Всего новостей: 2659905, выбрано 4 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное ?
Личные списки ?
Списков нет

Гвоздев Николас в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 октября 2018 > № 2769073 Николас Гвоздев

The National Interest (США): Что на самом деле происходит с православной церковью на Украине и в России

История, доктрина и религиозная жизнь имеют важное значение и не могут игнорироваться, указывает американский эксперт в области международных отношений и изучения России, комментируя решение патриарха Варфоломея предоставить автокефалию Украинской православной церкви Киевского патриархата и поддержку этого решения со стороны «ряда элементов» в Соединенных Штатах.

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

Меня начинает раздражать количество комментаторов, не разбирающихся в истории и архитектуре православной церкви, а также имеющих скудные познания о византийской, украинской и русской истории и о современных реалиях религиозной жизни на всем постсоветском пространстве. Эти эксперты, тем не менее, чувствуют достаточную уверенность в своей квалификации, чтобы делать размашистые комментарии о ситуации в Украинской православной церкви, а также о ее последствиях для Московского патриархата и православной церкви в целом. Как минимум, можно было бы надеяться, что тот, кто дает комментарии, хорошо разбирается в спорах по поводу интерпретаций канонов Халкидонского собора (451 год — прим. автора), полемике по поводу создания автокефальной Польской православной церкви почти столетие назад (в 1924 году — прим. автора) и значимости Почаевского конклава (который попытался создать единую Украинскую православную церковь в 1942 году — прим. автора). Незнание этих и других событий следует рассматривать как дисквалификацию того, что претендует на роль экспертного заключения по данному вопросу.

Эти исторические вопросы поднимаются не из-за пустяков, а чтобы навести на мысль, что кризис в украинском православии — это не результат Майдана 2014 года и последующего российского вмешательства, он уходит своими корнями в давние времена. Последние события снова подняли эти вопросы, но не породили их. Все вышеперечисленное проявляется таким образом, что существует и будет существовать независимо от текущих геополитических событий, хотя оно и перекликается с ними.

Кроме того, слишком много внимания уделяется решениям, принимаемым наверху; что каким-то образом заявления Вселенского патриарха Варфоломея разрешат этот вопрос. Частично путаница здесь произрастает из предположения, что Вселенский патриарх имеет в православном мире статус, подобный статусу Папы римского в Католической церкви; что он имеет возможность сказать «последнее слово» по любому вопросу. Однако суть в том, что православные украинцы будут и впредь определять сами, какую церковную администрацию они хотят.

Православных христиан на Украине — и тех, кого можно считать активными верующими, и тех, чья приверженность религии скорее номинальна, — можно разделить на три большие группы.

Представители первой и самой малочисленной группы — как правило, те, кто идентифицирует себя как этнические русские или кто рассматривает украинцев как часть более крупной «большой русской» идентичности. Они не видят различий между русскими и украинцами и, следовательно, не видят причин для существования отдельных церковных администраций. Отделение Крыма и миграция из Донбасса в Россию сократили число сторонников этой точки зрения, остающихся на Украине.

Вторая группа состоит из тех, кто утверждает, что украинское православие формирует четкую общину, но при этом оно остается тесно связанным с русским православием (через общие традиции, святых и т.д. — прим. автора), таким образом украинская церковь не может и не должна быть отрезана от более крупного целого. Эта группа, например, будет сопротивляться введению современных границ, предполагающих, что святой Сергий Радонежский (внутри границ России — прим. автора) или святая Ефросинья Полоцкая (ныне в Белоруссии — прим. автора) являются «иностранными» святыми. Вместо этого данная группа будет лоббировать статус-кво целой серии автономных церквей в границах более обширного духовного / цивилизационного царства, которым является Московский патриархат. Однако эта точка зрения утратила свои позиции после 2014 года, и некоторые украинские православные, которые были бы согласны оставаться частью Московского патриархата, теперь обеспокоены наличием духовного лидера, проживающего во враждебном иностранном государстве. Это похоже, например, на то, как во время холодной войны американские православные беспокоились о том, что ими управляет патриарх, находящийся под советским контролем и юрисдикцией. Наконец, есть и такие украинские православные, которые утверждают, что русское православие совершенно обособленно и не связано с украинским православием. Они указывают на такие события, как разграбление Киева в 1169 году князем Андреем Боголюбским, называя это одним из ранних свидетельств русско-украинского антагонизма. Даже те, кто готов согласиться, что русское православие появилось в результате крещения Киева, указывают на то, что Украинская православная церковь, начиная с XV века, безусловно, развивалась отдельно от Русской православной церкви и была несправедливо слита с Русской церковью сначала во времена Российской империи, затем Советского Союза.

Второй блок вопросов связан с канонической легитимностью тех православных украинцев, которые хотят иметь церковь, отдельную от Москвы. Первая в ХХ веке попытка создать независимую Украинскую православную церковь, отдельную от Русской православной церкви, была предпринята на Киевском соборе 1921 года. Данный шаг был расценен как незаконный остальным православным миром, который не признал верительные грамоты и апостольское преемство ее епископов. Со временем — сначала от Польской православной церкви, которая сама претендовала на то, чтобы считаться законной преемницей старой Киевской митрополии, а затем от Вселенского патриарха — были рукоположены иерархи, считавшиеся легитимными. Однако нынешняя Украинская автокефальная православная церковь (УАПЦ), когда возобновила свою деятельность на территории Украины после обретения независимости в 1991 году, все еще рассматривалась некоторыми верующими как канонически сомнительная. Кроме того, некоторые местные жители и, что более важно, официальные лица с подозрением отнеслись к ней как к эмигрантской организации.

Второй попыткой стало создание в 1992 году бывшими епископами и духовенством Московского патриархата во главе с Митрополитом киевским Филаретом (Денисенко) Киевского патриархата. В 1990 году Филарет проиграл митрополиту Алексию (Ридигеру) выборы Патриарха московского. Проблема здесь была не только в том, что Московский патриархат отстранил Филарета из-за церковного «бунта», — другие православные церкви порой сталкивались с подобным порицанием, но в конечном итоге их статус был признан (одним из наиболее примечательных примеров является Болгарская православная церковь, которая была вне общения с Вселенским патриархатом с 1870 по 1945 год и была осуждена Константинополем в том же духе — прим. автора). Дело в том, что тогдашний митрополит Филарет также обвинялся в личных прегрешениях, которые лишали его статуса епископа. Сам Филарет отрицал эти обвинения, утверждая, что Московский патриархат осудил его за пропаганду украинской автокефалии, — но все остальные православные церкви поддержали решение Московского патриархата. Даже после избрания своего патриарха Киевский патриархат не смог привлечь в свои ряды дополнительное духовенство и приходы из-за распространенного убеждения, что он канонически нелегитимен, а также из-за неспособности убедить любую другую православную церковь — в том числе до 2018 года и Константинопольскую — в том, что его следует рассматривать как каноническую православную церковь.

Несколько украинских президентов безрезультатно настаивали на решении церковной проблемы, которое позволило бы создать единую Украинскую православную юрисдикцию. Они не убедили Московский патриархат предоставить Украинской православной церкви полную автокефалию, а не только автономию под ее омофором, и не смогли уговорить вмешаться Патриарха константинопольского. Кроме того, церкви Москвы и Константинополя в 1996 году какое-то время пребывали в ссоре из-за статуса православной церкви Эстонии, причем часть этой церкви стремилась восстановить статус автономной церкви при Константинопольском патриархате, как это было до Второй мировой войны, а другая часть — остаться частью Русской православной церкви. В то время этот опыт не предрасполагал Патриарха константинопольского к более активному участию в украинских церковных делах.

В 2018 году ставка президента Петра Порошенко была на то, что, если Патриарх константинопольский признает каноничность двух независимых украинских юрисдикций, — что действия их епископов являются правомерными, а их статус как церкви легитимным, — то он мог бы стимулировать уйти и присоединиться к двум другим формированиям единой Украинской православной церкви тех украинских православных, которые в настоящее время остаются прихожанами церквей Московского патриархата лишь потому, что желают оставаться под канонической юрисдикцией. Статус этой единой церкви будет затем подтвержден изданием томоса или указа Патриарха константинопольского. Почему патриарх Варфоломей решил изменить свою позицию и вмешаться, менее понятно, — но нарастание споров с Москвой и ощущение, что расколы в украинском православии сохранятся, возможно, изменили его мнение.

Конечно, есть две проблемы: во-первых, Патриарх константинопольский не имеет духовной силы вынудить каких-либо украинских православных, являющихся прихожанами церквей Московского патриархата, покинуть его юрисдикцию. Во-вторых, другие православные церкви, не только Москва, не обязаны признавать эти решения действительными или обязательными для всего православного мира. В ближайшие недели и месяцы будет иметь значение то, как поведут себя украинские православные епископы, священники и приходы, а также реакция украинского государства и правительства.

Для президента Владимира Путина массовое бегство прихожан и священников из Украинской православной церкви Московского патриархата стало бы одним из самых явных признаков несостоятельности его мнения о том, что украинцы и русские представляют собой единый народ и цивилизацию; по сути, украинцы проголосовали бы ногами, отвергая это предположение. С другой стороны, если правительство президента Порошенко начнет использовать административное давление, чтобы заставить священников и приходы разорвать свои церковные связи с Москвой, это, во-первых, может оказаться политически дестабилизирующим фактором внутри Украины, а во-вторых, способно осложнить ее отношения с Западом.

Для Константинопольского патриархата этот акт несет в себе риски раскола всего православного мира. Хотя его положение имеет в себе важный элемент престижа, он является главой общины, состоящей из нескольких тысяч человек в Турции, а также из греческой православной диаспоры, особенно в Соединенных Штатах. Он осуществляет прямую власть только над небольшой частью православных мира — и другие патриархаты, такие как Антиохийский в Сирии или в Сербии — могут оспорить его решение как по религиозным причинам, так и по иным. Например, особенно в случае Антиохийской церкви, существует убеждение, что политическая и военная поддержка России жизненно важна для ее выживания на Ближнем Востоке. И хотя ряд элементов в правительстве США поддерживают решение патриарха Варфоломея в рамках процесса укрепления украинской национальной идентичности и государственности в противовес российским претензиям, Вашингтон мало что сделал для защиты патриархата от турецкого давления в прошлом. Кроме того, учитывая наблюдающийся в последнее время уклон Турции в сторону России, президент Реджеп Эрдоган, которому никогда не нравилось патриаршее присутствие в Турции, в отместку может быть очень рад усилить давление на патриарха, особенно если это рассматривается как нечто приятное для Кремля.

Соединенные Штаты не понимают взаимосвязи религии и самобытности во многих частях мира. Многолетние попытки разобраться в сектантских вопросах в Ираке должны побудить Вашингтон к определенной осторожности, когда Соединенным Штатам приходится принимать непосредственное участие в решении этих вопросов. Прежде всего, Соединенным Штатам следует продолжать придерживаться своих основных ценностей свободы религии и свободы объединений, а также поощрять к тому же все заинтересованные стороны в этом процессе.

Николас К. Гвоздев — редактор The National Interest, профессор в сфере национальной безопасности Военно-морского колледжа США. Все высказанные им мнения являются его собственными.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 октября 2018 > № 2769073 Николас Гвоздев


Украина. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 декабря 2017 > № 2433209 Николас Гвоздев

Решение о поставке Украине летального оружия не изменит ситуацию

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

Когда начали поступать сообщения о том, что США предоставят летальное оружие вооруженным силам Украины, я предположил, что в американской политике произошел серьезный сдвиг. Но, когда я начал детально анализировать эти сообщения, мне стало ясно, что все не так однозначно, как может показаться на первый взгляд.

Оказалось, что спустя несколько месяцев бумажной работы и консультаций с президентом, Дональд Трамп поставил свою подпись под указом, который разрешает Госдепартаменту США выдавать экспортные лицензии, необходимые для продажи снайперских винтовок вооруженным силам Украины. Это действительно является отходом от политики администрации Обамы, которая не разрешала продажу американского огнестрельного оружия Украине и ограничивала военную помощь США поставками продуктов питания и технического оборудования. Однако эта перемена является вовсе не такой значительной, как утверждают некоторые эксперты и пользователи Твиттера.

Во-первых, экспортные лицензии на большую часть «более тяжелого» военного оборудования, которое Украина просит у США — начиная с противотанковых ракетных комплексов «Джавелин» — до сих пор не одобрены. Более того, хотя президент поставил свою подпись под указом, разрешающим выдавать лицензии на продажу снайперских систем, каким образом Украина будет платить за это оружие, до сих пор остается неясным. В контексте пассивно-агрессивного подхода Трампа к политике в отношении России, он, вполне возможно, решил больше не растрачивать политический капитал зря, «блокируя» продажу оружия, которую поддерживают обе палаты Конгресса США, а настоять на том, чтобы Украина заплатила за предоставляемое Америкой военное оборудование. Трамп вполне может поднять вопрос о том, почему американские налогоплательщики должны платить за это оружие, в то время как Украина до сих пор занимает 11 место в списке крупнейших экспортеров оружия в мире — и в то время как президент Украины Петр Порошенко инициировал реализацию планов, в рамках которых украинские предприятия оборонного комплекса должны поднять страну в первую пятерку мировых поставщиков оружия.

Таким образом, до сих пор остается огромный разрыв между одобрением экспортных лицензий и фактическим началом поставок оружия на Украину.

Возможно, Трамп пытается придерживаться принципа разумных ограничений — то есть одобряет экспортные лицензии на продажу Украине некоторых видов летального оружия при условии соответствующей оплаты, но при этом отказывается одобрить продажу таких систем, как «Джавелин», чтобы продемонстрировать, что в отличие от Барака Обамы он готов предоставить некоторое оружие, но не такое, которое потенциально может коренным образом изменить ситуацию на местах и спровоцировать Россию на эскалацию. Мы уже наблюдали такой подход в случае с решением касательно Иерусалима — когда Иерусалим был признан столицей Израиля в соответствии с законом, принятым Конгрессом, но за этим не последовало никаких конкретных действий со стороны американских консульств в Тель-Авиве. Может быть, Трамп надеется, что ограниченные продажи летального оружия Украине позволят наладить отношения с двухпартийным истеблишментом национальной безопасности, который до сих пор с подозрением относится к его российской политике, и при этом не перечеркнут полностью его стремление заключать «сделки» с Россией?

Рассчитывает ли он получить больше свободы действий в вопросе введения новых санкций, на которых настаивает Конгресс?

Как отреагирует Москва? Смирится ли Кремль с политической реальностью ограниченных продаж летального оружия Украине, поняв при этом, что такие продажи не могут коренным образом поменять баланс сил на местах? Попытается ли Россия использовать это решение о продаже оружия, чтобы расколоть евро-американский консенсус в вопросе санкций — особенно теперь, когда политические позиции Ангелы Меркель, главного сторонника сохранения антироссийских санкций в Европе, серьезно пострадали в результате неудачной попытки сформировать новую коалицию в Германии? Ранее на этой неделе российские военные прекратили работу в Совместном центре по контролю и координации режима прекращения огня на юго-востоке Украины — некоторые украинские эксперты полагают, что этот шаг является предвестником роста интенсивности конфликта, ожидаемого ими в ближайшие несколько недель. Может быть, Россия уже пытается изменить фактическую ситуацию на местах?

Многое зависит от того, как Россия истолкует трамповский стиль принятия решений. Удар, нанесенный США в Сирии, может стать своего рода подсказкой для Кремля. Согласившись нанести удар по сирийской военной базе, Трамп хотел четко обозначить тот факт, что его стиль принятия решений существенно отличается от стиля Обамы, однако он решительно отказался пойти дальше, то есть нанести удары по другим целям или активизировать усилия по свержению Башара аль-Асада.

Итак, применим ли сирийский прецедент к ситуации на Украине? Вполне возможно, это является ключевым вопросом — вопросом, ответ на который мы узнаем в ближайшие несколько недель.

Украина. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 декабря 2017 > № 2433209 Николас Гвоздев


Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 4 октября 2017 > № 2337132 Николас Гвоздев

2019 год может стать очень плохим для Украины

Если Россия перестанет экспортировать свои энергоресурсы через территорию Украины, в экономике этой страны откроется такая дыра, которую не смогут залатать ни Европа, ни Соединенные Штаты.

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

Да, 2019 год очень важен…

Россия вот уже несколько лет последовательно и недвусмысленно предупреждает Украину, что она намерена прекратить использовать ее территорию в качестве транзитного маршрута для поставок энергоресурсов на западные рынки. Если Москва сдержит свое слово, в украинской экономике откроется такая дыра, которую не смогут залатать ни Европа, ни Соединенные Штаты.

Меня все время изумляют аналитики, которые разрабатывают кучи планов, намереваясь развернуть украинскую геополитику в западном направлении и включить Украину в архитектуру безопасности евроатлантического мира, и в то же время полагают, что российско-украинские экономические отношения сохранятся в неизменном виде. В 1990-х годах это было вполне разумное предположение, ибо у России не было выбора, и ей приходилось пользоваться инфраструктурой советской эпохи, так как она не обладала ни средствами, ни возможностями для создания альтернатив. Таким образом, вполне разумным был и тот баланс в сфере экономики и безопасности, который сложился после распада Советского Союза. России приходилось поддерживать Украину (главным образом, за счет энергоресурсов, которые Москва продавала Киеву по ценам ниже рыночных), чтобы иметь гарантированную возможность поставлять остальную нефть и газ европейским потребителям по более высоким ценам, которые их устраивали.

Но такая ситуация не могла сохраняться долго, и мы уже видели, как Россия и прибалтийские государства, исходя из собственных интересов безопасности, изменили условия заключенной между ними сделки. Страны Балтии начали искать альтернативные источники поставок и предприняли очень болезненные краткосрочные меры по реформированию своих экономик с целью отказа от дешевых российских энергоресурсов и сырья, которые были для них как наркотик. Когда Россия поняла, что Латвия, Литва и Эстония вступят в НАТО и ЕС, она создала абсолютно новую экспортную инфраструктуру на севере страны, центром которой стал район Санкт-Петербурга. Таким образом, Россия ликвидировала свою зависимость от инфраструктуры Прибалтики.

И героиня оранжевой революции премьер-министр Юлия Тимошенко, и злодей оранжевой и майданной революций президент Виктор Янукович прекрасно понимали те опасности, которые грозят Украине, и стремились к заключению долговременных соглашений с Москвой, в рамках которых Россия продолжала пользоваться транзитом через Украину, поскольку он обходился ей дешевле, чем строительство новых обходных путей севернее и южнее этой страны. Чтобы подсластить пилюлю и сорвать усилия по переводу Черноморского флота в Новороссийск, Янукович подписал долгосрочный договор аренды, позволивший российским морякам остаться в Крыму.

Однако после революции Майдана Россия снова взялась за разработку и реализацию плана по отказу от украинского транзита. Несмотря на западные санкции, нормативные и законодательные усилия Евросоюза, а также недолгую ссору с Турцией после того, как она в конце 2015 года сбила российский самолет в небе над турецко-сирийской границей, Россия не отказалась от этих усилий. Она настойчиво и регулярно говорит о том, что в 2019 году намерена перейти на другие экспортные маршруты.

На первый взгляд, для Украины это не проблема, поскольку она наглядно продемонстрировала свою способность покупать газ, нефть и уголь у других стран, причем газ ей поставляют западноевропейские партнеры, а уголь привозят Соединенные Штаты. Однако такие поставки очень дорого обходятся ослабевшей украинской экономике. А когда Россия прекратит платить за транзит, для Киева это станет настоящим потрясением. Государственная энергетическая компания Украины останется с огромной сетью трубопроводов, хранилищ и перекачивающих станций, и ей придется искать новых клиентов. Не исключено, что какие-то энергоресурсы пойдут в Европу с Кавказа из района Каспия по маршруту Одесса-Броды, но этот транзит не сможет полностью компенсировать потери. Возможно, Украина сумеет увеличить добычу энергоресурсов внутри страны. Однако иностранные компании не захотят вкладывать туда свои деньги, пока на востоке Украины не воцарится прочный мир, и не будет решен крымский вопрос. Кроме того, украинское правительство уже не сможет повторять свои прежние проделки, которыми оно занималось в прошлом десятилетии, навязывая иностранным энергетическим фирмам всевозможные непомерные условия, среди которых было требование о продаже энергоресурсов местным потребителям в больших объемах и по низким ценам. Не исключено также, что если Россия прекратит пользоваться украинским транзитом, конфликт на востоке может разгореться с новой силой. Примечательно то, что восточноукраинский сепаратизм никак не проявился в тех районах страны, через которые проходят газопроводы. Но все может измениться после 2019 года.

Еврокомиссар по вопросам энергетики Марош Шефчович (Maros Sefcovic) пытается заставить Россию и дальше использовать Украину в качестве транзитного маршрута, но такая стратегия обречена на провал. У Турции больше нет никаких стимулов действовать в интересах Евросоюза, а после недавнего визита президента Владимира Путина в Анкару турецкий руководитель Реджеп Тайип Эрдоган вновь подтвердил, что ускоренное строительство трубопровода «Турецкий поток» является приоритетом для его страны. На то у него есть несколько причин. Во-первых, Турция будет гарантированно получать российские энергоресурсы, которые пойдут в обход Украины, а во-вторых, она сможет стать альтернативной страной-транзитером для российских энергоресурсов, поставляемых на рынки Южной и Центральной Европы. Несмотря на свою личную неприязнь к Путину и недоверие к кремлевским замыслам, канцлер Германии Ангела Меркель твердо намерена обеспечивать энергетическую безопасность своей страны, а также безопасность немецких инвестиций в российские энергетические проекты, которые помогут своевременно построить вторую ветку «Северного потока». Введенные американским конгрессом новые санкции содержат положения, мешающие западным банкам финансировать строительство новых трубопроводов. Однако европейские фирмы могут последовать примеру французской энергетической корпорации Total. Когда Евросоюз ввел первый пакет санкций против России из-за ее действий на Украине, Total решила не выходить из выгодного газового проекта на Ямале и обратилась за финансированием к китайским источникам. Газпром, планируя свои действия по отказу от украинского транзита, думает об увеличении поставок в Азербайджан, который в свою очередь сможет кружным путем поставлять эти энергоресурсы в Европу по Трансанатолийскому трубопроводу. Азербайджан вряд ли откажется от такого предложения, поскольку это позволит ему увеличить объем поставок в Европу.

Отдельно следует отметить, что необходимость полностью загружать этот трубопровод поставит Соединенные Штаты перед неприятным геополитическим выбором. Если Азербайджан не будет использовать российский газ, усилится вероятность того, что Баку откроет доступ к своим трубопроводам Ирану, и в этом случае Тегеран получит новые рынки и беспрепятственный выход в Европу. С другой стороны, США придется вступить в большую игру с Китаем, чтобы к собственной выгоде решить вопрос о том, куда пойдет туркменский газ: на восток в Пекин или на запад.

Все это говорит о том, что беззаботные заявления западных аналитиков о возможности заблокировать российские планы не имеют под собой достаточных оснований.

У Украины есть крайний срок — 2019 год, когда должно быть закончено строительство новых трубопроводов, и истечет срок действия российско-украинского контракта о газовом транзите. Пора подумать о такой политике, которая обеспечит западные интересы и будет способствовать их продвижению; но при этом не следует исходить из того, что Россия будет и дальше платить по счетам.

Николас Гвоздев — профессор кафедры экономической географии и национальной безопасности Военно-морского колледжа США, и пишущий редактор National Interest.

Изложенные в статье взгляды принадлежат автору.

Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 4 октября 2017 > № 2337132 Николас Гвоздев


США. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 июня 2015 > № 1401536 Николас Гвоздев

Украинская игра России: пойдет ли Путин ва-банк? ("The National Interest", США)

Украина на время исчезла из новостей — но она все равно в игре

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev)

Прогнозировать действия путинского правительства в ходе украинского кризиса — дело бессмысленное. Я совершенно не ожидал стремительного присоединения Крыма в прошлом году. В то время я считал, что стратегическим позициям России на полуострове ничто не угрожает, и что отсечение самого пророссийского региона от Украины не на пользу долгосрочным интересам Москвы.

Имея в виду эту оговорку, давайте проанализируем некоторые факторы, действующие сегодня.

— Европейский Союз просигнализировал, что введенные против России санкции останутся в силе до конца года. Страны, выступавшие за снятие санкций, согласились на их продление при условии, что в декабре состоится серьезное обсуждение будущего этих мер.

— Отмена санкций увязывается с реализацией Второго минского соглашения, включая выполнение условий прекращения огня и прогресс, достигнутый по вопросам дорожной карты данного соглашения. Но важно то, что у Евросоюза нет альтернативы минскому процессу. Несмотря на все недочеты соглашения, это тот процесс, которым Брюссель, а также многие ключевые страны ЕС решили воспользоваться для урегулирования кризиса на Украине.

Это может привести к тому, что Москва изменит свой курс, в результате чего в центр внимания попадут недостатки украинского правительства — его неспособность к выполнению ряда обязательств по минскому соглашению и трудности в реализации следующего этапа реформ. ЕС на своем саммите Восточноевропейского партнерства не дал Украине право на безвизовый въезд, сославшись на неудачи нынешнего правительства в достижении необходимых контрольных показателей. Этой осенью на Украине должны пройти выборы в местные органы власти, и стремление украинских политиков к проведению болезненных и дорогостоящих реформ вполне может ослабнуть с учетом низких рейтингов популярности премьер-министра Арсения Яценюка и президента Петра Порошенко, особенно если усиливающееся недовольство поможет «Оппозиционному блоку» укрепить свои политические позиции.

Здесь российская стратегия будет сосредоточена на использовании «фактора усталости» западных стран от Украины и «фактора усталости» украинских избирателей от реформ с целью повторения успеха прошлых лет, когда были свернуты результаты оранжевой революции.

Но как в таком случае следует понимать продолжающиеся нарушения режима прекращения огня и постоянные перемещения российских войск вдоль границы? Кое-то предполагает, что те умонастроения, которые содействовали быстрой аннексии Крыма, убедят Россию в том, что ей нужно укрепить сепаратистские территории на востоке Украины до того, как украинцы сумеют создать более мощные вооруженные силы. Конечно, это спровоцирует новый кризис в отношениях с Западом. Но даже в условиях санкций в России наблюдается скромное экономическое восстановление, которое может придать Кремлю больше уверенности в том, что он должен действовать. Поставить мир перед очередным свершившимся фактом, поскольку сегодня никто уже всерьез не говорит о возвращении Крыма Украине, и создать на ее территории перманентный замороженный конфликт.

Если кремлевская стратегия заключается в формировании постоянного пророссийского буфера на юго-востоке, то вышеуказанный подход имеет смысл. Конечно, это лишит Россию всяких возможностей восстановить свое влияние на остальную Украину (хотя оно, с учетом сдвигов в общественном мнении, уже кажется утраченным окончательно). С другой стороны, события в Молдавии за прошедший год опровергают такие упрощенные оценки. Такая стратегия также создает опасность серьезного подрыва связей России с Европой, что гарантирует продление санкций в декабре, и риск сближения Москвы и Пекина.

Она также зависит от тех мер, на которые готов пойти Запад в случае окончательного провала минского процесса. Что, по мнению Москвы, сделают Вашингтон и европейские страны, если прекращение огня будет полностью сорвано? Какой будет реакция — главным образом риторической, или последуют какие-то серьезные экономические (или военные) карательные меры? Безусловно, Россия здесь рискует. Измерив силу реакции администрации Обамы по ее прежним решениям, русские полагают, что как Америка действовала в прошлом, так она будет действовать и в будущем. Но на самом деле, возобновление боевых действий на Украине может стать той красной чертой, которую готовы провести Соединенные Штаты.

И наконец, у нас есть джокер — непредсказуемый фактор в виде Михаила Саакашвили. Бывший грузинский президент, ныне работающий губернатором неспокойной Одесской области, которая граничит с сепаратистским Приднестровьем в Молдавии, в прошлом уже попадал в ловушки, расставленные для него Россией. При этом он возлагал надежды на западную помощь, которая к нему так и не пришла. Сумеет ли он не поддаться на провокации, которые дадут русским предлог для дальнейших действий (по защите русскоязычного населения или в связи с каким-нибудь инцидентом в Приднестровье), и не попасть в западню, как это было в 2008 году, когда он вступил в конфликт с Россией?

В то же время, назначение Саакашвили является оправданным с той рискованной точки зрения, что он сумеет воспользоваться своими связями на Западе, превратив их в конкретные инвестиции, которые сразу приведут к улучшению качества жизни в экономическом плане. Сумеют ли его политические друзья на Западе убедить сомневающиеся фирмы вложить больше денег в Украину? Его усилиям никак не поможет то, что работающим на Украине инвесторам приходится мириться с факторами риска при оценке их ценных бумаг — ведь они должны были с самого начала знать, что вкладывать деньги в Украину опасно.

Саакашвили может с толчка завести экономику в Одессе, что станет очень важным шагом в укреплении Украины. Если ключевой русскоязычный регион Украины продемонстрирует, что реформы возможны, это будет мощной отповедью Москве. Но он может привести область и к серии провалов, которые подорвут все усилия по осуществлению реформ.

Украина на время исчезла из новостей — но она все равно в игре.

Николас Гвоздев — профессор, эксперт по вопросам национальной безопасности, пишущий редактор журнала The National Interest, а также один из авторов книги Russian Foreign Policy: Vectors, Sectors and Interests (Российская внешняя политика: векторы, секторы и интересы). Изложенные в статье взгляды принадлежат автору.

США. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 июня 2015 > № 1401536 Николас Гвоздев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter