Всего новостей: 2551208, выбрано 3 за 0.079 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ходаковский Александр в отраслях: Армия, полициявсе
Ходаковский Александр в отраслях: Армия, полициявсе
Украина > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 30 ноября 2017 > № 2453806

— Как вы можете охарактеризовать последние события в Луганске? Что это было, по вашему мнению?

— Передача власти от одного фигуранта другому. Нельзя же на самом деле считать, что экс-глава ЛНР Игорь Плотницкий был самостоятельной фигурой. Соответственно, его функции были достаточно ограниченными. Как только Плотницкий перестал устраивать, состоялась такая, возможно, не совсем корректная, сопровождающаяся обильными выплесками компромата, тем не менее, достаточно быстрая и бескровная передача власти.

Могло быть намного хуже. Ведь у него уже появились, не скажу, что шкурные, но «близкие сердцу» интересы. А «передача власти» ведь это довольно сложно, это же не просто передача портфеля, это передача целого «пакета», включающего в себя «приобретенные» финансовые потоки и тому подобное. Я не склонен доверять всем слухам, которые распространяют про того же Плотницкого, но какая-то их часть соответствует действительности наверняка. Человек при власти, тем более с такой биографией, — он не может быть абсолютным бессребреником. Наверняка он имел какие-то интересы, направления, которые курировал непосредственно сам, и сейчас для него это означает расстаться со всем этим. Он мог и посопротивляться, но то ли демонстрация силы была достаточно явной, и показала, что «сопротивление бесполезно», то ли сработал здравый смысл, и, слава богу, — кровь не пролилась.

На замену Плотницкому выбрали человека, скажем так, «не самого недостойного», который до сих пор особых амбиций не проявлял, «турбулентностей» никаких не создавал, спокойно руководил вверенным ему ведомством. Видимо, потому что Леонид Пасечник достаточно вменяемый и управляемый, он сейчас и стал временно исполняющим обязанности, но, думаю, и после выборов, он останется главой республики.

— Как вы считаете, вернут ли на место отстраненного Плотницким главу МВД Игоря Корнета? И вообще, будут ли убирать с занимаемых должностей людей Плотницкого?

— Безусловно, людей Плотницкого будут убирать. Ближайшее окружение, конечно, будет практически все отстранено, но кто-то и останется — пусть и не из самых «близких». Я не до конца посвящен в тонкости отношений Плотницкого с Москвой и не знаю, с кем он поддерживал более тесные контакты, но, конечно же, у этих «кругов» остались в Луганске свои интересы. Раньше их «представлял» бывший глава, так что кто-то должен «заменить» его, но вряд ли они будут на высших должностях.

Что касается Корнета. Победила в итоге единая команда, в которой не последнюю роль сыграл глава МВД. Именно он в определенный момент проявил стойкость и не пошел на компромисс. Это нужно оценить тем людям, которые пришли на сегодняшний день к управлению. Но с другой стороны, эта волна, которая поднялась, сильно дискредитировала власть, и для сохранения лица правильно было бы на какое-то время дать Игорю Корнету «отдохнуть». А на руководство этого ведомства назначить какого-то другого человека. Все же вся ситуация настолько была неприглядной, что хуже некуда. Плотницкий постарался так Корнета очернить, и это осталось уже в виде документов, которые распространены по сети, что от этого уже никуда не денешься. Так что власти ЛНР сейчас могли бы «поиграть в объективность», показать, что какие-то меры принимаются, но какое они примут решение в итоге, сказать трудно. Может, его «уйдут на повышение».

— А не ждет ли теперь Плотницкого участь его предшественника Валерия Болотова, так «удачно» умершего в Москве в начале этого года?

— Думаю, что нет. Незачем. Он уже настолько раздавлен этой ситуацией, что никакой угрозы ни для кого не представляет. Плотницкий получил и так уже не один удар за последнее время — и попытки покушения, и переворот, и никаких видов и перспектив в будущем у него нет абсолютно. Поэтому, скорее всего, ему позволят жить частной жизнью. Я думаю, что у него достаточно для этого возможностей. «Пенсионный фонд», наверное, у него есть, позволяющий безбедно существовать. Вероятно, одной из причин того, что он не «сопротивлялся», как раз и было обещание обеспечить ему спокойную жизнь за пределами ЛНР, в России, в Воронеже, скорее всего.

— Как вы считаете, возможен ли подобный сценарий смены власти в Донецке?

— Толчком для смены власти в Луганске был в общем-то частный конфликт между Плотницким и Корнетом, ставший «последней каплей» для Плотницкого, решившего воспользоваться ситуацией, но не сумевшего этого сделать. Ситуация, которая сложились в Донецке с момента становления нынешней власти, во многом отличается от луганской. Свои противоречия, конфликты присутствуют, но для того, чтобы что-то случилось, должен быть инициатор, должен быть кто-то, кто обеспечит «пролом». Подобное тому, что случилось в Луганске, могло и у нас произойти, но раньше. Это когда здесь присутствовали такие одиозные командиры как Игорь Безлер, у которого была своя крепкая команда, соответствующее окружение. Но при этом здесь присутствовал, скажем так, и мой «центр силы», и мы где-то «гармонизировали» ситуацию, не давали ей раскачаться, хотя попытки были очень настойчивые. Но потом пространство очистилось, и подобные «игроки» оказались за пределами ДНР. Остались те, которые, как и я, всегда вступали против любых радикальных и необдуманных действий, приводящих к конфликтам с непредсказуемыми последствиями.

Если в свое время действующий глава Александр Захарченко боролся за «расчищение» пространства вокруг себя и должен был прибегнуть к жестким методам, то сейчас, поскольку не осталось тех, кто может пойти на радикальные действия, он сам от них отказался. Поэтому у нас такое, как в Луганске, вряд ли возможно. Принципы отношений между людьми, особенно между теми, у которых в руках сосредоточен силовой потенциал, совсем другие. Между силовиками и «политиками» у нас нет глубоких противоречий, нет внутреннего скрытого конфликта, разделения власти, как было в Луганске — на силовой блок и блок близких к Плотницкому.

В Донецке «структура» власти более однородная, хотя не менее, а может даже и более, сложная, чем в Луганске. Здесь можно привести такое сравнение: это как ручная граната и взрывпакет. Взрывпакет — он непрочный, его легко привести в действие «снаружи», при этом поражающий эффект у него минимальный, хотя хлопок громкий. Вот Луганск это как раз такой «взрывпакет». А взрыв «прочной» гранаты будет иметь куда более серьезные последствия. Донецк внешне прочный, монолитный, но случись с ним что-то «внутри», оболочка, которая до последнего будет сдерживать внутреннее давление, разлетится вокруг огромным числом «поражающих элементов». Недостает только детонатора, который приведет это все в действие. Но таких «детонаторов», слава богу, у нас нет. Мы здесь сегодня все сторонники решения конфликтов политическим путем, потому что понимаем прекрасно, что все эти «путчи» на руку нашему противнику за линией фронта.

— Выходит, что заменить Александра Захарченко до выборов в ДНР не представляется возможным?

— Может, его и после выборов никто не заменит (но нужно чтобы они прошли). Может быть, народ проголосует за Захарченко, и он останется у власти. В этом нет ничего удивительного.

— Как вы считаете, какой была роль главы ДНР в противостоянии между Плотницким и Корнетом?

— Я скажу так: у него была некоторая заинтересованность. Я думаю, что, наверное, он принимал какое-то участие во всем этом, «вникал» в процесс и, возможно, оказывал какую-то помощь. Он, конечно, был заинтересован в смещении Плотницкого. Нет повода не доверять «прогнозам», что в случае объединения республик, их возглавил бы Захарченко. Понятно, что с учетом своих амбиций, каких-то полуобещаний, намеков, которые ему делались, естественно, Захарченко ждал подобного развития событий и был готов к такому варианту.

В какой-то степени мы все, и я в частности, готовы были, что этот союз ДНР и ЛНР на этом переходном этапе, до выборов, возглавит Захарченко. Нашим приоритетом было и остается объединение, несмотря на все сложности, которые его сопровождают. Хотя, когда мы технически прорабатывали все аспекты слияния двух территорий, мы находили варианты, которые могли бы быть не слишком быстрыми по времени, но и минимально болезненными. В вопросе слияния территорий мы бы однозначно поддержали Захарченко, даже несмотря на то, что являемся с ним политическими оппонентами.

— Вы видите перспективы реального объединения ДНР и ЛНР на данном этапе?

— Они сейчас меньше, чем были в период «луганского обострения». Нужно учитывать инерционность процессов. Чтобы в следующий раз качнуть ситуацию «до объединения», нужно, чтобы что-то произошло. Но поскольку у нас в последнее время катализаторами подобных ситуаций являются негативные факторы, иной раз задумываешься, нужно ли, чтобы что-то происходило.

Сейчас мы этот момент не использовали, кураторы из Москвы не решились на такой вариант (ведь идея об объединении и назначении Захарченко исходит не только от него — это и давняя мечта того же Владислава Суркова, чтобы Захарченко рос как политик, если у него есть для этого потенциал). Я думаю, что ситуация «качалась», попытки ее подтолкнуть людьми, от которых она зависит, предпринимались. Но что-то другое перевесило, и к объединению мы не пришли. Наверное, решили сейчас «не пересаливать». Может, учитывают фактор взаимоотношений с пресловутыми зарубежными партнерами — сложно было предсказать реакцию тех, с кем были выстроены отношения в рамках «нормандского формата», минских договоренностей. Вот и решили не усугублять.

— Вы, безусловно, сторонник объединения двух республик?

— Я не могу им не быть. Ситуация не может постоянно быть в нынешнем состоянии. Это попросту какое-то «садистское изнасилование» территорий. Может быть либо интеграция в Украину, чего желают некоторые круги, либо мы со временем должны ее «поглощать», присоединять к себе какие-то земли, которые будут соответствующим образом для этого «взрыхлены». Я считаю, что мы должны системно продолжать борьбу с Украиной, имея достаточно терпения, понимая, что не всегда обстоятельства располагают, чтобы мы прямо сегодня вступали в бой. Нам нужно дожидаться подходящих условий.

Исходя из этой позиции, мы не можем эффективно бороться с Украиной, если сами остаемся раздробленной территорией. Получается, что мы хотим создать полноценное государство, при этом не имея возможности объединить куски, которые уже есть у нас в руках. Это абсолютно нелогично. А если мы ставим перед собой другую задачу — объединения с Россией, то стать едиными с ней, прежде не став одним целым друг с другом, — то это тоже нонсенс, никуда не вписывающийся.

Объединение ДНР и ЛНР поможет снять проблемы, связанные с перемещением, границами, пропускными пунктами, которые бьют по имиджу республик и, в первую очередь, по потребностям населения. Но сейчас ему препятствуют «частные» интересы. Просто некоторые люди не хотят терять свои «угодья», менять сформировавшийся расклад. К сожалению, это уровень не государственного мышления, а «дворового пацанства». Мне это непонятно. Мы, наше движение, выступаем за объединение и готовы поступиться своими политическими амбициями ради этого.

— Какие перспективы развития республик вы видите в дальнейшем?

— Никаких. Его нет и не будет. Развитие ДНР и ЛНР возможно, тут есть разные варианты (включая вхождение в состав России), но в том виде, в каком они существуют сейчас, у них нет никакого потенциала. Выживать в этих условиях мы можем, но развиваться — нет. Мы, сокращая уровень производства, закрывая шахты, останавливая предприятия, развитие обеспечить не можем. Развитие это всегда динамика — от худшего к лучшему. В данном случае наблюдаем только регресс. Дай бог, чтобы он остановился. Все это сопровождается процессами субъективного характера, когда территориями управляют люди, которые доводят ситуацию до такой, какая произошла в Луганске. Если бы они понимали, что нельзя управлять обществом, используя методы восточной деспотии, то до подобного не дошло бы никогда.

Эти люди считают, что имея определенный силовой ресурс, можно осуществлять политику диктата и не оглядываться на мнение общества. Людей, которые критически относятся к действительности, которые хотят каких-то перемен, задавили, загнали в состояние, когда они не имеют возможности подавать голос, отстаивать свою точку зрения. Это приведет к тому, чего мы боимся — гиперотрыву власти от народа, что закончится плачевно.

Я считаю, развитие республик будет только в том случае, если мы, временно отложив решение более «глобальных» задач, обратим внимание на свои внутренние проблемы, переформатируем власть, максимально задействуем все ресурсы, свой потенциал, в том числе людской, для того чтобы использовать его максимально эффективно. А сейчас КПД власти очень низкий: воруют, грабят, растаскивают, что угодно делают, направляя деньги, выделанные на целевые программы, непонятно куда. В итоге в этой междоусобной борьбе за «потоки» в целом эффективность работы всех падает, результат работы мизерный и печальный.

От этого нужно уходить, нужна здоровая действующая система, а не полумахновщина, когда ограниченные в своем развитии люди полагают себя государственными деятелями. А в это время их окружение, как это было с Плотницким, формирует у первых лиц ощущение своей непогрешимости. «Советчики» внушают этим деятелям, что все их действия и решения абсолютно выверены и приводят к нужным результатам. А критикуют действия власти, дескать, только те, кого из власти вышибли. Эти люди, «обсевшие» глав республик, доказывают свою «полезность» неприкрытой лестью, попытками убедить, что все у них хорошо, а что главное для них — внутренний комфорт и собственное благополучие. А в это время процессы развиваются сами по себе, и отрыв власти от народа растет.

— А «отдельные недостатки» всегда можно объяснить войной. Поэтому вопрос почти традиционный: сохраняется ли какая-то перспектива реализации минских соглашений и возможность урегулирования конфликта в Донбассе?

— Сегодняшняя ситуация позволяет сделать вывод, что «Минск» оказался «за бортом истории», причем не по нашей вине, а по причине активного вмешательства уже в сложившийся расклад американцев, которые влияют на Украину. Сейчас они перехватили инициативу, начали навязывать свои подходы, и в итоге «Минск» застопорился. До сих пор не закончена даже проработка плана выборов по формуле Штайнмайера, чтобы легитимизировать власть на Донбассе, вопрос по поводу обмена пленными больше года находится в подвешенном состоянии. Можно сказать, что эффективность «Минска» упала практически до нуля, он ни на что не влияет.

Анна Громова, Донецк — Луганск

Украина > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 30 ноября 2017 > № 2453806


Украина > Армия, полиция > gazeta.ru, 26 сентября 2016 > № 1914263 Александр Ходаковский

«Не помогать ополчению — это, скажем так, бестактно»

Бывший командир бригады «Восток» Александр Ходаковский дал интервью «Газете.Ru»

Дмитрий Кириллов (Донбасс)

Бывший командир бригады «Восток» и секретарь Совета нацбезопасности и обороны ДНР Александр Ходаковский в интервью «Газете.Ru» рассказал о боевом прошлом, его влиянии на будущее самопровозглашенной республики и своих политических амбициях. На встречу с корреспондентом издания Ходаковский приехал без охраны — но с оружием.

— В Донецке ходили слухи, что вас задерживали в июле и четыре дня держали в заключении.

— Слава богу, чаша сия меня миновала. Обошлись без экстрима. К тому же меня сложно задержать, я же окажу сопротивление при задержании, и ко мне будут применены соответствующие меры. В этом грустном случае я бы с вами сейчас не разговаривал.

— А в каком качестве вы сейчас пребываете в ДНР?

— Официальной позиции у меня нет. После пребывания в должности так называемого секретаря Совета безопасности других должностей я не занимал. А так у нас есть политическое движение, и мы занимаемся организацией его деятельности. И решение вопросов обеспечения обороноспособности с себя не снимаем. Когда на формальном, когда на неформальном уровне используем свой опыт.

— В августе все ждали большую войну. Она так и не началась или нас еще ждет большое обострение?

— Ну, я большую войну не прогнозировал. Я обычно осторожно к таким прогнозам отношусь, потому как перипетии политических процессов исключают прогнозирование чего бы то ни было. Сегодня маятник качается в одну сторону, завтра в другую. Но я не думаю, что есть серьезные предпосылки для новой горячей вспышки противостояния. Я бы использовал все же слово «противостояние» — война-то длится!

Любое обострение требует подготовки, а подготовка требует времени. Подготовку к началу полномасштабных действий мы отследим. Научно-технический прогресс привел к тому, что признаки концентрации сил и даже отдачу команд легко отследить. Мало того, мы даже отличим реальные приготовления от демонстративных.

У нас любят локальные обострения объявлять прологами масштабных наступлений. Но это не так. На самом деле со стороны ВС Украины мы подготовки к наступлению не видим.

— А никто с вашей стороны не ставит задач выходить к границам областей, наступать на Киев?

— Нет ни задач, ни подготовки. Во вред себе или на пользу, но мы придерживаемся минских договоренностей. Развитие нашего потенциала купировано на каком-то уровне, и дальше мы его не продолжаем. По разным причинам. Этот потенциал носит только оборонительный характер. И даже если бы не было минских договоренностей, и даже когда их не было, мы не располагаем и не располагали никакими ресурсами для организации большого инициативного наступления. Такова реальность.

— Как будет развиваться ситуация дальше?

— Я думаю, что в ДНР все будет идти своим чередом. Будут развиваться те же процессы, которые мы видим сейчас. Все замешано на почве отрицания войны как таковой. Все делают вид, что Донецкая народная республика не воюет. А отсюда вытекает на макроуровне и формирование новой элиты, и переделы сфер влияния, и формирование первичных капиталов. На улицах — развитие всех возможных развлекательных индустрий в Донецке, например.

— А как же законы о санкциях, списки «невъездных», угрозы конфискации крупных производств, которые платят налоги на Украине?

— Я думаю, что разговоры о национализации на сегодняшний день — это политические манипуляции, не более того. Для этого нет никаких оснований. Экономика в стагнации, базой налогообложения является мелкий и средний бизнес. А крупный бизнес живет своей собственной жизнью, и из чего состоит эта жизнь, понять сложно. Для этого надо как минимум «приподнять ковер» и посмотреть, как осуществляются взаимоотношения с крупным бизнесом у республики на неофициальном уровне. Официального уровня быть просто не может.

Если крупный бизнес хоть как-то зафиксирует взаимоотношения с нами, он подвергнется гонениям со стороны Украины.

— Вы человек Ахметова? Говорят, что «Восток» под вашим командованием охранял его дом.

— Дом Ахметова защищал не «Восток», а батальон «Оплот» Александра Захарченко. Если мы говорим о том самом объекте в Донецком ботаническом саду.

Что касается моих отношений с Ахметовым, то у нас с ним нет и не может быть никаких отношений. Мы хоть и не занимаемся переделом активов и не претендуем на активы Ахметова, но совершенно точно создали ситуацию, которая удовольствия ему не доставила. «Восток» внес свою лепту, чтобы эта территория была отрезана от Украины и от Ахметова. Доступа ему сюда нет. Есть, конечно, и совокупность причин, почему его предприятия тут работают и не национализируются.

— Можете рассказать, во что превратилась бригада «Восток»?

— На то количество людей, что входило в «Восток», нам выделили определенное количество штатных единиц в 11-м мотострелковом полку, плюс три батальона территориальной обороны, плюс штатный батальон внутренних войск ДНР. Добровольческое формирование, которое раньше называлось бригадой «Восток», вошло в 1-й армейский корпус, а остатки по специализациям разошлись. У нас же были и военная полиция, и оперативные службы, и еще много чего. Мы удерживали обширные территории, около 53 км линии обороны, десятки населенных пунктов. Возникали разные проблемы, для решения которых были созданы и своя служба внутренней безопасности, и оперативные подразделения быстрого реагирования.

— Сотрудничал ли «Восток» с украинскими властями? Была история, когда бригада спасла начальника областного донецкого УВД во время атаки подразделений Игоря Безлера.

— Это была первая ситуация, когда могли схлестнуться разные отряды ополчения между собой.

Из Горловки действительно приехали люди Игоря Безлера, как им казалось, пресекать деятельность областного УВД. Они заняли это здание. Тогда премьер-министром был Александр Бородай, и его силы ополчения здание окружили.

Там была и личная охрана Бородая, и макеевское подразделение, и части «Оплота» Александра Захарченко, и подразделение, которое называло себя «НКВД», под командованием Александра Баранова. Мог выйти очень серьезный конфликт, потому что Безлер окружение своего донецкого подразделения воспринял очень нервно и выслал помощь из Горловки, в том числе и артиллерию. Мы эту помощь блокировали на въезде в город, вмешавшись в ситуацию вокруг УВД. В самом здании было до 500 человек неоперативного состава милиции, секретариат, куча гражданских, которые к деятельности начальника УВД вообще не имели никакого отношения. Если бы начался бой, пострадало бы много людей. Я выступал там посредником, добился разблокирования здания и как-то развел стороны.

Меня очень интересовала подоплека той ситуации. Безлер многих не устраивал как человек, контролировавший Горловку, Енакиево, часть Макеевки, окраины Донецка и при этом придерживавшийся совершенно самостоятельной политики. Он никак не координировал свои действия с формирующейся властью, с Бородаем.

Тогда мы могли получить очень мощный внутренний конфликт, он мог вполне стать первым и последним, потому что не было сформировано никакой линии обороны. Вследствие большой бойни ополчение могло вообще утратить какой-либо оборонительный потенциал. И украинская армия зашла бы на территорию без сопротивления по нашим остывающим телам. Тогда эту ситуацию я воспринимал именно так.

— А вы сейчас поддерживаете отношения с Безлером, Бородаем, другими командирами?

— Я не уклоняюсь от встреч, когда бываю в Москве, если кто-то проявляет инициативу. С тем же Александром Бородаем. У меня могут к нему быть личные вопросы, но тогда он подвергался здесь той же опасности, что и мы.

Если бы нас отрезали от границы, он бы так же попал в руки противника и свободы бы лишился как минимум. У него есть заслуги в строительстве государственных органов. История еще расставит все по своим местам.

— С кем еще в Москве общаетесь?

— С теми, кого у нас принято называть кураторами республики, я вследствие отсутствия официального статуса в ДНР не общаюсь. Встречаюсь с политиками, которые готовы к диалогу, с представителями региональных элит России. Пытаюсь понять мнение так называемого политического бомонда о дальнейшей судьбе Донбасса и Украины в целом.

— Вы понимаете, чего хочет Россия от ДНР?

— Россия не имеет одного ярко выраженного желания по поводу нас. Россия действует ситуативно и будет решать на основе развития ситуации. Вопреки расхожему мнению, Россия тут все с самого начала не инспирировала. Мы часто действовали исходя из своих предположений и желаний.

Например, говорят: «Донбасс инспирирован, чтобы отвлечь внимание от Крыма». Чтобы Украина и мир сосредоточили внимание на этих территориях и не обращали внимания на полуостров. А так здесь нет стратегических интересов России, нет Черноморского флота, других мощных объектов.

Я вам на это скажу: если в результате 2014 года Донбасс и отвлек от Крыма, то не потому, что так было задумано. Это всего лишь следствие событий, а первопричина возникновения ДНР и ЛНР — это все же наши действия.

— А как же Стрелков, Бородай, 60 тыс. членов союза ветеранов Донбасса у Бородая в Москве?

— Бородай не обладал исключительным влиянием на процесс. Можно еще назвать десятки фамилий, они тоже влияли на ход событий. Тот же Бородай, попав сюда, был моим гостем во всех смыслах. Он жил у меня в квартире, пользовался транспортом, который я ему предоставил, и пользовался исключительно нашими возможностями и коммуникациями практически до момента его убытия из Донецка.

Нельзя сказать, что Бородай полностью зависел от донецких. Но он не мог проводить никакой линии без согласования с нами. Можно привести в качестве примера нашу первую встречу с Леонидом Кучмой (экс-президент Украины. — «Газета.Ru»), Виктором Медведчуком (экс-глава администрации Кучмы. — «Газета.Ru») и послом России в Украине Михаилом Зурабовым в Донецке.

Попытки Зурабова склонить нас к точке зрения, более близкой украинской, ничем не завершились. Бородай был очень дипломатичным. А мы рубили то, что думали, предлагали посмотреть на народ на улицах, чтобы не допустить навязанных нам условий.

Даже место, где тогда сидел Зурабов, о многом говорило. Он сидел не между нами и Украиной, а рядом с Кучмой, можно сказать, в составе делегации страны. А мы прокладывали свою линию.

— А сейчас вы понимаете, что такое минский процесс и к чему он может привести?

— Минский процесс может не привести ни к чему, а может и к стабилизации ситуации. Это будет либо очередная долгая и бесполезная переговорная площадка, либо какой-то механизм. Если говорить о нас, то мы за исключением нескольких крайне болезненных пунктов ратифицировали «Минск» у себя.

Что мы не ратифицировали? Выход Украины на границы, появление там государственного флага, проведение выборов по украинскому законодательству.

Не суть важно, с кем будет согласован этот закон о выборах: с нами, с минскими подгруппами или нормандской четверкой. Мы не можем сейчас говорить о многих важных пунктах, для нас невыполнимых.

— Как бывший командир бригады ДНР и политик вы верите, что здесь будет Украина и поднимутся украинские флаги?

— Некоторые положения минских договоренностей я бы уже сейчас считал никчемными. Этот вопрос — что такое «Минск»? — имеет более глобальную подоплеку. Что есть сама Украина и во что она превратится к тому моменту, когда зайдет разговор об украинских флагах на наших границах?

С федеративной Украиной и разговор бы был другой, многие противоречия ушли бы сами собой, потому что каждый бы хозяйничал на своей земле независимо от Киева. Как говорил Ярослав Мудрый: «Каждый да держит вотчину свою».

Полное замирение возможно на основе радикального переустройства Украины как таковой.

— Вы считаете нынешний конфликт гражданской войной?

— По признакам это, безусловно, гражданская война.

— Украинцы говорят, что это война за независимость. Потому что часть страны сражается под российским флагом вместе с россиянами за то, чтобы жить с Россией.

— Теперь это так. Мы проводим свои социологические опросы на наших территориях. Они показывают, что не от хорошей жизни, но каждые три месяца мы фиксируем увеличение числа людей, которые хотят жить в России. Прибавляется по 10%. Это информация для внутреннего пользования, мы снимаем ее для себя, а не для того, чтобы показать украинцам, как они не правы.

Нас интересуют другие аспекты. Мы могли бы порадоваться, что, по августовскому опросу, 71% опрошенных хочет жить в России. На начало года был 51%. Но мы понимаем, что этот 71% превратится в крайне разочарованных людей, если Россия примет окончательное решение не вводить нас в свой состав.

Наша территория может оказаться единственным местом, где этим людям придется существовать. И значит, загаживать ее нельзя!

— Сегодня места в Народном совете ДНР поделены между двумя общественными организации. Ваша — «Патриотические силы Донбасса» — не входит в их число. Получается, ваша организация в выборах принимать участие не может?

— Не может и не хочет. Я думаю, что даже если бы нам дали зеленый свет, то никакого политического или нравственного смысла это не имеет.

— Чем занимается ваша политическая сила?

— Мы создали все условия для возникновения этой республики, а потом для ее защиты. Нам просто нужно понимать, что наши жертвы и усилия были не зря. Когда дела в новом государстве идут не так, как мы себе это представляем, мы, конечно, подаем голос и говорим о своем несогласии. И это наша основная работа и функция.

Мы единственные, кто позволяет себе высказывать вслух свое мнение по поводу того, что мы наблюдаем. Может быть, потому, что мы еще и солдаты, и вопросы личной безопасности для нас на втором плане. Нас не смутила украинская армия в свое время, и кто бы мы были, если бы от намеков маститых политиков (не из ДНР) быстро отползли в сторону.

Мы не оппозиция, мы — центр силы. Являясь этнической частью общего с Россией мира, ДНР не получила признания от России и скоро не получит. Вступление в состав России — это очень дальняя перспектива.

И если очевидно, что вступление в состав России нам не светит в ближайшее время, то создание нормального здорового государства с точки зрения внутренней правды, хотя и небогатого, должно быть приоритетом.

А тут при призрачных основах государственности все бросились в накопительство, в передел активов под лукаво-лицемерными лозунгами об уходе предприятий в государственную собственность. Кого мы обманываем? Мы всем этим не особо гордимся и называем вещи своими именами.

А в ежедневной жизни мы, как можем, помогаем людям. Сегодня вот общались с двумя нашими бойцами, которые потеряли ноги выше колен и при этом продолжают службу. Мы нашли деньги на современные электронные протезы, и они со своими искусственными ногами даже прыгают по окопам.

— А откуда деньги на все это? Какие экономические основы у «Востока»?

— Когда мы начинали «Восток», мы объявили о принципе безоплатности. То есть сумеем достать деньги — раздадим, нет так нет. Мы начинали с общения с коммерсантами, бизнесменами, может быть, иногда оказывали на них давление, чтобы они не пренебрегали своим долгом перед республикой. Они нам приобретали оборудование на сотни тысяч долларов. К примеру, один тепловизор стоит от $5 тыс., а нам их нужно было много.

Кроме того, в начальный период хаоса, межвременья многие из таких людей боялись за свое существование. Им нужно было покровительство. Мы не охраняли непосредственно людей и бизнес, это был своеобразный диалог. Мы давали понять людям, что жить и зарабатывать здесь при полном отсутствии налогообложения и не помогать ополчению — это, скажем так, бестактно и некорректно. Я иронизирую, можно найти любые формулировки к нашему взаимодействию, но это было так. И было по-разному.

Например, в Ясиноватой мы вытащили из-под обстрела 13 вагонов с природным газом и распродали его, пустив деньги на выплату зарплаты. Потому что предыдущая попытка воспользоваться ГСМ привела к тому, что минометная батарея ВСУ накрыла пути, цистерны с топливом взрывались, это все текло, горело. А ведь это миллионы гривен.

— Ну и вопрос, который, наверное, все задают. Какие ваши нынешние отношения с Александром Захарченко?

— Я с ним не общаюсь. Политик, который перестает разбираться в реальной действительности, сам перестает быть реальным политиком. Да, он продолжает оставаться авторитетным и даже авторитарным в своем окружении, но уже мало на что может влиять.

Есть такое хорошее выражение о том, что абсолютная власть может человека испортить абсолютно.

У меня к Захарченко много вопросов. Я не такое будущее видел для этой территории, даже временное будущее. Мы все, конечно, понимаем, что мы сейчас находимся во временном статусе.

Украина > Армия, полиция > gazeta.ru, 26 сентября 2016 > № 1914263 Александр Ходаковский


Россия. Украина > Армия, полиция > forbes.ru, 6 апреля 2015 > № 1336924 Александр Ходаковский

Секретарь Совбеза ДНР: «Стрелков решал задачу по втягиванию России в войну»

Орхан Джемал

журналист

Один из самых влиятельных военачальников Донецкой народной республики Александр Ходаковский — о фигуре Игоря Стрелкова, украинских олигархах, шатком мире и кавказцах в ополчении

Александр Ходаковский — один из самых известных военачальников самопровозглашенной Донецкой народной республики. В прошлом командир спецподразделения «Альфа» управления Службы безопасности Украины по Донецкой области, с самого начала конфликта на Донбассе он принял сторону ополченцев. Со своим отрядом «Восток» Ходаковский быстро превратился во влиятельного политического игрока в стане противников киевского режима и с первых этапов активно участвовал в строительстве нового бюрократического аппарата. В 2014-м он занимал пост министра безопасности ДНР, а сейчас сохраняет позицию секретаря Совета безопасности республики. О фигуре Игоря Стрелкова, боях за Донецкий аэропорт, уроженцах кавказских республик в ополчении и многом другом Ходаковский рассказал в большом эксклюзивном интервью Forbes.

Первую часть интервью смотрите здесь — Секретарь Совбеза ДНР: «Я не встречал ни одного солдата регулярной армии РФ».

О роли Стрелкова

Игорь Иванович Стрелков, он же Игорь Всеволодович Гиркин, участвовал в ряде военных конфликтов. Последнее место службы — ФСБ, откуда он был уволен в чине подполковника без права ношения формы.

В качестве гражданского активиста участвовал в аншлюсе Крыма весной 2014 года и, после того как Крым официально был объявлен частью России, перебрался с группой россиян-добровольцев в город Славянск Донецкой области. Споры о том, насколько его славянский поход был санкционированной спецоперацией и насколько — самодеятельностью, не утихают до сих пор. Однако именно появление Стрелкова в Славянске позволило Киеву утверждать, что Украина ведет войну с Россией, и от умиротворения региона полицейскими методами перейти к военной операции с использованием авиации и тяжелой артиллерии. Сам Стрелков всячески поддерживал эту тему, постоянно заявляя, что со дня на день появятся регулярные российские войска и все станет развиваться по крымскому варианту.

Стрелков официально был объявлен военным лидером Донбасса, хотя его полномочия были близки к диктаторским. Собственно военные успехи Стрелкова скромны, он несколько месяцев держал оборону в Славянске и Краматорске и в начале июля вывел свои отряды в Донецк, отказавшись не только от удержания этих городов, но и фактически без боя уступив украинской армии значительные территории. В результате линия фронта приблизилась вплотную к областной столице.

Дальнейшее развитие событий показало, что он утратил контроль над ситуацией, местные полевые командиры отказались подчиняться ему, московские чиновники, курирующие Донбасс, тоже стали косо смотреть на плохо управляемого «министра обороны ДНР».

В начале августа на фоне ряда поражений он был отстранен от власти и фактически выслан в Россию. Тем не менее его фигура по сей день пользуется популярностью у рядовых ополченцев, для которых он стал своеобразным символом первого героического периода борьбы за независимость.

О донбасских олигархах и криминальных генералах

Индустриальный Донбасс породил целый букет крупных предпринимателей, многие из них имели криминальное прошлое и политическое настоящее. В России тоже многие пришли в бизнес из криминала, а из бизнесменов переквалифицировались в политики, но если в РФ это все же «этапы большого пути», то на Донбассе это почти всегда выглядело как формула «три в одном».

Символом донецкого сращения криминала, коммерции и политики стал предпоследний президент Украины Виктор Янукович, его достижения в каждом из этих измерений хорошо известны. Его союзника-конкурента, миллиардера Рината Ахметова отличает только меньший масштаб. Строго говоря, любой донецкий предприниматель имел те или иные криминальные корни и «своих» депутатов в Партии регионов.

Так называемый киевский майдан быстро выродился в столкновение интересов донецкого и днепропетровского кланов. Последний также имел богатые криминальные связи и политическую надстройку в виде партии Батькивщина.

«Донецкие» на первых порах использовали сепаратистские настроения Донбасса в борьбе с «днепропетровскими», взявшими власть в Киеве. Многих полевых командиров ополчения упрекают в лоббировании интересов того или иного бизнесмена. Вместе с этим местный криминалитет так или иначе встроился в ополчение.

На противоположной стороне просматриваются те же тенденции: олигархи были объявлены политическими лидерами регионов и сформировали собственные отряды нацгвардии, куда встроился и связанный с ними криминал.

Когда закончится война

Мятежные регионы Востока Украины вовсе не объединены какой-то общей идеей. Это солянка: тут и казаки, мечтающие о самоуправляемой вольнице, и радикальные националисты, строящие «русский мир», и монархисты, и анархисты, и национал-большевики, и крайне правые, и крайне левые. Каждый ведет свою войну.

Для одних ее итогом является восстановление СССР, другие желают жить в Украине, но в другой Украине, третьи — за Новороссию, территорию от Харькова до Одессы, которая будет «как Россия, только лучше». Четвертые реалистично желают выйти на административные границы областей, там закрепиться — и пусть Киев считает их своими областями, а Россия — своим протекторатом.

Самым умеренным на этом фоне выглядит Кремль со своими минскими соглашениями, которые можно свести к одной-единственной фразе: «Пусть все останется так, как сейчас, только без стрельбы».

Донбасс и кавказцы

Чеченцы на Донбассе — скорее бренд, чем реальная сила. Местные по большей части принимают за чеченцев добровольцев-осетин. Те не торопятся исправлять ошибку: «чеченцы» — раскрученный бренд. Некоторое количество чеченцев с опытом службы в батальоне «Восток» Сулима Ямадаева приехало на Донбасс и примкнуло к батальону «Восток» Александра Ходаковского, но на фоне сотен осетин они не были заметны.

После разгрома в донецком аэропорту добровольцы из Чечни долгое время не появлялись. ГРУ ВС РФ даже пыталась в июне 2014 года отдельно развернуть программу рекрутинга ветеранов чеченских спецназов — ничего не вышло. Однако не пропадать же бренду. В отряде «Моторолы», где не было не только чеченцев, но вообще мусульман, все брили усы и отпускали бороды на ваххабитский манер, на позициях пять раз в день крутили по громкоговорителю азан (призыв к мусульманской молитве), а вместо «Ура» кричали «Аллаху акбар» — все ради устрашения противника. Несколько сотен чеченцев появились на Донбассе лишь в августе, отдельных больших отрядов из них не формировали, в основном они рассосались по личным охранам местных командиров.

А потом случился скандал. Чеченцы похитили одного из зачинателей донецкого сепаратизма, уважаемого в регионе Павла Губарева, и попытались закопать его живьем. Якобы Губарев нелестно отозвался о Рамзане Кадырове. Уже в процессе закапывания выяснилось, что цитата про Кадырова — украинская утка. Политика отпустили.

Инцидент замяли, но чеченцев из Донбасса после этого «попросили». В окружении Кадырова это преподносили как решение, принятое в Грозном: мол, наших нещадно эксплуатируют, бросают в самый ад и при этом относятся без должного уважения. В настоящий момент небольшой отряд, позиционирующий себя как чеченский, остался лишь в Луганской области.

Судьба прочих добровольцев кавказского происхождения на Донбассе, в первую очередь осетин, примерно такая же: их ценили за лихость, но с ними не сошлись менталитетами. В общем, кавказские добровольцы тут не прижились.

Россия. Украина > Армия, полиция > forbes.ru, 6 апреля 2015 > № 1336924 Александр Ходаковский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter