитарная помощь. В одобренном сегодня документе мы закрепили процедуры и механизмы поставок гуманитарной помощи, коммерческих и гражданских грузов в координации с ООН и Сирийским Обществом Красного Полумесяца, прежде всего в Алеппо: в восточное и западное Алеппо.

Также согласованы и уже вступают в силу процедуры реагирования на нарушения режима прекращения боевых действий. День «Д», как сказал Джон, наступает 12 сентября. С этого момента пойдет отсчет целому ряду шагов, которые будут предприниматься в антитеррористическом контексте, в контексте доставки гуманитарной помощи и в том, что касается укрепления режима прекращения боевых действий.

Джон сказал, что главное не бумага, а то, как она будет выполняться, как будут на практике исполнятся договоренности, которые в этой бумаге содержатся. Мы и США обязуемся делать все, что от нас зависит, для того, чтобы все стороны, которых это касается, соблюдали содержащиеся в наших документах договоренности. Как я уже сказал, сирийское руководство ознакомлено нами с этими договоренностями и готово их исполнять. Оно поддерживает то, что мы согласовали с США. Так что мы будем делать все от нас зависящее, хотя понятно, что от нас зависит далеко не все. Утечки в СМИ о том, какие позиции занимаются оппоненты режима из некоторых групп, которые именуют себя «высшими комитетами» и т.д., свидетельствуют об ультиматумах и категорических отказах сотрудничать. Также мы получаем угрозы для гуманитарных конвоев от оппозиционеров, которые окопались в Алеппо. Я напомню, что гуманитарный конвой был готов еще 26 августа, когда мы с Джоном встречались здесь в предыдущий раз. К этому были готовы ООН и сирийские власти, но оппозиция сказала, что любой конвой, который пойдет по Дорого Кастелло, будет обстрелян. Эта их позиция сохраняется в отношении того, что мы собираемся делать. Так что влиять нужно на многих. В этом процессе уже было достаточно много ситуаций, когда от обязательств приходилось отруливать, искать объяснения, почему невозможно выполнить то или другое.

Сегодня, повторю, мы сформировали очень солидный и предельно конкретный пакет документов. По причинам, о которых упомянул Джон, мы не можем делать эти документы публичными. Они содержат серьезную чувствительную информацию. Мы не хотим, чтобы она попадала в руки тех, кто будет, наверняка, пытаться сорвать выполнение мер, предусмотренных в рамках доставки гуманитарной помощи и в других частях наших договоренностей. Эти документы уже официально вступают в силу с 12 сентября, когда начинается т.н. День «Д».

Я очень рад, что Джон произнес важную вещь, он сказал, что США твердо намерены бороться с «Джабхат ан-Нусрой» и что те, кто считает, что борьба с «Нусрой» – это уступка России, глубоко заблуждаются. Это важная констатация. Потому что многие подозревали, что США на самом деле не очень горят желанием бороться с «Нусрой», а берегут ее на случай использовать т.н. План «Б» для свержения режима. Я горячо приветствую сегодняшнее заявление Джона.

Это не конец пути, но это самое начало наших новых отношений. Мы будем надеяться, что все, кому искренне дорог мир, многонациональное и многоконфессиональное сирийское государство, поддержат нашу договоренность. Мы рассчитываем на теснейшее сотрудничество с нашими друзьями из ООН – Специальным посланником Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистурой и его командой, потому что мы убеждены, что с началом выполнения этих договоренностей создадутся благоприятные условия для, как я уже сказал, возобновления межсирийских переговоров по политическому урегулированию. Мы всячески поощряем С. де Мистуру и его команду к тому, чтобы они воспользовались этим моментом.

Вопрос (адресован обоим министрам, перевод с английского): Вы говорили о том, что имплементация – это важнейший вопрос этого соглашения. МГПС полностью совместно с сирийцами и оппозицией пришли к соглашению в феврале о прекращении огня. Оно было утверждено Советом Безопасности ООН. Чем это отличается от того, что мы имеем сейчас? Как вы можете быть уверены, что ваши уважаемые союзники в Сирии и поддерживающие разные стороны Саудовская Аравия и Иран готовы уважать условия любого соглашения, на которое вы ссылаетесь?

С.В.Лавров: Никто не может дать стопроцентных гарантий – слишком много игроков вовлечено в эту головоломку. Слишком диаметрально противоположны интересы целого ряда из них. То, что мы совместными российско-американскими усилиями смогли создать МГПС, и то, что в этой группе представлены все без исключения страны, которые влияют так или иначе на ситуацию, включая упомянутые Вами Саудовскую Аравию и Иран, я считаю уже большим достижением. Другое дело, что возможностями МГПС пользоваться надо взвешенно и избегать ситуации, когда все участники просто собираются и все это выливается в эмоциональную дискуссию. Все нужно готовить заранее и тщательно. Одобренные нами сегодня документы и их основное содержание, я думаю, мы должны будем представить в МГПС. Также мы должны будем пробрифинговать Совет Безопасности ООН. Рассчитываю на поддержку со стороны этих структур. Иного пути, кроме как организовывать инклюзивный диалог, мы не видим. Эта инклюзивность должна распространяться и на межсирийские переговоры, и на внешний круг, который должен быть плотно вовлечен в выполнение этих переговоров.

Вопрос (адресован Дж.Керри, перевод с английского): В течение 7 лет ваша администрация проводила одну и ту же политику санкций, стратегического давления на КНДР. Совет Безопасности ООН (в том числе Россия) принял самые далеко идущие меры, а в результате провокационное поведение Северной Кореи и ее оружейные программы почему-то только активизировались. Почему не наложить на КНДР эмбарго или не начать вести жесткие переговоры?

С.В.Лавров: Пользуясь случаем, хочу подтвердить, что в отношении ситуации на Корейском полуострове мы сегодня сделали специальное заявление, выразив наше неприятие действий, которые нарушают резолюции Совета Безопасности ООН. Рассматриваем их как пренебрежение нормами международного права со стороны Пхеньеяна. Мы не можем допустить, чтобы линия на подрыв режима нераспространения (что представляет угрозу миру и безопасности) оставалась незамеченной. С другой стороны, Вы правы, что нынешняя ситуация показывает, что дипломаты должны быть, наверное, немножко более креативны, нежели просто реагировать санкциями, санкциями и снова санкциями на любое обострение обстановки. Я убежден, что, осуждая эти опасные авантюры северокорейского руководства, мы должны воздерживаться от шагов, которые могли бы привести к дальнейшей эскалации напряженности и поставить этот регион на грань вооруженного противостояния. Это похоже на ситуацию с иранской ядерной программой, химической демилитаризацией Сирии, когда были всеми участниками, включая США и Россию, применены очень креативные подходы. Я убежден, что и здесь помимо дубинки и кнута есть возможность и для некоего творческого осмысления ситуации и выработки подходов, позволяющих «разрядить» напряженность на Корейском полуострове и в СВА в целом. Мы над этим работаем и считаем, что шестисторонние переговоры рано хоронить. Нужно искать пути их возобновления.

Вопрос (адресован Дж.Керри): Вопрос касается запуска политического диалога оппозиции и Дамаска. Когда сегодня Россия и США договорились по сложнейшим вопросам, сможет ли теперь Вашингтон выполнить свое обязательство и повлиять на оппозицию – посадить ее за стол переговоров?

С.В.Лавров (отвечает после Дж.Керри): Скорейшее начало переговоров - это не вопрос, который могут решить США. Это требование Совета Безопасности ООН. Резолюция Совета Безопасности 2254 гласит, что переговоры должны быть инклюзивными с участием всех сирийских сторон, в частности, группами, которые были сформированы на встрече в Москве, Каире, Эр-Рияде и других местах. Здесь мандат Совета Безопасности ООН предельно четкий. ООН должна соблюдать этот мандат, обеспечив инклюзивность межсирийских переговоров, которые, как мы надеемся, в самое ближайшее время возобновятся в Женеве.

Есть попытки отдельных стран устраивать провокации и одну из этих групп рассматривать как единственную структуру, в которой представлена оппозиция, готовая вести переговоры о будущем Сирии. Есть даже попытки эту группу легализовать через ее приглашение в Секретариат ООН. Мы видим такие настроения и считаем, что они в корне противоречат тому, о чем договорились в рамках МГПС под российско-американским сопредседательством и тому, о чем договорились в резолюциях Совета Безопасности ООН. Те страны, которые опекают ту или иную оппозиционную структуру, должны в полной мере осознать свою ответственность за то, чтобы «не тянуть одеяло на себя» и думать не о своих амбициях, а о сирийском народе, его единстве и единстве Сирийского государства.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 сентября 2016 > № 1908132 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 27 августа 2016 > № 1908149 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на совместной пресс-конференции с Государственным секретарем США Дж.Керри по итогам переговоров, Женева, 26 августа 2016 года

Уважаемые дамы и господа,

Я знаю, что многие заключали пари, побьем ли мы сегодня рекорд по продолжительности наших переговоров, но нет, «московский» рекорд остался незыблемым: мы сегодня потратили времени на один час меньше. Я считаю, что мы, как сказал только что Джон, сделали несколько очень важных шагов вперед в дополнение к московским договоренностям. Тот факт, что мы не распространяем документы, не означает, что мы не находим все больше и больше точек соприкосновения.

Мы обсуждали сегодня те вещи, которые, как сказал Джон, позволят найти «техническое» решение к принципиальным договоренностям, которые мы заключили в Москве: о необходимости добиться устойчивого прекращения огня (а нарушения продолжаются со всех сторон), о необходимости отмежевать, наконец, оппозицию, присоединившуюся к режиму прекращения огня, от «Джабхат ан-Нусры», ИГИЛ и прочих террористов. Мы обсуждали то, как наиболее эффективно и срочно решать гуманитарные проблемы, обеспечивая доступ помощи в районы, которые в этом нуждаются. В этом контексте мы говорили не только про Алеппо, хотя Алеппо занимало в наших дискуссиях основное место, но мы говорили про то, что и как происходило в Манбидже, Хасеке и других частях Сирии и не только. Мы обсуждали, как гуманитарная ситуация складывается в Ираке и Йемене, где международные наблюдатели также фиксируют тяжелейшую гуманитарную обстановку.

Мы исходили из того, чтобы говорить об этих тяжелых проблемах и страданиях людей не как журналисты, не как люди, которые просто изливают эмоции в ту или иную сторону, а как профессионалы и дипломаты, которым положено вместе с военными искать какое-либо решение.

Еще раз скажу, что визит Джона в Москву 15 июля был очень полезным. Те базовые принципы, которые были согласованы в ходе наших переговоров и закреплены в ходе встречи с Президентом России В.В.Путиным, сегодня получили дальнейшее развитие. По причинам, о которых Джон упомянул, нам еще необходимо довести до конца, я бы сказал, совсем немного вопросов, которые требуют конкретизации. Наши эксперты продолжат эту работу в Женеве на следующей неделе. Рассчитываю, что в самое ближайшее время мы уже сможем представить на суд международной общественности результаты наших совместных усилий. Дается это непросто. Наверняка вы видите и слышите то, что происходит, то, что говорят в различных столицах, но достижением уже является то, что мы смогли и продолжаем стараться сократить зоны недопонимания и, наверное, самое главное, снизить уровень недоверия друг к другу. Без полной открытости и доверительности не поддаются решению те задачи, которые мы поставили перед собой и которые были согласованы в ходе личных и телефонных контактов между президентами России В.В.Путиным и США Б.Обамой. С каждой нашей встречей и каждым телефонным разговором мы последовательно укрепляем это доверие, и, надеюсь, очень скоро вы почувствуете от этого весьма серьезную пользу. Главное, что ее почувствуют сирийцы и все, кто в этом регионе испытывает негативные последствия сирийского кризиса.

Мы договорились о конкретных направлениях, по которым мы будем работать со сторонами: Россия – с Правительством САР и со взаимодействующей с нами оппозицией, а США – с сотрудничающей с ними оппозицией. Мы и наши американские коллеги также будем работать с региональными партнерами с тем, чтобы устранить препятствия на пути устойчивого соблюдения режима прекращения боевых действий.

Упомяну здесь еще раз проблему, возникающую в результате того, что отряды, сотрудничающие с США и с возглавляемой ими коалицией, находятся на тех же территориях, что и «Джабхат ан-Нусра». При этом они не просто там находятся, а периодически взаимодействуют с этой организацией и участвуют в ее операциях. Без размежевания нормальных, «здоровых» оппозиционных сил и террористов я не вижу возможности обеспечить по-настоящему длительное и полноценное прекращение боевых действий, к чему мы все стремимся. Я с удовлетворением отмечаю, что у нас с американскими партнерами становится более четким понимание этой задачи.

Мы говорили о предельно конкретных шагах. Мы их практически согласовали, нам осталось поставить несколько точек в том, что касается обеспечения гуманитарного доступа нуждающимся гражданам Сирии, прежде всего в районе Алеппо – в его восточную и западную части, этим будут заниматься наши эксперты. По этому вопросу у нас был очень предметный разговор. Уверен, наши эксперты доведут в ближайшие дни соответствующие договоренности до конца. У них есть абсолютно целенаправленные задачи, которые мы перед ними поставили. Эти задачи сформулированы, и ими наши эксперты будут руководствоваться.

Говорили мы и о том, как поступать с нарушителями режима прекращения боевых действий. Это тоже очень тесно связано с необходимостью отмежевать нормальных оппозиционеров от террористов.

Еще бы я хотел отметить то, что мы сегодня договорились интенсифицировать двусторонние контакты, которые несколько «провисли» и замерли в последние несколько недель. Я имею в виду контакты между нашими представителями в Женеве, которые носили повседневный по сути дела характер до недавнего времени, и контакты между руководством российской военной базы в Хмеймиме и представителями американского командования, расположенного в иорданской столице г.Аммане. Уверен, что повседневный диалог без каких-либо перерывов является ключом к тому, чтобы все наши задачи были бы реализованы.

Джон упомянул политический процесс. Это наша главная цель. Чтобы к ней прийти, мы будем добиваться успокоения ситуации на земле и улучшения гуманитарного доступа. По нашему глубокому убеждению, здесь не может быть каких-либо предварительных условий. Если ждать, пока ситуация успокоится на сто процентов и начинать политический процесс только потом, то можно ничего не добиться. Здесь все взаимосвязано. Конечно, сокращение уровня насилия поможет собрать стороны за столом переговоров, точно так же, как и начало переговоров позволит снизить напряженность на земле и позволит нам с США более эффективно влиять на антагонистов.

Сегодня мы встречались со специальным посланником Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистурой. У него есть интересные и конкретные идеи о том, как использовать ООН для решения гуманитарных проблем. Это также будет частью нашей дальнейшей работы. Также у него есть планы по возобновлению, а по сути дела по началу политического переговорного процесса, потому что прямые переговоры, о которых мы давно договаривались, а концепция которых закреплена в резолюциях Совета Безопасности ООН, до сих пор не начинаются. Мы всячески поддерживаем такой настрой С.де Мистуры и считаем, что эта задача «перезрела», и в самое ближайшее время нужно объявлять о созыве прямого раунда переговоров между Правительством САР и всем спектром оппозиции. Это я хочу особенно подчеркнуть. Необходимость обеспечения инклюзивного характера переговоров, включая инклюзивный характер делегации от оппозиции, что закреплено в резолюциях Совета Безопасности ООН. Это нужно выполнять.

Как и сказал Джон, мы также обсуждали другие вопросы, которые стоят на международной повестке дня. Это касается и Украины. Мы ценим заинтересованность США, их нынешней администрации в том, чтобы помочь сдвинуть с мертвой точки процесс выполнения Минских договоренностей. У нас есть двусторонний канал, который достаточно регулярно задействуется. Мы считаем, что этот канал может реально помочь тем усилиям, которые принимаются в «нормандском формате».

Также мы обсуждали некоторые двусторонние вопросы. Их, как Вы сами понимаете, немало в нынешней ситуации. Я убежден, что коренные интересы России и США заключаются в том, чтобы мы имели нормальные отношения между двумя государствами, между нашими народами. Думаю, что сегодняшняя встреча еще раз помогла двинуться в этом направлении.

Вопрос (адресован Дж.Керри): В дополнение к имеющимся вопросам, чувствуют ли США в себе силы отмежевать отряды оппозиции от тех, что были признаны США связанными с «Джабхат-ан Нусрой»? Как Вы намерены это сделать, если Вам не удалось сделать этого ранее?

С.В.Лавров (отвечает после Дж.Керри): Что касается размежевания «здоровых» оппозиционных сил и террористов, то мы понимаем, что это сложная задача. «Джабхат ан-Нусра» мимикрирует, меняет названия, придумывает какие-то новые «зонтики», под которые они собирают различные группы, формально не входящие в «Джабхат ан-Нусру», это требует очень пристального внимания и глубокого анализа, но это нужно делать быстро. Мы стараемся помочь решить эту задачу нашим американским партнерам. Сегодня мы ознакомили их с информацией о том, как мы видим состав «Джабхат ан-Нусры», какие более мелкие группировки входят в эту структуру. Уверен, что наши коллеги посмотрят на эту информацию и она может оказаться им полезной.

Мы, кстати, сегодня впервые получили от наших американских коллег перечень организаций, которые присоединились к режиму прекращения боевых действий через американскую коалицию. Напомню, что список тех организаций, которые включаются в режим прекращения боевых действий через наш Центр по примирению в Хмеймиме, мы давно и регулярно передаем американским партнерам и, по сути дела, еженедельно его обновляем.

Вопрос: Господин Министр, Вы сказали, что военные намерены найти конкретные решения. Удалось ли достичь договоренности по вопросу неиспользования правительственных ВВС САР? Согласится ли с такой договоренностью Президент Сирии Б.Асад?

С.В.Лавров: Относительно того, чем занимаются те или иные ВВС, то мы ведем речь не о том, чтобы кто-то прекратил летать, а о том, чтобы авиация, работающая в сирийском небе, эффективно боролась и с ИГИЛ, и с «Джабхат ан-Нусрой». Об этом мы также говорили прежде всего в Москве. Мы достигли конкретных пониманий. Эти понимания будут реализованы после того, как будут согласованы остающиеся у нас технические детали и начнет действовать схема, о которой говорил Джон, но которую мы пока не можем придавать огласке. Повторю, наша задача состоит не в том, чтобы перестали летать те или иные участники этого конфликта, а в том, чтобы те, кто летает, бомбили террористов. Пока у нас не налажена координация в этом вопросе с американскими партнерами и с коалицией, которую США возглавляют. Это одна из задач, которую мы решаем, начиная с московской встречи. Надеюсь, что сегодняшние переговоры и предстоящие окончательные технические договоренности экспертов помогут нам приступить к ее решению.

Вопрос (адресован обоим министрам): Вопрос касается гуманитарной ситуации в городах Дарайя и Алеппо: вы высказывали озабоченность относительно ситуации в Алеппо, а в ООН она описывается как «все более отчаянная». Также у ООН вызывает озабоченность и эвакуация из г.Дарайя. Не могли бы подтвердить, что люди окажутся в безопасности, им будет оказана гуманитарная помощь, а эта эвакуация продолжится до своего завершения?

С.В.Лавров (отвечает после Дж.Керри): Как я слышал, операция по выходу из Дарайи всех, кто хотел это сделать, завершена. Эта операция осуществлялась на основе договоренности между Правительством САР и теми, кто находился в Дарайе. Это касается прежде всего вооруженных групп. Те, кто захотел, были вывезены на автобусах Сирийского Общества Красного Полумесяца в Идлиб, между прочим, вместе с оружием. Те, кто захотел поступить иначе, вышли оттуда и будут интегрированы в нормальную гражданскую жизнь. Это пример, который, я думаю, будет востребован. По крайней мере, уже сегодня наши представители в Хмеймиме получили сообщение о том, что еще один район в Сирии заинтересован в том, чтобы была организована еще одна аналогичная операция при посредничестве России.

Вопрос: Обсуждалась ли сегодня турецкая операция на севере Сирии? Насколько, как Вы считаете, заявление Турции о закрытии границы будет способствовать борьбе с терроризмом в районе г.Алеппо?

С.В.Лавров: В Сирии на земле немало стран представлены своими военными и вооруженными силами, которые вошли туда без согласия сирийского руководства. С согласия сирийского руководства там находятся только российский и иранские контингенты. Это реальность. Хочу отметить, что Правительство САР проявляет очень взвешенный и прагматичный подход. Наверняка вы слышали заявления из Дамаска о том, что они готовы сотрудничать со всеми, кто хочет бороться с терроризмом и здесь нужно договариваться о том, как это лучше делать. Я думаю, что это правильный подход и постепенно все, кто имеет свой спецназ и другие подразделения вооруженных сил на земле в Сирии, должны будут осознать, что нужно выбирать приоритеты. Выбирая приоритеты, я уверен, все не смогут обойти проблему терроризма – ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры». Если кто-то поначалу планировал как-то использовать эти силы для того, чтобы ослабить режим Президента Сирии Б.Асада, то теперь все понимают, что нельзя наступать на эти грабли. Так было в Афганистане, так было в Ираке. Так же было и в Ливии, и сейчас все это «аукается» далеко за пределами ливийского государства, а само это государство на ладан дышит. Мне кажется, что прагматизм и опора на коренные национальные интересы всех без исключения государств помогут нам в конечном итоге сконцентрироваться на борьбе с общим врагом.

Вопрос (адресован Дж.Керри): Вы поддержали курдское ополчение, т.н. Сирийские демократические силы, когда они переходили Евфрат в сторону Манбиджа, а потом попросили их перейти назад, на восточный берег. Как Вы относитесь сегодня к курдам, в т.ч. на земле? Как Вы видите роль курдов в политическом процессе в то время, как Ваши союзники в оппозиционных силах Сирии выступают категорически против участия курдов в мирном процессе?

С.В.Лавров: То, что касается различных аспектов турецкого присутствия на сирийской территории, включая курдский фактор, о котором так много сегодня пишут, то мы с американскими коллегами подтвердили сегодня необходимость срочного возобновления политического процесса, в котором должны участвовать все без исключения сирийские стороны. Я убежден, что курды должны быть полноценно представлены в этом процессе. Курды должны оставаться частью сирийского государства, и курды должны быть частью решения проблемы, а не фактором, который будет использоваться для раскола Сирии, потому что это повлечет за собой цепную реакцию по всему региону. Никто в этом не заинтересован.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 27 августа 2016 > № 1908149 Сергей Лавров


Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 17 мая 2016 > № 1776157 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции с Государственным секретарем США Дж.Керри и cпециальным посланником Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистурой по итогам заседания МГПС, Вена

Уважаемые дамы и господа,

Я разделяю те оценки, которые вы сейчас услышали по итогам нашего сегодняшнего заседания. Государственный секретарь США Джон Керри подробно изложил содержание принятого коммюнике. Главным результатом я считаю подтверждение в полном объеме и без каких-либо изъятий той базы, на которой зиждется вся наша работа – это совместное заявление МГПС и резолюции Совета Безопасности ООН 2118, 2254 и 2268. Сегодняшний документ подтвердил актуальность всех договоренностей, закрепленных в упомянутых мною решениях. Главное достоинство этой нашей коллективной позиции заключается в том, что она всеобъемлющим образом охватывает все основные направления работы. Прежде всего, прекращение боевых действий с прицелом на скорейшее прекращение огня по всей стране, во-вторых, расширение гуманитарного доступа и, в-третьих, политический процесс. Хочу отметить, что по всем трем направлениям мы зафиксировали движение вперед. Уровень насилия существенно снизился после конца февраля, когда было объявлено прекращение боевых действий. Гуманитарный доступ улучшился, хотя здесь еще требуется немало сделать. В рамках политического процесса прошел очередной раунд Женевских переговоров при посредничестве специального посланника Генерального секретаря ООН С.де Мистуры и его очень эффективной команды.

По итогам этого раунда уже есть заделы для того, чтобы провести очередную встречу, в рамках которой все сирийские стороны должны конструктивно сотрудничать со специальным посланником Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистурой. Безусловно, при этом нельзя забывать, что наша общая позиция, которая была одобрена в Совете Безопасности ООН предполагает инклюзивный характер межсирийских переговоров. Исключать кого бы то ни было, в частности оппозиционную курдскую Партию демократического союза, из участников женевских переговоров мы считаем неправильным. Мы рассчитываем, что в самое ближайшее время все, кто препятствует включению Партии демократического союза в круг переговорщиков в Женеве, снимут свои возражения. Тем более, что это буквально одна-две страны.

Сегодняшний документ закрепил все предыдущие договоренности и дополнил их целым рядом конкретных шагов, о которых сейчас сказал Джон. Большинство этих шагов опираются на российско-американские договоренности, в частности, в конце марта был принят документ под названием «Совместные процедуры на случай нарушения режима прекращений боевых действий». 9 мая было принято еще одно российско-американское заявление. Оно также посвящено дополнительным мерам, нацеленным на пресечение таких нарушений.

Как сказал Джон, мы работаем в повседневном режиме. Функционирует совместный центр в Женеве, который был создан благодаря сотрудничеству наших коллег из ООН. Они предоставили помещение и оборудование. Он работает 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Помимо этого, военные командиры, которые руководят российской операцией в Сирии, осуществляемой по просьбе Правительства САР с авиабазы в г.Хмеймиме, и американские военные, которые работают в иорданской столице г.Аммане, ежедневно общаются в режиме видеоконференции. Они подробно и с фактами в руках рассматривают конкретные случаи нарушения режима прекращения огня и разрабатывают возможные совместные скоординированные шаги по решению конкретных возникающих на земле вопросов.

Хочу также сказать, о чем сейчас упомянул Джон. Россия и США – сопредседатели МГПС, две страны, которые находятся в повседневном контакте по всем вопросам сирийского урегулирования, поэтому они несут особую ответственность за то, чтобы принятые решения на уровне Совета Безопасности ООН и МГПС выполнялись. Мы взяли на себя обязательство в заявлении от 9 мая (сегодня это было подтверждено) активнее работать с Правительством САР, чтобы оно следило за тем, как реализуется его обязательства. США вызвались более активно работать с оппозицией и региональными игроками, в том числе по вопросу, как сказал Джон, продолжающегося потока боевиков, финансов и оружия из-за границы в Сирию.

Отдельно хочу сказать о том, что сейчас является наиболее актуальным, потому что за всеми нашими усилиями стоит общая озабоченность нарастанием угрозы терроризма в этом регионе и в Сирии в частности. Здесь уже становится навязчивой проблема «Джабхат ан-Нусры». Она мимикрирует, вступает в некие ситуативные альянсы с различными группировками, которые, вроде бы, подписались под прекращением боевых действий, но, когда им это удобно, они временно выходят из этих договоренностей, а потом снова в них возвращаются. Мы считаем, что нужно выполнять обязательства, которые США и другие страны взяли на себя, и которые касаются необходимости добиться того, чтобы нормальная неэкстремистская оппозиция отмежевалась от «Джабхат ан-Нусры», в том числе географически. Это нужно, чтобы зарубежные страны, потихоньку покровительствующие «Джабхат ан-Нусре», не имели предлога требовать прекратить бомбить ее позиции.

В целом, на мой взгляд, по всем упомянутым мной вопросам есть дополнительное движение вперед. Оно, как сказал Джон, зафиксировано пока на бумаге. Наша общая цель – сделать так, чтобы это все воплотилось в конкретные действия на земле. Мы будем активно добиваться именно этого.

Вопрос (перевод с английского): Не могли бы Вы рассказать о рычагах давления на Президента Сирии Б.Асада? Сейчас Президент Сирии игнорирует или сопротивляется давлению Москвы, которое на него оказывается с целью выполнения режимом прекращения боевых действий. Как Вы это прокомментируете?

С.В.Лавров (отвечает после Дж.Керри): Если под «рычагами влияния» Вы имели в виду санкции, то я немного озабочен такой постановкой вопроса, потому что мы в последнее время наблюдаем у ЕС то, что у наших американских партнеров мы наблюдаем давно, - искушение, что как только что-то не получается, сразу хвататься за инструмент санкций. В отношении режима Б.Асада, кстати, введены односторонние санкции США, Европы и ряда других стран. От этого только усугубляется и без того тяжелая гуманитарная ситуация. Не будем забывать, что помимо беженцев есть внутренне перемещенные лица – около 6 миллионов человек в Сирии. В сегодняшнем коммюнике мы добились того, что этот аспект не будет забыт. Санкции, которые были введены, эти т.н. «рычаги» для достижения политических целей, реально вредят гуманитарному положению гражданских лиц. Между прочим, односторонние санкции в ситуации, когда что-то не получается с налаживанием политического диалога, уже вводятся в отношении отдельных лиц в Йемене и Ливии. Считаем это большой ошибкой, подрывающей усилия по обеспечению национального примирения в тех случаях, о которых я упомянул, в Сирии и любой другой ситуации внутреннего конфликта.

Джон в своем вступительном слове сказал, как о само собой разумеющемся, что Россия и Иран поддерживают Президента Сирии Б.Асада. Мы не поддерживаем Б.Асада. Мы поддерживаем борьбу с терроризмом. Сегодня на земле мы не видим другой более эффективной и реальной силы, чем армия САР (при всех ее слабостях) и оппозиционные отряды, с которыми мы установили диалог через базу России в Хмеймиме. Уже несколько десятков отрядов оппозиции подписали соглашение о перемирии, более ста населенных пунктов объявили о том, что они участвуют в этом процессе. Мы будем продолжать эту работу. Но защищаем мы не кого-то персонально, мы защищаем государство-член ООН по просьбе Правительства этого суверенного государства, чей суверенитет, территориальную целостность и политическую независимость мы все в наших документах и резолюциях Совета Безопасности ООН обязались уважать и обеспечивать. Это еще один момент, который мы не должны забывать.

Нужно выбирать приоритеты. В Вашем вопросе и во многих сегодняшних выступлениях ряда членов МГПС прозвучала тема выбора между режимом и борьбой с терроризмом. Считаю это абсолютно неприемлемым, тем более, когда люди говорят, что все сразу наладится, «ИГИЛ», «Джабхат ан-Нусра» и все прочие террористические отряды будут побеждены, когда уйдет Башар Асад. Совет Безопасности ООН в свое время многократно принимал решения, в которых написано, что террористическое зло ничем не может быть оправдано, что не может быть оправдания какого-либо рода любому акту терроризма. Получается, ставится вопрос в плоскости «либо Асад, либо мы не будем бороться с терроризмом».

Сегодня, когда был поставлен вопрос о том, почему нельзя отделить нормальную оппозицию от «Джабхат ан-Нусры», чтобы не было предлогов требовать пощадить террористов и можно было лучше работать без каких-либо жалоб со стороны некоторых, один наш коллега сказал на заседании: «Мы сейчас разбомбим «Нусру», а кто же займет на земле те позиции, которые она сейчас оккупирует?». Это «оговорка по Фрейду», она означает, что люди мыслят именно категориями, не совместимыми с подходами Совета Безопасности ООН. Получается, что «Джабхат ан-Нусра» рассматривается, как средство сдерживания нынешнего режима. Это опасное развитие событий. Я думаю, что мы на эту тему еще поговорим с нашими американскими партнерами и другими членами МГПС.

Насчет рычагов давления могу сказать следующее. Рычаги можно использовать не только в отношении одной стороны, как от нас постоянно требуют. Вторая сторона тоже нуждается в воздействии. Мы уже сегодня упоминали, а Государственный секретарь США Дж.Керри цитировал часть нашего заявления, в котором сказано, что необходимо добиваться прекращения потока боевиков, оружия, финансов из-за границы внутрь Сирии, подпитывающих этот конфликт. В этом потоке в Сирию уже направляются танки, и были случаи, когда террористы-смертники использовали танк для совершения террористических актов. Это новое развитие кризиса. Снова повторю, надо видеть приоритеты. Те, кто говорят, что, «пока Асад не уйдет, они не прекратят бомбежку», берут на себя очень тяжелую ответственность. Приоритеты надо видеть. Борьба с терроризмом является безусловным приоритетом. Мы много раз говорили с нашими партнерами откровенно на эту тему, когда они не стояли на трибуне перед большими аудиториями. Все за редчайшим исключением в один голос признавали, что режим Б.Асада для них – гораздо меньшее зло, чем террористическая угроза, разрастающаяся в условиях отсутствия политического процесса. Мы стараемся налаживать политический процесс, но его пытаются саботировать те, кто сделал ставку на свержение режима. Они настраивают своих подопечных в ходе женевских переговоров на бескомпромиссную и ультимативную позицию.

Еще раз скажу, надо видеть приоритеты. Для нас антитеррор - приоритет номер один. Мы прекрасно понимаем, что надо двигаться по всем направлениям одновременно: и по расширению гуманитарного доступа, и по расширению территорий, на которых действует перемирие, режим прекращения боевых действий и в перспективе режим прекращения огня, и, конечно, нужно двигаться по политическому процессу, искать компромиссы. Нельзя оставить все, как есть, это понимают все. Нельзя ломать государственные институты. У нас на этот счет есть концептуальная основа в виде решений МГПС.

Что касается того, игнорирует ли Б.Асад наши советы и нашу с ним работу, то нет, не игнорирует. Президент Сирии Б.Асад прекрасно знает и помнит, что он взял на себя обязательства выполнять ту последовательность действий, которая заложена в резолюции 2254 (о ней только что упомянул Государственный секретарь США Дж.Керри): формирование совместного переходного механизма между Правительством САР и всем спектром оппозиции на переходном этапе, разработка новой конституции, проведение новых досрочных президентских и парламентских выборов на ее основе. Это все должно занять, как мы определили, ориентировочно до 18 месяцев. Эти обязательства Президент Сирии Б.Асад подтвердил в контактах с Президентом России В.В.Путиным.

Вопрос: Вы уже упоминали тему контроля на границе. Как будет перекрываться сирийско-турецкая граница, раз поступает информация о поставках оружия и о передвижении через границу террористов?

С.В.Лавров: Мы давно говорим на эту тему, потому что совершенно очевидно, что это главный канал снабжения экстремистов и тех, кто занимает непримиримую позицию, даже если формально не относит себя к террористическим группировкам. Между Сирией и Турцией есть участок границы чуть более 90 км, который со стороны сирийской территории контролируется боевиками ИГИЛ, а с другой – Турцией. Рядом расположены два анклава курдов. Турция периодически заявляет, что если курды начнут вытеснять ИГИЛ с этого участка границы, то Турция этого не потерпит, как не потерпит и соединения сил двух курдских анклавов, потому что это неприемлемо. Но в любой ситуации кто-то должен бороться с ИГИЛ на этом участке границы, именно этот участок является «дырявым». Через него в одном направлении шла контрабанда (сейчас она сократилась и стала гораздо меньше), а в направлении Сирии шли поставки вооружений для групп боевиков и сами боевики. Всеми признается, что такое положение неприемлемо, но есть много фактов, которые говорят о существования очень серьезной и разветвленной сети, которая создана с турецкой стороны для продолжения и маскировки такого снабжения. В Совете Безопасности ООН мы распространили какое-то время назад неофициальный документ, в котором собрали из открытых источников факты, подтверждающие такую неприглядную и неприемлемую деятельность. Наши турецкие соседи в Совете Безопасности ООН сказали, что все это выдумки чистой воды, а сегодня Министр иностранных дел Турции М.Чавушоглу, когда я ему об этом напомнил, подтвердил, что Турция категорически отвергает все, что там написано. Там приведены названия населенных пунктов, турецких организаций, вовлеченных в этот процесс, и многие другие факты. Вместо голословного отрицания лучше было бы, наверное, объяснить в Совете Безопасности ООН, почему это неправда, а если вдруг что-нибудь из этого правда, то попросить помощи, если Турция своими силами не может пресечь подобные злоупотребления. Мы не пытаемся злорадствовать или кому-либо мстить, мы хотим достичь главной цели – решить проблему сирийского кризиса мирным политическим путем, и все, что мы можем, направленно именно на это.

Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 17 мая 2016 > № 1776157 Сергей Лавров


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 17 мая 2016 > № 1776145 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам серии переговоров, Вена

Сегодня в Вене был длинный день. В серии переговоров состоялась двусторонняя встреча с американской делегацией во главе с Государственным секретарем США Дж.Керри. Мы обсуждали подготовку к завтрашнему мероприятию – очередному заседанию Международной группы поддержки Сирии. Обсуждали, прежде всего, конкретные шаги, которые требуются для того, чтобы выполнить уже принятые в этом формате решения, одобренные в Совете Безопасности ООН. Решения касаются трех направлений нашей совместной работы: обеспечения консолидации прекращения боевых действий, дальнейших мер по расширению гуманитарного доступа в заблокированные районы и, конечно, продолжения политического процесса.

Мы акцентировали необходимость послать сигнал той части оппозиции, которая пытается выдвигать ультиматумы и формулировать предварительные условия. Мы рассказали нашим американским партнерам о том, что, прибыв в Вену, мы провели встречу с конструктивной оппозицией – это так называемая Московско-каирская группа, Группа из Хмеймима и представитель курдской Партии Демократического Союза, которых пока некоторые члены МГПС не хотят пустить в переговорный процесс. Я имею, прежде всего, в виду Турцию. С этой оппозицией у нас состоялся хороший разговор, у них есть интересные идеи о том, как осуществлять политические реформы, как готовиться к работе над новой конституцией, к выборам. Эти идеи они уже представили Специальному посланнику Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистуре, в отличие от радикальной оппозиции, т.н. Эр-Риядской группы, которая лишь требует немедленного решения т.н. «проблемы Асада» и не хочет без этого продолжать переговоры.

Мы почувствовали, что наши американские коллеги понимают важность обеспечения четкого выполнения всех договоренностей, включая необходимость присутствия всех представителей оппозиции на переговорах с делегацией Правительства САР. Посмотрим, как завтра пойдет дискуссия в МГПС. Разумеется, мы обсудили контуры возможного итогового документа. Россия и США – сопредседатели в МГПС. Мы будем завтра, наверное, в состоянии совместно предложить другим членам этой структуры наши идеи о том, что можно было бы сказать по итогам завтрашнего заседания.

Кроме этого, сегодня прошла встреча по Нагорному Карабаху. Это была инициатива американской стороны. Мы с США и Францией являемся сопредседателями Минской группы ОБСЕ. Сегодня президенты Армении и Азербайджана вместе с тремя сопредседателями (Россия и США были представлены главами внешнеполитических ведомств, а Франция – первым заместителем Министра иностранных дел) обсудили задачи, которые необходимо решить после всплеска насилия месяц назад. Договорились добиваться соблюдения перемирия, прекращения огня в том виде, в котором эта договоренность была достигнута в прошлом столетии, в 1994-1995 годах. Об этом будет сказано в совместном заявлении трех стран-сопредседателей. Договорились о том, что ОБСЕ будет формулировать конкретные шаги, позволяющие расследовать инциденты на линии соприкосновения, о том, что ОБСЕ будет также помогать решать проблему пропавших без вести, и о том, что в июне президенты Азербайджана и Армении согласуют время и место своей следующей встречи, на которой, с учетом того, что уже было сделано в рамках политического процесса, продолжится работа по согласованию параметров окончательного урегулирования нагорно-карабахской проблемы.

Вопрос: Насколько напряженным был диалог между главами Армении и Азербайджана? Возможен ли между ними финальный компромисс?

С.В.Лавров: Компромисс возможен всегда. По крайней мере, если бы такой возможности не было бы, то Россия, США и Франция перестали бы этим заниматься. Мы нацелены на то, чтобы довести дело до завершения, чтобы начать двигаться вперед к полному урегулированию конфликта. Наверное, с учетом достаточно напряженной ситуации между сторонами, это придется делать поэтапно. Возможности согласования параметров первого этапа урегулирования есть. Они были сформулированы в рамках российского посредничества, которое действовало в русле общих подходов сопредседателей и получило поддержку наших французских и американских партнеров. У нас есть основания полагать, что армянские и азербайджанские переговорщики будут настроены на то, чтобы формулировать компромиссы. Мы будем всячески этому способствовать.

Вопрос: Не могли бы Вы сказать что-нибудь более конкретно по поводу Эр-Риядской группы? Можно ли на них как-то повлиять и активнее вовлечь в переговорный процесс или этот «восточный базар» так и будет продолжаться?

С.В.Лавров: Мы с американцами, как я уже сказал, – сопредседатели МГПС. 9 мая был выпущен очередной совместный российско-американский документ, который посвящен нашим и американским обязательствам. Учитывая разделение труда, мы обязались продолжать и интенсифицировать работу с Правительством САР, а американцы взяли на себя повышенные обязательства работать с оппозицией и с теми зарубежными партнерами, которые эту оппозицию так или иначе поддерживают.

Мы обсуждали необходимость перекрытия каналов подпитки террористов, прежде всего, через сирийско-турецкую границу. У нас присутствует понимание того, что нужно делать. Часть этих договоренностей предполагает воздействие на все группы оппозиции, чтобы они руководствовались тем, что было записано в резолюциях Совета Безопасности ООН. Там сказано, что переговоры должны вестись между Правительством САР и всем спектром оппозиционных сил без предварительных условий, что сами сирийцы будут решать судьбу своей страны. Тем самым устраняются любые предварительные условия и ультиматумы. Мы общаемся с Эр-Риядской группой, как со всеми другими группами оппозиции, но решающее влияние на нее имеют другие стороны, другие участники МГПС, включая американцев. Они взяли на себя соответствующие обязательства. Посмотрим, как они их будут выполнять.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 17 мая 2016 > № 1776145 Сергей Лавров


США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 мая 2016 > № 1744283 Сергей Лавров

Москва рассчитывает, что межсирийские переговоры в Женеве возобновятся в мае и в ходе них будут сформулированы направления дальнейшей дискуссии. Об этом, а также о согласовании перемирия в сирийском Алеппо, новых шагах Москвы для урегулирования нагорно-карабахского конфликта и выполнении контракта на поставку С-300 Ирану рассказал в интервью РИА Новости министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. Глава МИД также заверил, что Россия будет готова работать с любым будущим президентом США, и рассказал, как часто он общается с госсекретарем США Джоном Керри.

— Вчера состоялась ваша встреча со спецпосланником генсекретаря ООН по Сирии Стаффаном де Мистурой. До этого с ним встречался Керри. Ведется активная дипломатическая работа. Известны ли следующие этапы, сроки новых встреч по Сирии в рамках женевских переговоров и Международной группы поддержки Сирии?

— Полагаю, что женевский раунд возобновится в этом месяце. По крайней мере, это планирует Стаффан де Мистура, и мы активно побуждаем его к этому.

После фактического срыва январского раунда оппозиция, сама себя называющая Высшим комитетом по переговорам (ВКП), хлопнула дверью, потому что не был выполнен ее ультиматум о заблаговременном решении об уходе президента Сирии Башара Асада.

Состоявшийся в апреле раунд также был подвержен испытанию со стороны той же самой непримиримой оппозиции в виде так называемого переговорного комитета. Они опять сказали, что им нечего обсуждать до тех пор, пока не будет ясно, через какое точно время уйдет Башар Асад.

Очень важно, что в этот раз спецпосланник генсекретаря ООН по Сирии Стаффан де Мистура проявил выдержку, мудрость и не стал, как это произошло в январе, говорить, что раунд закрывается досрочно, и предлагать собраться позже. Он продолжил переговоры с оставшимися в Женеве сирийскими группами, которые ведут себя прилично, в отличие от упомянутых мною выше оппозиционеров, и провел полноценный переговорный раунд в установленные сроки.

Следующий раунд, как я уже сказал, ожидается в этом месяце. На нем будут рассмотрены сформулированные де Мистурой направления дальнейшей дискуссии. Он очень неплохо обобщил идеи, высказанные правительственной делегацией, делегацией оппозиционных групп, которые собирались в Москве, Каире, Астане, и так называемой внутренней оппозицией — группы из Хмеймима. Теперь он продолжит обобщать реакцию на свои выводы и вопросы в ходе следующего раунда. Наверное, это будет по-прежнему еще непрямой диалог, хотя ясно, что реально приступить к работе можно, только когда все сирийские стороны соберутся за одним столом переговоров. Пока условия для этого не созрели, прежде всего в силу того, что Высший комитет по переговорам, сам себя таковым провозгласивший, очень сильно капризничает под дурным влиянием внешних спонсоров, прежде всего Турции. Это совершенно очевидно, и все это знают. Турция в одиночку блокирует полноценное присоединение к переговорному процессу Партии демократического союза — одной из крупнейших курдских партий, борющейся с террористами и контролирующей большую территорию в Сирии.

Бессмысленно обсуждать без нее конституцию и даже какие-то шаги по формированию переходных структур из числа правительства и оппозиционеров, которые будут наделены полномочиями готовить такую конституцию. Турки в одиночку блокируют ее подключение к переговорам.

Я очень часто слышу, как наши американские партнеры через своих официальных представителей из Белого дома и Госдепартамента призывают нас активнее работать с Башаром Асадом. Но нам он, между прочим, не союзник. Мы поддерживаем его в борьбе с терроризмом и в сохранении сирийского государства, но он не является союзником России в том смысле, в каком Турция является союзником США. Что-что, а потребовать от своих союзников по НАТО выполнять принятые резолюции, в которых ясно сказано, что в переговорах должны участвовать все сегменты сирийского общества, вполне Вашингтону по силам. Так же, как ему должно быть вполне по силам выполнить давно обещанное, а именно: размежевание поддерживаемой США так называемой умеренной оппозиции и "Джебхат ан-Нусры" с ИГИЛ ("Исламское государство", террористическая организация запрещена в РФ — ред.), но прежде всего "Джебхат ан-Нусры", потому что эта организация занимает позиции, в частности вокруг Алеппо, в которые вкраплены отряды так называемой умеренной, "хорошей" оппозиции, опекаемой американцами.

У меня даже создается впечатление, что дело не столько в США, сколько в их союзниках в регионе — в той же Турции, которая печально прославила себя многочисленными фактами, говорящими о сомнительных связях Анкары с "Исламским государством" и "Джебхат ан-Нусрой". У меня складывается такое ощущение, и тому есть подтверждения в виде пока еще непроверенных сведений, что эти группировки специально остаются на позициях "Джебхат ан-Нусры", чтобы саму эту организацию не трогали. Если это так, то понятны постоянные оправдания американцев, почему они не могут сделать обещанное — вывести так называемых "хороших" оппозиционеров с позиций "Джебхат ан-Нусры".

Наверное, теми, кто поддерживает эту группировку, ставка делается на срыв перемирия и перевод ситуации в русло силового решения, что будет категорически неприемлемо. На это мы тоже будем обращать внимание теперь уже не только в рамках российско-американского диалога, но и в МГПС.

Полагаю, что в обозримые недели будет возможно собрать министерское заседание с одной главной целью: посмотреть кто и как выполняет предыдущие решения, одобренные в виде двух резолюций СБ ООН. Это "дорожная карта", охватывающая три направления: прекращение огня и боевых действий, гуманитарная помощь и политический процесс.

Я вам сказал о политическом процессе — необходимо, чтобы оппозиционеры, называющие себя ВКП, прекратили саботаж и строго руководствовались написанным в резолюции: сами сирийцы должны сесть за стол и определить судьбу своей страны. Должна вестись речь о политических реформах, о переходном периоде к новой конституции. Но все структуры политического переходного периода должны формироваться на основе взаимного согласия правительства САР и оппозиции. Это записано в решениях СБ ООН.

Поэтому когда кто-то начинает капризничать и говорить, что не собирается ни с кем разговаривать, пока Башар Асад не уйдет, значит, те, кто финансируют, содержат и покрывают этих оппозиционеров, должны либо заставить их выполнять то, о чем договорились, либо сами стать объектом очень жесткой критики и какого-то воздействия со стороны тех, кто может на них повлиять.

На гуманитарном треке есть существенное продвижение, хотя целый ряд населенных пунктов остаются заблокированными и правительственными войсками, но в основном оппозиционерами. Не помогает решению гуманитарных проблем сохраняющийся запрет Турции на использование пропускного пункта в районе города Камышлы, через который обычно шла гуманитарная помощь. Турки, несмотря на все призывы, отказываются разблокировать это пропускной пункт. Если говорить об общем состоянии, то сохраняется позитивная тенденция в расширении доступа гуманитарных грузов в различные районы Сирии.

Трек, который требовал срочных действий и связан с прекращением огня, дает результаты. Никто не ожидал, что будет настолько снижен уровень насилия. Мы удовлетворены совместной работой российских и американских военных. Ежедневно проходят видеоконференции между руководителем российского центра примирения в Хмеймиме и его американскими коллегами в столице Иордании. С сегодняшнего или завтрашнего дня в Женеве начинает функционировать Совместный центр оперативного реагирования на нарушения прекращения огня. Это уже будет постоянная работа "плечом к плечу" 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Американские и российские источники информации будут обеспечивать этот центр данными в режиме реального времени. Офицеры, которые будут работать в данном центре в Женеве, будут сразу же иметь объективную картину и, главное, единое видение ситуации.

Желающих сорвать перемирие немало. Я уже упоминал о том, какая игра ведется вокруг "Джебхат ан-Нусры". Упомяну и проблему турецкой границы, которая, в отличие от закрытого турками пропускного пункта для гуманитарной помощи, в остальной своей части является "дырявой" для транзита оружия, боевиков в сторону Сирии, контрабанды нефти, артефактов и прочих товаров из САР в Турцию.

После того, как наши ВКС начали работать по контрабандистам и вслед за нами американская коалиция стала наносить удары по тем, кто занимается контрабандой нефти, этот поток снизился, но все еще сохраняется, и за его счет идет подпитка террористов.

Повторю еще раз, прогресс есть на каждом из трех направлений. Он достаточно хрупкий, но мы делаем все, чтобы движение стало устойчивым на всех направлениях. Самое главное сейчас, когда мы соберемся на министерском уровне в рамках МГПС, потребовать от тех, кто делает явно недостаточно, срочно исправиться и принять необходимые меры, чтобы выполнялись резолюции СБ ООН и не выгораживались террористы.

— Известно ли, где пройдет эта встреча?

— Обычно мы встречаемся в Европе, но пока мы это не обсуждали.

— Вы упомянули ситуацию вокруг Алеппо, которая в течение многих месяцев остается самой напряженной, если брать общую картину боевых действий. Возможно ли там установление "режима тишины" по той схеме, по которой были достигнуты договоренности в других провинциях?

— Несколько дней действует "режим тишины" в Латакии и Восточной Гуте (пригород Дамаска). На трое суток там уже было согласовано прекращение огня. Надеюсь, что оно продлится и в итоге станет бессрочным. Буквально сегодня, как я надеялся, должно было быть объявлено прекращение огня в городе Алеппо. Но пока я не слышал такого объявления. Сирийское правительство заявило, что оппозиция продолжает стрелять. Мы проверим с нашими военными, которые, повторю, находятся на прямой связи с американским командованием их антитеррористической коалиции в столице Иордании Аммане. По крайней мере, мы должны сделать все для вступления этого перемирия в силу. Там все согласовано между российской стороной и коалицией. Сирийское правительство поддержало то, что было обговорено.

Интересный факт — в ходе согласования перемирия по Алеппо (параметры которого, повторю, определены, о чем договорились позавчера, и его нужно скорее вводить в силу) наши американские партнеры пытались определить границы "зоны тишины" таким образом, чтобы захватить значительную часть позиций, которые занимает "Джебхат ан-Нусра". Это было абсолютно неприемлемо, и в итоге удалось отбить. Но это опять наводит на мысли, что кто-то хочет использовать США (я не верю, что в их интересах выгораживать "Джебхат ан-Нусру") для того, чтобы вывести эту организацию из-под удара. В этой связи не могу не упомянуть об уже мною сказанном — об имеющихся сведениях о неблаговидных связях турецкого руководства с ИГИЛ и "Джебхат ан-Нусрой".

— Вы много говорите о Турции. Нет ли сейчас опасности, что Турция или, например, Саудовская Аравия фактически захотят начать наземную операцию на севере Сирии? Активизация боевиков там очевидна. Возможно, что вывод части группировки российских ВКС мог создать некую иллюзию того, что у кого-то могут быть развязаны руки. Есть ли угроза того, что турецкие войска могут войти в Сирию?

— Российские ВКС работают в Сирии с конца сентября 2015 года по приглашению законного правительства в полном соответствии с международным правом. Задачи, которые были определены президентом Российской Федерации Владимиром Путиным для них на первом этапе, касались поддержки сирийской армии с воздуха в борьбе с террористами и содействия в организации процесса перевода оппозиционных групп в разряд сторонников антитеррористической коалиции, которую мы создавали и продолжаем помогать создавать из числа правительства, курдских ополчений в Сирии и сирийских оппозиционеров, понимающих, что сейчас главным является недопущение захвата Сирии террористами и разрушение ее государственности.

Когда мы начинали эту помощь, "Джебхат ан-Нусра" и другие подобные террористические отряды практически стояли на пороге столицы Сирии. Сейчас они отброшены, им нанесен серьезнейший урон. Это послужило причиной изменения оперативной обстановки на земле, в соответствии с которой президент Путин принял решение частично вывести наш контингент ВКС. В Сирии остается достаточно серьезная авиационная группировка: база "Хмеймим", военно-морская база "Тартус", через которую идет снабжение этой группировки и содействие сирийской армии. Конечно, Верховный главнокомандующий России принял решение на основе оценки ситуации и сохранил контингент, который адекватен нынешним задачам.

Не думаю, что кто-то решится играть в опасные игры, устраивать какие-то провокации в связи с тем, что там находятся ВКС России. С одной провокацией мы уже столкнулись. Наша оценка абсолютно четкая: турецкое руководство совершило преступление и ошибку, что, как известно, бывает хуже, чем преступление. Сейчас такое уже невозможно, потому что приняты все меры для того, чтобы избежать любых случайностей, и турки об этом знают.

Вместе с тем, что касается позиций, занимаемых сирийскими силами, Турция не скрывает, что они регулярно обстреливают курдов, считая их террористами, тем самым в одиночку препятствуя подключению их к переговорам, говорят по-прежнему о различных "зонах безопасности". К большому сожалению, ЕС под шантажом Турции начинает тоже принимать как данность концепцию "зон безопасности". По крайней мере, президент США Барак Обама на пресс-конференции в Ганновере, когда канцлер Германии Ангела Меркель произнесла фразу, что "мы поддерживаем идею "зон безопасности", тут же публично от этого открестился, но это прозвучало симптоматично.

Конечно, звучат призывы к военному вторжению. Но для того, чтобы этого не допустить (это будет прямой агрессией), нужно воспитывать тех, кто пытается продвигать такой вариант. Не думаю, что у них есть хоть какое-то обоснование или предлог, потому что перемирие все-таки укрепляется.

В действиях Турции как главного зачинщика всех этих разговоров про "зоны безопасности", план Б и прочие агрессивные устремления можно усмотреть экспансионистские мотивы не только в отношении Сирии.

Турки по-прежнему находятся в Ираке, без согласия и вопреки требованиям законного иранского правительства имеют там военный контингент и при этом заявляют, что они ввели туда свои войска для того, чтобы укрепить суверенитет и территориальную целостность Ирака. Что тут можно сказать? Здесь даже комментировать нечего. Такие неоосманские устремления — распространять свое влияние, осваивать территории — проявляются достаточно сильно.

Вообще, это такое беспардонное поведение. Знаете, сколько раз турки в прошлом году нарушали воздушное пространство Греции? Где-то 1800 раз, только в апреле 2016 года — более 200 раз. Ни разу никто в Брюсселе, никакие командиры НАТО ни словом не обмолвились о том, почему один из членов Североатлантического альянса регулярно нарушает воздушное пространство другого члена этого альянса. Так что такое попустительство к подобному явно экспансионистскому поведению может до добра не довести.

— Слышат ли американцы эти наши сигналы? Насколько серьезно воспринимают Турцию как фактор, который способен еще более дестабилизировать ситуацию?

— Я думаю, что они все прекрасно понимают. Но "конечно, он сукин сын, но это наш сукин сын" — так они регулярно говорят о своих друзьях, которые не славятся хорошим поведением. Чувствуется, что сор из натовской избы им не очень хочется выносить, хотя это очень большая проблема.

— Президент РФ Владимир Путин, объявляя о своем решении частично вывести ВКС России из Сирии, сказал, что в любой момент они могут быть возвращены к прежнему уровню. Насколько вероятно, что это может произойти в случае, скажем, срыва перемирия?

— Во-первых, мы не хотим допускать срыва перемирия. Во-вторых, это гипотетический вопрос. Решение о нашем пребывании в Сирии принимается в зависимости от реальной обстановки на земле, которая сейчас значительно укрепилась и эволюционирует в правильном направлении. Хотя, повторю, есть желающие подвергнуть испытанию это перемирие.

— Вы говорили, что Россия поддержит любую форму государственного устройства, на которую согласится сирийский народ. В частности, вы не исключали возможности федерализации страны, в том числе предоставления автономии курдам. Кто еще, на ваш взгляд, мог бы на это претендовать?

— Вы говорите, что мы не исключаем возможности федерализации, автономии для курдов, но это не совсем так.

Наша позиция простая: мы поддерживаем все, о чем договорятся сирийцы. Такая же позиция у СБ ООН. Но когда нам задают вопрос, поддержим ли мы федерализацию, мы отвечаем, что если они сами договорятся об этом, то мы поддержим все, что будет согласовано. Поддержим ли мы автономию для курдов? Если об этом договорятся все сирийские стороны, то поддержим.

Можно в виде адресованных нам вопросов перечислять еще много элементов государственного устройства, но потом не нужно говорить, что мы поддержим любое решение, в частности федерализацию, автономию и так далее. Наша позиция завершается на фразе, что мы поддержим любое решение сирийских сторон. Они должны сами договариваться, и для этого есть очерченные СБ ООН рамки, есть опыт сосуществования сирийских этнических, политических и религиозных групп.

— Еще один острый конфликт, который вновь вспыхнул уже возле наших границ, — Нагорный Карабах. В эти дни прозвучали достаточно жесткие заявления с обеих сторон: со стороны Армении о возможности гипотетического признания Нагорно-Карабахской Республики, ответная реакция из Баку. Ситуация накаляется. Намерена ли Россия в ближайшее время принимать какие-то новые шаги для того, чтобы успокоить ситуацию?

— Мы находимся в постоянном контакте со сторонами, Владимир Путин лично включался в эту работу, когда произошла вспышка насилия. Я общался лично и несколько раз по телефону со своими коллегами. Мы говорили об этом с госсекретарем США Джоном Керри, поскольку Россия, США и Франция являются сопредседателями Минской группы ОБСЕ, которая занимается урегулированием нагорно-карабахского конфликта. Мы обсуждали эту тему в Москве с Жан-Марком Эйро, министром иностранных дел Франции, являющейся частью этой "тройки".

Конечно, самое главное — избежать каких-либо новых жертв, пресечь любые нарушения перемирия, разработать для этого действенные меры и механизмы. Под этим подписались президенты Армении и Азербайджана еще пять лет назад, когда их собирал наш президент (в то время Дмитрий Медведев).

Они высказались в пользу создания механизма расследования инцидентов, укрепления доверия, поручили ОБСЕ заниматься этим. Представители ОБСЕ набросали такой проект с разными вариантами. Но, к сожалению, на том этапе, где-то в 2012 году, это дело дальше не пошло. Но сейчас мы хотим, чтобы стороны к этому вернулись.

Германское председательство в ОБСЕ хочет проявить активность, и мы поощряем это желание. Думаю, что как раз начатая в ОБСЕ работа в свое время с согласия президентов Армении и Азербайджана по разработке механизмов по расследованию инцидентов и укреплению мер доверия сейчас становится как никогда актуальной. Будем на этом сосредотачиваться.

Конечно, не нужно забывать и о политическом процессе. Наверное, страсти должны остыть — это понятно. Но политический процесс и урегулирование не имеют альтернативы. Есть известные идеи, которые обсуждались между сторонами. По-прежнему убежден, что их сложно, но можно оформить в документы, которые будут приемлемы для всех сторон.

Что касается обсуждения темы признания Нагорного Карабаха, то ведь это не Армения обсуждает — это предложение двух членов парламента. Правительство Армении по закону, как они всем объяснили, успокаивая страсти, должно подготовить заключение на этот законопроект. Не стану сейчас бить тревогу и паниковать.

Когда я был в Ереване, общался со своим коллегой министром иностранных дел Эдвардом Налбандяном по телефону, а потом в Москве, уже после событий начала апреля, мне была четко подтверждена приверженность Еревана к мирному урегулированию. Это означает, что статус Карабаха будет определен в контексте общей договоренности, а не в одностороннем порядке.

— Планируются ли в ближайшее время какие-то новые встречи?

— Планируем, потому что дело требует повышенного внимания. Скоро, думаю, согласуем ближайший контакт.

— То есть это могут быть трехсторонние контакты или только на двустороннем уровне?

— Естественно, с участием сопредседателей и сторон — ведь эта работа требует коллективного формата.

— Другая тема, которая весьма остро воспринимается в мире — это наше взаимодействие с Ираном, в частности военно-техническое сотрудничество. Недавно на параде в Иране были продемонстрированы элементы комплексов С-300. До сих пор не понятно, в каком количестве они были поставлены, сколько их еще будет поставлено в Иран и когда завершится срок выполнения этого контракта?

— Этот процесс занимает какое-то время. В строгом соответствии с контрактом количество абсолютно адекватно законным интересам безопасности Ирана для защиты его воздушного пространства. Поставка компонентов уже идет и наверняка завершится в течение этого года.

Что касается тревоги в мире, которую вы подметили в этой связи, то мир напрасно тревожится, потому что это чисто оборонительное оружие. Оно не запрещено резолюциями СБ ООН. Приостановка выполнения этого контракта была объявлена нами в качестве жеста доброй воли, чтобы оказать воздействие в позитивном направлении на иранское руководство, и оно пошло на компромиссы по разруливанию ситуации вокруг иранской ядерной программы. Эта цель достигнута, заключено всеобъемлющее соглашение с Ираном, которое одобрено в СБ ООН. Поэтому воздействие на Тегеран уже сработало.

Когда США отменяют свои односторонние санкции против Ирана, а параллельно тревожатся, что мы отменили свои ограничения и возобновили поставку этого имущества — это, в общем-то, по-американски. Они считают, то, что дозволено Юпитеру, другим необязательно воспринимать как пример для подражания. Но у нас своя политика и свои оценки того, как и с кем мы должны сотрудничать, естественно, не нарушая при этом международное право.

Сейчас, кстати, запреты на определенные виды вооружений с Ираном (танки, бронетранспортеры, боевые самолеты) сняты и на пять лет переведены в режим разрешительных. Так что Иран может проявлять интерес к этим видам вооружения. Если будут обращения к нам, мы их, конечно, рассмотрим.

Но, повторю, комплексы С-300 ни под какие ограничения не подпадают, как и многие виды стрелкового и легкого оружия. Поэтому здесь у нас все возможности открыты. Что касается разрешительного порядка, который требует согласования в СБ ООН: если и когда Иран выскажет заинтересованность, чтобы что-то из этой номенклатуры закупить, соответствующие процедуры будут осуществлены.

— Нет ли информации по поводу отзыва иска, который Иран предъявлял нам в связи с непоставками С-300?

— По мере реализации контракта по поставкам С-300 иск будет отозван. Это уже согласовано.

— Вы очень часто общаетесь с госсекретарем США Джоном Керри, называете его своим другом. Не собираетесь ли вы в ближайшее время совершить официальный визит в Вашингтон? Он мог бы стать символическим моментом для российско-американских отношений. Керри уже приезжал в Москву, можно ли ожидать, что вы посетите США?

— Мы действительно часто встречаемся с госсекретарем США Джоном Керри. Он дважды за последние месяцы (в декабре 2015 года и марте 2016 года) приезжал в Москву, до этого весной 2015 года был в Сочи. Если брать этот год, то мы встречались уже четыре раза лично и минимум 25 раз говорили по телефону, в том числе трижды за последнюю неделю. Поэтому недостатка в общении нет, как, собственно, нет ощущения изоляции, о которой так любят говорить наши партнеры.

При такой частоте общения с нами американцы шепчут на ухо другим странам, чтобы они не ездили к нам. В информационное пространство прорвалась новость о том, что они отговаривали премьер-министра Японии Синдзо Абэ от визита в Россию.

Регулярно подобные вещи мы узнаем и от других наших партнеров, которые к нам приезжают и в ходе бесед сообщают, что им пришлось отказать американцам в просьбе отменить визит в Российскую Федерацию.

Мне очень часто приходится общаться с Джоном Керри. Но каких-то планов посещать Вашингтон, да еще и с официальным визитом у меня нет. Тем более что сейчас важна не официальность, а очень практическая, предметная работа, которую лучше все-таки проводить в ходе рабочих встреч, чем мы, собственно говоря, и занимаемся.

— Вы следите за внутренней ситуацией в США, где идет предвыборная гонка. Интересна ваша оценка возможности развития российско-американских отношений после того, как пройдут президентские выборы.

— Бесполезно даже делать какие-то прогнозы. Во-первых, это внутреннее дело американцев и американского народа — кого бы они ни выбрали, все равно это будет наш партнер в США.

Надеемся, что партнер будет договороспособный и более последовательный, что он не будет сочетать стремление сотрудничать с нами по многим международным проблемам, которые без нас не решить (и они это понимают), с одновременным стремлением выставлять нас как главную угрозу, создавать препятствия для нашего участия в международных финансовой и валютной системах, подзуживать другие страны следовать антироссийским курсом вслед за США.

В каком из вариантов российско-американские отношения выиграют или проиграют, вообще бесполезно гадать. Бывало у нас с демократическими и республиканскими администрациями и хорошо, и не очень. Так что сейчас нужно просто набраться терпения и дождаться исхода этой предвыборной кампании, которая весьма интересна по своей громоздкости, там вся система громоздкая. Например, "придумки" отцов-основателей: в каком-то штате сколько ты получил процентов голосов, столько ты и получаешь выборщиков, а в каком-то победитель получает все. Думаю, что можно написать диссертацию про американскую избирательную систему, и все равно не поймешь, как люди в итоге становятся президентами.

Не хочу вмешиваться во внутриамериканские дела. Как мне в свое время сказала бывший госсекретарь США Кондолиза Райс, когда я ей привел пример с Джорджем Бушем-младшим (он стал президентом, получив меньше голосов избирателей, чем Альберт Гор), "это плохо, но это наша проблема, вы не "загоняйтесь" на эту тему", говоря современным молодежным языком.

Нас иногда критикуют, говоря, что у нас столько фильтров, через которые не пролезешь, есть административные ресурсы и еще что-то. А у США один фильтр — деньги. Там если на две партии тратится меньше миллиарда долларов, то это считается уже как бы необычным и смешным. А если тратится даже один миллиард, то спонсоры на что-то рассчитывают, — это же не просто меценатство. Есть какая-то доля отчислений граждан от "чистого сердца", но огромная доля и корпоративных взносов. Потом это все, конечно, учитывается.

Будем ждать и будем готовы работать с любым лидером США в надежде на то, что он будет осознавать значение российско-американского взаимодействия для разруливания многих проблем, которых за последние восемь лет в мире не стало меньше.

— Одна из сложных проблем в отношениях с ЕС — это ситуация с поставками газа. После закрытия проекта "Южный поток" и ухудшения отношений с Турцией у нас возник некий вакуум в понимании того, что будет дальше с поставками на юго-западном направлении. Есть ли у нас какое-то видение того, будет ли что-то дальше с проектом "Южный поток"?

— "Южный поток" закрыла Еврокомиссия, которая оказала совершенно беспардонное давление на члена ЕС — Болгарию. Кстати, Турция была ни при чем, хотя на тот момент турки формально не выдали разрешения на использование своей исключительной экономической зоны, поскольку у них не было полноценного правительства. Но "Южный поток" закрыла Еврокомиссия. Сейчас это южное направление у нас не списано со счетов. В феврале 2016 года ПАО "Газпром" совместно с итальянской Edison и греческой компанией DEPA подписали меморандум о взаимопонимании в отношении поставок природного газа из России по дну Черного моря через третьи страны в Грецию и из Греции в Италию. Ясно, что должна быть третья сторона — Греция не выходит на Черное море. Если у наших партнеров эта заинтересованность подтвердится и обретет практические очертания, "Газпром" готов здесь работать.

Конечно, мы убеждены, что "Северный поток-2" также повысит энергообеспеченность и энергобезопасность Европы. Проект чисто коммерческий, который объединяет целый ряд западных компаний. Попытки его заблокировать носят исключительно политический характер. Этим тоже занимаются американцы, которые через своих особо близких друзей в НАТО пытаются создавать трудности. Но здесь, повторю, проект чисто коммерческий, о чем заявило и руководство Германии как страны, чьи компании заинтересованы в этом проекте. Shell, кстати сказать, в этой группе. "Северный поток-1" был признан приоритетным в свое время в Еврокомиссии. Поэтому здесь им будет очень трудно занимать иную позицию. На южном направлении предполагается задействовать интерконнектор между Грецией и Италией, а он тоже уже включен Еврокомиссией в список проектов национальных интересов. Так что здесь тоже будет трудно отвертеться, если вариант с южным направлением обретет практические очертания.

— А мы в инициативном плане беседуем с возможными третьими странами?

— Это уже дело "Газпрома". Прежде всего здесь важны чисто коммерческие аспекты и логистика, как это может наиболее эффективно выглядеть.

— Видите ли вы угрозу "Северному потоку" со стороны Еврокомиссии? Может ли она заблокировать "Северный поток-2"?

— Повторю еще раз, у них нет никаких аргументов, а по политическим соображениями их всегда можно найти.

У них в ЕС есть несколько ораторов, как и в НАТО, которые представляют собой русофобское меньшинство и которые сейчас требуют, чтобы к ним на территорию, на границу с Россией, ввели войска, и американцы собираются это сделать. Кстати, поговаривают, что и Германия согласилась ввести свои контингенты на границу с Российской Федерацией в прибалтийские страны, Польшу. Поэтому таковые всегда найдутся. Они будут изобретать небылицы, рассказывать о том, что Россия потом "перекроет вентиль", хотя такого не было никогда, за исключением ситуации с Украиной, когда она начинала воровать транзитный газ.

Так что дождемся. Думаю, что национальные интересы в европейских странах и интересы Европы должны возобладать так же, как в ситуации, когда Европа хочет сама доказать всем, что она в состоянии помочь урегулировать украинский кризис вместе с нашим участием без вмешательства из-за океана. Думаю, что и здесь Европа постепенно будет проявлять больше самостоятельности, как это происходит, между прочим, в переговорах о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве. Попытки под шумок это все оформить не удались, и под давлением общественности европейские лидеры вынуждены говорить, что нынешний вариант им не подходит. Посмотрим, будем полагаться на здравый смысл.

США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 мая 2016 > № 1744283 Сергей Лавров


Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 февраля 2016 > № 1652450 Сергей Лавров

Вступительное слово и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на совместной пресс-конференции с Госсекретарем США Дж.Керри и спецпосланником Генсекретаря ООН по Сирии С. де Мистурой по итогам встречи с членами Международной группы поддержки Сирии, Мюнхен, 11 февраля 2016 года

Уважаемые дамы и господа,

В дополнение к тому, что сказал мой коллега Госсекретарь США Дж.Керри, хотел бы присоединиться к словам признательности в адрес наших германских хозяев и поблагодарить команду ООН за приложенные усилия.

Встреча была своевременной, так как нас тревожила серия проблем, возникшая с выполнением договоренностей, которые были достигнуты на наших предыдущих встречах. Главным итогом сегодняшнего заседания я считаю безусловное подтверждение резолюции 2254 Совета Безопасности ООН во всей ее полноте. Это касается гуманитарных аспектов, политического процесса, борьбы с терроризмом и вопросов прекращения огня, за исключением, конечно же, террористических организаций, признанных таковыми Советом Безопасности ООН.

Мы рассмотрели все проблемы, которые на данный момент тормозят выполнение резолюции. Дж.Керри в своем выступлении сказал о некоторых из них. Особое внимание, по понятным причинам, мы уделили ухудшающейся гуманитарной обстановке, для улучшения которой, как и для выполнения всех других наших договоренностей, необходима по-настоящему совместная коллективная работа, за которую мы выступаем с самого начала нашей военно-воздушной операции в Сирии и к пониманию необходимости которой все больше приходят наши партнеры. Нас это радует.

Что касается гуманитарных проблем, мы довольны, что сегодня удалось договориться о принципах их разрешения и о том, что доступ будет обеспечен по всей территории, во все без исключения осажденные районы. Это будет делаться в комплексе, чтобы никого не дискриминировать и не решать проблемы одной части Сирии за счет игнорирования других проблем в других районах этой страны. В частности, нас тревожило, что предыдущие усилия ООН, когда подобные решения прорабатывались вместе с Правительством и оппозицией очень часто срывались по вине последней. Мой американский коллега упоминал Мадаю, Фуаа, Кафраю. По этим трем населенным пунктам ООН очень долго и тщательно работала вместе с Международным комитетом Красного Креста (МККК), чтобы синхронно обеспечить доставку гуманитарной помощи в каждый из них. Правительство отвечало за доставку помощи в Мадаю, оппозиция обещала открыть путь для гуманитарных поставок в Фуаа и Кафраю. В прошлом месяце Правительство выполнило свою часть обязательств, а оппозиция от своих обещаний отказалась. ООН и МККК были вынуждены сделать соответствующие заявления с осуждением подобных отходов от договоренностей. Теперь, когда мы записали необходимость комплексного решения всех этих проблем, я надеюсь, и у оппозиции, и у тех, кто контролирует ее различные группы не будет больше причин, чтобы «отлынивать» от своих обязательств.

Как сказал Дж.Керри, мы договорились создать целевую группу, которая встретится уже завтра в Женеве и будет работать регулярно под сопредседательством России и США, с участием экспертов. Ее цель – помогать ООН и другим гуманитарным агентствам выполнять их обязательства по отношению к гражданскому населению. Разработан механизм, который позволит объективно рассматривать возникающие сложности и находить быстрые решения соответствующих ситуаций. Как записано в сегодняшних документах, мы будем работать с Правительством и оппозиционными группировками, имеющими контакты с нами, и рассчитываем, что США, страны региона и другие участники Международной группы поддержки Сирии будут использовать свое влияние на соответствующие оппозиционные группы, чтобы они в полной мере сотрудничали с ООН. У нас есть общая решимость помочь облегчить страдания сирийского народа, и мы надеемся, что это будет сделано. Это особенно важно с учетом того, что некоторые из последних мероприятий по решению гуманитарных проблем в Сирии касались только беженцев и не затрагивали судьбу огромного количества внутренне перемещенных лиц.

Поэтому у нас есть основание надеяться, что мы сегодня сделали полезное дело, которое воплотится в практические дела. Мы приветствуем готовность США и ряда других стран присоединиться к операциям по десантированию гуманитарной помощи с самолетов в Дэйр-эз-Зор, которые проводит российская сторона вместе с Правительством Сирии, где находится в осадном положении самое большое количество гражданских лиц. Мы также договорились использовать парашютирование гуманитарной помощи и в других отдельных районах, где ситуация позволяет это сделать. Однако основную часть усилий придется прилагать «на земле».

Другим важным достижением сегодняшней встречи является вопрос прекращения огня и в качестве первого шага – прекращение вооруженного противостояния. Это непростая задача – слишком много игроков участвует в военных действиях. Важно использовать уникальный потенциал МГПС, который объединяет практически все страны, так или иначе оказывающие влияние на воюющие стороны «на земле».

Мы договорились за неделю подготовить модальности, которые будут определять режим прекращения вооруженных действий. Исходим из того, что за это время Правительство Сирии и оппозиционные группы смогут принять необходимые меры для подготовки к прекращению вооруженных действий, а модальности будут разрабатываться еще одной целевой группой, которая также сегодня создана и будет работать под сопредседательством России и США. В ее состав будут входить дипломаты и военные, без которых очень трудно решать практические вопросы. Модальности, которые предстоит разработать, важны. Также выделю договоренность о том, что мандат этой целевой группы, в частности, будет включать определение общих подходов в отношении территорий, которые находятся под контролем ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры» и прочих террористических группировок, которые квалифицируются в качестве таковых Советом Безопасности ООН.

Все эти месяцы мы имели достаточно эмоциональную дискуссию о том, кто наносит удары по правильным и неправильным целям, неоднократно предлагали профессионально заниматься этим вопросом. Теперь с договоренностью о том, что целевая группа будет определять в том числе и районы, которые занимает ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусра», а также другие террористы, мы сделали очень важный практический шаг в этом направлении. Хотел бы отметить, что впервые в нашей работе в принятом сегодня документе закреплена необходимость сотрудничества и координации не только по политическим и гуманитарным вопросам, но и по военному измерению сирийского кризиса. Это качественное изменение в подходах, и мы его приветствуем и неоднократно выступали за это.

Не менее важно четкое подтверждение в сегодняшнем документе необходимости полностью выполнять резолюции СБ ООН, которые требуют прекратить потоки террористов, боевиков из иностранных государств, нелегальную торговлю нефтью и прочую контрабанду. Это важное напоминание резолюции Совета Безопасности в полном объеме.

Подчеркнута и задача возобновления переговорного процесса, который был приостановлен в условиях, когда часть оппозиции заняла совершенно не конструктивную позицию и пыталась выдвигать предварительные условия. Мы записали, что переговоры должны возобновиться как можно скорее, без каких-либо ультиматумов, в полном соответствии с резолюцией 2254 СБ ООН и должны включать в себя широкий спектр оппозиционных сил. Как вы знаете, не все из реальных оппозиционеров из отдельных групп сирийского населения получили приглашение на эти переговоры. ООН будет, как мы сегодня подтвердили, строго руководствоваться принципами, закрепленными в резолюции 2254.

В заключение хотел бы поддержать то, чем Госсекретарь Дж.Керри завершил свое выступление. Реальной проверкой «на прочность» всех наших действий будет способность уважать свои обязательства и выполнять то, о чем договорились. К сожалению, эта проблема возникает не только в контексте сирийского кризиса. Мы постоянно сталкиваемся с недоговороспособностью некоторых наших партнеров. Я уже упоминал о попытках переиначить резолюцию 2254. С аналогичными подходами мы сталкиваемся и когда, к примеру, рассматриваем ход резолюции СБ ООН, которая утвердила «Комплекс мер» по урегулированию кризиса на Украине, а также по другим вопросам. Я даже не говорю про проблему Палестины. Мы должны как-то научиться не просто достигать компромиссов, но и выполнять другие договоренности, которые в них закреплены. Когда после достижения договоренностей, одна из сторон пытается искать причины по невыполнению принятых решений, это не приносит пользу делу. Настоящим испытанием «на прочность» будет выполнение нами того, о чем мы сегодня договорились в полном объеме, а не только в тех компонентах, которые удобны кому-то одному или одной группе из числа участников МГПС.

Мы также договорились, что наша группа будет продолжать «Венский процесс». Проблем не становится меньше. Если удастся добиться прогресса на направлениях, о которых сегодня договорились, это поможет нам решать и другие задачи, вытекающие из резолюции 2254.

Вопрос (адресован Министру иностранных дел России С.В.Лаврову, Госсекретарю США Дж.Керри, спецпосланнику Генсекретаря ООН по Сирии С. де Мистуре): Можете ли вы дать определение, чем прекращение огня отличается от прекращения военных действий?

Вопрос (адресован Госсекретарю Дж.Керри): Как Вы упомянули, российские бомбардировки в последние несколько недель усилили позиции Б.Асада и его союзников и позволили ему установить фактический контроль над Алеппо впервые за 4 года. Если удастся остановить военные действия, то такое «замораживание» ситуации даст возможность Б.Асаду хорошую возможность управлять страной спустя годы после того, как Президент США Б.Обама заявил, что Б.Асад должен уйти?

Вопрос (адресован С.В.Лаврову): Что бы Вы могли ответить гуманитарным организациям, которые в один голос говорят о том, что в результате российских бомбардировок в Сирии каждый день гибнут мирные люди? По заявлениям Вашего правительства, это не так. Получается, что гуманитарные организации говорят неправду?

С.В.Лавров: Что касается разницы терминов «прекращение огня» и «прекращение военных действий», резолюция Совета Безопасности ООН говорит только о прекращении огня. Этот термин не очень нравится некоторым участникам МГПС. Это к вопросу о том, как надо выполнять то, о чем договаривались и не пытаться каждый раз переделывать достигнутый консенсус, чтобы добиться каких-то односторонних преимуществ. Мы согласились с этим, потому что четко записано, что это первый шаг на пути к прекращению огня. Дж.Керри объяснил, что разница, по большому счету, невелика. Однако, эта терминологическая игра из той же серии, что и заявления о существовании некого плана «Б» и о том, что пора готовить наземные войска. Это очень «скользкая дорожка». Говорят, что это нужно, чтобы победить ИГИЛ. Нет никаких сомнений, что это приведет лишь к обострению конфликта. Тем более, что у многих стран, в том числе и у США т.н. «проблема Б.Асада» по-прежнему остается в центре внимания, хотя мы четко записали в резолюции СБ ООН и повторили сегодня, что судьбу Сирии будет решать только сирийский народ. Политический процесс должен осуществляться на основе взаимного согласия Правительства и всего спектра оппозиции. Мы сегодня много говорили об Алеппо. В наш адрес звучали обвинения, которые я не буду повторять, они звучат ежедневно.

Вы упомянули о неких гуманитарных агентствах, которые, как Вы сказали, говорят, что Россия каждый день убивает гражданских лиц. Я не слышал таких заявлений от гуманитарных агентств ООН, поэтому я не могу сказать, врут ли они. Но кое-кто врет. Не хотелось бы ошибиться, по-моему, британское уважаемое издание взяло интервью у Пан Ги Муна и опубликовало его с нечистоплотными извращениями того, что он сказал. В этом интервью Генеральный секретарь ООН ни разу не упомянул Россию и призывал лишь к прекращению любых действий, которые ведут к страданиям гражданского населения, а интервьюер позволил себе вложить в уста Пан Ги Муна утверждение о том, что он якобы все это адресовал России. Таким образом, можно сказать, что врут, но не гуманитарные агентства. С такими организациями мы сотрудничаем. К слову, если Вы с ними пообщаетесь, и если они не будут под давлением, они признают, что сотрудничество в решении гуманитарных проблем со стороны Правительства Сирии гораздо более эффективно, чем со стороны оппозиции. Сейчас многие просто пытаются не создавать впечатление, что они находятся вне мейнстрима, который, к сожалению, создается в прессе и стремится отвлечь внимание от того, что является главным для всех нас – не допустить, чтобы ИГИЛ реализовал свои преступные планы. Опять все пытаются свести к смене режима, как будто не было Ирака и Ливии. По-прежнему, кое-кто живет иллюзиями – «сменим режим в Сирии, и все будет хорошо».

Что касается Алеппо, Дж.Керри сказал, что его тревожат, как он выразился, последние «агрессивные» действия Правительства. Если освобождение города, который заняли незаконные вооруженные формирования, можно квалифицировать как агрессию, ну, наверное... Но наступать на тех, кто завоевал твою землю, необходимо. Тем более, что это делали, прежде всего, «Джабхат-ан-Нусра». В этом районе до сих пор западные пригороды Алеппо контролируются «Джабхат-ан-Нусрой», «Джеиш-аль-Исламом» и «Ахрар-аш-Шамом». Ликвидированный лидер «Джеиш-аль-Ислама» З.Алюш достаточно ярко высказывал идеологию этого движения. Современные средства коммуникации позволят вам найти их в Интернете. Он говорил, что нужно весь Левант избавить от «нечисти и грязи», имея в виду и прямо называя алавитов, которые, по его словам, еще более неверные, чем евреи и христиане. Он также сказал, что его братьями являются бойцы «Джабхат-ан-Нусры», с которыми он воюет плечом к плечу против общих врагов. Вот такие ребята сейчас находятся вокруг Алеппо, по крайней мере с западной стороны. С востока правительственные силы при нашей помощи уже обеспечили разблокирование этого города, и, по нашим данным, те, кто бежит из этого района, это боевики, которые спасаются. Не будем также забывать, что все, кто находятся вокруг Алеппо – «Джабхат-ан-Нусра», «Ахрар-аш-Шам», «Джеиш-аль-Ислам» и отдельные более умеренные группировки – снабжаются по одному маршруту, из одной точки на территории Турции. Так что этот фактор надо тоже иметь в виду, поскольку резолюция СБ ООН, предшествующая резолюции 2254, запрещает любые поставки, которые поддерживают террористические группировки.

Вы, наверное, можете сделать вывод, что в оценках происходящего у нас с Дж.Керри не все совпадает. Различия действительно есть. Именно поэтому для прояснения этих, как и многих других вопросов ключевым является налаживание прямых контактов не только по процедурам избежания инцидентов, но и сотрудничеству в Сирии между военными – коалицией, которую возглавляют США, и российскими военными, которые работают в Сирии по приглашению законного правительства. Мы будем исходить из этого. Повторю, у меня нет ни малейших сомнений, что если то, о чем мы сегодня договорились, а именно будут налажены такие контакты и сотрудничество между военными, практические вопросы будут решаться эффективно. Просто голословно заявлять, что в течение пяти месяцев мы делаем что-то не то и категорически отказываться садиться и смотреть с картами в руках на факты – это не подход, а пропаганда. Пропаганда была популярна в нашей стране в советское время. Сейчас мы, слава Богу, от этого отказались, но видим многие проявления аналогичных тенденций в СМИ других странах. Наверное, нужно с этим заканчивать и вместо того, чтобы друг в друга каждый раз показывать пальцем, понять наконец что у нас есть общий враг. Все озабоченности своим имиджем накануне очередных выборов или просто в связи с какими-то внутриполитическими событиями в той или другой стране нужно отложить в сторону и заниматься не геополитическими играми, а решением проблемы, которая стала по-настоящему экзистенциальной для человеческой цивилизации.

Вопрос: Будет ли и в какой мере продолжаться операция ВКС России в случае наступления перемирия? Повлияет ли достигнутая договоренность на объем этой операции? Вы говорили о контактах при создании целевой группы, которой под председательством США и России надлежит совместно определять районы применения военных действий. Означает ли это действительно переход к более тесной координации усилий военных на территории Сирии, которая до сих пор практически не имела места, хотя Россия выражала в этом свою заинтересованность?

С.В.Лавров: В наших документах записано, и мы сказали об этом: перемирие не будет распространяться на ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусру» и другие аффилированные с ними организации, которые признаны террористическими решением Совета Безопасности ООН. Поэтому наши ВКС будут продолжать работать против этих организаций.

Насчет целевой группы, которая создается для выработки модальностей и последующего наблюдения за соблюдением условий перемирия с участием военных, я думаю, что это будет помогать эффективно решать многие вопросы и снимать недоразумения и недопонимания. Мы считаем это одним из наиболее важных результатов сегодняшней встречи.

Вопрос (адресован Государственному секретарю США Дж.Керри): Г-н Керри, Вы говорили об имплементации того, что Вы назвали «прекращением огня». Какие обязательства взяла на себя Россия? В течение прошлых двух недель мы видели, что эскалация и воздушные бомбардировки привели к гуманитарному кризису, и около 60000 беженцев скопились у границ с Турцией. Какие обязательства взяла на себя российская сторона по деэскалации конфликта?

С.В.Лавров (отвечает после Государственного секретаря США Дж.Керри): Поскольку Государственный секретарь США Дж.Керри сказал, что на первый вопрос было бы правильно ответить мне, я подтвержу то, что мы уже вам сообщили, – вы можете прочесть это в документе, который сегодня был принят, а именно, то что ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусра» и другие террористические структуры, которые в качестве таковых определены Советом Безопасности ООН, ни под какое перемирие не подпадают. Поэтому мы и возглавляемая США коалиция, как я понимаю, будем продолжать бороться с этими структурами. Главная задача заключается в том, чтобы перемирие состоялось по согласию Правительства САР и оппозиции, – об этом прямо записано (не по моей инициативе и не по инициативе Государственного секретаря США Дж.Керри, а по инициативе одной делегации, о которой Джон упоминал в другом контексте), что перемирие не может начаться немедленно, оно начнется через неделю, если Правительство САР и оппозиция проработают необходимые меры. Да, наверное, придется оказывать влияние на сирийские стороны, надеюсь, что такое влияние будет оказано всеми на сирийское правительство и на различные группы оппозиции. Но, повторяю, террористы исключены.

Насчет приверженности договоренностям, я бы очень хотел, чтобы эта приверженность была универсальной. Я уже говорил, что согласен с Государственным секретарем США Дж.Керри в том, что испытание нас на эффективность заключается в том, как выполняются принятые решения. Я уже напоминал о том, что сразу, после того как было принято Женевское коммюнике от 30 июня 2012 года, мы убедили правительство Б.Асада работать на его основе, а оппозиция сказала, что они этим заниматься не будут, что их это не устраивает. Мы принесли Женевское коммюнике в Совет Безопасности ООН. Наши западные партнеры отказались его одобрять. Потребовалось больше года, прежде чем Совет Безопасности ООН в итоге его одобрил. Я не хочу выглядеть льстецом, но только с приходом Дж.Керри на должность Государственного секретаря США, мы почувствовали стремление Соединенных Штатов реанимировать эти договоренности, которые были заключены в 2012 г.. еще до Джона.

Не будем забывать, что Женевское коммюнике гласит, что принципом решения политических проблем Сирии является договоренность о переходных положениях на основе взаимного согласия Правительства САР и всего спектра оппозиции. Если мы говорим о приверженности обязательствам и договоренностям, нужно все это подтверждать в комплексе, а не выдергивать только одно слово, как любят делать некоторые наши партнеры: мол, должен быть «переход», подразумевая смену режима. А о том, что «переход» должен быть на взаимном согласии правительства и широкого спектра оппозиции, об этом предпочитают не упоминать, считают, что возможно сформировать делегацию оппозиции, которая представляет лишь часть зарубежных оппонентов режима, а остальных можно сделать консультантами. Так не получится. Я уверен, что тот недвусмысленный мандат, который содержится в Женевском коммюнике и в резолюции 2254 Совета Безопасности ООН будет уважаем со стороны наших ооновских коллег, которым принадлежит центральная роль в организации политического процесса.

Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 февраля 2016 > № 1652450 Сергей Лавров


Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 января 2016 > № 1639935 Сергей Лавров

Лавров... американский

Али Нун, Al Mustaqbal, Арабская пресса

Возможно, министр иностранных дел Сергей Лавров был и прав, когда сказал, что операция ВВС РФ в Сирии коренным образом перевернула ситуацию в этой стране и помогла уменьшить территории, подконтрольные оппозиционным силам. Это факт, и с ним не поспоришь. Лавров предан своей работе, это признают все. Такой человек, как он, должен уметь выступать перед прессой так, чтобы ни у кого не было возможности возразить, даже если выдаваемое не соответствует действительности. Ведь удалось освободить примерно две трети территории Сирии, и лишь примерно одна ее треть формально находится под контролем сирийского правительства. А для тех, кто участвовал в ее освобождении — для иранских вооружённых формирований, пропитанных своей доктриной, для ливанских, иракских, афганских и пакистанских бойцов — эта треть не только формально, но и фактически находится под контролем Дамаска, кроме тех территорий, которые контролируют российские военные. Эти регионы медленно, но верно превращаются в маленькие государства внутри одной большой исчезающей страны.

Лавров также может смело утверждать в преддверии женевской конференции, что России удалось сделать в течение трех месяцев то, чего не удалось Ирану за последние пять лет со всеми своими консультантами, генералами Революционной гвардии, привезенными отовсюду боевиками, напичканными оружием и деньгами. И тут также нельзя поспорить с путинским Министерством иностранных дел, так как это правда. Но Иран уверен, что без его поддержи Асад не остался бы у руля до сих пор, а российское вмешательство только усилило позиции Тегерана и выработало общие цели в регионе.

Можно смело предположить, что товарищ Лавров разговаривает с иранцами, а не с другими, так как только иранцы нуждаются в его выразительных доводах.

Лавров предостерегает общественность по поводу ИГИЛ и возможности усиления его влияния в Афганистане. Дай бог, что это преувеличение! Но Москве не терпится вступить в «мировую войну с терроризмом», которую объявил Вашингтон. Может быть, такая политика России поможет тем, кто осиротел во времена Советского Союза, и наконец-то излечит их от исламофобии… А тут подвернулась прекрасная возможность осуществить задуманное, благодаря ИГИЛ и под знаменем борьбы с терроризмом.

Но Лавров не говорит о том, что российские истребители в Сирии выполняют двойную функцию: одну — для России, вторую — для Вашингтона. Если это было бы неправдой, то самолеты Москвы не смогли бы даже вылететь из воздушного пространства своей страны.

Лавров также не вспоминает о том, что в первые два месяца российской воздушной операции в Сирии были разрушены все сценарии «великого освобождения», когда последняя опора власти пала при помощи ракет TOW. Они были выпущены по танкам и орудиям сил Асада и иранских военизированных отрядов в регионах, которые те пытались вернуть под свой контроль. Все было так, а не наоборот.

Потом Вашингтон приостановил доступ к складам с ракетами TOW, что позволило власти изменить ситуацию на поле боя в свою сторону. Это то, о чем красноречивый министр Лавров говорил вчера. Потом американцы закрыли подходы к южному фронту, что в итоге привело к взятию города Шейх Мискин правительственными войсками.

Ясно ведь, что этот сюрреалистичный сценарий написан под диктовку США. Вашингтон видит все, что предпринимают русские, и следит, чтобы они не перешли через обозначенные границы, особенно в Эль-Камышли.

Это позволяет министру Лаврову красоваться перед аудиторией на пути «политического решения», во всяком случае, когда это позволительно.

Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 января 2016 > № 1639935 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 января 2016 > № 1639347 Сергей Лавров

Заявление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе пресс-конференции по итогам переговоров с Госсекретарем США Дж.Керри, Цюрих, 20 января 2016 года

Добрый вечер.

Закончились переговоры с Госсекретарем США Дж.Керри. Главное внимание мы уделили сирийскому кризису и ситуации по выполнению Минских договоренностей по урегулированию конфликта на Украине.

По Сирии мы сделали главное – пришли к однозначному выводу, что резолюция 2254, принятая СБ ООН в декабре, остается главным базисом для того, чтобы мы двигались дальше. В соответствии с этой резолюцией мы обсудили конкретные шаги, которые должны быть приняты для обеспечения условий для объявления прекращения огня. Кроме, конечно же, террористических организаций, как «ИГ» и «Джабхат ан-Нусра», которые не могут подпадать под договоренности о перемирии. Они остаются нашими врагами, и все мы будем продолжать с ними бороться – это война на уничтожение.

Во-вторых, мы подтвердили необходимость решать гуманитарные проблемы в Сирии. Мы рассказали о том, как ВКС России при планировании своих операций учитывают те программы, которые реализуют в САР гуманитарные учреждения ООН, МККК, другие неправительственные организации. Решили, что будем готовы более плотно координировать свои действия с американской коалицией и на этом направлении. Но главное, о чем мы говорили, это координация по антитеррористическим действиям. У американской стороны был ряд предложений, в том числе с учетом телефонных разговоров между Президентом России В.В.Путиным и Президентом США Б.Обамой, моих контактов с Дж.Керри, а также контактов по линии Министерства обороны России и Пентагона. Эти предложения, в принципе, идут в верном направлении, но мы считаем, что практическая реализация совместных действий, «разделение труда», если хотите, взаимная поддержка в борьбе с террористами все еще остаются нашей задачей, и мы здесь можем найти гораздо более эффективные договоренности, чем просто Меморандум, который действует и посвящен процедурам, позволяющим избегать непредвиденные инциденты. Таким образом антитеррористическое направление остается одним из центральных на сирийском фронте.

Не менее важно как можно скорее начать политический процесс. Мы согласились с тем, что когда он начнется, можно будет говорить об упомянутом мной прекращении огня (но не в отношении террористических организаций). Надеемся, что политический процесс начнется в ближайшее время – в течение января. Называются различные даты, но окончательное решение принимает Генеральный секретарь ООН по рекомендации своего спецпосланника по Сирии С.де Мистуры, который сейчас активно контактирует с сирийскими сторонами: с Правительством САР и различными группами оппозиционеров как внутри страны, так и за ее пределами. Советом Безопасности ООН на него возложена обязанность разослать приглашения сирийским участникам таких переговоров. Надеемся, что это будет сделано в самое ближайшее время, и переговорный процесс начнется в этом месяце. Подчеркну, процесс только начнется. Он займет не малое время: предстоит решать целый ряд сложнейших задач, которые сформулированы в резолюции СБ ООН и в решениях Международной группы поддержки Сирии, которая собиралась в Вене и Нью-Йорке.

Безусловно, Россия, США и другие участники Международной группы поддержки Сирии не будут участвовать в переговорах между Правительством и оппозицией САР, но мы будем сопровождать эти переговоры в тех формах, которые будут наиболее полезны для того, чтобы сирийцы достигали договоренностей о том, как им совместно решать задачи переходного периода, какой будет их конституция, как готовиться к досрочным выборам, и многое другое.

Обсуждался украинский вопрос, где была подтверждена центральная роль Контактной группы и ее рабочих групп. Нашими американскими партнерами была подтверждена позитивная оценка деятельности «нормандской четверки». Наши собеседники – Дж. Керри и сопровождавшая его, среди прочих, заместитель Госсекретаря В.Нуланд, отвечающая в Госдепе за европейское направление внешней политики США – подтвердили, что их работа на украинском направлении будет нацелена на то, чтобы помогать достигать договоренности в Контактной группе, «нормандском формате», а не подменять эти доказавшие свою полезность механизмы.

Обменялись мнениями об итогах проведенной на днях в Калининградской области встречи В.Нуланд с Помощником Президента России В.Ю.Сурковым. Говорили и о том, что такие контакты и российско-американский канал весьма востребованы сегодня. Напомню, что он был создан по договоренности между Президентами В.В.Путиным и Б.Обамой в ходе их обсуждения украинского кризиса в июне 2015 г. в телефонном разговоре.

Центральной задачей является выполнение Минских договоренностей во всей их полноте и в той последовательности, которую излагает Минское соглашение от 12 февраля 2015 г. Американцы с этим согласны. На данном этапе видим следующие ключевые задачи: добиться устранения еще сохраняющихся нарушений прекращения огня, обеспечить полное выполнение договоренностей украинских сторон об отводе вооружений и о постепенном разводе сил, чтобы между украинскими вооруженными силами и представителями ополчения Донбасса было как можно меньше прямого соприкосновения. Договорились о том, что нужно решать гуманитарные вопросы, снимать экономическую блокаду – все это предусмотрено в Комплексе мер, одобренном в Минске 12 февраля 2015 г. Центральная задача на долгосрочную перспективу, от которой будет зависеть окончательное урегулирование – это политический процесс. Наше общее с американскими коллегами понимание заключается в том, что вопросы проведения местных выборов на основе согласованного с Донбассом украинского закона, амнистии всех участников событий на Юго-Востоке Украины, постоянного специального статуса Донбасса (контролируемых сейчас ДНР и ЛНР территорий) и вопросы соответствующих поправок в Конституцию Украины представляют собой пакет, состоящий из взаимосвязанных элементов, которые должны рассматриваться в комплексе. Считаю, что этот сделанный нами вывод очень полезен. Надеюсь, что в ходе предстоящих встреч в Контактной группе и в рамках «нормандской четверки» мы подкрепим эти понимания.

Говорили также о некоторых других вещах, включая ситуацию на Корейском полуострове в свете недавнего испытания, произведенного Северной Кореей.

Обсуждали ситуацию в Ираке, Ливии. Наш общий вывод, относительно различных конфликтов на Ближнем Востоке и Севере Африки заключается в том, что Россия и США твердо выступают за суверенитет и территориальную целостность всех государств этого региона. Прежде всего, это касается Сирии и Ирака, поскольку в отношении этих стран порой можно слышать рассуждения, что было бы неплохо создать на их месте несколько государств. Россия и США категорически против этого. В наших практических шагах с другими партнерами, в том числе в регионе будем делать все, чтобы не допустить подобных сценариев.

Говорили также о некоторых вопросах двусторонних отношений, о графике предстоящих контактов. Это была наша первая очная встреча в этом году. Уверен, что не последняя.

Вопрос: Можно ли сказать, что между США и Россией пока нет договоренности по поводу участия в сирийских переговорах «Армии ислама» и «Ахрар аш-Шам»?

С.В.Лавров: Такой договоренности нет, потому что она и не предполагалась. Резолюция СБ ООН поручает спецпосланнику Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистуре рассылать сирийским сторонам соответствующие приглашения от имени Генерального секретаря. Готовя список приглашенных он должен руководствоваться, среди прочего, результатами встреч, которые оппозиционные круги проводили в Москве, Каире, недавно в Эр-Рияде, и другими инициативами, как записано в этой резолюции.

Свои пожелания о том, каким бы мы видели состав переговорщиков со стороны оппозиции, приглашенных для переговоров с Правительством САР, мы передали в свое время С.де Мистуре. США и другие члены Международной группы поддержки Сирии сделали то же самое, передав свои пожелания. Спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии сейчас все это перерабатывает, оценивает. Уверен, что он сформирует делегацию, которая, как и требуется от него в резолюции, будет представлять максимально широкий спектр сирийского общества.

Вопрос: До конца января остается несколько дней. Между тем, списка оппозиционных сирийских партий для участия в переговорах до сих пор нет. Рассматриваете ли Вы перенос даты начала переговоров на февраль или другие месяцы, если они не состоятся в конце января?

С.В.Лавров: Во-первых, до конца января еще долго. Все же 11 – это не несколько дней. У нас нет каких-либо размышлений о том, чтобы переносить начало переговоров с января на февраль. Это позиция как России, так и США. Уверен, что в ближайшие дни в январе такие переговоры должны начаться.

Вопрос: Координатор сирийской оппозиции Р.Хиджаб заявил, что делегация оппозиции не готова к переговорам 25 января, если в них будут участвовать какие-либо третьи стороны. Вместе с тем он сказал, что список представителей оппозиции, входящих в делегацию, определен, и в нем числится представитель группы «Джеиш аль-Ислам». Как бы Вы прокомментировали данное высказывание, и будет ли Москва добиваться исключения представителя данной группы из состава делегации?

С.В.Лавров: Могу лишь повторить только что сказанное. Резолюция 2254 СБ ООН требует от Генерального секретаря через его специального посланника по Сирии разослать приглашения участникам переговоров, которые должны представлять собой максимально широкий спектр сирийского общества – как Правительства, так и оппозиции, учитывая при этом тех деятелей и оппозиционные группировки, которые делегировали своих представителей на встречи оппозиции, состоявшиеся за последний год-полтора в Москве, Каире и совсем недавно в Эр-Рияде. Это мандат, и каких-либо односторонних рассуждений о неких первых, вторых или третьих сторонах здесь быть не может. Так что решать не кому-то за пределами ООН, а спецпосланнику Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистуре.

Вопрос: Помощник Президента России В.Ю.Сурков по поводу встречи с заместителем Госсекретаря США В.Нуланд говорил, что это был «мозговой штурм» по поиску компромиссов по реализации Минских договоренностей. Достигнут ли какой-то компромисс?

С.В.Лавров: Когда встречаются дипломаты, они всегда «включают мозги», – это естественное состояние любого переговорщика.

Минские договоренности не подлежат какой-то интерпретации по своей сути. Там записаны абсолютно все необходимые действия, которые должны быть предприняты, прежде всего, Правительством Украины, но так же и ополчением, и через прямой диалог Киева и Донбасса должны привести к урегулированию всей этой ситуации в комплексе. Повторю, что последовательность действий и содержание каждого шага уже определены в совершенно недвусмысленных выражениях. Тактически же всегда есть несколько вариантов о том, как осуществлять те или иные реформы, предусмотренные в Минских соглашениях. По понятным причинам не буду вдаваться в детали, но уверяю вас, что компромиссы нужно искать, но о том, как осуществлять записанное в Минске, а не о том, чтобы переписывать Минские договоренности. Это разделяется и нашими американскими партнерами.

Вопрос: Означает ли то, что прекращение огня не будет касаться «Джабхат ан-Нусры» и «ИГ», что Москва больше не настаивает на включении «Джеиш аль-Ислам», «Ахрар аш-Шам» и других организаций в список террористических?

С.В.Лавров: Нет, это не означает, что мы отказались от своих позиций в отношении террористической сущности «Джеиш аль-Ислам» и «Архар аш-Шам». Первая из них печально известна тем, что неоднократно обстреливала жилые кварталы Дамаска, в том числе территорию Российского Посольства, а вторая является прямым порождением «Аль-Каиды».

Мы представили свои материалы, в которых приводятся факты, доказывающие справедливость нашей позиции. В рамках Международной группы поддержки Сирии продолжается процесс идентификации террористических организаций. Рассчитываем, что эти аргументы будут приняты во внимание нашими коллегами.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 января 2016 > № 1639347 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 декабря 2015 > № 1639257 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции с Государственным секретарем США Дж.Керри и специальным посланником Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистурой, Нью-Йорк, 18 декабря 2015 года

Дамы и господа,

Я хотел бы выразить признательность Государственному секретарю США Дж.Керри. Собраться здесь в Нью-Йорке было его инициативой. Она не гарантировала успех изначально, но мы согласились с тем, что необходимо прежде всего добиваться сохранения единства в рамках Международной группы поддержки Сирии (МГПС). Это группа очень непростая. Она объединяет страны, которые занимают диаметрально противоположные позиции в отношении сирийского кризиса и путей ее урегулирования, но в этом и ее сила, потому что только с участием всех внешних игроков, которые реально влияют на ситуацию на земле, можно достичь результата.

Повторю еще раз. Это очень непростая группа, учитывая, что в ней собраны страны, которые занимают порой диаметрально противоположные позиции в отношении сирийского кризиса и путей его урегулирования, но в этом и сила этого механизма, потому что, только собрав вместе всех внешних игроков, которые могут оказывать и оказывают реальное влияние на то, что происходит на земле, мы в состоянии достичь результата. Мне кажется, было очень правильным решением главное внимание уделить именно встрече МГПС. Мы провели сегодня очень откровенные и интересные дискуссии в рамках этой Группы о том, как двигаться с целью выполнения договоренностей, достигнутых в Вене. Это касается, конечно, борьбы с терроризмом, задачи активизации усилий по созданию условий для политического процесса и необходимости не забывать о беженцах, о гуманитарной помощи, обо всем, что необходимо делать для облегчения страданий гражданского населения и для прекращения кровопролития в Сирии и других странах.

Мы достигли общего понимания относительно того, что принципы, выработанные в Вене 30 октября и 14 ноября, не подлежат пересмотру. Именно это послужило основанием для того, чтобы мы обратились в Совет Безопасности ООН с просьбой одобрить работу Венской группы. Принятая сегодня резолюция подтвердила необходимость продолжения работы в рамках МГПС и тех принципов, которые были заложены в наших решениях в Вене и которые, как сказал Дж.Керри, представляют собой «дорожную карту» по практической реализации Женевского коммюнике от 30 июня 2012 года. Ключевой принцип – только сам сирийский народ может определять судьбу своей страны. С этим принципом согласны все, хотя, не буду скрывать, не все отказались от предварительных условий и собственной интерпретации того, как этот принцип может быть реализован на практике. Не все отказались, кстати, от возможности военного решения сирийского кризиса, что для нас абсолютно неприемлемо. Главное достижение сегодня заключается в том, что мы перевели в оперативный режим договоренности Вены, придали им через резолюцию Совета Безопасности ООН международно-правовой вес. Специальный посланник Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистура под руководством Генерального секретаря ООН получил четкий мандат на начало конкретной работы по созыву встречи между Правительством и всем спектром оппозиционных групп.

Мы перечислили мероприятия, которые проводились в разное время в разных странах с целью объединить все группы оппозиции и весь спектр оппонентов Президента САР Б.Асада на конструктивной платформе переговоров. Такие мероприятия проходили в течение последнего времени в Москве, Каире, совсем недавно состоялась встреча в Эр-Рияде. У этих встреч неоднозначные итоги, но мы старались определить то, что объединяет всех участников этих форумов. Все они высказались в пользу готовности к переговорам с Правительством Сирии. Кое-кто – с оговорками, кое-кто – менее однозначно, но главное то, что есть движение вперед – движение в сторону начала политического процесса. Задачи, которые стоят перед С.де Мистурой и его «командой» нелегкие. Мы, как сопредседатели МГПС, обязались помогать Стефану и всем его коллегам в организации этого процесса. Рассчитываем, что, как и записано в резолюции, МГПС будет продолжать сопровождать все эти усилия. При поддержке Совета Безопасности ООН мы сможем двигаться вперед. Это требует постоянных, настойчивых и повседневных усилий, поэтому в соответствии с предложением Дж.Керри мы планируем собраться вновь в январе. К тому времени уже будет примерно ясен круг тех лиц и организаций, которые будут приглашены по линии ООН для участия в межсирийских переговорах, и будет примерно понятно, каковы «стартовые позиции» сторон на этой платформе.

Я не переоцениваю достигнутое сегодня, но сделан очень важный конкретный шаг по созданию необходимых внешний условий для того, чтобы сирийцы сделали то, что мы от них хотим – занялись согласованием вопросов, касающихся судьбы их народа и их страны.

Вопрос (адресован Государственному секретарю США Дж.Керри): Вы рассказали об остающихся проблемах, и самая главная из них – это будущее Президента САР Б.Асада. Вы просто откладываете решение этой проблемы, отказываясь от ее решения сейчас? В будущем – через полгода, год или полтора – с ней придется столкнуться и придется ее решать. Что можно сказать в этой связи сирийской оппозиции? Саудовская Аравия сегодня заявила, что они хотят, чтобы Президент Сирии Б.Асад ушел в начале процесса трансформации для того, чтобы принять участие в переговорах в Женеве.

С.В.Лавров (отвечает после Госсекретаря США Дж.Керри): Я продолжу отвечать. На самом деле не только в Венских документах, не только в резолюции Совета Безопасности ООН, но и в Женевском коммюнике, которое тоже было утверждено резолюцией Совета Безопасности, записана концепция национального единства через создание управляющего органа на основе обоюдного согласия Правительства Сирии и всего спектра оппозиции. Эту концепцию никто никогда не отрицал, она в основе всей нашей работы – развита и детализирована в решениях Венских встреч, а сегодня – закреплена в резолюции Совета Безопасности ООН.

Мы исходим из того, что одной из главных задач специального посланника Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистуры и его «команды» будет поиск выработки такого общего согласия между Правительством САР и всем спектром оппозиции, чтобы сформировать, как записано в наших документах, «credible, inclusive non-sectarian governance» (прим.: вызывающая доверие, объединяющая всех система управления, сформированная не на конфессиональной основе). Да, наверное, это не та задача, которую можно решить «за один присест». Конечно, потребуется дипломатическое искусство, какое-то время, чтобы стороны привыкли друг к другу как партнеры на переговорах. Мы не хотим, чтобы этот процесс затянулся на вечные времена. Дж.Керри сказал, что мы согласовали ориентиры. Считаем, что вполне возможно в течение шести месяцев попытаться достичь такой договоренности. Затем предстоит разработка новой конституции. Наша общая рекомендация состоит в том, чтобы на основании этой конституции прошли выборы. Весь политический процесс мы считаем возможным уложить примерно в полтора года – ориентировочно в 18 месяцев.

Вопрос: Вы читали текст резолюции, там говорится о том, что будущее Сирии и судьбу ее президента будет решать сирийский народ. Вы так это рассматриваете?

С.В.Лавров: Мы многократно говорили о судьбе Б.Асада. Совсем недавно Президент России В.В.Путин, выступая на своей ежегодной пресс-конференции, подробно останавливался на этом вопросе. Мы в принципе не можем согласиться с какими-то подходами, которые предполагают навязывание извне любому народу решение о том, кого он хочет видеть своим лидером.

В современной истории уже было немало примеров. Кризис в Ираке был сконцентрирован вокруг демонизации фигуры С.Хуссейна. Потом то же самое произошло в отношении М.Каддафи в Ливии. Мы сейчас видим, что происходит с Ираком и что произошло с Ливией. Я хотел бы надеяться, что последние договоренности по Ливии будут работать, но там далеко не все так просто. У нас уже был подобный опыт, когда в Йемене тоже все сконцентрировалось вокруг необходимости устранить Президента А.Салеха. Он устранен даже на основе какого-то документа, которые был навязан йеменским сторонам. Этот документ не работает. Именно потому что вместо того, чтобы культивировать естественное согласие всех йеменских сторон, было навязано решение, хотя это решение коллективно поддерживалось Европой, США, Россией и странами региона. Я думаю, что мы должны избегать повторения своих собственных ошибок, и поэтому, отвечая на Ваш конкретный вопрос, говорю, что фраза о том, что только сирийский народ будет сам решать судьбу Сирии включает, по нашему глубокому убеждению, и судьбу президента этой страны.

Мы очень часто слышим аргумент, что без решения вопроса о Б.Асаде невозможно развернуть подлинную координацию в борьбе с терроризмом. Это опаснейшая логика и опаснейший подход, потому что он перечеркивает все принципы, которые были одобрены в Совете Безопасности ООН и которые гласят, что терроризм не может быть ничем оправдан. Для борьбы с терроризмом неприемлемо выдвигать какие-то предварительные условия. Нужно видеть приоритеты. ИГИЛ и прочие террористы – это общее для всех нас угроза и цивилизационный вызов всему человечеству. Приносить его в жертву геополитическим амбициям кого бы то ни было я считаю колоссальной ошибкой.

Вопрос (адресован С.В.Лаврову и Дж.Керри): На второй встрече МГПС в Вене вы говорили о важности формирования группы оппозиции и согласовании списка террористический организаций. Ни один из этих вопросов не получил твердого ответа до сегодняшнего заседания. Похоже, вы передали этот вопрос ООН. Почему вы считаете, что ООН удастся достичь согласия по этому вопросу эффективнее, чем МГПС? Многие положения резолюции – о гуманитарной помощи, о прекращении нападения на гражданское население – были предметом предыдущих резолюций. Похоже, они не оказали большого воздействия на ситуацию. Почему вы думаете, что сейчас они смогут оказать то воздействие, которого не имели ранее. Во втором Венском коммюнике члены МГПС обязались рассмотреть вопрос о том, чтобы перестать предоставлять помощь тем сторонам конфликта, которые не подключились к переходному процессу. В этом документе об этом ничего конкретно не сказано. Действует ли это обязательство до сих пор и актуально ли оно для членов МГПС? В какой степени вы согласитесь это делать?

С.В.Лавров (отвечает после Дж.Керри): Я хотел бы поддержать основные разъяснения, которые сделал Дж.Керри. Мы на Венской встрече 14 ноября не создавали никаких комитетов. Мы там действительно говорили и отразили в нашем документе две темы: борьба с терроризмом и подготовка к переговорам. Что касается террористов, мы все решили обменяться оценками о том, кого каждый из нас считает террористической организацией, не создавая какой-либо комитет. Мы попросили Министра иностранных дел Иордании Н.Джодду скоординировать эту работу, что он и сделал. Учитывая достаточно разномастный состав Венской группы, в рамках которой, как я уже сказал, многие страны занимают диаметрально противоположные позиции, конечно, список получился очень противоречивым. Есть много ситуаций, когда одна страна считает огромное количество мелких группировок террористическими, а другая не считает их таковыми, у нее есть свой список. Здесь нужно внести ясность, поэтому, как сказал Джон, мы договорились разработать критерии для того, чтобы в последствии к ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусре» добавить другие очевидные террористические группировки. Для нас среди таких критериев будет, например, регулярный обстрел определенными организациями жилых кварталов Дамаска и других населенных пунктов, включая неоднократные минометные обстрелы российского Посольства в Сирии, явно как и некоторые другие абсолютно очевидные проявления террористических повадок. Эта работа продолжится, надеюсь, что мы пополним список, который утверждает Совет Безопасности ООН. Не создавали мы и комитета по подготовке к переговорам. Если вы читали документ Вены-2, там записано, что мы приветствуем все усилия по подготовке оппозиции к переговорам с Правительством Сирии. Сегодня мы такие усилия конкретизировали. Мы отметили, что они были предприняты в Москве, в Каире, в Эр-Рияде и других точках. Когда специальный посланник Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистура будет выполнять резолюцию Совета Безопасности, он будет учитывать все эти процессы. Мне кажется, что прогресс есть, может быть, не такой значительный и радикальный, как нам всем хотелось бы, но и ситуация очень сложная.

Что касается вопроса о том, чтобы прекратить помощь тем, кто отказывается от переговорного процесса, скажу, что я не участвовал в Парижской встрече. В скобках отмечу: нам кажется, что после создания МГПС все неуниверсальные форматы, наверное, желательно не использовать и сконцентрироваться на работе в рамках МГПС, которую мы с таким трудом создали и в которой представлены все внешние игроки. Я считаю, что, во-первых, далеко не всех, кто находится на земле вообще нужно приглашать на переговоры. В случае с переговорами речь идет о сирийцах, которые действительно представляют собой патриотическую оппозицию, включая вооруженную, тех, кто не замешан в экстремисткой деятельности и продвижении идеалов ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры» и им подобных. Тех, кто проповедует террористические идеи и применяет террористическую практику, не только не следует включать в переговорный процесс, их нужно еще и исключить из режима прекращения огня, когда таковой станет возможным объявить. Это будет нашей принципиальной позицией. Я считаю, что если мы говорим о поддержке извне различных группировок, воюющих в Сирии, то идеально было бы, как уже неоднократно высказывались представленные здесь и многие другие страны, перекрыть границу Сирии с Турцией. Я надеюсь, что те, кто работает на земле и кто помогает им с воздуха, займутся этим вопросов безотлагательно.

Вопрос (адресован С.В.Лаврову, Дж.Керри и С.де Мистуре): Согласно резолюции, которая только что была принята в Совете Безопасности ООН, переговоры между представителями сирийского правительства и оппозицией должны начаться в начале января. Вы считаете, что так оно и произойдет?

С.В.Лавров (отвечает после С.де Мистуры и Дж.Керри): В отношении сроков начала переговоров я согласен со С.де Мистурой и Дж.Керри. Главное для нас не искусственные сроки, а конкретный результат. Мы надеемся и определили ориентировочную желательную дату – начало января, но мы не будем делать из нее какой-то ультиматум. Главное, как я уже сказал, – содержательная сторона дела. Она потребует дополнительных усилий команды ООН и всех, кто будет так или иначе воздействовать на Правительство САР и оппозицию с тем, чтобы свести их вместе, и чтобы они начали переговоры.

Вопрос (адресован С.В.Лаврову и Дж.Керри): Вы каким-то образом предполагаете, что военные операции, которые проводят в Сирии Россия и США, могут быть скоординированы?

С.В.Лавров (отвечает после Дж.Керри): Контакты по линии военных с США идут на уровне начальников генеральных штабов и на других уровнях. Наши контакты осуществляются и с Францией, на ближайшие дни между военными намечен очередной контакт. Недавно состоялся контакт между военными России и Соединенного Королевства. Я бы хотел сделать в этой связи один комментарий. Мы слышим, что наши коллеги говорят нам: «Давайте начнем политический процесс, чтобы те, кто хочет сместить Б.Асада, получили надежду на это. Тогда мы сможем начать координировать с Вами борьбу с терроризмом». Печально, что мы опять делаем нашу общую задачу – пресечение террора – заложницей судьбы одного персонажа.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 декабря 2015 > № 1639257 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 декабря 2015 > № 1639254 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на заседании СБ ООН после принятия резолюции в поддержку «венского процесса», Нью-Йорк, 18 декабря 2015 года

Г-н председатель,

Уважаемые коллеги,

Прежде всего хотел бы поблагодарить Государственного секретаря США Дж.Керри за его инициативу провести здесь в Нью-Йорке третье заседание Международной группы поддержки Сирии (МГПС), которое позволило нам собраться в этом зале. Заседание МГПС подтвердило приверженность всех ее членов начатому в Вене процессу. Только что принятая резолюция одобрила документы Международной группы от 30 октября и 14 ноября 2015 года о путях реализации Женевского коммюнике от 30 июня 2012 года. Тем самым четко зафиксировано, во-первых, что все эти документы составляют единую платформу для разрешения кровопролитного сирийского кризиса, а во-вторых, что Венский формат – единственный, который объединяет всех влиятельных внешних игроков и благодаря этому способен обеспечить внешние условия для устойчивого и справедливого урегулирования через переговоры между Правительством САР и всем спектром оппозиции.

Резолюция придает международно-правовой вес коллективной работе по подготовке таких переговоров под эгидой специального посланника Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистуры. В ней подчеркивается, что только ведомый самими сирийцами инклюзивный диалог может положить конец тяжелейшим страданиям, выпавшим на долю сирийского народа. При этом подтверждены фундаментальные принципы политического решения. Сирия должна оставаться единым, светским, многоконфессиональным и полиэтническим государством, комфортным и безопасным для всех групп населения. И только сам сирийский народ вправе определять свое будущее. Это ясный ответ на попытки навязать сирийцам извне решения каких-либо вопросов, включая вопрос о судьбе их президента. Именно такой подход закреплен и в Женевском коммюнике, и в документах МГПС, и в сегодняшней резолюции. При этом мы все едины в том, что террористам разных мастей нет места за столом переговоров, как и тем, кто допускает военное решение конфликта.

Сегодняшнее единодушное голосование в Совете должно открыть путь к формированию широкого антитеррористического фронта на базе Устава ООН с опорой на всех, кто на земле противостоит террору, включая армию Сирии, курдские ополчения, вооруженные отряды сирийской патриотической оппозиции. Вкладом в решение этой задачи стали действия ВКС России в ответ на обращение законного Правительства САР. Важную роль должна сыграть и принятая вчера по предложению США резолюция Совета Безопасности ООН, нацеленная на ужесточение контроля за финансированием ИГИЛ и прочих террористов, за пресечение каналов их подпитки, прежде всего за счет нелегальной торговли нефтью.

Борьба с терроризмом должна носить последовательный неконъюнктурный характер будь то в Сирии или где бы то ни было еще. Неприемлемы попытки делить террористов на «хороших» и «плохих». В резолюции подчеркивается необходимость оказания гуманитарного содействия сирийскому народу. Оно должно предоставляться в строгом соответствии с руководящими принципами ООН, закрепленными в резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН и в решениях Совета Безопасности ООН, включая принцип согласия правительства принимающей стороны. Важно, что сегодня Совет Безопасности вновь подтвердил необходимость уважения суверенитета САР. Одобренная резолюция закрепляет за Советом Безопасности контроль над реализацией достигнутых в Вене договоренностей при содействии со стороны МГПС. Генеральному секретарю ООН и его специальному посланнику по Сирии С.де Мистуре отводится ведущая роль в организации и сопровождении переговорного процесса с учетом итогов встреч сирийской оппозиции, в том числе состоявшихся в Москве, Каире, Эр-Рияде, а также Дамаске, Хасеке и других местах. Мы рассчитываем на сбалансированные рекомендации Секретариата Совету Безопасности о необходимых шагах на всех согласованных в Вене направлениях. Уверены, что наши коллеги в «команде» С.де Мистуры подойдут к этим поручениям со всей ответственностью, беспристрастно, не поддаваясь на возможные попытки оказать на них давление в ту или иную сторону и руководствуясь исключительно задачей содействия нахождению обоюдного согласия между правительством и оппозицией, как того и требует принятая сегодня резолюция. По мере готовности этих рекомендаций мы будем готовы в качестве сопредседателей МГПС совместно с США и ООН созвать ее очередную встречу для определения на консенсусной основе дальнейших шагов в поддержку сирийского урегулирования.

Призываем всех коллег в ходе предстоящей работы не увлекаться идеологизированной риторикой, избегать разжигания губительной межконфессиональной розни, работать прагматично, исходя из первостепенной необходимости обуздать террор и насилие, перевести конфликт в русло политического урегулирования. Такой подход не имеет альтернативы - если мы действительно ставим превыше всего не геополитические амбиции, а интересы сирийского народа и сирийского государства.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 декабря 2015 > № 1639254 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 15 декабря 2015 > № 1639224 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции с Государственным секретарем США Дж.Керри по итогам переговоров в Москве, 15 декабря 2015 года

Сегодня был большой переговорный день. Делегация США завершает свой рабочий визит в Москву. Мы начали с переговоров в Министерстве иностранных дел и продолжили здесь, в Кремле, на встрече у Президента Российской Федерации В.В.Путина.

Переговоры утром, после обеда и вечером были конкретными, предметными. В центре внимания находились задачи продвижения вперед в сирийском урегулировании в увязке с активизацией борьбы с терроризмом. ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусра» и прочие террористические группировки являются общей угрозой для всех нас, для всего человечества. Мы сегодня подтвердили решимость искоренить это зло.

Подтвердили договоренности, которые были достигнуты между военными Российской Федерации и США, и договоренности, которые распространяются на ведомую Соединенными Штатами коалицию, работающую против ИГИЛ. В практическом плане согласовали некоторые дальнейшие шаги, которые помогут сделать эту нашу параллельную работу более скоординированной и эффективной.

Подробнейшим образом говорили о том, где мы находимся в том, что касается сирийского урегулирования. Подтверждены договоренности Венских встреч, опирающиеся на Женевское коммюнике от 30 июня 2012 года. Мы условились продолжить находящуюся на достаточно продвинутой стадии работу в том, что касается составления единого списка террористических организаций и оказания содействия ООН в формировании делегации оппозиции, которая должна быть репрезентативной и готовой к переговорам с делегацией Правительства Сирии на конструктивной основе в русле принципов, утвержденных членами Международной группы поддержки Сирии.

Договорились продолжать работать над террористической проблемой и организацией переговоров между Правительством и оппозицией. Вместе с тем, на данном этапе мы сочли целесообразным подтвердить договоренности, достигнутые в Вене 30 октября и 14 ноября, в виде резолюции СБ ООН. С этой целью мы поддерживаем идею созыва в Нью-Йорке 18 декабря (в эту пятницу) очередной встречи Международной группы поддержки Сирии на уровне министров. Рассчитываем, что по ее итогам, с согласия всех ее членов мы сможем вынести на рассмотрение СБ ООН проект резолюции, который подтвердит все принципы, заложенные в Венских документах – Венских заявлениях от 30 октября и 14 ноября. Это то, что касается сирийской части наших сегодняшних дискуссий.

Мы также обменялись оценками относительно задач по урегулированию кризиса на Украине. Россия и США в развитие тех договоренностей, которые в принципиальном плане были достигнуты между Президентом Российской Федерации В.В.Путиным и Президентом США Б.Обамой, подтверждают свою поддержку Минских договоренностей, «нормандского формата» и будут использовать свои возможности, чтобы добиться полного выполнения Минских соглашений. Есть конкретная идея о том, как это наиболее эффективно продвигать. Мы рассчитываем оставаться в контакте с нашими американскими коллегами.

Вопрос: Как Вы относитесь к коалиции, анонсированной Саудовской Аравией? Какой прогресс был достигнут по спискам террористических организаций и организаций, представляющих сирийскую оппозицию?

С.В.Лавров: Мы, как и вы, узнали про коалицию, о создании которой было сегодня объявлено и которую формирует, как я понимаю, Саудовская Аравия, из сообщений СМИ. Мы ожидаем, что получим более подробную информацию от инициаторов этого процесса. Мы также хотели бы знать больше о том, что обсуждалось вчера в Париже. Государственный секретарь США Дж.Керри рассказал нам об этой встрече. Это была встреча некоторых стран, которые собрались во французской столице, чтобы обменяться мнениями о происходящем в Сирии и о задачах, стоящих перед всеми, кто желает достичь урегулирования.

В принципе, мы, конечно, исходим из того, что все должны вносить свой вклад в борьбу с терроризмом, в продвижение политического процесса. Но мы предпочитаем делать это в коллективном формате, который сформировался в Вене и включает в себя всех ключевых игроков, так или иначе влияющих на различные воюющие в Сирии стороны, в формате, который был одобрен в Совете Безопасности ООН недавно принятой резолюцией. Этот процесс, который координирует Иордания, охватывает подготовку списка террористических организаций. Наши иорданские коллеги уже собрали запрошенную у всех членов Международной группы поддержки Сирии (МГПС) информацию о том, какие структуры, по оценке каждой из соответствующих стран, относятся к террористическим. Эту информацию иорданцы сейчас рассылают по столицам всех участников МГПС. Эта работа продолжается. Уже ясно, что ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусра» безоговорочно всеми признаются террористическими организациями, с которыми не может быть никаких переговоров, которые не будут частью прекращения огня, когда начнется политический процесс и созреют условия для прекращения огня. Есть так же ряд других организаций, которые большинством членов Венской группы признаны террористическими. Когда мы в очередной раз соберемся, предстоит продолжить согласование остального списка. Надеюсь, что это состоится в пятницу на этой неделе, в Нью-Йорке.

Также будет продолжаться работа над содействием ООН в ее усилиях по формированию делегации оппозиции для переговоров с Правительством САР. В Венских документах закреплена договоренность, о том что все участники МГПС приглашаются помочь ООН составить такую делегацию. Состоявшаяся несколько дней назад встреча в Эр-Рияде явилась вкладом в эту работу. На ней не были представлены все оппозиционные группы, но это, повторю, был один из этапов в той работе, которую координирует ООН. Ооновцы в своих обобщениях учитывают результаты состоявшихся в течение последнего года встреч оппозиционеров в Москве, Каире, Астане, совсем недавно в Дамаске, где встречалась «внутренняя» оппозиция, в Хасеке, где встречались курдские ополчения. Весь этот массив информации будет обобщен и проанализирован ООН. Специальный посланник Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистура вынесет свои рекомендации о том, каким он видит состав делегации оппозиции, который будет репрезентативным и охватывать весь спектр оппонентов режима, готовых к конструтивным переговорам с сирийским Правительством на основе Женевского коммюнике.

Хочу подчеркнуть, что ключевым является принцип о том, что только сирийский народ может сам определять судьбу своей страны. Этот принцип закреплен в Женевском коммюнике от 2012 г. и четко подтвержден в Венских документах, принятых осенью этого года.

Говоря о желательности выстраивать все наши действия в русле общих коллективных подходов и в русле инклюзивных форматов, хотел бы подчеркнуть еще один момент. Мы сегодня здесь встречались не как Россия и США, за спиной остальных членов МГПС, а как сопредседатели этой Группы, которые не занимались ничем секретным и не делали ничего в тайне от других участников созданной в результате Венского процесса Группы. Мы договорились выступить с инициативой о том, чтобы принять резолюцию Совета Безопасности ООН, которая закрепит все то, о чем договорились в Вене в инклюзивном формате с участием всех членов МГПС. Я думаю, что только такой подход, основанный на коллективной работе и совместных действиях, может быть успешным.

Вопрос (адресован Госсекретарю США Дж.Керри): Вы и Министр С.В.Лавров говорили о необходимости совместно найти точки соприкосновения. Удалось ли Вам достичь какого-либо прогресса по ключевым вопросам, которые вызывают наибольшие разногласия, в частности, по спискам террористов и оппозиции? Я знаю, что Вы сейчас намерены отложить все разногласия относительно Президента САР Б.Асада. На прошлой неделе оппозицией выражалось мнение о том, что Б.Асад должен уйти в начале политического процесса. Позволит ли это хотя бы начать переговорам на такой основе?

С.В.Лавров (отвечает после Госсекретаря США Дж.Керри): Хотел бы поддержать то, что сказал Дж.Керри. Мандат на формирование делегации оппозиции, на содействие этой делегации в выработке платформы для переговоров с Правительством Сирии был выдан специальному посланнику Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистуре. Встреча, которая прошла в Саудовской Аравии является одним из вкладов в работу ООН. Базой для этой работы являются Женевское коммюнике и два Венских документа, в которых, повторю, четко записано, что только сам сирийский народ будет определять судьбу своей страны в ходе переговоров между Правительством САР и всем спектром оппозиции на основе взаимного обоюдного согласия.

Вопрос: Управление по координации гуманитарных вопросов ООН утверждает, что гуманитарный кризис в северной Сирии усугубляется из-за интенсификации российских бомбардировок. Как Вы это прокомментируете?

С.В.Лавров: Я так понимаю, Вы имеете в виду один из недавних докладов, в котором содержались утверждения, будто бы российская операция в Сирии приводит к увеличению страданий гражданского населения. В этих утверждениях не было никаких ссылок на факты. Мы запросили такие факты у Секретариата ООН. Нам их представить не смогли. После этого мы попросили Секретариат ООН впредь быть аккуратнее в своих высказываниях и предоставлять оценки, которые опираются на точные сведения с указанием источников. С тех пор мы каких-либо обвинений в свой адрес не слышали.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 15 декабря 2015 > № 1639224 Сергей Лавров


США. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > ria.ru, 11 декабря 2015 > № 1577615 Сергей Лавров

О важности сотрудничества России и Запада в борьбе с терроризмом, политическом процессе в Сирии, расследованию теракта на борту А321 в небе над Синаем и возобновлении авиасообщения с Египтом в письменном интервью РИА Новости рассказал глава МИД РФ Сергей Лавров.

— Теракты в Париже в очередной раз подчеркнули важность общих усилий по борьбе с терроризмом. Эта тема, в частности, стала одной из центральных на саммите "большой двадцатки". По вашему мнению, стали ли наши западные партнеры осознавать необходимость сотрудничества с Российской Федерацией? И стало ли реальнее создание широкой коалиции по борьбе с "Исламским государством", идею которой давно продвигает Россия?

— Серия кровавых террористических актов, прогремевших по всему миру, наглядно свидетельствует о том, что попытки построить отдельные островки безопасности, справиться с международным терроризмом силами одной страны или узкой группы государств бесперспективны. Очевидно, что успешно противостоять этой глобальной угрозе можно сообща, координируя действия.

В этой связи не может не радовать, что в последнее время наши западные партнеры начинают осознавать необходимость сопряжения усилий на антитеррористическом треке. Об этом, в частности, свидетельствуют результаты недавних российско-французских контактов на высшем уровне.

Россия поддержала резолюцию Совета Безопасности ООН о борьбе с ИГИЛ и другими террористическими группировками в Ираке и Сирии, подготовленную Парижем с учетом наших поправок. При этом по-прежнему исходим из безальтернативности формирования широкой антитеррористической коалиции на прочной международно-правовой основе и под эгидой ООН.

Продолжаем активно продвигать подготовленный российской стороной в конце сентября проект соответствующей резолюции Совета Безопасности ООН. Нашими соавторами стали американцы, с которыми мы его доработали с учетом динамики ситуации.

Убеждены, что создание единого антитеррористического фронта — вполне достижимая задача. Для этого следует отложить в сторону разногласия и амбиции, отказаться от практики двойных стандартов, от попыток использовать террористов в геополитических играх.

— Президент США Барак Обама предложил России стать частью коалиции, которую сейчас возглавляют США. Готова ли на это Российская Федерация?

— Последовательно исходим из того, что решение любой глобальной проблемы, включая борьбу с терроризмом, должно опираться на нормы международного права и решения Совета Безопасности ООН, несущего основную ответственность за поддержание мира и безопасности. Неоднократно говорили, что возглавляемая США антиигиловская коалиция оказалась неэффективна. Террористы лишь упрочили свое положение и распространили свое влияние на новые территории.

Напомню, что Россия с самого начала сирийского кризиса, то есть задолго до терактов, унесших жизни наших соотечественников и французских граждан, неизменно призывала и призывает к объединению усилий мирового сообщества на универсальной международно-правовой основе.

На основании обращения официальных сирийских властей в этой стране действуют российские Воздушно-космические силы. Разумеется, открыты к тесной координации усилий со всеми, кто разделяет общие цели — а это прежде всего ликвидация террористического очага на территории Сирии. Ее углубление необходимо и для того, чтобы не повторились события 24 ноября. Имею в виду предательское уничтожение нашего Су-24 турецким истребителем в небе над Сирией.

Кстати, на этом фоне особенно странно воспринимается упрямое нежелание США дополнить имеющийся у нас двусторонний Меморандум о предотвращении инцидентов при полетах боевой авиации в Сирии соглашением о спасании экипажей воздушных судов.

Хотя, казалось бы, в условиях сирийского конфликта это абсолютно логичный и закономерный документ. Так что вопрос о том, кто готов или нет к совместным усилиям, адресовать следует, скорее, Вашингтону. Отмечу, что в последнее время там растет понимание эффективности предлагаемых нами подходов.

— Очевидно, что некоторые из готовивших и участвовавших в терактах в Париже прибыли в Европу с волной беженцев. Возможно ли, по вашему мнению, обезопаситься от этого? Могут ли сработать, например, такие меры, как отмена действия Шенгена? И каким опытом в предотвращении нелегальной миграции готова поделиться со своими европейскими коллегами Москва?

— В нынешнем взаимозависимом мире вряд ли можно рассчитывать на эффективность попыток отгородиться от соседних регионов заборами. Это подтвердили недавние теракты в Париже и Лондоне, а также поразивший Европу беспрецедентный миграционный кризис.

Убеждены, что любые половинчатые меры, в том числе по линии Шенгенского соглашения, радикально ситуацию не изменят, не обеспечат надежной безопасности граждан европейских государств. Как я уже отметил, востребована коллективная работа мирового сообщества в борьбе с терроризмом с опорой на международное право и Устав ООН. Одновременно следует не ослаблять усилия по политическому урегулированию кризисов на Ближнем Востоке, прежде всего в Сирии, разработке комплексной стратегии политической стабилизации и социально-экономической реабилитации региона при уважении суверенитета расположенных там государств. Тогда, как подчеркнул президент Путин, и лагеря для беженцев строить не придется.

Готовы к обмену опытом с европейскими коллегами, в том числе в сфере предотвращения нелегальной миграции. В числе имеющихся форматов взаимодействия хотел бы отметить запущенный в 2011 году Диалог Россия-EC по миграции. Предложили провести его очередное заседание в Москве. Дело за партнерами.

— На последней встрече по Сирии в Вене достигнуты договоренности о запуске политического процесса урегулирования в этой стране, а также о выборах в соответствии с новой конституцией, которая должна быть принята. Считаете ли вы возможным участие в этих выборах Башара Асада? Будет ли Москва поддерживать его в этом?

— Прежде всего хотел бы в очередной раз подчеркнуть, что Россия неукоснительно придерживается принципа невмешательства во внутренние дела суверенных государств, с уважением относится к выбранным ими путям и моделям развития. Это — наша принципиальная позиция, идет ли речь о Сирии или о любой другой стране.

В результате состоявшихся в Вене 30 октября и 14 ноября встреч в рамках Международной группы поддержки Сирии удалось выработать два важных документа, содержащих все принципы, которые внешние игроки готовы поддержать и предложить самим сирийцам для того, чтобы они искали пути политического урегулирования кризиса в собственной стране. Мы удовлетворены тем, что речь в том числе идет о приверженности таким базовым положениям, как защита всех этноконфессиональных групп и обеспечение переходного периода, осуществляемого под руководством и по инициативе самих сирийцев на основе Женевского коммюнике от 30 июня 2012 года.

Таким образом, имя будущего президента Сирии назовут граждане страны. Никто не может присвоить себе право решать за них, каким будет сирийское государство и кто будет его возглавлять. Это четко закреплено в принятых в Вене документах.

— На саммите "большой двадцатки" Обама, пожалуй, впервые положительно отозвался об операции ВКС РФ в Сирии, о необходимости взаимодействия с Россией высказались другие западные лидеры, например Дэвид Кэмерон. Означает ли это, по вашему мнению, серьезное изменение позиции Запада, Вашингтона по этому поводу? И не делает ли это более возможной расширение российской операции на Ирак, ведь, возможно, США теперь не так будут возражать против этого? Рассматривает ли вообще Россия возможность этого?

— О реальных намерениях США и других государств Запада будем судить как по их готовности сформировать единую антитеррористическую коалицию, так и по уровню взаимодействия между нашими военными в Сирии. Мы для такого партнерства всегда открыты, но на практике, к сожалению, пока сталкиваемся с явным нежеланием налаживать более доверительный диалог в контртеррористической сфере.

Для нас по-прежнему остается загадкой, почему информация о полетах нашей авиации, передававшаяся через американских коллег, в том числе для сведения их союзников по коалиции, не была учтена накануне инцидента с российским Су-24. Вызывает вопрос и отказ Пентагона от обмена разведывательной информацией относительно координат игиловских объектов в Сирии, хотя одновременно его представители утверждают, что мы якобы "бьем не туда". Нам сложно найти здесь логику.

Что касается нашего взаимодействия с Багдадом в деле противодействия международному терроризму, то оно носит продвинутый характер. Оказываем иракским партнерам содействие по линии военно-технического сотрудничества. С сентября в иракской столице открыт международный информационный центр в составе представителей России, Ирака, Сирии и Ирана, в задачи которого входит координация усилий по борьбе с ИГИЛ. Данная проблематика регулярно затрагивается и в ходе двусторонних контактов, в том числе на высшем уровне.

Выйдет ли наша совместная борьба с ИГИЛ на новый уровень — покажет время. Это будет зависеть от многих факторов, в том числе от того, насколько удастся продвинуться в создании широкой международной антитеррористической коалиции. В любом случае хотел бы подчеркнуть, что Ирак будет и впредь оставаться в этом вопросе нашим крайне важным партнером.

— К каким странам Россия будет обращаться за содействием в поиске причастных к гибели А321 на Синае? Какая именно помощь нужна? И если угроза терактов в Египте настолько высока, что пришлось даже приостановить авиасообщение, то будет ли МИД рекомендовать гражданам Российской Федерации вообще воздержаться от посещения этой и, возможно, других стран? Если нет, почему?

— Напомню, что 17 ноября по поручению президента Путина МИД России обратился ко всем государствам, организациям и физическим лицам с просьбой помочь в поиске лиц, причастных к теракту против самолета российской авиакомпании "Когалымавиа" в Египте 31 октября. Радует, что практически от всех зарубежных партнеров мы получили подтверждение готовности к конструктивному взаимодействию.

Безусловно, на данном этапе наиболее ценной является конкретная оперативная информация, которая поможет как можно скорее установить личности и местонахождение виновных в теракте. Этим занимаются наши спецслужбы, их зарубежные коллеги, а внешнеполитические ведомства призваны обеспечивать этим усилиям необходимое дипломатическое содействие. Работа по поиску террористов продолжится до тех пор, пока все причастные к преступлению не будут выявлены, найдены и не понесут соответствующее наказание, где бы они ни находились.

Теперь о второй части вашего вопроса. Указом Президента Российской Федерации от 8 ноября 2015 года № 553 "Об отдельных мерах по обеспечению национальной безопасности Российской Федерации и защите граждан Российской Федерации от преступных и иных противоправных действий" введен временный запрет российским авиакомпаниям на осуществление воздушных перевозок в Египет. На время его действия туроператорам и турагентам рекомендовано воздерживаться от реализации путевок, предусматривающих такие перевозки. Были также приостановлены полеты египетской авиации в Россию. Сейчас российские туристы вывезены из Египта — 30 ноября последняя группа вернулась на родину.

Заявления МИД России содержат объективную оценку уровня существующей в том или ином государстве угрозы безопасности, в том числе террористических актов, для российских граждан, включая туристов. Например, 26 ноября МИД подтвердил рекомендацию российским гражданам воздерживаться от посещения Турции, а находящимся там с личными целями россиянам вернуться на родину. На основе заявлений МИД Ростуризм соответствующим образом информирует туроператоров, турагентов и туристов.

Компетентные органы России и Египта совместно работают над реализацией комплекса мер, призванных повысить уровень безопасности в аэропортах Каира, Хургады и Шарм-аш-Шейха. Отмечаем ответственную позицию египетских властей, выразивших готовность к всестороннему сотрудничеству на этом направлении. После завершения совместной работы и запуска соответствующих механизмов можно будет ставить вопрос о возобновлении воздушного сообщения между нашими странами.

США. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > ria.ru, 11 декабря 2015 > № 1577615 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 30 сентября 2015 > № 1516697 Сергей Лавров

Заявление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам встречи с Госсекретарем США Дж.Керри, Нью-Йорк, 30 сентября 2015 года

Встреча с Госсекретарём США Дж.Керри была уже третьей за четыре дня, что свидетельствует о том, что с обеих сторон, как подтвердили переговоры Президента России В.В.Путина и Президента США Б.Обамы, есть понимание необходимости тесно сотрудничать, прежде всего, в данной ситуации, по Сирии, но не только по ней. Обсуждались и другие вопросы, ситуация в других странах региона, обменивались мнениями по Украине в связи с предстоящим саммитом «нормандской четвёрки» в Париже 2 октября.

В ходе сегодняшней встречи мы конкретно занимались достигнутыми на встрече президентов В.В.Путина и Б.Обамы 28 сентября принципиальными договорённостями, первая из которых касается необходимости тесного взаимодействия между нашими военными, учитывая решения, которые были приняты в Российской Федерации по просьбе сирийского руководства. Президент России В.В.Путин в соответствии с Конституцией обратился в Совет Федерации за разрешением на использование наших вооружённых сил, получил согласие, и наши военно-воздушные силы работают в Сирии в контакте с сирийской армией исключительно по целям, связанным с «Исламским государством».

В ответ на некоторые озабоченности Госсекретаря я обратил его внимание, что слухи о том, будто целями этих ударов являлись не позиции ИГИЛ, ни на чём не основаны – Министерство обороны России подробно на своём сайте, а также в выступлениях своего официального представителя, объясняет, по каким целям наносились эти удары и какие на самом деле имеются результаты их нанесения. В ближайшие дни (чем раньше, тем лучше), как и договорились президенты, наши военные вступят в контакт и будут обмениваться информацией, необходимой для того, чтобы никаких непреднамеренных инцидентов не происходило. Суть второго вопроса, как и говорил Президент В.В.Путин, выступая на Генеральной Ассамблее ООН, состоит в том, что параллельно мы будем активно способствовать завязыванию политического процесса по сирийскому урегулированию с тем, чтобы создать условия для того, чтобы сами сирийцы договорились, как им жить в своей стране, какой они хотят её видеть и о том, чтобы все этнические и конфессиональные группы были гарантированы в своих правах, чувствовали себя сопричастными, участвовали в структурах власти – на центральном и местном уровнях – и положить тем самым конец этому братоубийственному конфликту.

Мы согласны с тем, каких целей необходимо достигать. Хотим видеть Сирию такой, как я её описал. Убеждены, что подавляющее большинство сирийцев думают именно так. Кстати, такое видение будущей Сирии заложено в Женевском коммюнике от 30 июня 2012 г., которое все признают базой для дальнейших усилий. У нас, конечно, есть некоторое расхождение в отношении того, как двигаться к этим целям. Общим является понимание важности усилий, предпринимаемых Специальным посланником ООН С. де Мистурой. Это кропотливый процесс, который нуждается в тщательной подготовке, но самое главное – обеспечить, чтобы все без исключения сирийские стороны дали согласие на участие в данном процессе. Пока некоторые из них, в том числе не без влияния извне, выдвигают для такого диалога предварительные условия, связанные, в первую очередь, с судьбой Президента Сирии Б.Асада.

Наша позиция ясна – мы не занимаемся сменой режима или обсуждением судьбы легитимных президентов зарубежных государств. Судьбу своих лидеров должны решать граждане соответствующих стран. Об этом мы тоже говорили сегодня. Но самое главное, подчеркну ещё раз, – начать договариваться о том, чтобы все без исключения сирийцы (представленные во власти и находящиеся в оппозиции) договорились о таких основах дальнейшей жизни, государства, если угодно, которые устраивали бы всех. Убеждён, что после этого второстепенный вопрос о персоналиях можно будет обсуждать в гораздо более спокойной обстановке.

Вопрос: Как удалось убедить США изменить позицию по Б.Асаду?

С.В.Лавров: Не могу давать оценки относительно того, что США изменили свою позицию. Если брать их заявления пару-тройку лет назад, когда было громогласно сказано о полной утрате Б.Асадом легитимности, а перед названием т.н. «Национальной коалиции сирийских оппозиционных и революционных сил» в английском языке использовался определённый артикль – то есть она была признана единственным представителем сирийского народа – то можно сказать, что пройдена огромная дистанция до тех заявлений, которые звучат сейчас из Вашингтона и Лондона, о том, что никто не требует немедленного ухода Б.Асада, он может начинать политический процесс, в конце которого должна быть какая-то ясность. В известной степени Вы правы – это корректировка позиции. Думаю, жизнь убедила, что нереально ультимативно требовать ухода Президента в ситуации, когда в стране такой кризис. Надо договариваться. Практически в любом другом конфликте – в Йемене, Южном Судане, той же Ливии – все наши западные партнёры, включая тех, кто предварительным условием требует организацию отставки Б.Асада, в других случаях выступают за диалог между правительствами и оппозиционерами. Думаю, что этот принцип универсален и не только применим, но необходим для решения сирийской проблемы.

Вопрос: Как американская сторона отреагировала на российские бомбардировки в Сирии?

С.В.Лавров: Сегодня Вы слышали выступление Госсекретаря США Дж.Керри и других наших коллег на заседании СБ ООН. Сводится эта позиция, на мой взгляд, к следующему: если действительно Россия помогает бороться с ИГИЛ, то это приветствуется. Нужно договориться о том, чтобы не было непреднамеренных инцидентов, поскольку в небе над Сирией работает также авиация коалиции. Однако, если целями являются не позиции «Исламского государства», а каких-то иных вооружённых отрядов, не связанных с террористами, то это плохо и будет увеличивать приток джихадистов в Сирию. На это мы честно и откровенно заявили (об этом неоднократно говорил и Президент России В.В.Путин и другие наши официальные представители), что в ответ на просьбу сирийского руководства помогаем бороться исключительно с ИГИЛ и прочими террористическими группировками. В этой связи также отмечу, что есть озабоченности со стороны наших американских партнёров относительно того, что цели были якобы не те. Они высказывали нам эти сомнения, убеждая о наличии неких доказательств, которые мы попросили нам предъявить, потому что за свои цели отвечаем. Ещё раз скажу, на сайте Министерства обороны России всё это подробно объяснено. Начались разговоры о том, что в результате ударов пострадали гражданские лица – нам такие данные неизвестны. Мы очень тщательно следим за тем, чтобы эти точечные удары были точными, и их целью были исключительно позиции, объекты, снаряжение, вооружение террористических отрядов. У нас тоже есть озабоченности, о которых я говорил сегодня с Дж.Керри. Вопреки сказанному им в Совбезе, где он оправдывал работу коалиции не только в Ираке, куда её пригласили, но и в Сирии, куда её никто не приглашал (она и сама не консультировалась с сирийским правительством, не спрашивала разрешения в СБ ООН), он заявил, что коалиция работает в полном соответствии с Уставом ООН, в частности, статьёй 51, которая предусматривает право на коллективную самооборону. Однако статья 51 относится исключительно к ситуациям, когда конкретное государство просит его защитить. Со стороны Правительства САР в отношении коалиции такой просьбы не было, а в отношении России такая просьба поступила. Это не значит, что мы не понимаем, что коалиция – это реальность. Да, это реальность, которую необходимо учитывать. Именно поэтому президенты В.В.Путин и Б.Обама договорились, что военные должны вступить между собой в контакт во избежание любых недоразумений.

Вопрос: Выступая в СБ ООН, Дж.Керри озвучил разумный срок, в который Б.Асад должен уйти. Не пояснил ли он Вам, что имел в виду?

С.В.Лавров: Вопрос «Лайфньюс» на эту тему я уже комментировал и не буду сейчас вдаваться в подробности.

Вопрос: Какие основные риски для России Вы видите в этой крупнейшей со времён Афганистана зарубежной операции? И второй вопрос – мне показалось, что Госсекретарь США Дж.Керри зашёл в переговорную комнату с Министром иностранных дел Сирии В.Муаллемом?

С.В.Лавров: Я отвечу на первый вопрос. Понимаю, о чём Вы хотите спросить, но второй вопрос – «от лукавого». Дж.Керри не был на встрече с В.Муаллемом – он пошёл в свою комнату, которая находится через стенку от нашей. Что касается рисков для Российской Федерации, то о них очень чётко сказал Президент России В.В.Путин. Главный из них в этой ситуации заключается в том, что боевики, исчисляемые там тысячами, – выходцы из СССР, в том числе из России – вернутся назад и будут творить своё чёрное дело в нашей стране. Мы хотим всеми силами избежать этих рисков. Я уверен, что у нас это получится.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 30 сентября 2015 > № 1516697 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 29 сентября 2015 > № 1516694 Сергей Лавров

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова телеканалу "Russia Today", Нью-Йорк, 29 сентября 2015 года

Вопрос: Президент России В.В.Путин встретился с Президентом США Б.Обамой. Эту встречу ждали давно. Договорились ли они работать в рамках единой коалиции?

С.В.Лавров: Президенты не обсуждали коалицию в классическом смысле этого слова. Они обсудили возможности более тесного сотрудничества между Россией и США для поиска решений по самым злободневным проблемам, в первую очередь, по Сирии. Мы согласились, что наша общая цель - одержать победу над «Исламским государством» («ИГ»), не позволить «ИГ» организовать халифат, который данная группировка планирует создать на огромной территории. Они уже обосновались в значительных регионах Ирака и Сирии и ввели там свои бесчеловечные правила и законы. Россия и США твердо намерены не позволить им достичь своей цели. Мы представили свою точку зрения. Президент России В.В.Путин объяснил, что мы считаем, что мы должны быть прагматичными, разумными и рациональными. Если это так, то те, кто питают отвращение к «ИГ» и воюют с этой организацией, должны координировать свои действия.

Мы понимаем, что есть возглавляемая США коалиция, в которую входит примерно 60 стран, и которая образована не совсем в соответствии с международным правом, потому что коалиция объявила о своем праве наносить удары по позициям «ИГ» на территории Ирака и Сирии. Они получили согласие иракского правительства, но они не обсуждали этот вопрос с правительством Сирии и не обращались в Совет Безопасности ООН. Мы уверены, что если бы они это сделали, если бы обратились в СБ ООН, вовлекли в борьбу не только иракское правительство, но и руководство Сирии, у нас была бы более эффективная группа стран и более эффективные основания для продвижения общей цели - не позволить террористам захватить этот ключевой регион.

В то же время у нас крепкие связи с правительствами Ирака и Сирии. На протяжении длительного времени мы снабжаем их необходимым вооружением и техникой с тем, чтобы они могли эффективнее бороться с террористами. Правительства Ирака и Сирии получили от нас эту помощь. Мы направляли наших военных специалистов для того чтобы они обучили иракцев и сирийцев использовать эту технику. Уверены, что все, кто воюют «на земле» против «ИГ» и других террористических группировок, должны координировать свои действия, и не обязательно под общим командованием – мы считаем, что это не реалистично (и это в ходе встречи Президент В.Путин объяснил Президенту Б.Обаме). Но действия на местности, а также удары с воздуха должны быть скоординированы. Коалиция действует только с помощью авиаударов, а «на земле» с «Исламским государством», «Джабхат-ан-Нусрой» и другими группировками воюют армии Сирии и Ирака, а также курдские группы в этих странах. Мы бы приветствовали, если бы патриотическая сирийская оппозиция, которая воюет «на земле», присоединилась бы к этой скоординированной борьбе.

В качестве первого шага мы сотрудничали с правительствами Ирака, Сирии и Ирана. Мы открыли т.н. информационный центр в Багдаде, который будет использоваться для обмена информацией, имеющейся у Сирии, Ирака, Ирана и России. Думаю, что это может и должно помочь более эффективно бороться с террористами на земле. Мы предложили США и возглавляемой ими коалиции согласовывать свои действия, координировать авиаудары, которые они собираются нанести, с действиями наземных войск.

Уверен, что Президент Б.Обама услышал то, о чем говорил Президент В.Путин. Это была очень конструктивная беседа. Нам не удалось достичь согласия по каким-либо отдельным шагам, но мы договорились, что будем продолжать сотрудничество, переговоры между министрами иностранных дел и министрами обороны с целью определения конкретных путей для достижения нашей общей цели.

Вопрос: Похоже, американские представители не возражают против того, что Россия воюет с «ИГ» (и мы это слышим в их заявлениях), но возражают против помощи России сирийскому Президенту Б.Асаду в его борьбе. Можно ли эффективно сражаться с «ИГ», не помогая правительству Б.Асада?

С.В.Лавров: На самом деле, это была одна из основных тем беседы. Американцы крайне обеспокоены, что помощь, которую Россия оказывает Б.Асаду в борьбе с «Исламским государством», может означать усиление режима, у которого, как они полагают, не т будущего. Мы разъяснили свою позицию: у нас нет никаких привязанностей к кому-либо в регионе, однако мы твердо убеждены, что мы не можем позволить развалиться сирийскому государству, поскольку с позиций сегодняшнего дня альтернатива Сирии – это «ИГ» и халифат. Нам придется забыть о Сирии, какой мы ее знаем сейчас, о Сирии, которая является домом для мусульман как шиитского, так и суннитского толка, для христиан, друзов, армян, о Сирии, которая всегда была полиэтнической, многоконфессиональной страной, колыбелью диалога и сосуществования цивилизаций. Наша позиция в том, что первостепенная задача на данном этапе - не позволить террористам разрушить Ближний Восток, ставший колыбелью трех мировых религий. В то же время мы хотим убедиться, что всем необходимым политическим реформам оказывается содействие, но таким образом, чтобы не повторить ошибок в Ираке и Ливии, где иностранное вторжение с целью демократизации обратило эти страны в хаос, подвергло их опасности, поставило эти страны на грань исчезновения и раскола на три-четыре-пять небольших анклавов.

Американцы подтвердили, что их твердая позиция – сохранение территориальной целостности и суверенитета Сирии, Ирака и других стран региона, и на этой основе мы можем сотрудничать. Другими словами, борьба с терроризмом должна вестись параллельно с продвижением политических реформ, не насаждаться извне, а идти от самих сирийцев - правительства и всех групп оппозиции, которые должны начать в стране политический процесс, должны начать обсуждать ее будущее. Когда они достигнут согласия, как того требует Женевское коммюнике, подписанное три года назад (июнь 2012 г.) и призывающее к политическому процессу в Сирии, к переходному периоду, основанному на взаимном согласии между правительством и оппозицией, тогда, я надеюсь, наша цель будет достигнута, и мы будем уверены, что народ самостоятельно определяет свое будущее.

Вопрос: Большая часть речи В.В.Путина была посвящена тому, что неправильно подрывать репутацию ООН. Кто подрывает ее и почему?

С.В.Лавров: Страны подрывают авторитет организации, когда действуют в обход ООН, когда пытаются использовать силу, не прося Совет Безопасности рассмотреть конкретную ситуацию и издать необходимый мандат. Так случилось в Ираке, в Ливии, в Югославии. Во всех этих случаях страны не получили никакой выгоды: Югославия развалилась, в Ираке кризис и существует опасность распада государства. Мы стараемся делать, все для поддержки иракского правительства в деле продвижения национального диалога, для исправления ошибок, совершенных во время американского вторжения двенадцать лет назад, когда были разрушены все государственные структуры, которые базировались на суннитах и партии Баас. Теперь американцы сами пытаются «отыграть» ситуацию назад - они пытаются вернуть суннитов в государственные структуры, хотя 12 лет назад сами их оттуда выгнали. Мы считаем, что эти ошибки не должны быть забыты. Мы не хотим каждый день напоминать, что они в тот раз были неправы, а хотим, чтобы наши партнеры вынесли урок из прошлых ошибок и не повторяли их снова.

Мы уверены, что разрешить конфликт в Сирии можно только через диалог, который будут вести сами сирийцы, и в котором будут участвовать все сирийские группы - правительство и все оппозиционные структуры, и который подтвердит, что все, кто живут в Сирии - сунниты, алавиты, друзы, армяне, и, конечно, христиане - должны достичь согласия о том, каким будет сирийское государство, прийти к соглашению, которое будет гарантировать безопасность всем этническим и религиозным объединениям. Когда такое соглашение будет достигнуто, остальные вопросы – кто будет представлен в правительстве, кто будет президентом, как будут организованы выборы и т.д. – будут решаться во вторую очередь. Главное - гарантировать для всех жителей Сирии равенство, безопасную и комфортную жизнь.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 29 сентября 2015 > № 1516694 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 8 ноября 2014 > № 1218310 Сергей Лавров

Комментарий для СМИ С.В.Лаврова по итогам встречи с Госсекретарем США Дж.Керри, Пекин, 8 ноября 2014 года

Встреча с Госсекретарем Дж.Керри продолжалась полтора часа. Мы обсудили ситуацию на переговорах по иранской ядерной программе. На данный момент, исходя из временного фактора, это наиболее приоритетный вопрос, учитывая договоренность постараться достичь окончательного компромисса до 24 ноября с.г. Наши заместители сейчас работают в регионе, в Маскате, вместе с иранским представителем и рассматривают конкретные вопросы, которые нужно решить, чтобы была оформлена окончательная договоренность. У нас, в том числе с американцами, есть обоюдный настрой сделать все, чтобы уложиться в этот срок. Будем стараться искать развязки по остающимся двум-трем вопросам.

Обсудили ситуацию на Ближнем Востоке и Севере Африки, прежде всего, с упором на главную угрозу – терроризм в лице «Исламского государства», других группировок наподобие «Джабхат ан-Нусры», и прочих экстремистов.

Мы подтвердили нашу позицию, что бороться с терроризмом нужно на прочной основе международного права, что мы не видим каких-либо правовых и даже практических причин, по которым нельзя было бы сотрудничать с сирийским правительством в этом вопросе.

У американцев свои подходы. Они считают, что коалиция должна работать самостоятельно, без обращения в Совет Безопасности ООН и без согласия сирийского правительства. Мы с этим не согласны. Но с тем, что терроризм является сейчас главной угрозой в регионе, никто не спорит. Будем стараться сближать наши позиции в том, что касается методов борьбы с этой угрозой.

Обсудили необходимость возобновления политического процесса переговоров между сирийским правительством и оппозицией. Госсекретарь Дж.Керри согласился с нашим давним тезисом о том, чтобы сирийскую оппозицию все-таки представляли различные группы, а не только «Национальная коалиция», состоящая из людей, которые давно уехали из Сирии и там давно не бывали. Существует внутренняя оппозиция. Нужно добиться, чтобы оппозиция была представительной. Мы также коснулись шагов, которые Россия, США и страны региона могут предпринять в поддержку усилий по завязыванию национального диалога между всеми сирийцами, как это предусматривается в известном Женевском заявлении от 30 июня 2012 года.

Мы также обсудили ситуацию – а точнее полный тупик – на палестино-израильских переговорах. Параллельно нагнетаются напряженность и конфронтация, с обеих сторон применяется сила, продолжается поселенческая политика со стороны правительства Б.Натаньяху – все это уводит нас в сторону от создания условий для возобновления переговорного процесса. Американцы, как и мы, понимают пагубность дальнейшего попустительского отношения к происходящему. Они заверили, что будут готовы вместе с другими участниками т.н. ближневосточного «квартета» искать пути к тому, чтобы стороны снова сели за стол переговоров.

На беседе с Дж.Керри мы также обсудили Украину. Вспоминали о женевском формате, когда в апреле с.г. в Женеве встречались министры иностранных дел России, США, Украины и Высокий представитель Евросоюза. Вспомнили о том, что в Женевском заявлении от 17 апреля с.г. украинское руководство в лице своего министра обязалось немедленно начать политический процесс, конституционную реформу с участием всех регионов и политических сил. Мы с Дж.Керри договорились о том, что сегодня эта задача может быть даже более актуальна, чем в апреле, когда условились о немедленном начале такого процесса. Постараемся все-таки убедить украинское руководство начать выполнять это обязательство.

На сегодняшней встрече речь также шла о том, что следует выполнять минские договоренности, которые были достигнуты между руководством Украины и представителями Луганской и Донецкой областей. Эти договоренности были подписаны, согласованы конкретные шаги и временные рамки осуществления каждой из них. К сожалению, прекращение огня полностью не соблюдается, возобновляются перестрелки. Все мы знаем о трагедии, произошедшей вблизи донецкого аэропорта, в школьном дворе. Случаются и другие инциденты. Мы считаем необходимым как можно скорее завершить все согласования линии разъединения сторон, чтобы четко контролировать соблюдение прекращения огня и условия перемирия.

По понятным причинам у нас с Соединенными Штатами не совпадают позиции в отношении того, что происходит на Украине и почему это происходит. Тем не менее, если Вашингтон заинтересован в содействии умиротворению ситуации и созданию условий для диалога между Киевом и руководителями ЛНР и ДНР, это было бы шагом в правильном направлении. Главное – не потакать идеям, которые витают в Киеве, в частности, о необходимости набраться сил и вернуться к силовым методам решения кризиса, а отговаривать горячие головы от подобного рода мыслей и добиваться того, чтобы выполнялись обязательства, взятые киевскими властями, а именно - линия на политическое урегулирование украинского кризиса. Мы со своей стороны в контактах с ополченцами и киевскими властями будем всячески содействовать тому, чтобы так оно и происходило.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 8 ноября 2014 > № 1218310 Сергей Лавров


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 8 ноября 2012 > № 683780 Сергей Лавров

Сергей Лавров: Россия открыта для сотрудничества с новой администрацией США

Глава российского МИД о том, как Москва планирует выстраивать диалог с руководством США и Китая

 Аркадий Дубнов Федор Лукьянов 

В минувший вторник президент США Барак Обама был переизбран на второй срок, а в скором времени съезд Компартии Китая выберет новое поколение партийных руководителей. О том, как Москва планирует выстраивать диалог с руководством двух крупнейших экономик мира, а также об усилиях России в сирийском урегулировании, о военной помощи странам Центральной Азии и сотрудничестве с оппозицией в странах СНГ в интервью газете "Московские новости" рассказал глава МИД РФ Сергей Лавров. 

— Как нам относиться к победе Обамы?

— Как к выбору американского народа и воле избирателей.

Я читал про разные несоответствия и нарушения прав избирателей. Но никто не собирается подвергать сомнению объявленные результаты американских выборов. Естественно, мы будем продолжать работать с администрацией, которая, скорее всего, обновится. В частности Хиллари Клинтон заявила, что она едва ли останется на посту госсекретаря США. Во время встречи во Владивостоке «на полях» саммита АТЭС она мне это также подтвердила.

Мы готовы работать с США на основе равноправия, взаимной выгоды и взаимного уважения. У наших стран есть немало совпадающих интересов. В то же время имеются и расхождения по некоторым вопросам — без этого никогда не обходится. Будем готовы идти настолько далеко в углублении сотрудничества, насколько будет готова к этому американская администрация.

— Иногда создается впечатление, что вне зависимости от личностей президента и госсекретаря США мы застряли в одном круге вопросов, которые обсуждаются уже много лет. Однако в настоящее время уже новая, совсем другая повестка дня, которая не связана с наследием прошлого. Возникают новые проблемы в Азии и Арктике. Готовы ли мы предложить новую повестку и готовы ли американцы ее обсуждать?

— По большому счету мы ее уже обсуждаем. Давно российско-американские отношения не ограничиваются только взаимным подсчетом боеголовок. Хотя Договор СНВ-3, безусловно, важный документ и нас вполне удовлетворяет то, как он реализуется сейчас на практике, и, как я понимаю, американцев тоже, но отношения России и США гораздо богаче. На встрече президентов Путина и Обамы в Лос-Кабосе в июне 2012 г. особый акцент был сделан на необходимости укреплять экономическую «подушку» отношений. Стыдно иметь такой объем взаимной торговли и взаимных инвестиций. Российский президент предложил подумать о создании механизма, который позволял бы отслеживать проблемы с инвестиционным климатом, с которыми сталкиваются российские компании в США и американские — в России. По понятным причинам предвыборного периода эта идея пока не была облечена во что-то конкретное, но она остается на повестке дня, и как только администрация в Вашингтоне перегруппируется и будет готова к работе, мы к задумке вернемся.

В российско-американских отношениях наблюдается неплохое продвижение на направлении, которое практически отсутствовало долгое время, – это контакты между людьми. Мы подписали договоренности об облегчении визового режима для бизнесменов и туристов, которые существенно облегчают этим категориям граждан условия поездок. Здесь я также упомянул бы вступившее в силу неделю назад Соглашение о сотрудничестве в сфере международного усыновления/удочерения. Эта тема создавала и продолжает создавать большие раздражители в общественном мнении. Надеюсь, осуществление Соглашения позволит снимать шероховатости и избегать ненужных полемических эмоциональных всплесков. Главное — навести порядок в том, как приемные дети чувствуют себя в новых приемных семьях и как к ним относятся.

Безусловно, системообразующим фактором в двусторонних отношениях является российско-американская Президентская комиссия. Сейчас в ней 21 рабочая группа, которые занимаются различными вопросами — от сельского хозяйства до космоса, от борьбы с терроризмом до продвижения инноваций. Это достаточно полезный инструмент. После завершения в США всех выборных баталий, когда займемся спокойной работой, мы хотим его активизировать, потому что в последнее время он стал работать пассивно. Механизм действительно очень полезный, у нас такого никогда не было. Функционировала комиссия Гор – Черномырдин, но она занималась только экономикой. А здесь — практически все мыслимые сферы двустороннего взаимодействия, включая международную тематику.

Считаю, что все это в совокупности создает неплохой задел для углубления отношений на всех направлениях, не ограничиваясь только проблематикой международной безопасности и стратегической стабильности. Безусловно, Азиатско-Тихоокеанский регион привлекает к себе все большее внимание. Президент Обама объявил его чуть ли ни главным географическим и геополитическим направлением американских внешнеполитических усилий. Мы также подчеркнули его значимость проведением саммита АТЭС во Владивостоке в нынешнем году и доказали, что хотим активно интегрировать Дальний Восток и Восточную Сибирь Российской Федерации в Азиатско-Тихоокеанский регион, использовать его потенциал для решения внутренних задач по подъему этих территорий России, одновременно вносить свой вклад в интеграционные процессы в данном регионе и подключаться к быстро набирающему обороты интеграционному взаимодействию в самых разных форматах. Эти вопросы обсуждаем с американскими коллегами по двусторонней линии и на многосторонних форумах. Говорили об этом с госсекретарем США Хиллари Клинтон во время встречи во Владивостоке «на полях» саммита АТЭС.

У наших стран есть общий интерес в развитии сравнительно нового механизма сотрудничества – Восточноазиатские саммиты (ВАС), которые были инициированы странами-членами АСЕАН и их ключевыми партнерами. Россия и США стали участниками ВАС два года назад. Повестка дня предлагает достаточно широкий набор тем, где мы можем плодотворно сотрудничать. Проблематика включает нераспространение ядерного оружия, борьбу с терроризмом и наркотрафиком, пиратство, которое в Азиатско-Тихоокеанском регионе является серьезной проблемой, сотрудничество в различных сферах социально-экономического взаимодействия государств.

Мы также являемся участниками ежегодных мероприятий в рамках Регионального форума АСЕАН по безопасности. Одним из его инструментов является Совет министров обороны стран АСЕАН плюс партнеры, в котором участвуют Россия и США.

Накопление форматов, где наши пути пересекаются, где мы участвуем вместе с американцами, создают неплохую политическую массу для того, чтобы мы старались наращивать позитивные совместные действия, при сохранении расхождений по ряду вопросов развития региона. Безусловно, мы не предрешаем за страны региона, какой они хотели бы видеть свою часть мира, но вносим свой вклад в выработку коллективных подходов.

Например, нам кажется, что пришла пора всерьез заняться рассмотрением перспектив построения архитектуры коллективной безопасности в Азиатском-Тихоокеанском регионе, а в АТР ее сейчас нет. Даже в Европе существует пусть «рыхлая» и проблематичная ОБСЕ, которая включает все страны Евроатлантики. А в Азиатском-Тихоокеанском регионе такой «зонтичной» структуры не существует. Там развиваются асеановские процессы с опорой на необходимость совместной выработки принципов взаимодействия. Мы их поддерживаем. Параллельно функционируют военно-политические блоки с участием США и их ближайших союзников – Японии, Республики Корея, Австралии. Наш интерес в том, чтобы блоковые обязательства не наносили ущерба безопасности региона в целом. Это проявляется, в частности, в том, что в Азии, как и в Европе, разворачиваются компоненты глобальной американской ПРО, которые, конечно, будут создавать риски для других стран региона. Обо всем этом нужно откровенно говорить.

То же относится и к Арктике, где ситуация не так сложна с точки зрения военных блоков, которых там нет (хотя некоторые наши партнеры пытаются зазвать туда НАТО). Мы возражаем против этого. Считаем, что такой шаг станет очень плохим сигналом к милитаризации Арктики, если даже НАТО захочет туда просто зайти и освоится. Милитаризации Арктики нужно избегать всеми возможными способами.

В целом, у нас налажено неплохое сотрудничество с США по арктическим делам в рамках Арктического совета, куда входят 8 государств. Интерес к этой структуре сейчас повышается, т.к. она доказывает, что вполне способна эффективно решать имеющиеся здесь вопросы. Полтора года назад (14 мая 2011 г. в Нууке) впервые было принято межгосударственное юридически обязывающее Cоглашение о сотрудничестве в авиационном и морском поиске и спасании на море в Арктике. Сейчас для принятия на очередной министерской встрече членов Арктического совета, которая пройдет весной 2013 г., подготовлено многостороннее межправительственное соглашение о предотвращении разливов нефти на море с жесткими требованиями в отношении тех, кто занимается там нефтеразведкой и нефтедобычей. Параллельно с этим идут важные дискуссии, вырабатываются договоренности по другим аспектам защиты окружающей среды, сохранению уклада жизни коренных народов Севера и т.п.

У Арктического совета, безусловно, большие перспективы. Его участники стараются решать сохраняющиеся проблемы по разделу континентального шельфа в полном соответствии с международным правом, прежде всего с Конвенцией по морскому праву 1982 г. Об этом говорится в декларациях, принятых министрами иностранных дел Арктического совета, и этот принцип мы свято оберегаем. Здесь никаких расхождений у нас нет.

Так что в российско-американской повестке дня есть достаточно новые пункты. Думаю, их будет больше.

— Сергей Викторович, Вы только что вернулись с Ближнего Востока, были в Египте, Иордании, где сделали несколько резких и серьезных заявлений, в частности, оценивая готовящуюся резолюцию Совбеза ООН по Сирии. Что было первопричиной столь жестких заявлений?

— Во-первых, на данный момент никакой резолюции не подготовлено. Но нам постоянно бросают упрек в том, что Россия блокирует принятие резолюции в Совбезе ООН. Какой резолюции? Ответ очевиден — резолюции с угрозой применения санкций против тех, кто не прекратит боевые действия и вооруженную активность. При этом наши партнеры, высказывающие нам эти упреки, говорят, что без всяких вариантов и при всех обстоятельствах Башар Асад должен уйти, а оппозиция должна продолжать ему сопротивляться. При этом публично заявляется, что оппозиция будет продолжать получать финансовую, материальную и военную помощь в виде поставок оружия.

Мы хотим понять, как призывы к принятию резолюции, которая будет обращена ко всем воюющим сторонам в Сирии с требованием прекратить это делать и остановить кровопролитие, сочетаются с безоговорочно заявляемой позицией о том, что Асад должен уйти, а оппозиция должна получать всемерную поддержку пока не добьется этой цели. Ответа на этот вопрос нет. В этой ситуации мы вынуждены делать вывод сами, что нас пытаются заманить в дискуссию в Совбезе ООН, в результате которой Совет Безопасности поддержал бы одну сторону конфликта. Мы это уже проходили и знаем, как ловко некоторые наши партнеры умеют интерпретировать резолюции Совбеза ООН и как они делают то, что в этих резолюциях абсолютно не разрешено. Поэтому нынешняя ситуация для нас совершенно ясна.

Я говорил об этом в Египте и Иордании, потому что сирийский кризис был одной из центральных тем моих бесед в Каире с президентом Египта Мурси, министром иностранных дел Амром, генеральным секретарем Лиги арабских государств(ЛАГ), со специальным представителем ООН и ЛАГ по Сирии Лахдаром Брахими; в Иордании – с королем Абдаллой II, министром иностранных дел Джодой, а также с бывшем премьер-министром Сирии, а ныне сирийским оппозиционером Риатом Хаджипом, который сейчас находится в Аммане. С ним я провел встречу, как мы встречаемся за границей и в Москве практически со всеми оппозиционными политиками, побуждая их к выполнению договоренностей, достигнутых в Женеве 30 июня с.г. постоянными членами Совбеза ООН, ЛАГ, Турцией, Евросоюзом, бывшим специальным посланником ООН/ЛАГ по Сирии Кофи Аннаном. Цель усилий – заставить всех – и правительство, и оппозицию прекратить насилие, сесть за стол переговоров, предварительно назначив переговорщиков, и согласовывать параметры и другие аспекты т.н. «переходного управляющего органа» и его состав на основе обоюдного согласия. Это записано в Женевском коммюнике.

Мы ровно этим и занимаемся в наших контактах с правительством и оппозицией, требуя от тех и других одного и того же. К сожалению, некоторые другие участники женевской встречи не хотят разговаривать с правительством. Оппозиции же они говорят: «Ваше дело правое, действуйте до победного конца».

Я уже не раз высказывался на эту тему. Если главный приоритет – прекратить насилие, то без всяких резолюций нужно сделать то, о чем договорились в Женеве. Каждый внешний игрок должен «навалиться» на ту сирийскую сторону, на которую он имеет влияние. Необходимо, чтобы все мы сделали это синхронно с одинаковой искренностью и напором, заставив их перестать стрелять. Убежден, что это в наших коллективных силах. Но это возможно, если настоящий приоритет — спасение жизней сирийцев.

Если же приоритет, фигурально говоря, — «голова Башара Асада», его уход или свержение — то сторонники такого подхода должны понимать, что они будут за это платить, но не своими жизнями, а жизнями сирийцев. Потому что Асад никуда не уходит и никуда не уйдет, кто бы ему ни говорил. Его нельзя уговорить на подобный шаг. Он слышит, как его характеризуют западные лидеры, некоторые арабские страны, соседние государства, которые грозят всем, чем можно. Он, так же как и оппозиция хочет воевать до победного конца. Оппозицию настраивает на это Запад, а Асад сам настроен на то, чтобы в этой ситуации биться до победы — хотя победы там быть не может. Буквально вчера Совет Безопасности заслушивал информацию Секретариата ООН о ситуации в Сирии. Представляя свои оценки и оценки, к которым пришел на данном этапе Лахдар Брахими, Секретариат констатировал, что обе стороны вознамерились продолжать военное противостояние в расчете на достижение победы.

Одновременно Брахими делает вывод, что победы там быть не может. Значит, будет идти война на истощение, на уничтожение людей, культурных ценностей, древнейших памятников архитектуры, таких как Алеппо, который, по печальной иронии, находится под охраной ЮНЕСКО. Вот и все, что можно сказать на эту тему.

Надо всем быть честными в выполнении того, о чем договариваемся. Резолюция – это уже «от лукавого». Если нет желания заставить одновременно всех, кто воюет, прекратить это делать, и подобное подменяется призывом принять резолюцию, то мы понимаем, о какой резолюции пойдет речь или как эту резолюцию ее сторонники собираются использовать. Об этом мы честно говорим нашим партнерам.

Не считаю, что это, как Вы выразились, какая-то резкость. Это — честная и откровенная позиция. Мы не хотим недомолвок и прямо заявляем о ней. Наши партнеры немного маскируют свой подход, говоря, что Россия не хочет принимать резолюцию. Звучит, вроде, серьезно: мол, есть желание принять резолюцию, и в этом нет ничего плохого, а вот Россия не хочет. В действительности дело обстоит так, как я рассказываю.

— Складывается ощущение, что в последние две недели на Западе начинает довольно заметно меняться отношение к сирийской оппозиции. С одной стороны, звучит разочарование, что ее невозможно объединить, с другой — растут опасения, что в рядах противников режима начинают доминировать совсем не те силы, на которых вначале делалась ставка. Может ли это как-то изменить позицию Запада?

Во время поездки Вы выступили в поддержку идеи региональной «четверки» в составе соседей Сирии и наиболее вовлеченных стран. Считаете ли Вы реальным объединить Саудовскую Аравию и Иран в одном формате?

— Безусловно, мы полагаем, что оппозицию нужно объединять на платформе готовности выполнять призыв женевской «Группы действий». Пока ее сплачивают на платформе борьбы с Б.Асадом до победного конца. Это неправильно.

Действительно, меняются подходы западных и региональных спонсоров к оппозиции, а также к формам, которые может принять это желаемое объединение. Американцы, как известно, уже сказали, что не считают, что во главе этого процесса должен стоять сирийский национальный совет, который поддерживается некоторыми странами региона – Турцией, Катаром.

В эти дни проходит встреча в Дохе, где присутствуют сирийский национальный совет и другие группы, но не все. Например, крупнейшие внутренние оппозиционные структуры, например, находящийся в Сирии Национальный координационный комитет (НКК), в последний момент отказались ехать в Доху.

Думаю, что усилия зарубежных спонсоров оппозиции по ее объединению будут продолжены, и они займут еще какое-то время. Мы стараемся повлиять на этот процесс. Не присутствуем на этих мероприятиях, но встречаемся индивидуально со всеми их участниками и в России (к нам скоро с очередным визитом должны приехать руководители НКК), и за границей (моя вчерашняя встреча в Аммане с бывшим премьер-министром Сирии Хиджапом), настраивая их на диалог с правительством. Необходимо объединяться именно на такой основе. Пока у большинства из оппозиционеров звучит мантра, что с Асадом никаких переговоров быть не может. Если это так, то мы опять возвращаемся к логике, о которой я уже говорил.

Считаем, что инициативу должны проявлять страны региона, где проживают братские по отношению к сирийцам народы. ЛАГ, которая достаточно активно пыталась заниматься сирийским кризисом, хотя не совсем непредвзято, сейчас не слышна и не видна. Я поинтересовался у Генерального секретаря Лиги арабских государств Набиля Эль-Араби причинами такой пассивности. Он сказал, что, по мнению ЛАГ, египетская инициатива должна какое-то время сейчас поработать. Мы с этим согласны. Египет и лично президент Мурси предложил разумную идею, чтобы Египет, Саудовская Аравия, Турция и Иран сформировали подобную группу, которая бы разрабатывала инициативу по преодолению сирийского кризиса.

Полагаю, что предложенный состав весьма удачен. По крайней мере, это предложение исправляет ошибку, допущенную в ходе подготовки женевской встречи, куда из-за позиции США не пригласили Иран и Саудовскую Аравию, на чем настаивала Россия. Египетская инициатива восполняет данное упущение.

На встрече с президентом Мурси в Каире я высказал российскую позицию в поддержку этого предложения. Он подтвердил, что считает его актуальным, оно остается в силе, и что эта группа из четырех региональных стран является «ядром», которое способно прирастать другими участниками. Он отметил, что был бы заинтересован и в подключении России к инициативе. Об этом можно подумать.

Естественно, если подключаться, то не в одиночку, а с кем-то из стран Запада и, конечно, с Китаем. В идеале – пять постоянных членов Совета Безопасности ООН могли бы работать вместе с этой региональной «четверкой». Но пока «четверка» не может регулярно собираться в полном составе. Как Вы упомянули, у Саудовской Аравии есть противопоказания на предмет контактов с иранцами. Считаю, что здесь надо избавляться от идеологических шор. Трудно решить сирийскую проблему без Ирана, как и без Саудовской Аравии, Турции, Египта, без соседей Сирии и многих других стран. Поэтому важен достигнутый в Женеве консенсус, который, несмотря на отсутствие Ирана и Саудовской Аравии, ими поддерживается, поскольку собрал всех, кто влияет на ситуацию извне. Если мы сможем задействовать этот богатый потенциал, чтобы выправить ситуацию, заставить стороны начать политический диалог, перевести ситуацию в переговорное русло, мы сделаем очень полезный первый шаг.

Нет гарантии, что конфликтующие стороны договорятся. Противники такого подхода говорят, что сначала Башар Асад должен уйти, утверждают, что это все бесперспективно, потому что, если Асад останется и кто-то от его правительства будет вести переговоры с оппозицией, то они будут иметь право вето. Да, они будут иметь право вето, потому что в Женевском коммюнике записано, что итогом, «продуктом» таких переговоров должно быть общее согласие. Но и оппозиция будет иметь право вето. И пока мы их не усадим за стол переговоров, не поймем, есть или нет возможности реализовать этот шанс.

— Сергей Викторович, грядет 2014 год. Приближается срок, когда международный контингент должен вывести большую часть своих войск из Афганистана. В связи с этим контрапункт всех угроз перемещается в регион Центральной Азии, являющийся для нас жизненно важным. Как Вы оцениваете серьезное закрепление России в этом регионе после визитов президента Путина в Таджикистан и Киргизию, зафиксировавшее там российское военное присутствие. Существует расхожее мнение среди элит Центральной Азии, что данный шаг якобы представляет угрозу для региона, т.к. в российском руководстве возрождаются некие имперские тенденции, — Москва силой возвращается в Азию. Как бы Вы ответили на этот вопрос, учитывая, что по сообщениям прессы, Россия готова вложиться не финансами, а вооружениями и подготовкой кадров больше чем на миллиард долларов для переоснащения киргизских вооруженных сил?

— Желающих «мутить воду» хватает не только в этих странах. Россия не утвердила там свое военное присутствие, оно там было утверждено много лет назад по просьбе упомянутых государств. Мы договорились об условиях продления пребывания наших военных баз на территории Таджикистана и Киргизии. Эти базы обеспечивают интересы безопасности, прежде всего Киргизии и Таджикистана, а также других стран, находящихся на южных рубежах Организации Договора о коллективной безопасности. И, конечно же, они, по понятным причинам, отвечают интересам обеспечения безопасности России — угрозы терроризма и наркотрафика перетекают из Афганистана через Центральную Азию к нам и далее в Европу. В известной степени мы еще и работаем на снижение угроз безопасности Европы.

Не вижу причин, по которым какая-то часть региональных элит усматривала бы в наших договоренностях некий скрытый смысл. Потому что, помимо продления пребывания российских военных баз на территории этих двух государств, мы в Киргизии одобрили целый ряд соглашений, касающихся сотрудничества в гидроэнергетической, электроэнергетической, кредитно-финансовой сферах.

Пусть скептики или те, кто высказывают опасения по поводу неких «скрытых замыслов» в этих договоренностях, объяснят, каким образом соглашения по развитию экономики Киргизии, решению кредитно-финансовых проблем поддерживают ту или иную часть элит? По-моему, всем должно быть очевидно, что это в интересах всего киргизского народа и государства. То же относится и к отношениям России с Таджикистаном. Наши страны — союзники, у нас имеются взаимные союзнические обязательства.

Да, не за горами 2014 год, когда Международные силы содействия безопасности (МССБ), выполнив свою миссии — что еще нужно доказать (по-моему, это недоказуемая вещь) – уйдут из Афганистана. Там останется американское военное присутствие в виде, кажется, шести достаточно мощных военных баз, общей численностью порядка 25-30 тыс. военнослужащих. Это немалый контингент.

Мы хотим понять, если миссия по устранению проистекающих из Афганистана угроз считается выполненной, и контингенты выводятся, то об этом, во-первых, необходимо доложить Совету Безопасности ООН, выдавшему мандат на присутствие там МССБ. Во-вторых, с какой целью там остаются мощно оснащенные американские базы? Пока американские коллеги, видимо, были заняты предвыборными хлопотами, мы ответа не получили. Но его нужно иметь, ведь речь идет о регионе, где переплетаются многочисленные интересы.

Нас, прежде всего, волнуют интересы Российской Федерации, наших союзников, которые живут в данном регионе. Эти базы и военно-техническая помощь, которая будет и далее оказываться и Киргизии, и Таджикистану, т.к. она предоставлялась на протяжении всех этих лет, — все это будет нацелено на выполнение наших взаимных обязательств, записанных в статье четвертой Договора о коллективной безопасности. Она гласит, что мы все обязуемся защищать суверенитет, независимость и территориальную целостность государств-членов ДКБ. Поэтому спекуляции о том, что готовится замена западных контингентов в Афганистане на силы ОДКБ, несерьезны для тех, кто мало-мальски понимают в политике и разбираются в ситуации в регионе.

— Есть вопросы, связанные с Евразийским экономическим союзом в составе России, Белоруссии и Казахстана. В некоторых столицах высказывается серьезное сомнение в том, что тенденция к созданию наднациональных органов, к чему склоняются в Москве, угрожает самостоятельности либо суверенитету этих стран. Как бы Вы ответили на подобные опасения, учитывая, что это довольно существенная часть общественного дискурса в этих странах?

— Начнем с того, что главным инициатором евразийской интеграции был президент Казахстана Нурсултан Абишевич Назарбаев, который многие годы, даже возможно, с легким упреком высказывался о пассивности других членов СНГ в том, что касается углубленного и ускоренного развития интеграционных процессов.

Во-вторых, наднациональные полномочия уже делегированы Евразийской экономической комиссии (ЕЭК), созданной для руководства процессами в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства по вопросам, находящимся в ее компетенции. Это не все вопросы. Но в круг полномочий ЕЭК входит ряд торговых и инвестиционных вопросов. Это признается и нашими партнерами по ВТО и в Европейском союзе, поскольку участие России во Всемирной торговой организации и наши переговоры с ЕС надо выстраивать с учетом этого нового обстоятельства.

Решение о делегировании ЕЭК таких полномочий было принято президентами России, Белоруссии и Казахстана. Это все, что мы сейчас можем сказать на эту тему. Если мы углубляем интеграцию и к 2015 году выходим на создание Евразийского экономического союза — как об этом записано в Договоре о евразийской экономической интеграции — подписанном президентами трех стран в ноябре 2011 г., то количество делегированных этой новой структуре вопросов возрастет в сравнении с тем объемом, который входит в компетенцию ЕЭК. Это будет суверенное решение трех президентов.

Речь не идет о какой-либо насильственной интеграции. Повторю, это была идея Казахстана, и ее активно поддержали Россия и Белоруссия. Я слышал сомнения в необходимости «загонять» всех в единый парламент из опасения, что парламентарии начинают там что-то свое создавать, и входящие в эту «тройку» государства лишаются законодательной суверенности.

В мае с.г. по инициативе парламентов трех наших стран была образована рабочая группа по парламентскому измерению Евразийской экономической интеграции. Это логично, поскольку в рамках создания Таможенного союза было уже подписано большое количество договоров и соглашений. Единое экономическое пространство потребовало и еще потребует значительного объема межгосударственных договоренностей, подлежащих ратификации. Если мы всерьез говорим о Евразийском экономическом союзе, то число договорных документов только возрастет. Поэтому состыковка процедур, применяемых парламентариями, выработка общих подходов, в том числе и к срокам ратификации того, что делается и подписывается на уровне исполнительной власти, — очевидная необходимость. Не нужно видеть в этом попытку искусственно продвигать парламентское измерение Евразийской экономической интеграции.

Уже стали поговаривать о намерении сделать Евразийский парламент по образцу Европарламента, который избирался бы напрямую во всех трех государствах. Я о таких планах не слышал. Наверное, есть смысл в согласовании вопросов, которые появляются в связи с необходимостью ратификационного сопровождения и интеграционных процессов, а также использования имеющегося опыта создания парламентских ассамблей, куда парламенты делегируют своих представителей. Подобные ассамблеи не имеют никакой законодательной роли, но служат площадкой для обмена идеями, информацией и сопоставления подходов. Такая парламентская ассамблея есть у ОДКБ, ЕврАзЭС, СНГ.

— Недавно на одной из встреч с афганскими парламентариями они неожиданно начали горячо критиковать российскую позицию по Сирии. Не возникает ли ситуация, когда наша позиция по сирийскому конфликту, очень четкая, логичная и много раз изложенная Вами, не понимается и не разделяется большинством мусульманских стран? Не теряем ли мы традиционно хорошие отношения с исламским миром, учитывая происходящие сложные процессы внутри России? Есть ли у нас четкое представление о стратегических целях в отношениях России с мусульманским миром?

— Я не ощущаю охлаждения в отношениях России с исламским миром в связи с событиями в Сирии. Наших контактов с мусульманскими странами не становится меньше. Нам высказывают понимание российской позиции и наших действий. Сирийский вопрос в мировом дискурсе просто беспрецедентно политизирован и идеологизирован. Идут подспудные процессы, о которых мало кто хочет говорить, прежде всего, потому что они касаются ситуации внутри исламского мира. Я не хочу вдаваться в детали, но процессы нас волнуют, т.к. чреваты расколом мусульман.

Попытки одного течения в исламе доминировать над всеми или поощряя последних заниматься тем же, ни к чему хорошему не приведут. Об этом доверительно и с большой тревогой говорят все наши собеседники, в том числе из стран ближневосточного региона, а также из других мусульманских государств.

Думаю, сейчас была бы очень востребована Амманская декларация, одобренная королем Иордании, который собрал в 2005 г. под своим председательством всех основных исламских богословов. Документ провозглашал всех мусульман братьями и содержал важные политические констатации необходимости избегать любых попыток подковерной борьбы внутри одной из великих мировых религий. Есть люди, которые на практике исповедуют другие принципы, и это очень печально.

Возвращаясь к основному вопросу, хочу сказать, что у нас не прекращаются контакты с коллегами из мусульманских стран. Они приезжают к нам с той же регулярностью, как и раньше. Только в этом году я, например, принимал своих коллег из Бахрейна, Объединенных Арабских Эмиратов, Ирака. Премьер-министр Ирака был с визитом и провел переговоры с президентом Путиным. На «на полях» саммита ШОС Путин встречался с президентом Афганистана Карзаем. Аналогичные контакты запланированы и на следующий год.

Даже в ходе бесед с представителями сирийской оппозиции они начинают разъяснение своих взглядов с выражения убежденности, что Россия должна оставаться на Ближнем Востоке, и это является уравновешивающим фактором в регионе, помогает обеспечивать стабильность и ощущение комфортности для расположенных здесь государств. И я думаю, это правда. По крайней мере, мы ведь никого не учим, никому уроки не преподаем. И они ценят, что мы ведем разговор взаимоуважительно и на равных, как, собственно, мы стараемся работать со всеми.

— Недавно Вы были с визитом в Пакистане. Наверное, в ходе переговоров шла речь, в том числе, об усилении в регионе роли России и Пакистана. Можно ли рассчитывать, что у Москвы и Исламабада сложатся достаточно доверительные отношения, в том числе по афганскому вопросу, но не потому, что у американцев плохие отношения с Пакистаном, а независимо от этого?

— Мы уже давно выстраиваем с Пакистаном довольно устойчивые отношения. Начали делать это задолго до того, как Пакистан разругался с американцами. Считаю, что использование беспилотников без согласия суверенного государства для ударов по целям на его территории нарушает международное право.

Отношения с Пакистаном мы развиваем не против кого-то, не против Соединенных Штатов, а в интересах собственно возобновления нашего сотрудничества, которое было достаточно разветвленным. Прежде всего, хотим его восстанавливать в торгово-экономической сфере. Есть большой интерес пакистанцев к тому, чтобы российские компании помогли модернизировать Карачинский металлургический комбинат, который создавался еще при техническом содействии Советского Союза.

Безусловно, Пакистан — один из ключевых государств, без которого решать вопросы внешних усилий по содействию стабилизации Афганистане невозможно. Мы всячески поощряем афгано-пакистанский диалог, который с разной степенью интенсивности и результативности все-таки не прерывается. Поощряем диалог между Индией и Пакистаном, нормализацию отношений между этими двумя крупными государствами Южной Азии. И в афганских делах сейчас вырисовывается ситуация, когда все региональные державы, которые мало-мальски могут влиять на процессы в Афганистане, так или иначе, участвуют в Шанхайской организации сотрудничества (либо в качестве членов, либо наблюдателей). И этот факт нужно использовать. В рамках ШОС есть контактная группа по Афганистану, созданная в период, когда Президент Афганистана участвовал в саммитах ШОС в качестве специального приглашенного. С 2012 г. Афганистан получил статус наблюдателя в ШОС вместе с Индией, Пакистаном, Ираном и Монголией.

Это открывает дополнительные возможности, поскольку с ШОС связаны страны Центральной Азии, Россия и практически все соседи Афганистана. А если взять еще и Турцию, которая стала партнером по диалогу, то получается довольно интересная комбинация. Есть общее понимание, что «площадку» ШОС нужно активнее использовать для продвижения коллективных региональных подходов, которые были бы приемлемы афганцам, но которые также важны для внешнего сопровождения происходящих в Афганистане процессов.

— В Китае открывается съезд КПК. Понятно, что там другие система и процедуры, и сюрпризы, скорее всего, невозможны. Тем не менее, налицо очень важные процессы прихода к власти пятого поколения лидеров. По Вашему мнению, можно ли ожидать от нового поколения китайского руководства каких-то нюансов или у нас отношения с Китаем настолько линейные, что все понятно на долгое время вперед?

— Прилагательное «линейные» принято употреблять для обозначения каких-то упрощенных подходов. В данном случае это не так. У нас очень разветвленные, богатые отношения с Китаем, которые имеют характер стратегического партнерства и взаимодействия, как записано в законополагающих российских документах. Эти отношения будут углубляться. В этом заинтересованы и мы, и китайцы. Причем мы хотим повышать высокотехнологичную составляющую нашего сотрудничества, — это крайне важная задача.

Что касается новых китайских лидеров, которые придут буквально в самые ближайшие дни, как я понимаю, по итогам очередного съезда Компартии Китая, то наш диалог с Пекином традиционно выстраивается практически на всех уровнях. Помимо высшего эшелона развиваются контакты, по сути, со всеми членами Политбюро ЦК КПК, из числа которых и формируется резерв для представления кандидатур на съезд. Так что мы не ожидаем сюрпризов. Убеждены, что китайская сторона продолжит углублять партнерство с Россией, обеспечивать преемственность. Мы к этому готовы и в этом заинтересованы.

— В отечественных традициях отношения с партнерами складываются так, что мы предпочитаем иметь дело только с официальной властью. Но сирийский прецедент показывает, что у нас было бы больше возможностей влиять на ситуацию, если бы до этого поддерживали отношения с сирийской оппозицией. Можем ли мы рассчитывать, что в Москве начнут с большим вниманием относиться к политической оппозиции среди наших партнеров, в том числе в странах СНГ? Либо это наш принципиальный подход, и мы имеем дело только с теми, кого мы знаем?

— Мы не работаем против действующих властей где бы то ни было. Это — принцип межгосударственных отношений, и мы его придерживаемся. В то же время мы развиваем контакты с видными политическими деятелями, не входящими в правящие круги, в большинстве стран, включая СНГ — будь то Украина или государства Центральной Азии. И это нормально, если политики работают в конституционном поле своей страны, будучи или оппозиционными, или просто готовящими себя к вхождению во власть. Могут быть самые разные варианты. Нет никаких запретов, наоборот, мы всячески поощряем наших послов и сотрудников посольств и генеральных консульств к такого рода контактам. Заинтересованы, чтобы в странах СНГ мы действительно укрепляли общение между людьми, создавали максимально комфортные условия для этого. Здесь важно вовлекать в диалог всех, кто представляют различные слои населения.

Когда в Сирии, как говорится, «прорвалось», когда начались беспорядки, столкновения, применение далеко не всегда пропорционального насилия (а сила порождает силу), когда спираль закрутилась на политической арене, появились оппозиционеры, тогда оказалось, что мы практически со всеми были знакомы. Нам не составило никакого труда тут же с ними установить контакты. Многие из них были из «спящих ячеек» — никаких политических заявлений не делали, жили в Европе, Америке, где-то еще. Мы работали и с находившимися в Сирии оппозиционерами. Нынешний вице-премьер Джамиль – представитель такой системной оппозиции, сейчас он работает в составе правительства. Мы его знаем десятки лет. То же самое можно сказать и о руководителях Национального координационного комитета: Хасан Абдельазым живет в Сирии, а Хейсам Манаа — в основном в Париже.

Задача наших послов – развивать всевозможные контакты, но мы не используем их, чтобы подзуживать кого-то. Просто получаем информацию и поддерживаем отношения. Я считаю, что это полезно.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 8 ноября 2012 > № 683780 Сергей Лавров


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 марта 2012 > № 567697 Сергей Лавров

Статья Министра иностранных дел России С.В.Лаврова, опубликованная 23 марта 2012 года в газете «The Washington Times»

Россия и США являются наиболее передовыми государствами в области использования ядерной энергии. Мы покончили с холодной войной и гонкой вооружений, в том числе ядерных. Сегодня наши страны вместе выступают за укрепление режима ядерного нераспространения, наращивают сотрудничество в борьбе с ядерным терроризмом.

Россия полностью поддержала выдвинутое в 2009 году президентом Б.Обамой предложение о созыве Саммита по физической ядерной безопасности (ФЯБ). Первый саммит состоялся в Вашингтоне в 2010 году. Мы подтверждаем политические обязательства, изложенные в принятом там коммюнике. Россия подписала и ратифицировала Конвенцию о физической защите ядерных материалов и поправку к ней, а также принятую международным сообществом по российской инициативе Конвенцию по борьбе с актами ядерного терроризма. Призываем другие государства, которые еще этого не сделали, ускорить завершение внутренних процедур по присоединению к этим важнейшим международным инструментам.

Россия и США инициировали разработку резолюции 1540 Совета Безопасности ООН, которая была принята единогласно в 2004 году. Резолюция нацелена на формирование и поддержку национальных систем мониторинга в целях недопущения попадания ядерных и других ОМУ-материалов в руки негосударственных субъектов, в том числе террористов. Вместе с США мы выдвинули Глобальную инициативу по борьбе с актами ядерного терроризма, которая теперь объединяет 82 государства и является эффективным инструментом сотрудничества и обмена передовым опытом в области практического противодействия угрозе ядерного терроризма и укрепления физической ядерной безопасности в мире.

Меры физической ядерной безопасности (security) и эксплуатационной ядерной безопасности (safety) объединяет общая цель – они направлены на защиту жизни и здоровья человека и сохранение окружающей среды. С учетом трагедии в Фукусиме в 2011 году Президент Российской Федерации выступил с инициативой внесения поправок в Конвенцию о ядерной безопасности и Конвенцию об оперативном оповещении о ядерной аварии, а также укрепления норм ядерной безопасности МАГАТЭ. Уверен, что скорейшее принятие этих предложений поможет в будущем избежать или минимизировать негативные последствия ядерных аварий.

Центральную роль в координации усилий государств по обеспечению физической ядерной безопасности должно играть МАГАТЭ. Поддерживаем реализацию Плана МАГАТЭ по физической ядерной безопасности на 2010-2013 годы, а также предложение МАГАТЭ организовать международную конференцию по вопросам ФЯБ в 2013 году.

Россия оказывает содействие странам, ставшим на путь мирного использования ядерной энергии. На регулярной основе проводим курсы по ФЯБ на базе Межотраслевого специального учебного центра в г.Обнинске. На предстоящем саммите намерены выступить с инициативой о развитии культуры ФЯБ. Предлагаем организовать совместно с МАГАТЭ в России летом нынешнего года семинар по данному вопросу для специалистов из стран, намеренных приступить к мирному использованию атомной энергии.

В России продолжается осуществление программы консолидации и конверсии высокообогащенного урана. С 2010 года конвертировано 1320 кг невостребованного ВОУ (по урану-235). Мы приняли решение о поставках за рубеж топлива для исследовательских реакторов только на основе низкообогащенного урана. Осуществляется программа по возврату в Россию ВОУ ядерных исследовательских реакторов российской конструкции. Всего за время существования программы вывезено 604 кг свежего и 986 кг облученного ВОУ из 14 стран. Планируется вывоз топлива из Вьетнама, Украины и Узбекистана.

Российская Федерация твердо привержена целям поддержания и укрепления физической ядерной безопасности. Убеждены, что саммит в Сеуле станет важным этапом в продвижении по этому пути, имеющему большое значение для всего международного сообщества.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 марта 2012 > № 567697 Сергей Лавров


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 сентября 2011 > № 567711 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на церемонии открытия Глобального контртеррористического форума, Нью-Йорк, 22 сентября 2011 г.

Уважаемые участники встречи,

Прежде всего, хотел бы поблагодарить Государственного секретаря США Х.Клинтон и Министра иностранных дел Турецкой Республики А.Давутоглу за их инициативу по учреждению новой площадки международного сотрудничества по противодействию терроризму – Глобального контртеррористического форума (ГКФ).

Нас отделяет десятилетие от трагических событий 11 сентября 2001 г.в США, и сегодня мы чтим память жертв этой варварской атаки и всех других многочисленных преступлений терроризма, кажется, не обошедшего стороной уже ни одного региона в мире. Выражаем солидарность с теми, кто понес невосполнимые утраты родных и близких.

Теракты 11 сентября 2001 г. и другие печальные уроки прошедшего десятилетия подтвердили необходимость более решительных коллективных действий на контртеррористическом направлении и упрочили центральную координирующую роль ООН в таком глобальном взаимодействии.

В 2006 г. Генеральная Ассамблея единогласно одобрила Глобальную контртеррористическую стратегию, которая показала, что международное сообщество способно преодолеть политические разногласия и объединиться в борьбе с глобальной угрозой терроризма на основе новых подходов, нацелила на многоплановую системную работу с акцентом на социально-экономическую профилактику терроризма, ликвидацию основных условий, создающих питательную среду для распространения его идеологии, идеологии насильственного радикализма.

За несколько лет под эгидой ООН сформировалась широкая инфраструктура антитеррористического взаимодействия, развернута системная работа по формированию и распространению стандартов в этой сфере. Нанесен существенный урон военному и организационному потенциалу «Аль-Каиды», уничтожен ряд главарей этой структуры, сужены возможности использования многих каналов финансирования терроризма, на новый уровень вышло взаимодействие по линии правоохранительных органов. Несмотря на достигнутые результаты, риски терроризма не уменьшились. На первый план выдвинулась деятельность автономных группировок, делающих ставку на рекрутирование и вербовку новых экстремистских элементов, использование обостряющихся региональных конфликтов, особенно на фоне углубления ливийского кризиса, общей дестабилизации ситуации на Ближнем Востоке.

Россия поддержала инициативу создания Глобального контртеррористического форума. Полагаем, что этот форум может стать важной площадкой углубленнного взаимодействия экспертов-практиков, более адресного и скоординированного предоставления антитеррористического технического содействия различным государствам, детальной проработки региональных стратегий.

Мы разделяем основные принципы сотрудничества, сформулированные в Политической декларации, прежде всего имея в виду, что Форум должен дополнять усилия ООН по борьбе с международным терроризмом, активно содействуя реализации Глобальной контртеррористической стратегии Организации Объединенных Наций и обеспечивая тесное взаимодействие на уровне Координационного комитета и рабочих групп ГКФ с действующими антитеррористическими структурами ООН – Целевой группой по имплементации Глобальной стратегии ООН, Исполнительным контртеррористическим директоратом, другими заинтересованными ооновскими звеньями.

Приветствуем перспективы развития в рамках форума очень востребованного на сегодняшний день диалога практиков, разработки им региональных стратегий. В то же время мы исходим из отличий в степени обязательности для государств рекомендаций ГКФ и обязательств, закрепленных в универсальных международных антитеррористических договорах и резолюциях СБ ООН.

Успех ГКФ, по нашему мнению, будет во многом зависеть от того, насколько мягко, не дублируя и не подминая существующие международные форматы, он впишется в общую архитектуру антитеррористического сотрудничества, насколько сбалансированным и политически представительным будет новое «партнерство».

Мы поддерживаем согласованный набор рабочих групп, который, по нашему мнению, в целом отражает реальные тематические и региональные приоритеты современной международной повестки дня по борьбе с терроризмом. В этой связи особо выделяем группу по противодействию насильственному экстремизму и группу по верховенству права. В то же время исходим из того, что структура ГКФ может меняться, если будут предложены и другие важные направления многостороннего взаимодействия на антитеррористическом треке.

Противодействие международному терроризму и связанным с ним другими криминальными вызовам остается одним из приоритетных, «сквозных» направлений российской внешнеполитической деятельности. Настроены на дальнейшее конструктивное сотрудничество с партнерами в рамках Форума, обмен накопленным разносторонним опытом и практическими наработками. Рассчитываем, что в ходе завтрашнего заседания Координационного комитета состоится продуктивный обмен мнениями по перспективам развития Форума и конкретным параметрам деятельности создаваемых рабочих групп. Надеемся на то, что Форум, как новое международное антитеррористическое партнерство, сможет внести важный вклад в решение современных задач безопасности.

Благодарю за внимание.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 сентября 2011 > № 567711 Сергей Лавров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 2 августа 2010 > № 567730 Сергей Лавров

Новый Договор о СНВ в матрице глобальной безопасности. Политическое измерение

Для полновесного и объективного анализа политической значимости нового российско-американского Договора о СНВ необходимо понимать, что данное соглашение является для Российской Федерации много большим, нежели отдельным проектом в области разоружения. Договор целенаправленно вписывался нами в российские концептуальные подходы к международному взаимодействию в области безопасности. Именно в контексте этих подходов и следует рассматривать документ, подписанный 8 апреля этого года в Праге. В этой связи целесообразно начать с обзора внешнеполитической философской базы, на которую опираются все российские усилия в сфере безопасности, включая заключение нового Договора о СНВ.

Матрица глобальной безопасности

На современном этапе развития международных отношений, по-прежнему подверженных значительному влиянию глобализационных процессов, безопасность все больше характеризуется такими критериями, как взаимозависимость и неделимость. Это означает, что безопасность каждого государства так или иначе сопряжена с безопасностью всего международного сообщества.

Отмечаемые в последнее время многими экспертами отдельные признаки противоположного процесса - деглобализации, по всей видимости, следует рассматривать как временное и фрагментарное явление, оказывающее минимальное воздействие на сферу безопасности. Во всяком случае, эволюция в области hard security* (*Hard security - (англ.) «жесткая» безопасность.) убедительно показывает, что процесс стремительной универсализации современных вызовов и угроз вряд ли обратим в обозримой перспективе.

Распространение конфликтного потенциала происходит в двух плоскостях. Во-первых, конфликты практически всех типов все чаще и интенсивнее затрагивают безопасность даже тех стран, которые напрямую не задействованы в конкретном противостоянии. Во-вторых, некоторые виды вызовов и угроз, ранее свойственные исключительно тому или иному государству или группе государств, постепенно интернационализируются, становясь актуальными для большинства стран.

Все это происходит на фоне многолетнего застоя, а местами и коррозии существующих механизмов безопасности - имеющиеся в распоряжении мирового сообщества средства профилактики и преодоления конфликтов зачастую не способны противостоять современным методам недобросовестной геополитической конкуренции, будь то на локальном, региональном или глобальном уровнях.

Таким образом, налицо серьезное противоречие - устаревающий антикризисный инструментарий, доставшийся нам в качестве наследия времен холодной войны, все меньше соответствует современному набору быстро эволюционирующих вызовов и угроз, подвергая тем самым глобальную стабильность серьезным испытаниям на прочность. В результате назревает явная опасность общесистемного кризиса в области безопасности.

Таков неутешительный «диагноз» состояния дел. Какова же может быть «терапия»? Разумеется, в решении данной проблемы важно избежать крайностей. Здесь было бы одинаково рискованно как поспешно хвататься за «хирургические инструменты» в отсутствие продуманного подхода, так и сводить дело к применению placebo** (** Placebo - (англ., лат.) плацебо (безвредное вещество, по внешнему виду имитирующее какое-либо лекарственное средство и прописываемое для успокоения больного) в виде косметических полумер.

Единственно верным решением в этой ситуации видится возведение в абсолют принципа примата международного права, полномасштабное укрепление его норм и механизмов их реализации, неукоснительное следование им со стороны всех без исключения субъектов международных отношений. Окончательный выбор в пользу правовых методов взаимодействия на международной арене должен в конечном итоге привести к ситуации, когда любые силовые акции - будь то применение силы или угроза силой - будут полностью исключены.

Данный тезис, разумеется, не нов. Однако его практическое воплощение идет явно недостаточными темпами. Как представляется, эта проблема заслуживает более серьезных усилий. Суть в том, что в современных условиях все насущнее становится потребность в широкомасштабной согласованной деятельности по нормативному регулированию универсальных процессов, протекающих в области безопасности. При этом речь нельзя вести лишь о формальной адаптации неэффективных и устаревающих правовых норм. Хотя и эти меры необходимы и первостепенны - требуется тщательная инвентаризация юридической базы в сфере безопасности на предмет определения эффективности ее отдельных элементов, нахождения лакун и узких мест. Давно назрела необходимость разработки и заключения принципиально новых широкомасштабных договорных актов.

Ставя вопрос таким образом, важно подчеркнуть, что речь вовсе не идет о коренном сломе устоявшихся систем безопасности. Подразумевается лишь модернизация и укрепление их элементов, выработка в дополнение к ним новых, и главное - придание такому нормотворчеству общесистемного характера. Это позволило бы создать единую «правовую платформу» системы гарантий в военно-политической сфере, своего рода матрицу глобальной безопасности.

Возможно ли всего этого добиться? Убежден, что правильный ответ - «да». Помимо готовности к кропотливой работе для решения этой многосложной задачи потребуются следующие усилия.

Во-первых, необходимо добиваться всеобщего признания непреложного факта взаимозависимости, проистекающей из неделимости безопасности. Принцип равной и неделимой безопасности для всех суверенных государств является тем сердечником, вокруг которого должно формироваться общее пространство безопасности. Основа основ данной философии заключается в том, что безопасность ни одного государства не может обеспечиваться за счет безопасности другого. Принципиально важно обеспечить практическое воплощение этого принципа через придание ему юридически обязывающего характера. Очевиден спрос и на конкретные механизмы его реализации в случаях, когда какое-либо из суверенных государств считает, что его безопасность ущемляется.

Именно на реальное осуществление этих императивов в Евро-Атлантике направлена российская инициатива по разработке и заключению всеобъемлющего Договора о европейской безопасности. Этот проект базируется на естественном стремлении к утверждению подлинно коллективных и правовых начал на всем пространстве от Ванкувера до Владивостока.

Один из центральных приоритетов - рациональное реформирование и адаптация основных многосторонних институтов, предназначенных для поддержания международной стабильности и безопасности. В первую очередь это касается ООН как глобальной площадки, обладающей уникальным мандатом и общепризнанной легитимностью и призванной на коллективной основе генерировать универсальные правовые нормы и обеспечивать их выполнение.

Здесь же необходимо подчеркнуть важность всестороннего укрепления многосторонних режимов контроля над вооружениями, нераспространения и разоружения. На повестке дня - расширение состава государств-участников таких режимов, упрочение их жизнеспособности и эффективности, модернизация их инструментария, придание их работе большей системности и ориентированности на результат.

Кроме того, многое будет зависеть от готовности всех сторон к осуществлению усилий по созданию атмосферы взаимного доверия. В этом - ключ. Очевидно, что без вплетения мер доверия в ткань матрицы глобальной безопасности по-настоящему эффективной она стать не сможет. Острый же дефицит доверия, наоборот, способен разрушить любую систему гарантий.

Было бы наивно полагать, что вышеизложенное достижимо уже в ближайшей перспективе - слишком сильна инерция накопившихся противоречий, еще слишком много в мире апологетов отживших свой век догм. Предстоит огромная работа. Но не стоит забывать и о том, что, как гласит восточная мудрость, путешествие в тысячу ли начинается с одного шага. И я горд тем, что Российская Федерация - в числе тех стран, кто уже сейчас предпринимает шаги на пути к более безопасному миру, новым цивилизационным горизонтам.

К значительным успехам на этом пути по праву следует причислить заключение нового российско-американского Договора о СНВ, призванного стать одним из стержневых инструментов системы гарантий в матрице глобальной безопасности.

Новый договор о СНВ

8 апреля 2010 года в Праге Президент Российской Федерации Д.А.Медведев и Президент Соединенных Штатов Америки Б.Обама подписали новый Договор о СНВ. Соглашение получило официальное название «Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений».

Заключение договора стало «финишной чертой» напряженного переговорного марафона, продлившегося почти год, и ознаменовало успешное решение сложнейшей задачи, поставленной президентами России и США 1 апреля 2009 года на саммите в Лондоне, по выработке в короткий срок новой полноформатной юридически обязывающей договоренности по СНВ.

Историческая база

Договорно-правовой подход к ядерному разоружению - осознанный выбор Российской Федерации. Именно такой подход позволяет сделать сокращение и ликвидацию ядерного оружия и средств его доставки реальными, проверяемыми и необратимыми. Он также дает возможность в должной мере учитывать весь комплекс политических, экономических и военных факторов, влияющих на международную безопасность и стабильность.

Для четкого понимания и объективного анализа итогов переговорной работы исключительно важно принимать во внимание тот факт, что договор писался не на tabula rasa* (*Tabula rasa - (лат.) чистая доска.) . Одна из задач при его разработке, а именно - обеспечение преемственности в поступательном развитии процесса ядерного разоружения, обусловила необходимость тщательного учета имеющегося у сторон опыта подготовки и реализации всех предыдущих договоренностей в данной сфере.

С самого начала переговорного процесса сторонами подчеркивалось, что разрабатываемое соглашение призвано заменить Договор о СНВ 1991 года (ДСНВ), срок действия которого истек 4 декабря 2009 года. Кроме того, в ходе переговоров стороны условились о том, что со вступлением в силу нового договора прекратит свое действие и двусторонний Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов 2002 года (ДСНП), обязательства по которому также выполнены.

При этом в расчет принимался не только успешный опыт ДСНВ и ДСНП, но и менее удачно завершившиеся попытки продвинуть процесс ядерного разоружения, в частности подписанный сторонами в январе 1993 года, но не вступивший в силу Договор СНВ-2, а также консультации с последующим обменом в 2000 году «набросками» Договора СНВ-3, которые так и не переросли в полноформатные переговоры. Внимательное изучение документов того времени в процессе работы над «соглашением-преемником» позволило устранить многие прежние недоработки, а также избежать новых ошибок.

Побочным эффектом незавершенности некоторых предыдущих договорных проектов стала «неразбериха», имеющая место по сей день на страницах российских и зарубежных СМИ, относительно названия нового договора. Его периодически называют «ДСНВ-2», «СНВ-3» и т.п. Во избежание дальнейшей путаницы предложил бы использовать для краткого названия заключенного в Праге соглашения понятную всем аббревиатуру с добавлением года подписания документа - ДСНВ-2010.

Непосредственная подготовка к разработке нового соглашения на замену прежнего ДСНВ началась заблаговременно. Мы еще в сентябре 2005 года обратились к США с предложением о разработке договоренности о дальнейшем контролируемом сокращении и ограничении СНВ. Однако наша инициатива натолкнулась на неготовность администрации Дж.Буша к равноправному партнерству со взаимным учетом интересов и к полномасштабной работе в духе сотрудничества. В частности, американская сторона предложила полностью вывести из-под действия будущей договоренности стратегические носители в неядерном оснащении, а также заменить верификационный механизм одними лишь мерами транспарентности и укрепления доверия. Позиция США вошла в принципиальное противоречие с российским видением нового соглашения, и предметный разговор не получился.

Ситуация кардинально изменилась с приходом новой американской администрации после победы в 2008 году на президентских выборах в США Б.Обамы, который выступил с давно назревшей, амбициозной повесткой дня в области ядерного разоружения и объявил о «перезагрузке» отношений с Россией. Программные заявления американского лидера по вопросам разоружения во многом оказались созвучны российским подходам, которые в свое время неоднократно разъяснялись Президентом России Д.А.Медведевым. The wind of change* (*The wind of change - (англ.) ветер перемен.) в российско-американских отношениях и наметившаяся конвергенция в подходах сторон позволили президентам России и США быстро найти общий язык по вопросу о необходимости заключения нового полноформатного договора и сфокусировать усилия на скорейшем достижении конкретного результата.

В дальнейшем Президент России лично контролировал переговорный процесс, напрямую подключаясь к решению наиболее сложных проблем в ходе своих регулярных контактов с Президентом США. Беспрецедентно глубокое погружение лидеров двух стран в переговорную проблематику сыграло ключевую роль в нахождении взаимоприемлемых развязок по принципиальным вопросам.

Роль ДСНВ

Как уже говорилось выше, при разработке ДСНВ-2010 в полной мере учитывались предыдущие соглашения. В первую очередь это относится к 15-летнему опыту реализации прежнего ДСНВ - одного из наиболее значимых в истории разоруженческих соглашений. Именно ДСНВ был положен переговорными командами в основу своей работы.

В этой связи нельзя не сказать о той огромной роли, которую сыграл завершивший свое действие Договор о СНВ 1991 года в обеспечении международного мира, стратегической стабильности и безопасности. Заключение и реализация этого исторического соглашения вдохнули в процесс сокращения стратегических наступательных вооружений качественно новую атмосферу доверия, открытости и предсказуемости. ДСНВ в значительной мере содействовал переходу наших стран от логики холодной войны и эпохи «сосуществования» к взаимовыгодному партнерству и сотрудничеству. Он также привел к позитивному изменению военно-политического климата. Фактически договор стал одной из опор фундамента будущей матрицы глобальной безопасности.

Соглашение 1991 года имело и психологическое измерение: предпринятые согласованные глубокие сокращения СНВ избавили народы России и США, да и мир в целом, от постоянного ощущения ядерной угрозы, позволив, как говорили в то время, «выйти из сумрачной тени занесенного ядерного меча».

В связи с завершением действия прежнего ДСНВ закончила свою работу и Совместная комиссия по соблюдению и инспекциям (СКСИ), учрежденная для реализации договора. На завершающем этапе функционирования Комиссии были предприняты совместные усилия сторон по урегулированию накопившихся за время действия договора нерешенных вопросов. Опыт такого взаимодействия был также учтен при подготовке нового соглашения.

Не следует забывать, что историческая роль ДСНВ была бы неполной без значительных усилий Белоруссии, Казахстана и Украины, которые наряду с Россией и США участвовали в его реализации, в полном объеме выполнив обязательства, взятые на себя в соответствии с Лиссабонским протоколом 1992 года. Ответственное решение Астаны, Минска и Киева о согласованном выводе ядерного оружия с их территории и присоединении к ДНЯО в качестве государств, не обладающих ядерным оружием, заслужило безусловное уважение и всяческую поддержку мирового сообщества. Этот дальновидный шаг укрепил как собственную безопасность этих стран, так и глобальную стабильность в целом, а также создал благоприятные условия для дальнейших шагов по сокращению ядерных арсеналов.

4 декабря 2009 года в Совместном заявлении в связи с истечением срока действия ДСНВ президенты России и США высоко оценили вклад Белоруссии, Казахстана и Украины в дело ядерного разоружения и подтвердили зафиксированные в Будапештских меморандумах 1994 года гарантии безопасности этим странам.

Философия и концепция нового договора

В то же время ДСНВ-2010 строился на принципиально новой философии. Подготовка и заключение предыдущего соглашения происходила на фоне хоть и «холодного», но открытого противостояния двух государств-антагонистов в период заката системы биполярного мироустройства. При этом дестабилизирующие процессы внутри этой системы уже вошли в критическую стадию ввиду нарастания в СССР политической и экономической турбулентности и приближения советской сверхдержавы к коллапсу и дезинтеграции. Очевидно, что все это не могло не сказываться на характере и итогах переговоров.

Нынешний же переговорный процесс протекал в качественно иных условиях. Ушла в прошлое холодная война. В конце XX века Россия обрела новую идентичность, а перейдя в следующее столетие, обеспечила внутриполитическую стабильность, окрепла экономически и пошла по пути поступательного демократического развития. Протекавшие параллельно глобальные и внутриамериканские эволюционные процессы приводили ко все большему осознанию руководством США невозможности создания в современных условиях однополярного мирового порядка. Становилось все очевиднее, что политическое менторство и неприкрытое давление в отношении других стран не приводят к желаемым результатам.

Принимая во внимание произошедшие перемены, при разработке российских подходов к переговорам и содержанию нового договора мы закладывали в их основу не скоропалительные выводы и сиюминутные ожидания от складывающейся конъюнктуры, а коренные интересы национальной безопасности. С самого начала переговоров в своих опорных позициях исходили из императивности построения договора на принципе равной и неделимой безопасности сторон с соблюдением строгого паритета при формировании всех его положений. ДСНВ-2010 является абсолютно равноправным документом как по духу, так и по букве. При этом паритетность обеспечена во всех без исключения его компонентах, начиная с базовых принципов и вплоть до количественных, верификационных и прочих параметров.

Целенаправленно стремились к решению триединой задачи: выработать такую договоренность, которая, во-первых, обеспечивала бы национальную безопасность России, во-вторых, делала наши отношения с США более стабильными и предсказуемыми и, в-третьих, укрепляла глобальную стратегическую стабильность. Считаем, что все эти цели достигнуты.

Положив в основу ДСНВ-2010 многие актуальные и проверенные практикой положения соглашения 1991 года, стороны в то же время существенно пересмотрели и адаптировали к современным реалиям те его аспекты, которые отставали от быстрого хода времени и уже не соответствовали духу новых стратегических отношений между Россией и США. Также было принято совместное решение отказаться от слишком затратных и обременительных элементов прежнего соглашения.

В соответствии с разработанными в межведомственном формате и утвержденными Президентом Д.А.Медведевым указаниями российская сторона, стараясь сохранить все ценное и эффективно работавшее из ДСНВ, добивалась выправления проявившихся в ходе его реализации недостатков и «перекосов», которые в силу объективных причин давали США явные односторонние преимущества, в частности, в рамках верификационного режима (особый контроль за российскими мобильными пусковыми установками МБР, деятельность США по непрерывному наблюдению на российском объекте по производству ракетных систем в Воткинске, непаритетный обмен телеметрической информацией по пускам ракет). В результате скрупулезной работы все подобные элементы были исключены из нового договора или скорректированы в целях обеспечения паритетности.

Синопсис договора

В соответствии с духом и буквой ДНЯО новый Договор о СНВ предусматривает реальные и необратимые сокращения стратегических наступательных вооружений: через семь лет после его вступления в силу суммарное количество боезарядов каждой из сторон должно будет сократиться на треть, а стратегических носителей - более чем в два раза. Поле действия договора охватывает все существующие - как используемые, так и снятые с вооружения - стратегические комплексы. В отличие от Договора 1991 года правила засчета СНВ в предельные уровни по новому соглашению в большей степени соответствуют реальности, а состав и структура стратегических сил сторон определяются ими самостоятельно. При этом в договоре зафиксирован запрет на базирование СНВ за пределами национальной территории.

Разработан существенно упрощенный и менее затратный верификационный механизм, снимающий избыточную нагрузку на структуры оборонных комплексов сторон и гармонизированный с обновленными стратегическими отношениями России и США. Значительно сокращена номенклатура уведомлений. Новый дух соглашения применительно к взаимному инспекционному контролю можно выразить следующей вариацией известного лозунга: «Проверяй, но доверяй». При этом с той же эффективностью обеспечивается необратимость и подконтрольность процесса сокращений СНВ.

Стремясь обеспечить предсказуемость и разумную транспарентность, стороны переработали положения, связанные с мерами доверия и информационным обменом, включая обмен телеметрической информацией по пускам ракет. Процедуры переоборудования и ликвидации СНВ также пересмотрены в целях упрощения, что позволит сделать их более технологичными и менее затратными.

Срок действия договора - десять лет с возможностью продления.

Взаимосвязь СНВ-ПРО и СНВ в неядерном оснащении

Наша переговорная позиция базировалась не только на тщательном анализе положения дел в сфере ядерных вооружений. Понятно, что новый разоруженческий договор не мог мыслиться некой Ding an sich* (*Ding an sich - (нем.) вещь в себе.). Было бы контрпродуктивно формировать его в абстрактном вакууме вне широкого контекста вопросов военной безопасности. Опираясь на системный подход, мы, безусловно, ориентировались на происходящие актуальные процессы, учитывали эволюцию режимов контроля над вооружениями, основывались на углубленном анализе перспектив военного строительства. Кроме того, принимали в расчет изменения во всех видах вооружений, способных оказывать влияние на стратегический потенциал сторон.

В русле концепции матричной безопасности в ДСНВ-2010 нашли отражение два ключевых вопроса, имеющих принципиальнейшее значение для стратегической стабильности: взаимосвязь стратегических наступательных и стратегических оборонительных вооружений, а также СНВ в неядерном оснащении. Оба аспекта оказывают самое непосредственное влияние на жизнеспособность и эффективность договора.

Не углубляясь здесь в военно-технические аспекты этого вопроса, подчеркну, что положения договора, касающиеся взаимосвязи СНВ - ПРО, представляют собой сложный и тщательно выверенный компромисс. Крайне важно, что такая взаимосвязь и ее возрастающая важность в процессе сокращения СНВ была зафиксирована в юридически обязывающей форме. Ведь в отличие от всех предыдущих соглашений о сокращении СНВ, новый договор заключался в отсутствие Договора по ПРО (в 2002 г. США в одностороннем порядке вышли из соответствующих договоренностей 1972 г.).

Изначально посвященное сокращению и ограничению СНВ, новое соглашение не устанавливает ограничений на развитие систем ПРО. Однако Российская Федерация четко оговорила себе право в порядке осуществления своего государственного суверенитета прекратить действие договора в случае, если качественное и количественное наращивание возможностей систем ПРО США начнет представлять угрозу потенциалу наших стратегических ядерных сил (СЯС). Разумеется, определять степень такого влияния российская сторона будет самостоятельно. Таким образом, как пояснил в одном из своих выступлений Президент России Д.А.Медведев, воспроизводится известная правовая формула clausula rebus sic stantibus* (*Clausula rebus sic stantibus - (лат.) буквально - оговорка о вещах, остающихся неизменными; оговорка о неизменности обстоятельств.) - то есть принцип неизменности обстоятельств, которые послужили основой для заключения договора, и оговорка о праве прекратить его действие в случае существенного изменения таких обстоятельств.

Мы внимательно отслеживаем развитие планов США по строительству ПРО. Если и когда американцы выйдут на такой уровень создания стратегической ПРО, который будет расценен нами как создающий риски для российских СЯС, тогда мы и будем решать вопрос - пользоваться ли упомянутой оговоркой. Эта принципиальная и абсолютно честная позиция, выстроенная в полном соответствии с принципами международного права, была принята к сведению американской стороной.

И еще один важный момент. По указанию президентов налажен отдельный формат двустороннего диалога по вопросам противоракетной обороны. Главное здесь - открытая и конструктивная дискуссия, транспарентность дальнейших планов. Первым шагом в этом направлении являются положения нового договора, охватывающие комплексы шахтных противоракет в плане их разграничения с комплексами баллистических ракет, запрета на их взаимное переоборудование и связанных с этим инспекционных мер. Все это, несомненно, значительно повысит транспарентность программ в области стратегической ПРО.

Более того, открываются новые возможности для сотрудничества в области ПРО. Российская Федерация предлагает не сводить дело к двустороннему формату с США, а задействовать самым активным образом в этой работе и другие заинтересованные государства и международные организации. Наша цель - создание многостороннего режима безопасности, так называемого «противоракетного пула». В конкретном плане это стало бы коллективной системой реагирования на ракетные вызовы путем противодействия ракетному распространению, предотвращения перерастания существующих ракетных вызовов в реальные ракетные угрозы, а также их нейтрализации с приоритетным использованием политико-дипломатических и экономических мер воздействия. Для нас очевидно, что для продвижения на этом направлении необходимо предпринять усилия на нескольких параллельных треках: во-первых, провести совместный анализ актуальных и потенциальных ракетных вызовов; во-вторых, разработать коллективные методы мониторинга, меры по адекватному и своевременному реагированию; и в-третьих, желательно выработать взаимовыгодные «правила игры» в сфере ПРО, так или иначе кодифицировав их в юридически обязывающей форме.

В ДСНВ-2010 отражен и другой принципиальный вопрос стратегической повестки дня - предусмотрено включение МБР и БРПЛ в неядерном оснащении (в случае их создания) в общие предельные уровни СНВ, которое подразумевает подпадание таких систем под все ограничения, верификационные и другие процедуры по договору. Это позволит обеспечить надлежащий контроль за этими комплексами.

Рассматривая данную компромиссную договоренность как крайне важную, мы в то же время рассчитываем, что она послужит основой для дальнейшего углубленного диалога о влиянии ракетных систем большой дальности в обычном оснащении на стратегическую стабильность. Эта серьезнейшая проблема связана, по нашему убеждению, с явными дестабилизирующими рисками. Главный из них - так называемая ядерная неопределенность, то есть невозможность идентификации вида оснащения баллистических ракет (ядерное или неядерное) после их пусков. В этом случае резко возрастает опасность возникновения ядерного конфликта. Кроме того, появляются такие проблемы, как существенное понижение «порога» применения стратегических ракет, а также опасность гонки ракетных вооружений.

В целом же такой путь ведет к замещению ядерной угрозы на угрозу использования обычных высокоточных вооружений, способных в военно-стратегическом отношении решать практически те же задачи. В идеале разговор на эту тему также мог бы вылиться в конкретные юридические договоренности.

Внутриполитические аспекты договора

Необходимо учитывать, что наше стремление интенсифицировать процесс ядерного разоружения естественным образом сочетается с основополагающей линией на обеспечение национальной безопасности, согласно которой на обозримую перспективу СНВ сохранят функцию основного средства сдерживания от развязывания войн против Российской Федерации и ее союзников.

Новый договор выстраивался нами, исходя из объективных стратегических потребностей и возможностей нашего государства. Он составлен с упором на всемерное содействие тому, чтобы российские ядерные силы имели все возможности для выполнения стоящих перед ними актуальных и перспективных задач. В развитие данного подхода в договоре зафиксированы такие параметры средств СНВ, при которых гарантировалось бы надежное поддержание стратегического баланса, в том числе с учетом имеющихся планов развития СЯС Российской Федерации. Тем самым будет обеспечен необходимый уровень сдерживания.

Наш выбор в пользу дальнейшего сокращения и ограничения СНВ отнюдь не означает, что мы отказываемся на данном этапе от модернизации российских СЯС. Пока существует ядерное оружие, национальная безопасность нашей страны должна укрепляться за счет принятия на вооружение современных, более эффективных и надежных образцов СНВ в условиях согласованного планомерного сокращения их совокупного количества.

Новый немаловажный в условиях глобального финансового кризиса аспект для такого рода соглашений - процесс сокращения избыточного ядерного арсенала - будет сопровождаться естественным уменьшением бремени его ресурсного обеспечения. Новый договор создает реальные предпосылки для экономии средств, в частности, на осуществлении контроля за его выполнением. Применение «облегченных» верификационных процедур позволит, по предварительным оценкам, сократить расходы на инспекционную деятельность, гарантировав при этом сохранение ее эффективности. Кроме того, за счет повышения технологичности и упрощения процедур ликвидации СНВ также снизятся расходы на их физическое уничтожение.

Значение договора для двусторонних отношений

Одна из основных причин успешного и относительно быстрого завершения процесса выработки нового соглашения - принципиально иная атмосфера на переговорах. Конструктивный и откровенный характер дискуссий, избавленный от реминисценций и анахронизмов холодной войны, позволил в сжатые сроки эффективно решить целый ряд сложных и многоплановых проблем.

Итоговый документ представляет собой равноправную, сбалансированную договоренность, в полной мере обеспечивающую национальную безопасность каждой из сторон без ущемления интересов друг друга. Разумеется, любая полноформатная договоренность в такой жизненно важной области, как ядерное разоружение, вырабатывается на базе сложнейшего комплекса взаимосвязанных компромиссов. Взаимные уступки, направленные на достижение устойчивого баланса интересов, были и на этот раз. Однако строгое соблюдение принципа паритета при подготовке соглашения исключило саму возможность закрепления в нем каких-либо односторонних преимуществ и обеспечило достижение, как отметил Президент России Д.А.Медведев в Праге, win-win situation* (*Win-win situation - (англ.) ситуация, при которой в выигрыше обе стороны.) .

Без преувеличения, Договор СНВ-2010 ознаменовал переход России и США на более высокий уровень взаимодействия в военно-стратегической области, позволил совместно обозначить новые ориентиры в деле разоружения и нераспространения. Соглашение подтвердило наличие у наших стран общих целей по укреплению взаимной безопасности и стратегической стабильности. Оно явилось продуктом качественно новых двусторонних отношений и заложило надежный фундамент для их поступательного упрочения. Кроме того, договор призван значительно повысить уровень доверия друг другу, обеспечить бoльшую стабильность и предсказуемость в наших отношениях.

Договор открывает широкое окно дополнительных возможностей для наполнения нашего сотрудничества новым содержанием, решения любых проблем в духе уважительного партнерства и в атмосфере открытости. Во многом обеспечена преемственность успешных начинаний, имевших место в прошлом. Соглашение способно придать импульс и целому ряду новых взаимовыгодных инициатив в самых разных областях. Нельзя допустить, чтобы оно стало нашим единственным «программным обеспечением» для «перезагрузки» - нам есть еще над чем работать и по другим вопросам.

Следует отметить, что, несмотря на масштаб стоящих перед нашими странами задач и наличие некоторых разногласий, у нас есть все шансы на продолжение взаимовыгодной работы, нацеленной на новые прорывные результаты. Опыт заключения ДСНВ-2010 со всей ясностью продемонстрировал, что готовность слушать, а главное - желание услышать друг друга, обеспечивают неизменное продвижение к совместно поставленным целям, а взаимный учет интересов и озабоченностей позволяет избежать на этом пути завалов в виде неразрешимых противоречий. Это, безусловно, придает двусторонним отношениям весьма прочную базу, а сохранение такой практики способно застраховать их от потенциальных флуктуаций в будущем.

Значение договора для режима нераспространения

Значимость нового соглашения в контексте выполнения Россией и США своих обязательств по статье VI ДНЯО, а также его вклад в усилия по укреплению режима ядерного нераспространения в целом трудно переоценить. Очевидно и то, что заключение договора способно придать мощный импульс процессам контроля над вооружениями на всех уровнях, активизировать работу на соответствующих переговорных треках.

Одна из задач, стоявших перед Россией и США при разработке ДСНВ-2010, заключалась в повышении уровня доверия не только между его сторонами, но и между ядерными и неядерными государствами - участниками ДНЯО. Соглашение призвано способствовать тому, чтобы безвозвратно ушли в прошлое времена, когда ядерная мощь России и США рассматривалась мировым сообществом как угроза. Баланс военных потенциалов наших стран должен восприниматься в качестве одного из цементирующих элементов системы гарантий международной безопасности.

Отклики мирового сообщества на подписание договора наглядно демонстрируют его несомненный благотворный эффект на международную обстановку. Символично и то, что церемония подписания договора непроизвольно встала в один временной ряд с апрельским Саммитом по ядерной безопасности и майской обзорной Конференцией по рассмотрению действия ДНЯО. Рассчитываем, что совокупные итоги всех этих событий станут во многом судьбоносными, определяющими modus operandi* (*Modus operandi - (лат.) образ действия.) в рамках режима нераспространения и разоружения на годы вперед.

На пути к безъядерному миру: что дальше?

С момента подписания ДСНВ-2010 началось временное применение его отдельных положений. Параллельно идет интенсивная работа по ратификации соглашения. Объективным мерилом качества договора станет практический опыт его полномасштабной реализации, которая начнется сразу же после ратификации. Только тогда мы сможем делать выводы о том, как соглашение работает на практике - что идет нормально, а что, возможно, потребует корректировки в будущем. В дальнейшем на базе такого анализа можно будет строить планы в отношении последующих шагов в области ядерного разоружения.

Согласно преамбуле договора, его заключение направлено на достижение «исторической цели избавления человечества от ядерной угрозы». Эта благородная задача в полном соответствии с обязательствами по статье VI ДНЯО обозначена президентами обеих стран в качестве долгосрочного стратегического приоритета России и США. Как подчеркнул Президент России Д.А.Медведев в своем февральском приветствии участникам парижского форума международной инициативы «Глобальный ядерный ноль», «сегодня наш общий долг - всемерно способствовать тому, чтобы наиболее смертоносные средства массового уничтожения окончательно и бесповоротно ушли в прошлое».

В этой связи вновь подтверждаем неизменную приверженность духу и букве ДНЯО и нашу принципиальную позицию - постепенно продвигаясь по пути разоружения, видим свою конечную цель в построении мира, свободного от ядерного оружия. Очевидно, что подписание договора - важнейший шаг в этом направлении, подтверждающий первостепенность этой сложнейшей задачи.

Россия и США, являясь крупнейшими ядерными державами и постоянными членами СБ ООН, в полной мере осознают свою особую ответственность в деле ядерного разоружения. В то же время такая ответственность предоставляет широкое поле для лидерства наших стран в этой сфере, что и было закреплено подписанием ДСНВ-2010.

В духе доброй воли мы готовы к продолжению необратимых, проверяемых и транспарентных сокращений ядерных потенциалов. Тем не менее наши державы - не единственные государства в мире, на чьих плечах лежит бремя «ядерной ответственности». Глубокие сокращения СНВ, предпринимаемые Россией и США, означают возникновение в скором времени качественно новой ситуации в сфере ядерного разоружения - уменьшение количественного разрыва между арсеналами наших стран и других членов «ядерной пятерки» неизбежно приведет к тому, что ядерные потенциалы этих государств больше не смогут оставаться за рамками процесса дальнейших согласованных сокращений. Нельзя забывать и о таком немаловажном нюансе, как совокупный ядерный потенциал НАТО.

Более того, сводить проблемы ядерного разоружения исключительно к усилиям стран - участниц ДНЯО было бы также неверно. Вряд ли разоружающиеся государства смогут спокойно взирать на то, как другие страны, не имеющие соответствующих договорных обязательств, продолжают сохранять и наращивать ядерные арсеналы.

Таким образом, все больше назревает необходимость расширения процесса ядерного разоружения путем придания ему многостороннего характера.

Вопрос о следующих шагах в этой области имеет и другое измерение. Следует отдавать себе отчет в том, что мы вплотную подошли к черте, когда значительное понижение уровней ядерных потенциалов делает более глубокие сокращения немыслимыми без должного учета всех других процессов, происходящих в сфере международной безопасности. Российская сторона убеждена, что любые дальнейшие шаги по пути ядерного разоружения должны рассматриваться и осуществляться при неукоснительном соблюдении принципа равной и неделимой безопасности и с учетом всей совокупности факторов, способных расшатывать стратегическую стабильность. К таковым относятся перспектива появления оружия в космосе, планы по созданию стратегических ракетных систем в неядерном оснащении, одностороннее наращивание стратегической ПРО, возрастающий дисбаланс в обычных вооружениях.

Движение к полной ликвидации ядерного оружия станет возможным только в результате согласованных усилий по созданию соответствующих международных условий. Максимально четко и системно предпосылки ядерного разоружения были сформулированы и изложены Президентом России Д.А.Медведевым в выступлении в Хельсинки 20 апреля 2009 года, а также в послании участникам Конференции по разоружению, озвученном в марте 2009 года в Женеве. Среди них - урегулирование региональных конфликтов, устранение стимулов, вынуждающих государства стремиться к обладанию ядерным оружием, контролируемое прекращение наращивания обычных вооружений, надежное обеспечение жизнеспособности ключевых разоруженческих и нераспространенческих инструментов. Ответственность за создание этих условий несут все члены мирового сообщества. И это вновь возвращает нас к неизбежности комплексного матричного подхода применительно к проблемам глобальной безопасности.

Важный вклад в повышение уровня региональной и международной безопасности призваны внести зоны, свободные от ядерного оружия, а также от всех видов оружия массового уничтожения и средств его доставки. Расширение уже созданных и появление новых «безъядерных пространств» - кратчайший путь к «ядерному нолю».

В последнее время в мире, и в особенности в Европе, все больше уделяется внимание еще одному аспекту ядерной проблематики - теме тактического ядерного оружия, или, если оперировать более широким термином, нестратегического ядерного оружия (НСЯО). На фоне интенсивных сокращений СНВ постановка этого вопроса выглядит вполне логично. В этом контексте стоит напомнить, что Российская Федерация в одностороннем порядке значительно, в разы, сократила количество своих нестратегических ядерных систем. В настоящий момент нестратегический ядерный потенциал России составляет не более 25% от уровня, которым СССР располагал в 1991 году.

Подтверждаем, что в рамках обозначенного системного подхода мы готовы к комплексному обсуждению любых проблем безопасности, в том числе и такой многосложной, как НСЯО. При этом исходим из того, что рассмотрение тематики НСЯО вполне логично начинать с решения в универсальном порядке вопроса о возврате всех арсеналов такого оружия на территории государств, которым они принадлежат. Это повысило бы физическую защиту и техническую безопасность ядерного оружия. Необходима и полная ликвидация всей инфраструктуры, обеспечивающей быстрое развертывание НСЯО на территории европейских государств - членов НАТО. Это могло бы стать важной мерой укрепления доверия. Значительно расширились бы территории, свободные от ядерного оружия.

В заключение стоит отметить, что проблематичность решения перечисленных вопросов не означает недостижимости конечных целей. Сложность ситуации осознается повсюду в мире, ведется интенсивный мыслительный процесс. Неслучайно в последнее время выдвигается все больше инициатив в области полного ядерного разоружения, таких, например, как «Гуверовская инициатива», «Глобальный ядерный ноль», «Комиссия Эванса - Кавагути», «Люксембургский форум». Идеи авторов подобных объединений содержат немало элементов, созвучных российским подходам.

Приветствуя ответственные шаги, способные продвинуть процесс разоружения, мы с должным вниманием относимся к любым таким начинаниям, поддерживаем конструктивный диалог на этот счет со всеми заинтересованными сторонами. Оставаясь одним из лидеров в разоруженческой области, Российская Федерация призывает все без исключения государства, и прежде всего те из них, которые располагают ядерными арсеналами, присоединиться к усилиям России и США и активно вносить свой вклад в разоруженческий процесс.

Постскриптум: от сдерживания к взаимовыгодному сотрудничеству

Убежден, что с поэтапной реализацией вышеперечисленных мер будет планомерно приближаться тот знаменательный день, когда в мире исчезнет последний ядерный боезаряд и «великий уравнитель» навсегда канет в Лету. Среди прочего, залогом этого должны стать постепенные концептуальные сдвиги в политике ядерного сдерживания, которое в долгосрочной перспективе неизбежно утратит функцию основы стратегической стабильности.

Пока же сдерживание объективно остается доктринальным маятником, качающимся между ядерной угрозой и распространением, с одной стороны, и стратегической стабильностью и безъядерным миром - с другой. Как писал один из исследователей в области ядерных вооружений профессор Дж. Де Грут, «сколь бы аморальной, дорогостоящей и несостоятельной ни казалась политика сдерживания, она по сей день остается единственным эффективным средством» против агрессии. Наша общая задача - согласованными усилиями качнуть маятник к правильному полюсу и не дать ему устремиться обратно.

Обновленные доктринальные установки в области ядерной политики, недавно опубликованные в России и США, содержат первые аккуратные шаги в этом направлении. Можно констатировать подведение окончательной черты под идеологией и практикой холодной войны с ее ставкой на «взаимное гарантированное уничтожение». Налицо устойчивое обоюдное движение в сторону новых подходов, которые все чаще в экспертном сообществе называют «взаимной гарантированной стабильностью». Так, в новой редакции военной доктрины Российской Федерации намеренно изъят пассаж о необходимости для России обладать ядерным потенциалом, способным гарантированно обеспечить нанесение заданного ущерба любому агрессору в любых условиях. В доктрине особо отмечено, что недопущение ядерного военного конфликта является важнейшей задачей нашей страны. Не стоит исключать и возможности проведения многосторонних консультаций о согласованном постепенном понижении роли ядерного оружия в военных доктринах государств, обладающих ядерными арсеналами. Однако разговор должен идти опять же на основе комплексного подхода и с учетом всех дестабилизирующих факторов глобальной безопасности.

Это возвращает нас к узловой проблеме доверия, которое способно в будущем через сближение стран и народов в едином глобальном пространстве обеспечить отход от ментальности сдерживания и перевес мотивировок прочного взаимовыгодного сотрудничества над конфронтационными посылками. Как писал академик А.Д.Сахаров, равновесие взаимного сдерживания, будучи неустойчивым равновесием страха, «должно смениться в идеальном случае равновесием, созданным далеко идущими решениями, компромиссами».

В конце концов, ядерное, да и любое другое оружие, будет существовать до тех пор, пока вера в его силу превышает силу нашей веры друг другу. Лишь органичная комбинация сотрудничества, замешенного на доверии, и правовых сдержек матрицы глобальной безопасности может в будущем дать гарантию того, что полет Enola Gay* (*Enola Gay - (англ.) название американского бомбардировщика B-29, сбросившего атомную бомбу на Хиросиму.) никогда не повторится.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 2 августа 2010 > № 567730 Сергей Лавров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter