Всего новостей: 2550783, выбрано 2 за 0.036 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Перегинец Игорь в отраслях: Медицинавсе
Перегинец Игорь в отраслях: Медицинавсе
Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 августа 2015 > № 1452354 Игорь Перегинец

Игорь Перегинец: "За закупками стоит миллиард разных нюансов, которые никто учитывать не хочет"

(эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Игоря Перегинца агентству "Интерфакс-Украина")

Вопрос: По вашему мнению, сами медики готовы к изменениям системы здравоохранения?

Ответ: Системные изменения требуют разъяснения. Чтобы их обеспечить, нужна поддержка в самой системе, врачей, которые готовы меняться, руководителей. За то время, пока реформы откладывались, система адаптировалась: государство содержит инфраструктуру, граждане сами платят врачам. Очень часто эта оплата медуслуг является колоссально высокой. Нередко сами врачи признают, что "наличкой", особенно за высокоспециализированную помощь, хирургию, они получают от пациентов очень большие деньги, которым могут позавидовать европейские и американские врачи. Подчеркну, речь идет о наших высокоспециализированных, профессиональных врачах.

Вопрос, сможем ли мы гарантировать такой же уровень доходов врачу в новых прозрачных условиях, актуален. Думаю, что на сегодня такую гарантию дать невозможно. Но это не значит, что мы не должны реформировать систему финансирования. И давайте помнить, что эти фантастические деньги, которые получают врачи, идут из кармана граждан, т.е. кто-то несет катастрофические финансовые траты, чтобы вылечиться. А основа нашей концепции, которую принимает весь мир – универсальный доступ к здравоохранению, т.е. государство должно создать такие условия, чтобы при любом заболевании человек имел возможность лечиться.

Надеюсь, что в последствие мы создадим такие условия, которые позволят привлекать средства в здравоохранение, создать обязательное медицинское страхование. Обязательное – не значит, что кто-то тебя заставит. Это значит, что работающий человек обязательно должен платить из зарплаты в фонд медстрахования. Сейчас мы обсуждаем, сам ли работник будет платить или работодатель. По сути, мы никуда от государственной доли не уйдем.

Вопрос: Вопрос, который многих интересует: если реформа пойдет, и будут работать госпредприятия, а не госучреждения, нужно ли будет давать врачу гонорар, например, за операцию? И если в результате реформы у медиков вырастут доходы, будет ли внедрен механизм контроля над тем, чтобы врачи не требовали деньги у пациентов?

Ответ: Многое будет зависеть от того, как поставлена работа в каждой конкретной клинике.

Например, клиника говорит, что ее операция аппендэктомии по методике, которая будет утверждена Минздоравом, стоит, условно, 5 тыс. грн. В год киника может сделать 700 таких операций. Заказчик услуг скажет, что готов закупать у нее 850 таких услуг по такой стоимости, и заключит договор. Пациент придет на операцию аппендэктомии, которая на 100% будет оплачена государством, клиника получит за нее деньги, в которые включается и оплата труда врача.

Руководитель клиники будет понимать, что от качества и стоимости услуги зависит договор клиники, а понятия "брать или не брать благодарность" – это тоже качество услуги, то он будет проводить работу с подчиненными.

Сейчас есть своеобразная дискуссия: наличные врачу - это взятка или гонорар? Нужно понимать, что, по большому счету, это не то, и не другое, это система компенсации за то, что государство не доплачивает медикам. Когда же будет создана модель управления, в которой будут четко выписаны соответствующие функции, будет договор, и каждый человек будет знать, что в этой клинике он получит такой-то объем услуг бесплатно, то человек уже не будет платить за эти услуги из своего кармана. Если же с него будут требовать деньги, это будет нарушением законодательства - пациент может пожаловаться. В результате в следующем году заказчик услуги задумается, почему врачи просят деньги – потому, что неправильно посчитали стоимость услуги или просто хотят больше, и на следующий год не будет продлевать контракт с главным врачом и заключать договор с клиникой.

Очевидно, нужно будет разработать какую-то систему уведомления о нарушениях. Конечно, будут ошибки и сложности, но другого пути нет. Ни одна страна в мире не может содержать неэффективную систему здравоохранения. Даже если существующей системе выделять не 50 млрд грн, а 150 млрд в год, они все равно вытекут как в дырявое ведро.

Вопрос: Очень актуальный вопрос: куда вытекают средства? На каком этапе исчезают деньги?

Ответ: Вопрос не в деньгах, вопрос в эффективности их использования. Например, содержание инфраструктуры "съедает" 65% денег, которые государство выделяет на здравоохранение.

В существующем правовом поле изменить ситуацию законно сложно. Например, есть ст.49 Конституции, которая запрещает закрывать учреждения здравоохранения. Например, сейчас учреждения здравоохранения железной дороги передали в местные бюджеты, но вместо того, чтобы пересмотреть и оптимизировать ресурсы, сократить ненужные больничные койки, на местном уровне обращаются за дополнительными ресурсами, просят дополнительные деньги. При этом население так и не получило качественную услугу. Вопрос: зачем местные власти просят деньги на ту инфраструктуру, которую они содержать не могут?

Впрочем, это не значит, что мы откажемся от передачи ведомственной медицины в местные общины. Ведомственной медицины будет оставаться все меньше, и меньше.

Вопрос: Сколько времени, по вашей оценке, будут идти дискуссии по согласованию реформы с децентрализацией?

Ответ: Децентрализация и изменения в Конституцию никак пока не мешают нам изменить систему здравоохранения. Главное, чтобы мы четко и качественно прописали все детали с министерствами и ведомствами – Минфин, Минрегион, другими.

Переход медучреждений на новый принцип управления настолько фундаментальный, что без него никогда никаких реформ не будет. Административно-территориальная реформа предусматривает передачу власти на места, но реформа системы здравоохранения имеет в этом контексте свои нюансы. Например, для нас важно, чтобы получатель бюджета был на областном уровне.

Вопрос: Но не секрет, что есть области богатые, и области депрессивные. Будут ли они равны в системе здравоохранения?

Ответ: Важно не столько, сколько денег у "богатой" или "небогатой" области. Важно, как область распоряжается бюджетом. Есть в Украине регионы, которые уже прошли этот этап, есть хорошие примеры, когда люди на местах при отсутствии системных изменений, сами начали менять ситуацию.

Например, Полтавская область эволюционным методом уменьшила количество больничных коек в области. Там определили, где, какие районы, какие уровни помощи предоставляют. Конечно, уменьшилось количество специалистов, но катастрофы или социально взрыва не произошло, потому, что часто сокращались пустые, вакантные ставки. Есть город Воскресенск в Николаевской области, который фактически выстроил свою систему, сократил количество ненужных штатных единиц, которые не давали результата.

У нас работал проект Евросоюза по реформе в Харьковской и Житомирской областях, где учреждения перешли на новые принципы управления. Город Золочев в Харьковской области – прекрасный пример этого проекта, где медучреждения перешли на договорные формы. К сожалению, эти примеры – единичные, и они должны постоянно доказывать свою эффективность, потому, что они пока не являются нормой, но это правильный путь. К тому же, я уверен, что если сравнить самые "плохие" и самые "лучшие" по отзывам области или города, то у них будет и серьезная разница в уровне заболеваемости и смертности.

Вопрос: Как в 2015 г будут проходить закупки лекарств и медизделий за бюджетные средства?

Ответ: Мы планируем кардинально изменить систему, принцип закупок, ориентируясь, опять-таки, на эффективность. Например, неоднократно мы получали рекомендации АМКУ закупать услугу диализа, а не отдельные составляющие – расходники и сами препараты, которые используются в этой процедуре. Мы попробуем сделать это в этом году, но пока не совсем готовы технически.

В целом, обновленные правила, по которым будут проводиться торги, уже готовы. Рабочие группы завершают работу над техническими параметрами закупки – формированием техзаданий. Ранее на этом этапе было много манипуляций.

Каждую неделю мы проводим встречи с потенциальными участниками торгов, объясняем новации. Например, мы больше не будем требовать подтверждения гарантийных писем от поставщика – это был совершенно лишний документ, который ничего не гарантировал, но дополнительно создавал условия для обжалования и манипуляций.

Кроме того, мы упростили перечень документов, которые предоставляют участники – сейчас дорабатывается проект. Мы планируем, что эти правила уменьшат количество обжалований, чтобы не было искусственного затягивания процедур, а увеличат количество участников торгов, что позволит снизить цену.

Мы тщательно изучаем документы с жалобами в АМКУ, чтобы избежать их в этом году. К сожалению, Верховная Рада так и не приняла изменений в закон о госзакупках, он был бы для нас существенной помощью в части необоснованных обжалований. Но мы надеемся, что, в конце концов, он будет принят.

Вопрос: Какая гарантия того, что средства, предусмотренные для закупок лекарств, действительно будут выделены и дойдут по назначению?

Ответ: Средства на закупку лекарств – это защищенная статья бюджета. Они есть и никуда кроме лекарств пойти не могут.

Вопрос: Насколько реальны в текущем году закупки через международные организации?

Ответ: После принятия соответствующего закона Минздрав разработал ряд подзаконных актов, без которых реализовать этот закон невозможно. Какие-то проекты уже прошли согласования в центральных органах исполнительной власти, какие-то еще в процессе согласования. Кабинет министров уже принял постановление, которое регулирует принципы отбора международных организации и механизмы оплаты для закупок через эти организации.

Вопрос: Какие международные организации уже представили Минздраву перечень госпрограмм, в закупках по которым смогут принять участие?

Ответ: Мы в постоянном контакте, чтобы построить качественную систему на следующий год, чтобы вопросы закупок перестали быть настолько чувствительными, спекулятивными и перестали создавать постоянные риски непоставок лекарств. Мы каждый год наступали на одни и те же грабли, поэтому нам нужно в 2015 году успеть и закупить препараты, и поменять систему для закупок в следующем году.

Через международные организации в 2015 году мы закупим препараты по наиболее финансовоемким программам. Планируется, что в 2015 году международным организациям будет передано для закупок семь национальных программ: ВИЧ/СПИД, туберкулез, иммунопрофилактика, детская онкология /онкогематология, взрослая онкология, вирусный гепатит и закупки в рамках конвенции ООН о правах ребенка (гемофилия и орфанные заболевания).

В настоящее время Минздрав уже выбрал две международные организации для проведения государственных закупок на 2015 год и в дальнейшем: организации системы ООН (ПРООН, ВОЗ, ЮНИСЕФ) и закупочное агентство из Великобритании Crown Agents, которое имеет большой опыт в проведении государственных закупок большого спектра лекарств во всем мире.

Для нас важно не только выбрать партнера закупок 2015 году, но и получить техническую помощь для разработки новых правил проведения закупок в будущем, для долгосрочного сотрудничества и расширения перечня программ, закупки по которым будут проводиться через международные организации.

Когда мы завершим сбор информации о потребностях из регионов, тогда мы придем к международным организациям и скажем, что у нас есть столько-то денег и нам нужно столько-то купить. Международные организации скажут, что именно они смогут нам купить.

Хочу подчеркнуть, что мы активно используем механизмы гуманитарной помощи. Для Минздрава важно, чтобы люди имели лекарства в том объеме финансирования, который у нас есть. Какие-то это будут закупки – национальные, через международные организации или это вообще будет гуманитарная помощь, не важно. Нужно максимально использовать все возможные инструменты, чтобы доказать, что мы можем прозрачно и вовремя закупать на национальном уровне, что мы можем принимать гуманитарную помощь, а не рассказывать международным донорам, которые намерены передать нам бесплатно лекарства или вакцины, что они должны выполнить 58 постановлений и законов, а когда они пройдут все эти "круги ада" сказать им, что таможня не сможет ничего от них пропустить, потому, что это нарушает ее инструкции, изменить которые можно только приняв соответствующее постановление правительства или закон.

"За закупками стоит миллиард разных нюансов, которые никто учитывать не хочет. Минздрав больше всех заинтересован в том, чтобы не заниматься закупками, чтобы не тратить на эти бюрократические моменты время, но иногда мы бессильны", - сказал Например, таможня может сказать международной организации, что согласно, какому-то неотмененному постановлению от 1963 года, СЭС должна дать разрешение на ввоз препарата, и без этого лекарства никак не въедут в страну. Но такое разрешение СЭС не даст, потому, что СЭС ликвидирована. Когда мы обратимся в Кабмин, он скажет, что нужно изменить закон. А для принятия закона нужно собрать депутатов, а у них местные выборы и т.д. И все это время лекарства будут стоять на таможне, а общественность будет говорить, что Минздрав не закупил у международных организаций.

Вопрос: Все так плохо?

Ответ: Момент, когда мы сможем сказать, что у нас все получилось, и новая система закупок будет создана, настанет. Я не знаю, когда, но я гарантирую, что он наступит. Нельзя утром посадить картошку, а вечером уже собрать, нужно время. Но я не верю, что кто-то смог бы сделать это быстрее, чем наша команда.

Многие претензии к нам, мягко говоря, не обоснованны. Например, нас упрекали, что мы не начали закупать в мае, и начали пересматривать номенклатуры закупок. Но благодаря пересмотру номенклатур пациентские организации сейчас благодарят нас именно за обновленные номенклатуры. И говорят, что прошлые годы было огромное количество недовольных перечнем препаратов, пациентов, которым они не подходили.

Мы считаем, что если пациенту нужны именно эти лекарства, то номенклатуру нужно прописать так, чтобы закупить именно их. Например, так мы сделали по орфанным заболеваниям.

Депутаты в 2014 году приняли закон об орфанных заболеваниях, но без изменения номенклатуры закупок пациенты все равно оставались бы недовольными, да и не могли.

Одним словом, если бы мы не пересматривали номенклатуру, проблемы бы оставались.

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию с якобы испорченной в результате принятого вами решения, вакцины полиомиелита, которую Украина получила в качестве гуманитарной помощи.

Ответ: Ситуация с полиомиелитом в Украине критическая, и вакцина была нам крайне необходима. Она должна на целый год покрыть потребность в вакцинации. Это вакцина производства "Санофи Пастер", закуплена за канадские деньги, предоставлена ЮНИСЕФ и ВОЗ.

В мире используются два типа вакцин от полимиелита: живая вакцина Себина, т.н. ОПВ, которая содержит живые ослабленные вирусы, и инактивированная вакцина Солка, т.н. ИПВ, которая содержит полиовирусы, убитые формалином.

Чтобы пояснить ситуацию, придется затронуть технологические моменты.

В соответствии с инструкцией производителя температурный режим для транспортирования вакцины ОПВ – "+"2- "+"8 градусов, температура хранения – минус 20, так как транспортировать вакцину при минус 20 технически нереально.

В соответствии с данными ВОЗ, вакцина ОПВ – единственная термостабильная вакцина из всех возможных, она может размораживаться и замораживаться несколько раз. Повторю: это сказано в документах ВОЗ. Для того, чтобы хранить эту вакцину на центральных складах до применения ее помещают в температуру "минус" 20.

Вакцина ОПВ прибыла в Украину 21 мая. Ранее, 30 апреля в Украину пришла другая вакцина – ИПВ, которую нельзя замораживать и которую никто не замораживал на складах. Это две разные вакцины.

Кроме того, была третья поставка – контейнеры и шприцы для вакцины. Их тоже никто не "замораживал".

Таким образом, 21 мая пришла вакцина ОПВ, которую 29 мая заморозили в соответствии с рекомендациями ВОЗ и ЮНИСЕФ, и которую я, как специалист в охране общественного здоровья с двумя высшими образованиями и опытом работы в ВОЗ, не сомневаясь, рекомендовал заморозить, чтобы в сентябре доставить в регионы, чтобы она там, в регионах была разморожена и использована.

Еще один нюанс. Зарегистрированная в Украине инструкция к вакцине ОПВ гласит, что вакцину нельзя замораживать в учреждениях здравоохранения. Это правило основано на том, что в поликлиниках и клиниках, в основном, используются бытовые холодильники, не позволяющие ее правильно заморозить.

Инструкция, которая пришла с вакциной в Украину, и зарегистрированная в Украине инструкция отличаются, это две разные инструкции. В украинской написано, что замораживать после размораживания нельзя. Но, там же написано: "Держать вдали от детей". На складах "Укрвакцины" много детей? Эта инструкция для конечного потребителя – учреждения здравоохранения, которое будет проводить вакцинацию. Логично, что там написано хранить в холодильнике при "+"2-8, не замораживать повторно, ведь минус 20 в бытовом холодильнике невозможно достичь.

Что же касается статей на тему "Минздрав уничтожил вакцину" - это сознательная манипуляция, и те, кто это делает, очень хорошо знают, что фактически вакцина доставлена с соблюдением температурного режима, в соответствии со всеми международными стандартами, хранится в необходимых условиях. Каждый флакончик вакцины имеет индикатор годности, который показывает, в каких условиях вакцина хранилась, транспортировалась и является ли она качественной.

Вопрос: Вы лично гарантируете, что это качественная вакцина и ее безопасно использовать?

Ответ: Вопрос использования этой вакцины в Украине является вопросом здоровья и жизни детей, которые могут пострадать от полиомиелита, последствия которого ужасны. Она необходима для Украины. Она необходима для всего европейского региона. Если нужна моя личная клятва, то я на 200% уверен, что все нормально, и вакцина является качественной, безопасной и эффективной и ее обязательно нужно использовать для гарантии безопасности Украины и Европы.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 6 августа 2015 > № 1452354 Игорь Перегинец


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 5 августа 2015 > № 1447685 Игорь Перегинец

Игорь Перегинец: " У Минздрава нет амбиций доказать свою правоту любым способом"

Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения Игоря Перегинца агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как вы прокомментируете обеспокоенность, которую высказывают критики Минздрава, что подготовленный министерством законопроект открывает возможности для теневой приватизации учреждений здравоохранения?

Ответ:На мой взгляд, если разобраться в сути двух практически идентичных проектов, становится очевидно, что альтернатива появилась только потому, что есть не совсем понятное корректное понимание принципов реформирования. Минздрав вообще не имеет влияния на сеть лечебных учреждений, они в большинстве своем являются собственностью коммунальных и местных общин. И только местным общинам решать, какая форма управления может быть в том или ином лечебном учреждении. Минздрав только формирует политику и рекомендует, как эти лечебные учреждения могут изменить свою форму управления, чтобы иметь качественные инструменты управления и предоставления медицинских услуг. Никаких скрытых задач по приватизации – скрытой, завуалированной или какой-то другой, у Минздрава нет.

Вопрос: По вашему мнению, здравоохранение и лечебные учреждения - это инвестиционно привлекательные объекты сегодня? Инвесторам это интересно, стоит ли говорить о возможной приватизации?

Ответ: Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сразу понять, может ли потенциальный инвестор прийти на рынок медуслуг и работать в условиях, которые бы разрешили ему предоставлять качественные услуги, а потом зарабатывать на этом деньги. Если эти услуги закупает государство, если они отвечают потребностям населения и их качество достаточно высоко, то по большому счету, нам должно быть все равно, кто эти услуги оказывает – частное или государственное учреждение.

Кроме того, чтобы ответить на этот вопрос нужно учесть еще несколько концептуальных факторов.

Первый: наша система, абсолютно неэффективна с точки зрения использования ресурсов и предоставления услуг.

Второй фактор: у нас фрагментировано управление системой здравоохранение – национальной, региональной, районной, муниципальной. Это плохо, так как слишком много звеньев, нет унифицированного подхода к медуслуге.

Третий фактор: у нас около 80% ресурсов идут на поддержание инфраструктуры и зарплату медиков. Вопрос не в том, нужна ли инфраструктура, а в том, сколько ее нужно и какого качества. В Украине количество больничных коек в 2,5 раза превышает количество коек в Испании, которая примерно такая же по количеству населения, у нас больше врачей и медперсонала, но продолжительность жизни на 10 лет меньше. При этом сокращение количества коек – это не самоцель. Цель сделать так, чтобы ресурсы расходовались не на инфраструктуру, а на услуги.

Вопрос: В чем отличие поддержания инфраструктуры от оказания качественных услуг?

Ответ: Например, есть большая пятиэтажная поликлиника, которая часть помещений сдает в аренду. Врачи, которые там работают, не могут оказать качественную услугу, потому, что нет лекарственных средств и оборудования. Т.е. фасад есть – большое пятиэтажное учреждение, но содержания, услуги, нет. Чтобы лечебные учреждения стали эффективными, и чтобы определить, какое из них конкурентоспособно, нужно изменить форму управления.

Когда мы переводим лечебные учреждения из бюджетных в другие формы управления, они становятся, например, коммунальными неприбыльными предприятиями, получают бюджет, подписывают договор о предоставлении услуг. Заказчик – государство, определяет, какая поликлиника или клиника предоставляет более качественные услуги и заключает договора с лучшими, определяя объем финансирования исходя из объема предоставляемых пациентам услуг. Сейчас же мы берем весь объем учреждений, которые у нас есть, и более или менее равномерно распределяем объем финансирования по всей стране. В результате – всем по чуть-чуть и никому не хватает. Поэтому нужно перестать концентрироваться на содержании лечебных учреждений.

Вопрос: На практике все равно получится, что с какими-то лечебными учреждениями государство заключит договор, а с какими-то нет. Их будут закрывать?

Ответ: Не нужно бояться слова "закрыть" или "перепрофилировать". Люди умирают, главным образом, не из-за отсутствия лечебных учреждений, а из-за некачественно или несвоевременно оказанной помощи. Я готов дискутировать об этом с нашими оппонентами более детально.

Например, Украина вторая в Европе и пятая в мире страна по заболеваемости стойкими к лечению мультирезистентными формами туберкулеза. Знаете, откуда берутся суперрезистентные формы туберкулеза? От того, что пациента недолечили и поместили недолеченного в закрытые условия диспансера, где пациенты заражают друг друга. Можно говорить, что стремительное развитие в Украине мультирезистентного туберкулеза показало всю неэффективность системы здравоохранения – от планирования, инфекционного контроля, качества обучения врачей до соблюдения протоколов. Весь мир лечит туберкулез амбулаторно: выявили, пролечили в стационаре активную фазу, отправили домой, где человек продолжает лечиться под контролем врачей. Мы же создали условия для развития мультирезистентных форм, ведь мы финансируем не лечение пациента, а содержание туберкулезных диспансеров.

Много опасений, что изменение формы организации и управления лечебными учреждениями приведет к сокращению медиков. Прокомментируйте этот тезис, пожалуйста.

Врач первичного звена, который должен будет выявить и контролировать лечение заболевания, может быть частнопрактикующим. Мы хотим мотивировать его посещать своего пациента и следить за тем, чтобы пациент лечился.

Деньги за лечение этого пациента будет платить государство, и мы хотим, чтобы развивалась частная медицинская практика. Частная практика на уровне первичного звена не означает, что деньги будут идти из кармана пациента. Все развитые страны Европы имеют первичную практику в форме частнопрактикующих или семейных врачей. Повторю: это не значит, что люди сами из кармана платят за услуги, с врачом заключит договор государство, которое оплатит услугу конкретному пациенту.

Сейчас в Украине частнопрактикующим врачам пациенты платят из собственного кармана. Мы должны создать условия, при которых государство будет иметь возможность закупать услугу первичной медицинской помощи на конкурентных условиях, т.е. лучшую, более дешевую у частнопрактикующего врача. Это существенно изменит отношение врача к пациенту, и заставит врача, который будет мотивирован, работать лучше, ведь он будет получать доплату за качество услуг, а не только за их количество. Тогда врачи будут следить за здоровьем пациентов. Когда ваш участковый терапевт последний раз интересовался вашим здоровьем? Максимум, что они могут в сегодняшних условиях – это прийти по вызову. Они никак не заинтересованы в том, чтобы на их участке заболеваемость была низкой. Стимулов нет.

Вопрос: А какие появятся стимулы, если это будет не медицинское госучреждение, а медицинское госпредприятие?

Ответ: Появится элемент конкуренции. Деньги будут идти за пациентом, за услугой, и если в это предприятие пойдет больше пациентов, то это оно получит больше денег и сможет ими пользоваться на улучшение инфраструктуры, на увеличение оплаты труда медиков. А учреждение, которое не удовлетворяет потребностям пациентов в качестве, выбывает из конкуренции. При этом учреждения, которые конкурируют, не должны быть частными.

Вопрос: Получается, что лечебные учреждения будут зависеть от человека, который занимает должность, условно, главы облздрава, и который будет решать, с кем подписать договор?

Ответ: На начальных этапах нужно будет провести серьезную работу для того, чтобы создать правильные механизмы и правила для заключения таких договор. Не нужно забывать, что перевод учреждения в коммунальное неприбыльное предприятие - это только первый шаг. Очень важный, но первый.

Вопрос: А что мешает заключать подобные договора сегодня с государственными или коммунальными учреждениями?

Ответ: Фактически ничего, кроме того, что целый ряд несогласованностей в законодательстве не позволяют учреждениям пойти таким путем, чтобы не рисковать.

Мы платим из кармана за услугу не потому, что плохие медики, а потому, что государственных средств хватает только на содержание учреждения – коммунальные платежи и зарплату, а на оплату услуг уже не хватает. Население фактически компенсирует потребность в оплате услуги в момент ее получения. Пришли к врачу, он оказал услугу, мы заплатили – где-то напрямую в карман, где-то через благотворительный взнос. Это результат того, что при отсутствии реформ система адаптировалась для того, чтобы хоть как-то предоставлять услугу.

Нам придется сократить количественно инфраструктуру. Это факт, с которым придется смириться, чтобы эти средства перенаправить на усиление отдельных учреждений и повышение качества оказания медпомощи и предоставления медуслуг.

Но это не значит, что деньги будут выводиться из системы – они будут направляться в эффективное место и расходоваться эффективно. Например, в области семь-восемь райбольниц, которые оказывают более или менее стандартный набор услуг – все не очень качественно. В результате мы не получаем ни качества, ни удовлетворенности пациента, ни уменьшения смертности, ни заболеваемости. После изменения системы местные органы власти смогут из этих учреждений не административным методом, а на конкурентных основаниях выбрать учреждения, с которыми заключит договор на определенные типы услуг, например, заниматься беременными и роженицами.

Вопрос: Это значит, что для того, чтобы родить, нужно будет ехать за 250 км?

Ответ: За 250 км точно не нужно будет ехать. Но планирование должно происходить рационально, в зависимости от потребности региона, географии, чтобы приблизить к пациенту не только инфраструктуру, но и услугу. Конечно, у нас плохие дороги, большие расстояния, поэтому нужно будет детально проработать эти аспекты с каждым регионом, но это не отменяет необходимости рационального переосмысления функционирования системы.

К сожалению, каждый раз, когда мы подходим к этой теме, мы упираемся в проблему физической доступности, и принимаем решение, чтобы в этом населенном пункте оставалась больница, не важно какая, не важно, с какими врачами и оборудованием, но пусть она там стоит, чтобы была.

Опять-таки: когда речь идет о больнице, мы говорим о специализированной, вторичной медпомощи. Но 80% проблем населения в здравоохранении можно решить на первичном уровне. Поэтому более детально будет рассматриваться вопрос доступности учреждений первичного звена, его эффективности и качества. Усиление потенциала первичного звена – это один из приоритетов реформы. В селах, небольших городах первичная медпомощь может существовать в форме семейной медицины, когда семейный врач будет предоставлять весь комплекс медуслуг, имея весь спектр необходимых инструментов. Тогда необходимость иметь больницу в каждом селе не будет острой. И тогда если эта больница будет не в 10, а в 50 км от места жительства пациента, но в ней услуга будет в 10 раз качественнее, будет гарантированно лечение, обеспечение лекарствами, достойное питание, то я уверен, что вопрос расстояния отпадет сам собой.

Вопрос: Вы часто говорите о договоре на оказание медицинской услуги. Поясните, пожалуйста, почему этот механизм не работает сейчас?

Ответ: Очень важный элемент реформы – разделение между тем, кто оказывает услугу, и тем, кто ее заказывает.

Пациент не будет заключать свой индивидуальный договор. Возможно, наша ошибка в том, что мы пользуемся глобальной терминологией, которая еще не вкладывается в наш менталитет. Когда мы говорим "заказчик услуги", имеется в виду тот, кто имеет ресурсы, чтобы оплатить услугу для населения. Это ни в коем случае не частное лицо, которое для себя что-то заказывает и платит собственные деньги.

Сейчас заказчик услуги – государство, которое эту же услугу и оказывает. Это не эффективно, это не работает, поэтому нужно разделить заказчика и исполнителя.

Мы хотим, чтобы система была такая: люди платят налоги, государство закупает услуги в медучреждениях, люди получают эти услуги бесплатно.

Вопрос: Государство будет выступать в лице местных советов, губернаторов?

Ответ: Вопрос, кто будет выступать в лице заказчика, очень важный. На наш взгляд, заказчиком должно быть государство через региональные институции – это может быть, например, национальное агентство по финансированию системы здравоохранения. Сейчас мы ведем на эту тему достаточно серьезные обсуждения с нашими коллегами из разных министерств и ведомств в контексте децентрализации. Мы считаем, что при децентрализации функция финансирования здравоохранения должна быть консолидирована на областном уровне, где сегодня существуют областные управления здравоохранения. Мы считаем, что будет правильно, если, например, департамент или госагентство будет получать из национального бюджета средства, и будет заключать договора с теми, кто предоставляет услуги на всех более низких уровнях.

В то же время, мы думаем, что первичное звено на переходном периоде может финансироваться на уровне общин. Впрочем, этот вопрос нужно обсуждать, есть примеры, когда на региональном уровне распределяется весь бюджет, и региональный уровень заключает договора, как с первичным звеном, так и с клиниками специализированной помощи. Это позволяет обеспечить координацию услуг и их оплаты. Если при оказании специализированной помощи будет видно, что первичное звено не доработало, это будет создавать элемент контроля качества.

Вопрос: Минздрав намерен искать общий язык с профильным комитетом Верховной Рады, с Олегом Мусием, Ольгой Богомолец?

Ответ: Конечно. У Минздрава нет проблем с тем, чтобы сесть за стол и пояснить свое видение, обсудить и принять лучшие предложения. Мы постоянно об этом говорим и декларируем. У нас нет амбиций доказать свою правоту любым способом. Но у нас точно есть амбиции сделать реформу как можно быстрее.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 5 августа 2015 > № 1447685 Игорь Перегинец


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter