Всего новостей: 2554706, выбрано 5 за 0.017 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Фесенко Владимир в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Фесенко Владимир в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 марта 2018 > № 2544693 Владимир Фесенко

Парадоксальность ситуации Савченко

Эта история — сигнал о том, что в стране высокий уровень агрессии.

Владимир Фесенко, Новое время страны, Украина

Арест Савченко — это печальная история трансформации человека, который из героини патриотической трагедии превратился в персонажа фарса и стал жертвой собственного характера.

Немножко заигрался человек во все эти заговоры и «войнушки». Как сказала сама Савченко, для нее это была игра. Да, она хотела таким образом немного напугать власть — и всему есть предел. Савченко не видит предела — не чувствует ответственности за жизнь — как депутатов, так и простых людей.

Показания Савченко и то, как ее раскручивали на разные разговоры, свидетельствуют об инфантильности характера, который сочетается с воинственностью, готовностью и желанием воевать. И не важно где: в Ираке или на Донбассе, против Путина или Порошенко.

В России на арест Савченко будут реагировать иронично-издевательски. Не следив за событиями последнего года, некоторые либералы вообще не понимают ситуации. Зато официальная российская пропаганда будет использовать арест Савченко для раскрутки нашего имиджа как страны, где происходят такие «ненормальные» процессы. Безусловно, в ход пойдут издевательства: Россия хотела наказать Савченко, а Украина сделала из нее героиню, спасала, а теперь и сама наказывает.

Во время ареста Савченко будет вести себя примерно так же, как в России. Будут разные политические заявления, не исключается и голодание. И вектор общественного мнения изменится: теперь к ней будут относиться, как к политической личности, а не просто человеку.

Кроме того, против Савченко очень сильно будет работать тот факт, что в Верховной раде в ее поддержку выступил Оппоблок. Сцена прощания с Шуфричем и Мураевым послужит негативным сигналом для многих.

И это еще одно проявление парадоксальности ситуации: Савченко стала чужой среди своих и своей — среди чужих. Сейчас она своя для избирателей Оппоблока, хотя мировоззренчески должна была быть на другом фланге.

Эта история личностная: она не повлияет никоим образом на доверие к военным. И это урок для всех нас о том, что не надо спешить создавать себе кумира — прежде всего следует детально посмотреть на позицию, психологию и поведение человека, а потом уже делать выбор.

Эта история будет иметь некоторые положительные последствия хотя бы потому, что депутаты ввели меры безопасности в Верховной Раде. Новость о том, что политики носят оружие, не стала большим открытием. Кто-то носил его просто так, а кто-то действительно несколько агрессивен в Верховной раде. Рано или поздно депутаты могли использовать оружие и в своих личных конфликтах. Это также сигнал к тому, что следует усилить контроль над неконтролируемым распространением оружия.

Так везде рамки не поставишь. Гранаты гуляют не только в сумке Надежды Савченко — чуть ли не каждую неделю на Украине происходят инциденты со взрывами.

Поэтому формально урок из этой истории вынесли. И надо делать значительно более серьезные выводы. В обществе много агрессии: как политикам, так и другим представителям государства надо задуматься, как осторожно и деликатно действовать, а заодно — нейтрализовать воинственные настроения. Сейчас их олицетворением стала Савченко, но такие невротические проявления, к сожалению, в больших масштабах присутствуют на Украине.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 марта 2018 > № 2544693 Владимир Фесенко


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 февраля 2018 > № 2497884 Владимир Фесенко

Статусные игры. Зачем Порошенко звонил Путину

Владимир Фесенко, Новое время страны, Украина

В России сообщили, что президент Украины выразил соболезнования по поводу авиакатастрофы самолета Ан-148 и предложил свою помощь. Какой была цель разговора?

Выразить соболезнования об авиакатастрофе — это формальный повод. Два дня назад в Министерстве иностранных дел Германии выразили определенное недовольство тем, что обе стороны конфликта не показывают достаточных усилий в выполнении Минских договоренностей. Это были сигналы Москве и Киеву проявлять больше активности в переговорном процессе. Полагаю, что немцы посоветовали украинскому руководителю проявить инициативу.

Через несколько дней в Мюнхене должна состояться встреча министров иностранных дел стран Нормандской четверки. Фактически, речь идет о возобновлении переговоров в нормандском формате. Порошенко тоже туда едет и, наиболее вероятно, будет встречаться с немецкими и американскими руководителями.

И там будут говорить о невыполнении Минских договоренностей. Поэтому вероятно, что главной темой телефонного разговора Порошенко-Путина стал обмен заложниками. Насколько я понимаю, об этом же говорилось и на переговорах Суркова — Волкера.

Украина инициирует обмен украинских граждан, которые находятся в России. Ведь тот большой обмен, который состоялся в декабре, касался тех, кто находился в Луганске и Донецке. А тем временем количество наших граждан, задержанных в России, за последние несколько месяцев увеличилось. Там есть двое наших пограничников, плюс существует проблема Сущенко. И, насколько я понимаю, продолжаются переговоры по освобождению Сенцова и Кольченко, хотя здесь ситуация очень непростая.

Мы не знаем, как этот разговор проходил, поэтому не можем оценивать, станет ли он эффективным.

В 2015-2016 годах в отношениях Порошенко и Путина был очевидный кризис. Неизвестно, удалось ли его преодолеть и как на это все реагирует Путин. Поэтому со стороны нашего президента это был психологический прием — выразить сочувствие, а затем переходить к важным переговорным темам.

На Украине есть немало людей, выступающих против любых контактов и переговоров с русскими, тем более с Путиным. Я не разделяю такое мнение — переговоры нужно вести, особенно, если есть о чем. А у нас тем хватает.

Наша тактика правильная. Но готов ли Путин пойти на уступки, в том числе и в вопросах освобождения украинских граждан? Эту готовность невозможно оценить.

И то рамках своей избирательной кампании Путин пошел на разблокирование обмена заложниками на Донбассе, значит, окно возможностей есть. Кто знает, может накануне самих выборов Путин еще раз пойдет на подобный жест. Этот жест не только для нас, но и для Запада.

И никаких гарантий нет. Все зависит от настроений, желаний, интересов и требований Путина. К большому сожалению, в данном случае возможности украинской стороны существенно ограничены. Поэтому нельзя сказать, будет ли эффект. Следует действовать по принципу «вода камень точит». Хотя бы попробовать.

Ранее в вопросах обмена мы действовали через посредников: немцев, Волкера и так далее. Через Медведчука тоже передавали сигналы, но он свою роль в процессе разблокирования обмена заложниками по Донбассу уже сыграл. Возможно, именно немцы подали Порошенко идею с телефонным разговором. А может, Медведчук намекнул, что Путин ждет, когда ему позвонят.

Такая психология россиян — они же «большие». Иногда не надо бояться к ним обращаться. Да, в политике имеют место статусные игры: кто кому первый позвонит. Но ради результата, или хотя бы шансов на его получение, нужно преодолевать такие психологические препятствия.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 февраля 2018 > № 2497884 Владимир Фесенко


Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 января 2018 > № 2465230 Владимир Фесенко

Что изменит закон о Донбассе

Принятие закона — это правильно. И к революциям или кардинальным изменениям на Донбассе он не приведет.

Владимир Фесенко, Новое время страны, Украина

Было много предположений и конспирологических версий о том, что закон о реинтеграции Донбасса провалят. Но его приняли, и этот факт уже сам по себе является показательным. И надо понимать, что ни один закон, каким бы не было его название и содержание, не вернет нам Донбасс и Крым. Чисто законодательно оккупированные территории не вернуть.

Впрочем, закон решает ряд важных организационных и правовых вопросов. В частности, это замена раскритикованного режима АТО на административно-правовой режим, абсолютно легально позволяющий Вооруженным силам участвовать в боевых действиях и фактически их контролировать.

Ключевые нормы закона касаются фиксации российской агрессии и признания факта временной оккупации отдельных районов Донбасса. Это не значит, что все с этим согласятся. И это важно для внутриполитической ситуации, ведь было много инсинуаций на тему, что руководство страны якобы не хочет признавать войну войной, Россию агрессором, а также факт оккупации.

Есть несколько моментов. Во-первых, в законе нет термина «война». Ведь если признать, что это война, то следующий шаг оппозиции — «а почему вы не вводили военное положение?». И так, соответственно, возникает вопрос о политической ответственности руководства страны. Поэтому во избежание поводов для новой дестабилизации и манипулятивных политических игр этого термина и нет.

Второе — дискуссия о том, что надо добавить. Российская агрессия против Украины проявлялась в различных формах и развивалась в несколько этапов. Шаг за шагом был Крым. А потом на Донбасс сначала вмешались спецслужбы, затем там работали российские наемники, а в августе состоялось и военное вмешательство. Определять здесь какую-то определенную дату — это тоже манипулятивная игра. И оппозиция настаивает на определении даты. На мой взгляд, все эти дискуссии направлены скорее на выяснение внутриполитических отношений, а не на определение политико-правовой ситуации в Донбассе.

В целом закон — это шаг вперед в правом определении ситуации на Донбассе. И задачу возвращения этих территорий надо решать или политико-дипломатическим путем через поиск определенных компромиссов (что так нравится многим украинским политикам и части общества) или военным путем, но только тогда, когда для этого будут соответствующие условия.

Я иронично отношусь к разговорам о том, что этот закон усиливает власть президента. Как по мне, это прямые деформации политического сознания. Некоторые, и в том числе представители власти, живут в мире, где есть только черное и белое. Есть страна и есть враг. Есть наши и есть враги. Среднего нет. И от части оппозиции идут специфические положения, в частности об узурпации, в которые искренне верят некоторые политики и эксперты. Но если бы у нас была узурпация и диктатура, то Саакашвили давно бы имел серьезный судебный приговор и сидел в тюрьме. Узурпацию и диктатуру мы бы быстро заметили, если бы на телевидении отсутствовали деятели оппозиции. Когда я бываю на таких программах, то вижу, что есть каналы, которые работают именно в интересах оппозиции — и ничего с ними не происходит. Оппозиционеры присутствуют везде. Да, есть так называемые олигархические медиа, и определенные олигархи и политики таки влияют на отдельные телеканалы. И при этом сохраняется и определенный плюрализм.

Любой серьезный сильный президент будет пытаться расширять сферы своего влияния. И Порошенко это делает. В отличие от Ющенко, он действует в условиях парламентско-президентской республики и пытается влиять на суды, прокуратору и деятельность правительства.

Но одновременно мы видим, что Гройсман достаточно автономный — особенно на него не повлияешь. Поэтому приходится искать взаимно совместные решения.

Были разговоры, что, мол, этот закон позволяет вводить военное положение в районах Донбасса. И элементы военного положения существуют там еще с 2014 года и без каких-либо изменений в Конституции. Поэтому в целом ничего не меняется. И процедура введения военного положения по стране в целом, прописанная в Конституции, тоже неизменна. И применять ее будет сложно и не выгодно во время избирательного процесса. Как по мне, о «якобы введении военного положения» больше всего орут отдельные оппозиционные силы. Особенно бывшие работники Партии регионов, имеющие определенное влияние на Донбассе. Теперь они не смогут контролировать этот регион как прежде. На мой взгляд, ничего принципиального нового в плане влияния президента закон не дает.

В конце концов, как у нас иногда бывает, реальное влияние президента зависит от реальных политических инструментов, а не законодательных полномочий. Я приведу два примера. Что с того, что Ющенко имел широкие полномочия, когда был президентом в условиях президентско-парламентской республики? Он был слабым президентом. Другой пример — влияние премьер-министра, который бы стал мощным во время последних лет Ющенко. Впрочем, это совершенно не помешало Януковичу, который был избран в парламентско-президентской системе, взять власть в свои руки. А Юлия Тимошенко, хотя тогда и имела серьезные полномочия и одну из крупнейший фракций в парламенте, вынуждена была отойти, потому что не было достаточных инструментов контроля над ситуацией.

Сейчас у Порошенко нет и близко абсолютной власти. В частности, это проявляется в том, что он не контролирует полностью силовой блок. Там есть мощный противовес, который ему очень не нравится, но с которым он вынужден считаться. У Порошенко нет устойчивого большинства в парламенте. Так, выстроена система ситуативного голосования, но она строится на определенных компромиссах. Это не ручное пропрезидентское большинство, которое была в свое время у Януковича. А без этого принять любое решение не удастся. Придется идти на компромиссы.

В конце концов, особого веса президенту придает не закон, а эффективные политические действия.

Владимир Фесенко, политолог, директор Центра политических исследований «Пента».

Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 января 2018 > № 2465230 Владимир Фесенко


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 ноября 2017 > № 2427345 Владимир Фесенко

О чем говорил Волкер

Украина не может в одностороннем порядке выйти из минских соглашений. Лучшего подарка для России просто не придумаешь.

Владимир Фесенко, Новое время страны, Украина

О том, что Украине следует предоставить специальный статус восточным территориям и ограниченную амнистию для тех, кто участвовал в конфликте, Курт Волкер говорил не только в интервью Politico, но и народным депутатам Украины при встрече с ними в октябре 2017 года. Здесь нет ничего нового. Но есть очень важное уточнение. Если расшифровать полностью заявление Волкера, в контексте других его заявлений, то Украина может объявить амнистию и проголосовать за новый порядок самоуправления регионов только в том случае, если Россия согласится на допуск полноценной миротворческий миссии ООН на неконтролируемые участки российско-украинской границы. То есть только если российская сторона примет решение о дальнейшем урегулировании конфликта с использованием миротворцев, только тогда представителям украинской власти нужно будет сделать те самые «сложные шаги для мира на Донбассе».

Речь не идет о том, что Украина должна взять и проголосовать за это. Во-первых, я напомню, закон о порядке особого самоуправления восточных регионов уже работает, он проголосован. Но он будет запущен тогда, когда огонь на Донбассе прекратится и пройдут выборы. А выборы, в свою очередь, пройдут тогда, когда будет согласована формула их проведения, будут обеспечены условия и будет осуществляться контроль над границей — либо полицейской миссией ОБСЕ, либо миротворцами ООН. Не будет прекращения огня и должного контроля над границей — не будет никакого особого статуса.

Но на мой взгляд, Россия не пойдет на уступки по миротворческой миссии. Это маловероятно. Максимум, что сейчас возможно, это обмен заложниками. И то при условии, что не будет очередных хитрых и циничных комбинаций россиян и выдвижения неприемлемых для нас условий. Поэтому, что касается прогноза того, как будет развиваться ситуации на Донбассе, я согласен с Волкером. На 80%, а я думаю, даже на 90%, ситуация в 2018 году останется такой, какой она есть сейчас. Еще, как минимум, на год.

Что касается минских соглашений. На днях министр МВД Украины Арсен Аваков заявил, что минские соглашения — мертвы. Я подобные высказывания слышал неоднократно от украинских политиков. Мы знаем, что Народный фронт склонен — и чем дальше, тем больше — к демонстрации воинствующего патриотизма. Подобные заявление делал и Александр Турчинов, например. Я думаю, что и Аваков сделал это для внутриполитического потребления. Это борьба за собственный имидж.

О том, что «Минск» не работает, говорят уже давно. Но проблема в том, что, во-первых, к минским соглашениям привязаны антироссийские санкции. И вторая и очень важная для нас деталь. Мы не может отказаться от Минска в одностороннем порядке. Если мы это сделаем, мы выступим в роли страны, которая хочет продолжения конфликта, хочет не мира, а войны. И я боюсь, что это будет неправильно понято нашими союзниками. Кроме того, это даст прекрасный шанс друзьям России в Европе требовать отмены санкций против Кремля. Да, конечно, можно ставить критические диагнозы по этим соглашениям. Но мы не можем в одностороннем порядке выйти из них. Лучшего подарка для России просто не придумаешь.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 ноября 2017 > № 2427345 Владимир Фесенко


Украина > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 апреля 2016 > № 1721271 Владимир Фесенко

Безнадежное правительство: как на Украине ищут кандидата на пост премьера

Владимир Фесенко

глава Центра прикладных политических исследований «Пента» (Киев)

О необходимости отставки (или увольнении) Арсения Яценюка говорили еще с прошлого года. За последний год рейтинги Яценюка и его партии резко обвалились. Главная причина – глубокий экономический кризис, падение уровня жизни большинства украинцев, а на этом фоне еще и непопулярные социально-экономические решения (прежде всего резкое повышение коммунальных тарифов). К этому надо добавить недовольство низкими темпами структурных реформ и многочисленными скандалами вокруг людей из окружения премьера. У Яценюка не сложились отношения с депутатами Верховной Рады, в том числе и членами коалиции большинства, которая, собственно, и сформировала правительство. О личном конфликте Яценюка с президентом Порошенко говорить нельзя, но конкуренция, борьба за влияние на государственные институты, а также некоторое взаимное недоверие между ними существовали. «Токсичные рейтинги» главы правительства стали проблемой и для президента.

В декабре 2015 года у правительства Яценюка закончился годичный иммунитет — по конституции Украины, в случае утверждения программы правительства, в течение года кабинет министров нельзя отправить в отставку. В феврале в парламенте была предпринята неудачная попытка выразить недоверие Яценюку. Голосов за такое решение не хватило. На тот момент премьера спасли поддержка Запада и ряда украинских олигархов (прежде всего, Ахметова и Коломойского). Депутаты, ориентирующиеся на Коломойского, и депутаты, связанные с Ахметовым (в основном из «Оппозиционного блока»), проигнорировали голосование.

Но это только усилило политический кризис.

Из парламентской коалиции сначала вышла фракция «Батькивщина» (партия Юлии Тимошенко), а затем и фракция «Самопомощь» (связана с мэром Львова Андреем Садовым). Обе фракции требовали отставки Яценюка. Президент Порошенко пытался уговорить Арсения Петровича на добровольную отставку. По слухам, как минимум дважды Яценюк был готов уйти из правительства. Но ближайшее окружение и партнеры-олигархи отговаривали его.

Почему же он решился заявить об отставке 10 апреля? Казалось бы, на фоне глобального офшорного скандала, который ударил в том числе по Порошенко, у Яценюка появились неплохие шансы остаться на посту (как минимум до осени, когда у парламента вновь появилось бы право отправить правительство в отставку).

Но еще до «Панамагейта» стало ясно, что сохранение Яценюка на посту может спровоцировать досрочные парламентские выборы. А к этому очень критично относились международные партнеры Украины – возникала пауза в реформах, увеличивался риск прихода к власти популистов. Затянувшийся правительственный кризис и так затормозил выделение Украине очередного транша МВФ. К тому же выборы могли стать катастрофой для партии самого Яценюка. С рейтингом 2% «Народный фронт» вряд ли сможет претендовать на преодоление пятипроцентного избирательного барьера. Поэтому премьер вынужден был согласиться на отставку при условии создания новой парламентской коалиции. Кроме того, в обмен на уход Яценюка его партия расширит представительство в кабинете. После того как из коалиционных переговоров вышли «Батькивщина» и Радикальная партия Олега Ляшко, новую парламентскую коалицию пришлось создавать из двух партий – «Блока Петра Порошенко» и «Народного фронта».

Наиболее вероятным преемником Яценюка является нынешний председатель Верховной Рады Украины Владимир Гройсман, которого выдвинула фракция «Блока Петра Порошенко». Еще в начале марта в премьеры прочили министра финансов Наталью Яресько. Но ее кандидатура, по неофициальным замерам, не получала достаточной поддержки в парламенте. Гройсман же воспринимался как компромиссная и договороспособная фигура.

Утверждение Гройсмана в качестве нового премьера нельзя гарантировать, в украинской политике всегда возможны неожиданности. Однако если он все-таки возглавит правительство, то будет проводить более гибкую политику и в отношениях с парламентом, и в исполнении весьма жестких обязательств перед МВФ. Гройсман также обещает активную работу над «точками экономического роста». Состав возможного правительства еще согласовывается, но уже можно прогнозировать, что, как и кабинет Яценюка, оно будет наполовину партийным, наполовину технократическим. Сохранятся и ключевые приоритеты – европейская интеграция, структурные реформы, обеспечение обороноспособности, развитие сотрудничества с МВФ.

Многие и на Украине и за ее рубежами считают, что Гройсман будет пассивной марионеткой президента.

Думаю, что они его явно недооценивают.

Не все знают, что Гройсман не является членом президентской партии. Его сторонники выиграли осенью прошлого года выборы в Виннице (где Гройсман был мэром) не под флагом «Блока Порошенко», а на платформе своей партии («Винницкая европейская стратегия»). Во время переговоров по составу правительства Гройсман уже успел проявить жесткость, пригрозил отказом от премьерского кресла, если не будут учтены его кадровые требования. Гройсман наверняка будет конструктивным партнером Порошенко, но попытается стать самостоятельной фигурой.

У Гройсмана есть опыт реформатора. Будучи мэром Винницы с 2006 года по 2014 год, он провел реформу муниципального управления и муниципального хозяйства, опыт которой изучали по всей Украине. Во время работы в правительстве Яценюка он стал инициатором и одним из авторов бюджетной реформы, предполагавшей децентрализацию государственных финансов. На посту главы парламента он инициировал подготовку масштабной парламентской реформы, которая должна приблизить законотворческий процесс к стандартам ЕС.

Правительству Гройсмана придется столкнуться с огромными политическими рисками. Социально-экономическая ситуация на Украине вряд ли заметно улучшится в ближайшие полгода. При этом придется еще больше сократить бюджетные расходы, чего требует МВФ. Наконец, целый ряд парламентских и непарламентских политических сил будет атаковать правительство и расшатывать ситуацию в парламенте, чтобы спровоцировать досрочные выборы. Поэтому многие наблюдатели уже предсказывают кабинету быструю отставку.

«Чуда» от правительства Гройсмана никто не ждет, и это как раз может сыграть в его пользу. В украинской политике завышенные ожидания довольно быстро оборачиваются сильным разочарованием. Жертвой таких эмоциональных качелей стал в свое время Виктор Ющенко, а теперь и Арсений Яценюк. Гройсман сможет избежать этих проблем, особенно если ему удастся показать очевидные положительные результаты в работе правительства.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 апреля 2016 > № 1721271 Владимир Фесенко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter