Всего новостей: 2579266, выбрано 3 за 0.022 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Саттаров Рафаэль в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Саттаров Рафаэль в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 28 декабря 2017 > № 2448462 Рафаэль Саттаров

АСЕАН по-узбекски. Новые амбиции Ташкента в Центральной Азии

Рафаэль Саттаров

Ташкент пытается донести до соседей по региону, что экономическое процветание – основа всего и ради этой цели следует забыть все мелкие претензии и заморозить крупные проблемные вопросы. Предлагая разработать единые подходы к совместному использованию трансграничных рек, интегрировать экономику стран региона, развивать трансграничную торговлю, Узбекистан надеется, что сможет выстроить новый формат сотрудничества со среднеазиатскими республиками, где во главе угла будет стоять совместное экономическое процветание

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев пока избегает резких шагов во внешней политике, но один из его приоритетов уже проявился довольно ясно: Ташкент стремится выйти из каримовской изоляции в отношениях с ближайшими соседями и сформировать новый, более экономически открытый порядок в Центральной Азии. В сентябре Мирзиёев с высокой трибуны ООН заявил о создании новой политической атмосферы в регионе и призвал организовать регулярные консультативные встречи глав государств Центральной Азии. В ноябре региональные проблемы обсуждали на международной конференции под эгидой ООН в Самарканде. А на недавней встрече министров ЕС – Центральная Азия Федерика Могерини тоже говорила, что никогда раньше в регионе не было такого «позитивного и конструктивного диалога», причем появившийся дух сотрудничества, по ее мнению, – результат активной политики узбекского президента.

Эксперты неоднократно отмечали, что новые внешнеполитические подходы узбекских властей актуализировали вопросы региональной интеграции и создали в Центральной Азии более оптимистичную атмосферу. Но как далеко Мирзиёев готов пойти в изменении узбекской внешней политики? И не останутся ли эти интеграционные инициативы лишь громкими заявлениями, как это уже не раз бывало в новейшей истории Центральной Азии?

Прощание с изоляцией

Мирзиёев стремится вывести Узбекистан из той изоляции, куда загнал страну его предшественник. Потому что Каримов в последние годы своего правления вообще разочаровался во внешней политике. Популярная в девяностые годы идея интеграции Центральной Азии провалилась, отношения с Западом после андижанских событий 2005 года были свернуты, а попытка Ташкента заново наладить диалог с ЕС в 2011 году завершилась лишь подписанием соглашения о сотрудничестве в энергетике без каких-либо обязательств для обеих сторон. Ситуация тогда была настолько плачевной, что после визита Каримова в Брюссель и король Бельгии, и руководство НАТО, и глава Еврокомиссии упорно отказывались публично признать, кто именно из них пригласил узбекского президента.

Финальным аккордом стала приостановка участия Узбекистана в ОДКБ в 2012 году, после чего узбекские власти решили держаться равноудаленно от крупных держав, а с соседями по региону сотрудничать только на двусторонней основе. Такой подход лучше всего соответствовал тогдашним представлениям Ташкента о защите суверенитета и роли личных связей лидеров во внешней политике.

Шавкат Мирзиёев хоть и занимал в те времена должность главы правительства, международной повесткой почти не занимался, разве что писал письма руководству Таджикистана, где выражал недовольство строительством Рогунской ГЭС. На саммитах и встречах, где по протоколу предполагалось участие премьера, выступал тогдашний министр финансов Рустам Азимов. А основной задачей Мирзиёева было выполнить план по сбору хлопка и проконтролировать хозяйственную деятельность хакимов (губернаторов) областей.

Мирзиёева тогда считали грубым и слишком провинциальным для внешнеполитических вопросов. Но теперь, став президентом, он старательно разрушает эти стереотипы и всячески доказывает, что его участие во внешней политике будет более активным и качественно другим, чем у Каримова.

Новому узбекскому лидеру, как в свое время Брежневу, очень нравится, когда в зарубежных СМИ его описывают как реформатора и модернизатора, стремящегося построить в Узбекистане открытое общество. Ради таких похвальных отзывов можно и пересмотреть внешнеполитические задачи. Тем более что сложнейшая ситуация в экономике вынуждает руководство страны искать инвестиции, которые не придут без отказа от старых каримовских подходов. А постепенная консолидация власти в руках Мирзиёева открывает ему больше пространства для маневра, в том числе и во внешней политике.

Примат экономики

Главная задача новой внешней политики Ташкента – вывести узбекскую экономику из стагнации. И тут пригодится все – от развития приграничной торговли с соседями до создания благоприятного инвестиционного климата. Ради этого Мирзиёев готов отправиться и в Россию, и в Турцию, и в Южную Корею. К примеру, уже известно, что российские компании собираются инвестировать в Узбекистан около $16 млрд, а узбекская сторона планирует нарастить экспорт фруктов, овощей и автомобилей на российский рынок.

Особенно важно решить проблемы в энергетическом секторе. Когда топливо постоянно оказывается в дефиците даже в столице, отношения с Туркменистаном, Казахстаном и Россией становятся приоритетными. В марте 2017 года в рамках визита Мирзиёева в Туркменистан узбекская государственная энергетическая компания O'zbekNeftGaz и туркменская Türkmennebit («Туркменнефть») подписали меморандум о совместной разведке и разработке месторождений в туркменском секторе Каспийского моря, а узбекская компания впервые в своей истории будет проводить геологоразведочные работы за рубежом. Россия, в свою очередь, уже начала пробные поставки нефти в Узбекистан, первая партия которой была отправлена 17 ноября этого года.

Ташкент пытается донести до соседей по региону, что экономическое процветание – основа всего и ради этой цели следует забыть все мелкие претензии и заморозить крупные проблемные вопросы. Предлагая разработать единые подходы к совместному использованию трансграничных рек, интегрировать экономику стран региона, развивать трансграничную торговлю, Узбекистан не теряет надежды, что сможет выстроить новый формат сотрудничества со среднеазиатскими республиками, где во главе угла будет стоять совместное экономическое процветание. В Ташкенте рассчитывают, что эффективная кооперация в Центральной Азии способна повысить региональный ВВП в два раза.

Начали обсуждать даже возможность вступления Узбекистана в ЕАЭС, хотя действующая внешнеполитическая доктрина до сих пор называет интеграционные проекты на постсоветском пространстве препятствием для развития торгово-экономических отношений с третьими странами и ограничением суверенитета. Тем не менее на популярном столичном интернет-ресурсе repost.uz в ноябре была опубликована статья о возможных плюсах и минусах вступления в ЕАЭС. Как заметил Алексей Волосевич, редактор AsiaTerra.info, при Каримове сама постановка вынесенного в заголовок вопроса была невозможна, поскольку противоречила высказываниям вождя, что Узбекистан никогда и ни от кого не будет зависеть, и прочим его изречениям в том же духе.

Осторожные шаги Ташкента начинаются с организации регулярных консультационных встреч глав государств Центральной Азии. Пока речь не идет о создании новой интеграционной структуры в Центральной Азии, но даже просто встречи сами по себе будут серьезным стимулом для расширения сотрудничества государств региона. Ведь за последние 15–20 лет центральноазиатские страны вообще разучились самостоятельно собираться и проводить свои саммиты. Государства региона собираются вместе только в рамках СНГ, ШОС или последней американской платформы по диалогу с регионом С5+1.

Мирзиёев и словами, и действиями показывает, что Узбекистан теперь готов быть и гибким, и прагматичным. Так, во время визита в Киргизию Мирзиёев заявил, что проблемы, которые не решались последние 20 лет, будут решены в ближайшем будущем. И действительно, Ташкент и Бишкек уже подписали промежуточный договор о госгранице, а узбекская компания «Узбекгидроэнерго» планирует принять участие в строительстве Камбаратинской ГЭС-1. При Каримове переговоры по этим вопросам зашли в тупик.

Долгое время в Центральной Азии одна проблема тормозила решение другой, и размотать этот клубок у политиков никак не получалось. Теперь государствам региона предстоит серьезная проверка на способность вести нормальную экономическую дипломатию. Естественно, немалые трудности тут возникнут у всех, в том числе и у Мирзиёева. Многие в Узбекистане неизбежно будут воспринимать его прагматизм как слабость в переговорах с Душанбе или с Бишкеком. Но пока Ташкент выглядит твердо настроенным на то, чтобы воспроизвести в регионе «азиатский парадокс» по примеру Восточной и Юго-Восточной Азии, где политические проблемы не мешают развитию экономических отношений.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 28 декабря 2017 > № 2448462 Рафаэль Саттаров


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > carnegie.ru, 2 ноября 2017 > № 2374823 Рафаэль Саттаров

На пути к олигархату. Зачем новое руководство Узбекистана сближается с Усмановым

Рафаэль Саттаров

Противоречия между президентом Мирзиёевым и главой СНБ Иноятовым уже давно перестали быть в Узбекистане секретом. В этом противостоянии Усманов для нового узбекского лидера – один из главных уравнителей против силовиков. Создание узбекского олигархата кажется Мирзиёеву подходящим инструментом для укрепления своей власти и борьбы с конкурентами из силовых ведомств

Слухи о том, что новый президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев стремится сотрудничать с российским миллиардером Алишером Усмановым, появились почти сразу после смерти Ислама Каримова. Но контакт между Мирзиёевым и Усмановым устанавливался в атмосфере такой секретности, что сказать что-либо наверняка о целях их сближения было почти невозможно. За последние месяцы появилось достаточно информации, чтобы Усманова можно было записать в число самых ярких представителей нового узбекского олигархата. Его влияние в стране быстро растет, и скрывать это становится невозможно даже в жестко контролируемых СМИ Узбекистана.

Страна без олигархов

В декабре 2009 года ныне покойный президент Узбекистана Ислам Каримов в программном выступлении заявил, что власти не допустят в стране резкого роста имущественного неравенства, потому что это спровоцирует социальное напряжение: «Олигархов у нас не будет, если кто-то этого еще не понял, пусть имеет в виду».

После этого выступления в Узбекистане прошла серия арестов крупных предпринимателей, чье имущество было конфисковано. Тогда из публичного поля пропали самые богатые люди страны. Часть из них приняли новые правила игры, а те, кто не принял, либо покинули страну, либо попали под арест. Например, владелец крупного рынка O'rikzor (Караван-сарай) Дмитрий Ли (Лим) успел уехать. А вот карманному олигарху дочери Каримова Миродилу Джалолову повезло меньше – в 2010 году он получил реальный тюремный срок за финансовые преступления и вышел из тюрьмы только в январе 2017 года, на волне первых оттепельных порывов нового президента.

Вслед за Каримовым схожую мысль часто повторял тогдашний министр финансов Узбекистана Рустам Азимов. Выступая на международных финансовых площадках, он уверял, что в Узбекистане действительно нет олигархов и власти страны сделают все возможное, чтобы избежать этого негативного постсоветского опыта.

Подхваченный провластными активистами и экспертами, аргумент об отсутствии в Узбекистане олигархов занял одно из центральных мест в государственной пропаганде, стал важным доказательством преимуществ узбекского пути развития по сравнению с другими республиками бывшего СССР.

И действительно, ситуация с олигархами в постсоветском Узбекистане сильно отличается от других стран бывшего Союза. При Каримове в Узбекистане сложился не олигархический капитализм, как в России, Казахстане или на Украине, а чиновничий, когда для обеспечения безопасности своих капиталов люди идут в структуры государственной власти. В результате самыми богатыми людьми в стране стали не крупные предприниматели из 90-х, а чиновники. Они, и только они получили полный контроль над узбекской экономикой через свои обширные родственные связи.

Например, нынешний глава Налогового комитета Узбекистана одновременно является фактическим владельцем крупного торгового центра Next в Ташкенте. Семье ныне покойного, но влиятельного при Каримове чиновника Алишера Азизходжаева принадлежит сеть супермаркетов Makro и Sunday. Таких примеров в Узбекистане много, и почти любой житель столицы с удовольствием расскажет, семье кого из высокопоставленных чиновников принадлежит тот или иной крупный бизнес или объект недвижимости.

Сегодня, спустя год после смерти Каримова, переплетение бизнес-интересов и государственной службы по-прежнему остается нормой в Узбекистане. Тем не менее ситуация постепенно начинает меняться, все заметнее становится растущая активность иностранных олигархических групп, которые финансово и родственно тесно связаны с высокопоставленными руководителями Узбекистана. И российский олигарх Алишер Усманов тут самый яркий, но далеко не единственный.

Танка и великий уравнитель

В узбекском языке есть слово «танка», немного искаженный вариант русского «танк». Танка означает, прежде всего, не боевую машину, а покровителя и спонсора, то есть того, кто продвигает и поддерживает в карьерном развитии. Если человек хочет преуспеть в государственной, академической, общественной или деловой сфере, а также откосить от тюрьмы, то он обязательно должен иметь танку, чей аппаратный вес помогает стабильному росту. Именно в роли танки первоначально и выступал Алишер Усманов, когда после смерти Каримова новый президент Мирзиёев стал постепенно концентрировать власть в своих руках.

Первыми признаками активизации Усманова в Узбекистане были не его публичные выступления или заявления официальных лиц и даже не торговые сделки, а полеты его личного самолета Bourkhan. По регулярности перелетов журналисты и эксперты начали понимать, что за участившимися визитами Усманова в страну стоит не желание поесть узбекского плова, а тесные связи олигарха с новым президентом.

Когда-то племянник Усманова Бабур был женат на племяннице Мирзиёева. Этот брачный альянс мог показаться прерванным, когда в 2013 году Бабур погиб в автокатастрофе. Но в узбекском обществе родственные связи не прекращаются после чьей-то смерти, они, наоборот, укрепляются, тем более что от брака остались общие внуки, еще сильнее закрепляющие альянс двух семей.

Уже осенью 2016 года усмановский лайнер подолгу стоял на летном поле ташкентского аэропорта. А в сентябре этого года, по данным Flightradar24, выяснилось, что узбекский президент летал на Генассамблею ООН в Нью-Йорк на частном самолете Алишера Усманова. Вскоре последовал аналогичный полет на саммит СНГ в Сочи.

Узбекские власти тогда объясняли, что самолет для дальних перелетов Мирзиёева якобы был арендован НАК «O'zbekiston Havo Yo'llari» по заказу правительства Узбекистана. Такое заявление многих шокировало уже тем, что оно вообще было сделано. Раньше узбекские власти никогда так публично ни в чем не признавались, и даже если какая-то информация становилась известна, то все равно упорно сохраняли гробовое молчание.

Кроме того, неизбежно возникают вопросы о конфликте интересов. Получается, что глава Узбекистана пользуется частным самолетом иностранного олигарха и нет никаких гарантий, что, например, сведения из президентских разговоров на борту не попадут в руки иностранных спецслужб.

В качестве одной из версий, почему Мирзиёев вдруг пересел на самолет Усманова, называли конфликт узбекского президента с главным силовиком Рустамом Иноятовым. Мол, Мирзиёев беспокоится за свою безопасность, поэтому и не пользуется услугами борта номер один Ислама Каримова.

Назвать такое объяснение совсем невозможным нельзя, но скорее дело тут в том, что новый президент стремится побыстрее избавиться от наследия Каримова, в том числе и от материального, типа резиденции или президентского самолета.

Когда-то говорили, что самые большие антисталинисты – это приближенные Сталина, так и сегодня в Узбекистане главным антикаримовцем выступает Шавкат Мирзиёев. Он не пожелал работать в бывшей резиденции Каримова Аксарае и приказал строить для себя новую. Такой же отказ коснулся и резиденции Каримова в Дурмене. По разговорам с чиновниками среднего уровня складывается впечатление, что каримовские резиденции вызывают у Мирзиёева неприятные воспоминания – судя по всему, в прошлом, при живом Каримове, он не получал особого удовольствия от посещения этих мест.

После прихода к власти Мирзиёева под сокращение попали также охранники из службы безопасности президента, сменились автомобили президентского кортежа, маршрут президентской трассы, очередь дошла и до президентского лайнера. По всей видимости, для Мирзиёева заказан новый лайнер, но до его полного оснащения президенту Узбекистана придется пользоваться личным самолетом Алишера Усманова.

Хотя тяжелыми воспоминаниями тут дело явно не ограничивается. Мирзиёев выбрал самолет именно Усманова, потому что сегодня российский олигарх для нового узбекского лидера – это один из главных уравнителей против силовиков.

Противоречия между Мирзиёевым и главой Службы национальной безопасности Иноятовым по поводу смены экономического и политического курса уже давно перестали быть в Узбекистане секретом. Время в этом противоборстве играет в пользу президента. Каримов во всем полагался на главного силовика, позволяя Иноятову контролировать многие аспекты жизни внутри страны. Кадровый, политический, общественный, пограничный контроль были полностью сконцентрированы в руках СНБ.

Более того, основные правила игры в экономике также формировались силовиками. Подъем какого-либо предпринимателя или отжим бизнеса у иностранных инвесторов зависели исключительно от СНБ. Могущество Иноятова особенно выросло после разгрома бизнес-империи младшей дочери Каримова, Гульнары.

Но сегодня старые правила уже не устраивают нового президента, которому нужно что-то противопоставить их старому гаранту – Рустаму Иноятову. И здесь Алишер Усманов должен выступить танкой Шавката Мирзиёева как во внутренней политике, так и во внешней, особенно во взаимоотношениях с Кремлем, который остается ориентиром для обеих противоборствующих сторон.

Путь им озарил

Когда Алишер Усманов заявляет, что он больше не управляет бизнесом, а принимает только стратегические решения и занимается благотворительностью, он немного лукавит. По крайней мере сегодня в Узбекистане он выступает в своей бизнес-ипостаси. На свадьбе своего племянника Усманов сказал: «Если бы президент Узбекистана сказал: «Молодежь, начинайте, дорога вам открыта. Если вам что-то нужно – я сам помогу», то я, Фаттах [Шодиев – казахстанский миллиардер родом из Узбекистана] и Искандер [Махмудов – российский миллиардер родом из Узбекистана] – мы бы мир перевернули. Что мы и сделали ради России, ради Казахстана».

В мае этого года стало известно, что Алишер Усманов будет участвовать в реализации проекта по строительству туристической зоны Кадимий Бухоро (Древняя Бухара). По утвержденному президентом документу, в Бухаре в 2017–2019 годах предполагается создать туристическую зону с современными малоэтажными гостиницами, культурно-оздоровительными и торгово-развлекательными центрами, обеспечивающими условия для круглосуточного досуга иностранных туристов. Общая территория турзоны составит не менее 10 гектаров, а всех ее инвесторов до 2020 года освободят от уплаты земельного налога, налога на прибыль, имущество юридических лиц, благоустройство и развитие социальной инфраструктуры, единого налогового платежа для микрофирм и малых предприятий, обязательных отчислений в государственные целевые фонды, а также таможенных платежей.

Еще в 2015 году на внеочередном заседании правления Государственной акционерной железнодорожной компании «Узбекские железные дороги» было принято решение о выходе государства из числа владельцев компании и преобразовании ее в акционерное общество. Тогда же говорили, что часть активов «Узбекских железных дорог» будет продана коммерческим структурам, близким к Усманову.

В телекоммуникациях USM Holdings Усманова начала переговоры со шведской Telia о покупке узбекского Ucell, второго по количеству абонентов сотового оператора в стране (9,1 млн абонентов в 2016 году).

Во время визита президента Узбекистана в Россию были подписаны двусторонние соглашения об инвестиции и 55 контрактов на общую сумму $16 млрд. По данным узбекской службы «Радио Свобода» («Озодлик»), 7 из 16 млрд собирается инвестировать Алишер Усманов. Хотя достоверность этих оценок пока не подтверждена.

Помимо Усманова, есть и другие олигархи узбекского происхождения, кто также заинтересован в продвижении своих бизнес-интересов в Узбекистане и готов участвовать в новых проектах. Это, например, российский миллиардер Искандер Махмудов – по приглашению узбекского правительства принадлежащая ему Уральская горно-металлургическая компания планирует разрабатывать месторождения титаномагнетитовых руд Тебинбулак в Каракалпакстане. Махмудов также собирается строить там сталелитейный завод стоимостью $1,5 млрд.

Таких богатых узбекистанцев хватает не только в России, но и в других странах – в ОАЭ, Турции, Малайзии, Украине, Казахстане, Евросоюзе. И при ясных правилах игры они могли бы привезти в Узбекистан существенные инвестиции.

В этой ситуации Алишер Усманов будет выступать неформальным патроном (танкой) для таких полузарубежных инвесторов. Будет влиять на процесс принятия решения и способствовать снижению произвола в отношении инвесторов. Выходцы из Узбекистана, сделавшие свои состояния в странах вроде России и Казахстана, привыкли ради безопасности и сохранности инвестиций иметь патрона в высокой власти, который будет в любое время вхож в президентский кабинет.

Определенная часть узбекского аппарата, включая, по всей видимости, и самого нового президента, тяготится тотальным контролем силовиков, доставшимся от Каримова, и будет рада принять в страну новые инвестиции. По личным беседам с узбекскими чиновниками видно, что среди них сегодня очень популярно убеждение, что крупные иностранные инвестиции способны резко ускорить процесс модернизации страны.

Вера эта во многом наивная, и опыт других постсоветских государств показывает, что никакой успешной «олигархической модернизации» не бывает. Крупные бизнесмены так же, как сейчас силовики из СНБ, поделят самые доходные части узбекской экономики и начнут захват политического пространства страны. Но пока модель «госкапитализма друзей», несмотря на всю ее неэффективность, кажется новому узбекскому лидеру самым подходящим инструментом для укрепления своей власти и борьбы с конкурентами из силовых ведомств.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > carnegie.ru, 2 ноября 2017 > № 2374823 Рафаэль Саттаров


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 сентября 2017 > № 2298748 Рафаэль Саттаров

Новое равновесие. Как Мирзиёев изменил кадровый состав власти Узбекистана

Рафаэль Саттаров

Говорить о широкой группе технократов в узбекском госаппарате еще рано, она только формируется взамен старой советской политэкономической школы. Узбекская технократия пока не в состоянии бросить вызов грозным силовикам. Тем не менее Мирзиёев явно изучает опыт России, Казахстана, Южной Кореи по привлечению вестернизированных, но аполитичных специалистов для управления узбекской экономикой

Год назад в Узбекистане да и за его пределами мало кто ожидал, что Шавкат Мирзиёев сможет унаследовать президентский пост покойного Ислама Каримова без открытой борьбы, раскола в верхах и прочих потрясений. Тем более не верили в способность нового лидера быстро изменить кадровую структуру власти страны. Однако за год правления посткаримовским Узбекистаном, который сравнивают с СССР после Сталина и Испанией после Франко, Мирзиёев смог без лишнего шума радикально перетасовать личный состав узбекского руководства, сформировав три новые группы, на которые он планирует опираться в дальнейшей борьбе за полный контроль над страной. Этих мирзиёевских назначенцев можно условно назвать «семьей», «бывшими ссыльными» и «новой технократией».

Конец брежневско-рашидовской системы

Ислам Каримов хоть и правил Узбекистаном почти три десятилетия, в своей кадровой политике придерживался еще брежневско-рашидовских принципов. Главное – обеспечить стабильность, а значит, людей на высоких постах нужно менять как можно реже. Бывший министр финансов Рустам Азимов, всесильный глава Службы национальной безопасности Рустам Иноятов, бывший глава Центробанка Файзулла Муллажанов – на момент смерти Каримова все они занимали свои посты уже по 15–20 лет.

Однако большинство жителей Узбекистана имели весьма отдаленное представление об этом кадровом застое в руководстве. Они гораздо лучше знали российских министров, депутатов, губернаторов, чем собственных. Ведь большую часть информации они получали (и получают) из российских телеканалов, которые в Узбекистане популярнее, чем в самой России. А в узбекской пропаганде существовал только один публичный политик и руководитель – Ислам Абдуганиевич.

Например, могущественного Рустама Иноятова знали по двум-трем фотографиям, которые распространялись в мобильных телефонах. Его ни разу не показывали по узбекскому телевидению с 1999 года и до самой церемонии прощания с Исламом Каримовым в прошлом году. Главу президентской администрации Каримова – Зелимхана Хайдарова, входившего в тройку самых влиятельных людей в стране, – вообще знали в лицо только работники президентского аппарата.

Такая концентрация всей политической жизни страны в одном человеке приводила к тому, что реальные полномочия в Узбекистане определялись не формальной должностью, а близостью к президенту. Поэтому президентская администрация, во главе с Зелимханом Хайдаровым, и Служба национальной безопасности с ее бессменным руководителем Рустамом Иноятовым имели при Каримове гораздо больше влияния, чем правительство. Новый президент Узбекистана Мирзиёев провел в этой системе не одно десятилетие и прекрасно понимает, где находятся настоящие центры силы узбекского госаппарата. И именно туда он назначил самых близких ему людей.

В политической жизни Центральной Азии на первый план часто выходят дети авторитарных лидеров, но в случае с Шавкатом Мирзиёевым получилось немного по-другому. У него нет сыновей, только дочери, поэтому ставленниками нового лидера в администрации президента и в силовом блоке стали два его зятя.

Старшего зятя, Ойбека Турсунова, Мирзиёев назначил заместителем главы администрации президента Узбекистана. Его отец, то есть сват президента, Батыр Турсунов в звании генерала сегодня занимает руководящую должность в Национальной гвардии Узбекистана.

Второго зятя, Отабека Шаханова, несколько раз видели среди лиц, сопровождающих президента в его зарубежных поездках. Вскоре после этого появились сообщения, что Шаханов был назначен заместителем начальника Службы безопасности президента. Таким образом Шавкат Мирзиёев постепенно формирует вокруг себя политическую семью, укрепляя одновременно и свой аппаратный вес, и силовой.

Очевидно, что в ближайшее время влияние двух зятьев президента будет только расти. Они станут курировать все отношения чиновничьей элиты и бизнеса, влиять не только на кадровые перестановки, но и на перераспределение собственности и сфер влияния. Так, фамилии Шаханова и Турсунова уже фигурируют в процессе смены собственника крупнейшего оптового рынка в Узбекистане «Абу Сахий», принадлежащего зятю Ислама Каримова, мужу его младшей дочери Лолы. Сразу после смерти Каримова на этот рынок обрушился вал проверок. И понятно, что одним рынком дело вряд ли ограничится.

Команда бывших ссыльных

Другое важное направление кадровой политики Мирзиёева – это возвращение во власть бывших ссыльных руководителей, в свое время попавших в немилость к президенту Каримову. По всей видимости, у Мирзиёева пока еще не сложилась собственная команда, поэтому ему приходится опираться на старые управленческие кадры. И среди них он выбирает тех, кто будет максимально лоялен ему в благодарность за предоставленную возможность вновь вернуться на политический олимп Узбекистана.

Также возвращение старых чиновников должно помочь новому президенту укрепить среди политической элиты технократический блок в противовес силовому. Конечно, многих старых чиновников можно назвать технократами только с большой натяжкой, но в условиях острого кадрового кризиса особенно выбирать не приходится. Социальные лифты в Узбекистане почти не работают, поэтому полагаться приходится на старую гвардию, выбирая наименее плохих из худших чиновников.

К вернувшимся из ссылки руководителям можно отнести премьер-министра Абдуллу Арипова, главу авиакомпании Uzbekistan Airways и еще недавно вице-премьера Улугбека Розикулова, первого заместителя государственного советника президента по организационно-кадровым вопросам Рустама Касымова.

Нынешний премьер Абдулла Арипов – классический пример того, как бывший, списанный чиновник может заново обрести власть. С 2002 по 2012 год Арипов работал вице-премьером, но осенью 2012 года Генеральная прокуратура Узбекистана возбудила против него уголовное дело, обвинив в злоупотреблении служебными полномочиями, а точнее – в незаконной выдаче разрешений на установку дополнительных ретрансляторов для нужд компании «Уздунробита» (бренд «МТС-Узбекистан»). Судя по всему, реальной ответственности он избежал и до осени 2016 года проводил время научным сотрудником в Ташкентском университете информационных технологий и ташкентском филиале российского МГУ. А дальше благодаря Мирзиёеву стремительно взлетел на пост премьер-министра.

Улугбек Розикулов попал под волну громких арестов топ-менеджмента государственного агентства «Узавтосаноат» (Узавтопром), которая прошла в мае 2016 года. Вместе с генеральным директором узбекско-американского концерна GM Uzbekistan Тохиржоном Жалиловым Розикулова обвиняли в махинациях с продажами автомобилей. Произведенные в Узбекистане машины вывозились в Казахстан как экспорт, но потом их завозили обратно в Узбекистан и продавали местным жителям в два раза дороже экспортной цены. Надо понимать, что нарушение состояло в том, что предназначенные для экспорта автомобили возвращали назад в страну, а не в том, что цена на внутреннем рынке была в два раза выше, – последнее в Узбекистане с его запретительным валютным регулированием как раз законная практика. Судя по всему, Улугбек Розикулов находился под домашним арестом, и только приход на пост президента Шавката Мирзиёева спас его от реального заключения в тюрьму.

Название должности Рустама Касымова звучит не очень впечатляюще – первый заместитель государственного советника президента по организационно-кадровым вопросам. Но его роль и влияние на президента не стоит недооценивать. До 2009 года Касымов был заместителем премьер-министра, потом его сослали на ректорскую должность в Университет мировой экономики и дипломатии, где он остался в памяти студентов и профессоров как ярый сторонник принудительного труда. По многим неофициальным отзывам, Касымову очень хорошо удается находить общий язык с Мирзиёевым и улавливать пожелания своего патрона.

В непосредственный круг советников президента по внешней политике входит бывший глава МИДа, а ныне зампред сената (верхняя палата) Садык Сафаев. Его считают прозападным политиком, и должность министра иностранных дел он потерял в 2005 году, как раз после охлаждения отношений между Ташкентом и Западом из-за событий в Андижане. Сафаева хорошо знают в мире, и вообще он один из немногих узбекских политиков, кто умеет выступать перед иностранцами и излагать позицию страны без пропагандистских штампов. Так что он имеет все шансы стать одним из тех, кто будет определять внешнюю политику Узбекистана при новом президенте.

Описанные случаи – только самые яркие примеры. Выстраивая собственную базу поддержки, Мирзиёев вернул во власть многих опальных чиновников. Новая должность нашлась даже для бывшего мэра Ташкента Козима Туляганова, получившего при Каримове условный срок. При Мирзиёеве он стал начальником Главного управления государственного надзора за соблюдением качества проектных и строительно-монтажных работ Государственного комитета по архитектуре и строительству.

Все эти старые кадры должны помочь Мирзиёеву временно компенсировать кадровый голод, внести свой вклад в передел властных полномочий, а потом расчистить дорогу для новых технократов. Узбекская политика не терпит постоянных союзов, поэтому Мирзиёев, хоть и был многие годы грозным премьер-министром, не сумел сформировать собственную команду преданных единомышленников. Теперь это приходится делать на ходу и из того, что есть под рукой.

Технократы против силовиков

Говорить о какой-то более-менее широкой группе технократов в узбекском госаппарате еще рано, она только формируется взамен старой советской политэкономической школы. Узбекская технократия пока не в состоянии бросить вызов грозным силовикам. Тем не менее Мирзиёев явно изучает опыт России, Казахстана, Южной Кореи по привлечению вестернизированных, но аполитичных специалистов для управления узбекской экономикой.

Первые шаги Мирзиёева ошарашили сторонников усиления технократов в противовес силовикам – новый президент отстранил от власти Рустама Азимова, бывшего министра финансов Узбекистана, которого при Каримове называли не иначе как фактическим премьер-министром страны. Именно Азимов обычно представлял страну на международных саммитах, имел развитую сеть контактов в международных финансовых институтах и вообще пользовался репутацией современного руководителя, что в Узбекистане большая редкость.

В сентябре–октябре 2016 года многое указывало на то, что Азимов станет премьер-министром. Чиновники рассказывали, что он ярко проводит селекторные совещания, начинает контролировать особые поручения врио президента и так далее. Тут показательно, что до Азимова селекторные совещания проводил исключительно Мирзиёев, когда был премьером. По-видимому, после смерти Каримова между ведущими политиками были какие-то договоренности, что Мирзиёев пойдет в президенты, а Азимов – в премьеры. Но по мере укрепления власти Мирзиёев посчитал, что больше не нуждается в таком союзнике. Азимова сослали курировать проект по развитию птицеводства.

Тем не менее за уходом Рустама Азимова скорее скрывается желание Мирзиёева избавиться от возможного претендента на трон, чем отказ привлекать во власть технократов. Сегодня Мирзиёев пытается показать, что все больше готов полагаться на молодых специалистов. Пока таких людей в Узбекистане в принципе мало, и многие должности приходится закрывать старыми кадрами. Но в экономических ведомствах на постах заместителей уже заметны люди, которые в будущем имеют все шансы продвинуться в первый ряд узбекских руководителей. Это, например, Шерзод Шерматов, выпускник Йельского университета, которого назначили первым заместителем министра по развитию информационных технологий и коммуникаций, или Саидкамол Ходжаев, новый заместитель главы Центробанка.

Публичные высказывания Мирзиёева против коррупции в Генеральной прокуратуре, милиции и других силовых ведомствах показывают, что новый президент не против снизить их роль в экономической жизни страны. Конкретных результатов пока мало, но по крайней мере публично и на высшем уровне стали звучать заявления о том, что следует прекратить вмешательство в деятельность бизнеса, оградить его от чиновничьего и силового произвола.

Мирзиёев вообще предпринимает некоторые попытки, чтобы сделать узбекскую власть более открытой: приучает чиновников к публичной жизни, заставляет выступать на телевизионных ток-шоу, сильно напоминающих российские, на различных брифингах, в новом международном пресс-клубе. Теперь хакимы областей, руководители крупных госкомпаний, министры сидят и отвечают на вопросы журналистов, дают интервью иностранным и местным СМИ. Пока это получается у них не слишком успешно, но постепенно они входят во вкус публичной жизни и уже так не пугаются, когда их критикуют в интернете. Сами граждане страны тоже познают вкус дискуссии, правда, пока темы таких споров не затрагивают систему и не представляют угрозы для стабильности режима, а в основном касаются модели развития узбекской экономики или выбора графики для узбекского алфавита. Но и такие дискуссии были невообразимы при Исламе Каримове.

Интересы технократов и силовиков в узбекском руководстве – противоположны. Первые для стабилизации режима пытаются делать упор на экономические реформы, вторые видят в любых изменениях риск дестабилизации страны. Первые считают, что демонтаж каримовской модели откроет в том числе для них самих новые возможности для карьерного роста и обогащения, вторые понимают, что эти реформы могут лишить их контроля над уже существующими финансовыми потоками.

Силовой блок в Узбекистане при Каримове непомерно раздулся, поэтому нет ничего удивительного, что Мирзиёев пытается как-то уравновесить его более влиятельным экономическим блоком. Насколько это удастся – большой вопрос. Пока новый президент не смог продемонстрировать ни ясной стратегии дальнейшего развития страны, ни четкой готовности к реформированию системы. Поэтому не исключено, что власти будут и дальше искать ответы в прошлом, возвращаясь к проверенному каримовскому стилю руководства.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 7 сентября 2017 > № 2298748 Рафаэль Саттаров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter