Всего новостей: 2555324, выбрано 3 за 0.012 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Райхель Эрнст в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Райхель Эрнст в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Украина. Германия. Франция. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 26 апреля 2018 > № 2585095 Эрнст Райхель, Изабель Дюмон

Послы Германии и Франции: Антикоррупционный суд должен стать ключевым элементом системы борьбы с коррупцией в Украине

Эксклюзивное интервью послов Германии и Франции в Украине Эрнста Райхеля и Изабель Дюмон агентству "Интерфакс-Украина"

Каких результатов стороны хотели бы достичь в рамках "нормандской четверки" до выборов президента Украины?

Изабель Дюмон: По нашему мнению, очень важно достичь соблюдения режима прекращения огня как базового пункта Минских соглашений, так же, как и отведения тяжелого вооружения. Эти процессы должны начаться. У нас уже есть важные достижения в рамках "нормандской четверки", и я хочу отметить, в частности, обмен пленными в декабре 2017 года. Это один из конкретных результатов переговоров "нормандского формата", но работа должна продолжаться, поскольку мы видим, что соглашения о прекращении огня не соблюдаются. А это первое условие, которое должно быть выполнено. Мы точно знаем из примеров прошлых лет, что это возможно и, конечно, должно быть выполнено.

Эрнст Райхель: Я не верю в то, что иногда говорят: когда мы входим в горячую фазу избирательной кампании, ничто не может быть достигнуто политически. Я не думаю, что это правильно, в общем смысле. Я считаю, что мы должны продолжать пытаться достичь как можно более полной имплементации Минских соглашений. Это означает, в первую очередь, как уже говорила Изабель, первый важный шаг по соблюдению режима прекращения огня и отведения тяжелого вооружения от линии соприкосновения, которое уже согласовывалось так много раз. Это не высшая математика. Это не что-то невозможное, нужна лишь политическая воля сделать это.

Что касается Минских соглашений. Согласован ли вопрос "дорожной карты" имплементации этих договоренностей с российской стороной? Как продвигается этот процесс?

Э.Райхель: В "нормандском формате" было достигнуто соглашение работать по вопросу "дорожной карты". "Дорожная карта" являлась средством, чтобы сфокусироваться на том, что разделяет две стороны в подходе к имплементации Минских соглашений. Им было что обсудить, а не только обменяться позициями. Однако, как и следовало, пожалуй, ожидать, дискуссии по проекту "дорожной карты" показали, что есть базовые разногласия, в частности, относительно последовательности действий. У нас есть Украина, и Франция, и Германия, которые говорят: сначала прекращение огня и отведение тяжелого вооружения. Россия же настаивает на политических аспектах, заложенных в Минских договоренностях. Обсуждаем ли мы их в рамках проекта "дорожной карты" или нет - оказалось, что противоречия остаются, поэтому согласованного текста "дорожной карты" нет.

И.Дюмон: Я бы хотела добавить, что "дорожная карта" имела под собой намерение достичь конкретных результатов для населения. Это не просто философская дискуссия, это для людей.

Как переговорный процесс по вопросу "дорожной карты" соотносится с форматом переговоров Россия - США?

И.Дюмон: Каждый раз, когда спецпредставитель США по Украине Курт Волкер ведет переговоры по вопросу Украины, имеют место консультации с французскими и немецкими официальными представителями. У нас очень тесное сотрудничество между США, Францией и Германией. Мы двигаемся в одном направлении, нет существенных различий в видении цели, которой является имплементация Минских договоренностей, прекращение огня и т.д. Хочу сказать, что наши столицы находятся в постоянной связи друг с другом.

Как в таком случае вы оцениваете возможность расширения переговорного процесса в "нормандском формате" за счет привлечения других участников?

Э.Райхель: Правило, вынесенное из опыта, заключается в том, что чем больше участников вовлечены в переговоры, тем более сложными они становятся. Поэтому, я думаю, хорошо иметь такой формат, какой есть. По факту не было предложений, к примеру, от США примкнуть к формату. Также учитывайте, что главным уровнем переговоров являются переговоры на уровне глав государств и правительств. Поэтому, если вы хотите больше участников, то вы должны убедиться, что это государство отправит главу государства или правительства на переговоры. Я считаю, что с практической точки зрения вопрос заключается в том, есть ли выигрыш, который должен быть достигнут от включения других стран, а тот факт, что мы не достигли прогресса, по моему мнению, не имеет никакого отношения к тому, как формируется формат. Как мы уже говорили, между Россией и Украиной существуют принципиальные разногласия.

И.Дюмон: Я абсолютно согласна. Другими словами, формат – это не цель, а средство. Мы должны помнить об этом. А цель ясна – это мир, а до тех пор, пока цель является проблемой, как и сказал мой немецкий коллега, смена инструмента не поможет. Напротив, сейчас этот инструмент работает, люди знают друг друга и встречи имеют место. Лучшим выходом будет максимальное использование этого формата.

Можно ли говорить о прогрессе в процессе согласования позиций по миротворческой миссии ООН на Донбассе?

И.Дюмон: Миротворческая миссия ООН также является одним из потенциальных средств. Но для того, чтобы она существовала, по определению нужен мир, чтобы с чего-то начать. Сейчас это не так. Затем необходимо определить параметры этой миссии. Вы должны избежать ситуации, когда ООН будет способствовать замораживанию конфликта. Это то, с чем мы должны быть особенно осторожны. Вот почему сейчас проводится важная работа по сути вопроса: какой вид миротворческой миссии? с какими параметрами? И речь не только о ее численности. Сегодня нет согласия между Украиной и Россией относительно этих параметров. Вопрос не сводится к цифрам и национальностям, а имеет более фундаментальную постановку о том, что должна представлять собой миссия. Это то, над чем мы тесно работаем с США в рамках Совбеза ООН.

Э.Райхель: Мы убеждены, что миссия ООН может быть важным инструментом в имплементации Минских договоренностей, но по этому вопросу также есть фундаментальные разногласия. И каждый раз, когда на переговорах обсуждаются разные вопросы, возникают те же фундаментальные разногласия. Тем не менее, такой тип дискуссии необходим и полезен, поскольку мы должны быть терпеливы и выждать момент, когда позиции сторон конфликта изменятся и появится реальный шанс. Мы должны не переставать пробовать, чтобы увидеть момент, когда случай подвернется. Вот почему наши переговоры по миротворческой миссии, которые были проведены и ведутся, полезны. Пока наши попытки не показали никаких изменений, но мы продолжаем. К примеру, после президентских выборов в РФ некоторые говорят, что появилось окно возможностей. Что ж, посмотрим.

Если часть Минских соглашений будет реализована, но другие части не смогут быть осуществлены, будет ли конфликт заморожен?

И.Дюмон: Поскольку наши две страны являются участниками "нормандского формата" с самого начала, могу сказать вам чётко, что нашей целью является избежать замораживания конфликта. Минские соглашения были созданы изначально для того, чтобы остановить эскалацию и избежать возникновения еще одного замороженного конфликта. Все меры, которые были приняты за четыре года и принимаются каждый день нашими столицами, направлены как раз на это.

Я понимаю, что у некоторых есть ощущение, что ничего не происходит. Поверьте, наши усилия совсем не уменьшились. Постоянно проходят переговоры, обсуждения в формате встреч, телефонных контактов. Эти процессы не очень видимы, но они постоянны. Все направлено на то, чтобы избежать замороженного конфликта. "Дорожная карта", которую упоминал Эрнст Райхель, также преследует эту цель.

Э.Райхель: Тут, очевидно, есть опасность замораживания конфликта, но реальная ситуация говорит о том, что никакого замороженного конфликта нет, потому что режим прекращения огня нарушается. Поэтому нужно задать вопрос о том, является ли интересом, в частности, России, в данном конкретном случае замораживание конфликта, ведь если бы они хотели, они бы этого уже добились. Мы с нашей стороны, и это включает Украину, настаиваем на том, что после установления режима прекращения огня политический процесс должен продолжаться. И вся программа Минских соглашений, начиная с прекращения огня до восстановления полного суверенитета Украины над территориями, должна быть пройдена, как и сказала Изабель.

По вашему мнению, необходимо ли и когда нужно ввести международную переходную администрацию на Донбассе? Каковы должны быть ее функции?

Э.Райхель: Это немного гипотетический вопрос, поскольку Минскими соглашениями не предусмотрена администрация ООН и он не обсуждался в существующих форматах. Мы все согласны с тем, что для начала необходим режим прекращения огня. Мы сейчас не можем заняться этим вопросом, но нам стоит его рассмотреть. Есть много прецедентов с различными миротворческими операциями ООН, прежде всего на Балканах, но в данный момент вопрос, который из этих прецедентов действительно подходит и приемлем для всех вовлеченных сторон, остается открытым.

Повлияют ли на развитие конфликта поставки вооружений, например, из США в Украину?

И.Дюмон: Желание украинских властей получить оружие для обороны является абсолютно понятным в такой сложной ситуации. С другой стороны, в любом конфликте предоставление большего количества вооружения не помогает в его разрешении. Чем больше у вас оружия, тем выше риск, что оно будет использовано. Из этих соображений мы, со своей стороны, не поставляем оружие. Оборона – это одно, и Украина, очевидно, должна иметь возможность защитить свой суверенитет.

Э.Райхель: Нужно принять во внимание, что упомянутое оружие из США – это вооружение, которое не имеет прямого отношения к боевым действиям на Донбассе. Наиболее упоминаемое – это противотанковые ракетные комплексы "Javelin", но на Донбассе нет танковых боев. Соответственно, поставка этого вооружения является символичной и мерой предосторожности на случай возможной более массивной атаки. Это не является вкладом в непосредственное разрешение конфликта на Донбассе. Что касается Германии, то у нас десятилетия назад сложилась политика, и это дело принципа, не предоставления вооружения в зоны нестабильности, поскольку мы бы не хотели, чтобы наше оружие использовалось в зонах конфликтов, где гибнут люди.

И.Дюмон: Подытоживая, могу сказать, что решение ситуации на Донбассе может быть только политическим. Все, о чем мы говорим, – это наличие политической воли, чтобы положить конец конфликту.

Мы видим политическую конфронтацию в мире, например, в Сирии и в Солсбери. Как эти ситуации влияют на конфликт на Донбассе?

Э.Райхель: В практическом плане, конечно, эти события не могут быть четко отделены друг от друга. С другой стороны, я не вижу ни одного реального доказательства влияния сирийского вопроса или атаки в Солсбери на работу в "нормандском формате". Это не так, что "нормандский формат" перестал быть дееспособным из-за этого.

И.Дюмон: Понятно, что сейчас не лучшая атмосфера с Россией, это не секрет ни для кого, но мы продолжаем говорить с ними, поскольку это важно, как для сирийского конфликта, так и для войны на Донбассе, отдельно друг от друга. Диалог сложный, но он у нас есть по этим и другим необходимым вопросам.

По вашему мнению, учитывая ситуацию на Закарпатье, необходимо ли там постоянное присутствие миссии ОБСЕ?

И.Дюмон: Мандат миссии ОБСЕ распространяется на всю территорию Украины. В силу этого, миссия ОБСЕ уже присутствует на Закарпатье. Поэтому тут нет проблемы – существует мандат, включающий Закарпатье.

Как вы считаете, партнеры Украины могли бы вмешаться в ситуацию, сложившуюся между Украиной и Венгрией, для ее разрешения?

Э.Райхель: Я думаю, что это вопрос украинского законодательства, которое вызвало дипломатические сложности между Украиной и Венгрией. И это дело Украины, какие законы она принимает. Украинское государство также получило рекомендации Венецианской комиссии, которые пообещало выполнить. Я думаю, что это поможет немного снизить градус этого вопроса. И я не уверен, что если бы была дипломатическая инициатива от Франции и Германии быть посредниками между Венгрией и Украиной, это бы помогло снизить напряженность в данном вопросе. Есть другие способы взять под контроль эту ситуацию, чем с помощью нас.

Как, по вашему мнению, ситуация с руководителем САП Назаром Холодницким отразится на борьбе с коррупцией?

И.Дюмон: Очевидно, это не очень хорошо для борьбы с коррупцией. Институции, которые были созданы для борьбы с коррупцией, очень важны. Это было одним из главных требований протестов на Майдане - изменить ситуацию с коррупцией в стране. Конечно, нехорошо, когда антикоррупционные органы воюют друг с другом. Мы следим за этой ситуацией с озабоченностью. Но что, на наш взгляд, более всего необходимо, так это помощь институциям, которые борются с коррупцией.

Оправдали ли ожидания международных партнеров антикоррупционные органы в Украине?

Э.Райхель: Да, я думаю, в целом, да. Вы должны учитывать, что они должны были быть учреждены с нуля. И они проделали важную работу. Мы должны принимать во внимание то, что архитектура специализированных антикоррупционных институций не завершена, поскольку Антикоррупционный суд, с созданием которого можно надеяться на существенный рост эффективности всех антикоррупционных органов, еще не создан. Вот почему мы, международное сообщество, так сильно настаиваем на том, чтобы закон об Антикоррупционном суде был принят в редакции, соответствующей рекомендациям Венецианской комиссии.

Бытует мнение, что в Украине слишком много структур по борьбе с коррупцией, что, собственно, и приводит к тому, то они воюют друг с другом. Возможно, Украине нужна более простая структура?

И.Дюмон: Нам тоже приходится слышать, что такие структуры не существуют в западных странах, что частично правда, а частично - нет. Суть в том, что Украина находится в особой ситуации. Вы знаете лучше меня, сами украинцы говорят о том, что коррупция есть на всех уровнях. Поэтому сравнения не всегда уместны. Эта особая ситуация, в которой, к сожалению, находится Украина, требует особых подходов. Мы снова говорим о политической воле: все эти органы должны усиливать друг друга, чтобы дать достойный бой коррупции.

Я бы также хотела поддержать то, что уже сказал мой коллега об Антикоррупционном суде, который совершенно необходим, по нашему мнению. У вас могут быть все агентства, но если система правосудия не будет делать свою работу, то все будет впустую. Все усилия, которые были вложены в расследования, должны найти свое завершение в судах.

Э.Райхель: Вся антикоррупционная система похожа на нефтепровод. Вы начинаете с расследования, затем обвинения, в конце – суд, но если последний кусок такого нефтепровода отсутствует, тогда нефть разливается повсюду.

И.Дюмон: Это чрезвычайно болезненный вопрос, в первую очередь для украинского общества. Я постоянно думаю о тех молодых людях, которые вышли на Майдан, о Небесной Сотне, которая погибла, во многом, именно за это. Давайте не забывать о людях, погибших за новую Украину, включая и этот аспект. Это очень важно для украинского общества, но также и для нас – доноров, для Франции и Германии, для стран G7. Мы активно помогаем этой стране, в широком смысле – и финансово, и технически. И очень важно видеть результаты в данной сфере.

Э.Райхель: О вопросе борьбы с коррупцией можно говорить долго, но я бы хотел сделать одно замечание. Коррупция в Украине – это не только брать или давать взятки, это высокопоставленные лица в бизнесе и политике, которые используют институциональное устройство для манипуляций в свою собственную пользу. Существует много случаев, касающихся не только взяток. И нужно избегать культуры безнаказанности, потому что она уже послужила причиной широко распространенного цинизма в вопросе коррупции. Следовательно, нужны новые незапятнанные институции, которые бы работали с этим аспектом украинского развития. Это наше убеждение.

Правильно ли я понимаю, что вы говорите о необходимости разделения бизнеса и политики?

И.Дюмон: Во Франции это называют "конфликтом интересов", думаю, как и в Германии. Это не означает, что политик не может иметь бизнес, но это значит, что использование своего политического веса для ведения бизнеса должно быть невозможным. Иногда это представляет проблему в Украине.

Э.Райхель: По-другому отвечая на ваш вопрос, конечно, в наших странах бизнес имеет влияние на политику и наоборот, но есть границы допустимого. К сожалению, в течение десятилетий в Украине не было ограничений в этом.

Допускаете ли вы, что после президентских выборов в Украине может произойти откат назад в процессе реформ?

И.Дюмон: Всегда есть риск, даже очевидно, что такой риск существует. Вопрос в том, действительно ли такой риск может стать реальностью. По сути, ваш вопрос о точке невозврата. И это вопрос, которым мы все задаемся в течение последних лет: была ли уже пройдена точка невозврата? Думаю, к сожалению, пока нет.

Э.Райхель: Украина как паровоз, который поднимается в гору. Он получил сильный толчок от Майдана в 2014 году и поднимается. Вопрос в том, сможет ли он, перевалив вершину горы, начать движение самостоятельно, например, посредством новых институций. Или же он остановится, не достигнув вершины, и начнет медленное движение вниз. Есть люди, которые подбрасывают уголь в топку, а есть те, кто создает препятствия на пути этого паровоза.

Что касается выборов, скажу, что нам стоит подождать результатов, мы бы не хотели заниматься домыслами. Нам придется подождать и посмотреть, и постараться добиться лучшего из того, что будет.

Сейчас население не удовлетворено реформами, поскольку стандарты жизни снизились. Что следует сделать властям для решения этого вопроса?

И.Дюмон: Скажу две вещи. Первое: я понимаю, о чем вы говорите, но так - во всех странах, также и в наших странах это занимает время, прежде чем результаты становятся видны и ощутимы для населения. Мы знали об этом с самого начала. Людям нужно видеть результаты. Второе: украинцы очень умны. Они знают и понимают. Они интересуются политикой, и им понятно то, о чем мы говорим. Они видят, что Украина еще не прошла точку невозврата. И это пугает. Они не видят улучшений в повседневной жизни, но знают, что ситуация может и ухудшиться. Вот почему эти последние реформы так важны, особенно Антикоррупционный суд, чтобы показать: да, мы действительно достигнем этого.

Э.Райхель: Третье: мы просто должны сказать, что каждый человек в Украине, за исключением нескольких людей, понес финансовые потери, во-первых, из-за конфликта с Россией, поскольку когда она прекратила торговлю с Украиной, экономика начала падение, во-вторых, из-за более ранних ошибок украинских лидеров. Вспомните время лет 10 назад, когда у всех были валютные кредиты, и люди потеряли много денег из-за этого. Фундаментальные ошибки руководителей, совершенные тогда, имеют большой эффект до сегодня. Сейчас же мы в ситуации, когда люди должны понимать и понимают, что нужно пройти через сложную фазу, чтобы ситуация улучшилась в будущем. Если вы переходите реку, то нужно пройти на другой берег, нельзя останавливаться посреди реки. И те, кто предлагает простые решения, переходя реку, не оказывают услугу будущему страны.

Если говорить о реформах энергетического сектора, возможно ли участие европейских компаний в управлении ГТС Украины?

И.Дюмон: В принципе, все возможно. Определяющим для них в принятии решения будет доверие по отношению к украинским институциям, условиям бизнес-климата, прозрачность и понятность предложений по приватизации. Будет учитываться множество показателей. Это касается любого процесса приватизации. В нефтегазовом секторе многого удалось добиться с реформой "Нафтогаза". Это один из главных позитивных шагов за последние годы в Украине. Мы не можем говорить за наши компании, именно они будут принимать решение. Но, говоря о французских компаниях, я постоянно слышу от них, что для значительных инвестиций им необходимы понятные и прозрачные условия работы и благоприятный бизнес-климат.

Э.Райхель: Конкретно о ГТС, мы верим, что участие и инвестиции международных компаний могли бы сыграть большую и позитивную роль в повышении конкурентоспособности ГТС. Мы вступаем в фазу, где вероятность большей конкуренции за украинскую ГТС возрастает, поэтому газотранспортная система Украины нуждается в инициативах, чтобы сделать ее более жизнеспособной и рентабельной. Международные инвестиции и участие в управлении могут сыграть важную роль. Еврокомиссия также вносит свои предложения по этому поводу.

По вашему мнению, возможно ли сделать проект "Северный поток-2" выигрышным и для Украины?

Э.Райхель: Исходя из предположения, что "Северный поток–2" будет завершен, то практической целью должно стать достижение эффекта, который "Северный поток–2" может иметь для Украины, не такого, которого опасаются его противники. Возражения, которые, в частности, есть у Украины, касаются того, что он может сделать ненужным транзит через ее территорию. Так что, если мы сможем избежать этого последствия, это может сделать будущее Украины лучше. Это то, к чему мы стремимся. И инвестиции иностранных компаний в украинскую ГТС являются частью этого. Но, как и сказала канцлер Меркель (федеральный канцлер Германии Ангела Меркель – ИФ), нам нужна ясность и со стороны России, что они будут продолжать использовать украинскую ГТС. Дискуссия по этому поводу, как вы можете представить, продолжается. Канцлер Меркель сообщила президенту Порошенко (президент Украины Петр Порошенко – ИФ) во время его визита в Берлин 10 апреля, что у нее были разговоры с Путиным (президентом РФ Владимиром Путиным – ИФ) по этому вопросу. Нужно подождать, что из этого последует, какую реакцию мы получим от России.

Разве проблема не в отсутствии доверия между Европой и Россией?

Э.Райхель: Да, вы правы в своем тезисе об отсутствии доверия. Это должно учитываться в дискуссии с Россией. И термин, который канцлер Меркель использовала в своем недавнем заявлении, - "ясность". Должны быть гарантии, на которые можно положиться. В какой форме это будет сделано, нужно будет посмотреть.

Допускаете ли вы возможность санкций со стороны США в контексте строительства проекта?

Э.Райхель: Думаю, то, о чем мы говорим, - это санкции не против стран, а против компаний, которые принимают участие в проекте. Потому что это компании принимают участие в проекте "Северный поток-2", а не страны. Германия как страна не принимает участие в проекте "Северный поток-2" - это общее неправильное понимание. Именно фирмы из разных европейских стран финансируют "Северный поток-2" в определенной степени: в частности, две немецкие компании, французская компания, британско-голландская компания, Shell и австрийская компания.

Разумеется, это было бы очень необычно для друзей и союзников, если бы санкции были введены США против компаний, которые занимаются бизнесом за пределами США и которые базируются в странах-союзниках, например, во Франции и Германии. Пока не будет доказано обратное, я бы исходил из того, что эта возможность, предусмотренная законодательством США, не будет использована администрацией США. Я по-прежнему уверен, что этого не произойдет в конечном счете, и мы придем к решению, которое уважает легитимные интересы Украины по продолжению транзита газа и, возможно, сделает дискуссию более рациональной, чем это было в прошлом.

Было объявлено о том, что главы МИД Германии и Франции совместно посетят Украину…

И.Дюмон: Мой министр объявил об этом, когда приезжал с визитом 22-23 марта 2018 года. Он сказал, что вернется со своим немецким коллегой. У нас еще нет даты. Наши столицы обсуждают это между собой, но они бы хотели приехать вместе.

Э.Райхель: Это намерение не исключает того, что мой новый министр также приедет с визитом в Украину самостоятельно. Он посещает разные столицы, самые важные из них, в начале его пребывания в должности. И поэтому понятно, что он также захочет приехать в Киев. Это не исключает возможности совместного визита.

Будут ли министры иностранных дел Германии и Франции посещать Донбасс?

Э.Райхель: Посещение Донбасса имеет большое значение. Поэтому, если вы вспомните предыдущие визиты, оно всегда было частью программы.

Украина. Германия. Франция. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 26 апреля 2018 > № 2585095 Эрнст Райхель, Изабель Дюмон


Украина. Германия > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 13 сентября 2016 > № 1897097 Эрнст Райхель

Посол Германии в Украине: Россия пытается донести до нашей общественности, что Украина виновата в невыполнении Минских соглашений (Часть 1)

Эксклюзивное интервью Чрезвычайного и Полномочного Посла Федеративной Республики Германия в Украине Эрнста Райхеля агентству "Интерфакс-Украина".

Вопрос: Чего Вы ждете от предстоящего визита министров иностранных дел Германии и Франции Франка-Вальтера Штайнмайера и Жан-Марка Эро в Киев?

Ответ: Визит двух министров происходит в связи с переговорным процессом в рамках "Нормандского формата", поэтому они вдвоем и приезжают. Кроме того, федеральный министр Штайнмайер председательствует в ОБСЕ. Исходя из этого, основные вопросы будут сосредоточены на выполнении Минских договоренностей, а также на деятельности наблюдательной миссии СММ ОБСЕ в Украине за прекращением огня на Донбассе.

Вопрос: Эксперты отмечают определенную разницу в позициях канцлера Германии Ангелы Меркель и министра иностранных дел Франка-Вальтера Штайнмайера по отношению к урегулированию конфликта на Донбассе. Согласны ли Вы с этим?

Ответ: Исходя из собственного опыта работы в Берлине, могу сказать, что это восприятие не соответствует действительности. Федеральный канцлер, как и федеральный министр, тщательно согласовывают свои действия, равно как и их сотрудники. Переговоры в "Нормандском формате" проводятся на разных уровнях, как на уровне глав правительств, так и на уровне министров, а также различных чиновников, и конечно, было бы невозможно разумно работать, если бы не было тесного сотрудничества.

Вопрос: А каких действий от Украины ожидает Германия и европейские партнеры в контексте урегулирования конфликта на Донбассе?

Ответ: Мы ожидаем от обеих сторон, в том числе от Украины, конструктивной и интенсивной работы над выполнением Минских договоренностей, что означает полное прекращение огня, отвод тяжелого вооружения и реализация политического урегулирования, достигнутого в Минске. Это, конечно, означает, что Украина в этом конфликте, который регулируется Минскими договоренностями, не может на 100% отстоять свои интересы и должна идти на определенные уступки.

Мы твердо убеждены, что для Украины намного выгоднее иметь в своем распоряжении Минские договоренности и выполнять их, чем быть в ситуации, когда с Россией нет никаких договоренностей. И я был рад, когда президент Украины Петр Порошенко подтвердил это во время своего выступления в Раде.

Вопрос: У Вас уже была встреча с президентом Украины Петром Порошенко. Стали ли Вы оптимистичнее смотреть на ситуацию с урегулированием конфликта на Донбассе?

Ответ: Мы о конфликте не так подробно общались, чтобы я мог сделать какие-либо выводы, однако он четко стоит на позиции полного выполнения Минских договоренностей – и это хорошо, на наш взгляд. Конечно, это не отменяет того факта, что в деталях еще нужно многое урегулировать и обсуждать и что здесь есть еще сложности.

Вопрос: Многие немецкие бизнес-структуры все чаще призывают к снятию или хотя бы ослаблению санкций против России. Хотя Германия одна из самых несгибаемых стран ЕС в этом вопросе. Стоит ли ожидать изменений?

Ответ: Я знаю, что здесь внимательно следят за теми дискуссиями, которые ведутся среди немецких экономических объединений и отдельных немецких предпринимателей, и у меня сложилось впечатление, что, возможно, этому вопросу здесь придается слишком большое значение. У нас в Германии происходит открытая плюралистическая дискуссия, во время которой каждый может высказаться. И существуют разные мнения. Но на политическом уровне достигнут широкий консенсус, возможно за исключением партии левых, которая раньше была коммунистической партией ГДР, о том, что на данный момент нет условий для снятия санкций. И Украина поступит верно, если она не будет давать оснований думать, будто бы со своей стороны делает не все для выполнения Минских договоренностей. Ведь это именно то, что Россия пытается донести до нашей общественности, а именно, что Украина виновата в невыполнении Минских договоренностей.

Вопрос: В 2017 году во многих странах Европы пройдут выборы в парламент, в том числе в Германии. Меняются политические настроения, и успех партии AfD ("Альтернатива для Германии") это показывает. Мы видим, как меняется политическая структура во многих странах. Как Вы думаете, не помешает ли это евроинтеграции Украины в дальнейшем?

Ответ: Действительно, во многих странах ЕС мы сейчас переживаем фазу популизма, своего рода "усталость от расширения ЕС", но это не вчера появилось, этому уже несколько лет. Именно поэтому Европейский Союз последовательно проводил свою политику расширения, но если проследить политику ЕС относительно расширения или сближения третьих стран за последние 10-20 лет, то станет ясно видно, что требования стали выше. Это связано как с общественными настроениями, так и с тем, что во время прошедших раундов расширения мы четко поняли, что определенные вещи нужно особенно учитывать. И тут речь идет, прежде всего, о том, чтобы критерии ЕС выполнялись не только в законах и заявлениях о намерениях, но и были четко реализованы на практике.

Вопрос: Можно ли Украине до конца 2016 года рассчитывать на получение безвизового режима?

Ответ: Сейчас по этому решению в ЕС идет законодательный процесс. Европейская комиссия, как вы знаете, приняла решение о том, что Украина выполнила все требования, необходимые для получения безвизового режима, но с оговоркой на то, что должны будут выполнены последующие шаги по реформированию.

Таким образом, можно сказать, что мы работаем параллельно – Европейский Союз работает в рамках своего законодательного процесса, а Украина должна еще предпринять шаги для создания соответствующих условий. Хочу сказать, что процесс идет хорошим темпом. О конкретном моменте времени не хотел бы говорить, так как еще очень многие позиции открыты. И я понимаю, что в Украине есть своего рода нетерпение, как и у всех стран, которые ожидают подобных решений, но если посмотреть на историю развития этого вопроса, то два-три месяца – это небольшой срок.

Вопрос: У всех послов есть определенные функции, но каждый посол привносит что-то свое. Ваша работа в Украине припадает на тяжелое для страны время. Каким послом Вы бы хотели быть? Чем запомниться?

Ответ: Самым лучшим (смеется). Роли Германии в Украине в настоящее время будет соответствовать, если я буду акцентировать внимание на двух вещах. Первое – это выполнение Минских договоренностей. Второе, это – продолжение динамики реформ. Я убежден, что экономическое развитие Украины напрямую зависит от четкого выполнения реформ. Есть хорошие примеры развития стран Центральной и Восточной Европы, поэтому я не вижу причин, почему бы Украина не могла пойти таким путем, если она в состоянии принять необходимые для этого решения. В этом контексте я не так вспоминая бывшую ГДР, которая была отдельным случаем, а скорее о Балтийских странах, Польше и др., которые прошли невероятный путь развития за последние 25 лет. Это два ключевых аспекта, если Украине удастся достичь прогресса в них, то ее положение станет намного лучше.

Украина. Германия > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 13 сентября 2016 > № 1897097 Эрнст Райхель


Украина. Германия > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 13 сентября 2016 > № 1897086 Эрнст Райхель

Германия заинтересована в сохранении Украиной статуса транзитера газа – посол Райхель (Часть 2)

Эксклюзивное интервью Чрезвычайного и Полномочного Посла Федеративной Республики Германия в Украине Эрнста Райхеля агентству "Интерфакс-Украина".

Вопрос: Украинские эксперты считают Германию и германские компании основными лоббистами в Европе проекта "Северный поток-2", против которого категорически выступает Киев. Согласны ли вы с этим утверждением, какую официальную позицию занимает Берлин по этому вопросу? Заинтересованы ли германские компании принять участие в управлении украинской газотранспортной системой или в работе на реформированном украинском газовом рынке?

Ответ: "Северный поток-2" является проектом не Правительства Германии, а в общей сложности пяти частных фирм из четырёх стран ЕС и Газпрома. Две из этих частных фирм являются немецкими фирмами, три другие – из других стран ЕС. Правительство Германии либо иные германские государственные органы не вовлечены напрямую в проект, не говоря уже о его финансировании.

Является ли проект экономически целесообразным, это, в первую очередь, вопрос, на который должны ответить для себя задействованные предприятия. Кроме того, само собой разумеется, что "Северный поток-2" в случае, если заинтересованные фирмы все-таки решат его реализовать, должен соответствовать всем касающимся данного случая юридическим актам, применяемым в ЕС к таким проектам.

Правительство Германии полностью осознает опасения Украины относительно "Северного потока-2" и стоящий за этим внешнеполитический контекст. Оно и далее будет выступать за использование украинской газопроводной системы для обеспечения газом государств-членов ЕС и напр. стран Юго-Восточной Европы.

Что касается возможного участия немецких фирм в управлении украинской газотранспортной системой: безусловно, существует огромная потребность в инвестициях, сеть в плохом состоянии. Но, по моему мнению, вопрос ставится слишком рано. Нафтогаз еще неразукрупнен. Неясны еще условия, на каких фирмы из ЕС могли бы принять участие в одном из обособленных предприятий-преемников Укртрансгаза. И относительно общего экономического и инвестиционного климата в Украине есть еще над чем работать, напр., касательно реформирования деятельности органов юстиции и борьба с коррупцией. Но когда во всех этих комплексах тем у нас будет более четкое видение, я вполне могу себе представить, что и немецкие предприятия проявят интерес к деятельности в Украине. Для этого у них, без сомнения, достаточно высокий уровень компетентности.

Вопрос: Как Вы оцените темп реформ в Украине? С какими трудностями сталкиваются немецкие инвесторы в Украине?

Ответ: За два с половиной года после "Революции достоинства" Украина продвинулась вперед по ряду основополагающих реформ: реформа государственных закупок и внедрение тендерной системы "ProZorro", кстати, при финансовой поддержке со стороны Германии; создание новой полиции и новых институтов по борьбе с коррупцией; очищение и стабилизация банковского сектора силами НБУ; устранение довольно коррупционогенной системы субсидирования цен в энергетическом секторе; важные шаги к безвизовому режиму; выполнение договоренностей в рамках программы МВФ, если назвать только несколько достижений.

Вместе с тем, еще отсутствуют важные изменения либо они осуществляются медленно: приватизация крупных государственных предприятий, устранение недостатков в становлении правового государства и, наверно самое важное, устойчивое обуздание эндемической коррупции, ведь, как Вы знаете, Украина занимает последнее место в Европе по Индексу восприятия коррупции (рейтинг Transparency International).То есть, реформы, безусловно, идут в верном направлении, но часто слишком медленно, сталкиваясь с большим сопротивлением при реализации, как, напр., при недавнем введении электронного декларирования собственности. Поэтому не следует удивляться, что, прежде всего, /недостаточная правовая безопасность и связанная с этим эндемическая коррупция являются теми факторами, которые сильнее всего препятствуют более активной деятельности немецких инвесторов.

Вопрос: Ожидается ли подписание каких-то контрактов и инвестиционных проектов на запланированном 11 октября украинско-германском бизнес-форуме в Киеве?

Ответ: На этом форуме, который мы проводим вместе, речь пойдет о представлении Украины привлекательным торговым партнером и местом инвестирования. Следует надеяться, что будет установлено множество контактов, благодаря которым можно будет заключить конкретные договоренности по сотрудничеству.

Вопрос: В октябре прошлого года было анонсировано создание германско-украинской торговой палаты. С чем связано задержка с ее запуском?

Ответ: Создание германской внешнеторговой палаты проходит по графику. И не совсем корректно говорить о задержках, поскольку никогда не оглашался определенный срок. Торжественное открытие состоится 10 октября, и когда перед открытием этой палаты нужно предпринять некоторые правовые и административные шаги, то это нормальное положение вещей. Я убежден, что для германо-украинских торговых и инвестиционных отношений палата будет иметь длительный положительный эффект.

Вопрос: Германия оказывает значительную помощь внутренним переселенцам из Донбасса. Каковы последние цифры, сколько уже предоставлено и сколько планируется выделить средств на гуманитарный блок?

Ответ: Германия оказывает Украине обширную помощь, которая состоит в целенаправленной комбинации краткосрочных мер экстренной помощи и средне- и долгосрочной поддержки. Что касается гуманитарной помощи для Украины, то Германия занимает первое место среди двухсторонних доноров. В этом году мы значительно увеличили нашу гуманитарную помощь— до суммы в 22,4 миллиона евро. Основные меры немецкой помощи направлены на оказание помощи внутренне перемещенным лицам в виде медицинского обеспечения, водоснабжения, санитарно-технического оборудования, обеспечения продуктами питания. Федеральное правительство выделило 3,5 миллиона евро на восстановление жилищ, ставших непригодными для проживания из-за боевых действий.

Но Германия предоставляет не только гуманитарную помощь: поддержка на двухстороннем уровне составила в прошлом году почти 200 миллионов евро, к тому же, Германия помогает Украине, выделяя 500 миллионов евро в рамках несвязанного кредита, из которых 200 миллионов евро уже перечислены в Государственный фонд гарантирования вкладов. Они пойдут на пользу тем украинским гражданам, у которых были сбережения в банках, выведенных с рынка. Остальные 300 миллионов евро дадут Украине возможность инвестировать в инфраструктуру и восстановление.

Из этого можно сделать чёткий вывод: Германия прочно стоит на стороне Украины, будто в сфере гражданского общества, будто в политике или в экономике. Мы предоставляем полную поддержку, и ожидаем при этом, что и Украина будет целеустремленно продвигать вперед свою обширную программу реформ.

Вопрос: Готова ли Германия поддержать создаваемый в Украине Фонд энергоэффективности и предоставить льготные кредиты на жилье для переселенцев? На какую сумму может рассчитывать Киев?

Ответ: Еще на стадии становления и концептуальной разработки Фонда энергоэффективности Германия сыграла существенную роль, что и было многократно публично отмечено Вице-премьер-министром Зубко. Германия будет также оказывать финансовую поддержку Фонду, как прямо, так и через свою долю во взносе со стороны ЕС.

О поддержке на двухстороннем уровне и для граждан, пострадавших из-за конфликта на Востоке Украины, я уже упомянул.

Вопрос: В июле 2015 года Верховная Рада ратифицировала меморандум с Германией о выделении кредита на 500 млн евро на восстановление Донбасса. Согласно документу, из этой суммы 300 млн евро будет выделено на энергетику, инфраструктуру и коммунальные предприятия, и 200 млн евро – в качестве макрофинансовой помощи. Насколько известно, пока не утвержден ни один проект из первой части этого кредита. С чем связана задержка с выделением средств?

Ответ: Упомянутые 200 миллионов евро, как было сказано, поступили уже порядочное время наза, и внесли существенный вклад в укрепление украинского Фонда гарантирования вкладов. С учетом того, что за последние добрых два года около 80 банков исчезли с украинского рынка, и многим частным владельцам депозитов нужно было возмещать их вклады, это мероприятие имело для Украины большое экономическое и социальное значение.

Что касается остальных 300 миллионов евро, то отбор и концептирование мероприятий, которые будут финансироваться соответствующими кредитами в упомянутых Вами сферах, продвинулись уже довольно далеко. Обязывающие договоренности о таких мероприятиях достигаются между Правительством Украины и Федеральным правительством Германии, в рамках специально созданной для этих целей рабочей группы.

Конечно, верно, что мы при этом движемся вперед не совсем так быстро, как нам хотелось бы. Но верно и то, что речь идет о проектах значительной технической и административной сложности и что как раз украинская сторона должна проводить некоторые внутренние согласования, прежде чем можно будет принять окончательные решения. Но я уверен, что уже скоро можно будет увидеть первые конкретные, ощутимые результаты.

Украина. Германия > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 13 сентября 2016 > № 1897086 Эрнст Райхель


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter