Всего новостей: 2551172, выбрано 2 за 0.062 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Умеров Ильми в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Умеров Ильми в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Украина. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 ноября 2017 > № 2388884 Ильми Умеров

«Я обязательно вернусь в Крым»

Ильми Умеров о политических преследованиях, своих планах и будущем Крыма

Антон Королев, Open Democracy, Великобритания

Заместитель председателя Меджлиса крымскотатарского народа Ильми Умеров уже вторую неделю находится в Киеве. Здесь он оказался совершенно неожиданно. После секретного указа президента Владимира Путина о помиловании Умерова и другого замглавы Меджлиса Ахтема Чийгоза, Россия выдала активистов крымскотатарского движения Турции. В сентябре Симферопольский райсуд приговорил Умерова к двум годам колонии-поселения за призывы к нарушению территориальной целостности Российской Федерации. Чийгоза — к восьми годам лишения свободы за организацию массовых беспорядков возле парламента Крыма 26 февраля 2014 года.

Об интервью с Умеровым Open Democracy договаривалось еще до его выдачи Турции, когда замглавы Меджлиса находился в Крыму, однако встретиться с ним удалось уже в Киеве. Ильми Умеров рассказал о том, как происходило освобождение, о первых днях пребывания в столице Украины, о предстоящей поездке в Германию и планах вернуться в Крым.

«Вы же понимаете, что Чубаров и Джемилев вас бросили»

- То, как происходил процесс выдачи вас и Ахтема Чийгоза турецкой стороне, напоминало спецоперацию. Хотя изначально планировали отправить вас на материковую Украину. Что же случилось?

— Я не был посвящен в эти схемы. Видимо, сыграли роль большой резонанс наших уголовных дел, то, что мы с Ахтемом являемся заместителями председателя Меджлиса. Позиция ООН, отраженная в различных докладах, позиция Европейского Союза, мнение лидеров ведущих стран мира — все это создавало определенный фон. И конкретная встреча президента Турции Реджепа Эрдогана с Путиным привела к определенной договоренности между ними. Вот об этом я знал. На пресс-конференции в Киеве Эрдоган заявил: «Ждите результатов». За две недели до выдачи турецкой стороне у меня были гости из Москвы. Это два высокопоставленных сотрудника ФСБ, которые сказали следующее: «Есть договоренность президента Турецкой республики и президента Российской Федерации о помиловании и освобождении вас и Чийгоза. Осталась только небольшая формальность: нужно написать прошение о помиловании».

Я категорически отказался. Они начали меня шантажировать доводами: Ахтем Чийгоз якобы написал прошение. То есть обманывали. «Вы же понимаете, что Чубаров (председатель Меджлиса крымскотатарского народа Рефат Чубаров. — oD) и Джемилев (экс-глава Меджлиса, народный депутат Украины Мустафа Джемилев. — oD) вас бросили. Вы сейчас будете сидеть в тюрьме, а они будут шиковать в Киеве, ездить по миру, пить дорогой кофе. Подумайте о том, что будет с вами при вашем здоровье», — убеждали меня сотрудники ФСБ. Договориться со мной им не удалось. Других контактов со мной не было.

- Как происходил процесс выдачи Турции?

— Несколькими днями ранее у меня случился гипертонический криз, и я попал в Бахчисарайскую районную больницу. 25 октября утром ко мне пришел сотрудники Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН). Он предложил мне проехать в офис ведомства, где меня ознакомили бы с указом «о реабилитации», и привезли бы обратно. Мы в сопровождении врачей поехали в Симферополь. Однако почему-то отправились не в здание ФСИН, а в аэропорт. В этот момент я стал волноваться, так как меня обманули, а что будет дальше, я не знал.

Спустя какое-то время мы оказались в самолете. Там было полтора десятка людей в гражданской одежде. Пока шел по салону, увидел в его конце Ахтема Чийгоза. Мне запретили с ним разговаривать и смотреть в его сторону. Когда я попросился в туалет, то, проходя рядом, смог поздороваться с Ахтемом. Тут же посыпались угрозы в мой адрес. «Только благодаря вашему возрасту и вашим болезням, вы сейчас не оказались лицом на полу, мы не заковали вас в наручники. Вы совершили серьезное правонарушение», — причитали сопровождающие. Через час мы вылетели из Симферополя и приземлились в Анапе. Дозаправившись, полетели в Анкару. Там нас уже встретили представители турецкой стороны и крымскотатарской общины. В тот же день мы встретились с послом Украины в Турции, а на следующий день — с президентом республики. Мы попросили Эрдогана поспособствовать освобождению украинских политзаключенных, в частности, режиссера Олега Сенцова (Сенцов осужден на 20 лет по обвинению в терроризме, в настоящее время содержится в колонии «Белый медведь» в Ямало-Ненецком автономном округе в России. — oD).

- Вы уже вторую неделю находитесь за пределами Крыма. Хотя всегда подчеркивали, что покидать родную землю не намерены. Какие у вас чувства?

— Чувства, однозначно, не поменялись. Я и сейчас остаюсь сторонником того, что должен находиться в Крыму. С позиции сегодняшнего дня считаю, что я должен воспользоваться приглашением канцлера Германии Ангелы Меркель и поправить немножко здоровье (Ильми Умеров страдает болезнью Паркинсона и сахарным диабетом. — oD). После возвращения из Германии я обязательно вернусь в Крым.

- Когда вы собираетесь в Германию?

— Пока неизвестно. Этим занимается посольство Германии в Украине. Также я не знаю, в какой клинике будет проходить лечение. Я знаю, что с моей стороны не воспользоваться этим было бы нечестно по отношению к Ангеле Меркель, которая в сложный для меня период сделала это предложение. А после моего освобождения без напоминания вновь его продублировала.

- Ваше возвращение в Крым зависит от результатов лечения?

— Нет. Независимо от результатов лечения в Германии, я вернусь в Киев и через некоторое время обязательно поеду в Крым.

- Вы осознаете, что последствия могут быть самыми непредсказуемыми в случае вашего появления в Крыму?

— Более того, мы не знаем текста указа президента (России. — oD) о моем помиловании. Есть ли там какие-то условия о недопущении меня в Крым. Есть ли запрет на въезд в какой-то другой форме. Может быть, запрет оформлен каким-то другим документом. Я не знаю.

- Негласно вам никто не говорил о нежелательности поездки в Крым?

— Нет, никто на эту тему не вел никаких переговоров. Мне никто не ставил условие, что я не могу возвращаться в Крым. Если бы в Крыму, когда я находился дома и в больнице, мне кто-то сказал: меня освобождают с условием покинуть Крым, я бы ответил: ради несчастных двух лет в колонии, лишаться родины не буду.

«Плыву по течению»

- Чем вы намерены заниматься до того, как отправитесь на лечение в Германию?

— Пока идет первый период пребывания в Киеве. Множество интервью, эфиров, встреч. Следующий этап: возобновление контактов с политиками, знакомыми и незнакомыми — теми, кто интересуется крымскотатарским вопросом. Пока я плыву по течению.

- Вы госслужащий с большим стажем. Последняя ваша должность — глава Бахчисарайской райгосдаминистрации, на которой вы проработали 9 лет. Если так получится, что придется остаться в Киеве, готовы ли рассмотреть предложения о работе?

— Это будет зависеть от предложений. Однажды мне уже предлагали стать заместителем председателя Херсонской облгосадминистрации. Тогда я отказался, сказав, что хочу жить в Крыму. Сейчас мне уже 60 лет и есть инвалидность. Я не ставлю перед собой цель вновь устраиваться на работу, но теоретически это возможно. Если будет должность, которая будет приносить пользу Крыму и крымскотатарскому народу, почему бы и нет.

- Ваше уголовное дело вызвало большой резонанс в мире. Внимательно наблюдая за процессом, можно было заметить, что в суде так и не удалось установить факт призыва к нарушению территориальной целостности России, в чем вас обвиняло следствие. Поводом послужило ваше интервью крымскотатарскому телеканалу ATR. Чем же руководствовался судья, вынося обвинительный приговор?

— Сразу хочу обозначить: меня судили не за интервью телеканалу ATR, а за мою позицию и мнение. Я не признаю российскую юрисдикцию в Крыму, не признаю референдум о присоединении Крыма к России, не признаю власть, которая существует в Крыму, в том числе суды и судебные разбирательства. Телепрограмма — это формальный повод. Что касается уголовного дела, то оно было полностью сфальсифицировано еще до начала расследования. Следователи сделали перевод с крымскотатарского языка, добавили в мою речь слово «надо» — таким образом «подогнали» самые важные моменты, в которых я якобы призывал усилить санкции для того, чтобы Россия сама отказалась от претензий на Крым, а также ушла из Донецкой и Луганской областей. Обвинительное заключение строилось на результатах лингвистической экспертизы, которая основывалась на сфабрикованном переводе и фальсифицированном заключении эксперта.

Прокурор во время судебных прений просил в отношении меня условный срок. Однако судья под давлением, скорее всего, ФСБ, принял более жесткое решение (лишение свободы на два года с отбыванием в колонии-поселении. — OD), что в принципе в судебной практике России не принято. Суд не принял во внимание ни выводы экспертизы, ни перевод, который был сделан с ошибками. В тексте решения просто написали фразу: «в совокупности высказываний доказано, что был призыв к нарушению территориальной целостности Российской Федерации».

- Подконтрольный Кремлю глава Крыма Сергей Аксенов назвал вас «тунеядцем» и призвал сдать российский паспорт после того, как вы оказались в Киеве. Готовы последовать его призыву?

— Российский паспорт я у них не просил. Когда работал главой Бахчисарайского района, мне принесли этот паспорт в кабинет. Я пользуюсь им только для обеспечения медицинской помощи, в которой я постоянно нуждаюсь. Без «аусвайса» очень трудно находиться на этой территории. Поэтому если я продолжаю жить в Крыму, российский паспорт мне в этом немного оказывает полезную услугу. Что касается тунеядства, я 20 лет был госслужащим Украины и успешным руководителем. Сейчас я на пенсии. Слова Аксенова никак не могу считать правильной оценкой.

«С Меджлисом они просчитались»

- Первая волна репрессий в Крыму была направлена против политически активных людей и тех, кто связан с запрещенным в России Меджлисом. Последние аресты и задержания в основном связаны с религиозными организациями «Хизб ут-Тахрир» и «Таблиги Джамаат», деятельность которых запрещена на территории России. Как вы воспринимаете эту тенденцию? Это попытка распространить недоверие в отношении крымских татар, представив их в образе «исламских террористов», в Крыму, Украине, России и, возможно, среди международного сообщества?

— Однозначно, да. Скорее всего, Российская Федерация именно так и хочет. Но в вопросе с Меджлисом они просчитались, потому что когда дело касается представительного органа крымскотатарского народа резонанс происходит очень сильный. А когда речь идет о ликвидации ячейки «Хизб ту-Тахрир» и арестовывают ее членов, такого мирового резонанса не получается. Наверное, возникает мысль: а вдруг это террористическая организация, вдруг это на самом деле террористы? Хотя мы, живя в Крыму, знаем, что, во-первых, в Украине эта организация не была запрещенной и ее деятельность никак не противоречила законодательству. Во-вторых, нет никакой организации «Хизб ту-Тахрир», потому что она никак не структурирована. Никаких регистрационных документов даже в период украинской юрисдикции не было. Никаких действий с их стороны, кроме организации митингов в Симферополе и фотосессии в Ханском дворце в Бахчисарае, не зафиксировано.

- На международном уровне мы видим некоторую «усталость от Украины», есть ли нечто подобное в отношении Крыма? Насколько важна поддержка крымских татар мировой общественностью?

— Я думаю, что у Путина расчет именно на это: вдруг с течением времени угаснет интерес к Крыму, мировое сообщество в лице ООН, ЕС и других организаций смирится по вопросу Крыма. А изменить отношение к России можно только в том случае, если она вернет территорию Крыма Украине, выведет свои войска из частей Донецкой и Луганской областей. Только тогда можно будет говорить о смягчении санкций или их отмене. Если этого не произойдет, никакой речи об уменьшении санкций не должно быть. Только усиление санкций — с целью не допустить решение этого вопроса военным путем.

Я категорически не рассматриваю военный путь, поскольку это чревато большими человеческими жертвами. Их достаточно на Донбассе. В этой ситуации очень многое зависит от Украины. Если государство не признает аннексию и во всех контактах с международными организациями напоминает эту тему, напоминает об усилении санкций и сама активно участвует в этих процессах, только тогда возможен положительный результат.

- Несмотря на серьезный уровень давления на крымских татар со стороны российских силовых органов, сопротивление не уменьшается. Как меняются взгляды людей за три года?

— В последнее время шок от аннексии начинает проходить. Нельзя сказать, что страха нет, он, конечно, присутствует, и чувство самосохранения у каждого человек есть. Но люди понимают ответственность за свое будущее, преодолевают этот страх. Все больше и больше крымских татар приходят к зданию суда, чтобы поддержать соотечественников. Люди приходят к домам соседей, у которых проводятся обыски. Люди выходят на улицы с одиночными пикетами, участвуют в «Крымском марафоне» по сбору средств для оплаты штрафов. Из Крыма выдворили Мустафу Джемилева, Рефата Чубарова, посадили Ахтема Чийгоза. Но появились люди, которые начали активно говорить.

- Крым сегодня стал неким испытательным полигоном для российских силовиков. Что бы вы сказали гражданам России о Крыме сегодня? Почему их — даже сторонников аннексии — это должно волновать?

— Каждый народ, каждая этническая единица имеет свою родину — территория, на которой сформировался народ. По международному праву неотъемлемым является право на самоопределение и никто не должен лишать представителей народа этого права. Украине необходимо принять закон о статусе крымских татар как коренного народа, внести изменения в Конституцию Украины в вопросе крымскотатарской автономии. А российские граждане должны понимать, что у украинцев есть Украина, у россиян — Россия, у французов — Франция. У крымских татар есть одна территория — Крым. Статус Крыма должен определять крымскотатарский народ. Желание крымскотатарского народа — Крымскотатарская автономия в составе Украины.

Желание крымскотатарского народа — Крымскотатарская автономия в составе Украины

- Сейчас уже можно сказать, что ситуация в Крыму вряд ли улучшится до президентских выборов в России в марте 2018 года. Согласно прогнозам, Путин сохранит за собой кресло главы российского государства. Но что означает еще один путинский срок для крымских татар?

— В целом, для России это означает продолжение прежнего курса. Народ будет также находиться в зомбированном состоянии, когда подавляющее большинство не способно самостоятельно думать, самостоятельно принимать решение и участвовать в собственной судьбе. Что касается крымских татар: пока есть Путин, Россия вряд ли самостоятельно откажется от Крыма. Я думаю, что наши проблемы будут продолжаться.

- Вы согласны с мнением, что Россия продолжит вытеснять политически активных людей из Крыма, используя гибридные методы? А следующими на очереди могут стать ваши соратники, живущие на полуострове?

— Вполне допускаю такую мысль, хотя в отношении себя считаю — пока не выдавленный, но в процессе.

- Как вы относитесь к идее обмена политзаключенных между Россией и Украиной?

— Это гораздо более сложный процесс, чем просто обмен. Российская Федерация — такое государство, которое не считается с судьбами людей. Для нее гораздо важнее обменять человека на какие-то политические преференции. Мне нравится выражение одного украинского политика, который сказал: об освобождении заложников нужно говорить после их освобождения на второй день. Не надо афишировать, необходимо проводить все доступные методы и варианты переговорного процесса.

Украина. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 ноября 2017 > № 2388884 Ильми Умеров


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 марта 2014 > № 1042539 Ильми Умеров

Лидер крымских татар: «Противостояния без крови не бывает»

Илья Жегулев

обозреватель Forbes

Глава администрации Бахчисарайского района Ильми Умеров объяснил Forbes, почему крымские татары не признают референдум о присоединении автономии к России, и оценил перспективы эскалации конфликта

Меджлис крымско-татарского народа не считает законным референдум 16 марта о вхождении Крыма в состав России и призывает к его бойкоту. Глава администрации Бахчисарайского района, влиятельный лидер крымских татар Ильми Умеров поговорил с обозревателем Forbes о ситуации в регионе, о вариантах развития конфликта и методах, которыми действуют «его люди».

— Как вы относитесь к позиции меджлиса о бойкоте референдума?

— Референдум незаконный. Участие в нем означает его признание. Если посмотреть вопросы, которые в нем будут задаваться [1. Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта Российской Федерации? 2) Вы за восстановление действия Конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины?] , то первая и вторая формулировки практически ничем не различаются. И та и другая не предполагает Крым в составе Украины. Там нет альтернативы, это не разные мнение, это обман. Конституция 1992 года предполагает самостоятельную республику Крым со своим президентом и своими законами, фактически не подчиняющуюся Киеву. С тех пор Конституция менялась несколько раз.

— Но вы ведь можете прийти и на оба вопроса ответить «нет».

— Отвечать «нет, нет» или «да, да» — значит признать референдум.

— Но ведь Крым может провести референдум, просто не учитывая ваш демарш, ведь крымских татар в республике — меньшинство.

— Есть такие понятия, как честь и мораль. К сожалению, их все меньше и меньше остается у тех, кто сейчас у власти. Вооруженная хунта захватывает Крым.

— Последние дни крымские татары ведут себя на полуострове спокойно. У ворот воинских частей по всему Крыму противостоят друг другу украинские военные и неизвестные люди в новом камуфляже и с оружием в руках, поддерживаемые добровольцами. А татары, громко выступившие один раз, на митинге 26 февраля, молчат. Все говорят: раз татары замолчали, значит, диаспора обо всем договорилась.

— Мы не диаспора, мы коренные жители на своей родине. Диаспора — это те татары, которые живут в Турции или Германии. Но да, мы составляем меньшинство. Все эти годы мы боремся за свои права, но сейчас на нас дополнительная ответственность — мы боремся еще и за всю Украину. Здесь, в Крыму, большинство сил — пророссийские. Им по барабану демократия, свобода. У них один лозунг только — «Крым с Россией».

Власть

02.03.2014 23:18

0

Кризис в Крыму: как решится судьба полуострова

Чем обернется намерение России ввести войска на территорию Крыма?→

Если мы сейчас, откровенно буду говорить, начнем выходить небольшими группами и перед военными становиться, то не столько опасны военные, сколько опасны столкновения на бытовом уровне со сторонниками других идей. Поэтому мы своих людей сдерживаем. Если они схлестнутся, Россия будет поддерживать своих сторонников. А их большинство. Наша земля может уплыть вместе с Украиной. Мы бы этого очень не хотели, мы за неделимость, и чувство самосохранения нас удерживает. Надеемся, украинское правительство будет принимать меры. На военное вторжение надо как-то отвечать. Нельзя же ждать, когда тебя захватят. Хорошо еще, что не было ни единого выстрела. Но если начнется полномасштабная война, татары останутся главной пострадавшей стороной.

— Так вы и с Украиной тоже мало чего добились в смысле расширения прав.

— У нас как в том анекдоте. Бежит собака через границу Украины с Россией в сторону России. Украинские пограничники спрашивают: «Почему бежишь?» — «Да голодно у вас». Через неделю бежит обратно. Спрашивают: «Почему решила вернуться?» — «Голодно и там. Но у вас хоть лаять можно».

Здесь поговорить можно. Здесь есть площадки для переговоров, нет ощущения безнадежности.

Крымские татары на митинге в Симферополе 26 февраляФото ИТАР-ТАСС

— Среди крымских татар есть горячие головы, которые норовят уже сейчас влезть в драку?

— Мы постоянно только этим и занимаемся, что их успокаиваем. 26 февраля пар спустили. Собрали людей в одном месте, не стали оставлять их на ночь, не пустили их в здание Верховного совета Крыма. Показали, что мы есть, и разошлись. Не успели разойтись, как правительство захватили уже другие силы.

— Не ваши ли действия спровоцировали такое развитие ситуации?

— В тот день, когда мы собрались, должно было пройти заседание Верховной рады, собиравшейся решить вопрос о статусе Крыма. Нам удалось сорвать то заседание.

— Но позже рада все равно собралась, и ее решение известно. Будете снова заявлять о себе?

— Очень опасно, кровопролитие может произойти. Думаю, мы найдем вариант, как спустить пар. А то энергия накапливается и может бесконтрольно выйти. Я буду на меджлисе поднимать вопрос о митинге. Обычно мы собираем 10 000-15 000 человек, даем им информацию и распускаем. Идти на прямые конфликты, на драки мы не будем.

— Вы с нынешним главой Крыма Аксеновым встречались, разговаривали?

— После его избрания — нет. До этого часто встречались по разным вопросам. На руководство Меджлиса выходят с какими-то предложениями, они понимают, что без участия крымских татар в правительстве не смогут решить поставленные задачи. Понимают, что без крымских татар не получат признания в России.

— Вы говорите, что не хотите крови? Но что делать с тем, что сейчас происходит? Украинским войскам сдаться и покинуть части? А Украине отказаться от Крыма?

— С одной стороны, не хотим, а с другой стороны, я, как нормальный человек, понимаю, что противостояния без крови не бывает.

— И татары к этому готовы?

— Еще как готовы. Еле удерживаем. Есть такое понятие — точка невозврата. Просто мы еще до нее не дошли.

— То есть вы готовы быть партизанами? Или будете сидеть дома, пока украинская армия, предположим, будет воевать с российской?

— Конечно, это лучший вариант: сесть дома и ждать, пока армия решит свои вопросы. Когда заканчиваются дипломатические возможности, вступает армия. Когда заканчиваются возможности у армии, вступает народ. Партизанской войны я не хочу. Это может быть одним из этапов, одним из последних этапов. Но если придется на это пойти, мы пойдем.

— Вам удалось усидеть в кресле главы администрации и при Викторе Ющенко, и при Викторе Януковиче. С тех пор на Украине сменился весь состав руководителей, как региональных, так и районных. Как вам это удалось?

— Когда Ющенко баллотировался в президенты, я был одним из его доверенных лиц. Ющенко стал президентом — я сам попросился на должность главы района вместо поста вице-спикера рады, который занимал. С такой должности в Крыму редко кто бы ушел. Но Бахчисарай для крымских татар — символ. Исторический центр и столица Крымского ханства. Очень много исторических памятников, связанных с крымскими татарами, находятся именно здесь, для любого из нас столица осталась в Бахчисарае. В том числе для меня.

Мои отношения с Ющенко быстро испортились, он не стал полноценным президентом, не смог удержать достигнутое. Когда Янукович стал президентом в 2010 году, он уволил всех глав администраций, в том числе меня. Но председатель районного совета сказал, что сложит полномочия, так как делит ответственность вместе со мной. А затем из 18 сельских глав района 16 написали заявления о сложении полномочий. 21 день после моего увольнения несколько кандидатур, согласованных в Киеве, не утверждались президентом. В конце концов вернулись ко мне. Единственный на Украине глава района, с которым Янукович провел личное собеседование, — это я.

— То есть вы вновь обрели пост с помощью тщательно продуманного политического демарша? Вам ведь однажды уже приходилось с боем брать должность в Бахчисарайской администрации.

— Да, между вице-премьерством и вице-спикерством я был заместителем председателя районной администрации — с января 2000-го по апрель 2002 года. 10 декабря 1999 года провели в Бахчисарае митинг, на который собралось 3000 человек, они ворвались в здание районной администрации и захватили его. Мы сделали «систему ниппель»: людей выпустили и не пустили обратно, пока не договорились с правительством. Мы к тому времени потеряли все должности в Крыму. И только в Бахчисарае под давлением народа в итоге согласились меня назначить заместителем, под меня придумав должность. Я был пятым заместителем.

— В Бахчисарайском районе крымские татары составляют только 22%. Поддерживают ли вашу политику остальные жители района?

— Даже сейчас, хотя среди местных жителей есть ярые сторонники Аксенова, я один из немногих, кто в открытую сказал, что не признает его власть. Он не может меня снять с должности. Меня может снять только президент Украины. Накануне я провел аппаратное совещание и после этого сделал маленькое объявление: не признаю легитимным премьер-министра Аксенова, вторжение российских войск осуждаю. Но район должен жить каждый день, и министры, которых Аксенов успел назначать, приступили к работе. Я вынужден с ними сотрудничать и буду ходить на совещания. Если из-за меня будет снижаться или прекращаться перечисление средств, я буду себя неловко чувствовать.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 марта 2014 > № 1042539 Ильми Умеров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter