Всего новостей: 2579452, выбрано 3 за 0.008 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Миркин Яков в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиСМИ, ИТНедвижимость, строительствоАрмия, полицияАгропромвсе
Россия. Евросоюз. США > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 17 октября 2017 > № 2355135 Яков Миркин

Яков Миркин: несмотря на санкции и риторику, наши нефть и газ покупают как миленькие

Европа, несмотря на заявления уменьшить зависимость от российских нефти и газа, до сих пор остается основным клиентом нашей страны. Об этом написал в ФБ экономист Яков Миркин:

Почему экономика не провалилась? Не упала, не рассыпалась вдребезги, хотя на переломе 2014 – 2015 годов казалось, что вот – вот и уже всё. Одна из причин - ЕС, несмотря на угрозы уменьшить зависимость от российской экономики, никуда не отвернул и остался ее основным клиентом. Доля ЕС во внешнеторговом обороте России снизилась на чуть-чуть (49% в 2013 г., сегодня 44%) (ФТС).

Из России, как и прежде, льются на просторы Европы нефть и газ. Ее доля в импорте ЕС нефти сократилась, но не катастрофически (с 31,9% в 2013 г. до 27,7% в 2015 г., природного газа – с 32,4% в 2013 г. до 29,4% в 2015 г. (Евростат)). Из ЕС и Германии (была ключевым центром российской модернизации), как и раньше, в Россию идут машины. В меньшем количестве (у России упала валютная выручка плюс санкции), но идут, как миленькие.

Набирает вес «восточный вектор». Обычная точка зрения бизнеса – что не купим на западе, получим на востоке. Доля Китая во внешнеторговом обороте России выросла с 10% в 2013 г. до больше, чем 14% в 2017 г. (ФТС).

И, можно смеяться, доля США во внешнеторговом обороте России выросла с 3,1% (1 полугодие 2013 г.) до 4,0% (1 полугодие 2017 г.) (ФТС). В 2016 г. объем взаимной торговли между США и Россией – 20,3 млрд. долл. В 2017 г. будет на 15 – 20% больше (ФТС).

Все риски – в будущем. Крупнотоннажные корабли разворачиваются медленно. Большое российское приключение – кем быть и с кем существовать – продолжается в историческом времени, неся нам личное незабываемое путешествие – по векам, границам, идеологиям, способам жить – в нашей собственной жизни.

Россия. Евросоюз. США > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 17 октября 2017 > № 2355135 Яков Миркин


США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 апреля 2017 > № 2159423 Яков Миркин

100 дней Трампа: что сделано и что будет дальше?

Яков Миркин

Председатель совета директоров ИК «Еврофинансы»

В какую сторону стало заворачивать большое американское судно? Кажется, оно стало приобретать очертания скорее военного, чем круизного лайнера

29 апреля будет 100 дней со дня инаугурации Дональда Трампа. Финансовые рынки немного притормозили в свой вере в нового президента Америки. С 20 января (день инаугурации) до начала марта индекс Dow Jones вырос на 6,5% (с момента его избрания в ноябре 2016 года — на 13%), а затем к 20 апреля упал на 2,5%. NASDAQ Composite Index — от инаугурации до начала марта вырос на 6,3% (от избрания — на 12,4%), а затем застыл на месте. Экономика США в первом квартале подросла примерно на 1%. Первый квартал всегда слабее. Истинные размеры роста — станет экономика быстрее, чем при Обаме (1,6 – 2,6% ВВП), или нет — проявятся позже, как это происходит каждый год.

Но все-таки, кто вы, мистер Трамп? Хотя бы по первым делам?

Счастье военной промышленности

За 100 дней геополитические риски значительно выросли по логике «вызов интересам США — вызывающий ответ». В Афганистане — демонстрация «матери всех бомб», длиной 9 метров. В Сирии — удар 59 томагавками, вслед за чем Россия приостановила действие Меморандума о предотвращении инцидентов и обеспечении безопасности полетов авиации в ходе операций в Сирии, заключенного с США. Это резкий рост рисков прямого конфликта между Вашингтоном и Москвой.

Реальна опасность военного столкновения США с Северной Кореей, имеющей и атомные заряды, и ракеты, достающие территорию США. У берегов Кореи — американская авианосная группа. Словесная война между странами достигла апогея.

Объявлена тотальная война ИГИЛ (запрещена в России), что потребует массы ресурсов. Все это означает, что экономическая политика Трампа может приобрести больше военных элементов, чем это виделось. Тем более что рост оборонных расходов и перевооружение могут быть сильным стимулом для роста экономики на коротких горизонтах. Могут являться хорошим подспорьем к протекционизму. Что-то типа «решительный президент — преуспевающая экономика».

Задача обновления, переустройства армии США, баз за рубежом, специальных сил, ядерного и баллистического оружия была поставлена Трампом сразу же после инаугурации, в конце января 2017 года. В марте он запросил на эти цели больше $30 млрд как добавку к уже имеющемуся бюджету.

В чем деяния?

Что еще успел сделать Трамп? Пока его действия в любых областях экономики на 70–80% сводятся к поручениям, к тому, чтобы «изучить и представить план» или «изучить и сократить, облегчить, пересмотреть акты, правила и нормы, за которые отвечают исполнительные власти». Или урезать издержки на содержание чиновников, заморозить их наем на работу. То есть быстрые бюрократические действия внутри исполнительной власти, там, где не нужны законы и длительные процедуры внутри Конгресса. Отдача от этих поручений должна пойти через 2-3 месяца. Скорее это объявления о намерениях, «вскапывание» чуть глубже, чем в предвыборной программе.

Главные идеи те же — «Первое — это Америка». Что означает протекционизм, сильнейшие допинги для внутреннего бизнеса, капитальный ремонт инфраструктуры (она устарела) и еще чуть-чуть растрясти «нашлепку государства» (его слишком много, оно дорого и не дает расти).

Протекционизм

Покупать американское. Как только страна начинает терять позиции в мировой экономике, защитники свободной торговли неизбежно оборачиваются протекционистами. Так произошло когда-то с владычицей морей — Великобританией. То же сегодня легко увидеть в США. Вместо фритрейда — выход из Транстихоокеанского партнерства, президентское поручение разобраться, не наносит ли ущерб экономике США членство в ВТО и других торговых соглашениях. Распоряжения Трампа расследовать детально, по факторам, по странам природу дефицита торгового баланса США, выявить все случаи, когда чужие товары проникают на рынок США благодаря демпингу, ценовым субсидиям других государств. И, наоборот, когда против экспорта из США выстроены другими странами дискриминационные барьеры.

Особые обвинения Китаю. И в экспорте, и в импорте это партнер США №1. США имеют огромный, исчисляемый годами торговый дефицит с Китаем. В 2015 году — $366 млрд. Импорт товаров в США из Китая больше американского экспорта в Китай в четыре с лишним раза. «Президент Трамп указал на вызовы, создаваемые вмешательством властей Китая в экономику, и выразил серьезную озабоченность влиянием китайской промышленной, аграрной, технологической и киберполитики на рабочие места и экспорт из США», — это из пресс-релиза Белого дома в связи с визитом президента КНР Си Цзиньпина в США (7 апреля 2017 года).

И, наконец, неизбежно появятся нормы, обязывающие или подталкивающие тех, кто делает крупнейшие инфраструктурные проекты (на них запрашивается $1 трлн), использовать прежде всего американские оборудование и материалы. По нефтепроводам это уже делается.

Нанимать американцев. Идеи простые. Все сделать для того, чтобы нанимать только самых квалифицированных иностранцев, с самыми высокими зарплатами. Остальные рабочие места прежде всего для своих. В жизни все наоборот. 80% рабочих виз, одобренных для въезда в США — для самых низкооплачиваемых (пресс-релиз Белого дома от 18 апреля 2017 года).

Но самая яркая акция Трампа стала символом. Она совсем не бумажная и уже началась. Это строительство стены на мексиканской границе, длиной более 3000 км, чтобы пресечь нелегальную иммиграцию, а значит, незаконный захват рабочих мест, полагающихся американцам.

Еще одна идея — больше госзакупок дома. Американские компании получают в два с лишним раза меньше контрактов у иностранных правительств, чем нерезиденты у властей США (пресс-релиз Белого дома от 18 апреля 2017 года). Каков ответ? Больше заказывать у себя дома, а на чужбине добиваться эквивалентности. Все в госрегулировании должно быть настроено на это.

Все это очень далеко от либерализма, от игры свободных рыночных сил, но, очевидно, является реакцией на экономическое поражение, которое грозит США из Азии через 10–15 лет.

Пряники бизнесу

Их много. Директивы, данные ведомствам: срочно избавиться от лишних функций, от всего того, что затрудняет бизнес, от избыточных административных процедур и согласований, от норм, которые не действуют. Особенно тех, что мешают крупнейшим проектам по строительству трубопроводов и модернизации инфраструктуры, росту внутреннего производства топлива и энергии, сталелитейной промышленности, придавленной импортом. Приказ: максимум ускорения при выдаче разрешений на инвестиции в обрабатывающие производства.

Налоговые и финансовые реформы. Пока даны только первые поручения. Идеи все те же — историческое сокращение и упрощение налогов, максимум налоговых льгот для роста бизнеса и среднего класса.

Что касается финансов, то, возможно, впереди «реформа реформ» — пересмотр ключевых норм акта Додда-Франка. Этим актом в 2010 году была изменена система финансового регулирования в США. Из распоряжений Трампа хорошо видны его цели. Снизить административное давление на крупнейшие («системно значимые») институты, дать им возможность принимать более крупные риски, разобраться с новыми государственными структурами в финансовом секторе, которые наросли после кризиса 2008–2009 годов. Не являются ли они избыточными и не слишком ли давят, мешая росту?

Новостью является ручное управление — вмешательство президента в крупнейшие проекты. Прямые приказы ведомствам дать им зеленый свет (трубопроводы). Это, по сути, вызов принципам свободного рынка. Плюс личные сделки с крупнейшими компаниями по созданию мощностей и рабочих мест в США. Списки публично объявляются президентом. Отказались от завода в Мексике, перенесли в США — президент громко скажет спасибо. Напоминает, скорее, развивающиеся страны, чем рыночную классику.

Административная реформа

По стилю это напоминает резку автогеном. Снизить затраты, заморозить прием на работу новых госслужащих, сократить аппарат, сжать, выкрутить и отбелить весь корпус нормативных актов — во всем, что устарело, чрезмерно и мешает достичь цели — роста и модернизации. Проверить, а нужно ли вообще это ведомство. «Резать косты». Назначить сварщиков (ответственных за реформы). Сделать планы, придумать, что будет с ведомством, представить в жесткие сроки. Все это есть в прямых распоряжениях Трампа.

Когда сокращают, первым делом учреждают комиссию по изменениям. Так и случилось. Создан новый «Офис американских инноваций» (Office of American Innovation). Судя по поставленным задачам, мозговой центр, который будет отвечать за все новенькое, за классные идеи для макроуправления и реорганизацию ведомств. Его возглавит Джаред Кушнер, зять Трампа.

Наконец, борьба с Obamacare. Кажется, она займет весь президентский срок. Идея — снизить расходы бюджета, доказывая, что эта программа вместо улучшения доступа «низших слоев» к медицине, сделала его гораздо хуже. По смыслу это отказ от элементов европейской модели, от социал-демократизма, которые начали набирать силу в экономике США при прежнем президенте.

Будет ли из этого толк?

Ответа на этот вопрос мы не знаем. 100 дней после инаугурации — почти все еще в заготовках. Но то, что делается, показательно. «Трампономика» — это разрушение многих наших представлений о том, как живет на практике либеральная англосаксонская модель рыночной экономики. И хотя мы понимаем, что перед нами — не ее ломка, а просто привязка к актуальным вызовам, самым важным для нас являются, может быть, прагматичность и бесстрашие, с которыми ломаются привычные каноны, лишь бы обществу — речь идет о США — уцелеть как лидеру в меняющемся мире.

Это мастер-класс того, как важно быть эгоистичным в глобальной экономике, хотя, конечно, в меру разумного. Жить не только по правилам. Знаменитая американская инновационность всегда приходит на помощь, когда грозят сильнейшие вызовы. Она взрывает шаблоны и сама утверждает правила (пример - кризис 2008 года).

Во всяком случае можно быть уверенным, что сотни профессоров еще напишут книги о «трампономике», кто восхищаясь, кто негодуя. А пока мы будем наблюдать за этим бизнес-экспериментом, поставленным в недрах сильнейшего государства мира. И, может быть, брать урок прагматичности и изменчивости, если он окажется успешным.

США > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 26 апреля 2017 > № 2159423 Яков Миркин


США. Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 10 марта 2017 > № 2100748 Яков Миркин

«Трампономика» по-русски: налоги, бюджет и идеология

Яков Миркин

Председатель совета директоров ИК «Еврофинансы»

Какие нововведения Дональда Трампа разумно было бы применить для российской экономики?

С момента избрания Трампа (8 ноября 2016 года) акции в США выросли на 11–13% (DIJA — на 13%, NASDAQ Composite Index — на 11,6%). И после инаугурации (20 января 2017 года) тоже непрерывно росли. Это выдающийся успех. Если рынки акций — это оракулы, то, значит, бизнес и его мельчайшие владельцы веруют в «трампономику» и Трампа — пророка ее. А что, собственно, делает Трамп?

Дерегулирование. Трамп ввел норму: на каждое новое правило — отмена двух старых. Запретил рост регулятивных издержек в 2017 году. Любые изменения в законодательстве должны иметь «ноль» в динамике таких издержек. Заморозил прием на работу новых чиновников. Объявил о начале административной реформы. И, наконец, обещал крупнейшим корпорациям, что, если они вернут рабочие места в США, регулятивное бремя для них будет урезано на 75%. И еще — объявил децентрализацию для штатов: меньше решений в Вашингтоне, больше — на местах.

Для России что-то подобное было бы сильнейшим стимулом. У нас регулятивное бремя росло по экспоненте: в первом полугодии 2000 года было принято 1729 новых нормативных актов федерального уровня, в первом полугодии 2016 года — 5027. Административная реформа нужна как воздух. Трампономика по-русски – поощрительный, а не тотально запретительный корпус права.

Историческое сокращение налогов. Не менее значимое, чем при Рональде Рейгане. Пока оно только обещано. Сокращение, адресованное крупнейшим корпорациям, мелкому бизнесу, среднему классу. Все, чтобы подстегнуть экономику, создать в ней бум. Вернуть рабочие места в США. Главные идеи — «очень, очень значительное сокращение» налоговых ставок для «всех категорий» бизнеса и домохозяйств (особо — для среднего класса), упрощение Налогового кодекса (речь Трампа от 15 февраля 2017 года). Повысить минимум доходов, не облагаемый налогами (помощь бедным). Ни один бизнес любого размера не должен платить налоги выше 15% своей прибыли. Репатриировать капитал из-за рубежа, амнистировать его за 10%. Отменить налог на наследство — он несправедлив для семей, достигших своей американской мечты (Trump taх plan). И, как цель, сделать налоговую систему в США одной из самых привлекательных в мире.

А как у нас дома? Налоговое бремя в России невыносимо для экономики, которой нужно расти хотя бы на 3–5% в год. Доходы государства (налоги, квазиналоги, прочее) — 41% ВВП, в США — 32%, в Китае — 28,6% (2015, Government Finance Statistics, MBФ). Ну да, мы перегружены социальными обязательствами и воровством. Но хотя бы как-то двинуться вниз, дать бизнесу вздохнуть, вывести доходы из серой зоны. Расти ведь нужно! Но у Минфина другая логика. Любые налоговые льготы, послабления — это вычет из бюджета, а не стимул к росту.

Бюджетный план. Объявлены массивные инвестиции в инфраструктуру — дороги, туннели, мосты, аэропорты ($1 трлн), а также рост военных расходов (рычаг для роста экономики). Похоже на маневр: сокращение налогов, а для этого — экономия расходов, чтобы не вылететь в космический дефицит бюджета. А в чем экономия? Прекращение выплат субсидий по Obamacare, удешевление госзакупок, урезание затрат на госаппарат (по оценкам, на 10–20%), на внешнюю помощь, на множество обильно спонсируемых отдельных проектов.

И высшее достижение — личное участие в том, чтобы сбить цены и закупить истребители F-35 у Локхид – Мартин на $750 млн дешевле (речь в Конгрессе от 28 февраля 2017 года). Пресса назвала это «атакой Трампа».

Грубо говоря, меньше масла, размазанного по бутерброду, меньше денег на бюрократию, на регулирование, на проекты, которые она плодит и на которых сидит, – и гораздо больше денег туда, где создаются рост и рабочие места. Точно так же Трамп бы действовал, реорганизуя убыточную корпорацию. Резать «косты» и вкладываться в рост. Если экономика начнет наращивать обороты, налоговая база и доходы бюджета сами собой вырастут.

Для России подобное решение было бы сверхактуально. У нас слишком дорогое государство. Индикатор «Конечное потребление государства/ВВП» в России — 19,1%, США — 14,4%, Китай — 13,8% (Всемирный банк, National Accounts Data). Резать, кроить, удешевлять, собирать бюджетные деньги там, где рост, чтобы стать рычагом для частных инвестиций. И делать это не в яму, без следа, а по-рыночному, возвратно, в имущество государства, чтобы его потом продать и окупить затраты.

Жизнь «как в бизнесе». Предпочтение прямых встреч с руководителями крупнейших компаний. Сделать все своими руками. Договориться лично, совершить сделку, суть которой верните рабочие места в США из Китая, из Мексики, откуда угодно. Лично убедить уступить в цене. А за это вам будет большой пряник. Такой стиль непривычен для тех деятелей «макро», кто никогда не жил в бизнесе.

И еще — Трамп любит экономику. Именно ее он предпочитает, по оценке, юридическим конструкциям, армии, силам безопасности. Для него она — не задний двор, отданный специалистам. Только сильная экономика делает сильной страну, ее армию, ее идеологию и обеспечивает подлинные превосходство и безопасность. В его команде — масса успешных бизнесменов.

Россия? Иногда можно подумать, что нелюбовь к экономике и желание отдать все эти хозяйственные дела кому-нибудь на откуп, кто в этом разбирается — главный двигатель у многих высших должностных лиц. Иначе невозможно понять, почему в макроэкономической и финансовой политике так много решений, противоречащих здравому смыслу. И почему за четверть века мы не смогли сделать самые обычные вещи — нормализовать процент, инфляцию, волатильность финансов, закончить модернизацию, стать мастерской для современных технологий и продуктов с высокой добавленной стоимостью.

Усиление государства. Трамп проповедует усиление государства развития. Государства, сосредоточенного на росте.

По смыслу это продолжение того, что уже случилось после кризиса 2008 года, когда правительства, с одной стороны, стали активно всех спасать (политика «количественных смягчений», программы публичных работ), а с другой — решили придавить регулированием финансовые рынки. Мы обязательно увидим, как «трампономика» вызовет новую циклическую волну изменений в экономических теориях. Какую? Движение от рыночного фундаментализма к интервенционизму и от глобализации к защите протекционизма (но только не для сирых и убогих, а для стареющих слонов).

Для России нет ничего важнее, чем переход от приватизированного государства, защищающего немногие частные интересы, от полуфеодальной, кумовской системы, к государству развития, ставящего целью создание открытой, социальной рыночной экономики у нас дома.

Идеология «Для нас первое — Америка». «Покупай американское, нанимай американцев». Торговля должна быть справедлива. На ваши пошлины мы ответим своими пошлинами. Сделаем снова великой американскую экономику. «Мы тратили триллионы долларов за рубежом, пока инфраструктура у нас дома приходила в упадок». «Мы потеряли 60 000 заводов с 2001 года, когда Китай вступил в ВТО» (речь в Конгрессе 28 февраля 2017 года). Протекционизм и изоляционизм, но пока в пределах здравого смысла.

Для нас это ключевая проблема. «Для нас первое — Россия». Но не абстрактное государство, не Левиафан, а российские семьи, российский бизнес, рабочие места не где-то там, а здесь, от Балтийского моря до Тихого океана.

Это значит перестать слепо копировать и действовать в ущерб самим себе. За этим — разумный эгоизм в экономической политике, в которой интересы российских семей, их качество жизни должны быть на первом месте. Четверть века мы больше отдавали, чем брали. Мы сделали в экономике гораздо меньше, чем могли бы. Мы безмерно отстали от развитых стран по продолжительности жизни: 71 год с хвостиком — это сотое место в мире. В Китае живут дольше.

«Первое — это российские семьи». Такое кредо, если бы встало в центр интересов властей всех уровней, привело бы к совершенно иной экономической и финансовой политике. И, скорее всего, это был бы вариант «трампономики», пусть и с обычными нашими заносами то влево, то вправо.

США. Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 10 марта 2017 > № 2100748 Яков Миркин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter