Всего новостей: 2579266, выбрано 6 за 0.020 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Медведев Дмитрий в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиТаможняЭкологияХимпромСМИ, ИТАвиапром, автопромНедвижимость, строительствоОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полицияАгропромРыбаМедицинавсе
США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 19 января 2017 > № 2043663 Дмитрий Медведев

О некоторых оценках российско-американских отношений в период деятельности администрации Барака Обамы.

Запись Дмитрия Медведева на страницах социальных сетей.

Завершила свою деятельность администрация президента США Барака Обамы. Итоги ее работы оказались крайне противоречивыми. Хотел бы дать некоторые оценки российско-американским отношениям в этот период, тем более что был непосредственным участником многих событий.

С одной стороны, России и Америке удалось совместно решить ряд серьезных международных проблем. Между нашими странами был заключен договор о сокращении ядерных вооружений, Россия и США сыграли лидирующую роль в урегулировании ситуации вокруг иранской ядерной программы. Добились ликвидации химического оружия в Сирии. Эти результаты важны для всего мира.

С другой стороны, к концу второго срока администрации президента Обамы российско-американские отношения полностью деградировали. Всем известно, что США всегда старались «рулить» практически всеми мировыми процессами, беззастенчиво вмешивались во внутренние дела самых разных стран, вели одновременно несколько войн на чужих территориях. Ирак, «арабская весна», Украина, Сирия – вот лишь часть списка этих авантюр последних лет. Их последствия мы наблюдаем до сих пор: от полного развала политических систем в этих странах до войн, жертвами которых стали десятки тысяч человек.

Объяснение подобным действиям всегда звучало одно: интересы США. Объяснение, которое вполне понятно в самой Америке. Хотя оно и не кажется другим странам столь бесспорным.

Но вопрос даже не в этом. Вопрос в непонимании собственных истинных интересов!

Администрация Обамы оказалась совсем недальновидна в таком важном и сложном вопросе, как отношения с Россией. Можно было надеяться, что она будет вести себя умнее, расчетливее, ответственнее. Даже при наличии разных оценок сложных международных процессов. Даже при несхожести подходов по ключевым решениям. Даже при наличии эмоциональной составляющей и давлении различных политических сил. Нужно было учитывать главное: что Россия не «банановая республика» (хотя равный диалог необходимо вести со всеми членами мирового сообщества). И, тем более, такой разговор недопустим со страной – постоянным членом СБ ООН. Страной, обладающей равным с Америкой оборонным потенциалом. Имея в виду, что от отношений США и России, без преувеличения, зависит судьба важнейших международных инициатив. Зачастую нам может что-то нравиться или не нравиться в политике наших ключевых партнеров, но мы обязаны помнить об общей ответственности. А вот этого-то администрации Обамы не хватило.

Давление на нашу страну достигло беспрецедентных масштабов. Непродуманные экономические санкции, которые никому ничего не дали, сведя практически на нет наше сотрудничество. Какие-то смешные личные ограничения, которых никто не заметил. И ведь до какой же глупости надо было дойти, чтобы ограничить въезд в США руководству российского парламента, министрам, бизнесменам, сознательно сокращая возможность полноценных контактов, закрывая окна взаимодействия. Расчет был сделан на голую силу, жесткое давление. Невозможно представить себе такие действия даже во времена Карибского кризиса. А тогда ситуация была много серьезнее ...

Кто выиграл от этого? Никто. И уж точно не США. Не вышло.

Вывод: администрация Обамы разрушила отношения США и России, доведя их до низшей точки за последние десятилетия. Это ее главная внешнеполитическая ошибка, которая навсегда осталась в истории.

Мы не знаем, как будет строить свои отношения с нашей страной новая американская администрация. Но мы надеемся на разум. И готовы пройти свой путь, чтобы они изменились к лучшему.

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 19 января 2017 > № 2043663 Дмитрий Медведев


США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 15 февраля 2016 > № 1651835 Дмитрий Медведев

Интервью журналу «Тайм».

По итогам Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности Председатель Правительства дал интервью корреспонденту «Тайм» Саймону Шустеру.

Стенограмма:

Вопрос: Спасибо большое, что согласились дать интервью журналу «Тайм», и спасибо за Ваше выступление сегодня, оно было интересное, яркое. Вы сделали очень яркое и интересное заявление про новую холодную войну, которое вызвало здесь дискуссию. Но я хотел бы начать с другого вопроса, скажем, более новостного и актуального, касательно Сирии. Вчера Президент Асад в интервью заявил: возвращение всей территории Сирии под наш контроль – это наша конечная цель. Хотел спросить, готова Россия его поддерживать в этой цели, в том числе военными средствами?

Д.Медведев: Сначала про Сирию. У нас нет планов – и об этом Президент говорил, мои коллеги говорили и я ещё раз хочу сказать – такого бесконечного присутствия в Сирии. Мы выполняем там совершенно ограниченную, конкретную задачу, основанную на защите национальных интересов, и по просьбе Президента Асада. Поэтому не он будет определять масштабы присутствия российской армии, российских вооружённых сил там, а российские власти, Верховный главнокомандующий и все, кто вовлечён в этот процесс. Это первое.

Второе. Конечно, мы бы хотели, чтобы Сирия сохранилась в прежних границах как единое государство. И мне кажется, что это понимают все: и в России, и в Европе, и в Соединённых Штатах Америки. Никому из нас не нужна новая Ливия, которая распалась на несколько частей, или просто хаос, когда во главе тех или иных территорий находятся полевые командиры, проще говоря – бандиты, какой бы религиозной риторикой они ни прикрывались.

Поэтому мы будем продолжать контакты с нашими партнёрами по этому процессу. Сколь бы трудным ни был этот диалог, он продолжался и в Мюнхене и получил своё развитие. Это внушает какой-то осторожный оптимизм, что удастся договориться о будущем – о том, как будет проходить процесс урегулирования в Сирии, о межсирийском диалоге, его принципах, участниках и прекращении огня.

Вопрос: Последнее время идёт активное наступление войск Асада с помощью российской авиации, которое в целом мешает переговорному процессу. Когда, на какой стадии закончится это наступление и может ли Россия повлиять на это? После Алеппо и другие города пойдут.

Д.Медведев: Мне кажется, это моя позиция, всё должно закончиться тогда, когда наступит мир. Если Президент Асад при нашей помощи или при помощи американцев, европейцев сядет за стол с теми, с кем можно договариваться (а этот круг надо ещё окончательно определить), и договорится о будущем политического устройства Сирии, о процессе демократических преобразований, наверное, о собственной роли и месте в этом процессе, потому что иное было бы странным, – в этот момент всё и должно завершаться.

Хотя, конечно, мы не являемся безразличными наблюдателями, мы, наоборот, вовлечены в войсковую операцию, именно исходя из национальных интересов. В чём они? В том, чтобы экстремисты, террористы не проникали с территории Сирии на территорию Российской Федерации, это вещь очевидная. Но когда там количество боевиков, имеющих происхождение из России и стран Центральной Азии, исчисляется тысячами – это реальная угроза для нас. Именно поэтому мы и приняли такое решение.

Вопрос: Эту логику и этот аргумент я часто слышу, но не совсем понимаю, как бомбардировка останавливает приход террористов в Россию? Потому что не было случаев террористических атак ИГИЛ в России. В сентябре авиаудары начались, месяцем позже была атака – над Синаем самолёт упал.

Д.Медведев: Я сейчас постараюсь объяснить. Вы можете вообще отличить ИГИЛовца или ДАИШевца от участников «Джейш аль-Ислам» или «Джабхат ан-Нусра»? Вы можете их отличить внешне? По идеологии? Да они сами друг друга не отличают. Я только что говорил на эту тему со своим коллегой – французским Премьер-министром Вальсом. Они все бандиты и террористы. Это первое.

Второе. Степень их религиозных различий очень и очень условная, они кочуют друг от друга по разным причинам: где-то больше денег заплатили, кто-то с кем-то разругался. Поэтому нам очень сложно отличать очень умеренных от не совсем умеренных, хороших от плохих. Да, есть идеологическая оппозиция Асаду, с этими людьми надо договариваться, они представляют часть элиты Сирии, они представляют другую часть религиозного спектра, ту же самую суннитскую часть. Но те, кто бегает с автоматами, – это точно люди, которые совершенно другим образом зарабатывают себе на жизнь и имеют другие планы.

Поэтому когда мне говорят, что там ИГИЛ, а там не ИГИЛ... Мы прекрасно помним, как происходила трансформация талибов в «Аль-Каиду», «Аль-Каиды» в другие образования, потом всё это – в «Исламское государство». Эти люди таким образом живут.

Я в своём выступлении говорил, что нам угрожает ситуация, когда мир начнёт управляться при помощи так называемых террористических методов. То есть будет признано, что единственным способом и единственной формой правления на Ближнем Востоке является модель а-ля ДАИШ, то есть когда какие-то люди чуть что отрубают головы, всё остальное неэффективно, собирают дань и всех возвращают, условно, к VII веку нашей эры.

Вот в чём опасность, поэтому я считаю, что здесь не так важно религиозное различие между этими экстремистами.

И ещё. Вы задали вопрос, касающийся холодной войны. Знаете, наверное, это конструкции, которые где-то в воздухе витают. Я нигде не говорил о том, что началась новая холодная война, но я говорил о том, что решения НАТО подталкивают к возникновению новой холодной войны. Я это говорил и готов это ещё раз подтвердить. Потому что до меня выступал мой бывший коллега господин Столтенберг, который сейчас является генсеком НАТО, но ведь он о чём говорил? Он говорил: Россию нужно ограничивать, контингенты увеличивать, защищаться по всем границам, по всем рубежам. Но если это не подготовка к холодной войне, то тогда к чему? Вот такова реальность.

Вопрос: Да, но когда Вы говорите или представляете себе эту возможную новую холодную войну, какие сценарии Вас больше всего беспокоят? Какие пункты конфронтации между Россией и НАТО Вас больше всего беспокоят? Это Прибалтика? Это Турция?

Д.Медведев: Мы бы вообще не хотели никакой конфронтации! Она нам не нужна. Ни в Прибалтике, ни в Турции, ни где бы то ни было. Нам нужно развиваться. У нас, вы знаете, немало проблем в экономике, нам туда нужно направлять силы и деньги, хотя, конечно, нам важно иметь сильную армию, флот. Поэтому нам никакая конфронтация нигде не нужна. Это первое.

В отношении поведения отдельных стран – членов Североатлантического альянса. Вот здесь есть проблемы. Если у некоторых коллег из Прибалтики постоянные фантомные боли, им всё время снится Советский Союз, захваты, какие-то мятежи... Это, кстати, для прибалтийских государств способ управления. В чём он заключается? Он нехитрый: пугайте русскими, которые вот-вот реанимируют Советский Союз, а если вы не хотите этого, вы должны голосовать за нашу партию. Нормальный политический приём, хотя он довольно плохой по своим последствиям.

Но это ладно. С Турцией гораздо сложнее. Турция подставила не себя, она подставила весь Североатлантический альянс. И это очень безответственно.

Скажу прямо: если бы что-то подобное произошло, например, в советские времена, скорее всего, начался бы серьёзный конфликт – если, не дай бог, не какая-то серьёзная война, то точно был бы нанесён ответный удар и так далее. Это просто сейчас решения были приняты другие.

Курс России в этом смысле абсолютно миролюбивый, и несмотря на то что это была явная провокация, когда самолёт, даже если и залетел на несколько секунд, был сбит в пространстве Сирии, Россия на это никак не ответила в военном смысле.

И в этом плане очень многое зависит от решимости руководства Североатлантического альянса повлиять на наиболее озабоченных членов НАТО, которые провоцируют конфликт с другими странами. Это в конце концов вопрос дисциплины в альянсе. Мы прекрасно понимаем, чем такое заканчивается.

Вопрос: И также Вы упомянули (или предупредили некоторых членов НАТО) несколько дней назад в интервью немецкой газете о перманентной войне, если те или иные иностранные противники Асада начнут наземную операцию. Эта идея перманентной войны – Россия готова участвовать в этом? Или есть всё-таки пункт, когда Россия скажет себе: нет, здесь температура слишком высокая, эскалация уже зашла слишком далеко и мы отступаем.

Д.Медведев: Не нужна никакая перманентная война, и Россия ни в чём не хотела бы подобном участвовать. Я лишь сказал, что как только войсковая операция (а я всё-таки был Верховным главнокомандующим и принимал военные решения) спускается с неба на землю, на земле появляются солдаты, сначала в виде спецназа, потом в виде каких-то отдельных войсковых формирований, это всё затягивается. Давайте вспомним, что происходило в Афганистане с американскими военными формированиями. До сих пор не уйти. Поэтому, как только конфликт переходит в стадию сухопутной войсковой операции, он становится бесконечным, вот что опасно. Поэтому не надо этого делать, и даже пугать этим не надо. Вот я сегодня посмотрел, Джон Керри сказал: если Россия и Иран не будут способствовать примирению, то мы с арабскими друзьями (по-моему, это было интервью как раз арабскому какому-то каналу) осуществим сухопутную операцию. Вот это зря. Он своих партнёров, то есть нас, пугает этим, что ли? Он хочет, чтобы Соединённые Штаты Америки опять завязли, теперь уже в Сирии?

Вопрос: Последний вопрос, если позволите, про Сирию. Вот на этой неделе буквально ООН выпустила расследование, и они обвиняют государство Асада в чудовищных преступлениях против человечества, в том числе в систематических убийствах задержанных в тюрьмах в Сирии. Это ООН, не Human Rights Watch, не Amnesty International. Как Россия относится к тому, что у неё в Сирии практически такой союзник? Не ясно ли Вам, почему западным странам из-за таких преступлений так тяжело вступать в какой-либо альянс с Асадом?

Д.Медведев: Надо внимательно изучить этот отчёт и доказательства, которые там приведены, это первое. Второе: конечно, если там приведены твёрдые доказательства, они должны получить международную правовую оценку. Третье, по поводу союзников: союзники бывают разные. Я вот также с коллегами сегодня общался и вспоминал историю Сирии. Я напомню, что, наверное, Хафез Асад был союзником, условным союзником Советского Союза. У нас никогда не было продвинутых отношений с Сирией. Они были прекрасные у Саудовской Аравии, Турции (они братья и постоянно об этом говорили), они были прекрасные с Францией, с некоторыми другими странами. Вот именно они помогали развитию государства, а потом в один миг изменили позицию. Сравните с ситуацией в Ливии. Кто был в числе наиболее близких друзей несчастного Муаммара Каддафи? А потом вмиг ситуация изменилась. Поэтому вопрос сейчас не в том, кого мы называем союзником, а в ответственном поведении. Ну а все данные, которые получены, подлежат оценке. Здесь мы абсолютно открыты к тому, чтобы и с нами это обсуждать.

Вопрос: То есть, если совсем просто сказать, Россия не оставляет своих в беде, в отличие от западных стран, которые это сделали с Мубараком?

Д.Медведев: Нет, это не просто, вы мою фразу передёргиваете. Я, ещё раз говорю, единственный, наверное, среди действующих руководителей Европы и Азии, кто там был с государственным визитом. У нас нормальные, вполне приличные отношения были, но это не какие-то союзнические отношения. Если у нас есть договорные отношения, мы, конечно, свои договорные обязательства стараемся исполнять. Если нас кто-то просит помочь, мы и такие решения принимаем.

Вопрос: Ясно, хорошо. Тогда давайте оставим Сирию пока. И хотел поговорить о договоре СНВ-3. Это был действительно (касательно новой холодной войны или старой холодной войны) огромный шаг вперёд в разоружении. Вот тогда был СНВ-3, сейчас мы видим, если можно Вам показать…

Д.Медведев: Покажите, конечно.

Вопрос: Тут название «Статус-6», которое появилось на российском телевидении, если Вы помните случай… Если можете это прокомментировать: зачем Россия показывает или производит такое оружие и что это говорит как раз о вопросе новой холодной войны?

Д.Медведев: Я эту тему комментировать не буду. Ситуацию со «Статусом» и какими-то разработками в этой сфере комментировать нет смысла, просто потому что сейчас нет предмета для обсуждения. Но применительно к холодной войне, гонке вооружений и СНВ-3 я комментарии сделаю.

Во-первых, я считаю, что СНВ-3 был достижением российско-американских отношений и облегчил общую ситуацию в мире. Мы, по сути, свои ядерные арсеналы привели к состоянию начала 1960-х годов, что на самом деле неплохо, потому что, собственно, гонка вооружений началась потом. Кстати, вообще за период существования Российской Федерации как отдельного самостоятельного нового государства мы свои арсеналы сократили очень и очень существенно, просто в разы, и это все знают, это проверяемая же история. Поэтому я считаю, что это хороший, добротный результат. Это можно положить в копилку российско-американского сотрудничества. Жаль, что в дальнейшем всё пошло по иному сценарию.

Во-вторых, означает ли прекращение переговоров по целому ряду вопросов начало гонки вооружений? Конечно, не означает. Мы ни в какой гонке вооружений не заинтересованы. Это очень дорогая история, и очевидно, что в настоящий момент нет ни поводов, ни причин заниматься тем, чем занимался Советский Союз и Соединённые Штаты Америки вместе с Североатлантическим альянсом в конце 1970-х – начале 1980-х годов. Что, безусловно, обескровило советскую экономику, чего там скрывать.

Третье, когда говорят о всякого рода ядерных средствах, новых проектах, старых проектах, то нам не следует забывать, что мир изменился и вооружения изменились. Да, есть такое очень жёсткое вооружение, которое, что называется, уничтожает всё вокруг и, по сути, приводит к тому, что планета становится необитаемой или наступает ядерная зима. И по этому поводу человечество уже определилось, что нужно сделать всё, чтобы никогда нигде этого не произошло, и стараться способствовать уменьшению ядерного клуба и ограничивать по возможности потенциалы и так далее.

Но есть другие виды оружия, которые сейчас так стыдливо не обсуждаются. Вот, например, есть так называемая концепция глобального удара, известная концепция – американская и атлантическая, неядерная. Она основана на использовании ракет высокоточных, но не ядерных. Это не страшно? Нет, это очень страшно. Но она не подпадает ни под какие ограничения и так далее, но мы с вами прекрасно понимаем, что, если использовать сотни и тысячи ракет для нанесения вот такого удара, последствия будут ничуть не лучше. Но никаких ограничений нет. И при этом нам говорят, ну вы давайте дальше снижать, например, ядерный потенциал, а вот этим заниматься не будем. Нет, коллеги, нам теперь нужно всем обсуждать это в комплексе.

Почему мы очень недовольны были идеей противоракетной обороны – потому что, по сути, только с обратным знаком, происходило уменьшение нашего ядерного потенциала, причём это объяснялось естественным наличием Ирана с его нехорошим поведением и необходимостью быстро реагировать на всякого рода действия стран-изгоев. Сейчас Иран – друг. Все со всеми договорились, кстати, при нашей помощи и поддержке. Все санкции сняты, а как с ПРО? А ПРО осталось. Так можно договариваться?

Вопрос: В контексте настолько напряжённых отношений между Россией и НАТО, о которых Вы говорили тоже в своей речи сегодня, вот эта опасность, которую все хорошо помнят из старой холодной войны, опасность ядерной войныпо случайности или не по случайности – она остаётся сегодня, она повысилась за последние два-три года? Как Вы оцениваете эту опасность?

Д.Медведев: Если говорить о контроле за ядерными потенциалами, то я считаю, что принципиально ничего не изменилось. Потому что мы с американцами в договоре, у нас есть регулярный обмен информацией, контрольные меры. Все инструменты действуют. В этом смысле хуже не стало, но хуже стало в другом смысле. После целого ряда событий, в том числе на севере Африки, на Ближнем Востоке, многие страны всерьёз задумались: а не создать ли свою бомбу? Я помню долгие дискуссии по поводу того, у кого что есть, когда выясняли, есть ли оружие в Иране, есть ли оружие в Пакистане и в целом ряде других стран. Мы сегодня на экспертном уровне понимаем, кто чем обладает. Сейчас вот есть проблема Северной Кореи. Неконтролируемое расширение ядерного клуба – это крайне опасная история. Но при этом надо понимать, что часть стран реально боится за своё существование и говорит о том, что вынуждена будет заниматься созданием ядерного оружия.

Я помню, когда я на неформальном уровне общался с лидерами арабских стран в рамках Лиги арабских государств, то мне так аккуратно сказали: знаете, вот мы получаем информацию о том, что Иран занимается, ещё кто-то занимается, и вообще всё это в регионе может случиться. Нам коллеги из Саудовской Аравии сказали, что если так, то мы тоже об этом будем думать. Вот что опасно – провокация создания ядерного оружия. И второе, конечно, это попадание ядерного арсенала в руки террористов, а также создание грязной бомбы и всего того, что связано с использованием ядерного заряда террористами и преступниками. Вот с этим человечество обязано бороться.

Вопрос: Хорошо. Оставим тогда и эту страшную тему.

Д.Медведев: Давайте что-нибудь более мирное обсудим.

Вопрос: Сегодня, после Вашей речи и в контексте других круглых столов, западные коллеги обвиняли Россию часто в попытках расколоть Европу, разделить Европу, в том числе с использованием миграционной темы. Я заметил, что в Вашем выступлении звучала риторика… Я живу в Германии и часто слушаю тоже правые партии в Германии, в Европе. Риторика была очень похожая, особенно касательно миграционной темы. Почему Ваши высказывания настолько напоминают высказывания, скажем, Front National во Франции или PEGIDA в Германии? Почему настолько схожие позиции и почему Россия ищет и имеет вообще таких союзников в Европе?

Д.Медведев: Я не знаю, что вам это напомнило. Я вообще-то по своим убеждениям не левый, скажем прямо, – это первое. Второе, скажу предельно откровенно: я считаю миграционную политику Европейского союза и отдельных стран колоссальной ошибкой, ошибкой, которая угрожает европейской идентичности. Я считаю, это реально очень большая проблема. Мы прекрасно понимаем, к чему может привести появление таких колоний, которые составлены из беженцев из не самых благополучных регионов в самом сердце Европы. Я не думаю, что это может понравиться каким-то другим политическим силам. Да, есть разная риторика, но если вы спросите на улице в любой стране, будь то Франция, Германия, Италия или Британия, хотят ли люди, чтобы к ним переселилось 1,5–2 млн человек из стран Ближнего Востока, вряд ли они придут в восторг. Именно поэтому я считаю, что проблемы с миграцией здесь накачали сами государства Европейского союза. Пусть не обижаются. Но это же ваши правила въезда, ваши правила миграции, пособия, которые выплачиваются. Значит, это сознательный курс. В гуманитарном плане он, наверное, безупречный, с одной стороны, но с точки зрения интересов обычных граждан этих стран, экономик этих стран он довольно сложный.

Вот мы обсуждали, например, перспективы выборов в местные органы власти в Европе в настоящий момент, когда приехало большое количество мигрантов из стран Ближнего Востока. Я думаю, что действительно у правых партий есть возможность на этой теме отыграться, что называется. Но почему? Не потому, что людей захватила эта правая идеология, а потому что они мыслят очень просто: если приехал миллион рабочих рук дармовых, часть из них всё равно попадёт на биржу труда, рынок труда, и мы лишимся работы, потому что их труд стоит дешевле. Мне кажется, что в этом смысле Европейский союз сегодня является заложником несбалансированной миграционной политики. Это моё абсолютно искреннее убеждение. Если говорить совсем прямо и искренне, мне просто жалко Европу.

Вопрос: Но с внешнеполитической точки зрения подъём этих сил в Европе представляет какие-то возможности для российских интересов?

Д.Медведев: Мы не можем и не хотим подыгрывать никаким силам, играть на антимигрантских настроениях. Мы просто откровенно говорим о том, в чём здесь опасность. Я довольно долго обсуждал эту тему, например, с финскими коллегами — и с Премьером, и с Президентом — вчера. Я могу сказать так: к ним стали въезжать беженцы из Сирии, Ирака, некоторых других стран через территорию Российской Федерации, получив у нас разрешение на официальный въезд, к ним нет претензий, они не в розыске, нигде.

Реплика: На велосипедах в том числе.

Д.Медведев: В том числе на велосипедах, совершенно верно, потом стали какие-то машины покупать. Их въехало около тысячи человек через два контрольно-пропускных пункта на российско-финской границе. Наши финские коллеги заволновались на эту тему. Мы с ними сейчас ведём консультации, каким образом им помочь, прекрасно понимая, что, наверное, для них это испытание. Но при этом я всё время им говорю, что хорошо, ладно, здесь вы обратили на это внимание, но к вам же 30 тыс. приехало из Швеции. Здесь – тысяча, а там – 30 тыс. Вы шведов ни в чём не подозреваете? Они не пытаются сознательно навредить соседней стране? А почему-то считаете, что мы пытаемся манипулировать этими людьми. Это несерьёзно.

Вопрос: Кстати, об отношениях с западными партнёрами. Вы много говорили в своей речи сегодня о санкциях, о том, насколько они вредят отношениям. Как, может быть, в неформальных разговорах Ваши коллеги-европейцы отреагировали на этот призыв их отменить и что этому препятствует?

Д.Медведев: Знаете, у меня как-то так получилось, что по этим санкциям с кем бы я ни говорил, все почему-то опускают глаза долу, в пол, как будто они не имеют к этому отношения, и говорят: «Ну да, это там приняли. Мы-то, конечно, против. И вообще всё это плохо, бизнесу мешает. Мы это всё прекрасно понимаем. Но вы давайте там побыстрее минский протокол, минские соглашения реализуйте, побыстрее всё это сделайте. А так вообще мы как бы и ни при чём». Но это не вполне честная позиция. Это консолидированное решение всех наших европейских друзей. Они все за это проголосовали. Никто не заблокировал, никто не высказался против. Значит, это консолидированная позиция. И не надо этого стесняться. Скажите честно, что мы хотели вас наказать.

Следующий вопрос в том – наказали ли. Наверное, где-то нам неприятные минуты доставили. Сильно? Не сильно. Развиваемся, живём, естественно, выживем. Политическую позицию изменили власти Российской Федерации? Не изменили. Имеют поддержку у населения Российской Федерации? Вы прекрасно знаете, имеют, и ещё такую, которую здесь ни одна политическая сила не имеет, потому что никому не нравится, когда на твою страну давят.

Поэтому за эти санкции ответственность несёт Европейский союз целиком и другие страны, которые их поддержали. Ну, естественно, Соединённые Штаты Америки, Канада – в общем все, кто под этим подписался. Мы это всё обсуждаем, но наша позиция проста, я её многократно формулировал: мы ничего просить не будем. Вы хорошо знаете нашу литературу. У Михаила Булгакова есть прекрасная фраза в книге «Мастер и Маргарита», когда Воланд говорит о том, что никогда ничего не просите, сами предложат и сами всё дадут. Вот и мы никогда не будем просить отмены этих санкций. Сами придут и скажут: давайте наконец со всем этим покончим, потому что никому не лучше, всем только хуже.

Вопрос: Вернёмся во время Вашего президентства. Чуть ли не главная тема была – модернизация и диверсификация экономики. Вам часто задавали этот вопрос, но интересно, какие-то новые уроки появились в контексте низкой цены на нефть? Низкие цены сейчас тоже тревожат бизнес в России. Почему не удалость тогда действительно успешно диверсифицировать экономику и может ли это быть сделано более успешно в контексте низких цен на нефть?

Д.Медведев: C учётом того, что? сегодня у нас в экономике, низких цен на углеводороды, с учётом всех этих факторов, да и отчасти санкций, я убедился в том, что идея модернизации российской экономики, её диверсификации, перехода к масштабному производству новых товаров, основанному на высоких технологиях, абсолютно верна. Этим начали заниматься, и этим нужно заниматься с утроенной энергией, потому что, как только начинается такая волатильность на рынке нефтепродуктов и газа, наша экономика сдувается. Это было в 1998 году, это происходит сейчас, даже несмотря на то, что вроде мы сейчас чуть меньше зависим от этого, чем, например, три-пять лет назад.

Почему не удалось? Очень короткий промежуток времени. Наверное, и наши ошибки есть и просчёты, я отрицать не буду. Но, конечно, за пять лет невозможно из нефтяной экономики, страдающей «голландской болезнью», создать высокотехнологичную экономику. Это сложная задача, но мы к этому стремимся.

Есть некоторые успехи, я считаю. Может, они пока относительно скромные, но они есть, потому что мы используем уже много собственных машин, механизмов, транспортных средств, которые раньше практически полностью закупали, будь то комбайны или тракторы. Есть достижения в сфере высоких технологий, новых материалов. Всё это есть, но, конечно, всё это нужно использовать более широко. Это задача на будущее.

Вопрос: И касательно санкций. Вы в прошлом году оценили, сколько они стоили Российской Федерации, экономике. Там звучала цифра 80 млрд долларов, если я правильно помню сообщения прессы. Можете дать оценку, сколько они стоят сейчас?

Д.Медведев: Понимаете, это очень трудно оценивать. Вопрос в том, как считать. Если считать, например, потери, связанные с отсутствием доступа к иностранным (прежде всего европейским, в меньшей степени – американским) рынкам капитала, то это цифры очень большие, потому что мы брали эти кредиты и тем самым иностранная валютная ликвидность использовалась для роста. Это не означает прямых потерь в смысле сжатия размеров экономики – так, наверное, считать нельзя, – но это то, что мы не смогли получить. В этом смысле мы, конечно, эти потери в полной мере не восстановили. Это абсолютно точно десятки миллионов долларов неполученных кредитов, в которых на самом деле была заинтересована не только наша экономика, но и банковская система европейская, и целый ряд крупных предприятий. Я сегодня с бизнесом немецким встречался. Объём импорта, например немецких машин самых разных (я имею в виду, средств производства), упал на 40–50%, и именно из-за отсутствия этой валютной дешёвой составляющей.

Так что эти потери есть, мы их не отрицаем. Но тем хуже для всех, кто принимает участие в экономической кооперации, – и для нас, и для наших европейских партнёров. Надо это всё завершать, и чем скорее, тем лучше.

Реплика: Будем надеяться. Спасибо большое.

Д.Медведев: Вам спасибо большое. Успехов.

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 15 февраля 2016 > № 1651835 Дмитрий Медведев


США. Сирия. РФ > Армия, полиция > premier.gov.ru, 22 ноября 2015 > № 1564803 Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев по просьбе журналистов прокомментировал оценку, данную Президентом США роли России в конфликте в Сирии.

Д.Медведев: Усиление «Исламского государства» стало возможным в том числе вследствие безответственной политики США. Вместо того чтобы сосредоточить общие усилия на борьбе с терроризмом, Америка и их союзники принялись бороться с законно избранным президентом Сирии Башаром Асадом. Разумная политика в странах Ближнего Востока, будь то Сирия, Египет или Ирак, для всех стран, включая США, должна состоять в поддержке легитимной власти, которая способна обеспечивать целостность государства, а не в том, чтобы расшатывать ситуацию. Печальные примеры уже есть: когда-то США способствовали укреплению «Аль-Каиды», что привело к трагедии 11 сентября. Эти уроки подтверждают мысль о том, что бороться с террористической угрозой можно только сообща, не разделяя союзников в этой борьбе на своих и чужих.

США. Сирия. РФ > Армия, полиция > premier.gov.ru, 22 ноября 2015 > № 1564803 Дмитрий Медведев


США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 17 октября 2015 > № 1521385 Дмитрий Медведев

Интервью Дмитрия Медведева программе «Вести в субботу» телеканала «Россия».

Дмитрий Медведев ответил на вопросы автора программы Сергея Брилёва о ситуации в Сирии.

С.Брилёв: Дмитрий Анатольевич, спасибо, что нашли несколько минут для нас, тем более что только что заседание президиума Совета по модернизации закончилось.

Д.Медведев: Закончилось.

С.Брилёв: Мой вопрос, к сожалению, не про модерн, а про известную архаику, которая происходит в мировой политике, – я имею в виду отказ американцев принять российскую делегацию с Вами во главе, особенно памятуя Ваши хорошие, неплохие такие, человеческие отношения с Обамой. Вас удивила эта ситуация? Как вообще Вы к ней отнеслись?

Д.Медведев: Вы знаете, я думаю, что человеческие отношения тут ни при чём, а впереди всегда идут интересы. Что произошло? Возник очень серьёзный конфликт, и на него нужно реагировать, а реакция нынешней американской администрации достаточно странная. В чём её, кстати, обычно упрекают? В том, что американская администрация нынешняя позволяет себе то, чего нельзя позволять – слабость, нерешительность, некомпетентность, – ну и просто не принимает должных мер, чтобы отстоять те или иные свои приоритеты. Я не знаю, так это или нет, это их дело. Но во всяком случае, судя по тем заявлениям, которые прозвучали на этой неделе, в том числе и от некоторых клерков из Белого дома, похоже на правду.

Ведь как развивались события в Сирии – я напомню. Некоторое время назад там начался конфликт, ещё в 2010–2011 годах. Мы изначально заняли позицию, что не будем принимать никаких решений, направленных на подрыв авторитета действующей власти. Далее возникла проблема с «Исламским государством», или с ИГИЛ. Американцы обратились к нам, говорят: давайте вместе бороться с этим злом. Мы ответили им: да, мы считаем это правильным, мы готовы это делать. Вопрос в том, как. После того как ИГИЛ начал распространяться, как раковая опухоль, по всему Ближнему Востоку, мы им сказали, что мы готовы присоединиться к подобного рода совместным действиям. Но для этого необходим мандат, полученный от властей Сирии. Такой мандат наша страна получила в результате обращения сирийского руководства, Президента Асада. Поэтому у нас есть все правовые основания, для того чтобы бороться с терроризмом. Но как бороться? И для того, чтобы бороться, нужно понимать, на кого направлен этот удар. Мы вместе с сирийским руководством, естественно, выбрали целый ряд целей, Верховный Главнокомандующий принял решение, работа Вооружённых сил идёт. Американцы недовольны, они нам говорят, что либо удары наносятся не туда, либо цели не те. На наш вполне правомерный вопрос о том, чтобы они нам показали цели, по которым нужно работать, по которым нужно вести огонь, они нам говорят: «Нет, мы ничего не покажем». «Хорошо, – говорим, – тогда покажите цели, на которые нельзя направлять Вооружённые силы, по которым нельзя вести огонь». Они говорят: «Нет, мы их тоже не покажем». Ну что это за сотрудничество?

Президент Российской Федерации принял решение провести с ними консультации, обратиться с таким предложением. В чём здесь смысл? Дело в том, что американские коллеги нам всё время говорят: нужно решать эту задачу комплексно, нужно договариваться о будущем Сирии, нужно говорить о судьбе Президента Асада, заниматься политическим урегулированием. Мы не возражаем. Отсюда возникла идея такой политической делегации в соответствующем составе. Причём такая делегация может обсуждать самые разные вопросы, начиная от военно-экспертных и заканчивая политическим, связанным с национальным диалогом, урегулированием. Казалось бы, всё нормально. Ответ американской администрации парадоксальный: «Нет, нам это не нужно. Россия ведёт себя некорректно, и поэтому такой диалог невозможен». Вот такая ситуация.

С.Брилёв: Когда прозвучало российское предложение о возможной поездке такой делегации во главе с Вами?

Д.Медведев: Это недавно было, практически после начала соответствующей части военной операции.

С.Брилёв: То есть не в Нью-Йорке во время консультаций?

Д.Медведев: Не в Нью-Йорке, естественно. Мы вели себя в этом смысле по-партнёрски – и Президент разговаривал со своим коллегой, и на уровне МИДов эти консультации были. Но такой сигнал, естественно, был послан уже после начала соответствующих военных действий.

С.Брилёв: Я немножко неожиданный вопрос задам, мы его никогда с Вами не обсуждали. Вы ленинградец, петербуржец. К московскому фильму «Покровские ворота», наверное, хорошо относитесь?

Д.Медведев: Хорошо, как к любому хорошему советскому фильму.

С.Брилёв: Там есть такая фраза, где герой Костик предлагает определиться с чувствами, говорит: «Что вызывают у вас эти люди?» Подождите, я даже из сценария выписку сделал, чтобы не ошибиться.

Д.Медведев: Ну это классика нашего кинематографа, так что можно цитировать.

С.Брилёв: Да, сейчас. Звучит это там так: досаду, симпатию, сострадание, может быть, нежность. И я от себя добавлю, может быть, разочарование?

Д.Медведев: Вы имеете в виду в данном случае американские действия…

С.Брилёв: Ваше отношение к американцам.

Д.Медведев: Вы знаете, я скажу так: мне кажется, это глупое поведение. В результате таких решений или отказа от переговоров американцы просто демонстрируют свою слабость. Ведь всем понятно, что результат от их деятельности именно в этом регионе по борьбе с ИГИЛ практически нулевой, ИГИЛ продолжает распространяться. Только вмешательство России изменило ситуацию. Тем не менее они говорят: «Нет, мы переговоры вести не будем». Это, на мой взгляд, близорукая и слабая позиция, потому что сильные лидеры и государства, которые принимают на себя ответственность, в таких случаях идут на переговоры даже в ситуации, когда они что-то иначе оценивают. Во всяком случае мы от переговоров никогда не уходили. Но, значит, поживём – увидим. Мы открыты для обсуждения любых вопросов, о чём сказал Президент и хотел бы это ещё раз повторить.

С.Брилёв: Могла возникнуть иллюзия, что вы ехали бы с представителями Генштаба, Министерства обороны в США обсуждать военный вопрос, но в действительности, конечно, речь шла о выходе на понимание того, как решать этот кризис политически. Дмитрий Анатольевич, а как его решать политически, если есть вот эта вот точка, где не сходятся никак Россия и Запад: должен или не должен оставаться Асад у власти?

Д.Медведев: Так наши коллеги-американцы так и сказали с удивлением: «Так вы что хотите политические вопросы обсуждать?» Так именно политические вопросы и нужно обсуждать. России, Америке, всем государствам, которые заинтересованы в том, чтобы в этом регионе и в Сирии был мир, в том, чтобы там была нормальная власть. Неважно, кстати, кто будет во главе. Мы же не хотим, чтобы во главе Сирийской Республики стал ИГИЛ? Правильно? Но это должна быть цивилизованная, легитимная власть. Вот эти вещи и нужно обсуждать.

С.Брилёв: То есть не обязательно Асад? Россию часто сейчас обвиняют, что война идёт не в защиту себя, а в защиту конкретно Башара Асада.

Д.Медведев: Нет, это абсолютно не так. Кто будет руководителем Сирии, должен определять сирийский народ. Он, кстати, многонациональный, многоконфессиональный, сложный. И это вопрос выбора самого народа. В настоящий момент мы исходим из того, что легитимным президентом является Асад. Я, кстати, может быть, один из немногих, кто в Сирии как раз был и видел, как Сирия жила до войны. Хочу вам сказать, что это было нормальное, достаточно современное государство…

С.Брилёв: Ну не без авторитаризма, но мирное.

Д.Медведев: Мирное. Мирное государство, абсолютно верно. Где памятники не разрушали, где экономика была нормальная. А теперь там неизвестно что происходит. Это самый тяжёлый итог последних лет. Поэтому, конечно, мы сражаемся не за конкретных лидеров, мы отстаиваем наши национальные интересы, с одной стороны. Президент об этом сказал: очевидно, что если этих террористов не уничтожить там, они приедут в Россию. Ну и второе – есть обращение легальных властей. Вот из этого мы и исходим.

С.Брилёв: Что, ждём, что американцы придут в себя?

Д.Медведев: Поживём – увидим. Посмотрим, какие решения они будут принимать. Во всяком случае ещё раз хочу повторить: очевидно, наша страна в этом смысле делает первый шаг и мы готовы к диалогу.

С.Брилёв: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 17 октября 2015 > № 1521385 Дмитрий Медведев


США. Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 22 января 2014 > № 991014 Дмитрий Медведев

Интервью Дмитрия Медведева телекомпании CNN.

Дмитрий Медведев ответил на вопросы ведущей авторской программы телекомпании CNN Кристиан Аманпур.

Об Олимпиаде в СочиОб урегулировании ситуации в Сирии

О российской экономике

К.Аманпур (как переведено): Позвольте мне начать с вопроса об Олимпиаде в Сочи. Это предмет огромной гордости для России и время больших надежд для спортсменов всего мира. Тем не менее, по заявлениям Правительства и спецслужб, есть серьёзная угроза безопасности на Играх. Вы не могли бы рассказать подробнее об этой угрозе? Насколько велик риск?

Д.Медведев: Добрый день. Вы правильно сказали, что это действительно большое событие для нашей страны и всего мира. Олимпиада – это всегда большой спортивный праздник. Мы ожидаем приезда большого количества гостей: и наших граждан, и иностранцев, для того чтобы они могли посмотреть Олимпийские игры. В общей сложности продано 1,2 млн билетов – это большая цифра для зимней Олимпиады. А с использованием телевизионных возможностей за Олимпиадой будет следить 3 млрд человек, так что это большой спортивный праздник, и, конечно, мы сделаем всё для того, чтобы он удался. Все работы завершены, все спортивные объекты готовы, всё получилось так, как мы планировали, несмотря на то, что это был сложный, долгий процесс.Что касается угроз: угрозы на общественных мероприятиях присутствуют всегда, и не только в нашей стране. Но в нашей стране они имеют определённую природу. Конечно, мы это учитывали и учитываем при подготовке к Олимпиаде. Речь идёт и об обычной полицейской мобилизации, о том, чтобы за проведением Игр наблюдало большое количество сотрудников полиции, в необходимых случаях будут привлекаться и другие силы.

Также, это контроль за самими объектами в процессе их строительства. Всё это было заложено с самого начала, мы смотрели за тем, что, кем и как строится.

Наконец, это общая кооперация, которая должна быть при таких мероприятиях, потому что, к сожалению, примеров в истории действительно было много разных. Мы рассчитываем на то, что при проведении этой Олимпиады мы будем сотрудничать с нашими партнёрами, кстати сказать, и с американскими партнёрами, с которыми есть соответствующие соглашения, для того чтобы предотвратить те угрозы, которые могли бы возникнуть. Но в целом, я уверен, всё будет в порядке, эти Олимпийские игры пройдут на превосходном уровне. Мы всех приглашаем смотреть Олимпийские игры, а тех, кто купил билет: приехать в Россию и увидеть всё вживую.

К.Аманпур: Тогда буду конкретнее. Российские спецслужбы и Правительство разослали предупреждение о так называемой «чёрной вдове», которая, вероятно, проникла через стальное кольцо безопасности вокруг Сочи. Персоналу гостиниц даны указания быть начеку, чтобы не пропустить её появление. Власти распространили листовки и постеры с её изображением. Учитывая объём ресурсов, брошенных на обеспечение безопасности, какова вероятность, что это могло бы случиться перед самыми Играми?

Д.Медведев: Если бы мы рассчитывали только на те меры безопасности, которые принимаются сегодня - это было бы неправильно. Вы знаете, у нас идёт очень жёсткая борьба с терроризмом. Это, к сожалению, реалии нашей жизни, поэтому те угрозы, в том числе и упомянутые вами, которые существуют, возникают не только в контексте, скажем так, Олимпийских игр – мы боремся с ними постоянно. Где-то эти меры дают свой результат, где-то, к сожалению, они не всегда приводят к тому результату, на который мы рассчитываем, но борьба всё равно будет продолжена вне контекста Олимпийских игр. Я хотел бы, чтобы это тоже понималось и нашими иностранными коллегами, и, естественно, гражданами России.

К.Аманпур: Как Вы знаете, некоторые спортсмены из других стран уже выразили свое беспокойство. Они видели видеозапись и предупреждение джихадистов, которые сказали, что если вы будете проводить Олимпиаду, то получите «подарок». Их это очень беспокоит. Один американский сенатор даже выступил на CNN с предупреждением для американских спортсменов и призвал их отказаться от поездки в Сочи. Это наверняка очень волнует и Вас. Вы боитесь, что кто-то из участников просто не приедет?

Д.Медведев: Я думаю, если говорить предельно откровенно, что угроз на сочинской Олимпиаде не больше, чем было на Олимпийских играх в других местах. Мир глобален. Мы знаем, какие печальные события происходили в других странах, в том числе и в Соединённых Штатах Америки, на спортивных состязаниях, поэтому говорить о том, что сегодня все угрозы концентрируются вокруг Сочи, было бы несправедливо и неправильно.

К.Аманпур: Вы имеете в виду Бостонский марафон?

Д.Медведев: Да, именно Бостонский марафон я и имею в виду. Поэтому считать, что в настоящий момент есть какие-то специальные, особые угрозы для американских атлетов, неверно. Но любой человек, любой сенатор, имеет право на свою позицию. Мы абсолютно уверены, что сможем защитить всех спортсменов, которые прибудут на Олимпиаду, и, ещё раз говорю, постараемся провести Олимпийские игры очень хорошо.

К.Аманпур: Удивительно, но некоторые спортсмены едут с собственной охраной. США, естественно, держат наготове военные корабли и самолёты, готовят целый план по эвакуации на тот случай, если что-то пойдёт не так и возникнет опасность. Глава специального комитета по разведке при Палате представителей США, конгрессмен Роджерс сказал в интервью CNN: «Они, русские, не дают нам полной картины возможной опасности». Кого нам следует опасаться? Готовят ли новые теракты террористические группы, которым удавалось осуществить свои планы в прошлом? Почему США считают, что Россия недостаточно сотрудничает? Это правда?Д.Медведев: Я считаю, что у нас неплохая кооперация между специальными службами России и Америки по этому вопросу. Это, кстати, мы доказывали в самых разных ситуациях – и, к сожалению, после террористических актов в наших странах, и в процессе нашего сотрудничества по Афганистану, и в целом ряде других мест.

Но я считаю, что вообще такого рода рассуждения – это скорее попытка отвлечь людей от текущей ситуации внутри страны. Потому что, я думаю, в нынешнем мире, в условиях глобальных угроз безопасности и законодатели, и исполнительная власть, прежде всего, должны заниматься своими угрозами, а не рассуждать на тему угроз, существующих в других государствах. Этим нужно заниматься всем, в том числе и законодателям Соединённых Штатов Америки, а нам, безусловно, заниматься своими угрозами, и мы это делаем.

К.Аманпур: То есть Вы подтверждаете для Соединённых Штатов, что готовы сотрудничать в полной мере?

Д.Медведев: Не бывает ситуаций, когда нечего совершенствовать. Конечно, мы считаем, что наша кооперация может быть и лучше – наверное, это так. Но, в целом, кооперация между спецслужбами, между ФБР, с одной стороны, и ФСБ, с другой, в настоящий момент на хорошем уровне, особенно по вопросам Олимпиады. Я считаю, что эти контакты помогают нам в решении целого ряда внутренних задач – помогают и нам, и американцам. И конечно, эта кооперация, я уверен, будет на хорошем уровне в период проведения Олимпиады.

Можно ли здесь что-то совершенствовать – я уверен, что можно, потому что применительно к сотрудничеству спецслужб есть два момента, о которых всегда нужно помнить. Во-первых, всё-таки у каждой национальной спецслужбы есть свои задачи, это очевидно абсолютно. И второе: чем чаще происходит такая кооперация, тем больше уровень доверия. И поэтому масштабные совместные операции, решение каких-то общих задач – или на территории наших стран, или на территории третьих стран – это поднимает дух доверия, и я надеюсь, что и Олимпийские игры этому будут способствовать. Потому что уж где-где, как не здесь, нашим спецслужбам сотрудничать, потому что это общее мероприятие. По сути, это ведь не российская Олимпиада, это мировая Олимпиада, и гости там будут из разных стран, в том числе и американцы. И мы всех ждём.

К.Аманпур: Что касается чеченского террориста Доку Умарова, нет даже точной информации о том, жив он или мёртв. Какие сведения доступны Вам? Он жив или мёртв?

Д.Медведев: Я думаю, что до тех пор, пока не предъявлены доказательства смерти того или иного террориста (я не хочу никакие фамилии произносить), спецслужбы должны числить его живым. Если же предъявлены такие доказательства, тогда этот террорист должен быть вычеркнут из списка живущих.

К.Аманпур: Я ещё вернусь к другим аспектам проведения Игр, а сейчас хотела бы коснуться другого очень важного события, а именно предстоящей мирной конференции «Женева-2», которая пытается разрешить сирийский кризис. За последние три года в Сирии погибло более сотни тысяч человек. Люди голодают. Складывается ощущение, что ситуацию разрешить невозможно. Какие надежды именно Вы связываете с проведением Женевской конференции? Как Вы считаете, смогут ли участники прийти к какому-то решению?

Д.Медведев: У меня умеренно оптимистические ожидания от этого события. Не скрою, я внимательнейшим образом наблюдаю за тем, что происходит в Сирии, и начал это делать ещё в тот период, когда работал Президентом. Потому что по нашей Конституции у нас именно Президент отвечает за внешнюю политику.Я отлично помню, как во время саммита «восьмёрки», который проходил в 2011 году, эта проблема впервые стала обсуждаться. И тогда я сказал, что, по моему мнению, не должно быть никакого силового сценария решения сирийской проблемы. Равно как и всякого рода санкции, которые до этого использовались в отношении других стран, не приведут ни к какому результату. Я считаю, что последующее развитие событий доказало это со всей очевидностью. Первое: та проблема, которая существует в Сирии, это внутрисирийская проблема. Это не проблема Российской Федерации, это не проблема Соединённых Штатов Америки, это не проблема Ирана, это не проблема Саудовской Аравии, и это даже не в полной степени проблема арабского мира, хотя, конечно, это имеет отношение к ситуации на Ближнем Востоке.

На мой взгляд, корень этой проблемы лежит в самой Сирии и заключается во внутрисирийском урегулировании. Но это как раз и есть самое сложное. Иногда ситуацию в Сирии принято упрощать. Она выглядит как конфликт между тоталитарным режимом, жёстким режимом, который ассоциируется с президентом Асадом, с одной стороны, и неким набором гражданских сил, которые вступили с ним в конфликт.

Но это не так, мы с вами это прекрасно понимаем. Сирия – очень сложная, многоконфессиональная страна, и если разрушить тот баланс, который там формировался десятилетиями, мы получим общество, которое воюет друг с другом.

Симптомы этого мы видим уже сейчас, когда происходит столкновение между суннитами и шиитами. При этом общество было выстроено исходя из того, что ключевые позиции в нём занимали алавиты. Есть христиане, есть друзы. Этот очень сложный полиэтнический, многоконфессиональный котёл, который создавался на протяжении десятилетий, сейчас начал кипеть.

Задача международного сообщества заключается в том, чтобы помочь этому процессу – процессу восстановления национального урегулирования. Если нам это удастся, то тогда получится и «Женева-2».

Но это ещё достаточно большой путь. И последнее, что мне хотелось бы отметить применительно к этому: в урегулировании должны участвовать все заинтересованные страны, все страны, которые, так или иначе, являются либо соседями, либо партнёрами Сирии и других сил, имеющих ключевые позиции на Ближнем Востоке.

Почему я об этом говорю? То, что произошло с отзывом приглашения для Ирана, мне представляется абсолютно недопустимой вещью. Неужели кто-то думает, что сирийскую проблему можно серьёзно обсуждать без учёта иранского фактора? Безусловно, всё это должно учитываться. Но когда международное сообщество или Организация Объединённых Наций сначала посылает приглашение, потом отзывает его, это непоследовательно и не способствует достижению результата.

К.Аманпур: Прошу прощения, господин премьер-министр, всё происходящее наводит меня на мысль о том, что международное сообщество просто парализовано. Никто не понимает, что делать. Запад и другие арабские страны предпринимали какие-то попытки, но не вмешивались напрямую. Госсекретарь Керри недавно сказал, что Сирия в наши дни сильнее всех притягивает терроризм. Многие говорят, причиной этому то, что страна в последние три года буквально загнивала. Президент Асад всё время говорит о борьбе с терроризмом, и Вы также очень обеспокоены террористической угрозой. Но неужели Вы не допускаете, что режим Асада уничтожил слишком много людей? Неужели Вам не кажется, что уже пора прекратить это? И никто ничего не делает.

Д.Медведев: Проблема заключается в том, что в Сирии, к сожалению, по сути, идёт гражданская война. Кто в этом виноват? На мой взгляд, в этом виноваты все силы, которые существуют на территории Сирии, которые пытаются на этот процесс влиять. Я не идеализирую Асада, и, кстати, и мною когда-то, и Президентом Путиным, говорилось о том, что Асад не относится к числу наших стратегических партнёров. С Асадом прежде всего дружили наши коллеги и партнёры из Европы.

Но, с другой стороны, мы не можем не видеть, что эта ситуация имеет как минимум несколько сторон. Да, я вспоминаю 2011 год и вспомнил то, что я говорил в 2011 году: нужно было всех раньше посадить за стол, начать процесс национального примирения, провести необходимые изменения в Конституции, начать национальный диалог, провести выборы.

Я, кстати, тогда, помню, звонил Президенту (Сирии) и говорил об этом. Этого не было сделано. Но считать, что в развитии ситуации виноват только правящий режим, было бы абсолютно неверным, потому что мы понимаем, что государству в данном случае противостоят очень разные силы. Там есть просто люди, недовольные режимом, это понятно, но есть и откровенные бандиты. Я не могу назвать иначе людей, которые именуют себя государством Ирака и Леванта. Это просто бандиты, это террористы. Это «Аль-Каида». Какие с ними могут быть переговоры?

Поэтому ситуация очень и очень сложная. И ещё раз повторю: единственный выход – в проведении внутрисирийского диалога и, конечно, в использовании международных инструментов, таких, которые, я надеюсь, будут использованы во время встречи в Швейцарии.

К.Аманпур: Я хотела бы показать Вам один шокирующий снимок. На нём изображён истощённый сириец. Эта и другие подобные фотографии пришли от перебежчика, который ранее служил в военной полиции Сирии. Около 55 тыс. снимков демонстрируют, что режимом Асада было уничтожено 11 тыс. человек. Международная комиссия очень уважаемых юристов подтвердила, что снимки являются подлинными. Что Вы думаете об этом? Это прямое обвинение, которое, по словам юристов, могло бы быть поддержано в суде против режима Асада.Д.Медведев: Знаете, меня когда-то в моём родном университете, где я учился праву, учили тому, что до тех пор, пока не доказан в суде факт вины, лицо нельзя признать виновным. Это то, что называется презумпцией невиновности. На мой взгляд, она должна распространяться на всех – и на обычных людей, и на руководителей.

Если в установленном порядке международный суд, созданный либо Организацией Объединённых Наций, либо какой-то иной инстанцией, докажет факт совершения международных преступлений, то в этом случае и режим, и отдельные его лица могут быть подвергнуты ответственности. В противном случае всё это пока, к сожалению, лишь набор рассуждений.

То, что жертв много, я знаю, и это очень печально, но это не означает, что само по себе наличие жертв или наличие жертв в конкретном месте – это однозначное свидетельство того, что это жертвы режима, а не бандитов, которые что-либо делали там, или какой-либо иной силы. Мы с вами понимаем, что ситуацию на территории Сирии, к сожалению, для самой Сирии, контролирует, по сути, набор группировок, и не в полной мере контролирует режим, который существует в Сирии.

К.Аманпур: По словам перебежчика, снимки были сделаны в правительственном следственном изоляторе в Сирии. Это подтвердили и международные юристы, которые служили главными обвинителями на трибуналах ООН, очень уважаемые и авторитетные юристы из Великобритании и США. С 2011 года 11 тыс. человек были замучены голодом, задушены и избиты до смерти. У меня есть ещё один снимок, который я могу Вам показать, если хотите, но…

Д.Медведев: Да, я видел различные фотографии. Я понимаю, это всё очень печальные фотографии и это очень печальные последствия того конфликта, который существует там. Но я хотел бы, чтобы мы всё-таки говорили здесь на одном языке. Ещё раз повторяю: все эти преступления, а это точно преступления, должны быть зафиксированы, доказательства по ним собраны, и впоследствии эти деяния могут быть предъявлены или власти, или тем, кто оппонирует власти. Но это ещё всё нужно доказать. И самое главное, что это должно быть применено внутри уголовного процесса. Мы не можем судить режим в Сирии или Асада или кого-либо из его приближённых и даже представителей так называемых повстанческих сил только потому, что нам так кажется. Необходимо всё это запротоколировать, собрать и использовать как базу доказательств на будущее. Вот это, наверное, было бы правильно. Но не менее важно, помимо того, что уже произошло, прекратить это на будущее.

К.Аманпур: Юристы считают, что эти снимки могли бы стать основанием для международного трибунала и являются доказательством преступлений против человечества и военных преступлений. Я понимаю, что требуется юридическая процедура, но если дойдёт до суда над президентом Асадом, Вы будете на стороне обвинения? Ни от одного представителя российской власти я не слышала обвинений в адрес Асада в убийстве более 11 тыс. человек, о чём свидетельствуют эти фотографии.

Д.Медведев: Я как раз и сказал о том, что такого рода обстоятельства подлежат уяснению в самом процессе. Неважно на самом деле, кого судят – одного человека или целый режим. Но давайте обратимся к международной практике, к тем процессам, которые человечество проводило, например, Нюрнбергский процесс. Там были собраны доказательства, они были предъявлены, и целый ряд преступников были осуждены. Это нормальный, цивилизованный путь, основанный на международном праве, а не на наших эмоциях. Притом что, ещё раз повторяю, мы никого не оправдываем. У нас нет ни любимчиков, ни тех, кого мы изначально называем преступниками. Но, как нам представляется, это должно распространяться на всех участников конфликта. Мы не можем изначально провозглашать того же самого Асада преступником. Асад – действующий глава государства. Игнорировать его невозможно. Ситуация в стране очень сложная. Поэтому главная задача международного сообщества – постараться способствовать погашению этого конфликта, а потом уже разбираться. Вполне вероятно, что те или иные судебные процессы будут на территории Сирии после того, как этот конфликт исчезнет. В конце концов это право сирийского народа.

К.Аманпур: Вы сказали, что президент Асад является президентом Сирии. Не знаю, слышали ли Вы его заявление на этой неделе, но существует большая вероятность, что в ответ на общественное мнение в Сирии, он будет баллотироваться на новый срок. Что Вы думаете об этом? Верите ли Вы, что сейчас это обнадёживающее заявление, учитывая, что делаются попытки разрешить конфликт между правительственным режимом и оппозицией?

Д.Медведев: Мне сейчас не очень просто на эти темы рассуждать, потому что если говорить предельно откровенно, то я в большей степени сейчас занимаюсь всё-таки внутренними российскими задачами, занимаюсь подготовкой к Олимпиаде, занимаюсь ситуацией в российской экономике. Мы пытаемся решать целый ряд очень сложных задач, связанных с развитием нашей страны. И в гораздо меньшей степени я принимаю участие в этих мероприятиях, именно потому, о чём я сказал: у нас за внешнюю политику отвечает Президент.

Тем не менее, раз Вы меня так подробно спрашиваете, я могу сказать следующее. Мы считаем, что для того, чтобы в целом ситуацию в Сирии урегулировать, необходимо, чтобы за столом переговоров сидели все, кто так или иначе влияет на ситуацию. Игнорировать действующую власть невозможно. Я не знаю, какова политическая судьба Асада. Хотя я с ним знаком, я был в Сирии, в отличие от огромного количества людей, которые сегодня учат сирийцев жить и говорят о том, что там плохо, а что хорошо.

Могу вам сказать откровенно, в тот период, когда я там был, это была спокойная, в достаточной мере толерантная страна. Но это уже в прошлом. В любом случае нужно садиться за стол и договариваться о будущем. И это дело самих сирийцев. Дело международного сообщества – помогать, а не мешать этому процессу. Нам представляется не вполне правильным, когда целый ряд соседей Сирии говорят о том, что там должна идти война до победного конца, что ни в каких переговорах с Асадом они участвовать не будут. Мне кажется, что тем самым наши партнёры только провоцируют конфликт и создают пространство для ещё большего количества жертв. Надо успокаивать ситуацию, а не нагнетать её. Это, если хотите, наш месседж в адрес всех, кто принимает участие в переговорах.

К.Аманпур: Господин премьер-министр, мне хотелось бы перейти к обсуждению российской экономики, которая является Вашей главной сферой ответственности. Многие годы экономика России полагалась на дорогую энергию, нефть и природные ресурсы. За последний год рост экономики снизился до примерно 1,3%. Насколько трудно для Вас вновь запустить двигатель российской экономики?

Д.Медведев: Проблем, строго говоря, две: одна внешняя, одна внутренняя. Внешняя проблема очевидна. Это последствия глобального экономического кризиса. Ситуация в мировой экономике не очень хорошая, ситуация практически во всех экономиках сложная, ситуация в европейской экономике очень сложная. Европа – наш основной партнёр: порядка 410 млрд долларов торгового оборота, - и то, что европейская экономика в депрессии, конечно, не может не отражаться на нашей экономике. Но это не всё и, наверное, не главное. Главное заключается в том, что наша экономика ещё, к сожалению, пока несёт на себе очень значительную печать сырьевой экономики, построенной на экспорте энергоносителей. То есть главная проблема – это структурная ситуация: структура российской экономики, структура производства и, естественно, структура экспорта. Если бы мы имели несколько иную структуру, мы были бы в меньшей степени зависимы от ситуации на мировых рынках, хотя, конечно, всё равно зависимы. Все, так или иначе, зависимы – зависима Япония, Америка зависима, Европа зависима, все зависимы, Китай зависим. Тем не менее, главная задача заключается в том, чтобы эту структуру поменять и выйти на другой технологический уровень, создать современную, высокотехнологичную экономику, которая основана на знаниях, на инновациях. Задача сложная, но решаемая, с учётом того, что Россия – мощная страна с хорошим образовательным уровнем и в принципе с хорошей основой, которая создавалась в XX веке. Именно этим мы и занимаемся.К.Аманпур: Журналист одного делового журнала сказал, что Вы, господин премьер-министр, буквально цепляетесь за свою работу, потому что Президент Путин недоволен состоянием экономики. Это правда? Вы боитесь потерять работу?

Д.Медведев: Мы все озабочены тем, в каком состоянии находится наша экономика. Хотя, знаете, вы привели цифру, она чуть-чуть неточна. Наша экономика выросла в прошлом году на 1,4%. Это немного, но это и не катастрофа, если посмотреть на ситуацию в Европе или сравнить эту ситуацию, например, с американской ситуацией. У нас приблизительно одинаковый в этом смысле рост. У нас неплохое соотношение между долгом и ВВП. А можно сказать даже прямо: лучшее соотношение, потому что у нас всего 10,7% внешнего и внутреннего долга к ВВП. Сравните с американскими цифрами или с европейскими. У нас низкая инфляция, для России, правда. Она всё равно должна снижаться, но для России она довольно низкая, в сравнении с тем, что у нас было ещё 10 лет назад – около 6% с небольшим. И, наконец, у нас низкая безработица. Всего приблизительно 5,5%.

Поэтому ситуация в экономике в общем и целом нормальная, с одной стороны. Но с другой стороны, она никого не радует. Она не радует меня, она, естественно, не радует Президента, она не радует тех, кто этим занимается. Потому что для того, чтобы расти так, как я Вам сказал, мы должны совершить что-то более качественное, сделать рывок вперёд. Если это удастся, тогда будут решены те задачи, которые мы ставим перед своей страной.

К.Аманпур: И, конечно, есть очень много людей, которые хотят вести бизнес в России. Как Вы уже сказали, в России существует огромный слой образованных людей, и Вам хотелось бы избежать утечки мозгов, которая происходит сейчас. ОЭСР недавно опубликовала отчёт, согласно которому проблема заключается не только в структуре экономики, но и в том, что экономика находится на распутье. Её тормозит неэффективное управление, отсутствие уважения к закону. Например, в отчёте сказано, что только 10% предпринимателей никогда не давали взятки. Другими словами, предположительно 90% бизнесменов, которые пытаются вести дела в России, вынуждены платить взятки или сталкиваются с коррупцией. По словам предпринимателей, коррупция является огромной проблемой в вашей стране. Вы признаёте это? Что происходит с управлением и как добиться верховенства закона, которое вселит инвесторам уверенность, необходимую для ведения бизнеса в России?

Д.Медведев: Я не знаю, какой конкретно отчёт ОЭСР вы имеете в виду, но я только что встречался с руководителем ОЭСР (OECD) на Гайдаровском форуме, я имею в виду господина Гурриа, и вот он сказал там хорошую фразу: «Даже кризис в вашей стране лучше, чем в других странах». Он был на самом деле весьма оптимистично настроен по отношению к ситуации в нашей экономике. Я понимаю, может быть, это были ещё и добрые слова гостя, но в целом я не могу сказать, что со стороны ОЭСР звучали какие-то жёсткие оценки. Напротив, они были для нашей страны во многом комплиментарные. Но они не должны и нас вводить в заблуждение.

Вы назвали целый ряд проблем, и, я согласен, эти проблемы существуют. Если говорить об основном наборе сложностей, которые мы должны преодолеть, может быть, главная проблема – это проблема создания нормального делового климата.

Это не только коррупция, хотя она, безусловно, зло и влияет на деловой климат, она раздражает наших людей, не только бизнесменов, она раздражает всех. Но это не только коррупция. Это ещё и слабость институтов, которые должны участвовать в формировании делового климата. Объективности ради надо признать, что коррупция есть везде. Другое дело, что у нас масштаб этого явления, может быть, после перехода к рыночной экономике стал существенно больше, чем был в советские времена, поэтому эта проблема остаётся в повестке дня. Но, ещё раз подчеркиваю, проблема институтов является не менее важной. Я имею в виду работу судебных властей, я имею в виду работу органов исполнительной власти, я имею в виду возможность быстро получить все необходимые разрешения, для того чтобы начать свой бизнес и вести его без особых проблем, если ты соблюдаешь законность, платишь налоги, то есть если ты делаешь всё по правилам.

Именно этим мы занимаемся. Мы работаем по так называемым дорожным картам по бизнесу. Каждая эта карта посвящена отдельной проблеме. Например, ситуации с таможенными структурами, уплатой налогов, регистрацией своего бизнеса и целым рядом других факторов, которые влияют на деловой климат. По этим картам мы движемся, а то, как мы движемся, оценивают международные структуры, в том числе и ОЭСР, о которой вы сказали, и они оцениваются различными индикаторами, которые для этого существуют.

Так что в этом смысле я считаю, что мы движемся вперёд. Может быть, не так быстро, как всем бы нам хотелось, но даже по тому рейтингу, который является наиболее показательным - Doing Business, мы продвинулись за последний год на несколько десятков пунктов вверх.

Не уверен, что это так быстро, как нам бы хотелось, но тем не менее движение есть.

К.Аманпур: Конечно, этот вопрос стал ещё более актуальным в свете Олимпиады. Российское правительство утверждает, что организация Игр обошлась в 6,4 млрд долларов. Это верная цифра? Сколько денег ушло на Олимпиаду? Действительно 6,4 млрд? Я спрашиваю, потому что все остальные источники дают цифру 50 млрд долларов.

Д.Медведев: Я сейчас объясню, из чего складываются цифры. Ситуация такая. Когда мы начали заниматься сочинским проектом, мы понимали, что это проведение Олимпиады там, где ничего олимпийского не было. Это не Олимпиада в центре Европы, или в каком-либо хорошо развитом городе России, или в Америке. Это морской курорт, а мы проводим зимние Олимпийские игры. Причём проводим их в весьма непростых горных условиях, поэтому мы понимали, что в целом затраты на проведение Олимпиады не будут маленькими.

Но я бы хотел отделить затраты на подготовку самой Олимпиады (спортивные сооружения, создание целого ряда инфраструктурных объектов для Олимпиады), с одной стороны, и развитие Сочи, с другой стороны. Эти цифры нельзя путать, потому что Олимпиада пройдёт, спортивные состязания закончатся, а в Сочи будет другая инфраструктура жизни.

Собственно затраты на саму Олимпиаду составляют чуть более 200 млрд рублей, то есть это приблизительно та цифра, которую вы назвали в долларах. Но если говорить об общих затратах на развитие Сочи – на создание дорог, отелей, на железную дорогу, на решение очень сложных инфраструктурных проблем, которые в Сочи копились десятилетиями (там не было нормального водопровода, там электроснабжение, к сожалению, было очень плохим, постоянно свет отключался), – то эти цифры, конечно, существенно больше. Но это, по сути, затраты, которые пошли на развитие одного из наших регионов. Что это принесло?

К.Аманпур: Так на Ваш взгляд, 50 млрд долларов – это разумные затраты на развитие региона?

Д.Медведев: Если говорить о развитии региона, то да.

К.Аманпур: То есть эта цифра точная? Как Вы говорите, в неё входят затраты на Олимпиаду и затраты на развитие региона?

Д.Медведев: Совершенно верно, первая цифра – это собственно Олимпиада, а вторая – это цифра развития региона, потому что, решая олимпийскую задачу, мы, конечно, занимались развитием самого региона. Две цифры по поводу того, что удалось получить уже сейчас. Во-первых, это 500 тыс. новых рабочих мест, что для людей, которые живут в этом регионе, очень важно, и практически нулевая безработица. Я не говорю даже про новые инфраструктурные объекты, проекты, дороги, мосты, тоннели, железную дорогу, водопровод, электрификацию – всё это сделано. Но даже в человеческом плане это полмиллиона рабочих мест, поэтому, когда мы говорим о больших цифрах, нужно понимать, что эти цифры пошли на развитие одного из очень крупных российских регионов.К.Аманпур: Вас не беспокоит, что часть этих денег пошла кому-то в карман, что деньги отмываются?

Д.Медведев: Вы знаете, здесь то же самое, о чём мы с вами говорили применительно к международным проблемам. Конечно, нужно проводить расследование. Если будет доказано, что кто-то что-то украл или где-то есть коррупция – процедуры идут, расследования по целому ряду совершённых действий в настоящий момент проводятся, – то тогда можно говорить о масштабах коррупции. Сейчас у нас таких данных нет. Просто нет данных о том, что там какие-то запредельные цифры коррупции применительно к общей ситуации в стране. Да такого и не бывает. У нас, я вам откровенно сказал, не идеальная ситуация с этим вопросом, но это не значит, что в Сочи отдельный анклав, где ситуация какая-то другая, поэтому, когда некоторые наши коллеги эти вопросы комментируют, неплохо бы всё-таки руководствоваться юридическими критериями, а не досужими рассуждениями или эмоциями.

И ещё один факт, о котором я просто не могу не сказать. И в Сочи, и в регионе в целом, существенным образом улучшилась экологическая обстановка, а это очень важно. Стало лучше качество воды, лучше стало море, просто потому, что мы смогли ввести новые очистные сооружения. Об этом не говорят так часто, но это очень важно.

К.Аманпур: Вы правы. Очень важно заниматься охраной окружающей среды. Позвольте вернуться к некоторым политическим вопросам. В одном из предыдущих интервью несколько лет назад – а Вы, очевидно, считаете себя демократом – Вы сказали, что ни одно недемократическое государство не достигло настоящего процветания по одной простой причине: свобода лучше, чем её отсутствие. Вы до сих пор в это верите?

Мир смотрит на Россию с удивлением, разочарованием и беспокойством. В вашей стране происходит очевидное ущемление свобод. Мы видим, как Президент Путин осуществляет жёсткий контроль над оппозицией до такой степени, что политическая оппозиция не может вздохнуть. Это противоречит Вашим словам. Что происходит с правами сексуальных меньшинств в России? Я знаю, что они не находятся вне закона, но мы сделали уже столько репортажей о геях в России, им приходится менять своё поведение, они напуганы. Однополые пары боятся, что по новому закону у них отберут детей. Ситуация с гражданскими свободами в России печальная. Это должно беспокоить и Вас, ведь на кону Ваша репутация. Проблема касается ваших граждан, вашего руководства, вашей перспективы к процветанию.

Д.Медведев: У меня такое ощущение, что ситуация, которая реально существует у нас внутри страны, и её интерпретация снаружи существуют как будто бы в разных, параллельных мирах. Это меня несколько заботит, хотя, конечно, я согласен, что для того, чтобы полноценным образом развиваться в сообществе современных демократических государств, мы должны понимать друг друга и говорить на одном и том же языке.

Я действительно когда-то сказал, что свобода лучше, чем несвобода, и я этого же мнения придерживаюсь и сейчас, никаких сомнений здесь быть не может, но когда мне говорят о том, что общая атмосфера, ситуация в стране стала мрачной, сложной, тяжёлой, что права подавляются…

К.Аманпур: Я говорю о правах человека, о демократии, о возможности выражать свои политические взгляды. Это базовые демократические права.

Д.Медведев: Да, я имею в виду именно это. Я считаю, что это не соответствует реальному положению дел.

К.Аманпур: Но нет никаких оппозиционных партий!

Д.Медведев: По поводу оппозиции. У нас в парламенте сейчас четыре партии. Из них только одна партия ассоциируется с действующей властью, это партия, которую я возглавляю, она называется «Единая Россия». Это нормально, потому что у этой партии парламентское большинство.

В парламенте у нас есть ещё три политические силы. Одна из них – это наши предшественники на политическом поприще – коммунисты, которые правили страной достаточно долгое время. У них большая фракция в Государственной Думе. Вторая партия, которая называется «Справедливая Россия», – социал-демократического направления. И есть ещё третья фракция – либеральных демократов. При этом, почти половина мест в парламенте принадлежит этим трём политическим силам, а не той партии, которая ассоциируется со мной и которую некоторое время назад возглавлял Президент Путин. Более того, когда я работал президентом, мною был инициирован законопроект о том, чтобы упростить регистрацию политических партий, и сейчас у нас этих партий уже практически около сотни. Это самые разные политические группы. Они могут быть совсем маленькие, они могут быть больше, меньше, поэтому говорить о том, что не существует места для политической оппозиции, по меньшей мере несерьёзно.

К.Аманпур: Но многие из них сейчас отбывают наказание, включая несогласных с политикой властей журналистов.

Д.Медведев: При всём уважении к журналистам им, как и всем другим людям, во-первых, свойственно ошибаться, а во-вторых, есть и преувеличения. Когда говорят о том, что никакой отдельной политики, кроме той политики, которая осуществляется основной политической силой, не существует, – это несерьёзно. У нас довольно богатая политическая жизнь, ещё раз подчеркиваю: есть партии, которые находятся внутри парламента, это парламентские политические партии, и партии, которые только пытаются проникнуть в парламент, которые только начинают свою политическую карьеру. Но это довольно бурная, сложная и весьма насыщенная политическая жизнь. Если же кто-то просто неспособен добиться политических целей, наверное, он и говорит о том, что ему мешают жить, мешают работать, мешают ему попасть в парламент, мешают добиться политических целей... Но так рассуждают и некоторые лидеры маргинальных политических группировок, сектантских групп и в других странах.

Я думаю, что если спросить руководителей каких-нибудь очень маленьких партий в других государствах, они тоже скажут: если бы не власти, мы бы давным-давно уже правили этим государством. Пусть добиваются своих целей, пусть объясняют свои задачи, пусть объясняют свой курс людям. Пусть объясняют, для чего они это всё делают. Это в отношении партий. Теперь в отношении гражданских свобод и законодательства. Оценки могут даваться разные, на них имеют право все – и журналисты, и аналитики, и российские, и иностранные. Тем не менее если говорить об общей конструкции, конституционной конструкции, о законодательной конструкции, которая обеспечивает баланс интересов, конструкции, которая регулирует основные права и свободы наших граждан, – она нисколько не изменилась с момента принятия Конституции в 1993 году.

Вы упомянули целый ряд резонансных законопроектов...

К.Аманпур: Вы имеете в виду закон о запрете пропаганды гомосексуализма?

Д.Медведев: Например. Они носят либо эмоциональный характер, либо никак не связаны с реальной ситуацией в стране. Обратите внимание, что все эти комментарии в основном (во всяком случае на 95%, если не больше) делаются из-за границы, но никто в нашей стране на эту тему не говорит.

К.Аманпур: Господин премьер-министр, многие россияне говорят, что напуганы. Многие уезжают из страны, например люди нетрадиционной ориентации. Они обеспокоены, они боятся за своё будущее. Как Вы можете развеять их страхи?

Д.Медведев: Если вы имеете в виду ситуацию с законом о запрете пропаганды, так называемых нетрадиционных ценностей, то я думаю, что эта проблема в нашей стране волнует очень незначительную часть населения. Это первое. Второе – я практически не слышал (пока, во всяком случае) о применении этого закона на практике. Разговоров много, но этот закон нигде не применяется. Третье – в отличие от целого ряда стран, и об этом мы неоднократно говорили, где такого рода сексуальные отношения находятся под запретом, у нас они никак не запрещены. Поэтому я считаю, что это не имеет ничего общего с реальной ситуацией в нашей стране и с правами тех же самых представителей сексуальных меньшинств. Я не видел, откровенно скажу, ни одного обращения, даже в интернете, со стороны представителей российских сексуальных меньшинств, где бы они писали, что их права ущемлены. А вы прекрасно понимаете, что в нашей стране в полной мере обеспечивается свобода коммуникации. Люди выражают своё мнение в интернете как хотят – и в отношении властей, и в отношении премьера, и в отношении Президента и кого угодно. Я довольно активный пользователь интернета, скажу вам откровенно, но я не встречал ни одного обращения со стороны представителя так называемых нетрадиционных сексуальных сообществ российских к властям о том, что их права каким-то образом ущемлены.

В то же время эта ситуация вызвала переполох в других странах. Я думаю, что это надуманная проблема. Если же мы увидим, что права той или иной категории населения нарушаются – неважно, к какой категории это относится, – мы, конечно, будем вносить изменения в законы. Но пока применительно к тем вопросам, о которых вы говорите, проблемы просто не существует. Вообще не существует.

К.Аманпур: Господин премьер-министр, благодарим за интервью.

Д.Медведев: Спасибо.

США. Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 22 января 2014 > № 991014 Дмитрий Медведев


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 26 марта 2012 > № 520996 Барак Обама, Дмитрий Медведев

Дмитрий Медведев встретился с Президентом США Бараком Обамой. Встреча состоялась в Сеуле, куда главы двух государств прибыли для участия в саммите по ядерной безопасности. Заявления для прессы по итогам встречи

Д.МЕДВЕДЕВ: В очередной раз мы с моим другом и коллегой Бараком Обамой провели содержательное обсуждение самых разных вопросов международной повестки дня и вопросов двустороннего сотрудничества между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки.

Я сказал, что, несмотря на то что та перезагрузка, о которой довольно много говорили в последние три года, оценивается по-разному, я считаю абсолютно полезным то, что мы делали в последние три года. Считаю, что это были, может быть, лучшие три года в истории взаимоотношений между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки за последнее десятилетие. Нам действительно удалось многое сделать, начиная Договором об ограничении стратегических наступательных вооружений и заканчивая нашим сотрудничеством по наиболее чувствительным международным вопросам.

Отдельно я хотел бы поблагодарить Президента Соединённых Штатов Америки за огромную работу и поддержку, которая была оказана Российской Федерации на пути к вступлению во Всемирную Торговую Организацию. Это для нас очень важная тема. Рассчитываю на то, что столь же успешно мы сумеем преодолеть и оставшиеся проблемы, включая существующую в настоящий момент проблему закона Джексона–Вэника.

Нам ещё очень многое предстоит сделать для того, чтобы вывести торгово-экономические отношения между Россией и Соединёнными Штатами Америки на принципиально новый уровень как по размеру торгового оборота, так и по интенсивности сотрудничества. Российская Федерация в этом весьма заинтересована. Думаю, что это было бы полезно и для американских компаний, и для американских граждан, особенно в период общей экономической нестабильности.

Мы обсудили, естественно, как обычно, и вопросы международного сотрудничества, говорили о некоторых наиболее проблемных вопросах, включая Сирию. Вчера я встречался со спецпосланником Генсека ООН господином Аннаном. Мы с Президентом Соединённых Штатов Америки исходим из того, что это хороший способ достичь хотя бы первой точки успокоения и проложить дорогу для коммуникаций между различными общественными силами, в настоящий момент существующими в Сирии. Мы готовы оказывать господину Аннану всяческую поддержку. Об этом я сказал ещё вчера.

В любом случае мы должны действовать таким образом, чтобы не создать больших проблем и постараться сделать так, чтобы угроза гражданской войны, существующая в настоящий момент в Сирии, не была реализована, а чтобы, наоборот, эта миссия завершилась развитием полноценного диалога между всеми группировками, существующими в стране, и правительственными властями.

Мы говорили, естественно, и о ситуации на Ближнем Востоке, коснулись ситуации вокруг иранской ядерной программы, говорили о северокорейской ядерной программе, говорили о некоторых других чувствительных вопросах, говорили о нашем сотрудничестве в Афганистане – в общем, прошлись практически по всем основным позициям.

Затронута была, конечно, и проблематика противоракетной обороны. Мы говорили о том, что время не упущено. Сотрудничество и обсуждение всех аспектов, связанных с реализацией идеи европейских ПРО, может быть более активным, договорились о том, что в настоящий момент время для работы специальных технических экспертов. В любом случае, конечно, мы остаемся на своих позициях: Россия – на своей позиции, Соединённые Штаты Америки – на своей позиции. Но диалог на эту тему не только возможен, но и необходим. И если говорить предельно прямо – у нас ещё есть время для того, чтобы договориться и прийти к сбалансированному решению, имея в виду тот опыт, хороший опыт, который мы с Бараком накопили при подготовке Договора об СНВ, и который, надеюсь, будет использован и для нахождения решения этой весьма непростой проблемы.

Пользуясь случаем, хотел бы сказать, что мне доставляет большое удовольствие общение с моим коллегой Бараком Обамой, и, как мне представляется, тот уровень взаимопонимания, который сложился у нас за эти годы, помог решению целого ряда важнейших двусторонних и международных вопросов. Надеюсь, что такой характер отношений сохранится между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки, между лидерами государств и в будущем. Поэтому, пользуясь случаем, хотел бы, Барак, ещё раз пригласить тебя посетить Российскую Федерацию, даже понимая, что этот год – предвыборный и сложный. У нас есть много хороших мест. Я приглашал тебя в Санкт-Петербург и от своего имени, и от имени избранного Президента Владимира Путина, и я делаю это ещё раз.

Б.ОБАМА (как переведено): Спасибо!

Во-первых, хотел бы сказать, что действительно в последние три года мы очень продуктивно работали с Президентом Медведевым, и эти три года были чрезвычайно продуктивными.

Президент Медведев уже говорил о тех достижениях, которые имели место. Во-первых, это Договор об СНВ, который позволил уменьшить ядерные арсеналы, что, в свою очередь, будет способствовать достижению мира и безопасности не только в отношениях между нашими странами, но и по всему миру. Речь также шла о наших обязательствах по договору о нераспространении.

Кроме того, было упомянуто вступление России в ВТО. Это очень важно для укрепления наших торгово-экономических отношений, это создаст рабочие места в обеих странах. Речь шла также о поправке Джексона–Вэника, о том, как от неё избавиться, для того чтобы американские компании смогли воспользоваться открытым и либерализированным российским рынком.

Действительно, имели место периоды, когда в наших отношениях наблюдалась напряжённость. Этого можно было ожидать. Такое происходит в отношениях между странами, тем более что в наших отношениях, в нашей истории когда-то имела место «холодная война». У наших отношений долгая история, однако нам нужно смотреть вперёд, а не оглядываться назад.

Говоря о продвижении вперед: разумеется, нам нужно проделать большую работу в том, что касается наших двух стран. И Президент Медведев уже говорил о тех вопросах, которые вызывают трения между нами, в частности, по вопросу о ПРО. И сейчас наступило время, когда наши команды начнут дискуссии по техническим вопросам.

Следует также упомянуть о работе двусторонней президентской комиссии. Её сопредседателями являются Министр иностранных дел Сергей Лавров и Госсекретарь Хиллари Клинтон. Работа этой комиссии направлена на расширение торговых отношений между нашими странами, решение торгово-экономических проблем. Речь идёт не только о ВТО, но и о том, как более энергично укрепить инвестиции, как укрепить сотрудничество в экономической области, которое идёт на пользу обеим нашим странам.

Что касается международной арены, то мы согласились в том, что как двум ведущим мировым державам нам необходимо постоянно иметь друг с другом контакты и постоянно координировать то, как мы будем реагировать на возникающие в мире серьёзные ситуации и проблемы.

Что же касается проблематики, относящейся к Сирии, то, несмотря на то что существуют определённые трудности в наших подходах к этой проблеме, особенно в течение последних нескольких месяцев, мы согласились в том, что нам стоит поддерживать миссию Кофи Аннана, который собирается попытаться положить конец кровопролитию в Сирии и продвинуться вперёд к созданию такого механизма, который позволил бы сирийскому народу иметь действительно легитимных представителей, иметь легитимное правительство в Сирии.

Что касается Ирана, то мы согласились в том, что следует приветствовать переговоры с Ираном в формате «пять плюс один». Об этом будет объявлено в скором времени. Речь идёт о том, чтобы добиться дипломатического решения проблемы, добиться того, чтобы Иран выполнял свои международные обязательства, с тем чтобы он смог вернуться в Содружество наций, и для того, чтобы у Ирана могла быть мирная ядерная энергия, а не ядерное оружие.

Что касается Северной Кореи, то мы оба согласились направить сигнал о том, что Северная Корея должна воздержаться от ракетного запуска, о котором шла речь и который будет являться нарушением резолюции Совбеза ООН. И мы надеемся, что именно это произойдёт, что Северная Корея воздержится от этого. Мы надеемся, что этот вопрос будет решён дипломатическим путём.

Что же касается сотрудничества между нашими странами, то оно является чрезвычайно важным и для мира и стабильности во всём мире. И в этой работе я не мог бы даже желать лучшего партнёра, который способствует укреплению наших отношений, чем Дмитрий. И я не сомневаюсь в том, что он в своей новой роли, на своей новой работе будет продолжать осуществлять позитивное влияние на то, что происходит в мире, и будет продолжать работать в целях укрепления отношений между нашими странами.

Конечно, я очень хотел бы посетить Санкт-Петербург, но боюсь, что я это сделаю уже только после выборов. Желаю вам всего самого лучшего.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 26 марта 2012 > № 520996 Барак Обама, Дмитрий Медведев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter