Всего новостей: 2656481, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Бологов Петр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАвиапром, автопромЭлектроэнергетикавсе
Узбекистан. Казахстан. Таджикистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 марта 2017 > № 2104334 Петр Бологов

Последний край державы. Почему Москве по-прежнему рады в Средней Азии

Петр Бологов

Средняя Азия в отличие от прочих частей постсоветского пространства продолжает оставаться регионом, открытым для геополитических проектов Кремля, невзирая на их пока еще низкую эффективность. ЕС и США заметно снизили свою активность в этих странах, а растущее влияние Китая и порождаемые им страхи скорее играют на руку Москве

В последних числах февраля президент России Владимир Путин обратился к немного подзабытому внешнеполитическому жанру – совершил турне по целому региону, Средней Азии. За несколько дней он посетил Казахстан, Киргизию и Таджикистан, а в Душанбе еще и провел телефонные переговоры с президентом Туркмении. Формально этот вояж был приурочен к 25-летию установления дипломатических отношений между Россией и бывшими советскими республиками региона, которое будет отмечаться в течение всего года. Впрочем, за этим чисто символическим поводом для поездки российского лидера нетрудно разглядеть продолжающий набирать силу евразийский вектор во внешней политике Кремля. На западном направлении Москва пока далека от прорывов в отношениях не только с ЕС или США, но и с Белоруссией. Зато в Средней Азии позиции России по-прежнему сильны и даже укрепляются.

Узбекистан

Изначально предполагалось, что в среднеазиатское турне Путина может попасть и Узбекистан. В ноябре в Москве побывал министр обороны этой республики Кабул Бердиев, подписавший со своим российским коллегой Сергеем Шойгу договор о развитии военно-технического сотрудничества на 2017 год. Ожидается, что в рамках этого соглашения Узбекистан, тратящий на военные расходы целых 3,5% ВВП, будет закупать российское вооружение вместо американского, на которое в свое время так рассчитывал покойный президент Ислам Каримов.

Учитывая, какое значение в Москве придают потенциальным клиентам российского ВПК (Россия остается вторым в мире после США экспортером оружия), можно было ожидать, что Путин в ходе своего турне заглянет и к новоизбранному узбекскому президенту Шавкату Мирзиёеву. Но узбекский лидер, судя по всему, не отважился на столь стремительное сближение с Москвой: если поначалу сообщалось, что для своей первой зарубежной поездки в качестве президента Мирзиёев выбрал Россию, то потом это решение изменили, и первым стал Казахстан. Встречу с Путиным отложили еще на несколько месяцев – по словам президентского пресс-секретаря Дмитрия Пескова, она состоится до конца весны.

Казахстан

Встреча Владимира Путина с президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым началась с совместного посещения горнолыжного курорта под Алма-Атой. На последующих переговорах, согласно официальному сообщению Кремля, обсуждались «актуальные вопросы двустороннего сотрудничества и ключевые темы международной повестки дня», проще говоря – вопросы сирийского урегулирования и сотрудничества в рамках ЕАЭС. И если итоги межсирийских переговоров в Астане обе стороны оценили положительно, то, говоря о двусторонних отношениях, Путин вынужден был констатировать «снижение товарооборота в стоимостном выражении».

За этой довольно мягкой формулировкой кроются не самые обнадеживающие показатели, которые продемонстрировали в прошлом году страны – участницы ЕАЭС, объединения, локомотивами которого являются в первую очередь Россия и Казахстан. Доля взаимной торговли внутри ЕАЭС по состоянию на 2015 год оценивалась лишь в 13,5% от общего товарооборота стран-участниц, а за первые девять месяцев прошлого года оказалась еще меньше и составила лишь $29,5 млрд против $361,7 млрд, приходящихся на торговлю с третьими странами (около 7,5%).

Несмотря на ликвидацию таможенных барьеров, участники ЕАЭС продолжают рассматривать это объединение как некую формальность, предпочитая при любом удобном случае перетягивать одеяло на себя. Подтверждений тому хватает в двусторонних отношениях. Москва и Минск продолжают спорить из-за запретов на импорт белорусской сельхозпродукции в Россию и цен на поставляемый в Белоруссию российский газ. Похожие конфликты между странами с участием «Газпрома», «Белтрансгаза» и «Транснефти» уже происходили в 2006 и 2010 годах, и появление Таможенного союза, позже переродившегося в ЕАЭС, в этом отношении ничего не изменило.

Нежелание договариваться демонстрируют не только Россия и Белоруссия. Аналогичные споры, пускай и в меньших масштабах, идут сегодня между Казахстаном и Киргизией. После присоединения последней к ЕАЭС в августе 2015 года на границе с Казахстаном действительно были ликвидированы таможенные посты и отменен фитосанитарный контроль. Однако с начала текущего года Астана ввела ограничения на поставку киргизской мясной и молочной продукции в Россию и третьи страны. Транзит был разрешен лишь железнодорожным транспортом в опломбированных вагонах, а перевозки автотранспортом запрещены.

Позже выяснилось, что запрет касался лишь 15 киргизских предприятий. В дальнейшем, по просьбе Бишкека, этот вопрос был вынесен на рассмотрение Евразийской экономической комиссии, и к началу февраля конфликт вроде бы удалось урегулировать, что, однако, не исключает его повторения в будущем. Тем более Казахстан уже неоднократно вводил ограничения на поставки киргизской сельхозпродукции, объясняя это соображениями санитарной безопасности.

Видимо, пытаясь как-то сгладить общее впечатление разлада внутри ЕАЭС, Назарбаев перед встречей с Путиным звонил президенту Белоруссии Александру Лукашенко: «выразил озабоченность» по поводу российско-белорусского конфликта и предлагал поделиться собственным опытом в отношениях с Киргизией. Однако посреднические усилия елбасы оказались не востребованы: страны ЕАЭС по-прежнему предпочитают решать проблемы на двусторонней основе.

Таджикистан

После Казахстана Путин отправился в Душанбе на встречу с его превосходительством лидером таджикской нации Эмомали Рахмоном. Все последние годы взаимоотношения России и Таджикистана, не обремененные сотрудничеством в рамках ЕАЭС, вращаются вокруг двух вопросов: безопасности (обе страны входят в ОДКБ) и трудовой миграции таджиков в Россию. Нынешняя встреча президентов в этом плане не стала исключением.

На территории Таджикистана сегодня размещается самая крупная зарубежная военная база России – 201-я, в первой половине нулевых сформированная из мотострелковой дивизии. Отдельные части российских войск выдвинуты на главные направления, ведущие от границы с перманентно находящимся в состоянии гражданской войны Афганистаном, откуда по территории СНГ традиционно распространяются опиаты и исламистские настроения.

Вопреки опасениям скептиков после вывода с границы российских пограничников их таджикские коллеги более или менее успешно занимаются охраной этого рубежа, хотя обстановка в Афганистане после проведения там операции НАТО «Несокрушимая свобода» стала поспокойнее. С другой стороны, в последнее время наряду с ослаблением талибов в Афганистане активизировалось «Исламское государство» (запрещено в РФ), что вынуждает сопредельные страны с еще большим вниманием относиться к охране своих границ. Поэтому достигнутая Путиным и Рахмоном договоренность использовать для охраны таджикско-афганской границы возможности 201-й базы Минобороны РФ выглядит вполне закономерной. Тем более что о передислокации российских военных непосредственно на границу речи пока не идет.

Менее очевидным кажется готовность России объявить миграционную амнистию для десятков тысяч таджиков. Сегодня в Таджикистане насчитывается до 200 тысяч граждан, которым из-за административных правонарушений запрещен въезд в Россию. Для республики, где каждый десятый житель находится на заработках в РФ (всего около 800 тысяч человек), это существенная цифра, и на встрече с Путиным Рахмон ожидаемо поднял вопрос об амнистии.

«В целом решение найдено, и мы будем работать в соответствии с договоренностью с президентом Таджикистана», – пообещал российский президент. По оценке первого вице-премьера правительства РФ Игоря Шувалова, амнистия коснется только тех, кто в силу различных обстоятельств нарушил миграционное законодательство, но не был вовлечен в криминальную деятельность. Такая склонность Москвы к компромиссу в этом вопросе, видимо, объясняется тем, что из-за экономического кризиса поток среднеазиатских гастарбайтеров в Россию сокращается и без дополнительных запретов: даже если всем нарушителям разрешат вернуться, их численность едва достигнет докризисных показателей 2012–2013 годов, когда количество гастарбайтеров из Таджикистана превышало миллион человек.

Киргизия

О российском военном присутствии упоминалось и во время визита Путина в Киргизию, куда он прибыл, наградив предварительно Рахмона орденом Александра Невского за «укрепление российско-таджикистанских отношений». Комментируя итоги встречи с киргизским президентом Алмазбеком Атамбаевым, российский лидер заявил, что будущее российских военнослужащих в республике, которые на данный момент размещаются на берегах Иссык-Куля (954-я испытательная база противолодочного вооружения) и на авиабазе в Канте, зависит исключительно от позиции местных властей и, если в Бишкеке заявят, «что такая база не нужна, мы в этот же день уйдем».

Интерес к этой теме подогрели заявления Атамбаева, пообещавшего, что российская база будет закрыта по истечении срока действия соответствующего договора. Правда, срок этот истекает только в 2058 году, а сам Атамбаев покинет свой пост уже в ноябре этого года, когда в Киргизии пройдут очередные президентские выборы, в которых нынешний глава республики не может принимать участие. Поэтому судьбу базы в Канте, скорее всего, будут решать уже преемники Атамбаева.

Собственно, поэтому два президента обсуждали не столько вопросы безопасности, сколько тему грядущей смены власти в Киргизии, которая за время независимости пережила уже две революции (в 2005 и 2010 годах). Возможная дестабилизация в республике может поставить под вопрос пребывание в российской сфере влияния Киргизии, которая сейчас остается самой пророссийской страной региона. Сам Атамбаев убежден, что на революциях в стране «поставлена точка», хотя напряжение грядущих выборов в Бишкеке уже ощущается – на днях по обвинению в мошенничестве и коррупции был арестован лидер оппозиционной партии «Ата Мекен» Омурбек Текебаев, что заставило его сторонников выйти на митинги. Этот протест, по всей вероятности, будет властями купирован, однако, как повернется ситуация в ноябре, предсказать сложно – конкуренция на президентских выборах ожидается очень жесткой.

В любом случае голосовать граждане Киргизии, оспаривающей у Таджикистана звание беднейшей страны СНГ, будут в первую очередь кошельком и желудком, а не за политические убеждения того или иного кандидата. Это прекрасно понимают и в России, которая, по словам Путина, за последние годы вложила в развитие республики миллиард долларов. Также российский президент не упустил случая рассказать и о $6 млрд, выданных в качестве кредитов Белоруссии, прозрачно намекнув таким образом, что найти более щедрого союзника у Киргизии при любом руководстве вряд ли получится.

Туркмения

Ни одна из стран, посещенных Путиным в ходе среднеазиатского турне, за время своей независимости не ставила под сомнение стратегическое партнерство с Россией. Нынешняя поездка не только лишний раз это подтверждает, но и дает основания говорить, что российские позиции в регионе укрепляются: достигнуты новые договоренности в сфере безопасности, обозначено намерение решать торговые споры в рамках ЕАЭС. Средняя Азия в отличие от прочих частей постсоветского пространства продолжает оставаться регионом, открытым для геополитических проектов Кремля, невзирая на их пока еще низкую эффективность. ЕС и США, завязшие во внутренних проблемах, заметно снизили активность взаимодействия со среднеазиатскими лидерами.

Разумеется, есть еще и Китай, чьи экономические интересы в регионе часто сталкиваются с российскими. Но растущее китайское влияние во многом играет на руку Москве. Страны Средней Азии рассчитывают строить свою стабильность на стыке интересов России и Китая, потому что опасности одностороннего выбора в пользу Пекина некоторые из них уже испытали на собственном опыте. Туркмения, решив продавать практически весь свой газ китайцам, в результате столкнулась с жесточайшим дефицитом валюты, потому что большая часть китайских платежей за газ уходила на оплату китайских же кредитов.

Теперь две самые закрытые среднеазиатские республики – Узбекистан и Туркмения – проявляют все большую заинтересованность в восстановлении прежних связей с Москвой. С президентом Узбекистана Путин должен встретиться в ближайшие пару месяцев, а о его скором визите в Ашхабад было объявлено во время пребывания российского президента в Душанбе. Как заявили в Кремле, президент РФ очень сожалеет, что Туркмения из-за напряженного графика не попала в его нынешнее расписание, но он «обязательно воспользуется приглашением посетить республику в обозримой перспективе».

Узбекистан. Казахстан. Таджикистан. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 марта 2017 > № 2104334 Петр Бологов


Таджикистан > Электроэнергетика > carnegie.ru, 23 ноября 2016 > № 1979431 Петр Бологов

Рогунская ГЭС: повод для паники, гордости или войны за воду

Петр Бологов

Рогунская ГЭС может сделать Таджикистан крупнейшим производителем электроэнергии в регионе и обрушить аграрный сектор Узбекистана. Все имеющиеся мирные способы давления на Душанбе в Ташкенте уже испробовали, и теперь придется или договариваться, или ставить под вопрос безопасность всей Средней Азии

В мире есть несколько регионов, для которых прогнозы, что вода скоро станет причиной войн, являются вполне реальным сценарием. Среди них – Средняя Азия, уже пережившая экологическую катастрофу с Аральским морем и погрязшая в спорах вокруг водопользования. Страны региона четко разделены на тех, на чьей территории формируется сток основных рек (Киргизия, Таджикистан), и тех, кто, располагаясь ниже по течению, пользуется основными объемами водных ресурсов (Казахстан, Узбекистан, Туркмения).

Любая попытка пересмотреть существующие пропорции порождает конфликты и взаимные претензии, доводя заинтересованные стороны до той черты, за которой, того и гляди, последует первый выстрел войны за воду. И первой в списке таких потенциальных причин для вооруженного противостояния стоит Рогунская ГЭС, строительство которой недавно возобновили в Таджикистане.

Таджикский вызов

29 октября при личном участии «основателя мира и национального единства – лидера нации», а по совместительству президента Таджикистана Эмомали Рахмона прошла церемония начала строительства плотины Рогунской ГЭС, в ходе которой было перекрыто русло реки Вахш. Теперь ее воды пойдут по водосбросным тоннелям, а основное течение будет перекрыто 335-метровой плотиной – самой высокой в мире из такого рода сооружений.

По графику первый агрегат Рогунской ГЭС заработает уже в конце 2018 года, второй планируется запустить в апреле 2019 года. Всего таких агрегатов, каждый мощностью 600 МВт, шесть штук; после завершения строительства среднегодовая выработка станции составит от 13 млрд до 17 млрд кВт?ч, что сделает Рогун самой крупной ГЭС в Центральной Азии, а Таджикистан, самую бедную республику СНГ, – крупнейшим производителем электроэнергии в регионе.

Новые источники электроэнергии Таджикистану действительно очень нужны – буквально за день до того, как Рахмон уселся за руль бульдозера, чтобы дать старт перекрытию Вахша, большая часть страны (Душанбе, населенные пункты Согдийской, Хатлонской областей) осталась без света из-за очередной аварии на Нурекской ГЭС. Подача электричества прекратилась во всех жилых домах и учреждениях, погасло уличное освещение и светофоры. Постоянные отключения электричества – неотъемлемый атрибут независимости Таджикистана, на долю которого из всех бывших советских республик выпала самая незавидная судьба. И запуск Рогуна здесь преподносится как путь к свету и восстановлению, как гарантия энергетической независимости и грядущего благополучия страны.

Желание Таджикистана строить именно ГЭС тоже логично – по потенциалу гидроэнергоресурсов страна входит в десятку мировых лидеров, а в СНГ уступает только России. Одновременно около 70% населения республики страдает от дефицита электроэнергии, особенно в зимнее время. В случае успешного завершения Рогун не только полностью покроет потребности Таджикистана в электричестве, но и позволит ежегодно отправлять миллиарды киловатт на экспорт.

В наследство от СССР Таджикистану досталось несколько ГЭС (Нурекская, Кайраккумская, Байпазинская) плюс в постсоветский период с участием России и Ирана построили еще две Сангтудинские ГЭС. Но мощности, оставшиеся от Союза, порядком износились, там регулярно аварии, а новые станции не могут полностью покрыть потребности республики в электроэнергии. Вдобавок в последние годы Таджикистан оказался в условиях энергетической блокады со стороны соседнего Узбекистана, через который проходят основные транспортные коридоры, связывающие Душанбе с остальным миром.

Узбекский ответ

Узбекистан – главный противник строительства Рогунской ГЭС, хотя и без нее поводов для конфронтации между странами предостаточно. После того как поддержка Ислама Каримова во многом обеспечила победу в гражданской войне в Таджикистане коалиции Эмомали, тогда еще Рахмонова, узбекское руководство полагало, что южный сосед в знак благодарности будет строить свои геополитические планы с учетом пожеланий Ташкента. Тем более что часть полевых командиров частично или напрямую подчинялись узбекским военным. Но президент Таджикистана, заручившись поддержкой Москвы, начал проводить самостоятельную политику, сопротивляясь планам Ташкента установить узбекскую гегемонию в регионе.

В конце 1990-х годов было несколько попыток опять начать вооруженное противостояние в Таджикистане, степень участия Узбекистана в которых можно оспаривать, но полностью исключить сложно. После их провала Ташкент ввел визы для таджиков, а границу с соседней республикой оборудовал колючей проволокой и минными полями, причем карту заминированных участков таджикской стороне предоставить отказался. Одновременно в Узбекистане власти начали создавать образ соседней страны как неподконтрольной властям территории, где процветает бандитизм, наркоторговля и религиозный экстремизм и от которой нужно отгораживаться всеми возможными способами.

Таджикистан тоже не остается в стороне от обострения конфликта. После гражданской войны там начали возрождать два самых неприятных для Узбекистана проекта: Таджикский алюминиевый завод и Рогунскую ГЭС. Строительство последней, начавшееся еще в 1976 году, с распадом СССР было законсервировано, а построенная перемычка в 1993 году была размыта паводком на Вахше.

И Рогунская ГЭС, и алюминиевый завод, обеспечивающий основную часть экспортных доходов Таджикистана, стали объектами яростной критики со стороны узбекских властей. Апеллируя к международному сообществу, Ташкент ставил в вину производителям алюминия загрязнение узбекской территории вредными выбросами.

Что же до Рогуна, то появление новой плотины на Вахше (вместе с Пянджем эта река образует Амударью), как неоднократно заявляли первые лица Узбекистана, может привести к катастрофическим последствиям для стран, расположенных ниже по течению. Речь идет о сокращении стока Амударьи, которая и так уже несколько десятилетий не доходит до своего бывшего русла в Каракалпакии, и о возможном прорыве плотины, расположенной в сейсмически опасной зоне. «Все может усугубиться настолько, что это может вызвать серьезное не то что противостояние, а даже войны», – прочил в 2012 году Ислам Каримов.

Опасения Узбекистана насчет Рогуна понять несложно – страна входит в десятку наименее обеспеченных пресной водой государств планеты. Учитывая аграрный характер узбекской экономики, оставшиеся еще со времен СССР ирригационные системы и проблему опустынивания, сокращение стока Амударьи может закончиться для Узбекистана коллапсом сельского хозяйства, голодом и массовыми миграциями. Это, в свою очередь, чревато социальным взрывом, который распространится и на соседние государства.

Тем, кто считает страхи Ташкента преувеличенными, узбекское руководство всегда может напомнить про судьбу Аральского моря, уже ставшего жертвой истощения Амударьи. Области, некогда прилегавшие к морю, превратились в непригодную для жизни соляную пустыню. Правда, в этом случае воду забрали не таджики, а сами узбеки на пару с туркменами, но сути вопроса это не меняет: меньше воды – значит меньше жизни.

Поэтому нет ничего удивительного, что Ташкент не ограничивается устными протестами против Рогуна. В 2009 году Узбекистан вышел из Объединенной энергосистемы Средней Азии и прекратил транзит в Таджикистан туркменской электроэнергии. Тогда же узбеки начали задерживать грузовые составы, направляющиеся в Таджикистан. Помимо всего прочего, они везли строительные материалы и технику, необходимую для Рогунской ГЭС. В конце 2011 года после взрыва на железнодорожной ветке Галаба – Амузанг, через которую проходит все железнодорожное сообщение Южного Таджикистана, Узбекистан полностью прекратил движение на этом участке и даже демонтировал некоторые пути.

В январе 2013 года Узбекистан окончательно прекратил поставлять природный газ в Таджикистан, хотя на его поставки приходилось около 95% всего газа, потребляемого в республике. После этого многие таджикские предприятия, в том числе и алюминиевый завод, вынуждены были перейти с газа на уголь. В результате всех этих действий товарооборот между двумя странами упал за семь лет почти в 150 раз – с $300 млн в 2007 году до $2,1 млн в 2014-м.

Национальная идея

Однако ни замораживание отношений с ближайшим соседом, ни разрыв с изначально выбранным подрядчиком, компанией «Русал», не убавили у Душанбе решимости достроить Рогунскую ГЭС. Более того, в Таджикистане этот проект превратился в некую национальную идею, которую активно пропагандируют власти, но не всегда принимает население. Руководство страны щедро обещает, что по завершении строительства ГЭС Таджикистан наконец обретет энергетическую независимость и несказанно разбогатеет за счет продажи избытков электроэнергии – в ГЭС видят панацею от всех бед республики.

В конце нулевых, когда стало понятно, что денег на строительство потребуется намного больше, чем безболезненно может предоставить госбюджет, в Таджикистане объявили кампанию по приобретению гражданами акций ОАО «Рогунская ГЭС». В большинстве случаев местных жителей просто заставляли покупать эти акции, перечисляя в пользу ГЭС процент от зарплаты, а коммерческие предприятия под угрозой закрытия вынуждены были брать дополнительные кредиты в банках для приобретения ценных бумаг Рогуна. Но, несмотря на все усилия властей, в ходе кампании удалось привлечь менее $200 млн, притом что стоимость строительства Рогунской ГЭС оценивается в $3–5 млрд.

Деньги эти Таджикистан решил в итоге изыскать из собственных средств за счет сокращения других статей бюджетных расходов. При этом официально стоимость строительства власти республики не называли, исходя лишь из того, что одна плотина обойдется в $600 млн. Упрощает стройку то, что 95% оборудования для первого агрегата и около 70% для второго было поставлено еще в советский период. Так что на первое время денег хватит, а вот чтобы запустить объект на полную мощность и рассчитывать на какие-то реальные прибыли от его эксплуатации, скорее всего, придется привлекать иностранные кредиты. Пока же инвесторы (во многом из-за позиции Узбекистана) не торопятся становиться в очередь.

Чтобы свести возражения соседей к минимуму, а заодно повысить привлекательность проекта в глазах потенциальных подрядчиков, Таджикистан заказал Всемирному банку техническую и экологическую экспертизу станции, на проведение которой ушло пять лет. Представленные в 2014 году результаты экспертизы, согласно которым строительство ГЭС при условии соблюдения всех рекомендаций экономически оправданно и не нанесет ущерба окружающей среде, безмерно разочаровали руководство Узбекистана. Как заявил тогда первый вице-премьер республики Рустам Азимов, «Узбекистан никогда и ни при каких обстоятельствах не предоставит поддержку этому проекту».

Позиция эта оставалась неизменной и летом этого года, когда было объявлено, что подрядчиком строительства на конкурсе выбрана итальянская Salini Impregilo. Эта компания строила плотины в Иране на реке Дез (высота плотины – 203 метра), в Замбии на реке Замбези (126 метров), в Пакистане на реке Инд (143 метра), в Гане на реке Вольта (там создали крупнейшее по площади водохранилище в мире). Общий объем соглашения, подписанного итальянцами, составил $3,9 млрд. По прогнозам подрядчика, первую очередь Рогуна можно будет запустить уже в 2018 году. МИД Узбекистана отозвался на это напоминанием о потенциальных угрозах проекта, рожденного в эпоху «советской гигантомании», и предложил соседям решать «непростые проблемы с энергообеспечением» за счет строительства малых и средних ГЭС.

Пути к компромиссу и обострению

Когда в сентябре этого года стало ясно, что эпоха Ислама Каримова в Узбекистане подошла к концу, высказывались предположения, что преемники узбекского президента будут более договороспособными, в том числе и по вопросу водопользования. Судя по тому, что началу строительства плотины официальный Ташкент не посвятил ни одной возмущенной ноты, а узбекские СМИ написали об этом событии, не сорвавшись на привычную критику, эти прогнозы пока оправдываются. Впрочем, не исключено, что сегодня внимание узбекского руководства целиком приковано к предстоящим в декабре президентским выборам и очередные выпады в адрес Рогуна со временем последуют.

С другой стороны, события последнего года правления Каримова показывают, что Ташкент и Душанбе начали осторожные поиски компромисса. В декабре 2015 года прошли первые за все время дипломатических отношений двух стран таджикско-узбекские консультации на уровне Министерств иностранных дел, а в июне в рамках саммита ШОС в Ташкенте состоялась двухсторонняя встреча президентов. К тому же обе страны сейчас заинтересованы в строительстве через их территорию очередной ветки китайского газопровода из Туркмении: Таджикистан рассчитывает на бесперебойное газоснабжение, а Узбекистан намерен закачивать в трубу и свое топливо.

Что касается собственно Рогуна, то тут конфликт может смягчить и то, что пока еще неизвестно, хватит ли у таджиков средств, чтобы завершить хотя бы первый этап строительства. Если стройка выбьется из графика, вызовет дефицит в бюджете, спровоцирует крупные ЧП на Вахше, то Душанбе может начать более внимательно прислушиваться к возражениям Ташкента. Кроме того, пока это выглядит маловероятным, но Узбекистан может помочь финансировать строительство малых ГЭС на реках бассейна Сырдарьи и Амударьи в качестве альтернативы Рогуну.

Хотя потенциала для обострения тоже хватает. Рахмон не собирается ограничиваться всего одной плотиной. У Узбекистана может появиться новый объект для критики, если Душанбе приступит к возрождению другого проекта советских времен – Даштиджумской ГЭС на реке Пяндж, которая по мощности и высоте превосходит даже Рогун. В свое время этим проектом интересовалась американская AES Corporation (строительство плотины предполагает участие двух стран, расположенных по обеим берегам Пянджа, – Таджикистана и Афганистана), но позже отказалась от него.

Теперь, запустив стройку на Вахше, таджики вполне могут начинать пугать Ташкент новой плотиной. А Узбекистан, оправившись после междуцарствия, может вернуться на более жесткую позицию. В августе этого года спор Узбекистана с Киргизией из-за Орто-Токойского водохранилища едва не перерос в силовое противостояние, и только известия о болезни и смерти Каримова остановили этот конфликт. Все имеющиеся мирные способы давления на Таджикистан в Ташкенте уже испробовали, и теперь придется или договариваться, или ставить под вопрос безопасность всей Средней Азии.

Таджикистан > Электроэнергетика > carnegie.ru, 23 ноября 2016 > № 1979431 Петр Бологов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter