Всего новостей: 2556088, выбрано 3 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Тимченко Максим в отраслях: Нефть, газ, угольЭлектроэнергетикавсе
Тимченко Максим в отраслях: Нефть, газ, угольЭлектроэнергетикавсе
Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 24 марта 2017 > № 2144793 Максим Тимченко

Гендиректор ДТЭК Тимченко: Энергорынок должен быть построен на конкурентной, а не директивной модели

Эксклюзивное интервью генерального директора "ДТЭК" информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: ДТЭК заявил о потере контроля над своими предприятиями в неконтролируемой части Украины. Чем отличается ситуация 1 марта и 15 марта для этих компаний?

Ответ: К сожалению, произошло то к чему постепенно двигалась ситуация с блокадой. Мы говорили: есть серьезный риск, что "местные правители" будут использовать блокаду для того, чтобы фактически захватить наши предприятия. Так и произошло.

После попыток разблокировать ключевой перегон Ясиноватая-Скотоватая мы получили уведомление с требованием перерегистрироваться в непризнанных республиках и обеспечить платежи налогов на неконтролируемых территориях. Это для нас было неприемлемо ни при каких обстоятельствах.

Вопрос: Что именно произошло?

Ответ: Приведу пример шахты "Комсомолец Донбасса". Это одна из лучших шахт в украинском углепроме. В период блокады шахта продолжала свою работу благодаря поставкам угля на Луганскую ТЭС. Это единственный перегон, который позволял нам поставлять уголь шахты на свою станцию, а, следовательно, и сохранять рабочий режим предприятия, платить шахтерам зарплату. 13 марта руководители наших предприятий получили копии документов, которые свидетельствуют о регистрации "государственных предприятий" "ДНР" с такими же названиями, приказ о начале инвентаризации на наших предприятиях и запрет на отчуждение нашего имущества. За этим последовало требование уплаты налогов в бюджеты так называемых "ЛДНР". Естественно, эти условия были для нас неприемлемы.

Вопрос: Как вы оцениваете возможность вывоза угля с ваших предприятий на НКТ? Можно ли продать такой уголь в Украину или он пойдет на территорию России?

Ответ: Существует две ключевые причины, по которым этот уголь невозможно продать: отсутствие рынка сбыта и нелегальный статус этой продукции.

Начнем с рынков сбыта. Три наших угольных объединения, которые добывают антрацит на неконтролируемых территориях ("Свердловантрацит", "Ровенькиантрацит" и "Комсомолец Донбасса") в этом году должны были добыть 12,8 млн тонн угля. С учетом того, что потребление внутри зоны АТО составляет порядка 2,2 млн тонн на Старобешевской ТЭС "Донбассэнерго", то остается около 10 млн тонн угля без рынка сбыта.

Теперь смотрим на Российскую Федерацию. Там объем производства товарной продукции где-то в районе 12 млн тонн антрацита, из которого внутреннее потребление составляет около 3,5 млн тонн. Из 3,5 млн тонн 85% потребления приходится на Новочеркасскую ГРЭС, которая находится в Ростовской области и принадлежит "Газпрому". Она – ключевой, если не единственный покупатель угля ростовских шахт. Получается, что Украина остается незаменимым рынком сбыта для антрацита, который добываются на неподконтрольной территории.

Неспециалисты в угольном бизнесе могут предположить, что если Украина этот теперь уже нелегальный уголь брать не будет, а России он не нужен, то существует "экспортное направление". Но качество этого угля не соответствует требованиям внешних рынков. Средний уровень содержания серы в украинском антраците – 1,7%, а в угле марки "Т" – 2,6%. Необходимая для экспорта норма – 0,9% и ниже. Простым языком – экспорт для этих углей закрыт.

Вторая причина – "токсичный" юридический статус этого угля. Мы уже зарегистрировали уголовное производство по нашим предприятиям. Подано заявление в полицию, и возбуждено 11 уголовных дел. Будут наложены аресты на все движимое и недвижимое имущество по списку, который мы передали. Это означает, что производство и вывоз любой продукции является уголовным преступлением. И у нас появились все юридические основания для того, чтобы при обнаружении факта потребления этой продукции предъявлять претензии.

Первое, что мы сделали – отправили предупреждение "Донбассэнерго", чья Старобешевская ТЭС работает на НКТ. Когда на шахту "Комсомолец Донбасса" пришли "деятели" из самопровозглашенных республик, первое, что они сказали: мы будем брать 5 тыс. тонн угля в сутки для этой станции. И в день нашего публичного обращения – 21 марта – "Донбассэнерго" объявило о потере контроля над Старобешевской ТЭС.

Аналогичный набор действий мы предпринимаем в адрес Новочеркасской ГРЭС, которая является вторым объектом потенциальных поставок угля. Станция принадлежит "Газпрому", чьи ценные бумаги торгуются более чем на 10 биржах. ГРЭС в ближайшее время получит аналогичное письмо-уведомление. Мы также планируем направить письма-предупреждения на все биржи.

Вопрос: Кто еще может выступить покупателем этого антрацита?

Ответ: В целом у нас есть список из 32 компаний, которые потенциально могут этот уголь покупать. Каждой из них мы направим подобное письмо. Сегодня в компании создан отдельный "штаб", в котором первую скрипку играют юристы. Мы предупреждали с самого начала, что всеми доступными юридическими способами мы будем защищать нашу собственность и нашу продукцию. Аналогичную юридическую позицию занимает "Метинвест", с которым мы координируем свои действия. Фактически, как я сказал, какое-либо взаимодействие с "национализированными" предприятиями может квалифицироваться, как соучастие в преступлении.

Вопрос: После захода вооруженных людей на предприятия будут ли продолжать на них свою работу их сотрудники и руководители?

Ответ: Самое трагичное, что пострадали люди, притом, что там и так хватало страданий за эти три года. У нас на НКТ работает 36 тысяч человек, и обеспечить всех работой здесь, к сожалению, невозможно. Все что попадало в руки местных "деятелей" либо останавливалось, либо уничтожалось, либо разворовывалось. Со своей стороны, мы предложили сотрудникам рассмотреть возможность трудоустройства на других предприятиях "ДТЭК". Сегодня обратилось более 500 человек, в основном это управленцы.

Вопрос: Как вы оцениваете ситуацию с возможным возвратом контроля над своими активами, если президент отменяет свой указ о блокировании? Насколько реален этот сценарий?

Ответ: Сомневаюсь, что в ближайшие месяцы что-то произойдет. Тут ключевым фактором является время. Чем позднее эти "деятели" осознают последствия и невозможность нормально работать на этих предприятиях, тем драматичнее могут оказаться разрушения и тем меньше шансов восстановить их полноценную работу. В настоящее время я не вижу никаких предпосылок. Все разговоры на международном уровне, что это не отъем собственности, что это временная администрация – это разговоры для наивных людей.

Вопрос: Если шахты будут остановлены, насколько могут быть опасными экологические последствия?

Ответ: Последствия могут быть катастрофическими. Это один из базовых принципов – шахта не может быть закрыта просто так. Шахты, которые не добывают уголь по 10-15 лет, все равно работают в процессе откачивания воды и дегазации. 100-200 человек обязаны круглосуточно поддерживать безопасность на таких предприятиях.

Например, в Донецкой области к шахте "Комсомолец Донбасса" примыкают еще пять ликвидированных шахт. От них, по подземным трещинам, которые с каждым годом увеличиваются, подземные воды поступают к работающей шахте. И если в 2014 году объем откаченной воды составлял порядка 5 млн куб. м, то в 2016-м ее количество уже до 12 млн куб. м. По объему это можно сравнить с огромным глубоким озером. В случае его выхода на поверхность, будет затоплено порядка 200-300 га земельных участков, а это почти два киевских ботсада. Шахтные воды не отличаются кристальной чистотой, поэтому помимо подтопления, есть перспектива загрязнения питьевой воды и ухудшения эпидемиологической обстановки.

В Луганской области на каждом из двух угледобывающих предприятий за год откачивается еще больше – почти по 30 млн куб. м воды.

Я говорю это с абсолютной уверенностью потому, что мы сталкивались с подобной ситуацией в августе 2014 года. Тогда из-за боевых действий "Комсомолец Донбасса" полностью лишился энергоснабжения и до полного затопления шахт оставались считанные часы. Причем без возможности дальнейшего восстановления. Я помню, как наши энергетики под обстрелами восстанавливали энергоснабжение, и мы спасли шахту. С учетом того, что нынешнее отношение к технике безопасности, скорее всего, очень поверхностное, перед этими шахтами стоит реальная угроза быть уничтоженными без пуль и снарядов. А вместе с ними и у всех близлежащих населенных пунктов.

Помимо этого, в обеих областях существует реальная угроза неконтролируемого выхода метана.

Вопрос: Перейдем к теме финансового состояния компании. ДТЭК уже начал общение с держателями своих еврооблигаций, чтобы рассказать о возможных последствиях и рисках?

Ответ: Конечно. Мы проходим сложный путь, связанный с реструктуризацией наших обязательств. В декабре прошлого года мы подписали реструктуризацию со всеми держателями облигаций и сегодня у нас сделан выпуск до 2024 года. Там условия подъемные для компании. После того, что произошло, мы сделали официальное заявление, что эти события не повлияют на выполнение наших обязательств по обслуживанию еврооблигаций. На прошлой неделе в рамках инвестиционной конференции Dragon Capital мы проводили встречи с крупнейшими фондами – держателями наших ценных бумаг. Наша коммуникация с инвесторами постоянна и предельно открыта.

Вопрос: Как блокада в целом отразится на Украине?

Ответ: Тут есть несколько серьезных негативных последствий блокады, о которых говорилось в течение месяца. Летом прошлого года, если помните, была забастовка железнодорожников Донецкой железной дороги. Если смотреть помесячную динамику ВВП в стране, то единственный месяц, когда этот показатель снизился на 3% был как раз тогда, когда были остановлены ж\д поставки из зоны АТО. Поэтому вся эта ситуация, безусловно, отразится на росте промышленного производства, если он вообще будет, отразится на ВВП и в целом на торговом балансе.

Ситуация с отсрочкой транша МВФ заставила всех активно собирать точную экономическую информацию. Мы передали в министерство финансов данные, что захваченные предприятия "ДТЭК" уплатили в 2016 году свыше 4 млрд грн налогов. Цифры прогнозных потерь по 2017 году – около 5 млрд грн.

Есть риски и для национальной валюты, потому что сегодня антрацит есть только на неконтролируемой территории, и альтернатива этому – импорт. Даже с учетом антикризисных инициатив руководителей отрасли, а они касаются в основном увеличения объема производства "Энергоатома" и увеличения производства станций, которые работают на марке "Г", нам до конца этого года все равно нужно около 5 млн тонн именно антрацита. Это значит дефицит внешнеторгового баланса увеличится еще на $0,5 млрд.

Также прямым последствием блокады станет рост оптовой рыночной цены на электроэнергию. В своих тарифах это почувствует украинская промышленность.

Все это – результат работы депутатов-популистов и псевдоэкспертов, а на самом деле разрушителей экономики страны, последствия действий которых почувствует каждый украинец. Я надеюсь, наступит как минимум политическая ответственность инициаторов блокады за потерю Украиной своих промышленных предприятий, неизбежный рост тарифов и снижение уровня жизни.

Вопрос: Существует ли необходимый нам угольный ресурс на внешнем рынке?

Ответ: Его можно привезти. Мы рассмотрели все предложения, которые сейчас есть на мировых рынках угля. Ключевые продавцы – ЮАР, Азия и Австралия. Уголь найти можно, вопрос в его стоимости. Сейчас в тарифе тепловой генерации заложена цена угля – 1730 грн за тонну. При этом текущие предложения на импортный уголь соответствующего требованиям ТЭС качества находится в диапазоне $100-110/тонна с доставкой на станцию. Дальше расчет очень прост. Берем необходимый объем 5 млн тонн, умножаем на цену и получаем величину дополнительной финансовой нагрузки на энергетический сектор Украины. Это все, не стоит забывать, валютные платежи на условиях предоплаты.

Вопрос: Есть ли уже договоренности по импорту угля ДТЭК?

Ответ: До конца года мы видим потребность более 2 млн тонн. Сегодня одно судно уже законтрактовано, мы ожидаем поставку в начале мая. По остальным ведем переговоры. На этой неделе мы должны утвердить коммерческую стратегию обеспечения наших ТЭС углем до конца года.

Вопрос: Финансового ресурса у компании хватает?

Ответ: Это вопрос к эффективности управления, в том числе, государственного. У нас в 2013 году был принят закон №663 "О рынке электроэнергии". В переходных положениях написано, что ГП "Энергорынок" будет существовать до середины 2017 года. В связи с тем, что про этот закон никто не вспоминал и толком его не реализовывал, а сейчас у нас будет новый закон, то про него забыли.

В то же время "Ощадбанк", начиная с этого года, по формальному признаку не может продлевать кредитные линии для "Энергорынка". Ведь по "забытому" закону №663 это госпредприятие должно прекратить свое существование. Это означает, что "Ощадбанк" закрывает кредитную линию, и начинают "вымываться" деньги с энергорынка. Получается, что когда нужны деньги на закупку импортного угля, у нас из-за юридических казусов нет такой возможности, теряется этот финансовый ресурс.

Второй вопрос – это тарифы тепловой генерации, которые сегодня не дают возможность ни закупать импортный ресурс, ни серьезно инвестировать в отечественную угледобычу. Если не будет проблем с продлением кредитных линий, и будет адекватный тариф, тогда мы будем способны полностью обеспечить углем потребности наших ТЭС.

Вопрос: По переводу блоков ТЭС на газовую группу угля с антрацитовой. Готовы ли вы сейчас серьезно подойти к этому вопросу?

Ответ: Существует расхожий миф о том, что в Украине переизбыток угля марки "Г" и только отсутствие соответствующих блоков ТЭС заставляет энергетиков потреблять антрацит. В реальности дела обстоят совсем иначе – в конце прошлого года мы были вынуждены импортировать марку "Г" из Польши, потому что в связи с падением добычи угля на контролируемой территории, в Украине образовался дефицит даже этой марки. Вот к чему привели игры политиков в "дешевый" украинский уголь. Отрасль реагирует на ценовую дискриминацию очень прогнозируемо – снижением добычи. Поэтому, прежде чем вкладывать миллиарды в перевод блоков с антрацита на марку "Г", нужно быть уверенным, что этот уголь есть в наличии. На данный момент этого угля нет, а для того, чтобы он появился, нужны огромные инвестиции в угледобычу.

Кроме того, существуют важные организационно-технические моменты. Например, для того, чтобы перевести блоки Приднепровской ТЭС с одной марки угля на другую, нам нужно вывести их из работы на 9-12 месяцев. Блоки Приднепровской и Криворожской ТЭС близки к окончанию их паркового ресурса, они проработали в энергосистеме по 40-50 лет и требуют обязательной реконструкции уже через 4-8 лет. У нас есть только два блока, которые прошли реконструкцию на Криворожской станции, которым мы продлили ресурс на 15-20 лет. Поэтому нам нужно говорить сегодня о новом строительстве блоков, а не о закапывании денег в переоборудование старых на другое топливо. Этот вопрос должен ставиться государством в рамках обсуждения энергостратегии.

Ситуация в энергетике Украины остается критичной, поэтому тактической задачей сегодня является способность нести максимальную нагрузку на блоках марки "Г", наладить устойчивую поставку импортного ресурса по остаточному принципу. Там же, где узлы в энергосистеме требуют работы наших антрацитовых станций – переводить на газовый уголь минимальное количество блоков, а в перспективе говорить о строительстве новых.

Вопрос: Будет ли ДТЭК увеличивать мощность добычи на "Павлоградугле" марки "Г" по текущему году? Какие планы по импорту этого угля из Польши?

Ответ: С учетом перераспределения угольного баланса нам необходимо дополнительно около 2-3 млн тонн. У нас высвобождается ресурс, который мы поставляли на расположенную на НКТ Зуевскую ТЭС с наших угольных объединений, которые находятся на контролируемой территории. Мы и в прошлом году импортировали из Польши марку" Г", в этом году в планах – до 500 тыс. тонн.

В остальном фокус на наращивании собственной добычи. Для того чтобы увеличить объем добычи нужно инвестировать в "Добропольеуголь" и "Павлоградуголь". И опять же вопрос экономики, поскольку инвестировать можно только тогда, когда ты понимаешь, что эти инвестиции защищены и у тебя вообще есть ресурс для инвестиций.

Вопрос: Что должно послужить гарантией?

Ответ: Первое, что нам нужно – это правила игры в ценообразовании. Мы всегда говорили, и в этом году, и в прошлом, и в позапрошлом, что цена на уголь должна быть рыночной, и должен быть четкий, понятный индикатор для ее определения. Нам, по большому счету, все равно, как эта формула называется или определяется. Самое главное, чтобы это были правила игры, которые уважаются государством. Когда цены на уголь растут, мы готовы больше инвестировать и развивать этот бизнес, а когда рыночные цены идут вниз – мы готовы "ужиматься".

Когда у нас все отдано на настроения чиновника или на политическую волю, как можно в этой ситуации инвестировать? Никак! Почему у нас достаточно активно развивалась "зеленая энергетика" и много западных компаний приходило в Украину, строили или планировали строить большие мощности? Потому что есть закрепленная законом система тарифообразования, защищенная на несколько лет. Ты вкладываешь, получаешь возврат на капитал и понимаешь, что ты защищен.

В случае с угольным бизнесом защиты у нас нет никакой с точки зрения ценообразования. Формула, когда она привязана к рыночным индикаторам или индексам, является, по моему мнению, самым объективным показателем, потому что на него повлиять невозможно. Каждый день формируется цена на уголь, каждый человек может ее с калькулятором посчитать. Главное, чтобы калькулятор хорошо работал – правильно и объективно.

Можно брать индекс API2 в Европе, можно брать API4 в Южной Африке, можно брать любой индекс. Преимущество в том, что это неоспоримая величина, которой нельзя манипулировать. Российский рынок для нас закрыт. У польского рынка очень маленькая ликвидность и этого угля немного – мы можем привести 1-2 млн тонн. Соответственно, API2 – это самый ликвидный и самый большой рынок энергетического угля.

К сожалению, регулятором был введен 12-месячный лаг. На начало года индекс был около $40, а закончили год на $85 и из-за этой разницы в действующем тарифе цены на уголь были заложены ниже реального рынка. Пока Украина могла обеспечивать себя углем эта ситуация замалчивалась, но с потерей шахт Донбасса очевидное несовершенство формулы стало критическим. Нужно везти антрацит, но заложена цена $66 плюс около $15 перевалка и доставка, т.е. $82. Все, что реально можно привезти, и это подтверждают эксперты, по цене $100. Где брать эти лишние $20 на тонну? Ответа ни у кого нет.

Продолжаются манипуляции общественным мнением по поводу разных цен для разных марок угля, для отечественного и импортного ресурса. У меня вопрос: господа, вы не наигрались с ценами на антрациты и блокадами? Теперь будем играть с маркой "Г"?

Добыча угля – это капиталоемкий бизнес. Для того, чтобы иметь достаточный объем угля, не говоря уже о его увеличении на 1-3 млн тонн, постоянно нужно инвестировать. В условиях, когда стоит острая необходимости существенно наращивать добычу, вопрос в значительном увеличении инвестиций это даже не стратегический выбор, а жизненная необходимость. На проходку, поддержание мощностей добычи, наземную инфраструктуру потребуются значительные инвестиции. В такой ситуации кому вы хотите доверить вопрос ценообразования – псевдоэкспертам из фейсбука, которые выполняют политический заказ, или реальному глобальному рынку угля? Странно, что в газовом секторе вопрос рыночного ценообразования на базе европейских индексов ни у кого не вызывает отторжения. А ведь уголь в нашей стране обогревает и освещает миллионы людей.

Вопрос: Как покрыть разницу в $20 тарифе, о которой вы говорите?

Ответ: Насколько я знаю, сегодня открыта дискуссия по ценообразованию на уголь. И наша позиция – должны быть рыночные индикаторы. Любые, но обязательно рыночные, чтобы это работало как временная мера до внедрения нового энергорынка, построенного на конкурентной, а не директивной модели. И чтобы это была реальная цена, по которой можно импортировать уголь. В этой ситуации самое главное – скорейшее принятие и имплементация закона №4493 "Про рынок электроэнергии". Чем быстрее этот закон заработает, тем быстрее спадет вся эта публичная дискуссия о ценообразовании.

Вопрос: Прокомментируйте мнения, что последний месяц ТЭС Украины работают с повышенной рентабельностью и этот ресурс покроет эти $20.

Ответ: В марте у ТЭС условно высокие тарифы, но наша доля в общем объеме генерации рекордно низкая. Это имеет логическое объяснение – чрезвычайная ситуация в энергетике, дефицит антрацита, и увеличение выработки "Энергоатома" и "Укргидроэнерго". Но не только в объемах дело. Тариф ТЭС, который мы видим на сегодняшний момент, в среднем за март где-то 1,7 грн/кВт-ч, но для того чтобы покрывать сегодняшнюю цену угля под 3 тыс. грн и иметь хотя бы 5% рентабельность, тариф должен быть не менее 1,9 грн/кВт-ч.

Уголь нужно контрактовать уже сейчас, но на рынке требуется 100% предоплата и эти деньги должны быть накоплены. Если сегодня регулятор скажет, что мартовский тариф продлевается до конца года, тогда можно за счет тарифного источника разговаривать об аккредитивах с банками. Пока действует декабрьское постановление регулятора, согласно которому средний тариф по году у нас будет 1,3 грн/кВт-ч, импортировать уголь невозможно.

Вопрос: Какие есть альтернативы импорту угля?

Ответ: Когда уголь ехал из зоны АТО, стоимость топлива было 1730 грн за тонну. Эта возможность закрылась из-за блокады. Тот случай, о котором вы говорите, это включение газомазутных блоков. Мощности у нас есть, но если сейчас покупать газ и включать эти блоки, как альтернативу, то получается, мы топливо будем сжигать эквивалентно цене 4300 грн за тонну угля. Если не будет выделен ресурс, если не будет нормальная ситуация по тарифу в этом году и, как следствие, не будет привозиться импортный уголь, то мы переходим на газомазутные блоки и фактически это будет стоить 4300 грн вместо цены 2800 грн. Таким образом, топливная составляющая в тарифе на электроэнергию будет увеличена драматически.

Вопрос: Какой потенциал увеличения добычи на ваших шахтах при вложении инвестиций?

Ответ: В этом году в Доброполье у нас план по рядовому углю 3,8 млн тонн. Я думаю, мы сможем говорить об увеличении до 5 млн тонн. По Павлограду из-за существующих там технических ограничений 19-20 млн тонн – это тот объем, который мы должны добывать. Если мы выйдем на объем добычи рядового угля около 25 млн тонн по этим двум объединениям, этого, исходя из наших расчетов, будет достаточно.

Вопрос: ДТЭК рассматривает возможность покупки государственных шахт, или проще инвестировать в свои активы?

Ответ: Пока у нас нет никаких планов по расширению угольного бизнеса с точки зрения покупки новых активов.

Сегодня у нас есть два угольных объединения – "Добропольеуголь" и "Павлоградуголь". Когда в 2005 году мы покупали "Павлоградуголь" его объем добычи был 10 млн тонн, а в 2016 году он более 19 млн тонн. Это пример того, что может делать эффективный частный инвестор.

При том уровне добычи мы бы сегодня кричали, что у нас не 9 млн тонн антрацита не хватает, а 20 млн тонн. Наличие угля марки "Г" в стране – это во многом результат наших инвестиций в развитие угольного бизнеса, которые за десять лет составили более $2 млрд. Это ответ на вопрос, куда тратятся кредитные средства и какой эффект. Сегодня мы сбалансируем наши потребности через инвестиции в "Добропольеуголь" и "Павлоградуголь".

Вопрос: Рассматривает ли "ДТЭК" возможности перехода от тепловой генерации на альтернативные источники энергии?

Ответ: Мы не только рассматриваем, мы это делаем. Например, Ботиевская ВЭС на 200 МВт, которую мы построили. Сегодня, несмотря на происходящее, мы находимся в активной фазе переговоров с General Electric по постройке новой станции на 200 МВт – Приморской ВЭС. У них большой интерес зайти на этот рынок и заниматься серьезными проектами. Плюс консорциум банков. В основном это будут немецкие банки с государственной гарантией. Если мы сможем сформировать пул банков, которые не испугаются инвестировать в Украину, и договориться с GE, то развитие ветровой генерации ускорится.

Стратегия "ДТЭК" во многом выстроена на замене выбывающих мощностей на мощности "зеленой генерации" – это ветроэнергетика и солнечная энергия. Сегодня мы начинаем запуск нашего пилотного проекта солнечной электростанции в Херсонской области. Проект небольшой, на 10 МВт, но мы хотим попробовать, и, я думаю, этот пилот при наличии финансирования мы будем дальше расширять. Это наши инвестиции в будущее, в новую генерацию.

Если говорить о тепловой генерации, то все расчеты показывают, что в ближайшие 20 лет страна не откажется от угля. Нам нужно оптимизировать тепловую генерацию, где у нас избыточные мощности и точечно подходить к вопросу строительства новых экологически чистых угольных энергоблоков. Поэтому подойти к вопросу проектирования мы сможем где-то через 3-4 года. Пока, в ближайшие 10 лет, видим работу на тех мощностях, продление ресурса, которых мы сделали. Это 18 из 21 блока, которые прошли модернизацию в Украине. Но если строить новые мощности, то сегодня наш приоритет находится в солнечной и ветроэнергетике.

В целом стратегический приоритет ДТЭК – это построение энергонезависимой Украины. Здесь у нас три ключевых направления.

Первое – наращивание добычи газа. В этом году мы добыли 1,6 млрд куб. м газа – это абсолютный рекорд за всю историю частной газодобычи Украины. Также реализовали газ, который добыли в 2015 году, но не могли продать ранее из-за судебных ограничений.

Второе – увеличение собственной добычи углей марки "Г". Это означает концентрация инвестиций на двух наших угольных объединениях "Палоградуголь" и "Добропольеуголь". Потенциальный прирост добычи составит не менее 2 млн тонн угля.

Третье – развитие новой, "зеленой" генерации. И тут наши амбиции – строительство 1 ГВт мощности в перспективе пяти лет.

Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 24 марта 2017 > № 2144793 Максим Тимченко


Украина. Евросоюз > Электроэнергетика > interfax.com.ua, 2 июня 2016 > № 1776880 Максим Тимченко

Глава ДТЭК: Еврокомиссия ждет от Украины принятия закона о рынке электроэнергии и регуляторе

Блиц-интервью с генеральным директором ДТЭК Максимом Тимченко по итогам встречи с вице-президентом Еврокомиссии Марошем Шефчовичем в Брюсселе

Вопрос: Кто был инициатором встречи? Что послужило ее поводом? Какие основные темы на ней обсуждались? Каковы ее результаты?

Ответ: Это была не первая встреча с господином Шефчовичем, подобные встречи проходят относительно регулярно, независимо от текущей повестки дня. Так в сентябре минувшего года я встречался в еврокомиссаром по энергетике и климату Ариасом Каньете. Кроме того, ДТЭК является членом европейских отраслевых ассоциаций Еuracoal и Eurelectric и принимает активное участие в их работе.

Украинская энергосистема является важным элементом энергетической безопасности всего европейского континента, поэтому регулярный обмен мнениями о ситуации и будущем украинской энергетики полезен как крупным стратегическим игрокам рынка, коим является ДТЭК, так и нашим европейским партнерам.

В ходе встречи мы обсудили достаточно широкий круг вопросов: от функционирования рынка газа до развития возобновляемой энергетики и повышения энергоэффективности. Поговорили даже о развитии так называемых "умных городов".

Все это свидетельствует об интересе ко всему происходящему в Украине и готовности помочь нашей стране построить энергетику нового, европейского качества.

Вопрос: Что из происходящего в украинской энергетике наиболее всего интересует Еврокомиссию помимо традиционных тем закупки и транспортировки газа? Обсуждались ли более детально вопросы электроэнергетики?

Ответ: Сейчас одним из ключевых приоритетов Европейской комиссии является разработка и внедрение новой модели рынка электроэнергии. Также Комиссия пристально следит за судьбой законопроекта о регуляторе. Для всей украинской энергетики важно, чтобы соответствующая законодательная база была принята и заработала как можно скорее. Если принятие законов произойдет до конца июня, то, убежден, до конца года мы сможем достичь такого же существенного прогресса по рынку электроэнергии, как и по рынку газа.

Мое ощущение, что для коллег из Брюсселя очень важно понимание и уверенность в том, что процесс реформ необратим и не будет замедляться.

Кроме того, не следует забывать, что реформа рынка является условием предоставления Украине макрофинансовой помощи. Это еще два транша по EUR600 млн. Не говоря уже о том, что прозрачная и понятная система тарифообразования и свободный рынок электроэнергии нужны, прежде всего, самой Украине.

Также мы обсуждали вопрос надежности работы тепловой генерации в предстоящий осенне-зимний период, стабильности поставок антрацита с неконтролируемых территорий. Сейчас ситуация, к сожалению, осложняется тем, что отсутствуют механизмы для выплат зарплат сотрудникам "Укрализныци", которые находятся и обеспечивают работу железной дороги на неконтролируемой территории. Если вопрос с работой железной дорогой будет решен, то тепловая генерация Украины будет обеспечена необходимыми запасами антрацита.

Наших европейских партнеров очень беспокоит традиционная тема газа и энергетической безопасности Украины. Мой основной месседж остается неизменным: Украина в ближайшей перспективе сможет полностью обеспечить свои потребности в газе за счет собственной добычи. Основные условия – прозрачные и равные для всех игроков правила на рынке газа, профессионализм команды, инвестиции с применением современных технологий. ДТЭК смог за последние два с половиной года увеличить добычу газа почти в три раза. К концу этого года мы планируем добыть более 1,5 млрд куб. м. Уверен, что при выполнении перечисленных условий Украина через пять лет полностью обеспечит себя собственным газом.

Вопрос: Прозвучала ли уже какая-то реакция Еврокомиссии на программу деятельности Минэнерго, ожидания от работы нового министра? Что должно стать главным приоритетом в ближайшее время?

Ответ: Больше деталей будет известно после того, как вице-президент Еврокомиссии и профильный министр встретятся лично. Что-то комментировать до этого с моей стороны было бы некорректно. Безусловный позитив – прогресс по реформированию рынка газа. А что касается ожиданий, то это в первую очередь реформа рынка электроэнергии.

Мы должны показать свою способность выполнять взятые на себя обязательства, создать прозрачные правила игры на нашем энергетическом рынке. Это послужит очень важным сигналом для международных финансовых институций, западных энергокомпаний, финансовых инвесторов.

Прежде всего, это необходимо самой Украине. Заимствуя фразу господина Шефчовича: "We need good stories coming from Ukraine". С ним сложно не согласиться – нам всем нужны хорошие новости!

Вопрос: Как М.Шефчович, Еврокомиссия оценивает ход работы над новым Меморандумом о взаимопонимании в энергетической сфере?

Ответ: Сейчас речь идет не просто об обновлении документа, который определял бы основные направления сотрудничества в энергетической сфере за последние десять лет. В новом меморандуме закрепляется статус стратегического сотрудничества и, что особо подчеркивалось, в том же самом формате, что и пять основных направлений, заложенных в стратегию Энергетического союза: энергобезопасность, интегрированный рынок электроэнергии, энергоэффективность, защита окружающей среды, исследования и инновации.

В этом контексте нам в ближайшее время необходимо обновить Энергетическую стратегию Украины и отразить в ней реалии сегодняшнего дня в энергобалансе страны, дать стратегические ориентиры для всех участников рынка и вписать в новую модель энергосистемы Европы.

Вопрос: Сейчас многие эксперты обсуждают новую методику ценообразования на уголь. Как Еврокомиссия оценивает эту инициативу НКРЭКУ?

Ответ: Мы говорили в целом о реформах в энергетике, не вдаваясь в детали отдельных методик или правил. Могу лишь добавить, что реакция некоторых комментаторов этой темы не учитывает реального положения дел в отрасли и дискуссия во многом ведется в политической, а не в экономической плоскости.

Во-первых, утверждение методик или формул, которые привязаны к международным рыночным индексам – это безусловно правильное решение. Ранее это делалось вручную, непрозрачно, что давало массу возможностей для административного или политического вмешательства и злоупотреблений. Сегодня сложно спорить с объективностью европейского индекса цены угля (API2), по которому осуществляются практически все сделки по поставкам энергетического угля в Европу.

Во-вторых, наличие методики - это реальный шаг в реформировании рынка электроэнергии. С 2013 года, когда был принят закон о рынке электроэнергии на базе европейских принципов, мы никак не продвинулись в его имплементации. Решили принимать новый закон, и это продолжается уже два года, потом еще два года для внедрения. Все это время на энергорынке отсутствует какая-либо предсказуемость, и мы живем в постоянном поиске правды – в ценах на газ, на уголь, в тарифах. Вся страна стала заложником этого поиска, а популисты зарабатывают краткосрочные дивиденды, разрушая остатки экономики.

Как вы знаете, у нас почти два года ведется непростой диалог с регулятором по многим вопросам, достаточно часто мы встречаемся в судах – и это ненормально для ключевого сектора экономики. Мы всегда требовали одного – правил работы, рыночных и равных для всех. Методика ценообразования на уголь – это правила. Хорошие или нет – можно бесконечно обсуждать, главное, что эти правила основаны на рыночных индикаторах и влияние "политической целесообразности" в установлении цен значительно снижается.

Также странно звучат лозунги якобы экспертов о сверхприбыльности ДТЭК в связи с переходом на новую формулу ОРЦ. Это пример непрофессиональной и политически ангажированной дискуссии. За два последних года по многим внешним и внутренним факторам, включая недальновидную политику профильного министерства, мы получили разрушенную угольную отрасль, аномальный уровень аварийности на атомных станциях и тепловую генерацию в состоянии банкротства. Чтобы восстановить эту разруху, нужна предсказуемость и разумная инвестиционная политика, а не режим выживания из месяца в месяц. Украина в перспективе ближайших 20 лет не сможет отказаться ни от собственного угля, ни от тепловой генерации. За последние 10 лет ДТЭК инвестировал в эти отрасли более $5 млрд долларов, что дало определенный запас прочности. Сегодня он исчерпан, и ни мы, ни любой другой инвестор не будет вкладывать в украинскую энергетику без устойчивых рыночных правил. Поэтому новая методика дает какую-то надежду, что ситуация поменяется.

Пока экономический эффект от этой методики мы не чувствуем, анонсированный отдельными экспертами рост нашего тарифа на 20-30% не состоялся: в апреле он был 116 копеек, а в мае снизился до 106 копеек, в среднем за 5 месяцев составил 100 копеек, что на 10% выше чем за аналогичный период прошлого года при инфляции 50%. При этом долг "Энергорынка" только перед ДТЭК вырос более чем на 1 млрд грн. в 2016 г. Пусть при таких цифрах популисты научат нас и других игроков как можно нормально работать, обеспечивать сотни тысяч рабочих мест и инвестировать в будущее украинской энергетики.

Критика и общественный контроль – необходимы и важны. Но критика должна быть конструктивной, профессиональной, предлагать альтернативные решения, которые будут работать в долгосрочной перспективе.

Вопрос: Но еврооблигации ДТЭК в последние недели существенно подорожали, что связывают именно с новой методикой и повышением цен на электроэнергию, производимую ДТЭК и другими теплоэлектростанциями. Как вы прокомментируете эту информацию?

Ответ: Данные материалы являются ярким примером ситуации, когда дискуссия ведется не в экономической, а в политической плоскости, и факты искажаются в политических целях. Рост котировок украинских компаний, которые торгуются на внешних рынках, - это лучшее, что может быть сейчас для Украины! Это мощный позитивный сигнал для международных партнеров, инвесторов, в целом для внешнего рынка капиталов. И этому надо радоваться всем, кто желает восстановления экономики и страны в целом, а не придумывать различные теории.

Касательно ДТЭК, я считаю, что причиной роста котировок стали первые признаки восстановления промышленного производства в стране, и, соответственно, увеличение потребления электроэнергии. Мы восстановили нормальные объемы добычи угля в первом квартале. Плюс в конце апреля мы возобновили выплаты по купонным платежам.

Также вступило в силу решение держателей еврооблигаций о предоставлении компании шести месяцев на урегулирование вопроса по реструктуризации кредитного портфеля. 18 мая агентство Moody's подтвердило корпоративные рейтинги ДТЭК и DTEK Finance Plc's на уровне "Ca". У нас ведется конструктивный диалог с кредиторами и, я надеюсь, в скором времени мы сможем подписать глобальный план реструктуризации долговых обязательств.

Украина. Евросоюз > Электроэнергетика > interfax.com.ua, 2 июня 2016 > № 1776880 Максим Тимченко


Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 24 сентября 2014 > № 1189142 Максим Тимченко

Максим Тимченко: Перед ДТЭК стоит задача выйти до конца года в нормальный режим добычи и отгрузки угля

Эксклюзивное интервью генерального директора ДТЭК Максима Тимченко агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, финансовые результаты по итогам первого полугодия?

Ответ: Если смотреть в целом на первое полугодие, то запланированные показатели достигнуты. В первую очередь я говорю о производственных результатах по добыче угля и выработке электроэнергии. Соответственно и финансовые показатели удовлетворительные, если вынести за скобки фактор курсовой разницы: рентабельность по EBITDA выросла до 19,2% по сравнению с 16% в первом полугодии 2013 года. Колебания курса повлияли на чистую прибыль. Фактически переоценка кредитного портфеля, который в долларовом эквиваленте составляет около $3,5 млрд, привела к убыткам в 7,6 млрд грн. Похожая история произошла в 2008 году, но тогда негативный результат был не настолько значителен, потому что были другие масштабы бизнеса. ДТЭК вырос по количеству предприятий традиционной энергетики, развиваются новые направления – добыча газа, ветроэнергетика, соответственно, кредитный портфель стал больше.

В компании разработано несколько сценариев, и мы видим, каким образом нормализовать денежные остатки и обслуживать кредитный портфель согласно обязательствам.

Вопрос: Май и июнь как-то повлияли отрицательно на результаты полугодия?

Ответ: Значительное отрицательное влияние пришлось на вторую половину июля, когда обострились боевые действия в Донбассе и ключевой проблемой всей промышленности региона стали перебои с электроэнергией. Это сильно сказалось и на работе наших шахт в том числе – мы были вынуждены через день их останавливать и снова запускать.

Вопрос: По второму полугодию планируется снизить капитальные инвестиции?

Ответ: Да, это вынужденная мера. Нам нужно реагировать на происходящее и балансировать денежный поток. Все инициативы компании и действия направлены на сохранение свободного денежного потока, от этого зависит работа предприятий. Сейчас тяжело точно сказать, но, думаю, во втором полугодии будет снижение капитальных инвестиций не менее чем на 30% по сравнению с бизнес-планом.

Вопрос: Могут ли у ДТЭК возникнуть какие-то проблемы с погашением своих кредитных обязательств, в частности, евробондов?

Ответ: Составляющая долга ДТЭК в виде еврооблигаций для нас очень важна. Это публичный долг, по которому много инвесторов, и важно показать нашу положительную кредитную историю. От этого зависит дальнейшее развитие компании и в принципе энергетической отрасли в Украине. Энергетика очень капиталоемкий бизнес во всем мире. В Украине особенно, потому что практически вся тепловая генерация отработала парковый ресурс и требует глубокой модернизации. Для продления жизни станций нужно привлекать значительные средства.

Мы осуществили два выпуска еврооблигаций: в 2010 году пятилетний выпуск на $500 млн, в 2013 году сделали второй выпуск на $750 млн с погашением в 2018 году.

В 2013 году мы погасили $300 млн из выпуска 2010 года, у нас осталась выплата $200 млн в апреле 2015 года. Конечно, мы будем обслуживать этот долг, а до 2018 года время еще есть.

Относительно взаимоотношений с прямыми кредиторами: у нас есть клубные кредиты, кредиты на предэкспортное финансирование, прямые кредиты. Мы сегодня активно ведем переговоры с банками о том, чтобы создать определенный задел для компании. Мы обсуждаем выпуск новых линий предэкспортного финансирования. Фактически это квазизалоговое финансирование, с учетом продолжения обслуживания контрактов по поставкам электроэнергии и угля. Это нормально воспринимается банками, несмотря на сегодняшние рейтинги Украины. Тем более, что Fitch Ratings в августе национальный долгосрочный рейтинг ДТЭК повысил до BBB-(ukr) с BB+(ukr) со стабильным прогнозом, что говорит о нашей финансовой устойчивости.

Вопрос: Охарактеризуйте, пожалуйста, текущую ситуацию относительно угольного рынка страны и, в частности, по ДТЭК? Достаточно ли у компании оборотного капитала для импорта угля?

Ответ: Наверное, вы заметили, что ситуация на угольном рынке перевернулась с ног на голову. Остановилось много угольных предприятий в Луганской и Донецкой областях из-за военных действий, поэтому в Украине вместо традиционного профицита угля образовался дефицит. Важно понимать, что в энергетике используются две основные марки угля: газовая группа и антрацитовая. Сегодня у нас дефицит антрацитовых углей марок "А" и "Т", потому что их основные объемы добываются в Восточном Донбассе.

Касательно углей марки "Г" – у нас хорошо работает "ДТЭК Павлоградуголь", где в этом году будет добыто более 19 млн тонн, и "ДТЭК Добропольеуголь". Эти два предприятия находятся на территории, не охваченной военными действиями, поэтому добыча угля стабильная. Также в Украине есть Львовско-Волынский бассейн, где добывается около 800-900 тыс. тонн угля в год государственными шахтами. Таким образом, рынок угля газовой группы остается профицитным – его достаточно и для бесперебойной работы тепловых станций, и для поставок по внешним контрактам.

По антрацитовым маркам ситуация дефицитная, поэтому компания свернула экспорт и перенаправила весь антрацит на внутренний рынок. Нам необходимо срочно восстановить разрушенные железнодорожные пути и инфраструктуру, чтобы вывезти уголь, "запертый" на Донбассе – а это более 1 млн тонн.

"ДТЭК Ровенькиантрацит" и "ДТЭК Свердловантрацит" сегодня вынужденно работают на склад, потому что нет возможности доставить уголь на тепловые станции. Добыча угля на наших предприятиях продолжается, хоть и не на 100%. Если не восстановить инфраструктуру, то уголь придется импортировать. Антрацит можно поставлять с двух направлений: по железной дороге из России и через морские порты из других стран. При этом украинские порты смогут принять только 400 тыс. тонн, а потребность – миллион тонн.

Естественно, закупка импортного угля требует предоплаты, поскольку все видят ситуацию в Украине и на других условиях работать не хотят. А это увеличение оборотного капитала. На прошлой неделе мы сделали предоплату около 500 млн грн за поставки угля в Украину. В случае необходимости, мы планируем в месяц от 500 до 600 тыс. тонн завозить только по железной дороге. Это означает, что у нас появляется дефицит оборотных средств для финансирования импорта, и тут возникает вопрос по тарифу для тепловой генерации, который должен меняться.

Вопрос: Правда сейчас в связи с ликвидацией НКРЭ и созданием новой комиссии вопрос пересмотра тарифа может не подниматься в течение месяца. Какие-то консультации насчет этого ведутся с профильным министерством?

Ответ: В такой сложной ситуации нельзя друг на друга пальцем показывать. Необходимо наладить диалог и принять решения, учитывающие стоимость импортного угля, иначе его никто не привезет и мы в том числе. Мы очень активно общаемся с комиссией по этому вопросу – я объясняю, что на импорте угля для тепловых станций никто не зарабатывает.

Подходит осенне-зимний период и по ряду решений нужно договариваться министерству и НКРЭКУ. Комиссия обещает принять решения в самое ближайшее время, но я не знаю, насколько обещания воплотятся в жизнь. В любом случае ДТЭК открыт к диалогу: мы рассказываем и показываем, что делаем. Сейчас все находятся в одной лодке. Речь не идет об одной компании, речь идет о том, чтобы в Украине был достаточный объем электроэнергии, чтобы пережить зиму.

Вопрос: Насколько помогает ДТЭК наличие ростовских шахт? Какие объемы оттуда сегодня завозятся в Украину?

Ответ: С августа уголь нашего шахтоуправления Обуховское идет на "ДТЭК Луганская ТЭС". Мы переориентировали этот ресурс в Украину, потому что доставка угля на станцию из других источников прервана из-за взрыва железнодорожного моста. Сегодня станция работает двумя блоками, так как теперь проблема не столько в наличии угля, сколько в выдаче мощности из-за разрушенных ЛЭП. Это проблема и других станций, которые работают в регионе.

Вопрос: Как вы оцениваете подготовку тепловых электростанций к зиме?

Ответ: Ситуация нормальная с точки зрения ремонтной кампании и реконструкции, у нас есть резерв мощности. Основная проблема тепловых станций сегодня – наличие достаточного объема угля антрацитовых марок. Из семи украинских ТЭС, работающих на антрацитовых марках, три входят в состав ДТЭК: Криворожская, Приднепровская и Луганская. По ним у меня нет беспокойства. Мы их полностью обеспечим углем. Еще две станции – Славянская и Старобешевская – входят в "Донбассэнерго". К сожалению, первая не работает из-за полученных разрушений во время артобстрела, на Старобешевской сейчас сформированы достаточные запасы и наши коллеги готовы и далее обеспечить ее углем. Две государственные станции "Центрэнерго" – Трипольская и Змиевская – работают не на полную мощность. По ним есть вопросы: кто привезет уголь, кто за него заплатит.

В сухом остатке мы видим – есть необходимость обеспечить финансирование закупки угля. У нас есть рамочные контракты, и мы готовы везти этот уголь. Если решения будут быстро приняты министерством и комиссией, то это вопрос даже не недель, а дней. Мы сможем накопить 3,5 млн тонн угля на складах всех станций страны на 1 января 2015 года, что позволит нормально пройти зиму.

Вопрос: Принятие решений Кабинета министров о введении чрезвычайной ситуации в электроэнергетике уже как-то сказались на объемах экспорта электроэнергии?

Ответ: Первым делом снижается поставка электроэнергии в Крым в пиковые часы, когда на материковой Украине не хватает мощности: максимум нагрузки может снижаться с 500 до 300 МВт.

Кроме того, поставки электроэнергии в Беларусь были снижены по существующим контрактам. Хотя, по моему мнению, эта мера не совсем оправданна. К примеру, на 17 сентября 1350 МВт (свободной - ИФ) мощности было. Часть этой мощности обеспечивают два энергоблока Ладыжинской ТЭС в Винницкой области, работающих на углях газовой группы. Станция не имеет никакого отношения ни к фактору топлива, ни к фактору АТО. Держать энергоблоки на всякий случай в резерве не наше решение, а НЭК "Укрэнерго", но таким образом у нас обрезан экспорт в августе и сентябре.

Касательно Бурштынского энергоострова, особого смысла ограничивать экспорт нет, поскольку, во-первых, эта станция работает на углях газовой группы, которые добываются в достаточных количествах на территориях вне зоны АТО и, во-вторых, это выделенный остров, покрывающий в том числе часть внутреннего потребления Украины.

Вопрос: Какая в объеме выручки ДТЭК доля от экспорта угля и электроэнергии? Насколько снижение экспорта сказывается на компании?

Ответ: В прошлом году у нас экспортная выручка была около $1 млрд.

В этом году мы серьезно нарастили экспорт угля: за первое полугодие прошлого года мы экспортировали 2,1 млн тонн, а в этом полугодии уже 2,7 млн тонн.

До конца года планируем поддерживать объемы экспорта электроэнергии и углей газовой группы, все будет зависеть от развития ситуации в Украине. Могу сказать, что наша экспортная выручка перекрывает обязательства выплат по кредитному портфелю.

Вопрос: А проблем с Нацбанком при покупке-продаже валюты у вас не возникает?

Ответ: До недавнего времени их не было. Мы выполняем все требования законодательства, спекуляциями не занимаемся, в НБУ был подан график по которому понятно когда мы погашаем наши кредитные линии. Но сейчас НБУ, борясь с недобросовестными покупателями валюты и стремясь снизить спрос, допускает перегибы, ограничивая компании в покупке валюты. После детального разбирательства вопросы снимаются, но на это уходит время и силы.

Кроме того, к сожалению, сегодня мы не можем делать внутригрупповое погашение, поскольку оно было запрещено в феврале. Хотя, наверное, это не совсем корректно, поскольку с наших холдинговых компаний финансируется реконструкция энергоблоков, и при получении инвестиционной составляющей мы не можем эти долги возвращать. Вопрос спорный, но ввиду сложившейся ситуации мы его не поднимаем.

Вопрос: Перейдем к последствиям ситуации на Донбассе. Сколько ДТЭК внепланово потратил на восстановление энергообъектов и шахтной инфраструктуры?

Ответ: Сейчас не время говорить про цифры. У нас есть прямые и косвенные убытки. Косвенные – это снижение объема добычи угля, простой шахт. Также на наших электростанциях есть запертая мощность, к примеру, "ДТЭК Зуевская ТЭС" не может работать тремя энергоблоками, и сейчас работает всего одним.

Если говорить о прямых убытках, то они на сегодня измеряются сотнями миллионов гривен. Это деньги, которые мы тратим на восстановление электросетей силами трех дистрибуционных компаний ДТЭК, работающих в Донецкой области, и на восстановление железнодорожной инфраструктуры.

Энергетика – это регулируемый государством бизнес. Мы в полном объеме финансируем работы по восстановлению разрушенных энергосетей и надеемся, что комиссия (НКРЭКУ - ИФ) учтет эти затраты в тарифе. То есть нет такой ситуации, когда мы говорим о восстановлении только если деньги появятся. Мы в полной мере осознаем свою ответственность за сохранение единой энергосистемы страны. Это позиция акционера и компании. Людям нужен свет. Линии электропередач фактически стали нитью, которая удерживает Донбасс от гуманитарной катастрофы.

Вопрос: Коснемся социальной тематики. Выплачивается ли заработная плата неработающим из-за боевых действий горнякам или они отправлены в отпуск?

Ответ: Мы всегда действуем в рамках украинского законодательства. Люди либо берут оплачиваемые отпуска, либо работают на восстановлении объектов и получают полную заработную плату. Те, кто был в вынужденных простоях, получают 2/3 от тарифной ставки. И тут я вновь возвращаюсь к позиции акционера, она у него принципиальная: мы не оставляем людей в беде и платим им заработную плату.

Вопрос: Есть ли объекты инфраструктуры ДТЭК о которых можно говорить, что они полностью разрушены и их надо восстанавливать с нуля?

Ответ: Такого масштаба разрушений нет. Как только началось перемирие, наши сотрудники в самых сложных ситуациях приступили к восстановлению разрушений на предприятиях везде, где возможно. Сегодня перед ДТЭК стоит задача – до конца года по всем угольным предприятиям выйти в нормальный режим добычи и отгрузки угля. Это реалистично.

Вопрос: Даже с учетом времени на восстановление ж/д инфраструктуры?

Ответ: Да. Основное условие – чтобы не было войны. Мы понимаем как обеспечить нормальный режим работы шахт в условиях перемирия, как решить проблемы по железной дороге, и по энергоснабжению, и по материалам, и по людям. Неделю назад встречался с директором "ДТЭК Свердловантрацит" и "ДТЭК Ровенькиантрацит", он рассказал – люди начали возвращаться. Мы видим, что все "начинает дышать" и это результат перемирия.

Вопрос: Есть ли какой-то диалог с Минэнергоугля по трудоустройству шахтеров с полностью затопленных и не подлежащих восстановлению шахт?

Ответ: Министерство с такой просьбой к нам не обращалось. Я не знаю планов министерства по восстановлению государственных шахт, но четко понимаю позицию по нашим объединениям. Люди с государственных предприятий к нам приходят, и мы берем на работу тех из них, кто умеет и хочет работать.

Вопрос: Насколько велики проблемы с платежами за электроэнергию в Донецкой области?

Ответ: Я бы не сказал, что они какие-то драматические на сегодняшний момент, особенно учитывая снижение потребления промышленными предприятиями. Мы очень толерантно относимся к населению, понимая в какой сложной ситуации находятся люди. Если брать факт семи месяцев, то серьезных отклонений и падений по платежам не произошло. Хотя, как обычно, остается драматическая ситуация с водоканалами, но с ними была беда и до АТО.

Вопрос: Как обстоят дела с проектом Vanco? Имеет ли смысл сейчас утверждать какие-то нюансы по новой редакции СРП?

Ответ: Я считаю, что надо доводить до завершения все дела. И в 2005 году, и в 2008 году и в 2014 году мы считаем, что этот проект есть у нас в портфеле. Что с ним делать дальше – вопрос открытый. Надо завершить всю юридическую эпопею, которая уже находится на финишной прямой. Мы согласовали изменения практически со всеми министерствами, останется только получить решение Кабинета министров.

Вопрос: Не является ли одним из вариантов, предлагаемых консультантами, продажа своей доли, к примеру, "ЛУКОЙЛу" или каким-то другим структурам?

Ответ: Скажем так: у нас нет ограничений по продаже своей доли. Это один из вариантов, их может быть несколько. В любом случае мы уже говорили, что не хотим развивать этот проект в сегодняшнем составе акционеров. Он рискованный и очень капиталоемкий. Я не думаю, что его реализацию обеспечит одна международная компания. В этом проекте их должно быть две-три, чтобы был толк и правильно соотнесены риски и инвестиции.

Вопрос: Возобновил ли ДТЭК экспорт газа из Европы?

Ответ: Словакия и Польша – это история "Нафтогаза Украины" и, надеюсь, она будет успешная. На венгерском рынке пока мало предложений и высокая цена, поэтому мы не особо активны с поставками с этого направления.

Для нас ключевой остается собственная добыча: наши предприятия потребляют около 150 млн куб. м газа в месяц, а мы добываем ежемесячно около 75 млн куб. м. По недостающим объемам мы решаем – брать у "Нафтогаза Украины" или импортировать.

Вопрос: Предусматривается ли в этом году сокращение инвестиций по нефтегазовому проекту?

Ответ: На 2014 год – нет. В этом году все запланированные проекты по бурению скважин будут выполнены. Бурение двух скважин даже идет с опережением графика. Мы видим, что в этом году выйдем на 800 млн куб. м добычи, в плане следующего стоит 1,2 млрд куб. м. Но детально следующий год еще не обсуждали, надо будет оценить затраты для выхода на уровень 1,2 млрд куб. м.

Вопрос: В части нефтегазовой сферы ДТЭК рассматривает возможности приобретения каких-то компаний или лицензий?

Ответ: Если лицензии будут выставляться на аукцион и будет хорошая синергия с нашими месторождениями и привязка к их инфраструктуре, то возможно будем участвовать. Но расширение для нас не критично, так как хватает работы на двух лицензионных участках, которые у нас есть.

Вопрос: Сейчас готовится очередная волна приватизации, в том числе будут выставляться 25%-е пакеты энергокомпаний, в которых у ДТЭК есть контрольная доля. Будет ли компания принимать участие в приватизации?

Ответ: Все зависит от условий и начальных цен. Это я возвращаюсь к приватизации, которая уже была. Я до сих пор утверждаю, что тогда начальные цены были завышенные, мы купили эти предприятия только потому, что у нас есть свой уголь и мы выстраиваем вертикальную производственную цепочку.

Конечно, имея контрольные пакеты акций логично покупать и миноритарные, потому что мы работаем на увеличение стоимости ДТЭК, и верим, что предприятия в нашем портфеле вырастут в цене. Но это если пакеты будут оценены по рыночной цене. А если поставят завышенную – смысла покупать не будет.

Вопрос: Не опасается ли ДТЭК принудительного выкупа "Крымэнерго" как это произошло с "Крымгаз"?

Ответ: С точки зрения политических рисков опасения всегда есть, пока каких-то сигналов не было. Надо понимать, что мы квалифицированно выполняем свою работу. Мы перешли на новые рельсы работы с потребителями и сбором платежей. Компания за три месяца перестроилась и ответственно выполняет свои задачи.

Украина > Нефть, газ, уголь > interfax.com.ua, 24 сентября 2014 > № 1189142 Максим Тимченко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter