Всего новостей: 2551619, выбрано 5 за 0.024 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Черныш Вадим в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыЭкологияАрмия, полициявсе
Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 26 марта 2018 > № 2545482 Вадим Черныш

Черныш: МинВОТ привлек под свои проекты около 3 млрд грн за два года, из них государство профинансировало не более 1%

Интервью министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Вадима Черныша агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Скоро вашему министерству два года. Когда оно только запускалось, Вы говорили, что работа ведомства преимущественно будет направлена на долгосрочную перспективу. Можно ли сейчас говорить, что есть проекты, которые уже успешно завершены?

Ответ: На самом деле, должности "министр" два года, а Министерству чуть больше года. Только в декабре 2016 года мы набрали 30% запланированного персонала, что стало основанием для того, чтобы постановлением правительства мы были признаны способными выполнять свои функции.

Укомплектовать Министерство технически и подготовить специалистов удалось с помощью международных партнеров. Сейчас и как часть команды, и как внешние консультанты по различным проектам с нами сотрудничают специалисты Всемирного банка, стран Европейского Союза, ООН и тому подобное. Они в рамках программ технической помощи поддерживают нас в развитии методологически правильных подходов к решению проблем, возникших в Украине в результате вооруженной агрессии России на востоке и в Крыму.

Вопрос: О каких суммах и объемах международной помощи идет речь?

Ответ: За эти два года МинВОТ привлекло на реализацию проектов примерно 3 млрд грн. Например, сейчас осуществляются два крупных проекта с USAID, то есть с правительством Соединенных Штатов, объемом в 87 млн долларов. В целом, это проекты, по которым работает широкий спектр наших международных партнеров, неправительственных и правительственных организаций, в том числе агентства ООН и другие.

Большинство проектов сконцентрировано в пяти регионах, где большое количество внутренне перемещенных лиц или где есть общины, которые испытывают негативное влияние вооруженного конфликта. Но деятельность по целому ряду проектов распространяется не только на восток, но и на всю страну.

Я убежден, что если бы международные партнеры с нами не реализовывали эти проекты, они бы вообще не реализовывались в стране.

Вопрос: Является ли достаточным такой объем финансовой поддержки?

Ответ: Конечно же, нет. Но проблема заключается также и в другом: у многих нет и понимания, сколько всего нужно будет сделать Украине, чтобы преодолеть в будущем последствия вооруженного конфликта. Большинство граждан, и, к сожалению, большинство политиков имеют очень упрощенное представление о последствиях конфликта и измеряют такие последствия исключительно через вред инфраструктуре и государственности, как глобальной категории.

Только сейчас, спустя четыре года после начала вооруженной агрессии, в Украине начинают говорить о последствиях конфликта шире. В частности, о посттравматическом синдроме всего общества, а не только тех, кто непосредственно участвовал в боевых действиях или находился как гражданский под обстрелами. Соответственно, средства на борьбу с такими, менее заметными, но не менее разрушительными для страны, последствиями конфликта до сих пор почти не выделяются.

В начале 2018 года ООН, вместе с международными партнерами, в координации с правительством подготовили обновленный "План гуманитарного реагирования". Этот план - это четкое заявление о том, что в Украине есть целый ряд связанных с конфликтом потребностей гражданского населения.

Вопрос: Что это за нужды?

Ответ: До конфликта в Украине не было собственной методологии определения потребностей гражданского населения в связи с боевыми действиями и сейчас мы пользуемся методологией или ООН, или других международных организаций, которая построена на результатах анализа вооруженных конфликтов в разных странах. На основании него складывается План гуманитарного реагирования, оценивается объем потребностей, объем финансирования, необходимый для их обеспечения.

В конце февраля мы представили такой План на 2018 год вместе с ООН и другими партнерами в Брюсселе. И еврокомиссар Христос Стилианидис объявил во время своего доклада, что Еврокомиссия выделяет 24 млн евро в год на обеспечение нужд людей, пострадавших в результате конфликта.

Говорят, что все забыли, устали от Украины, но 24 млн выделили сразу, на первом этапе. Тем самым подчеркивая, что Украина на забыта Европой, что наши проблемы для Европы не безразличны.

Вопрос: Скажите, а какое примерно соотношение государственных средств и грантовых в финансировании проектов?

Ответ: В прошлом году на обеспечение этих нужд из бюджета было выделено 17 млн гривень, а мы за два года привлекли примерно 3 млрд гривень в целом. Получается, что бюджет финансирует не более 1%.

Вопрос: Если говорить о прошлом годе в разрезе партнеров, кто и сколько выделил средств?

Ответ: При участии МинВОТ в прошлом году была организована доставка гуманитарной помощи жителям востока на сумму почти 2 млн долларов от правительств Швейцарии, Беларуси, Литовской республики. МинВОТ и Всемирный банк отобрали 10 проектов в 8 городах и 2 объединенных территориальных общинах, направленных на поддержку ВПЛ - в Харькове, Николаеве, Первомайске, Купянске, Кривом Роге, Бердянске и других на сумму 59 млн ГРН. Правительство США 52 млн долларов и Немецкое правительство 5 млн долларов предоставили на реализацию проектов международной технической помощи.

Вопрос: Недавно МинВОТ информировал, что правительства Канады и Швеции в рамках Целевого (трастового) фонда многих партнеров выделили 2 млн долларов на восстановление Донбасса. На что именно пойдут деньги?

Ответ: Средства дали на три направления в соответствии с приоритетами Стратегии интеграции временно перемещенных лиц и Государственной целевой программы по развитию мира (обе были приняты в конце 2017 года).

Один из приоритетов - оказание психологической поддержки населению, пострадавшему в результате вооруженного конфликта. И эта часть гранта пойдет на пилотные проекты, разработку методологии и подготовку специалистов для центров поддержки семьи и центров предоставления админуслуг для оказания психологической помощи людям. Психологическая помощь рассматривается как одна из категорий устойчивости общества, это не просто проблема одного человека. В Украине уже сотни тысяч людей испытали негативное влияние конфликта и почти все они нуждаются в психологической поддержке и помощи.

Другой важный приоритет, с которым будет работать фонд - это создание эффективных механизмов финансирования малого и среднего бизнеса, в том числе создание новых рабочих мест в пораженных общинах.

Вопрос: Есть ли уже договоренности о будущих траншах через этот фонд, о какой еще сумме будет идти речь в этом году? Как сейчас идет процесс его наполнения?

Ответ: Трастовый фонд в каком-то смысле, чтобы упростить процедуры - это как касса, удобный инструмент оказания помощи для Украины со стороны международных партнеров. Благодаря ему они очень быстро, без лишних согласований, смогут предоставлять нашей стране средства на цели, связанные с пост конфликтным восстановлением.

Уже несколько доноров на прошлом заседании посмотрели стратегию и изъявили желание выделить средства, ведь механизм функционирования фонда четкий и понятный для наших партнеров: это прозрачность, эффективность, подотчетность. Сейчас начинаются переговоры с иностранными партнерами о присоединении в этот фонд. Если бы нам удалось создать такой фонд в 2015 году, то по некоторым оценкам, при условии, если бы мы быстро действовали, туда можно было привлечь около 100 млн долларов. На тот момент страны были готовы активно предоставлять средства.

Вопрос: Кстати, средства, выделяемые на помощь, полностью используются нами?

Ответ: Полностью, под ноль, еще и не хватает. Механизмы использования гуманитарной помощи таков: мы согласовываем потребности, на решение которых направлена различные проекты гуманитарной помощи, и мы, как правительство, согласовываем направления этой помощи. Кроме международных организаций, участие в этих проектах принимают еще около сотни неправительственных украинских организаций.

Наша задача как Министерства - создать благоприятные условия для предоставления, получения и реализации гуманитарной и международной технической помощи.

Вопрос: Насколько я понимаю, до сих пор открытым остается вопрос финансирования программ по строительству жилья для переселенцев. Есть сдвиги в этом направлении?

Ответ: У внутренне перемещенных лиц, как и в любой семье, есть расходы и доходы. Но если у тебя нет собственного жилья, то у тебя существенно увеличивается сумма расходов на аренду. Если бы у тебя была высокая зарплата, ты мог бы покрывать расходы. Но очень сложно, когда ты вынужденно перемещенное лицо, потерявшее свое привычное место работы в сфере, на которую был спрос в твоем городе или поселке. На новом месте жительства ты, как правило, должен учиться новой профессии. А это значит, что ты не сможешь иметь высокий уровень заработной платы.

Поэтому наш подход к решению проблем внутренне перемещенных лиц - привлечение проектов и средств, чтобы дать возможность людям переквалифицироваться, найти новые рабочие места с достойной заработной платой. А до этого, конечно же, мы должны помочь таким людям с временным жильем, чтобы уменьшить их расходы.

В прошлом году мы просили выделить 1,5 млрд гривень на финансирование проектов и программ. То есть не МинВОТ, а через нас общинам, чтобы они сами решали проблемы внутренне перемещенных лиц в условиях софинансирования - средства центрального и местного бюджетов.

Было выделено 17 млн грн. Из них почти два миллиона ушло на приобретение оборудования для центров админуслуг, чтобы предоставлять сервисы в тех общинах, где проживает большое количество внутренне перемещенных лиц. Несколько общин при условии финансирования 50/50 присоединились к этой программе и закупили оборудование. Остальные 15 млн были использованы для приобретения жилья на условиях софинансирования для временно перемещенных лиц в двух общинах - Покровск и Мариуполь. Таким образом, сумма на закупку квартир увеличилась в два раза - государство выделило 15 млн и общины еще 15 млн. На 30 млн гривен была приобретена 51 квартира - 9 в Покровске и 42 в Мариуполе.

Община сама, на основании балльной системы, определяет кому жилье нужно всего.

В этом году на такой проект, снова как пилотный, государство выделило уже два раза больше - 34 млн грн. Сейчас мы имеем заявки от более двух десятков общин, которые хотят принять участие в проекте при условии софинансирования покупки жилья для временно перемещенных лиц 50/50. Таким образом мы поддерживаем ответственность общин.

Надо отдать должное этим людям, которые подаются на программу - ведь, поскольку переселенцы не голосуют на местных выборах, многие из местной власти не заботится о них, потому что это не их избиратели.

Вопрос: Но это совсем незначительные средства?

Ответ: Да, на самом деле этих средств хватит на очень небольшое количество жилья.

Вопрос: Партнеры не хотят участвовать в жилищных программах?

Ответ: Нет. Партнеры считают, что это ответственность правительства и страны в целом.

Но теперь, когда мы уже начали демонстрировать готовность решать проблему, правительство Германии через KfW согласилось на один из жилищных проектов и предоставит около 25 млн евро для программы обеспечения доступным жильем тех ВПЛ, которые могут зарабатывать достаточные средства и могут взять кредит на приобретение жилья.

Вопрос: А восстановление поврежденного жилья уже завершено?

Ответ: Нет. Оно вообще не происходит. Нет такой государственной программы. А партнеры дают на это средства в рамках "Программы гуманитарного реагирования", которая предусматривает ремонт поврежденного, не полностью разрушенного, жилья за счет предоставления строительных материалов. В соответствии с бюджетным законодательством, оказывать поддержку на восстановление жилья из бюджета сегодня нельзя. Поэтому мы предлагали изменения в законодательство.

Вопрос: Также неоднократно говорилось о необходимости программ по гуманитарному разминированию на востоке. Есть ли уже готовые решения по этому поводу?

Ответ: История с гуманитарным разминированием заключается в том, что есть целый ряд понятий, которые вводят в заблуждение, либо не дают четкого понимания не только для населения, но и для экспертов. Когда говорят о разминировании, отдельные люди имеют в виду только мины. Но вопрос не только в минах. Один обстрел, еще и советским оружием с боеприпасами - это угроза того, что на территории остаются части взрывоопасных предметов.

Дополнительный фактор, который нужно учитывать - это то, что, когда мы предоставляем возможность доступа на поля, которые ранее были под обстрелом или находились в зоне боевых действий, сельскохозяйственным работникам или разрешаем детям ходить в школу в таких районах, мы должны быть на 100% убеждены, что эта территория полностью очищена от взрывчатых средств. Но, во-первых, для этого должен существовать определенный стандарт качества разминирования. А во-вторых, в зоне, где продолжается конфликт, гарантий полного разминирования в целом быть не может. А значит, основной акцент должен быть сделан на другой компонент - информирование о рисках. С детьми, работниками предприятий, которые восстанавливают электрические сети, проводят ремонтные работы, следует проводить подготовительные обучения о том, как вести себя, чтобы не стать жертвой взрывного устройства. Например, где можно ходить, где - нельзя, как следует маркировать территорию.

Посмотрите: в одной деревне прямо на белой табличке кривым почерком написано "Мины", их и не видно вообще в серый день. Где-то черепа нарисованы, там - таблички на английском языке, так, как будто у нас в деревнях все английским владеют.

Есть несколько составляющих в так называемой противоминной деятельности: первое - это непосредственно разминирование, которое заключается в том, что мину нужно достать и уничтожить, второе - просветительская деятельность и информирование о безопасном поведении, дальше - уничтожение запасов

Соотношение в цифрах примерно следующее: на каждые 3 доллара, которые могут стоить минное загрязнения, нужно потратить 1 тыс. долларов на гуманитарное разминирование, причем не следует путать гуманитарное и военное разминирования. Ведь военное разминирование необходимо для очистки территорий для прохода военных и техники, а гуманитарное измеряется такими качественными показателями, которые позволяют использовать очищенную территорию по предыдущему назначению без вреда для жизни и здоровья населения.

Это очень большая проблема. Украина сегодня занимает лидирующую позицию, печальную, имеется в виду, по количеству несчастных случаев подрыва гражданского населения на минах. Минное загрязнения территорий - это вопрос и гуманитарный, и также вопросы развития. Регион, община не смогут полноценно развиваться в социально-экономической сфере, если есть опасность для жизнедеятельности и ведения хозяйства и бизнеса.

Вопрос: Как показывает опыт таких конфликтов, это вопрос на десятки лет.

Ответ: Да, на десятки. Например, Хорватия привлекла около 700 млн евро и до сих пор проводятся работы по разминированию. Этот вопрос безопасности населения, развития территорий. В Боснии до сих пор есть участки, которые являются опасными, а уже прошло сколько лет после завершения военного конфликта на ее территории. Что делать нам?

Точно не стоит надеяться, что закон "О противоминной деятельности" решит все проблемы. Международные партнеры, понимая критическую необходимость в сохранении жизней гражданского населения, готовы выделять на это средства, поэтому действовать нужно уже сегодня.

Вопрос: Сколько надо Украине сегодня на программы по разминированию территорий?

Ответ: В 2014-2016 годах международные партнеры выделили на эти цели в Украине 26 млн долларов. Недавно американцы объявили, что выделяют еще около 2 млн долларов на разминирование, до этого британцы выделили примерно 2 млн фунтов. Нужна техника, буквально каждый сантиметр заминированной территории нужно пройти с профессионалами по разминированию, что требует невероятных финансовых ресурсов.

Если взять в среднем цифру, которой оперирует Минобороны, - мы имеем 7 тыс. кв. км загрязненных территорий. Исходя из этой цифры, по моим оценкам, стоимость разминирования для Украины составит не менее того, сколько в свое время оно стоило Хорватии - то есть сотни миллионов долларов.

Вопрос: Это всего речь идет о партнерских деньгах. А государство выделяет что-то на эти нужды?

Ответ: В государственной программе предусмотрено 20 млн гривень на гуманитарное разминирование, но фактически эти средства еще не были выделены и, думаю, это произойдет не раньше следующего года. Государственная целевая программа, предусматривающая выделение этих средств, принятая после утверждения бюджета на 2018 год.

Вопрос: Некоторое время существовала проблема с финансированием на обустройство и техническую модернизацию пропускных пунктов. Урегулирована ли ситуация сейчас, средств хватает?

Ответ: Для нас важно физическое движение людей через КПВВ. Сейчас у нас есть почти миллион пересечений ежемесячно. Конечно, работа проходит не так быстро, как хотелось бы, и проблема с финансированием до сих пор остается.

К сожалению, в прошлом году местные администрации не успели подать заявки на финансирование из резервного фонда бюджета и использовать предусмотренные на эти цели средства, а Бюджетный кодекс запрещает использовать в этом году средства по прошлогодним программам.

В то же время, премьер-министр поручил всем задействованным органам, в том числе местным администрациям, провести работы по обустройству КПВВ. Например, в "Майорском" уже расширили дорогу для разворота и обеспечили дополнительные места для гражданских лиц, где спрятаться от обстрелов. Также мы координируем много международных проектов, направленных на обустройство КПВВ. Например, мы были получателями гуманитарной помощи в виде вагончиков и техники, которую мы передавали вместе с УВКБ ООН пограничникам.

Вопрос: Если уже заговорили о пересечении, то будут ли в ближайшей перспективе пересматриваться нормы перевозки товаров через линию соприкосновения?

Ответ: Я сейчас не могу сказать, потому что это должно быть коллегиальное решение правительства. Мне кажется, что 75 кг на одного человека вполне приемлемо на сегодняшний момент. Согласен с тем, что необходимо пересмотреть принцип формирования перечня товаров - нужно установить перечень запрещенных, а не разрешенных продуктов.

Вопрос: И напоследок. Недавно правительство возложило на вас обязанности по выплате помощи освобожденным заложникам. Почему СБУ не спешит предоставлять списки, ведь прошло уже много времени?

Ответ: Я думаю, там сейчас идет проверка каждого человека. Средства зарезервированы для выплат, порядок расходования этих средств будет отработан.

Мы в ближайшее время проведем согласительное совещание со Службой безопасности Украины и соответствующими администрациями и сообщим общественности, как это будет происходить.

Вопрос: Когда этого можно ожидать?

Ответ: Совещание с СБУ запланировано на эту неделю. Мы поговорим с ними, возможно, они частями будут давать эти списки. То есть дадут список тех, кого уже проверили.

Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 26 марта 2018 > № 2545482 Вадим Черныш


Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 27 февраля 2018 > № 2512194 Вадим Черныш

Глава МинВОТ: Закон по Донбассу рамочный, многое будет зависеть от того, как все госорганы имплементируют свои задачи

Блиц-интервью министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Вадима Черныша агентству "Интерфакс-Украина" в связи со вступлением в силу закона об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины над временно оккупированными территориями в Донецкой и Луганской областях

Недавно вступил в силу закон об обеспечении государственного суверенитета над временно оккупированными территориями Донбасса. Что принципиально меняет этот документ в работе вашего министерства?

Я бы не сказал, что принципиально что-то меняется. Год назад правительство утвердило план действий, который фактически сейчас продублирован законом. С точки зрения активности, которую министерство координировало, наша деятельность просто урегулирована законом, но практически все так же, как и было на уровне постановления правительства.

Если говорить о конкретных сферах, будет ли что-то меняться в вопросе пересечения линии разграничения?

Что касается пересечения линии соприкосновения и перемещения товаров через эту линию, то здесь есть определенные особенности. Например, если раньше данный вопрос регулировался по представлению Службы безопасности Украины постановлением Кабинета министров (перемещение товаров), то теперь за счет того, что будет изменен режим, не антитеррористическая операция, а меры по обеспечению национальной безопасности и обороны, просто упоминается правительство как таковое, без инициатора - Службы безопасности, и правительство сейчас должно сделать новое постановление. Не думаю, что порядок перемещения сильно изменится, но я не могу за все правительство предусмотреть.

То же касается и перемещения через линию соприкосновения людей. Раньше это регулировалось приказом Службы безопасности, а затем соответствующими решениями различных субъектов, в том числе частично и правительства, и Пограничной службы, и Фискальной службы и т.д. Теперь больше полномочий у военных. И я думаю, что объединенный штаб прямо сейчас организует межведомственную координацию, теперь именно через ведущую роль военнослужащих и военного компонента. Но я также не ожидаю каких-то серьезных или существенных изменений в соответствующем порядке.

Но все-таки, возможно, будет тенденция к упрощению пересечения и перемещения, или наоборот?

Я не думаю, что это существенно изменится. Единственное, что мы имеем, - внутреннюю дискуссию относительно принципа по товарам. Например, сначала так называемый 415-й приказ Службы безопасности, который регулировал порядок перемещения, регламентировал, что когда человек пересекает линию, то может взять с собой какие-то товары по принципу, что можешь провезти всё, кроме запрещенного. А когда в следующий раз принимали постановление правительства, то этот принцип был изменен, то есть ты мог провезти только то, что разрешено. Именно поэтому мы его постоянно корректировали, потому что все время возникали какие-то потребности у людей, не предусмотренные с первого раза, ведь очень сложно предусмотреть десятки тысяч вещей, которые перевозятся.

И как будет сейчас?

Не могу принимать решение за коллегиальный орган - Кабинет министров, но мы будем отстаивать принцип того, что следовало бы сделать перечень запрещенных, а не перечень разрешенных вещей. Я не знаю, на что согласится Кабинет министров, и до сих пор мы не знаем, кто будет главным органом, кто будет разрабатывать этот порядок. Это может быть и Министерство обороны или другое министерство, в том числе наше. Кому правительство поручит при утверждении плана выполнения указа – таким образом и будем действовать.

Что касается гуманитарной составляющей, то так же грузы для поддержки граждан, оказавшихся в сложных обстоятельствах, будут перемещаться со стороны международных организаций, которым мы доверяем. Это организации системы ООН и Международный комитет Красного Креста, некоторые другие отдельные организации.

Какие сейчас основные задачи для министерства по имплементации закона?

Ми будем продолжать нашу деятельность на тех же принципах, что и были. Там живут наши люди, теперь они, согласно закону, живут в условиях оккупации, и это означает, что они нуждаются в защите со стороны Украинского государства, но с учетом того, что Украинское государство не имеет там органов. Поэтому мы будем реализовывать все программы, которые могут облегчить жизнь наших граждан там, но с пониманием того, что наше государство, к сожалению, своими органами не представлено. Мы будем поддерживать культурные и спортивные связи, мы с удовольствием будем приглашать молодежь с оккупированных территорий учиться в украинских вузах. То есть всё продолжится.

Зато другим органам стоило бы подумать, потому что там есть то, что в их компетенции. Это выполнение всего объема требований, предусмотренных Женевскими конвенциями. В частности, мы уже говорили, что наши ребята, которые там находятся фактически в плену, - мы как Украинское государство считаем их военнопленными. Соответственно, так называемые комбатанты, определенные люди, которые с оружием сейчас воюют против государства Украина и представляют оккупационную власть, могут быть расценены, и мы уже имели несколько вопросов от международных партнеров, также как военнопленные. И надо подумать нам всем вместе: какой статус они имеют, где они могут содержаться, как мы должны действовать, то есть особенности международного гуманитарного права мы должны обдумать.

Кроме того, мы говорим, что законом предусмотрено только два документа, которые мы признаем: свидетельство о рождении и о смерти, но имплементационно мы не знаем, что имел в виду законодатель, когда написал, что мы их признаем. Что это значит - показал и этого достаточно? Или все же должен быть соответствующий украинский документ государственного образца? Какова процедура? Это, конечно, вопрос не к нашему министерству, а к Министерству юстиции, но мы не будем в стороне от этих процессов, будем участвовать в подготовке всех без исключения вопросов.

Еще одна новелла этого закона - создание межведомственного координационного органа по обобщению правовой позиции государства в вопросах отпора и сдерживания вооруженной агрессии России. Что это будет за орган, какова роль в нем Министерства по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц (МинВОТ)?

Я прогнозирую, что как раз к этому будут привлечены все или большинство министерств, возможно, и Министерство внутренних дел, и Министерство иностранных дел, и Министерство юстиции, и наше министерство. А вот кто какую часть работы будет выполнять - мы уже согласуем при принятии этого решения.

Обычно наши знания об оккупированных территориях базируются на сообщениях средств массовой информации, они мониторятся, и теперь на сообщениях разведывательных специальных органов, на материалах уголовных дел, по информации от правозащитных международных организаций, которым что-то становится известно в результате их деятельности, на официальных отчетах мониторинговых миссий. Конечно, все эти документы должны быть собраны или каждый орган должен поделиться ими в рамках этого координационного органа. Затем это должно быть основанием для обращения Украины в международные судебные инстанции, а также для других форм защиты прав и свобод человека, в частности так, как предусмотрено законом. В частности, это и усиление санкций, как секторальных, так и персональных, и других процедур, которые Украина может применить по совокупности в рамках международных процедур.

Исходя из того, что МинВОТ не было прямой стороной в разработке этого закона, а лишь частично предоставляло свои предложения, видно ли на данном этапе, какие ваши предложения не были учтены? На чем бы вы настаивали при возможном внесении изменений?

Львиная доля закона, поскольку депутаты принимали его таким образом, как принимали, – с кучей поправок и т.д., посвящена организации военного управления и координации органов, обеспечивающих национальную безопасность. Конечно, нашло отражение несколько вещей – о роли министерства в реализации политики по реинтеграции, но не в военной сфере. Мне кажется, что, возможно, некоторые процедуры можно было бы более подробно прописать, но надеемся на то, что там есть норма более широкая, рамочная, которая позволит имплементировать их в решениях Кабинета министров.

Опять же, закон рамочный, многое будет зависеть от того, как все государственные органы имплементируют свои задачи в соответствии с рамками, которые этот закон устанавливает. Но в нашем обществе часто бывает так: приняли один закон, теперь мы видим только один закон, а остальные как бы не видим. Этот закон не имеет большей юридической силы, чем другие, а есть еще закон о гуманитарной помощи, который частично регулирует ряд вопросов, в том числе предоставление гуманитарной помощи тем, кто живет за линией разграничения. Данный закон (об обеспечении суверенитета) абсолютно не ограничивает этого, если он об этом ничего не говорит, значит, действуют другие законы.

Что касается норм гуманитарного права, то наши предложения были по имплементации их в самом законе, но если есть конвенции и закон о ратификации, то они будут действовать в совокупности. Главное будет зависеть, как органы координируются на выполнение требований этого закона. Некоторые постановления надо будет менять, потому что были адаптированы под режим АТО, некоторые ведомственные акты надо тоже откорректировать, некоторые должны действовать параллельно. То есть это очень кропотливый и большой объем работы.

Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interfax.com.ua, 27 февраля 2018 > № 2512194 Вадим Черныш


Украина > Экология. Армия, полиция > interfax.com.ua, 19 июля 2017 > № 2251988 Вадим Черныш

Вадим Черныш: Вопрос экологии и обеспечения водой на Донбассе требует участия центральных и инициативы местных властей

Эксклюзивное интервью министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Вадима Черныша агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В последнее время достаточно много говорится об экологических проблемах на Донбассе. Как вы оцениваете ситуацию?

Ответ: Традиционно ситуация с экологией на Донбассе была сложная, и сейчас этому вопросу на фоне боев уделяется не так уж и много внимания. Старые проблемы накапливаются и обостряются. Такие проблемы носят разноплановый характер: качество питьевой воды, неконтролируемая вырубка лесов, уничтожение флоры и фауны. Много там и промышленных объектов, которые считались опасными еще в советские времена.

Вопрос: На Донбассе есть и опасный с точки зрения радиации объект?

Ответ: Речь идет о так называемом объекте "Кливаж", где в 1979 году был произведен небольшой ядерный взрыв мощностью 0,3 кт. Взрыв был произведен на шахте "Юнком" на глубине около 900 м, его целью было прекращение накопления метана в стволах шахты. В результате взрыв не помог, и через год на шахте снова случился выброс метана. Раньше на шахте действовала система откачки воды, которая не допускала ее к зоне взрыва. Сейчас же шахта находится на неподконтрольной территории, соответственно, никакой мониторинг ситуации на ней не производится. Мы точно не знаем, что там происходит, каковы могут быть последствия остановки откачки воды. Гидрологическая модель территории не известна.

Вопрос: Есть ли другие подобные объекты?

Ответ: Шахт с радиационной опасностью нет, но есть "Донецкий казенный завод химических изделий", где хранятся радиационные отходы, они законсервированы, но оба объекта необходимо постоянно мониторить. Кроме того, есть объекты, угроза от которых не связана с радиацией. Например, шахты в районе Первомайска, затопление которых может привести к затоплению действующих шахт на подконтрольной территории.

Вопрос: Поднимается ли этот вопрос на заседаниях Трехсторонней контактной группы в Минске?

Ответ: Мы неоднократно говорили о создании группы экспертов, которая должна посетить каждый из опасных объектов и реально установить, что там происходит. Тут мы говорим о полноценном анализе, а не поверхностном осмотре. В частности, если мы говорим о затоплении шахт, то необходим анализ сложных гидрологических моделей: необходимо поехать, посмотреть, взять документацию, часть из которой остается на неподконтрольной территории.

Вопрос: Такая экспертная группа должна быть международной?

Ответ: Конечно, но к ее работе должны быть привлечены и те, кто знаком с ситуацией, в частности эксперты с Донбасса. Некоторые из них находятся сейчас в Киеве, некоторые остались на неподконтрольной территории.

Вопрос: Как продвигаются эти переговоры?

Ответ: Представители отдельных районов, поддерживаемые Россией, не дают согласия предоставить доступ к объектам с целью исследования.

Вопрос: А делятся ли они информацией о том, что происходит на шахтах и предприятиях?

Ответ: Нет, но мы знаем из других источников, что на некоторых шахтах перестали откачивать воду, как в вышеупомянутом Первомайске.

Вопрос: Базовым элементом, который необходим для выживания людей, является вода. Как обстоит ситуация с ней?

Ответ: Тут необходимо говорить о двух аспектах: качестве воды и доступе к ней. Существует проблема высокого уровня минерализации воды на всем Донбассе. В советское время были построены существующие схемы водоснабжения для разных населенных пунктов. Они были построены исходя из тогдашних научных достижений, но уже устарели. Сейчас уровень примесей в воде очень высокий, и качественной питьевой воды в регионе нет в принципе.

Вопрос: Ситуация обострилась из-за боевых действий?

Ответ: Мы не контролируем всю систему водоснабжения, поэтому не можем оценить и отремонтировать существующие повреждения. Водоснабжение крупнейшего города подконтрольной части региона, Мариуполя, идет по водопроводу, который проходит через Пески, Авдеевку – зону активных боевых действий. Вопрос об этом водоканале поднимался в Минске, но там мины, неразорвавшиеся снаряды, - эксперты просто не смогут исследовать эту территорию без разминирования, а для этого необходимо соблюдение боевиками "режима тишины".

Вопрос: Сильно ли влияние промышленных предприятий на качество воды?

Ответ: На многих промышленных объектах плохо работает или даже вообще не работает очистное оборудование. Причиной тому боевые действия. С другой стороны, те предприятия, которые не пострадали от боевых действий либо пострадали в меньшей степени, работают над модернизацией процессов производства. Когда мы с премьер-министром Владимиром Гройсманом посещали Мариуполь, то были на местных предприятиях и нам показывали планы их развития, которые расписывают по годам модернизацию фильтров и уменьшение выбросов, в том числе атмосферных.

Вопрос: А касательно доступа к воде, ее достаточно?

Ответ: Если говорить о Мариуполе, то трубопровод "Южнодонбасского водоканала", который обеспечивает город, проходит частично по неконтролируемой территории. Поставки воды упали, видимо, есть повреждения, но оценить их, а, тем более, ликвидировать мы не можем. Результат - система водоснабжения неэффективна: идут потери воды, электричества, падает качество воды.

Вопрос: То есть в городе имеются проблемы с водой?

Ответ: Поставки воды упали до очень низкого уровня, и в городе могут испытывать потребность в питьевой воде. Той воды, которая поступает в город сейчас, недостаточно. А та, что поступает, – низкого качества. Мэр Мариуполя заявляет, что минерализация воды в городе в 25 раз превышает норму. Пока обеспечение идет из альтернативных источников. Нехватка есть, но что это значит? Если поставляется меньший объем, чем обычно – это уже нехватка, но это не значит, что люди останутся совсем без воды.

Вопрос: Какие существуют альтернативные источники воды, кроме канала?

Ответ: У Мариуполя несколько источников водоснабжения, конечно, самый большой – это канал, куда вода поступает из Северского Донца. Альтернативные – это другие водоемы и несколько водохранилищ, в частности, Павлопольское. Они постепенно истощаются, особенно сложной будет ситуация, если лето и осень будут засушливыми. Кроме того, вокруг Мариуполя имеется около 20 скважин, однако их назначение – мониторинг качества подземной воды. Сейчас эти скважины не функционируют.

Вопрос: Проводилась ли комплексная оценка ситуации с водой?

Ответ: Наше министерство выступило с инициативой перед ЮНИСЕФ, и организация согласилась за собственные средства провести оценку рисков, связанных с поставками воды в Донецкой области, и технически это исследование уже завершено. Исходя из него, мы понимаем, что необходимы колоссальные инвестиции в этот сектор, чтобы обеспечить людей качественной водой.

Вопрос: Для гуманитарных организаций приоритетом является обеспечение базовых потребностей жителей пострадавших территорий, в том числе водой. Какую практическую поддержку они оказывают?

Ответ: ЮНИСЕФ провел анализ ситуации, Международный комитет Красного Креста обеспечивает поставки коагулянтов и хлора для очистки воды в Донецкой и Луганской областях, Швейцарское агентство сотрудничества и развития обеспечивает поставки фильтров. Все доноры активно помогают нам уже более года.

Вопрос: Но тут речь идет о помощи, которая позволяет сохранять поставки воды, а не кардинально решить вопрос.

Ответ: Да, задача гуманитарных организаций обеспечивать людей водой здесь и сейчас, а совместно мы работаем над тем, чтобы не дать советской системе водоснабжения развалиться.

Вопрос: Есть ли у правительства единое видение решения существующей проблемы?

Ответ: У правительства должно быть решение только в том случае, если не справляется местная власть, ведь мы говорим о децентрализации.

Вопрос: То есть это вопрос областного уровня?

Ответ: "Вода Донбасса" – это коммунальное предприятие области, "Попасная водоканал" – коммунальное предприятие Попасной. Там, где местная власть не справляется, вмешивается центральное правительство, но, мне кажется, у местной власти есть достаточно финансов и специалистов.

Вопрос: И о каких суммах речь?

Ответ: По данным Государственного казначейства, только за счет экологических платежей в 2016 году в спецфонд областного бюджета Донецкой области поступило более 1 млрд грн (1,011 млрд грн), из них использованы только 20%, или около 200 млн грн. А еще 800 млн грн остаются на счетах. По данным Фискальной службы, уже в этом году - в период январь-май - налогоплательщики Донецкой области заплатили 514 млн грн. 80% из них, а это 411 млн грн, так же засчитаны в спецфонд областного бюджета. В сумме, за полтора года получаем около 1,5 млрд грн. Тут я хочу напомнить, что весь бюджет министерства составляет 24 млн грн – этого хватает только на зарплаты сотрудников. Таким образом, можно прийти к выводу, что у местных властей есть средства.

Вопрос: Понимают ли местные власти сложность проблемы и намерены ли ее решать?

Ответ: У обеих областей есть местные стратегии развития. Например, в стратегии развития Донецкой области о воде написано всего 2 строчки, о том, что необходимо обеспечить население качественной водой, без деталей. Ответов на вопрос, что делать с КП "Вода Донбасса", которое и занимается поставками воды, там нет.

Вопрос: А каково ваше видение?

Ответ: Мы считаем, что в среднесрочной перспективе необходимо отходить от большого предприятия.

Вопрос: Вы считаете, что водоснабжением в регионе должны заниматься небольшие компании?

Ответ: Да, но это мое мнение, оно не окончательное, потому что это вопрос громад, с ними необходимо прорабатывать различные варианты выхода из ситуации. Если денег на местах не будет хватать, то тогда можно обращаться за поддержкой к правительству.

Вопрос: Каким образом Кабинет министров намерен участвовать в разработке решений данной проблемы?

Ответ: При правительстве создана группа по вопросам обеспечения Донбасса водой во главе с заместителем министра регионального развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства Эдуардом Кругляком, в нее входит и наш эксперт. Группа готовит рекомендации.

Вопрос: То есть заминка в отсутствии инициативы местных властей?

Ответ: Мы говорим, кричим о проблеме, и международные организации также акцентируют на этом внимание. Но, как следует из планов развития, местные власти не уделяют должного внимания этому вопросу. При этом официальной позиции руководства Донецкой области мы не знаем. Хотя есть и исключения.

Вопрос: Какие?

Ответ: Некоторые населенные пункты имеют альтернативные источники и восполняют нехватку воды из них, а из старых водоканалов берут меньшую часть.

Вопрос: Возвращаясь к вопросу о промышленности. Есть ли риски на предприятиях в зоне противостояния, на подконтрольной территории?

Ответ: Да, конечно, в случае попадания снарядов на объекты могут произойти чрезвычайные ситуации. Но в целом на подконтрольной территории значительных угроз нет, поскольку там есть законная власть, есть контроль и адекватная реакция на возможные проблемы.

Вопрос: Достаточно ли эффективен экологический контроль на подконтрольной территории?

Ответ: Он проводится, но его недостаточно, потому что из-за боевых действий данная территория находится в зоне повышенного экологического риска. Даже простое отключение электроэнергии может привести к негативным последствиям, например, на "Северодонецком азоте", где есть риск аварии при прекращении электроснабжения. Наше министерство просило 1 млн грн на проведение экологических наблюдений, но Министерство финансов нас не поддержало, поэтому работаем с донорами для получения необходимых средств.

Вопрос: Вице-спикер Верховной Рады Ирина Геращенко предлагала создать своего рода зоны безопасности вокруг промышленных объектов. Возможно ли это?

Ответ: Прямой источник таких идей – Женевская конвенция, где есть понятие "безопасных зон". Такие предложения поступали и от ОБСЕ, и от МККК, но для их реализации необходимо согласие всех сторон Минских переговоров. Мы предлагали обсудить создание нескольких зон для защиты инфраструктуры. Они должны быть официально утверждены в Минске. Таким образом, мы сможем не только сохранить инфраструктуру, но и дать возможность ее отремонтировать. Такие зоны могли бы распространяться и на пункты пропуска.

Вопрос: Какое отношение к подобным идеям у противоположной стороны?

Ответ: Такие идеи не находят поддержки со стороны России и отдельных районов Донецкой и Луганской областей. Ключевую роль, конечно, тут играет позиция России, если бы они были не против, то никаких проблем с установлением таких зон не было бы. А без гарантий безопасности для тех, кто будет там проводить разминирование, ремонт, работать там нельзя. Хотя стоит отдать должное смелости тех, кто даже сейчас там осуществляет ремонтные работы часто под обстрелами.

Вопрос: Ваш заместитель Георгий Тука в эфире одного из телеканалов призвал готовиться к эвакуации населения с Донбасса.

Ответ: Не думаю, что он имел в виду именно это. Я считаю, что если мы говорим о возможных радиационных угрозах или отсутствии доступа к питьевой воде, то, возможно, эвакуация и нужна. Стоит помнить, что существует действующий Кодекс гражданской защиты, где предусмотрена система управления чрезвычайными ситуациями, как со стороны Государственной службы чрезвычайных ситуаций, так и со стороны местных властей, процедура реагирования на чрезвычайные ситуации. Законодательством предусмотрена необходимость анализировать и готовить планы реагирования на все виды угроз, а мы понимаем, что в том регионе сейчас таких угроз много. Например, когда возникла ситуация в Авдеевке, то был подготовлен план эвакуации, просчитаны риски.

Вопрос: Вначале среди экологических проблем вы упомянули уничтожение флоры и фауны.

Ответ: Мы не понимаем, что происходит с животными, растениями, птицами – а ведь это тоже наше богатство. Много природных ландшафтных парков сейчас в зоне боевых действий. Я понимаю, что сейчас гибнут люди и всем не до этого, но забывать о таких вопросах не стоит, ведь это наша земля.

Вопрос: Говоря о Донбассе, нельзя не упомянуть готовящийся в Совете национальной безопасности и обороны законопроект о реинтеграции Донбасса. Вам известно о его содержании?

Ответ: Нет, мне известно только то, что было в прессе. Я могу отметить, что президент имеет право законодательной инициативы, и он выразил желание стать инициатором такого закона. У президента есть возможность поручить разработку законопроекта СНБО или администрации, правительство тут не задействовано.

Вопрос: Но правительство должно будет реализовывать такой закон в случае его принятия.

Ответ: Да, но, согласно процедуре, после внесения законопроекта в Верховную Раду он будет направлен в Кабмин, всем заинтересованным органам, которые изучат его и могут внести свои предложения. Если законопроект касается системы военного управления или безопасности, то правильно, что СНБО включено в этот процесс.

Вопрос: Должны ли там быть пункты, касающиеся гражданского населения на Донбассе?

Ответ: Когда народные депутаты говорят, что у нас нет необходимого гуманитарного законодательства, то они либо лукавят, либо не знают. Международные договора, согласие на обязательность которых предоставил парламент, являются частью национального законодательства. Такими документами являются четыре Женевские конвенции, среди них и о защите гражданского населения. Получается, что существует и действует в Украине международное гуманитарное право, его просто необходимо имплементировать. Принимать законы, которые бы повторяли их нормы, нет необходимости.

Вопрос: Но определено не все?

Ответ: Некоторые моменты - нет. Наше суверенное право как государства определять систему управления войсками и территорией. Также наше право определять методы противодействия агрессору. Вопросы разминирования, обеспечения водой, предупреждения гражданского населения – это предмет гуманитарного права, и Украина должна выполнять эти нормы, независимо от наличия внутреннего законодательства.

Вопрос: В вопросе реинтеграции Донбасса существуют нормы международного права, которые бы определяли ее принципы?

Ответ: Мы взяли на себя обязательство выполнять пункты Минских договоренностей, без них разрешить ситуацию нельзя - такова наша позиция и позиция международного сообщества. При этом договоренности являются своего рода рамкой, а вот детали этих действий за нами. Необходим был бы закон, который определил бы наши приоритеты, базовые вещи.

Украина > Экология. Армия, полиция > interfax.com.ua, 19 июля 2017 > № 2251988 Вадим Черныш


Украина > Армия, полиция. Электроэнергетика > interfax.com.ua, 28 апреля 2017 > № 2157102 Вадим Черныш

В Украине необходимо как можно быстрее создать единый реестр пропавших без вести - Черныш

Эксклюзивное интервью министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Вадима Черныша агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В ночь на 25 апреля НЭК "Укрэнерго" отключила неподконтрольную Киеву территорию Луганской области от энергоснабжения и появилась информация, что электроэнергия будет теперь поставляться из России. Это возможно?

Ответ: Насколько нам известно, поставки электричества с территории Российской Федерации происходили и ранее через подстанцию "Победа", которая расположена практически на государственной границе между РФ и Украиной. Эта подстанция довольно мощная, напряжение там 500 кВ и через эту подстанцию обеспечивалась промышленность территории, прилегающей к границе. От нее идут несколько более мелких линий вглубь территории области. Поэтому нам было известно об этом альтернативном пути поставки электрической энергии.

Вопрос: Каковы были объемы поставок?

Ответ: Эта территория контролируется Россией и боевиками, объемы приблизительно равны 470 МВт/час. При этом данная сеть отключена от единой энергосистемы Украины. С нашей стороны, с подконтрольной украинской власти, поставки происходили с Луганской ТЭС, которая расположена в Счастье. Получалось так, что одновременно с поставками электроэнергии на станцию по железнодорожному пути, который идет параллельно линии электропередач, шли поставки угля антрацитовой группы с неподконтрольной территории, чтобы эту электроэнергию вырабатывать.

Вопрос: Почему было принято решение об отключении?

Ответ: Нужно вспомнить всю хронологию событий. В мае 2015 года Кабинет министров принял постановление №263, которым урегулировал работу энергопоставщиков на неподконтрольной Украине территории, благодаря чему удалось не прекращать электрообеспечение всех категорий потребителей в отдельных районах Луганской и Донецкой областей. Для ОРЛО таким поставщиком было определено "Луганское энергетическое объединение".

В июле 2016 года незаконные вооруженные формирования ОРЛО присвоили имущество ЛЭО, а наши усилия в рамках Трехсторонней контактной группы в Минске с целью возобновления контроля, были заблокированы. Следующий шаг. ОРЛО, при поддержке Российской Федерации зимой этого года заблокировали поставку угля с неподконтрольной территории на Луганскую ТЭС в Счастье.

В конце января этого года был взорван железнодорожный путь Сентяновка-Шипилово на неподконтрольной территории. В марте этого года на территории ОРЛО были захвачены украинские предприятия, являющиеся наибольшими потребителями электроэнергии. В результате этого, правовые отношения с ними стали невозможны, в том числе и в вопросе поставок электроэнергии, поскольку их деятельность вышла за рамки правового поля Украины.

Далее. 24 апреля вооруженные люди заняли электроподстанцию "Михайловка" на неподконтрольной территории, где работает персонал "Укрэнерго" и заставили работников отключить две линии от Счастьинской ТЭС, расположенных на подконтрольной территории. Поэтому Украина вынуждена была пойти на такой шаг.

Вопрос: Долги тоже были причиной?

Ответ: Долги неподконтрольных территорий за электроэнергию громадны – более 5 млрд грн. Из них доли отдельных районов Луганской области – 2,7 млрд грн.

Вопрос: А как же население?

Ответ: Население имеет сейчас электроэнергию, она поступает через подстанцию "Победа", насколько мы знаем, с территории РФ. Украина не стремится ухудшать положение местного населения, она вынуждена была прекратить поставки электроэнергии, это вынужденный шаг.

Вопрос: Не будет ли гуманитарной катастрофы из-за отключения электроэнергии?

Ответ: Из-за электричества не будет. Ведь мощности достаточно для обеспечения потребностей людей.

Вопрос: Вы не ожидаете негативной реакции международных гуманитарных организаций в ответ на такой шаг?

Ответ: Не думаю, что такая негативная реакция последует. Вины Украины в этом нет, полностью вина возлагается на российскую сторону и людей, которые фактически контролируют ситуацию в отдельных районах Луганской области.

Вопрос: 24 апреля вечером была информация, что на территории Луганска было отключение электроэнергии.

Ответ: По нашей информации, в 23:50 в понедельник в Луганске действительно было отключено электричество, но потом его снова включили. Хочу подчеркнуть, что Министерство энергетики и угольной промышленности Украины уже давно предупреждало о том, что электроэнергия будет отключена.

Вопрос: На данный момент ТЭС в Счастье работает?

Ответ: Да, у нее еще есть немного запасов угля. Что интересно, до этой территории "блокадники" не добрались, а поставки угля туда были прекращены со стороны неконтролируемой территории.

Вопрос: ТЭС в Счастье сейчас единственный источник электроэнергии для подконтрольных территорий?

Ответ: В октябре 2015 года было поручение проработать возможность строительства альтернативных ЛЭП для обеспечения севера Луганской области. Линии должны были идти со стороны Углегорки. Сейчас "Укрэнерго" уже работает над этим, но времени с 2015 года прошло довольно-таки много.

Вопрос: Правильно я понимаю, что неподконтрольные территории фактически не зависят от электроэнергии с территории, которая подконтрольна Украине?

Ответ: Зависимость есть. Просто, насколько мы знаем, я тут не могу выступить экспертом, поскольку не являюсь энергетиком, однако, по некоторым данным, там достаточно мощности, ее хватает для домов и квартир, однако недостаточно для промышленных предприятий. Поэтому это скорее временная альтернатива.

Вопрос: Не означает ли это отключение, что ТЭС в Счастье утратила ценность для боевиков, ведь они не получают оттуда электроэнергии, и могут попробовать разрушить ее?

Ответ: Я не могу сказать, что они намерены так поступить, но риск существует.

Вопрос: Вследствие конфликта на востоке Украины есть не только погибшие и раненые, но и пропавшие без вести. К данной категории лиц относятся как военнослужащие, так и гражданские лица.

Ответ: Да, в любом вооруженном конфликте, неизбежно возрастает количество жертв в моменты обострения, но, говорить о выживших, погибших или же раненых можно только когда установлена судьба конкретных людей. При этом в каждом конфликте есть достаточно большой процент людей, судьба которых во время боевых действий не известна. Человек был в зоне боевых действий, если он военный и пропал, то каковой может быть его судьба: его могли захватить и незаконно удерживать на неподконтрольных территориях; он мог погибнуть, но об этом никто не знает; а мог и дезертировать.

Вопрос: Есть ли хотя бы приблизительные оценки их количества?

Ответ: Эта система учета в Украине фрагментирована и единой цифры нет. У нас есть координационный центр СБУ, и он ведет определенный учет, однако системы, которая бы позволяла консолидировать всю информацию, нет. На этот недостаток нам указывают и международные отчеты, в частности Международного комитета Красного Креста (МККК), Совета Европы.

Вопрос: Каковы их оценки?

Ответ: МККК говорит, что число пропавших может составлять до 2 тыс. человек, но сразу уточняет, что это не точная информация, а исключительно их оценки. Мы говорили со многими экспертами, и они неофициально говорят, что по некоторым признакам можно судить, что речь идет о числе до 4 тыс. пропавших без вести. СБУ же говорит о 410 пропавших без вести, это официальное число.

Вопрос: Почему цифры так отличаются?

Ответ: Не всегда можно официально признать человека пропавшим. В некоторых случаях его просто нет, по месту проживания, может, он просто уехал на заработки. Если говорить о зоне конфликта, то он мог оказаться в России, к примеру.

Вопрос: Как же установить его судьбу?

Ответ: Если рассматривать худший вариант, в случае? если находят останки погибшего человека, личность которого не установлена, то необходимо провести расследование, в ходе которого можно будет определить, кто он. Если же необходимо провести такое расследование в условиях конфликта, то часто необходимо неоднократно пересекать линию соприкосновения сторон, ведь останки могут быть по одну сторону, а образец ДНК, полученный от родственников, – по другую. В таком случае или останки или образец ДНК необходимо перевезти для проведения экспертизы, и все это время родственники не знают судьбы пропавших.

Вопрос: В отношении военных такая работа проводится?

Ответ: Да, но недостаточно. Тут важно не забывать и о гражданских, в частности, местных жителях, которые просто проживают в зоне конфликта, они тоже пропадают. Они могут находиться в плену, их могут пытать, а то и насильно заставить стать донорами органов. К сожалению, в конфликтах такое бывает, когда ранен какой-нибудь видный террорист и ему нужна пересадка, то другие боевики, имея оружие в руках, могут пойти на то, чтобы выкрасть гражданского. Поэтому и необходимо понимать, кто пропал, вести работу по установлению его судьбы, в первую очередь, для того, чтобы его родные и близкие знали, что с ним. Даже если человек погиб, то необходимо определить, где его останки и с уважением и почестями похоронить.

Вопрос: Каков же выход? Как организовать работу по вопросу без вести пропавших?

Ответ: Мы считаем, что в данном вопросе ценен опыт МККК, ведь эта организация занималась подобными вопросами как в Первую и Вторую мировые войны, так и сейчас в ходе войны в Сирии. Также она политически беспристрастна, что дает ей возможность работать в Украине, как на подконтрольной, так и на неподконтрольной территории. Это немаловажно, если необходимо вести расследование для установления судьбы того или иного человека. Это одна из причин, почему мы боремся за предоставление международным организациям доступа к местам незаконного содержания на неподконтрольной территории. Мы считаем, что некоторые люди, не знаем сколько их, могут находиться и в России. При этом речь идет не просто о доступе, а и о возможности для представителя такой организации пообщаться с задержанным с глазу на глаз, ведь при боевиках он может и не назвать своего настоящего имени, или не расскажет о тех зверствах, свидетелем которых стал. Для этого и дипломатия должна работать, и переговорный процесс в Минске должен идти.

Вопрос: Существует ведь и технический вопрос, если говорить об идентификации останков?

Ответ: Да, ведь недостаточно найти останки, необходимо иметь технические ресурсы для их идентификации. Вопросов много, и ни один орган в Украине не уполномочен решать весь этот ряд проблем.

Вопрос: Но есть законопроект об урегулировании статуса без вести пропавших.

Ответ: Мы подготовили законопроект на основе модельного закона МККК, и он был внесен в Верховную Раду группой депутатов, среди которых и первый вице-спикер Ирина Геращенко. Законопроект предусматривает создание единого реестра без вести пропавших, что позволит нам понять общую картину. К тому же, внутри реестра будет своя квалификация, по типам. Подать информацию туда смогут и родственники, и заинтересованные организации. Имея такой формальный перечень, можно будет вести работу по этим людям, и тут речь не только о проведении формального расследования, а скорее об установлении их судьбы. Красный Крест ведь не проводит расследование, но сбор информации позволяет ему установить судьбы многих людей. Играет тут роль и то, что данная организация работает во многих странах, в той же России.

Вопрос: В реестр будут включены только пропавшие вследствие конфликта на востоке Украины?

Ответ: Нет, он будет общим, ведь у нас есть и пропавшие во время событий Евромайдана, судьба которых до сих пор неизвестна. Но в этот реестр будут включаться и пропавшие без вести в ходе природных катаклизмов или других чрезвычайных ситуаций. Тут главное – установить, что произошло с пропавшим человеком. Система, которую предлагается создать при этом, универсальна и может быть задействована как в ходе конфликта, так и в случае природных чрезвычайных происшествий. Данная система нужна не нашему министерству, а стране, хотя и не понятно, почему она была не нужна ранее, и многие говорят, что не нужна и сейчас. Также здесь идет речь и об отношении государства к своим гражданам, как к гражданским, так и к тем, кто его защищает.

Вопрос: Какова судьба законопроекта, ведь он, если не ошибаюсь, был внесен в парламент еще в декабре 2016 года?

Ответ: Он прошел ряд комитетов. К нему есть определенные замечания, среди них справедливые, но в том числе просто абсурдные. Кто-то, например, увидел в нем коррупционные риски, но какие, я понять не могу. Хотелось бы, чтобы депутаты после того, как возобновят работу 15 мая, внесли этот важный законопроект в повестку сессии.

Вопрос: Предусмотрена ли законопроектом какая-то дополнительная социальная поддержка родственников пропавших?

Ответ: Можно будет потом говорить о каких-то гарантиях для тех людей, которые будут в этом реестре, и их родственников.

Вопрос: А какой международный опыт в данном вопросе?

Ответ: Мы изучали опыт международных организаций – МККК, ООН, других стран, которые имели конфликты на своей территории, те же Сербия и другие страны бывшей Югославии. Тут многое уже разработано и внедрено. Начиная с порядка подачи заявления о пропаже, техники проведения анализа останков, эксгумации, проведения переговоров об обмене и перемещении останков. Как показывает международный опыт, один из самых сложных этапов – это подача заявления о пропаже. Например, в МККК к такому заявлению прилагается анкета, которая может содержать до 200 самых разнообразных вопросов: начиная с имени, описания условий пропажи, фотографий и вплоть до схематического рисунка тела, на котором необходимо указать особые приметы пропавшего. Иногда к такой анкете необходимо приложить снимок зубов.

Вопрос: Это большой стресс для человека…

Ответ: Конечно, но подобная информация очень важна для поиска пропавших. Такое интервью может занимать до 2 часов. При этом данный процесс сложен психологически, не только для заявителя, но и для того, кто такие заявления принимает. И тут обязательно нужно обеспечить необходимую подготовку для подобных специалистов. После сбора информация вводится в единую базу для дальнейшей работы.

Вопрос: Законопроект предусматривает создание Комиссии по вопросам лиц, которые пропали без вести.

Ответ: Это будет координационный орган, который замкнет на себе информацию по пропавшим без вести от разных органов: Национальной полиции, Службы безопасности Украины, Национальной гвардии, Министерства обороны.

Вопрос: Именно к ней должны будут идти, подавать заявления о пропаже?

Ответ: Люди смогут подавать заявления там, где им это будет проще, если в полиции, то в полиции – вся информация все равно будет собираться в едином реестре.

Вопрос: Но вы упомянули, что подача таких заявлений - довольно сложный процесс, требующий определенной подготовки тех, кто их принимает.

Ответ: Мы всех, кто будет заниматься таким вопросами, натренируем.

Вопрос: То есть в каждом полицейском участке будет человек, обученный работе с подобными заявителями?

Ответ: Верно.

Вопрос: А обратиться к Комиссии?

Ответ: Можно обратиться и к Комиссии напрямую. Главное, чтобы заявление принимал подготовленный человек, который по одной и той же методике, по стандартной форме, получил бы все необходимые сведения и передал информацию в реестр.

Вопрос: Сейчас же тоже можно подать заявление о пропаже в полицию.

Ответ: Подать заявление можно, но мы говорим о сборе необходимой информации от заявителя, его психологической поддержке на этом этапе, внесении информации в одну базу данных. Ведь можно собрать огромное количество информации в разных базах данных у разных органов, но без возможности их сопоставить, будет мало толку.

Вопрос: Кто должен войти в состав Комиссии?

Ответ: Наше предложение депутатам – мы готовы этим заниматься и войти в состав комиссии. Также в нее должны войти военные, полиция, Служба безопасности Украины, другие силовые структуры. Такой состав необходим как минимум для создания единой базы данных и ее синхронизации с базами данных силовых структур. Координация данных органов необходима и для налаживания процесса проведения генетического анализа останков, ведь нужные лаборатории есть у Министерства внутренних дел, Минобороны, Министерства юстиции, Министерства здравоохранения. Кроме того, при комиссии будет группа международных экспертов, с ними уже проведены предварительные переговоры.

Вопрос: А что с необходимым материально-техническим обеспечением?

Ответ: Мы имеем договоренности, что вся техническая помощь, которая нужна от международных партнеров, будет предоставлена, если мы будем определены органом, ответственным за координацию решения вопросов, связанных с без вести пропавшими. С методиками и некоторыми материалами готов помочь Красный Крест.

Вопрос: В пояснительной записке к законопроекту сказано, что на его реализацию не нужно дополнительное финансирование, за счет чего же он будет реализовываться?

Ответ: Идея в том, что каждое ведомство, просто за счет своих, предусмотренных в государственном бюджете, средств будет обеспечивать заработную плату своим делегатам в составе Комиссии. К тому же, на проведение анализов ДНК и розыска пропавших без вести есть средства и сейчас в бюджетах силовых ведомств, в крайнем случае, нужно будет просто в будущем предусмотреть увеличение финансирования на эти цели. При этом деятельность Комиссии может способствовать целостности процесса выяснения судьбы пропавших без вести.

Вопрос: Вы говорили о создании единого реестра лиц, которые пропали без вести, это ведь требует финансирования?

Ответ: Мы планируем взять уже существующее программное обеспечение, которое нам предлагают наши международные партнеры. По состоянию на прошлый год была договоренность, что его нам передадут бесплатно. Тут я доверяю их слову. Понимаете, когда разговариваешь с представителями иностранных организаций, несмотря на то, что это не их страна, не их люди гибнут или пропадают, но они искренне хотят помочь. При этом часто наши деятели слишком толстокожи и создается впечатление, что им все равно. Тут речь о гуманистических побуждениях и желании помочь.

Вопрос: А подготовка персонала для работы с теми, кто хочет подать заявление о пропаже человека?

Ответ: Тренинги по своей сути также не требуют дополнительного финансирования, ведь они могут проводиться на базе тех структур, в которых работают нуждающиеся в подготовке: будь-то Нацполиция или Минобороны. При этом тренеров нам также могут предоставить.

Вопрос: Силовые органы поддержали данную инициативу, и готовы поделиться имеющейся у них информацией?

Ответ: Да, Кабинет министров, как коллективный орган, куда входят и Минобороны, и МВД поддержал идею. Информацию из своих баз данных они готовы предоставить, при условии, конечно, соблюдения стандартов защиты персональных данных.

Вопрос: Несколько вопросов о других аспектах деятельности министерства. Премьер-министр Владимир Гройсман недавно анонсировал, что в июне планируется внесение изменений в государственный бюджет. Намерены ли вы просить об увеличении финансирования?

Ответ: Финального варианта предполагаемых изменений я еще не видел.

Вопрос: Но в прошлом году вы просили выделить вам на 2017 год около 1 млрд грн, дали же вам лишь 25 млн грн?

Ответ: Верно, это средства лишь на деятельность министерства.

Вопрос: Достаточно ли этих средств для полноценной работы?

Ответ: Имея такое финансирование, мы концентрируемся только на координации. Многие удивляются, чем мы занимаемся – да вот координацией и занимаемся, поскольку не имеем средств на что-то другое: строить жилье – денег не выделили, строить контрольные пункты въезда-выезда – не выделили. Это вынуждает нас работать с теми, кому соответствующие средства выделили.

Вопрос: А для повседневной работы достаточно, потому что сумма и вправду очень маленькая, по сравнению с другими ведомствами?

Ответ: Только на зарплаты и все. Даже для оборудования рабочих мест в министерстве мебель и техника были предоставлены донорами.

Вопрос: Спектр проблем, с которыми сталкивается министерство, достаточно широкий, удается ли полноценно охватить все?

Ответ: Недавно у нас был эксперт из Молдовы и говорил о том, что у них проблемы, которые касаются Приднестровья, и проблемы переселенцев с той территории для многих ведомств являются чем-то сродни общественной работе, и они пытаются ее перенаправить в офис, который занимается Приднестровьем. Я тогда промолчал, но могу сказать, что у нас ситуация похожая. В любой сфере: культура, медицина, если затрагиваются вопросы неподконтрольных территорий или переселенцев, то все считают, что это исключительно вопросы нашего министерства. Получается, что на контролируемой территории эти вопросы разделены между профильными ведомствами, а что касается неподконтрольных районов и вопросов переселенцев – все в сфере одного министерства. Это неправильный подход, со стороны многих мелких и средних чиновников.

Вопрос: В апреле был принят план приоритетных действий правительства на 2017 год. Среди тех мер, исполнителем которых определено Министерство по вопросам временно оккупированных территорий, есть утверждение государственной целевой программы восстановления и развития мира в восточных регионах Украины. Готова ли она?

Ответ: В конце 2016 года правительство утвердило концепцию данной государственной программы, которая была подвержена довольно острой критике, как мне кажется незаслуженно. Программа уже разработана министерством в долгих и порой мучительных консультациях с заинтересованными государственными и негосударственными организациями: международными, неправительственными общественными организациями, местными и центральными властями. Учитывая широкий круг участников, довольно сложно было найти компромисс, ведь часто предложения участников процесса прямо противоречили друг другу. Но это цена, которую необходимо платить за привлечение многих заинтересованных сторон. Я хотел бы, чтобы общество это понимало. Все можно сделать быстро, это если мы в министерстве сами сядем и напишем, но это тоже не будет воспринято обществом.

Вопрос: Какова нынешняя ситуация?

Ответ: Проект программы до сих пор находится на стадии согласования. Есть регламент Кабмина, который предусматривает, что если министерство подготовило проект акта, провело его общественное обсуждение и направило на согласование в другие министерства, то ответ должен быть предоставлен в течение 10 дней. Пока мы ответов от многих министерств не получили, хотя прошло вот уже 3 недели. И это притом, что многие из них принимали участие в разработке данного проекта программы. После согласования необходимо еще учесть замечания, которые будут высказаны, а это все требует времени.

Вопрос: В проекте программы есть пункты о создании центров предоставления административных услуг непосредственно вблизи линии разграничения?

Ответ: Однозначно, и больше того, мы не будем ориентироваться только на программу. 11 января был принят план мер, направленных на реализацию некоторых основ государственной внутренней политики в отношении отдельных районов Донецкой и Луганской областей, где органы государственной власти временно не осуществляют свои полномочия. Данный план как раз и предусматривает предоставление необходимых услуг жителям неподконтрольных территорий. Ведь согласно Конституции, родившийся в роддоме в Донецке или Луганске ребенок – гражданин Украины. Но как оформить соответствующий документ? Определенные меры были предприняты, но их недостаточно и сейчас мы работаем над этим вопросом.

Вопрос: Ваше министерство определено, как исполнитель в содействии международным организациям в доставке гуманитарных грузов. Сейчас эти функции выполняет Минсоцполитики. Значит ли это, что признание грузов гуманитарными могут передать Министерству временно оккупированных территорий?

Ответ: Я бы хотел, конечно, чтобы мы имели весь цикл полномочий. Минсоцполитики сейчас занимается регистрацией гуманитарной помощи, что освобождает от налогообложения и облегчает некоторые другие аспекты ввоза их в Украину. Мы же занимаемся и другими вопросами. Мы координируем предоставление гуманитарной помощи, сообщаем международным организациям о тех или иных потребностях.

Вопрос: То есть передавать им перечни необходимых товаров?

Ответ: Не только. Также мы можем способствовать тому, чтобы не было дублирования: чтобы не ездили по одной и той же территории группы от разных доноров для изучения там ситуации и потребностей населения. Если речь идет о предоставлении помощи в "серой зоне" между позициями сторон на Донбассе, то необходимо договориться о режиме прекращения огня. Это требует координации, и мы помогаем в этом.

Украина > Армия, полиция. Электроэнергетика > interfax.com.ua, 28 апреля 2017 > № 2157102 Вадим Черныш


Украина > Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 26 декабря 2016 > № 2027154 Вадим Черныш

Черныш: Контакты между людьми по обе стороны линии разграничения на Донбассе – способ сохранить связь с Родиной

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Вадима Черныша

Вопрос: Заканчивается первый год работы Вашего министерства. Можете подвести итоги, что получилось, а что нет?

Ответ: Во-первых, мы до конца еще не набрали людей в штат министерства. Это случилось не по нашей вине. Вышло так, что когда ко мне после создания министерства пришли общественные активисты и спросили о том, чего я рассчитываю достигнуть через 2-3 месяца работы, то я сказал, что надеюсь просто на запуск министерства. Мы ведь начали работу и набор кадров в условиях действия нового закона "О государственной службе" и практически единственные из государственных органов, кто начал по открытым конкурсам заполнять такое количество вакансий.

Вопрос: И в государственном бюджете на Ваше ведомство не было предусмотрено денег?

Ответ: Да, в государственном бюджете не было строчки расходов на наше министерство. Я считаю нашим главным достижением то, что у нас уже есть люди и они натренированы. Кроме того, мы не только успеваем набирать людей в штат, но с этим малым количеством сотрудников определяем приоритетные для нас сферы, и поддерживаем коммуникацию с международными партнерами в тех вопросах, которые до этого времени не были охвачены. Все, что мы сейчас делаем, – это работа на среднесрочную и долгосрочную перспективу. При этом краткосрочных решений, которые бы сразу можно было воплотить, у нас в активе практически нет.

Вопрос: Приведите примеры таких долгосрочных решений.

Ответ: Концепция Государственной программы восстановления Донбасса, и теперь мы работаем над планом ее реализации, который скоро будет готов. Было принято решение о создании Мультитрастового фонда для восстановления Донбасса, который пока не наполнен и не начал функционировать. Также совместно с ООН был утвержден План гуманитарного реагирования на 2017 год для помощи пострадавшим от конфликта на востоке Украины. Был создан координационный совет на уровне правительства, который будет заниматься восстановлением. Мы подписали соглашение с немецким банком KfW (Kreditanstalt für Wiederaufbau – кредитное учреждение для восстановления), также подписано несколько проектов технической помощи, которые будут реализованы в дальнейшем. Мы подписали с Советом Европы план действий на следующий год, в том числе по реформе законодательства, которое должно улучшить ситуацию, создав предпосылки для защиты прав внутренне перемещенных лиц.

Вопрос: Относительно Мультитрастового фонда для восстановления Донбасса. Сколько средств Вы ожидаете привлечь в 2017 году и кто основные доноры?

Ответ: Мы провели переговоры уже с 7 правительствами, которые обещали в конце 2016 – начале 2017 года принять решение. Такие переговоры проводим не только мы, их еще проводят ООН и Всемирный банк, которых мы привлекли в виде агентов. Таким образом, суммарно переговоры были проведены с полутора десятком стран. Страны же принимают решение о выделении средств, предусматривая необходимые расходы в государственных бюджетах. У нас была предварительная договоренность о выделении средств с Великобританией и Канадой. При этом я не могу озвучивать предполагаемые суммы до того, как национальные правительства не озвучат официально о помощи и ее суммах. С этой целью мы предложили провести международную донорскую встречу. При этом $3,6 млн Всемирный банк уже предусмотрел на 2017 год на реализацию отдельного проекта в рамках Мультитрастового фонда.

Вопрос: Идет ли речь о постройке жилья для вынужденных переселенцев за средства Фонда?

Ответ: Нет, речь о жилье не идет, никто его финансировать не хочет. Просто строить жилье и раздавать его – не соответствует практике международных организаций, и они не дают средств на такие проекты. Я думаю, что в этом есть смысл. Ведь еще важный аспект, у нас, например, есть "чернобыльцы", ожидающие получения жилья, а также другие льготные категории (правоохранители, сотрудники прокуратуры, судов), имеющие право на первоочередное получение жилья, согласно еще советскому Жилищному кодексу. При постройке жилья и его раздаче переселенцам у данных категорий могли бы возникнуть вопросы касательно справедливости такого распределения.

Вопрос: А возможно ли выделить средства на программы по жилью из госбюджета?

Ответ: Если бы такие деньги были в госбюджете, и необходимо было бы организовать строительство жилья, то я не думаю, что с этим была бы проблема. Любое министерство – наше, Министерство регионального развития, Министерство социальной политики – начали бы строить жилье, но таких денег в бюджете нет, ведь в приоритете безопасность и оборона.

Вопрос: Каким образом Вы считаете возможным распределять льготное жилье?

Ответ: Тут есть вопрос с точки зрения законодательства. Например, если многие переселенцы не имели собственного жилья на неподконтрольных территориях и, приехав в другие регионы, будут претендовать на его получение, то у переселенцев, которые имели там жилье, возникнет вопрос – почему все должны быть в равных условиях. Тут очень много аспектов, которые мы должны учесть: наличие средств в бюджете, социальную справедливость, особенности законодательства. Мы сами, как министерство, и даже как правительство эту ситуацию не решим, поэтому мы создали группу с участием других ведомств, неправительственных общественных организаций, народных депутатов, где одна из подгрупп занимается как раз решением вопроса жилья.

Вопрос: Есть ли уже готовые инициативы?

Ответ: В Верховной Раде зарегистрированы законопроекты Олега Недавы, Натальи Веселовой о том, чтобы не всем давать компенсацию, а только тем, у кого было разрушено их собственное жилье. Я поддерживаю такой законопроект. По моему мнению, жилье – это не только вопрос собственности, но и вопрос безопасности, ведь семье где-то нужно жить. Также необходимо учитывать, что человек, который не имеет жилья и источника дохода, должен платить за аренду, и это очень сложно в условиях отсутствия стабильных доходов.

Вопрос: Существуют проекты частичной компенсации стоимости аренды жилья для переселенцев?

Ответ: Мы договаривались ранее о некоторых проектах, которые компенсировали бы расходы на жилье для переселенцев на первое время, пока человек не сможет найти работу. Например, такой проект у нас был еще в Государственном агентстве по вопросам восстановления Донбасса, который мы реализовывали совместно с благотворительным фондом Caritas. Общий бюджет проекта был 120 млн грн, которые были распределены фондом, согласно определенным критериям между семьями переселенцев, как компенсация. Такая же идея заложена и в программе государственной помощи на оплату жилья в размере 884 грн для нетрудоспособных и 442 грн для трудоспособных переселенцев. Компенсация, конечно же, небольшая. Согласно исследованиям, которые ранее для нас делала Немецкая группа советников, самые экономически активные переселенцы выезжали не просто куда глаза глядят, а выбирали те места, где, по их мнению, они смогли бы получить легкий доступ к рынку труда. Такие переселенцы селились в активных громадах – Винница, Харьков, Киев, Днепр и дальше вглубь страны. Однако более 50% всех зарегистрированных переселенцев находятся неподалеку от линии соприкосновения в ближайших 5 регионах, потому что у них кто-то остался там или им необходимо контролировать свое имущество. Есть еще одна группа – те, кто регистрируются как переселенцы, но возвращаются на неподконтрольную территорию.

Вопрос: Насколько реализован потенциал экономически активных переселенцев?

Ответ: Наша логика здесь в том, чтобы не просто выплачивать помощь переселенцам, а чтобы, в первую очередь, громада понимала, сколько у нее переселенцев. Она должна рассматривать их как актив, потому что если у нее больше переселенцев, то громада вправе получить от государства больше средств в виде медицинской и образовательной субвенций и других видов поддержки. Я был недавно в Израиле и там показателен пример одной из общин, которая выразила желание принять переселенцев, отселенных решением правительства из Сектора Газа. Численность этой общины – 1 тыс. семей, а приняли они к себе около 2 тыс. переселенцев. Данная община получала поддержку, как от благотворителей, так и от государства. Конечно, там речь идет о совсем других объемах финансирования.

Вопрос: Есть ли какие-то проблемы с законодательством в сфере привлечения донорских средств?

Ответ: Есть. Мы должны упрощать условия не только для бизнеса, но и для таких денег. Здесь основная проблема – вопрос привлечения международной технической помощи, налогообложение гуманитарной помощи – все это элементы, которые отталкивают международных доноров. Если мы о бизнесе не забыли и говорим о необходимости либерализации, росте в рейтинге Всемирного банка Doing Business, что, конечно же, правильно, но такой же процесс должен быть и в сфере международной помощи. К сожалению, тут не все демонстрируют такое же желание.

Вопрос: Есть ли соответствующие законопроекты?

Ответ: Есть законопроекты об упрощении ввоза гуманитарной помощи, а международная техническая помощь регулируется постановлением Кабмина от 2002 года, я же считаю, что этот вопрос должен регулировать закон. Существующий порядок регистрации и само определение технической помощи не совсем соответствует международным стандартам. Чтобы частично обойти эти трудности, мы и создали Мультитрастовый фонд.

Вопрос: Фонд – это внебюджетная структура, по каким стандартам там будут использоваться средства?

Ответ: В отношении Мультитрастового фонда мы имеем двух агентов: ООН и Всемирный банк – именно по их процедурам и будут тратиться средства. Такие процедуры новые для нас и в связи с этим необходимо проводить тренинги для местных чиновников, чтобы объяснить как написать проект, как подать документы. Уже появляются мелкие посредники, которые предлагают местным властям свои услуги для подготовки необходимых документов. Мы обратились сейчас с инициативой ко всем донорам и собираемся выпустить унифицированный справочник их требований, и в этом нам помогают британцы, чье правительство выделило на это деньги.

Вопрос: Средства Мультитрастового фонда могут направляться только на проекты на подконтрольной территории?

Ответ: Только на подконтрольной, потому что здесь речь идет не о гуманитарной помощи, а о восстановлении инфраструктуры.

Вопрос: Мультитрастовый фонд решением Кабмина уже создан, но работу свою еще не начал. Есть ли сроки по его запуску?

Ответ: Для запуска работы Фонда нужно минимум $2 млн. То есть, чтобы начал работать секретариат и вся структура Фонда. Я не хочу сейчас называть конкретные даты, у нас есть определенные договоренности, но должна в первую очередь сама страна об этом объявить.

Вопрос: Известно, что ООН довольно активно отправляет помощь на неподконтрольные территории, это связано с тем, что там меньше бюрократических проблем?

Ответ: Нет, это два разных "кошелька". По стандартам ООН, как только возникает конфликт, то начинается этап гуманитарной помощи, позднее возможно начало этапа раннего восстановления – речь о восстановлении базовой необходимой инфраструктуры, только чтобы поддержать ее в рабочем состоянии. И только после стабилизации ситуации возможно начинать полноценное восстановление и улучшение инфраструктуры, вплоть до улучшения экологического состояния зоны пострадавшей от конфликта. В ситуации с неподконтрольными территориями Донбасса пока актуальна только гуманитарная помощь и поэтому план для тех территорий и называется: "План гуманитарного реагирования". В то же время для освобожденных территорий актуальны другие этапы, а это уже другие деньги. Там можно не просто восстанавливать инфраструктуру, а качественно ее модернизировать.

Вопрос: То есть на тех территориях не идут средства на восстановление?

Ответ: Деньги ООН идут только в виде гуманитарной помощи: продукты, психологическая помощь, лекарства, некоторые предметы первой необходимости.

Вопрос: Гуманитарная помощь международных организаций неподконтрольным территориям согласовывается с украинской стороной?

Ответ: Да, именно поэтому я был недавно в Нью-Йорке, где обсуждался План гуманитарного реагирования для неподконтрольных и, частично, для подконтрольных территорий возле линии соприкосновения, который оценивается в $214 млн на год.

Вопрос: На линии соприкосновения реализовываются только гуманитарные проекты?

Ответ: Да, на линии соприкосновения только гуманитарная помощь, поскольку никто там ничего не будет строить из-за риска разрушения.

Вопрос: Кроме ООН, кто еще готов выделять средства?

Ответ: Бюджет Международного комитета Красного Креста дополнительно составит еще около $60 млн – это на неподконтрольные и частично на подконтрольные территории.

Вопрос: Суммарно ООН и Красный крест более $270 млн на 2017 год?

Ответ: Есть еще некоторые организации, которые работают отдельно, но я назвал вам две с самыми большими бюджетами. Есть, например, еще "Врачи без границ", их изгнали год назад с неподконтрольной территории, но они еще работают вблизи линии соприкосновения.

Вопрос: На линии соприкосновения и административной границе с Крымом находятся контрольно-пропускные пункты въезда-выезда (КПВВ) с определенной инфраструктурой, на чьем они балансе?

Ответ: Если вы возьмете классическую границу, то там все находится на балансе Таможенной службы, а здесь же граница не классическая – тут Фискальная служба и эта инфраструктура не на ее балансе. Где-то это на балансе коммунальных предприятий, где-то вагончики пограничников, за свет же они отдельно платят. Ситуация разнообразная: один участок земли районный, другой – сельсовета, третий частный.

Вопрос: Пытаются ли власти урегулировать данную ситуацию?

Ответ: Было поручение вице-премьер-министра - министра регионального развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства Геннадия Зубко годичной давности о том, чтобы это упорядочить, однако местные власти, к сожалению, пока его проигнорировали. Мы просили у Министерства финансов во время подготовки государственного бюджета, чтобы предусмотрели деньги на эти цели, чтобы мы совместно с областными военно-гражданскими и Херсонской областной государственными администрациями обустроили КПВВ. По причине экономии было принято коллективное решение этих денег нам не выделять. Правда, мы проводим работу с международными гуманитарными организациями по этому вопросу и многие из них откликаются – либо туалеты ставят, либо воду обеспечивают, палатки ставят, либо навесы для людей.

Вопрос: Государство не выделяет средства на улучшение условий для граждан на КПВВ?

Ответ: Нет, государство не выделяет, это делают областные администрации.

Вопрос: Но если инфраструктура КПВВ не на их учете, а часто и вне учета, то как они выделяют на это средства?

Ответ: Вот так и выделяют. Где-то коммунальное предприятие это делает, стандарта нет, в каждом случае свой подход.

Вопрос: Сколько денег необходимо для нормального обустройства всех пунктов пропуска?

Ответ: Мы просили на обустройство всех КПВВ около 100 млн грн.

Вопрос: Речь идет о действующих пунктах пропуска?

Ответ: Действующих или открытых, но не функционирующих, например, "Золотое". Мы хотели сделать унифицированный проект такого пункта, договорились с институтом, который уже сделал предварительный проект, по сути, рационального обустройства КПВВ. Также мы хотели договориться о единой форме управления их имуществом – коммунальное предприятие, которое бы получило это имущество на баланс и определенные деньги. Именно такое поручение давал вице-премьер.

Вопрос: А те средства, которые выделяются местным властям на восстановление, в частности тем же военно-гражданским администрациям Донецкой и Луганской областей, нельзя ли их использовать?

Ответ: По некоторым ограничениям эти средства нельзя тратить вблизи от линии соприкосновения. Это одна из причин, по которой мы просили отдельно выделить средства на эти цели. Всего администрациям данных областей было выделено Верховной Радой 3,6 млрд грн – немаленькая сумма, как для Украины, однако есть запрет на финансирование некоторых проектов вблизи линии соприкосновения.

Вопрос: Какие еще аспекты влияют на организацию эффективной работы КПВВ, чтобы можно было избежать очередей?

Ответ: Если у нас есть 6 постов пограничников и 2 поста Фискальной службы, то небольших очередей не избежать. Плюс, если неправильно организована схема движения транспорта, то это тоже может вызвать трудности, правда, тут мы справляемся. Также играет роль необходимость разминирования близлежащих территорий, где можно было бы размещать автомобили. Ускорить процесс позволило бы применение современных технологий контроля: считывание штрихкодов, баркодов, запуск электронной системы.

Вопрос: Есть ли какой-то прогресс в вопросе технической модернизации КПВВ?

Ответ: Мы надеемся, что в первые три месяца 2017 года нам удастся запустить пилотный проект совместно с Управлением верховного комиссара по делам беженцев ООН и еще я обсуждал это с гуманитарной миссией Европейского Союза. Предварительно может принять в нем участие и Канада. Международные партнеры готовы профинансировать пилотный проект модернизации КПВВ. Наши таможенники и пограничники набросали ориентировочный список необходимого им оборудования, среди него и мобильные сканеры. Очень хороший отклик я нашел в этом вопросе у Госпогранслужбы, ведь они каждый день сталкиваются с данной проблематикой. Не уверен, однако, что мы сможем сделать все из того, что они хотят, ведь один выстрел – и нет миллиона долларов. Еще в данном вопросе помог бы полноценный запуск пластиковых ID-карточек с чипами вместо паспортов – можно было бы линию для быстрого прохода организовать.

Вопрос: Но такого еще нет и на обычной государственной границе.

Ответ: Тут на самом деле непонятно, где это нужно больше.

Вопрос: Относительно норм провоза товара через линию соприкосновения - ее ведь увеличили до 75 кг на человека. Какие отклики на это решение?

Ответ: Отклики были позитивные, но необходимо подождать немного. Мы сейчас собираем интенсивно отзывы, в том числе и от источников с неподконтрольных территорий, и от гуманитарных партнеров, которые мониторят ситуацию, и до Нового года их соберем.

Вопрос: Вы являетесь сторонником расширения малой торговли с неподконтрольными территориями, каковы здесь Ваши аргументы?

Ответ: Во-первых, нам нужно поддерживать контакты между людьми с неподконтрольных и подконтрольных территорий. Каждый раз, когда ты везешь небольшую партию товара, те же 75-100 кг – ты, как минимум, должен иметь один-два контакта с людьми с подконтрольной территории: поговорить с ними, возможно, даже договориться, чтобы собрали вам необходимые товары. Имеется как экономический эффект, так и идеологический – связь со своей Родиной. Просто если вы сидите в своей квартире на неподконтрольной территории, при этом у вас в телевизоре вещают непонятные каналы из соседней страны, вы пьете краснодарский чай, едите ростовскую колбасу, а в кармане у вас рубль – вы ментально, на бытовом уровне, начинаете чувствовать себя в другой стране. Когда же вы ездите за покупками, например, в Бахмут, привозите оттуда ту же колбасу харьковскую, запорожскую или житомирскую, другие товары, то тут сохраняется привязка на бытовом уровне.

Вопрос: Но почему вы говорите только о поставках небольших партий товаров?

Ответ: Если бы мы разрешили крупные поставки товаров, то при наличии там вооруженных группировок – мы просто спонсировали бы их. Группировки монополизировали бы поставки товаров и распределяли их, наживаясь таким образом. Поэтому тут необходимо найти правильный баланс.

Вопрос: Чем больше везут люди – тем меньше везут с участием таких группировок?

Ответ: Конечно, к тому же так больше личных контактов. Ведь при перевозке крупных партий товаров местный олигарх с неподконтрольной территории просто контактировал бы с крупным поставщиком с подконтрольной территории и все. А если речь идет о довольно значительном количестве небольших партий, которые возят разные люди, то и контактов больше. А пока человек с неподконтрольной территории находится по эту сторону от линии соприкосновения, то он и в кино может сходить и группу какую-то украинскую послушать и просто пообщаться с людьми. О том же говорит и международный опыт.

Вопрос: Чей именно?

Ответ: Тут примечателен опыт взаимоотношений Сербии и Косово. Ведь Сербия еще до международного признания Косово, несмотря на конфликт, не ограничивала полностью ввоз туда товаров со своей территории.

Вопрос: Есть ли сопротивление такой политике?

Ответ: В условиях конфликтов начинает расцветать теневая экономика, основанная на нелегальном перемещении товаров, примером тут может служить соседнее Приднестровье. Легальная экономика с обеих сторон от линии соприкосновения проигрывает большой прибыли, которую получают местные элиты. Таким образом, люди зарабатывают на конфликте. Второй вид заработка на конфликте, абсолютно легальный – это военная экономика – не только производство оружия, но и переориентация бизнеса на обеспечение военных. В результате этого, чем дольше длится конфликт – тем больше мы попадаем в такую ситуацию, когда многим прекращение конфликта невыгодно.

Вопрос: Недавно несколько народных депутатов выступили с инициативой приостановить перемещение товаров через линию соприкосновения, если не будут освобождены находящиеся там заложники. Как вы к этому относитесь, поможет ли это их освобождению?

Ответ: Это не поможет, а, наоборот, помешает в вопросе освобождения незаконно задержанных. Мы ведь понимаем, что там многие люди де-факто живут в заложниках. Давайте их накажем? Плюс если вы хотите, чтобы страна прошла осенне-зимний период без отключения света по всей территории Украины, то необходимо иметь возможность перемещать уголь, иначе мы будем иметь проблему по всей стране.

Вопрос: Вы имеете в виду поставки угля с неподконтрольных территорий?

Ответ: Нужный тип угля – антрацит – есть только на неподконтрольных территориях. Плюс слова о том, что мы торгуем с неподконтрольными территориями, для меня не понятны. Там есть предприятия ДТЭК, которые я хорошо знаю. Есть шахта этой компании на неподконтрольной территории, на ней добывают уголь, который просто перевозят через линию соприкосновения, чтобы сжечь на ТЭЦ, которая принадлежит тому же владельцу. По сути, это перемещение угля внутри компании. При этом людям, которые добывают этот уголь, платят зарплату и они понимают, что эта зарплата им приходит с Родины, из Украины. Зарплата ведь начисляется на карточку украинского банка, с нее платится военный сбор.

Вопрос: То есть, если бы полный запрет на провоз товаров через линию соприкосновения был введен, то это в итоге привело бы к веерным отключениям электроэнергии на всей территории страны?

Ответ: Да. ТЭЦ ведь не работают на другом виде топлива – только на антраците, они так "заточены". Около 9-9,2 млн тонн угля поставляется с неподконтрольных территорий за год.

Вопрос: Какая ситуация с водоснабжением неподконтрольных территорий Луганской и Донецкой областей?

Ответ: Луганская область. Там работает КП "Попаснянский районный водоканал" - районное предприятие, которое обеспечивает поставки воды на контролируемые и неподконтрольные территории, а вода берется в основном с Северского Донца, хотя есть и другие водозаборы. В частности, на Луганск вода подается с Петровского водозабора, который дает воду только туда. Недавно он был отключен и на неподконтрольных территориях, по нашей информации, переключились на Новоайдарский водозабор. Для него электроэнергия подается с неподконтрольных территорий. Таким образом, сам Луганск обеспечивается, а по направлению на Первомайск, Стаханов, Алчевск и далее – украинское предприятие сейчас ограничило подачу воды.

Вопрос: Из-за долгов?

Ответ: Да, и необходимо понимать, что банкротство предприятия будет означать проблемы с поставками питьевой воды и для подконтрольной территории.

Вопрос: В чем проблема с оплатой за поставленную воду?

Ответ: Уклоняются от выполнения договоренностей, достигнутых в Минске, как раз представители отдельных районов Луганской области и России. Ранее было достигнуто соглашение, что на подконтрольной Украине территории будет зарегистрировано в соответствии с украинским законом предприятие, которое и будет получателем воды на неподконтрольных территориях и которое будет рассчитываться с "Попаснянским водоканалом". Мы знаем, что с населения деньги там собирают, но до предприятия они не доходят. Нами были предложены несколько вариантов расчета за воду, абсолютно легальных, но эти усилия блокируются. Представитель их предприятия, зарегистрированного по украинским законам, даже не появляется на подписание договоров и даже не выходит на контакт. В результате этого под угрозой находится водообеспечение региона.

Вопрос: Как же решается этот вопрос?

Ответ: Мы договорились чуть больше двух месяцев назад с Международным комитетом Красного Креста, и они профинансировали затраты на два месяца вперед, в надежде на то, что в Минске будет найден компромисс по вопросу расчетов за воду. Однако даже этот жест доброй воли не дал ощутимых результатов.

Вопрос: Когда закончатся средства Красного креста?

Ответ: Они закончились в начале декабря, и сейчас "Попаснянский водоканал" накапливает долг. Представители отдельных районов Луганской области не платят за воду, хотя население счета оплачивает, и поэтому "Попаснянский водоканал" не имеет возможности платить за электроэнергию. При этом зарплата сотням работников компании платится из областного бюджета.

Вопрос: Красный крест новых средств пока не выделяет?

Ответ: Они и так очень сильно помогли. Они покупают хлор для компании, песок, трубы, экскаватор куплен за их счет, потому что техника компании осталась на неподконтрольной территории. Ремонт также был сделан за счет Красного креста, хотя его проводили рядовые сотрудники компании, в том числе и под обстрелами. Они это делают, потому что обеспечение водой во время конфликта относится к базовым гуманитарным потребностям.

Вопрос: Какая ситуация в Донецкой области?

Ответ: В Донецкой области ситуация иная. 11 тыс. работников предприятия "Вода Донбасса", из которых около 7 тыс. работают на неподконтрольной территории и 4 тыс. – на подконтрольной. Возле Ясиноватской фильтровальной станции идут бои, а от этого объекта фактически зависит водоснабжение и Донецка и Мариуполя. Хотя там идут довольно интенсивные бои, вред станции был нанесен за все это время минимальный. Мне кажется, все понимают его важность для обеспечения водой людей по обе стороны линии разграничения. В то же время, в районе села Пески идет открытый канал, переходящий в четыре трубопровода, которые заминированы и не обследованы. В связи с этим, наша позиция такова, что мы должны иметь план резервного водоснабжения населенных пунктов, потому что мы зависим в этом вопросе от объекта в зоне активных боевых действий. Для Мариуполя мы имеем такой план, над которым работали совместно с местными властями, однако и там нет точных расчетов.

Вопрос: Имеется ли задолженность неподконтрольных территорий перед "Водой Донбасса"?

Ответ: Там имеется долг в 2,4-2,6 млрд грн компании "Вода Донбасса" за электроэнергию. В то же время, деньги с населения собираются, как в Луганской области, так и в Донецкой.

Вопрос: А если украинские предприятия отключат водоснабжение, то будут обвинять Украинское государство?

Ответ: Конечно, тут важно, что предприятие под угрозой банкротства просто не может действовать иначе. Это госпредприятие, но работает оно по законам бизнеса. К сожалению, информационная блокада на неподконтрольных территориях не позволяет донести до населения правдивую информацию. Но мы работаем и над прорывом этой блокады в том числе.

Украина > Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 26 декабря 2016 > № 2027154 Вадим Черныш


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter